Эрли Моури
Самая древняя сила

МЭГИ

Книга вторая

Самая древняя сила

Глава первая. Чудовище из моря

Сизые утесы вырастали из моря, словно каменный, печальный цветок. Это был Карбос. У восточной оконечности скального массива светлела песчаная полоса, за ней виднелись зеленые верхушки пальм и кустов, цеплявшихся за склоны и оплетавших разломы малахитово-зеленым узором. Западнее, над правым берегом глубокой бухты, темнели стены храма Абопа, наверное, такого же древнего, как сам змеетелый бог.

Пиратский корабль, стоявший на якоре, капитан «Кириды» заметил еще точкой на горизонте, и флейт сразу взял круто к юго-востоку, обходя остров с противоположной стороны. Приложив ладонь ко лбу, щурясь от солнца, боцман подыскивал удобное место для высадки. Они проплыли несколько лиг на юг, маневрируя меж отмелей и множеством крошечных островков, пока кто-то из моряков не подметил:

– Вот там хорошо будет.

– Пожалуй, да, – согласился Голаф Брис, всматриваясь в расселину, серебрящуюся извилистой нитью ручья.

– Фор-марсель ить! – прикрикнул капитан, тыча большим пальцем вниз.

Судно стало на якорь, матросы засуетились у шлюпки, заскользили за борт намазанные жиром канаты. Чтобы перевезти алхимическую лабораторию Берната, тяжелые мешки и бочки, потребовалось сделать две ходки. Третьей забрали остальное: запасы провианта, кое-какие вещи, два дорожных сундука.

– Кэп, постарайтесь вернуться скорее, – попросил Голаф, спускаясь в шлюпку последним. – Нам непросто придется без вашей поддержки и этих ребят, – он глянул на паладина Греда и его мечников, в полном вооружении выстроившихся у борта.

– Не сомневайтесь, господин Брис, – ответил капитан. – До Хегель-Амо плыть шесть суток. Там не задержимся. Даже если фахиша на месте не будет, дней через четырнадцать-пятнадцать вернемся сюда. Лишь бы ветры не подвели.

– А вы затаитесь. Главное, не показывайте себя до нашего возвращения, – добавил Гред Фаром, придерживая спадавший с плеча пурпурный плащ. – Уже потом решим, Брис. Чую, дело будет трудным, но мы-то справимся.

– Счастливого плаванья, – сложив ладони знаком удачи, пожелала Астра, и сама подумала: «Дурак вы, паладин Гред». Вспомнились слова Некомарха: «Эти глупцы так верят в силу железа, но оно оказывается едва крепче их хрупких костей». Со времени отплытия из Ланерии рыцарская хвальба и героические истории слишком утомили мэги, ей не терпелось скорей оказаться на берегу, дальше от бравой команды Греда.

– И вам везенья, госпожа! Крон вам защитник! – выкрикнул паладин, цепляясь за ванты. – Поет вам его труба!

Скрипнули уключины весел, шлюпка качнулась, хлюпая бортом в волну, и двинулась к Карбосу.

Часа через полтора рейнджер нашел место пригодное для стоянки. Недалеко от берега, если следовать вверх по стекавшему между скал ручью, темнело несколько глубоких пещер. Вход в одну из них скрывала трава и курчавый, плетущийся высоко по стенам кустарник. С трех сторон поднимались крутые утесы – здесь можно было разводить на ночь костер без опасения, что его отблеск заметят смотровые с «Гедона» или кто-нибудь из храмовых стражей. Избранная Голафом пещера, понравилась мэги, еще больше пришлась она по душе Бернату Холигу. До полудня они переносили корзины, сундуки, прочий скарб, которого, стараниями эклектика, собралось непосильно много. Мешки и свертки с алхимическими веществами решили оставить пока на берегу, привалив камнями и присыпав от посторонних глаз песком.

Пещера, должная служить им жилищем до возращения «Кириды», состояла из четырех нешироких залов и имела продолжение – сужающийся ход, уходивший вглубь горы. Рейнджер не решился обследовать его в первый день, лишь ограничился установкой сигнальной ловушки из веревок и железных скоб – штуки полезной на случай, если из глубин вздумает пожаловать какое-нибудь незваное существо. Астра, пройдя по залам, развесила светляки – их мерцавшие отблески раскрасили стены голубым и медно-красным светом. От этого стало уютно, мастер Холиг вспомнил далекое детство и подземелья архаэсских гномов. Испытывая силу своей магии, которая почти восстановилась со дня освобождения из Гарунской тюрьмы, Астра оплавила продолговатый выступ стены. Усердно мэги поглаживала размякший камень горячими волнами, исходившими из рук, и через полчаса скальная ступень превратилась в удобную полукруглую скамью.

– Великолепно, госпожа! – восхитился эклектик. – У опытных камнерезов на такую работу ушел бы целый день. И как удобно! – оценивая достоинство чудорожденного сидения, Бернат опустился на него и с воплем вскочил. В воздухе поплыл смрад паленой шерсти.

– Не так быстро, милый коротыш! – смех Астры отразился от высокого свода, зазвенел в бледно-зеленых иглах сталагмитов. – Магия, она, как ваш порошок – может больно сделать. Помогите-ка мне, – мэги наклонилась, отодвигая большой плоский камень.

Когда место у противоположной стены было расчищено, Астра принялась трудиться над выступами вокруг неглубокой ниши, вытянув руки и собирая нити эфира в плотный, послушный мысли, пучок. Часть скальной породы будто растворилась, и там проступили очертания трона; ножки в форме грифоньих лап и подлокотники, украшенные головами ларс. Вкрапления кварца, выхваченные магическим резцом, засияли, словно яркие соцветия звезд.

– Правда, хорошо? – довольная работой, Астра отошла от стены. – Этот зал мы назовем – Зал Высокого Совета. Как в магистрате Лузины. На троне, конечно, буду восседать я. Вы рады такому решению, господин Брис? – спросила она с легкой издевкой рейнджера, заносившего дорожный сундук.

– Моя принцесса, даже на пустом месте вам так не терпится возвыситься, – со стуком Голаф опустил сундук посреди зала и вытер стекавший по щеке пот. – Только не думайте, что я буду в вашей свите шутом. На сегодня есть заботы поважнее, чем фальшивые чудеса магии, – он устало сел на обитый медными полосами ящик. – Я обошел скалу по тропке от ручья – за ней совсем рядышком дорога. Ведет она ровно к воротам храма. А вот откуда ведет? И, что неприятно, следы на ней свежие. Следы груженых повозок и мулов неподкованных.

– Смею предположить, господин Брис, что в поселок дорога ведет. Прямо в тот, о котором нам матросы твердили, – сказал Бернат Холиг, все еще ощупывая подпаленные сзади штаны. – Помните? Мол, нехороший поселок. И тихими рыбаками эти селяне становятся только тогда, когда в округе грабить некого.

– Тот поселок должен быть у западной оконечности. Лиг двадцать отсюда. Не слишком близко, но соседство неприятное, – заметил Голаф, вспоминая карту острова. – Поэтому вам тихо надо сидеть. Далеко от пещеры не отходить. Я передохну чуть и прогуляюсь к храму. Осмотрю с горы двор. А стемнеет, может, поближе подкрадусь.

– Я пойду с тобой, – рассудив, что лучше переодеться в мергийский костюм и лосины, Астра направилась к сундуку со своими вещами.

– Нет уж, останешься здесь. Во-первых, там сторожевые башни у ворот. А во-вторых, мы еще не знаем, с кем имеем дело, – в полной решимости возразил Брис.

– Да не пугают меня твои башни. Я хочу посмотреть, что там творится. Своими глазами посмотреть и потом уже думать, с кем мы имеем дело. Жрецы Абопа – неплохие маги, чтоб ты знал. Пш-ш… – подняв правую руку и растопырив пальцы, она стала в позу Хеги, изображаемой золотой краской на древних либийских алтарях. – Сейчас переоденусь, и пойдем.

– Я же сказал: ты не пойдешь, – остановил ее Брис. – Это дело рейнджера. Пожалуйста, госпожа Пэй, будь разумна и не создавай мне лишних хлопот. Их и так хватает.

– Голаф! Не надо мною командовать! – в широко раскрывшихся глазах Астры сверкнуло возмущение. – Я тебе не девчонка за два сальда! Указывать он мне еще будет! Пойду куда захочу!

– У тебя голова дурная. Сколько бы неприятностей на нее не падало, а ума не прибавляется, – старясь оставаться спокойным, Голаф взял лук и свой старый, серый, как пыль, плащ. – Не вздумай ходить за мной, – сказал он и направился к выходу.

– Это ты – дурак! Франкиец питхнутый! Пойду сейчас! – крикнула мэги ему. – Вот пойду, поселок ваш страшный смотреть!

– Не надо бы так, госпожа, – хрипловато сказал Бернат. – Зачем важное дело начинать руганью. Ведь кто-то же должен быть умнее?

– Да, мастер-коротыш, должен! Но почему именно я должна быть умнее?!.. – она осеклась.

– Во! Вот видишь? – эклектик со значением поднял толстенький палец, – Ты умнее. Разве не приятно? У нас в Архаэсе важные дела начинаются глоточком тепленького. Не желаешь? – он достал из корзины баклажку с вином и ловко откупорил ее.

– Дай сюда, – Астра отпила немного и протянула сосуд Холигу. – Я все равно пойду. Да не дрейфь ты, – она слегка дернула эклектика за крученую прядь рыжей бороды, – просто пойду, прогуляюсь к морю.

– Но только к морю, девчонка-госпожа. Лишь бы тебя дальше не занесло, – неуверенно согласился Бернат. – А то ж знаешь… рейнджер, он мора-бора…

– Френ-перден он, вот. Пока. Искупаюсь пойду, а ты можешь на моем стульчике посидеть.

Спустившись по ручью, Астра вышла к месту, где Бернат спрятал мешки и бочонки с алхимическими веществами. За каменными глыбами, громоздившимися у подножья скалы, начиналось море. Волны с негромким плеском накатывались на берег, изгибавшийся дугой к мысу, у которого кружилось множество крупных белых птиц. Мэги прошла дальше шагов двести, хрустя босыми ногами по гальке, розовато-серым ракушкам, потом разделась и с разбегу бросилась в воду. Отгоняя мысли о рейнджере, не на шутку разозлившем ее, она поплыла, перевернувшись на спину и стараясь думать о своих развившихся способностях, о магии и об удачном воплощении трона, похожего на тот, что стоял в главном зале магистрата. Конечно, Изольда сделала бы его точнее, тоньше в деталях, но магистр не сумела бы справиться с этой задачей так быстро. С тех пор, как Астра покинула замок возле Вергины, минуло не много времени – лишь малая капля в сравнении с долгой, полной чудес и приключений жизнью мэги, но и за этот небольшой период она многому научилась, поняла яснее то, что раньше говорила Изольда а, главное, силы ее заметно возросли.

«Что вы понимаете, господин Брис. У вас пустая голова. Не голова, а горшок треснутый!» – бултыхая ногами, потихоньку поворачивая к отмели, думала Астра и вслух добавила: – А я – настоящая мэги, – она услышала всплеск и голос амфитриона:

– Ты – прекрасная мэги.

– Коралисс! – обрадовалась Астра, шлепая ладонями по воде, взметнув фонтаны брызг.

– Я молился Морской, чтобы нам скорее увидеться!

– И она услышала. Это она надоумила меня сходить к морю, а не путаться с надутым господином рейнджером. Где твои веселые подруги, Коралисс? – мэги с опаской оглядела морские ряби.

– Они будут здесь послезавтра. Мы знаем, что тебе потребуется помощь: Бирессиа и Ламириа задержались, чтобы позвать еще кое-кого. Поплыли ближе к тем островкам, – предложил амфитрион, кивнув в сторону невысоких скал, тянувшихся прерывистой цепью вдоль побережья Карбоса. – Там вода чище и много интересного.

– Поплыли. Только ты меня повезешь, – Астра схватилась за его упругие плечи, и амфитрион двинулся вперед, разбивая головой волну.

Иногда Коралисс погружался неглубоко – мэги, затаив дыхание, прижимаясь крепче к нему, разглядывала подводные пейзажи, открывавшиеся в прозрачной, зеленовато-хрустальной воде. Над бурыми, причудливо изогнутыми пестами кораллов суетились стайки разноцветных рыб. Лучи низкого солнца, похожие на золотые спицы, падали косо, едва достигая дна. В их блеске появлялись то стеклянные чаши медуз, отороченных розовой бахромой, то морские коньки, лениво качавшиеся над песчаным дном. Между перьями красных водорослей мелькали полосатые скумбрии.

– Набери воздуха больше, – сказал Коралисс, когда они проплыли половину расстояния, отделявшего от островков. – Сейчас мы нырнем глубоко – покажу кое-что.

Астра отдышалась и в знак готовности стиснула амфитриона коленями. Он нырнул, быстро погружаясь вдоль скального выступа. Внизу показались смутные силуэты каких-то сооружений, скрытых длинными темно-зелеными лентами водорослей. Скоро мэги различила разрушенные стены странных зданий из грубых гранитных глыб, широкие ступени и торчавшие из донного песка черные обелиски. Впереди, за обломками рифленых колонн, показались скульптуры неизвестных существ с человеческими телами и недобрыми клыкастыми лицами. Амфитрион проплыл дальше, и там, за темными ветвями кораллов, поднимавшимися, словно мертвый лес, у границы погибшего города, мэги увидела скелет чудовища – только длинна клыков его была с человеческий рост. Из темно-зеленого сумрака взгляд пустых глазниц, казался взглядом смерти, притаившейся на глубине. Рядом с черепом исполина, будто молчаливые слуги, медленно фланировали молодые акулы.

Астра сжала шею Коралисса, давая понять, что пора на поверхность. Когда они вынырнули, мэги долго не могла прийти в себя, жадно хватая воздух и отплевывая воду. Перед глазами вращались, лопались черные, зеленые круги, и по спине бежал колючий озноб.

– Видно, этот город древнее всех тех, что погибли с Атрией, – сказал Коралисс, придерживая Астру над волнами.

– Думаешь, его построили сами хораги? – спросила она, отдышавшись.

– Не знаю кто, – увлекая мэги за собой, амфитрион направился к ближнему островку. – В развалинах могут остаться таинственные вещи, похожие на те, что мы находим изредка в атрийских городах. Тебе это интересно?

– Очень! Особенно, если эти вещи волшебные. Интересно, Коралисс, – держась за его руку, она перевернулась на спину – амфитрион тянул ее за собой, словно огромная рыба. – Только я ничем не смогу помочь. Я едва не задохнулась, а мы не погрузились даже наполовину.

– Скоро приплывет Бирессиа, старик Волоб и Ламириа. Вместе мы посмотрим, что может быть полезного в руинах. Я обязательно найду что-нибудь для тебя, – добравшись до островка, Коралисс помог мэги вскарабкаться на скользкую каменную ступень.

Они долго сидели там, глядя, как солнце опускается за горизонт. Как гаснет его блеск, и в море тускнеет рябящий кровавый след. Вспомнилась легенда о черном либийском боге – Абопе, живущем в глубокой пропасти за Океаном и будто пожирающем на ночь светило. Но даже нутро этого чудовищного бога не могло стать пленом животворному огню. Корчась от мук жара его, Абоп выпускал солнце под утро, и начинался новый день, а бог с чешуйчатым телом гада мучился от боли и злобы. И дрожала земля, и над ней темными тенями витали Боль и Зло. Только логово Абопа находилось далеко – никто не знал точно где, здесь же, у Карбоса, скоро должен был появиться Аасфир.

До наступления сумерек Коралисс рассказывал мэги все, что он успел узнать об устройстве либийского храма и обряде морского Змея. В конце рассказа амфитрион добавил, что с корабля Давпера девушек уже перевезли в святилище. Это было печальной вестью, и Астра думала, что до того, как вернется сюда сын Абопа, им нужно было попробовать вызволить хотя бы кого-нибудь из пленниц.

– Храм стоит почти на самом берегу, – задумчиво сказала мэги, – но со стороны моря в него можно пройти лишь через Змеиные ворота…

– Еще в него можно проплыть. Да, – кивнул Коралисс, заметив недоумение на ее лице. – Со стороны моря в храм ведет узкий подводный туннель. Узкий, но я вчера проплывал через него и подслушивал разговоры жрецов.

– Вот как? И ты бы рискнул провести тем путем меня? – Астра наклонилась, посмотрев в его блестящие глаза. – Вместе с Голафом Брисом. Этой или следующей ночью.

– Туннель длинный, но там есть полости с воздухом. Думаю, можно, – согласился он, поглаживая волосы мэги, спадавшие на грудь, и глядя на нее с тихим вожделением. – Только для тебя это опасно. Лучше потерпеть два дня, дождаться возвращения амфитрит.

– Прекрасно! Пока рейнджер ищет верный путь в храм, мы уже нашли самый хитрый и неожиданный. Поплыли назад, Коралисс, – Астра спустилась со скальной ступеньки. – Ну-ка, – она подтолкнула его, принуждая повернуться.

Амфитрион не подчинился – обнял ее и толчком отплыл от скалы.

– Коралисс, рыбий сын! – Астра вздрогнула от его поцелуя и напряглась всем телом. – Это нельзя со мной… – прошептала она. – Наверное, нельзя. У тебя соленые губы…

– Я представил, что ты тоже этого хочешь, – амфитрион направился к Карбосу, бережно прижимая мэги к себе, с блаженством ощущая, как ее обнаженная грудь с маленькими жесткими сосками касается его груди.

– Мало ли, что на уме у земных дев. Совсем не значит, что ты должен это делать. Пусти, я сама поплыву, – попросила она, лаская ладонью его гладкую кожу, под которой перекатывались упругие мышцы.

Они поплыли рядом. Коралисс лишь помогал ей, скользя то справа, то слева в черной, блестящей искрами звезд, воде. Обессилев у самого берега, Астра схватилась за руку амфитриона, они одолели остаток пути и вместе повалились на мокрую гальку.

– Ты волшебное существо, – прошептал Коралисс, трогая губами ее грудь. – Будто Эриса, покинувшая на миг море.

Спасаясь от его поцелуев, мэги повернулась лицом вниз, чувствуя, как волны, набегающие с плеском, ласкают ее ноги, а руки амфитриона сильнее разогревают страсть, страсть, которая проснулась много раньше от прикосновений гладкого тела. Коралисс приподнялся, разглядывая ее, даже в бледном блеске луны так манящую солнечным теплом. Растирая соленые брызги, перепончатая ладонь опустилась по спине мэги, едва касаясь, прошла по внутренней стороне бедер. Далеко сзади нарастал шум прибоя, отзывающийся шальной, беспокойной мелодией где-то в голове и груди. Астре показалось, что амфитрион шепчет молитву властной богине, в следующий миг он выдохнул порывисто, шумно. И то ли сам он, то ли, вздыбившаяся вдруг, могучая морская волна, накатилась на мэги, прижала к земле, вошла в нее прохладной струей. Вошла глубоко, но нежно. Отпустила на миг и нахлынула снова с еще большей глубокой силой. Мэги застонала от безумных ощущений, наполнивших ее. Ее пальчики сжались, судорожно собирая мокрый песок и ракушки. Что сейчас происходило с ней, госпожа Пэй не могла осмыслить. Если в нее вошло не море, а сам амфитрион, то… Нет-нет, это совсем иное, непохожее на переживаемое в минуты близости с Голафом. Сейчас ее не наполнял тот безудержный огонь и сладкая боль. Какое-то иное чувство заставило ее застонать, запрокинуть голову, тряхнув мокрыми волосами, приподнять бедра и двинуться навстречу этой прекрасной силе.

Волна за волной накатывались на нее, и от каждого проникновения воздух со стоном вылетал из груди, а сердце замирало и пускалось вскачь. Астре чудилось, что безумная сила моря нещадно овладела ей. Волны накатывались, разливались по телу, шипя теплой пеной, не отпуская ни на миг. Вскрикнув, она снова схватилась за зыбкий берег – рыхлая галька и ракушки рассыпались в пальцах. Амфитрион судорожно обнял юную мэги, будто впитывая ее тепло, изогнулся, еще теснее прижимая ее к земле, и когда она закричала, задрожав всем телом под ним, он судорожно сжал ее последний раз, через миг отпустил.

Он исчез, хлюпнув, будто рыба, не сказав ни слова. Открыв глаза, Астра поднялась на четвереньки, отползла к высокому камню и встала, придерживаясь за его край. Глова кружилась, и ноги не слушались. Твердый, верный берег казался ей все тем же изменчивым, волнующимся морем.

– Шетов амфитрион, – прошептала она. – Дрянной лягушонок… Ты, изнасиловал меня? Что ты со мной сделал?

Она стояла, растеряно глядя на отражение звезд и луны в воде, совсем не понимая наполнявших ее неясных, но сильных желаний. То ей хотелось броситься в море, найти там Коралисса и жарко обнять его, а может выплеснуть на амфитриона зачавшийся гнев или схватить одежду, лежавшую невдалеке, и скорее бежать, бежать подальше отсюда. Пройдя несколько шагов, Астра прислонилась спиной к скале. Стихия Эрисы еще не отпустила ее, струясь по всему телу теплыми волнами, шипя пеной и оседая легким зудом где-то внутри. Так сладко ныло внизу живота, и где-то в глубине мэги чувствовала что-то такое прохладное и приятное, точно часть амфитриона осталась с ней.

– Дрянной лягушонок… – рассмеявшись, повторила мэги, подумав, что не будет сердится на Коралисса. Овладел ей он или какая-то стихия – неважно. Потом она неторопливо оделась, смыла песок с лица и пошла к ручью.

Луна, поднявшаяся над вершиной утеса, кое-как освещала узкую тропу, исчезающую в траве. Подувший с моря ветерок легко качал серебристые папоротники и ветви деревьев. У зуба нависшей над проходом скалы мелькали быстрые черные крылья летучих мышей, иногда слышался их тонкий писк.

– И где же ты была? – Голаф появился бесшумно из-за разлапистых зарослей, начинавшихся вблизи пещер.

– Искупаться ходила, – придерживая край юбки, Астра перепрыгнула через ручей.

– Я это понял, – сказал рейнджер, поглядывая на ее мокрые волосы. – Конечно, с амфитритами. Ночное купание – как романтично, – он стал посреди тропы, заслоняя проход.

– Да. С Коралиссом. В море кувыркались. И целовались еще. И… Тебя это тревожит, Голаф? – Астра остановилась в шаге перед ним. – Нет? Пропусти.

– Не надо пытаться меня этим дразнить. Ничего не выйдет, госпожа Пэй. Я не из тех мужчин, которых можно пользовать, как тряпку, – лицо его помрачнело, он неохотно отступил в сторону.

– Вот и хорошо. А я не из тех женщин, которые овечками в стаде пастуха, – Астра направилась к входу в пещеру, мерцавшему отблесками костра.

Голаф молча пошел следом.

Из глубины жилища тянуло дымом и кисловатым запахом сырных лепешек, которые Холиг разогрел на ужин.

– Наконец-то, госпожа Пэй, господин Брис, – завидев их, засуетился эклектик, расставляя на куске рогожи, накрывавшем плоский камень, чашки. – Подгорело кое-что малость. Поймите, я в кухне не сильно опытный. Все же алхимия желудка имеет неясные мне особенности, – он протянул руку, приглашая к столу.

– Главное, что горячее, Бернат. Да лишь бы в зубах не взорвалось, – Астра взяла дымящуюся лепешку, горстку маслин и направилась к трону. Отражая пламя костра, кристаллы кварца вокруг него сияли торжественным золотисто-красным светом.

– Мастер, огонь ты здесь зря развел. Его заметено с южных скал, – с недовольством заметил Голаф, присаживаясь на сундук. – Нужно было в дальнем зале.

– Так этот у нас Зал Высокого Совета, – оправдался эклектик и решительно водрузил на стол баклажку с вином. – Как же не здесь?

– Итак, преступим, – призывая к вниманию, Астра взмахнула палочкой, извлеченной из лепешки. – Как мы и решили, милейшие господа, нам нужно крепко постараться вытащить пленниц до появления Аасфира. Сидеть и покойно ждать возвращения «Кириды», полагаю, глупо – потом у нас может просто не хватить времени. Господин доблестный рейнджер, надеюсь, ваш сегодняшний поход не был напрасен, и вы узнали каким образом можно проникнуть в храм? – спросила она со скрытой насмешкой.

– Это что, военный совет? – поморщившись, Голаф снял сапог с распухшей после неудачного прыжка ноги.

– Нет, это магический совет, поскольку, где я, там главной становится магия и очарование светлейшее, – притворно-стыдливо качнув ресницами, Астра подняла глаза к своду, разглядывая тонкие каменные сосульки.

– Ах, вон оно что, ваше светлейшее волшебство! Тогда послушайте, что скажу я, – рейнджер развязал ленточку на голове – тяжелые от пота волосы беспорядочно упали на его лицо. – Я обошел храм со всех возможных сторон и признаю: либийцы знали толк в строительстве укреплений. Стены высокие с наклоном вовне, со сторожевых башен просматриваются все подходы – настоящая крепость. Даже с командой паладина Греда ее не взять. И не пролезть незамеченным никому, разве что кроме опытного рейнджера. Только я один могу попытаться перелезть ночью через стену. Такие вот дела, госпожа Пэй, – отломив обугленный край лепешки, Голаф замолчал, с усмешкой поглядывая на мэги.

– Я вас внимательно слушаю, господин Брис, – Астра в нетерпении поигрывала палочкой.

– Я заберусь туда. Только вывести так просто девушек из Абопова логова нельзя. Я насчитал там под тридцать жрецов с бритыми башками и за два десятка стражей, вооруженных длинными луками и копьями. От стен придется бежать через широкий, открытый стрелам двор. Они без труда расстреляют нас и добьют копьями. Представь себе, дорогая, ты и свое «спелл» сказать не успеешь.

– Это и все? – поинтересовалась Астра, умалчивая пока о том, что рассказал ей Коралисс.

– Нет не все, – начиная все больше сердиться, огрызнулся Брис. – У меня есть план. – Если нам только поможет твой порошок, Бернат. Если его силы хватит, то план сработает.

– Завтра же я продолжу его производить. Будьте в спокойствии, выйдет очень сильный порошок, – с уверенностью сказал эклектик и, стукнув зубами о чашку, влил в себя изрядную порцию вина. – Гром-порошок будет, гринх-пиратинх его!

– План такой, – продолжил Голаф, – взорвать восточную стену вместе с воротами и сторожевыми башнями. Подкрасться ночью и взорвать. Уж это я смогу, – опустив покрасневшие глаза, он кивнул головой. – Смогу ради Аниты.

– Стену снесет, какая б не была, если весь порошок под нее, – веселея от вина, заверил Холиг.

– Без стены будет проще, – Голаф сунул в рот кусок лепешки и, жуя, продолжил: – Я сам уберу из лука их стрелков. Дальше, может, и твое волшебство сгодится, мэги Пэй. Мы ворвемся в святилище и освободим пленниц. Но лучше не спешить, дождаться людей Греда. Тем более, и порошка еще толком нет.

– Офренеть, какой глупый план! – рассмеялась Астра. – Прямо вторая Кардорская война. Взрывающийся порошок – наше тайное оружие против этого гринха ползучего – Аасфира. Неизвестно еще, сработает ли оно, но тратить его раньше времени нельзя.

– Забудь ты о своем Аасфире. Я должен спасти сестру! А она уже там, в проклятом храме!

– Не шуми, Голаф, – мэги махнула на него рукой. – У меня есть план получше: без порошка и ударов головами об стенку. В святилище со стороны моря ведет туннель, заполненный наполовину водой. Амфитриты помогут нам проплыть через него. Вот и все – сразу в храме мы будем. А дальше – как повезет. Если сможем освободить пленниц, то выведем их тем же ходом.

– Тебе это Коралисс доложил? – Брис вытер руки об недоеденную лепешку и встал.

– Ну не Давпер же.

– Тайный ход – это хорошее известие. Очень хорошее. Если действительно так, то это многое меняет, – рейнджер поворошил палкой угли в костре, вспыхнувший жарче огонь заплясал рыжими бликами на его лице и стенах пещеры. – Бернат, а налей-ка мне своего рохесского.

– Это вот с радостью, господин Брис. С огромнейшей радостью! Вино – такая штука, что очень помогает размышлению, – эклектик вскочил и щедро плеснул в пустую чашку. – И много в нем мудрых мыслей плавает.

– Уж помню. Особенно после нашей попойки в Ланерии, – отпивая маленькими глотками, Голаф скосил глаза на мастера Холига, потом повернулся к Астре. – Госпожа Пэй, может, не будем ссориться? М-м? – осушив чашу и отставив ее, он подошел к мэги.

– Вот! – торжествуя, сказал Бернат, подняв палец. – Вот и пришла твоя мудрость!

– Помнишь, тогда с трупником? – опустившись на колено у трона, рейнджер взял ее руку. – Тогда ты очень помогла мне, хотя я и много ворчал, что ты влезла не в свое дело.

– И ты мне с тех пор должен сорок сальдов. Я не злопамятная, Голаф. Просто у меня память невероятно хорошая. Все помню до мелочей, – протянув рейнджеру вторую руку, она встала. – Бернат, милый, налей мне тоже.

* * *

Храм Абопа, сложенный из гладких, цвета запекшейся крови, плит был похож на трехступенчатую пирамиду с толстыми рифлеными колоннами у входа и галереей на втором ярусе, украшенной черными идолами. Высокие, в пять-шесть человеческих ростов стены надежно охраняли внутренний двор. Над восточными воротами и по углам возвышались круглые сторожевые башни. Оглядевшись, Давпер еще раз убедился, что взять приступом обитель змеепоклонников его абордажникам будет не по силам. Если же пустить с катапульты бочки с взрывающимся порошком, то можно наделать большого шума, даже разнести часть стены и пару башен со стороны моря, открыв путь головорезам Бота. Только бочек имелось всего четыре, этого бы вряд ли хватило – заряды могли не попасть в цель, и даже попади они все точно в основание стены, не было никакой уверенности, что прочная многослойная кладка рухнет. Поэтому не стоило рисковать. Пока не стоило большую проблему с картой решать маленькой, для кого-то смертельной войной. Да и зачем, если была милая Астра Пэй, и был еще другой путь – путь мирных, почти дружеских отношений со жрецами, на который Хивс возлагал надежды с самого начала.

– Я в трепете! – почти без фальши сказал Давпер, поглядывая на чернокаменный алтарь посреди двора, из которого, словно огромные черви торчали ржавые скобы. – Великий Змей приходит прямо сюда? Неужто вы можете видеть явление сына всевластного Абопа? – спросил он верховного жреца.

– Два раза в год. И будет так, пока среди дев земных он не отыщет ту, которая станет не пищей ему, а женой, – ответил Хемихех, промокая лысую голову, татуированную сдвоенным зигзагом, идущим от переносицы. – Благодарю, Хивс, за то, что вы сделали. И Абоп одарит вас своей милостью, будь вы в море или на земле, – он поднял посох с обсидиановой головой змеи, ярко блестящей на солнце, и прочертил в воздухе руну Дагаз. – Обычно дев, отмеченных божественным именем, привозят сюда пираты и продают за большие деньги. Может, вы желаете получит что-нибудь взамен? Совет или какую услугу?

– Мы же от чистого сердца. Наслышаны о могуществе вашего бога и сочли передать ему долгом дары. Но это еще не все. Эй, Бот, – Давпер махнул дородному абордажнику, стоявшему в отдалении рядом с Морасом. – Ну-ка давай подношение.

Бот подбежал тяжкой трусцой, прижимая к животу бронзовый ларец.

– А вот оно, ваша змеистость. Вот, – он откинул крышку, с торжеством показывая украшения из серебра, золотые бляхи и склянки с дорогими ароматными маслами. – Это для храму, чтоб и вам, и Змею сыто жилось.

– Эх, дурак, – тихо и с недовольством произнес Давпер, покосившись на него мутно-зеленым взглядом. – Извините его, достопочтимый Хемихех – не все матросы бывают умны. Здесь почти девять колтов серебра, золото и еще кое-что, – взяв у абордажника ларец, Хивс протянул его младшим служителям Абопа, застывшим статуями по правую строну от алтаря. – Надеюсь, вам будет от этого польза.

– Господин Хивс!.. – глядя на сияющие солнцем дорогие побрякушки, верховный жрец покачал головой. – Мы это, конечно же, используем. Во славу милости Его!

– Единственное… Вы знаете, у нас с капитаном Морасом есть одно желание. Мечта давняя… – Давпер замялся, понимая, что сейчас наступил самый важный для него момент. И если либиец откажет, то на один из возможных путей к карте Кара-Маат станет меньше. – Святейший Хемихех, мы хотели бы видеть Змея своими глазами. Хотели бы посмотреть чудодейственный обряд целиком.

– В дни Таинства посторонним путь сюда закрыт, – хмуро сказал верховный жрец, капли пота снова густо выступили на его темно-бронзовом блестящем лбу. – Но я подумаю, господин Хивс. Подумаю, как и в чем мы можем сделать исключение. Только вы тоже подумайте, нужно ли вам это. Ведь Свадьба Аасфира не просто зрелище, которые греховники показывают любопытным на площадях северных городов.

– Это Священное зрелище, – с чувством проговорил Давпер. – Я все понимаю, мудрейший Хемихех. Именно поэтому мы так стремимся его видеть. Может быть, своим скромным участием заручиться расположением бога в наших морских скитаниях.

– И конечно, в самых далеких портах, говорить невежам о силе и власти его, – добавил подошедший ближе Морас. – Вы уже выбрали девушку из предназначенных для обряда? – поинтересовался он, скрывая волнение. Его больно покусывало опасение, что либийцы укажут на Аниту, несмотря на заверения Давпера, что если такое случится, то он найдет способ повлиять на решение слуг Абопа.

– Невеста будет названа в последний вечер, – ответил Хемихех и, коснувшись на своей шее пекторали, украшенной лазуритом и жемчугом, подал знак младшим из свиты унести ларец в храм.

– Хорошо, с вашего позволения, мы навестим святилище в ближайшие дни, – попрощавшись с либийцами и отвесив поклон Хемихеху, Давпер направился к выходу. Двое пиратов и Морас поспешили за ним.

Из северных ворот, служивших ритуальным входом, в море спускалась дорога, мощенная черным камнем и похожая на чешуйчатое тело аспида. С двух сторон поднимались мрачные скалы с кроваво-бурыми жилами разломов.

Остановившись у пришвартованной к причалу шлюпки, Давпер повернулся и с прищуром оглядел пейзаж – черную дорогу через небольшое ущелье, сухие кусты, уныло качающиеся на ветру, и стены величественного храма с зубатыми пестами башен.

– Крон Беспощадный, что ж теперь будет? Чем все кончится? – пробормотал он, хотя ответом на ум приходило благостное пророчество Кникии: «Наберись терпения и тогда все получишь. Все, что пожелаешь, вынесешь из их шетова храма», – все равно было тревожно. В какие-то мгновенья – даже жутко, будто в спину смотрел ядовитый глаз сына Абопа.

– А эта гадина не потреплет ли наш «Гедон»? – созвучно его мыслям спросил старший абордажник. – Ведь огромная, говорят. Девки худыжной ей только на один зуб.

– Не потреплет. Жрецы наложат заклятие, – сняв красно-бархатную шляпу, Давпер взлохматил перо. – И отведем когг, конечно. Туда, на восток, лиг на пять. Ты, Бот, с нами пойдешь на их веселье. Еще не понял затею?

– Не, господин Хивс. Тупой я, – пират осклабился, вывернув треснутую синеватую губу.

– Все просто. Я же не из дурного любопытства на их змеиные забавы набиваюсь, – Давпер прокашлялся, мотнул головой, сбрасывая с лица длинные маслянистые волосы. – Как только Аасфир девкой закусит и в море сползет, мы их торжество по-своему повернем – схватим Хемихеха за горло, тех, кто станет мешаться, порежем и выпотрошим их святейшую мошну, полезные вещи прихватим. Нужно только, чтобы они пустили нас в само святилище. Хотя бы шесть-семь твоих ребят там нужно иметь.

– Рисково, но хитро. Хитро! Куда приятнее, чем под стрелами на стену с матом лезть! – вытащив наполовину клинок из ножен, Бот порывисто вернул его на место, сверкнув взглядом в сторону громады святилища. – Как капусту посечем! Верно, не такие они нищие, если другим золотом платят за всяких стерв.

– Господин Хивс, чтобы там не случилось, я очень желаю видеть Аниту живой, – несколько раздраженно сказал Морас. – Зря ее отдали в храм. Не было такой необходимости.

– Друг мой, на нее ведь немалые надежды. Мы это обсудили уже, – надев шляпу, Давпер шагнул в шлюпку. – Только бы не струсила она. Истерика бы с ней не приключилась. Но не должна – смелая она девка. И тебя до безумия любит.

Морас не ответил, оттолкнул лодку от причала и уселся на носу, слушая жалобные крики чаек и плеск волн, мысленно поругивая себя за уступчивость, за все то время, которое он был на поводке у куцебородого гилена Пери.

– А я с нетерпением поджидаю, господин Хивс, когда вы в ту бухточку позволите наведаться, – Бот с усмешкой кивнул в сторону мыса, выступавшего серпом справа. – Ваша улетевшая птичка определенно там. Ну, видели мы! Говорю без брехни – видели рохесский флейт и шлюпку с него. И кое-кого в шлюпке разглядели. Там эта сука!

– Знаю, Бот. Сам не слепой, – Давпер нервно полез в карман, достал коробочку с листьями мако.

– Так чего же ждать?! – абордажник с беспокойством заерзал на лавке. – У меня морда до сих пор от ее ласки болит. Вы только благословите, я ее хоть сей миг за ноги приволоку.

– Еще успеешь. Будет еще время, – дрожащими пальцами Хивс сунул в рот щепотку зеленого пахучего порошка и хищно стиснул челюсти.

* * *

О том, что Луацин со своей свитой прибыл в Иальс и собирался продлить союзный договор, Варольд узнал утром от двух чиновников муниципалитета, заглядывавших к нему по старой привычке. Только получить от его величества приглашение на ужин магистр не ожидал. Да и как мог вспомнить о нем король Олмии через столько лет? Даже если отчего-то вспомнил, гуляя по роскошным садам Ронхана, то вряд ли добрым словом. После нелепого, ложного обвинения в заговоре было, вроде, прощение, и Изольда говорила, что двор Лузины с радостью примет его, Варольда… Но так вдруг вспомнить о старом магистре, ставшем незаметным, ненужным, вспомнить и пожелать его видеть к торжественному ужину, Луацин не мог. Здесь что-то было не так. Кроун чувствовал это, может сердцем, может в беззвучном шепоте ментальной волны. Отбросив послание с лиловым гербом, он сел в тучное кресло под кустом азалии, сложил руки на коленях и вдруг подумал: «Канахор! Здесь замешан Канахор. Точно как тогда, в день резни и пожара в Лузине». Эта, поначалу зыбкая, мысль переросла в уверенность. Оттолкнув ногой свиток, валявшийся на полу, Варольд вышел на балкон. Отсюда в закате было хорошо видно витые бледно-красные башни и шпили над дворцом Ронхана. Когда солнечные сполохи угасли, и город начал таять в сумраке близкой ночи, в дворцовых садах заблестели огни факелов. Неожиданно они вздрогнули, будто потревоженный рой пчел, и заметались, мигая в густой листве. Во владеньях Ронхана, где остановился Луацин, происходило что-то странное, и вряд ли похожее на веселье. Вглядываясь в темноту, Варольд видел, как десятки светящихся точек от подножья холма двинулись по тесным улицам Бушенпита, другие потекли к муниципальной площади. Вскоре и возле школы Сафо мелькнуло несколько огней, и на мостовой застучали конские копыта – кто-то приближался к салону Кроуна.

Услышав голоса у дверей, затем на лестнице, магистр торопливо вышел навстречу. С бледным испуганным лицом и взъерошенными волосами по ступеням поднимался младший служитель иальсского магистрата. За ним следовали еще двое в синих туниках с нашивками.

– Короля Луацина убили… – произнес слуга магистрата, подняв отяжелевший взгляд к Варольду. – Только что. Лежит без головы. В саду, – добавил он отрывисто, поднялся еще на ступеньку и, достав платок, вытер струившийся по щекам грязный пот.

– Плохие дела, Герок, – Кроун сжал шарик-амулет, свисавший с рукава, и тут же подумал, что для Олмии это может означать скорую, очень горькую смуту. Что это может обернуться войной с Бургом, даже с Франкией. А главное – там была Изольда. – Зайдете, поговорим? – предложил он, отступая с прохода.

– Нет, магистр. Мы только предупредить. Вспомнилось, что вас когда-то обвиняли в покушении на Луацина… Поэтому… Но это не все, – Герох глянул на Фирита, на либийцев с заостренными посохами, охранявших вход в зал, и тише сказал: – И в этот раз обвиняют. Хуже того – паладин Лаоренс и люди из ордена Алой Звезды поклялись, что видели вас в тот самый трагический момент. Видели, будто короля убили вы. Бегите отсюда, магистр! Ради Рены Пресветлой! – он запахнул плащ и быстрым, грохочущим шагом направился к выходу.

– Хареф, – Варольд повернул голову к охраннику с медным василиском на груди. – Никого не пускать. Хотя… – дойдя до приоткрытой двери, он остановился. – Уходите отсюда, Хареф. Бери своих людей и скорее уходи. И ты, Фирит, – кивнул он гному. – Бегите отсюда все! – прикрикнул он и направился в зал приемов.

Теперь он клял себя, что из-за гордыни, из-за своего упрямства и заносчивости так распалил в последние дни вражду с Канахором Хаеримом, вместо того, чтобы закрыть на все глаза, все разом бросить и отправиться на поиски своей дочери. Он должен был, не раздумывая ни мгновенья, покинуть Иальс, поспешить на Рохес вместе с тем бардом и его помешанным другом. Должен был успокоить закипавшую в жилах кровь, забыть о мести, о боли, занозившей сердце почти двадцать лет, забыть, и думать лишь о том, что теперь счастливой волей богов у него есть дочь. Но темные силы души его, растревоженные ненавистным магом, оказались властнее, он сам отдал себя в их плен, и теперь те же боги творили справедливое возмездие.

Варольд остановился посреди зала, заломив руки и глядя на свое отражение в высоком зеркале. Два нефритовых гнома на подставке повернулись, ударяя молоточками, клепсидра мелодичным перезвоном обозначила час Серебра.

«Нужно попробовать связаться с Изольдой. Рассказать, что успею», – подумал магистр, направляясь к двери, и замер, увидев, как на балкон опустилась тень. От дуновения ветра шелковый занавес колыхнулся, тут же его отдернула украшенная перстнями рука. В зал вошел Канахор.

– Свиток, Варольд. Дай мне его! – глядя на Кроуна с насмешкой и презрением, он бросил на ковер с глухим стуком голову короля Олмии. – Ведь ты уже все знаешь? Сейчас сюда прибудут люди моего Ордена и свидетели муниципалитета. Все это теперь не твое, – Хаерим широко обвел зал скорченными по-птичьи пальцами. – Тебя приговорят к смерти. А ты просто отдай свиток и беги!

– Когда у льва застряла в горле кость, когда кровь горлом, нет капли воздуха, и в содроганьях остывает сила, тогда гиены смрадной время настает, – вспоминая строки поэмы Ювия, Варольд смотрел на голову короля. Седые волосы олмийца прилипли к желтому, сжавшемуся морщинами лицу, глаза, похожие на треснувшее стекло, смотрели в пол, рассеченная шея текла густой кровью. – Хорошо, что ты пришел, – сказал Варольд. – Свиток я не отдам. Пусть горит здесь все! – он стиснул кулаки, впитывая в себя вихрь эфира, вскинул правую руку и огненный шквал ударил в коридор, срывая двери, ревя, словно исторгнутое Некроном чудовище.

– Дурак! – с хрипом произнес Хаерим. Пространство вокруг него вздрогнуло, свернулось тугой пружиной и озарилось пунцово-красным светом.

Варольд отскочил к пьедесталу кристалла-усилителя. Времени запустить машину не оставалось, он успел лишь скрыться за ней от ослепительного луча, с воем пронзившего воздух и ударившего в бронзовый куб – оттуда брызнули струи кипящего металла.

– Магистр! – вбегая в зал, вскрикнул страж-либиец и замер, увидев вдруг Канахора, вращающего черное облако, в центре которого пылала кровавая звезда.

– Назад, Хареф! Все назад! – готовясь принять смертельный удар, Кроун выдохнул заклятие грейскин. Тело его покрылось матово-серой коркой, по шее от мочек ушей, словно красные змейки, потекли струи крови.

Он так и не успел остановить Харефа – либиец бросился вперед и упал на пол, корчась от прожигающих насквозь рубиновых искр. Через мгновенье от бесстрашного воина остался лишь скелет с лохмотьями обугленной плоти. Двое других стражей подняв эбеновые посохи с серебряными жалами, все же добежали до Канахора. Едва они изготовились для удара, как магистра накрыло черное, как угольная пыль, облако. Посохи ударили в пустоту. Раздался шипящий звук, и яркие фиолетовые зигзаги оплели либийцев, разрывая из тела на куски.

– Фаер-хелл! – крикнул Варольд, сплетая пальцы старшим знаком Го. Огненный вихрь закружился в центре зала, с ревом пожирая облако Канахора и тела мертвых стражей, разрастаясь, гудя, оплавляя бронзовые светильники и зеркала. Клубы едкого дыма заполнили дальние углы, куда еще не доползло дикое пламя. Кристалл магического усилителя разлетелся с оглушающим звоном. Начали рушиться колонны и каменные плиты свода. Варольд не видел, как темная фигура Хаерима мелькнула справа от него в густом дыму, услышал лишь последний слог чужого заклятия. Вспышка, похожая на пронзительный взгляд Маро, возникла на миг перед его глазами, и он упал от боли, проткнувшей грудь.

– И все, – сказал Канахор, возвращая перстень с рубином на безымянный палец. Некогда играть с тобой, неудачник. Твой же огонь укажет мне цель.

Быстрым шагом он направился по коридору, ведущему к сокровищнице и закрытым для всех комнатам. Языки пламени расступались перед ним, следом сходились вновь, съедая портьеры, вздыбившийся от жара паркет, облизывая стены и потолок. Ширившийся круг огня в зале, приближался к телу своего создателя. Разорванная мантия на нем уже тлела от прикосновения огненных искр, роем носившихся в густом дыму.

Внизу на улице слышались крики, перезвон металла. Со стороны старой цитадели несся отряд всадников с косыми плащами рыцарей Крона Славного.

– Магистр Варольд! Мой хозяин!.. Мой хозяин… – запричитал Фирит, высунувшись из маленькой двери возле камина в объятый пламенем зал.

– О, магистр! Умоляю!.. – задыхаясь, прикрывая лицо от нестерпимого жара, он подбежал к магистру Пламенных Чаш и, взяв его за ноги, что было сил поволок к тайному лазу.

Глава вторая. Призрак кольца

Из-за старого Волоба, которому взбрело завернуть к Оранжевому атоллу, амфитриты задержались на шесть дней. Коралисс волновался, не случилось ли с ними чего в пути, молился Эрисе и расспрашивал знаками Воду. Голаф с Астрой потихоньку злились. Уже начали подумывать, как преодолеть подводный туннель без помощи неверных морских дев, но все-таки амфитриты появились. Коралисс услышал их приближение за пять десятков лиг, набрался смелости сходить в пещеру и сообщить долгожданную весть рейнджеру. Потом они, все семеро, собрались на берегу возле устья ручья и, дружно поругивая Волоба, обсуждали до позднего вечера планы по освобождению пленниц из обители слуг Абопа. В храм договорились проникнуть следующей ночью. Затягивать с этим, решающим многое, шагом становилось опасным – Аасфир мог приплыть раньше срока, а, по мнению Волоба, поглядывавшего на располневшую луну, слышавшего ясные лишь ему звуки моря, такое вполне могло произойти в ближайшие дни.

Бирессиа и Коралисс повторно обследовали тайный проход в храм. Добравшись до небольшого бассейна в одном из дальних залов, они сидели в темном углу, затаив дыхание и стараясь разобрать речь либийцев, доносившуюся сверху. Позже Ламириа доставила оружие рейнджера, спрятав его под камнем на дне водоема. Когда же стемнело, и над горизонтом взошла светлая Эта, амфитриты вернулись к ожидавшим на берегу людям.

– Там нет никого. В той части храма. Жрецы только наверху, – сказал Коралисс, взгромоздившись на выступ скалы. – А место неприятное. Воняет дурно, старые облезшие рисунки на стенах, дальше ведет темный коридор.

– Мой лук остался в воде? – скрывая недовольство, поинтересовался рейнджер.

– Да, Голаф. Вода хороша для сильных людей и их вещей. Иди ко мне, – Бирессиа поманила его пальцем.

– Действительно, лучше поторопиться, – добавил Волоб, высунувшись наполовину из моря, в темноте он походил на осьминога со свисавшими щупальцами зеленовато-седых волос. – Скоро взойдет Маро, а это всегда дурной знак.

– Пора, – скинув платье, согласилась Астра, оставшись в короткой нижней рубашке, она вошла по колени в волны, качавшиеся в лунном свете.

– Голаф, милый, иди же ко мне. Ну их. Мы сами с тобой поплывем, – снова позвала рейнджера Бирессиа. Он подчинился, быстро разделся и, поднимая брызги, с шумом влетел в воду.

– Бирессиа! – сердито крикнула мэги. – Плывите прямо к храму!

– У тебя забыла спросить, – сказала амфитрита, показывая заостренный язык.

– Не волнуйся, госпожа, я за ней прослежу и никаких шалостей не позволю, – Ламириа плюхнула перепончатыми ногами, вмиг оказалась рядом с подругой и рейнджером. Втроем они, беззвучно рассекая волны, направились вдоль берега к окончанию мыса.

– Удачи вам! Удачи! – выдохнул Бернат, оставшийся один на берегу.

Коралисс и Волоб, подхватив мэги под руки, поспешили вдогонку за морскими девами.

Вход в туннель находился за маленькой деревянной пристанью, прижатой к щербатой скале. Отсюда же виднелась черная, тускло блестящая дорога, ведущая от моря к Змеиным воротам, и часть храмовой стены, освещенной беспокойными языками факелов. Астра представила, что если даже туннель идет совсем прямо, то до святилища Абопа будет около лиги.

– Не беспокойся, – сказал Коралисс, распознав ее опасения. – Там есть полости с воздухом.

– И магия нам поможет, – добавил Волоб, задрав голову и поглядывая на крупные звезды. – Магия Воды. Или ты думаешь, что я беспомощный, ни на что не годный старикашка?

– Ну, что вы, почтеннейший, я за Голафа волнуюсь. Мало ли, что с ним Бирессиа сотворит в укромной пещерке да в темноте. Давай, Коралисс, я готова! – Астра трижды глубоко вдохнула и схватилась за плечи амфитриона.

Коралисс немедля нырнул, увлекая ее за собой к зеву подводной пещеры. Волоб несколькими мощными движениями настиг их и дальше шел впереди, определяя кратчайший путь по звукам, иногда на ощупь.

До первой полости они добрались быстро. Мэги даже не сразу поняла, что они поднялись на поверхность. Вокруг было совершенно темно. Воздух казался таким же черным, густым, как вода, припахивал сладковатой гнилью.

– Как в желудке у Аасфира, – прошептала Астра, трогая скользкие стены.

– Эриса Добрейшая! Не говори так! – Коралисс прижался к ней, вслушиваясь в тихий шум прилива за спиной.

– Не дрейфь, моя рыбка, – Астра обвила шею амфитриона и, минуту помедлив, поцеловала его в губы.

– Наши девицы уже добрались, – сообщил Волоб, различив на дальнем конце хода шепот Ламирии и кашель рейнджера, наглотавшегося воды.

– Давай, Коралисс! – набрав полную грудь воздуха, Астра подтолкнула амфитриона.

Следующая полость тоже была недалеко, но последний участок пути, который оказался намного длиннее других, стал для мэги испытанием похуже Архоровой пытки. Вода сочилась в рот через ноздри, горло свело судорогой, и колокол словно звучал в голове, громыхая протяжной болью. Амфитрион все плыл и плыл, унося скорчившееся тело Астры по бесконечному ходу, дальше, сквозь тяжелую толщу воды.

Когда они вынырнули, Астра, вцепившись в край каменного ограждения, тряслась несколько минут, с хрипом хватая воздух, едва сдерживая резкие позывы рвоты. Из-за спины слышались шипящие насмешки Бирессии. Вокруг было темно, лишь вдалеке за углом коридора поблескивал слабый свет.

– Вылезай, госпожа Пэй, – Голаф протянул руку и вытащил мэги на скользкую от расплескавшейся воды поверхность. – Я сам чуть не сдох от такого купания. Уже прощался в мыслях с нашим солнышком и с тобой. Ламириа, где мой меч? – спросил он, повернувшись на плеск посреди водоема.

– Сейчас, сейчас, – вместо амфитриты ответила Астра. – Гадко здесь как, – она свела пальцы и выпустила легкого желтого светляка.

Теперь можно было оглядеться. Зал оказался небольшим, продолговатым. Стена над круглой чашей бассейна являлась частью скалы, другие, сложенные из массивных блоков известняка, покрывала штукатурка, обвалившаяся местами, вспухшая от сырости и времени. На ней остались поблекшие фрески с фигурами либийских богов и красно-синими рунами, очерчивающими почтенные знаки Го. Низ стены покрывала аспидно-черная плитка с зеленой каймой, и казалось, что зал опоясывает огромный чешуйчатый гад. Над выходом проступал рельеф змеиной головы. Позолоченные глаза смотрели черными щелями, словно взор холодного, безжалостного бога.

– Вот твое, – вынырнув второй раз, Ламириа положила на край бассейна меч и стрелы, завернутые в кожу.

Пока Голаф пристегивал ножны и тщательно подгонял по плечам ремни, мэги выжала на себе низ шелковой рубашки и убрала мокрые волосы ленточкой. Все молчали, прислушиваясь к тревожной тишине в храме. Только Бирессиа, посмеиваясь, шептала что-то на ухо Коралиссу, тихонько болтая ногами в воде. Заканчивая приготовления, рейнджер вымазался жидкой илистой глиной, которую поднял со дна Волоб, – теперь его фигура в полумраке подземелья походила на призрак или легкую серую тень.

Франкиец первый двинулся по проходу бесшумным, пружинистым шагом. Астра следовала за ним в некотором отдалении, пытаясь определить тонкие ментальные волны слуг Абопа. Достигнув освещенного коридора, Голаф остановился. Слева виднелись ступени, ведущие наверх, справа за грубокаменными изваяниями, державшими горящие факелы, проход расходился двумя рукавами.

– Нужно сначала обойти весь низ, – прошептала мэги. – Здесь они. Где-то в подвалах.

– Тс-с, – заслышав шаги, рейнджер поднял ладонь.

По лестнице, прижимая к животу толстостенный глиняный сосуд, спускался жрец с коричневым скуластым лицом и плетеной пекторалью на шее. Неожиданно для Голафа Астра вышла из темноты и направилась навстречу либийцу.

– Женщина?! Здесь что делаешь? – он застыл, с удивление и недовольством разглядывая незнакомку в мокрой нижней рубашке, облегавшей ее тонкое тело.

– Да заблудилась. Ходила тут со скуки, – облизнув губы, Астра лукаво улыбнулась. – Пить и есть хочу.

– Тебя не поили хевши? И почему ты мокрая? – едва не расплескав масло, жрец переложил кувшин в левую руку, правой нащупал на поясе маленький стилет.

– Облилась я. Видишь, – мэги приблизилась еще на шаг, слегка выпячивая обтянутую прозрачным шелком грудь. – Вот так вот. Поскользнулась и в лужу плюхнулась. А к подруге моей, к Аните, проводишь?

– Идем. Ступай впереди, – слуга Абопа тряхнул головой, указывая подбородком прямо по проходу. Всех четверых девушек, привезенных северянами на корабле, жрец видел не раз, и вряд ли эта незнакомка была похожа на кого-нибудь из них. Либо она слишком развеселилась от хевши – ведь внешность женщины изменчива, как и ее грешная душа, либо все здесь отдавало нечистым колдовством. На всякий случай либиец держал правую руку свободной и поближе к костяной рукояти стилета.

Они дошли до статуй с факелами и свернули за угол. Астра чувствовала, что Голаф крадется следом. Скоро почти беззвучное движение за спиной услышал жрец. Он круто повернулся, но чьи-то сильные руки стиснули его лысую голову и резко, с хрустом рванули назад. Либиец упал замертво рядом с разбившимся горшком.

– Пень тупой! – Астра раздражено стукнула пяткой об пол. – Не понял, да? Он проводил бы прямо к Аните! Иди теперь ищи ее по всем закоулкам!

– Тише, умная мэги. Во-первых, он тебе не поверил. Он за кинжал все хватался. А во-вторых, – Брис перевернул ногой жреца к стене, – он отвел бы тебя к стражам. Тогда бы мне пришлось стараться вызволить и тебя.

– Гринх бы он меня к стражам. Я что, дурно выгляжу? – соблазнительно скруглив губы, мэги уперла руку в бок. – Так-то! И я умею постоять за себя.

– Тише ты! – рейнджер прислушался к шороху в коридоре, которым они пришли.

Пока Брис старательно отгребал черепки разбитого горшка с прохода, Астра вернулась к развилке возле каменных факельщиков.

– Епть! – негромко воскликнула она.

По лестнице, едва различимой в густой тени, спускались трое стражей и жрец в желтой тунике. Воины в кожаной броне с медной клепкой еще раньше заметили незнакомку, появившуюся под мерцавшими языками факелов, и по команде жреца двинулись к ней.

– … ае-волл-спелл! – прошептала мэги, взмахивая широко рукой.

Будто от щелчка Архоровым кнутом, пол вспыхнул яркой полосой огня. Опустив копья, двое стражей с разбегу прорвались сквозь стену заградительного пламени. Дрогнула звонко тетива лука, и первый либиец застыл со стрелой в животе.

– Дальнего бери! – коротко скомандовал Голаф. В одно мгновенье он выхватил вторую стрелу, пустил ее точно в лоб несущемуся на них копейщику. Тот упал и откатился под ноги мэги, брызгая кровью, с треском ломая древко, пробившее его череп.

От неожиданности Астра метнула фаерболл слишком низко. Огненный сгусток лишь обжег колени перепуганного жреца, с шипением влетел в стену. Служитель Абопа истошно заорал, хлопая руками по горящей одежде, кинулся к лестнице.

– Уйдет, Голаф! – крикнула мэги, не успевая исполнить новое заклинание.

– В сторону! – рейнджер толкнул ее за выступ стены – копье высекло каменную крошку точно там, где миг назад стояла Астра.

Вопли жреца слышались наверху. За поворотом, ведущем к подводному туннелю, еще прятался либиец, метнувший копье. Заслон магического пламени быстро угасал.

– Шет! Все пропало, госпожа Пэй! – Брис отступил за высокий пьедестал изваяния, злостно выругавшись, выхватил меч и ударил по уродливому либийскому изваянию. – Все! Сейчас их свора здесь будет!

– Может, еще успеем. Хотя бы Аниту разыскать! Бежим! – решила Астра и бросилась по коридору, которым вел ее убитый жрец.

Глянув мельком на догоравшую полосу огня и поворот к залу с бассейном, Голаф подумал, что если не удастся освободить сестру сейчас, то потом вряд ли представится хоть малая возможность. Ведь они обнаружили себя, и слуги Абопа позаботятся, чтобы в храм больше не смог проникнуть никто, в ближайшие дни наверняка постараются разыскать, уничтожить своих неожиданных врагов. Нужно было выложиться сейчас, сделать все возможное, чтобы потом не укорять себя в малодушии. Госпожа Пэй была права, хотя рыскать по огромному подземелью святилища представлялось безумием. Наверху будто слышался топот ног и звон металла. Сунув меч в ножны, франкиец длинными прыжками бросился за мэги.

Между крашеных синих стволов колонн начинался широкий проход. Астра замедлила шаги, вглядываясь в сумрак, редко подсвеченный масляными лампами на длинных цепях. Слева, в неровной поверхности стены, тусклой бронзой блестело несколько дверей, впереди виднелись две лестницы: одна вверх, другая глубже в недра древнего храма. Мэги двинулась туда, надеясь, что в запертых комнатах окажется кто-нибудь из девушек, привезенных Давпером. Брис нагнал Астру на средине пути, подбежал к ближней двери и с силой потянул за кольцо. Скрипнули штыри в стене, но замок не поддался.

– Эй! Есть там кто?! – крикнула Астра, шлепнув ладонью по крепкой бронзовой обшивке.

– Не ори! – оборвал ее рейнджер. Вонзив острие меча в щель, он попытался взломать запор. Тем временем, Астра подбежала к входу в следующее помещение, рванула за кольцо, и, убедившись, что другая дверь тоже заперта, вытянула пальцы, нащупывая эфирное тело металла. Напрягаясь, попыталась сдвинуть его с места. Голаф справился быстрее – металл заскрежетал, треснул в пазах. Рейнджер ворвался в огромную темную комнату. Астра метнулась за ним, на ходу выпуская светляка, взлетевшего сразу к округлому своду. Пленниц здесь не было, на деревянных полках, поднимавшихся в шесть ярусов по стене, стояли горшки, расписанные красно-синими либийскими узорами, снопы сухих трав, изъеденные молью тряпичные свертки. Посредине стоял массивный стол с разбросанными в беспорядке железными инструментами. Из трещин в полу сквозило смрадной сыростью.

– Бежим дальше, Голаф! – Астра дернула его за рукав, догадываясь, что в ближайших комнатах их ждет подобное – пленницы были где-то в другой части храма.

– Если успеем, – рейнджер выхватил лук из-за спины и вышел в коридор. На лестнице теперь отчетливо слышался топот и голоса растревоженных либийцев. – Спрячься за колонной! – успел он бросить мэги и спустил тетиву, пробивая насквозь грудь первого стражника.

Голоса слуг Абопа превратились в рев. Трое воинов с копьями наизготовку спрыгнули с последнего ряда ступеней и, прикрываясь плетеными щитами, понеслись к франкийцу. Из арки, выложенной синей с позолотой плиткой, показались люди с факелами, некоторые в длинных жреческих одеждах, другие в клепаных кожаных доспехах и ушастых шлемах. Астра метнула фаерболл в гущу толпы. Огненный шар ухнул, разлетелся искрами, воспламеняя одежды и отражаясь на лицах либийцев дрожащим красным ужасом.

– Назад! Назад, Астра! – вскричал рейнджер, сходясь с копейщиками. Выпустить еще стрелу он не успел, теперь в ход пошел меч. Тонкое лезвие сверкнуло, словно электрический зигзаг, и первый страж с воплем схватился за рассеченное до кости лицо. Двое других разом ударили копьями. Голаф отскочил, перехватил меч по-вильсски и, присев низко, с разворота полоснул по их незащищенным бедрам. Еще троих подоспевших стражей остановила вспыхнувшая стена пламени.

– Давай, Брис! Уползай оттуда, шет тебя! – мэги сцепила пальцы, откинув голову назад и впитывая кожей, всем существом драгоценные капли эфира. Огненный заслон получился на редкость мощным, полыхавшим до каменных брусьев свода. Неудачливый копейщик корчился в языках пламени, пока кто-то не вытащил его крючковатой палкой. Нечто зловещее шипели жрецы, став за огненным пологом в круг и скрестив посохи. Сначала в воздухе зазвенели пущенные наугад стрелы, а чуть позже, когда рейнджер начал пятиться к выходу, Астра почувствовала магию, чужую, неведомую, будто тени, похожие на серые бесплотные ленты, поползли вокруг. От их прикосновения тело немело, и пробирал ужас. Тени-ленты все ползли из-за толстых багровых колонн, со стороны украшенной изображениями нагов арки, даже через стену затухавшего огня. Трепещущие, словно змеиные жала, они касались то рук, то ног, проникали под одежду, и тогда воздух в груди становился каменным.

– Змея! – прохрипел Голаф и, подняв меч, неуклюже двинулся к мэги.

– Ты… ты сума сошел! – Астра едва успела уклониться от удара клинка. Ее одеревеневшее, будто покрытое толстой коркой льда тело, едва слушалось. – Это я, Голаф! Это я! – вскричала она, ощущая, как серое волшебство, насланное жрецами, все сильнее захватывает ее саму: лицо рейнджера превращалось в желтозубый оскал морка. – Голаф! Это я! – повторила она и, собрав гаснувшую от страха волю, шагнула к франкийцу, обняв его, прижавшись грудью.

Мутно-ледяные глаза Бриса, будто оттаяли. Отгоняя видение, он тряхнул головой.

– Бежим! Шевелись! – Астра толкнула его к выходу. Стена огня затухала. Вокруг по-прежнему метались ленты неведомого колдовства. Храмовые стражи, подняв копья, были готовы переступить сдерживавший их рубеж.

Брис оглянулся на либийцев, столпившихся у взломанных дверей, и побежал за Астрой. Едва он достиг арки с фигурами нагов, как пламя позади погасло. Слуги Абопа, издав вопль торжества, бросились вдогонку. Воины, вооруженные луками, пустили стрелы, и Голаф, замычав глухо от боли, повалился наземь. Одна из стрел пробила ему бедро, вторая глубоко распорола плечо.

– Вставай, милый! Ну! – Астра схватила его липкую от крови ладонь, мысли неслись вихрем. На новый фаерволл, достаточно мощный, чтобы задержать врагов, не было сил.

– Алко-ода-фог-спелл! – бросила она, с кончиков пальцев потекли ядовито-желтые струи. Все пространство между колонн накрыло густое удушливое облако. Копейщики, почти достигшие арки, рухнули на пол, потирая слезящиеся глаза и давясь кашлем.

Рейнджер, поскрипывая от боли зубами, потянулся за луком. Он готовился принять бой, последний для него, но Астра подхватила его под руку и заставила двигаться дальше. Волоча пронзенную стрелой ногу, хватаясь за мэги и кое-как опираясь на меч, Голаф доковылял до поворота. Здесь было светлее: факелы в кривых лапах статуй бросали широкие отблески пламени. Возле стены в луже масла лежал жрец-либиец с вывернутой шеей.

– Идут, собачьи дети, – услышав приближавшиеся сзади шаги, Голаф остановился и, отталкивая Астру, сказал: – Беги к амфитритам. Меня уже не доволочить. Знаешь, сдохнуть приятнее на суше, чем захлебнуться.

– Рена Пресветлая, с кем я связалась?! Устыдись! Мы выбрались почти! – мэги вцепилась в его мокрую, затрещавшую рубаху и поволокла за собой.

До поворота к бассейну оставалось не более двадцати шагов, в этот момент на лестнице, видневшийся в конце прохода, появился жрец с татуированным на лбу знаком-змеей. За ним выскочило двое лучников, тут же изготовившихся к стрельбе. Прежде чем они выпустили стрелы, мэги успела выкрикнуть заклинание айсщелид. Это было спасением – стрелы застряли в плотном слое ледяной пыли. С другой стороны, возле изваяний с факелами, появились тени копейщиков, но Астра уже втянула рейнджера в коридор, ведущий к бассейну. Из темноты донесся плеск воды и голоса амфитрит.

– Стреляйте в колдунью! – ударив посохом в пол, приказал Хемихех, добежавшим до угла лучникам.

Грозно и звонко пропели тетивы луков. Астра ответила фаерболлом, только раньше, чем пламенный шар обжег либийского стрелка, Голаф упал на пол. Из его живота торчал железный наконечник стрелы, по рубашке растекалась кровь.

– Коралисс! Помогите же! – призвала Астра. – Ради всего! Мне его не донести! – она на мгновенье склонилась над смертельно раненым франкийцем. Губы ее задрожали, из груди вырвался всхлип бессилия и ярости. Сам эфир вокруг будто свернулся тугой пружиной отмщения.

– Авро-канья-фая-спелл! – вскочив, мэги вытянула руки и вложила в заклятие последнюю силу. Пламя вихрем понеслось по коридору. Разлетелось ослепительными струями, оплавляя стены, сотрясая воздух могучим ревом. Лучник, не успевший пустить вторую стрелу, превратился в мечущийся факел. Кто-то еще завыл от ужаса и боли. Лишь верховный жрец Абопа, укрытый опекой своего ужасного бога, остался невредим. Опустив навершие посоха к земле, он вскричал что-то и взмахом руки, обозначил сдвоенную руну. Снизу послышалось шипение. Мэги содрогнулась, увидев, как из щелей в стене и полу появились черные тела ядовитых гадов. Сотни их заполняли проход спереди, сзади. Ламириа, бывшая в нескольких шагах от распростертого тела рейнджера, взвизгнула. За ней остановился, замер в страхе Коралисс.

– Держитесь! – крикнул Волоб, высунувшись из бассейна. Опустив ладони в воду, он зашептал моление Эрисе. Гребень на его спине ощетинился иглами, морщинистые щеки вздулись. Вдруг из чаши водоема поднялась высокая черная волна, плеснула и, шумя, пенясь, понеслась, унося клубки змей стремительным течением прочь, в глубины темного храма. От удара этой стихии Астра едва устояла на ногах. Бирессиа и Ламириа подхватили размякшее тело рейнджера и поволокли к входу в спасительный туннель. Хлюпая по стекавшей по плитам воде, мэги бросилась следом, добежала и упала со всплеском в бассейн, чувствуя лишь, что ее подхватили сильные руки Коралисса.

В сером свете луны, подернутой рыхлой дымкой, лицо Голафа казалось мертвым. Кровь, недавно смытая морем, снова выступила обильно сквозь рваную рубаху, расползлась огромным пятном.

– Оставьте его здесь, – сказала Бирессиа, когда Бернат и Астра собрались оттащить рейнджера дальше от берега. – Ламириа сейчас отыщет нужные водоросли. Мы положим их на раны и заберем его в море.

– Он все равно умрет, – ответила Астра, присев на корточки и поглаживая колючую щеку Голафа. – Не нужно его мучить вашими прихотями.

– Он будет жив, если ты лезть не будешь. У Леоса раны были страшнее, но я залечила их. И рейнджера вылечу, – глядя на мэги, амфитрита надменно усмехнулась. – Не все же тебе, величайшая Пэй. Заберу его на маленький островок. Подальше, чтобы ты не мешалась, а через три дня увидишь, что будет.

– Он не умрет. Клянусь тебе, – опустившись рядом, Коралисс обнял Астру за плечи. – Амфитриты плохие воины, но мы знаем тайны исцеления.

– Это из-за меня, – прошептала Астра, покусывая губы, соленые от крови Бриса. – Все испортила. Дура я! С самого начала… А он, даже раненый, старался прикрыть меня от стрел. О, Эта! Милостивая, спаси его! Не дай ему умереть! Пожалуйста!.. – она всхлипнула, не стараясь больше сдержать слезы.

– Успокоилась бы, госпожа. Чего теперь? Боги все решают, – проговорил Бернат. – И сама бледная, будто тоже лишилась всей крови. Позволь, отведу тебя в пещеру.

Почти беззвучно, как ночная тень, из волн появилась Ламириа, держа круглую раковину и пучки водорослей. Волоб взял у нее несколько длинных стеблей, растер их между пальцев и, принюхиваясь, одобрительно качнул головой.

– Хватит. Уходи отсюда, – повелительно сказала Бирессиа, став напротив мэги. – Ступай в свою пещеру. Тебе не нужно на это смотреть.

Не ответив, Астра поднялась и пошла к блестящему в темноте ручью. Собрав наспех разбросанную одежду и оружие рейнджера, эклектик направился за ней. Скоро с берега послышалось пение амфитрит, печальное и волшебное, как лунный свет над просторами моря.

С утра до позднего вечера почти без отдыха Бернат занимался изготовлением смеси из рохесской соли и других, известных ему веществ. Эклектик понимал, что теперь надежда была только на счастливый случай и, конечно, взрывающийся порошок. Нечего было и думать проникнуть в храм через подводный туннель снова – со слов Коралисса, жрецы в ту же ночь опустили тяжелые железные решетки в воду и закрыли проход. Астра иногда помогала Холигу, принося в мешочке рохесскую соль из тайника на берегу, растирала ее в ступке, соединяла какие-то вещества, помешивая их костяной лопаткой. Но больше она сидела в одиночестве под старой акацией, опустив ноги в ручей и страдая от мрачных мыслей. Если даже амфитриты исцелят полностью рейнджера, если Бернат сделает в достатке зелья, которое разрушит стены и башни, то все равно их сила была слишком слаба против воинства Абопа и его могучего сына. Что они против огромного морского чудовища, двух десятков стражей и жрецов, обладающих неведомым волшебством, если в недавней ночной вылазке Голаф едва остался жив, и она сама спаслась чудом и отвагой заслонявшего ее рейнджера? Неизвестно, когда придут на помощь воины паладина Греда, ведь до появления Змея осталось мало времени. А еще в бухте стоял когг пиратов, замысел которых был по-прежнему неизвестен. Вечерами Астра выходила на берег и, чтобы чуть отвлечься, ныряла в море и играла с Коралиссом или сидела на мокром песке, обняв амфитриона, наблюдая красный закат. Несколько раз они плавали к развалинам затонувшего города, опускались едва не до самого дна, пытаясь вообразить, каким было это место тысячи лет назад. Смотрели на каменных идолов, величественные черные обелиски и останки святилищ чужих богов. Долго разглядывали скелет, оставшийся от древнего чудовища, удивлявший величиной и ужасающей мощью, до сих пор таившейся в костях, занесенных песком, вросших в кораллы. Однажды, во время глубокого погружения к границе древнего города, Астра заметила на лапе чудовища металлическое кольцо с обрывком толстенной цепи, торчавшей из донных наносов. Мысль о том, что такой исполин, почти равнявшийся величиной руинам соседнего храма, мог быть покорен, и служить, словно цепной пес, потрясла Астру.

– Если бы у нас был такой союзник! – мечтательно и с восторгом сказала она, направляя Коралисса к ближайшему островку. – Если бы!.. Но ты видишь, милый амфитрион, как мы слабы. Мы еле спаслись от либийцев. Бежали трусливо, как крысы, побитые, беспомощные. Я не представляю, что мы можем сделать против Аасфира.

– Вода говорит, что ты знаешь. Ты придумаешь что-нибудь, – уверенно ответил он, перевернувшись на спину и глядя в ее, таившие солнечный отблеск, глаза. – Завтра утром или после полудня, мы вернем Голафа. Ты вместе с ним – большая сила. Если первый раз удача оказалась против вас, то это не значит, что так будет всегда.

На следующий день около часа Лилии Астра и Бернат встретили рейнджера возле устья ручья. Едва амфитриты приблизились к берегу, мэги вбежала в воду и, когда Голаф встал, опираясь на обломок скалы, бросилась к нему, крепко обвив руками его шею.

– Как ты напугал меня, дрянной франкиец! – шептала она, целуя его мокрое, худое лицо. – Я думала, что останусь одна… совсем одна против всей этой злой своры.

– Разве я мог оставить одну, такую сумасшедшую мэги? – с насмешкой ответил Голаф. Рана между ребер еще ныла и колола, будто там застрял обломок стрелы, побаливала нога, но он подхватил Астру на руки, поднял высоко, будто сполна являя вернувшиеся силы, и вынес ее на берег.

– Здорово выглядишь, господин Брис! – приветствовал его Бернат, ловким движением извлекая из-под рубахи баклажку с вином. – Глоточек, а?

– Это с радостью. Уже не помню, когда пробовал что-нибудь вкуснее воды, – отпуская Астру, он повернулся к эклектику.

– А мои губы, Голаф? Разве ты не говорил, что они слаще всего на свете? – Бирессиа присела на камень, плеская ногами в набегавших волнах. – Ты не хотел, чтобы кончалась ночь, и вспоминал первую нашу встречу на корабле, – убрав волосы с прозрачных зеленых глаз, она с сожалением посмотрела на него. – Уходи, раз так. Только знай, с госпожой Пэй ты все равно расстанешься. Очень скоро расстанешься. Даже ненавидеть ее будешь.

– Не пытайся меня злить, Бирессиа, – сказала Астра, подкатывая мокрую юбку. – Благодарю тебя за то, что ты сделала для него. И вам всем спасибо! – она подошла к Ламирии и Коралиссу. Из синевато-оливковых волн вынырнул старик Волоб.

Вскоре, расставшись с амфитритами, мэги и Голаф поспешили в пещеру. Бернат следовал за ними, неуклюже перепрыгивая с камня на камень по берегу ручья и рассказывая с вдохновением рейнджеру о своих немалых успехах в изготовлении порошка.

Поздно вечером после долгих разговоров с рейнджером и подвыпившим Холигом, разговоров, так и не давших сколько-нибудь разумных мыслей о дальнейших действиях против Аасфира, Астра ушла в дальний зал пещеры, устроилась полулежа на подстилке из пальмовых листьев и подсохшей травы. Голаф еще рассуждал с мастером Бернатом в зале Совета, попивая вино и доедая жареную рыбу. Было слышно, как Брис твердил о том, что любая вылазка против либийской цитадели без помощи паладина Греда бессмысленна. Эклектик не возражал ему, кряхтел, склоняясь над очагом, ворошил угли – на стене пещеры колыхались отблески пламени и его сгорбленная тень. Астра, покручивая кольцо Керлока, думала иначе: не было никакой уверенности, что «Кирида» приплывет раньше Аасфира. Даже если флейт прибудет вовремя, то мечники Греда хороши в бою с либийцами или пиратами Давпера, но что они против чудовища, которого наделил силой жестокий змеетелый бог? Мэги вспоминала, вспоминала долго древние книги, которые довелось прочесть в замке Изольды, во дворце Лузины и хранилищах магистрата, стараясь зацепиться за какую-нибудь мысль, полезную в сражении со Змеем. Она думала о таинственном волшебстве хорагов, способном, раздвигать скалы и проделывать в земле ходы до скрытых в глубинах сокровищ; думала о могуществе атрийцев, которые превращали медь в золото, а камни в солнечный свет; вспоминала легенды о силе либийских магов, но ничего полезного для борьбы с Аасфиром не приходило ей на ум. Только осознание, что она слаба, беспомощна даже в схватке с горсткой жрецов, злило ее, и в горле поднимался сухой ком, соленый, как слезы.

– Эта Мудрейшая, ну помоги же мне! Помоги! – прошептала Астра, сжимая кольцо с топазом в кулаке, закрыла глаза стараясь отвлечься от горестных мыслей или уснуть.

Ей все мерещилось чье-то бормотание и осторожные шаги в темноте узкого хода, где рейнджер в первый день установил ловушку. Потом пришел сон: странный город, похожий на тот, который видела она с Коралиссом на дне моря. Большие здания в окружении серо-голубых колонн, между ними площадь и алтарь, забрызганный свежей кровью, вокруг толпа людей с лицами страшными, почти нечеловеческими. В небо длинными черными стрелами поднимались обелиски, украшенные тонкой резьбой, выше кружили бесперые птицы с зубатыми вытянутыми головами, редко взмахивающие кожистыми крыльями. Вдруг толпа на площади забеспокоилась. Кто-то закричал, и со стен, возвышавшихся тремя ступенями над берегом, тревожно завыли трубы. Вода в гавани вспенилась, пошла серебристыми пузырями, и в хлынувших во все стороны волнах скользнул изогнутый хребет морского змея. Взвывшим дико трубам ответил громовой голос барабана. Плиты возле алтаря тут же разошлись, выпуская чудовище с гигантской собачьей головой и ящероподобным телом. От его поступи дрожала земля, толстые цепи стонали на лапах – могучая, ужасного вида тварь спешила к берегу, чтобы встретиться в последней битве с тварью рожденной в бездне моря.

Астра открыла глаза, проснувшись от шевеления или шепота, почудившегося в глубине хода. Зажатое в ладони кольцо казалось горячим.

– Эта Ясная, – произнесла мэги, едва шевеля губами. – Мне нужен союзник. Могучий союзник, как тот, чьи кости на дне возле затонувшего города. Нужен костяной голем! – осенило ее.

– Костяной голем, – повторил голос, похожий на шорох ветра. Воздух во мраке пещеры качнулся, и проступили очертания знакомой фигуры. – Да, юная мэги.

– Мастер Керлок?! – она приподнялась на локте, вглядываясь в темноту, и рассмотрев лучше бесплотное существо, торопливо встала. – Злой старикашка! – радуясь, шутливо воскликнула она. – Какими путями?!

– Дорогой Духов, глупая девчонка! Той самой дорогой. И тише! Не хочу своим видом пугать твоих пьяных друзей, – призрак выплыл на свет, стал плотнее и опустился к земле.

– Так в этом сила кольца? Я вызвала тебя? – мэги разжала ладонь, поглядывая то на бледную искру топаза в серебре, то на лицо с серой, подобной лоскуту паутины бородой.

– Что за чушь! Я тебе не джин, запертый в стекле. Я свободен! Я там, где хочу и делаю, что хочу! – он слегка рассердился, подлетел ближе, касаясь пола обтрепанными краями рубища.

– Я думала, что руны на нем… Я их не смогла прочитать, не разглядела как следует, – признала Астра, вращая подарок алхимика между пальцев.

– Ты так ничего и не поняла. Ай-ай-ай! А я тебя считал умной мэги, – Керлок покачал головой. – Скажи-ка, что самое ценное для тебя? Для всех, кто живет не для того, чтобы изо дня в день жрать дома похлебку?

– Для меня, мастер, важна сила. И не без ума, конечно. Что я успела понять… – она вздохнула и, повернув голову, увидела тень рейнджера, стоявшего у стены с обнаженным мечем. – Все в порядке, господин Брис, – заслоняя призрака, сказала она. – Керлок – наш друг. По крайней мере, не враг.

– Мастер Керлок никогда не был добрым. Берегись, рейнджер, – старик всплыл к своду и завис между каменных сосулек, в глазах его появился желтовато-топазовый блеск.

– Не пугай меня, дряхлый шет. И не бойся сам – мой меч тебе без вреда. Но и ты для меня ничто, – Голаф убрал клинок и с пьяным безразличием прислонился к стене.

– Первое разумно. А второе… Второе лучше не обсуждать. Ты еще не видел ничего страшнее теней в старых склепах. Лучше оставь нас – ей нужно со мной поговорить, – резко сказал мастер.

– Пожалуйста, Брис, – попросила Астра. – Никаких тайн. Только немножечко личное.

Рейнджер ушел, его шаги стихли у выхода из пещеры. Из соседнего зала доносился негромкий храп Берната.

– Сила и ум важны, Керлок, – продолжила Астра. – Раньше я думала, будто мои умения настолько хороши, что я стану первой во всем, везде. Я думала, будто так или иначе, но смогу справиться, с чем бы мне ни пришлось столкнуться в самых далеких пределах нашей Гринвеи. А оказывается, я слаба… Я – не более чем девчонка, кое-как научившаяся шалить простыми заклятиями, и не способна превратить их в настоящую Силу – ту, которой светятся легенды, и о которой говорят Наод, Ювий и мудрейший Некомарх.

– Сила важна. И не без ума, конечно, – подразнивая ее, ответил призрак. – Но даже Сила и Ум, становятся могильным прахом, если рядом с ними нет Удачи. В твоем кольце, мэги, живет Удача. Свитая в тугую петлю, схваченная рунами и направленная властью камня, она бежит по кругу всегда рядом с тобой. Ты не заметила, что многое, происходящее с тобой, повторяется?

– Чаще за мной следуют беды. Похожие чем-то и другие, – Астра вспомнила первые дни в Иальсе: случай с кошельком Бугета, погоню за ней рыночных воров и вмешательство пиратов Хивса, потом стычку с теми же пиратами и появление варгиевой шайки. Вспомнила путешествия с Хериком, рваные платья, встречи с Давпером, Ланерию. – Только беды, – заключила она.

– Нет, мэги Пэй, – Керлок поднял палец с изогнутым бурым ногтем. – Эти беды давно бы уничтожили тебя, если б за ними не следовал счастливый конец. Это кольцо Удачи – носи его всегда с собой. Когда совсем плохо – сжимай в кулаке. Оно не всесильно, конечно. Когда-нибудь случиться беда, которая сильнее тебя и его, но пока ты жива, и в этом заслуга кольца, – он опустился, сел на травяную подстилку, словно живой человек. – Теперь тебе нужен секрет костяного голема. Разве не удача, что есть я – темный эклектик, лучше других, познавший тайны мертвых тел? И разве не удача была, когда ты встретила другого эклектика, который мало понимает в големах, но знает толк в вине и всяких порошках? – он рассмеялся, приложив ладонь к уху, будто прислушиваясь к храпу Берната.

– Да, добрейший мастер, – Астра в нетерпении села рядом. – Мне очень нужен костяной голем. Позарез нужен! Есть огромный скелет. Здесь недалеко, на дне моря.

– Так поднимите его! Верните на сушу, и я помогу сделать из него чудовище, которого устрашаться боги.

– Но как мы поднимем его?! Он на дне. Он тяжел, как гора!

– Это уже твое дело, девочка. Я не портовый носильщик – я мастер-эклектик, – заложив руки за голову, он лег на подстилку. – Думай! Думай, если не ты не без ума, конечно.

С восходом солнца Астра и Голаф были на берегу моря. Амфитриты, завидев их или почуяв издалека, быстро приблизились, и выплыли возле устья ручья. Бирессиа подбежала первая по кромке воды, поднимая фонтаны жемчужных брызг.

– Как спалось, Голаф? – Зеленовато-прозрачные глаза амфитриты лукаво прищурились, струйки воды стекали с волос по груди с маленькими острыми сосками.

– Неплохо, прекрасная дочь Эрисы, – рейнджер взял ее руку и поднес для поцелуя к губам.

– О-о… как ты учтив. Настоящий земной принц! Я хотела спросить, как спалось без меня, – поглаживая его пальцем по подбородку, Бирессиа не сдержала короткий смешок. – Ладно. Поплыли к островам, Голаф? Пока они будут тут болтать.

– Коралисс, дело очень важное, – сказала Астра, отвернувшись от Бирессии. – Нам потребуется помощь всех вас. Только не знаю даже, что из этого выйдет. Не знаю, как это возможно, – подняв юбку повыше, она присела на мокрый камень.

– Так говори. Все, что сумеем, мы сделаем, – амфитрион опустился на корточки рядом, разглядывая ее лицо, золотистое от лучей восходящего солнца, и стараясь понять в нем причину волнения.

– Нужно поднять со дна скелет зубатого чудовища, – произнесла мэги.

Амфитрион в ответ отрицательно качнул головой.

– Очень нужно, Коралисс! Скелет мне нужен здесь, на берегу. Давай, думай! Ты же хочешь покончить с Аасфиром? Так? – она наклонилась ниже, требовательно глядя в его большие глаза. – Поэтому, думай, как следует. Будут кости чудовища – будет наша победа!

– Если только магия Волоба поможет. Если хватит на это силы, – Коралисс поднял взгляд к старому амфитриону, молчаливо слушавшего их.

– Невозможно только то, чего слишком не желают боги. Почему бы не попробовать? – с протяжным вздохом ответил Волоб. – Расчистить кости от песка, водорослей. И потом богиня, возможно, выручит нас.

– Так сделайте это скорее! Прошу! – Астра встала и положила руку на плечо Коралисса. – Начинайте прямо сейчас. У нас мало времени – кости нужно будет еще обмазать глиной.

Амфитриты, недолго посовещавшись, уплыли, а мэги с Голафом, вернувшись в пещеру, принялись помогать Бернату Холигу. Эклектик приготовил около четырехсот колтов взрывающегося порошка, но сырья оставалось еще почти столько же. Следовало скорее переработать его, ведь каждый мешочек зелья, таившего огромную разрушительную силу, становился для них истинно драгоценным.

Следующие три дня Волоб, Коралисс и его подруги трудились изо всех сил, ныряя на глубину и раскапывая останки гиганта, которые за века занесло толстым слоем ила и песка. Иногда старый амфитрион призывал на помощь магию, шептал таинственные заклятия – тугие струи воды ударяли в морское дно, вихрясь и лопаясь пузырями, размывали тяжелые песчаные наслоения. Хуже было то, что задняя часть скелета срослась с ветвями кораллов. Кое-где красно-бурые выросты удалось разломать ударами тяжелого, привязанного к стеблям водорослей камня, но в других местах кораллы были слишком прочными, и приходилось все больше углубляться в дно.

К полудню четвертого дня Коралисс пришел в пещеру и сказал, что им почти удалось освободить скелет чудовища, и Волоб готов попробовать поднять его. Все они – Астра, Голаф, Бернат поспешили к расчищенной заранее площадке между устьем ручья, скалой и морем, вдававшимся длинным языком в берег. Прибыв на место, Коралисс попросил их подняться на возвышение, а сам поплыл к ожидавшим амфитритам. Прежде о магии морского народа Астра лишь изредка слышала от магистров или встречала смутные записи в книгах. Ни либийские маги, ни Некомарх или кто-либо из известных ей мэтров магистрата, не оценивал чудотворные умения амфитритов высоко, но то, что сделал Волоб в храме Абопа, то, что на самом деле спасло ее и Голафа от неминуемой смерти, никак нельзя было назвать слабой магией.

Поднявшись за эклектиком повыше, мэги вскарабкалась на камень, вглядываясь в едва заметные фигурки Бирессии и Ламирии – они скользили рядом с Волобом недалеко от маленького островка. Мэги не сразу заметила, как вода в том месте пошла кругом, будто встретились в одной точке два течения, закружились, образуя воронку, вращаясь быстрее и быстрее. В какой-то миг Астра испугалась за амфитрит, плывших рядом с водоворотом, но разглядела, что море вокруг них почти спокойно. Через несколько минут вода в месте сомкнувшихся струй стала мутно-желтой, потом коричневой, вспухла пузырем, поднявшимся из глубин, и двинулась к Карбосу. Огромная волна походила на руку богини, тянувшуюся к берегу с необузданной силой, стремительностью бушующей стихии.

– Крон Славный! – прошептал Голаф, складывая пальцы на груди в охранный знак.

Бернат сжал кулаки и, затаив дыхание, следил за набегавшим на берег валом. Вода целиком накрыла площадку, ударилась с гулом о подножье скалы и отступила, пенясь, шипя так, что в жилах, казалось, закипит кровь. Скоро море успокоилось, только по его поверхности от места, прежде обозначенного водоворотом, тянулся широкий грязно-коричневый след. На площадке в еще не стекших лужах воды стоял скелет древнего чудовища, опутанный курчавыми водорослями. Казалось, задняя часть его обросла плотью, но это были лишь слипшиеся намертво с костями кораллы.

Астра бросилась вниз. Перепрыгивая через камни, она едва не споткнулась, и остановилась перед мертвым исполином, с восторгом оглядывая костяные лапы с обрывком черно-бронзовой цепи, отвисшую, полную кривых зубов челюсть, казавшуюся теперь еще больше и беспощаднее, чем в подводном сумраке. Голаф и Бернат тоже сбежали вниз. Скоро к берегу подплыли амфитриты.

Чтобы наложить слой глины на скелет, занимавший широкую площадку и возвышавшийся в три человеческих роста, требовалась уйма сил и времени. Прежде всего – времени, которого оставалось мало. Пока рейнджер помогал Бернату доделывать последние порции порошка, Астра с амфитритами обмазывала толстые кости густым глинистым раствором. К счастью в глине недостатка не было – Волоб доставлял ее, разжиженную, смешанную с липким илом со дна.

После заката, изнуренные тяжелой работой и жарой, установившейся в последнее время, мэги и амфитриты лежали на берегу, то глядя на распухшую красноватую луну, то на свое детище, стоявшее рядом, как гора, похожее в темноте на властелина иномирья.

Под вечер семнадцатого дня пребывания на Карбосе погода начала портиться. С запада потянуло холодным каким-то мертвым ветром. Низко над волнами поползли слоистые языки тумана, появившиеся неожиданно, словно ниоткуда. Заходящее солнце тонуло в них, угасая ядовито-желтым отблеском.

Вскоре вернулся Коралисс, плававший на разведку к пиратскому коггу. Амфитрион выскочил на берег, тяжело дыша, подрагивая от волнения.

– Аасфир здесь! – выпалил он, озираясь на край мыса и бухту перед либийским храмом.

– Хорошо, – ответила Астра, роняя тяжелую раковину с глиной. – У нас все готово, и нам больше нечего ждать. Беги в пещеру, Коралисс, сообщи это Голафу. И вы уходите, – сказала она Волобу и замершим в испуге морским девам.

– Нам не место в твоей грязной пещере, – осмелев, огрызнулась Бирессиа.

– Тогда плыви и объясни это ему, – мэги махнула в сторону бухты.

Не дожидаясь пока амфитриты скроются за скалой, она вошла по колени в воду и начала смывать с рук и ног налипшую глину.

Подувший ветер стих. Море успокоилось, стало гладким, серым, как жертвенный камень, только отсвет пробивавшегося из туманного слоя солнца подкрашивал его темно-янтарными полосами. Птицы, обычно суетившиеся над отмелью, исчезли. Затем стало совсем тихо.

Умыв лицо, Астра почувствовала на себе взгляд и, выпрямившись, увидела его – Аасфира. Он был не более чем в полулиге, огромный, черный, будто зигзаг ночи, неподвижно возвышаясь над застывшей водой. Его неожиданное появление казалось чарами властного Абопа. Попятившись на шаг, мэги разглядывала безобразную морду, увенчанную шипами и бахромой длинных отростков, соединявшихся на спине с волнистым гребнем, окрашенным синеватыми пятнами; разглядывала его грозные клыки и мелкую, черную с лиловым отливом чешую. Астра заставила себя усмехнуться, дерзко, с вызовом. Вспоминая недобрые рассказы Коралисса, она почувствовала, как гнев вливается в тело обжигающей волной.

– Я убью тебя… – прошептала мэги, вытянув палец в сторону Змея и глядя в его гипнотические, серебристые глаза. – Как червяка! За все, что ты сделал за тысячи лет! Завтра утром! С рассветом!

– Назад, Астра! – услышала она требовательный выкрик Бриса. – Отходи медленно!

Змей шевельнулся, наклонившись навстречу ничтожным двуногим существам. Из ноздрей вырвался свистящий звук, гребень поднялся и опал. Тут же голова чудовища вошла бесшумно в воду, унося за собой бесконечное, черное тело. Аасфир исчез. Поверхность моря еще долго ворчала шипящими пузырями.

– Госпожа Пэй, думать надо, – раздраженно сказал рейнджер, схватив ее за локоть. – Ему хватило бы одного быстрого выпада, чтобы прикончить тебя. Всего один миг.

– Только б морду об камни разбил. Я тебе не сладкотелая амфитрита, – все еще оглядывая море, Астра вытерла руки туникой. – Больше я боюсь за голема. Как бы он не разрушил нашего союзника раньше, чем тот оживет. Что с порошком, Голаф?

– Перенесли уже весь. Как стемнеет, буду потихоньку класть под стену. Идем, дорогая мэги, – он обнял ее, потянулся губами к мочке ее уха. – Стемнеет совсем скоро. И будет для всех нас трудная ночь. Неизвестно, что будет утром, и для всех ли оно наступит. Пойдем к ручью. Последний час хочу побыть с тобой наедине.

С наступлением ночи Бернат ушел берегом к маленькому ущелью, разделявшему храм и подступавшую близко бухту. Эклектик должен был перетащить в грот, находившейся в средине того ущелья, две трети запаса своего порошка, чтобы в момент появления Аасфира, его подорвать. Две трети порошка весили почти пятьсот колтов и были разделены на десять тугих мешков. Для Холига, ведущего по отцу род от архаэсских гномов и проявившего чудеса выносливости ни раз, перенести эти мешки особого труда не составляло, но оставалось опасение, что его могут заметить стражи с башен. Только туман, снова наползший с моря и укрывший западную часть острова, был в помощь хитрому мастеру. Задача рейнджера представлялась сложнее: ему требовалось подложить мешки с зельем эклектика прямо под ворота и две башни, охраняемые храмовыми лучниками и освещенные факелами, зная о том, что накануне змеиного обряда либийцы глаз не сведут с восточной дороги и других подходов к их цитадели.

Ближе к полуночи, чтившейся почти везде как час Змеи, Астра спустилась к морю. Древесину тиса, нарубленную днем, она разложила пятью частями вокруг обмазанного глиной скелета. Оставалось дождаться появления Керлока, но он все не являлся, заставляя мэги волноваться и думать о том, что если эклектик придет слишком поздно или просто обманет ее, то вся их затея с атакой храма и сражением с Аасфиром становится бессмысленным самоубийством. Сидя на камне возле кучек пахнущей илом глины, Астра то вглядывалась во тьму, то смотрела бледные звезды, проступавшие изредка сквозь перья тумана. Слушала тревожный плеск волн, снова и снова возвращаясь в мыслях к разговору с темным эклектиком, так не похожим на Берната ни своими умениями, ни душой. На востоке, в черном окне неба сбросившего туманный флер, взошла красная Маро. С ее появлением что-то переменилось в мире: тени от луны казались чернее, тверже, шорох травы и плеск волн соединились в колдовские голоса, сам эфир стал холодным и хрупким.

– Ждешь, м-мэги? – Керлок спустился с высокой ступени скалы и подлетел к остову чудовища.

– Все готово, мастер. Не хватает только тебя, – Астра вскочила, развязала сверток с огнивом и алхимическими снадобьями, приготовленными Бернатом.

– Буду честен: я никогда не имел дело с такой основой, – довольно усмехнувшись, он провел бесплотной ладонью по реберной кости, шершавой от слоя глины. – Глина – это хорошо. У нее женская душа. Вся жизнь когда-то началась с глины. Глины вдохновленной шепотом богов, растроганной прикосновениями их рук.

– Что делать, Керлок? – нетерпеливо спросила Астра. – Маро уже высоко. А так мы и до рассвета не успеем.

– Маро – тоже богиня, мэги. И очень важная, – он поднял желтый взгляд в сторону звезды, светившей в разрыве рыхлых облаков. – Только сегодня станешь ненадолго богиней ты. Да! Разве дать жизнь мертвому веществу не главное умение богов? Створяя голема, мы уподобляемся сестрам небесным!

– Не кощунствуйте, господин призрак! Здесь лишь опасная магия Некрона, – не спрашивая позволения, Астра щелкнула огнивом и начала разводить первый костер.

– Да! Магия мертвой плоти! Несчастных, гонимых и проклятых душ! – Керлок подхватил загоревшуюся ветку и поджег ею поленья с другой стороны площадки. – Но разве эта магия не ради жизни?! Не ради других душ?!

– Мастер! Не нужно меня этим испытывать! Я не служу Маро! – Астра развела последнее огнище у хвоста скелета, бросила в огонь алхимическую смесь – пламя дохнуло темным зловонным дымом.

– Хорошо, мэги! Все хорошо! – эклектик недолго наблюдал за движением медленных сажных клубов. – Теперь нам нужно вложить в эти кости тяжелую фракцию души. Повторяй за мной. Громко повторяй! Чувствуй силу слов!

Став за ее спиной, Керлок зашептал заклятия из книги, известной ему наизусть, – Астра повторяла их, чувствуя, как воздух вибрирует звонким магическим звуком, как нити эфира сплетаются в рисунок, вид которого непонятен и страшен.

– Черти руну Ансуз Арк! – крикнул призрак, указывая на слой песка, рассыпанного у головы исполина.

Астра быстро вывела знак прутком.

– Стирай и черти еще! – торопил темный эклектик. – Еще!

Воздух над скелетом сгущался, тускло краснел, словно пьющая кровь некронова тварь.

– Теперь слева руна Тейваз Тар! Спеши! – Керлок метнулся к догоравшему в углу площадки костру.

– И справа! Справа Тейваз Таом! – вскричал он.

Астра подбежала к ровному слою песка, взмахнула заостренным прутиком, выводя мудреный знак. Сзади раздался всплеск. Высокая волна окатила берег, едва не смыв магическую надпись.

– Повторяй за мной! – Керлок был уже рядом с мэги. Он тоже знал, что Аасфир где-то рядом, и зашептал пронзительные слова призыва.

Едва Астра повторила за ним последний звук, облако, сгустившееся над хребтом скелета, стало темно-багровым, вздрогнуло и потекло вниз, просачиваясь сквозь глину, впитываясь в кости, подобно влаги в сухую твердь. Огромный череп голема дернулся, клацнул челюстями, в глазах его затлел кровавый блеск. Астра отпрянула в сторону, озираясь то на море, где среди вздыбившихся волн, быстрой черной струей скользил ее враг, то на ожившее чудом существо, похожее на гору костей.

– Дай ему имя! Подчини его или он убьет тебя! – прошипел Керлок. – Сила слов должна быть выше его силы! Ну!

– Ты – Корган! Теперь – Корган! Вставай! – мэги подбежала к нему, вытянув руку, занявшуюся золотистым свечением. – Шевелись, я говорю!

Вдавливая в землю камни, голем поднялся на лапы с тяжелым скрипом. Его раскрытая пасть нависла низко над хозяйкой и дохнула мертвым ветром. Отсвет в глазах стал ярче, словно там вспыхнули осколки звезды Маро. Тонкие светящиеся нити прошили все великое тело.

– Теперь идем! Идем, Корган! – Астра, оглянулась – Аасфир, признав своего древнего противника, стремительно плыл к берегу.

– Радуйся, мэги! – Керлок с хохотом взвился над последним догоравшим костром. – Сумеешь справиться, он будет служить тебе, как пес, пока кто-то не переломает его кости так, что в них не останется места духу, – сказал он и, став похожим на дым, полетел к морю, дразня своей неуязвимостью сына Абопа.

– Сюда! Скорее сюда! – отступая к ручью, торопила голема хозяйка.

Аасфир был совсем близко, но здесь нельзя было принимать бой. Сердце больно рвало грудь, и не хватало воздуха, чтобы властно кричать на эту неуклюжую, но могучую тварь.

Глава третья. Танец бездушных богов

По узкой тропе между скал, которой обычно Астра поднималась от пещер, Корган не прошел. Им пришлось двигаться в обход, теряя много времени.

Срывая со скрежетом камни, голем взбирался по склону за хозяйкой. После полосы колючих зарослей они выбрались на дорогу. Отсюда, с высоты, было видно, как небо на востоке светлеет жемчужной лентой над черным, разволновавшимся морем.

– За мной, Корган! Быстрее! – поторопила Астра, пускаясь бегом по ухабистому пути, спускавшемуся двумя изгибами к храму.

Звеня цепями и поднимая с обочины пыль, голем переставлял тяжелые лапы, грохотал и скрипел, ломая редкие деревца по пути.

– О, Пэй! Великолепно! – воскликнул Голаф Брис, выходя из кустов магнолии. Он с восторгом глядел на костяное чудище со светящимися глазницами, спускавшееся за мэги. – Такого ужаса и во сне не привидится! Теперь нужно поторопиться. Я думал, вы уже не придете. Разволновался сильно. Бегал к пещере, – заговорил он, отступая с пути неуклюжего голема.

– Мы спешили, как могли. Думаешь, просто управлять горой, взбираясь на другую гору? – не останавливаясь, ответила Астра. – Ты сам поторопись. Беги вперед!

– О-у-у-у! – раздался между утесов вой трубы.

Рейнджер выругался и бросился вниз длинным упругим шагом. Отсюда до храма была пара лиг. Труба взвыла еще раз. Стало слышно, как заскрипели створы Змеиных ворот. На миг наступила тишина. В предрассветных сумерках все вокруг казалось серым: редевшие языки тумана, край моря, видневшийся в прорехе скал, стены с зубчатыми башнями и даже огни не потухших еще факелов. Голаф бежал остаток пути, почти не опасаясь, что его заметят дозорные. Лишь за последним поворотом остановился, прислушиваясь и оглядывая верх стены. Небо быстро светлело. Вдруг тишину порвал истошный вопль женщины: Аасфир подполз к воротам или был на площади у святилища.

«Мастер Бернат! Что медлишь, Бернат?! Мора тебя за ногу! Давай! Давай, коротыш!» – мысленно упрашивал Голаф.

От крика обезумевшей женщины хотелось заткнуть уши. Когда он прерывался, то слышался хор возбужденных голосов за стеной.

«Поджигай же, дурень бородатый!» – рейнджер стиснул кулаки и пополз между кустов травы к дорожке белого порошка. С Бернатом, возможно, случилась беда. Хорошо если только мелочная, ведь его вполне могли обнаружить стражи или сам Аасфир. Ждать более было нельзя. Сзади приближались тяжелые шаги голема, и стрелки на башнях пришли в движение.

– Архор Праведный, помоги мне! – прошептал Брис, щелкнул огнивом и вжался в землю.

Тонкий ручеек огня потек к воротам и превратился в яркую вспышку. Небо содрогнулось от грохота. В воздух взметнулись тяжелые каменные глыбы. Их осколки летели на сотни шагов вокруг.

Астра вскрикнула от болезненного удара крошкой камня в плечо и закрыла лицо. Когда клубы дыма рассеялись, мэги увидела – от прочных ворот и башен не осталось почти ничего. Даже край южной стены разрушился до основания. В оседавшей мгле яростно извивалось черное тело Аасфира.

– Вперед, Корган! – призвала мэги. – Вперед! Там твой враг! – и побежала к широкому рву, заваленному обломками базальта и бревен.

Земля снова содрогнулась от взрыва, отдаленного, но более мощного. Часть скалы, надломилась, поползла вниз, засыпая Змеиную дорогу и тянувшийся в ущелье хвост Аасфира.

До дымящихся руин оставалась сотня шагов. Астра остановилась, сорвала с пояса пузырек с микстурой Гале, припасенный еще в Иальсе, и выпила большими глотками. Сразу закружилась голова, по телу пошел колючий жар. Мэги едва устояла на ногах, шатаясь, отступила в сторону с пути громыхающего по камням голема.

– Что, госпожа Пэй? – с опаской спросил Голаф, появившийся неожиданно рядом, как призрак из мглы.

– Пройдет сейчас, – хватаясь за его руку, выдавила Астра. Зрачки ее расширились. Она ощутила, как эфир становится плотным, наполняя ее стремительной силой.

– Чудно, Брис! – воскликнула мэги и, оттолкнув рейнджера, побежала вслед за големом.

– Берегись стрелков! – успел крикнуть ей франкиец.

Перебравшись через ров, он выхватил лук, упав на одно колено, снял с башни замешкавшегося либийца. Зажав зубами две стрелы, добежал до полуразваленного выступа стены и выстрелили еще. Верх ближней из оставшейся башен уже пылал от сдвоенного фаерболла.

Рейнджер видел, как Корган двинулся к Змею, наклонив по-бычьи костяную голову. Брызгая красно-коричневой кровью, сын Абопа отпрял и навис над грозным противником, не замечая вокруг более никого. В следующее мгновение он обрушился сверху, вгрызаясь зубами в заднюю лапу голема. Захрустела раскрошилась кость. Корган уперся тремя целыми конечностям, сдвигая глыбы базальта, силясь достать врага. Его могучие челюсти сомкнулись на толстом чешуйчатом теле.

Тем временем на террасе абордажники «Гедона» накинулись на растерявшихся вконец либийцев. Выхватив припрятанные мечи и испустив ожесточенный вопль, пираты в короткой схватке смешались с копейщиками.

Давпер и подумать не мог, что атака на храм госпожи Пэй и франкийца окажется столь ошеломляющей. Права была старая Кникия: удачу дарила ему сама Рена. Горстка стражей мигом полегла под ударами кривых клинков, не успев даже понять происходящее. На полу валялись круглые плетеные щиты, копья. Надломленное древко одного еще сжимали отрубленные пальцы. Бот ревел, жаждая больше крови, и вспарывал воздух мечом перед толпой жрецов. Отчаявшиеся слуги Абопа прыгали вниз, на площадь, где костяное чудовище сцепилось с гигантским змеем, прыгали и разбивались насмерть, или корчились, вопя молитвы своим темным богам.

Схватив Хемихеха за шею, вдавив острие меча в его бок, Давпер проговорил:

– Веди к сокровищнице, почтеннейший. Поторапливайся! Сейчас только карта Кара-Маат может сделать меня добрым!

– Еще мудрый Нагсаф говорил: «Не верь северянам. А сможешь, убей их», – верховный жрец оглядел двор, полыхавший пламенем колдуньи, залитый кровью сына великого бога. Оглядел красные трупы верных служителей Абопа, опустил взгляд – по животу тоже текла кровь. Схватив руку северянина, Хемихех вонзил в себя меч.

– Как трагично!.. Идемте, Морас, – Хивс повернул к лестнице. – Мы сами найдем все.

Пираты направились в глубь святилища, не подозревая, что в подземелье их ждет более тяжкое сражение.

Стелившийся по морю и прибрежным низинам туман развеялся. Стало совсем светло. Площадь перед храмом, заваленная обломками башен, казалась грязно-багровой от крови Аасфира. Змей корчился от ран, нанесенных взрывами, осколками камней и острыми клыками голема. Корчился, шипел мокрыми, дрожащими ноздрями, но не сдавался. Даже теперь, заваленный с хвоста обрушившейся скалой, теряя кровь, силы, он был быстрее, яростней восставшего из Некрона врага. Черная воля билась в нем тугой пружиной богов. Он изогнулся назад, выждал, пока костяная тварь подтянется ближе на перебитых лапах, и обрушился, ломая ее хребет. Упал еще. И еще раз, не щадя зубы, ставшие давно осколками. Корган лишь клацал челюстями, кусая камни, вгрызаясь в землю, пока сокрушительный удар не оторвал ему череп.

– Крон Хранитель! – выдохнул рейнджер.

Голем был повержен. Его тело, укрепленное неведомой магией, превратилось в груду мертвых костей. Череп скатился в лужу густой крови. Злой отблеск остывал в глазницах.

Астра, сложив вмести ладони, пустила еще один тщетный фаерболл. С хищным ревом пламя опалило морду Аасфира, брызнуло по торчавшим короной шипам. Завоняло паленой кожей и мясом. Змей резко изогнулся к святилищу, которое теперь казалось огромным мертвым склепом. На ступенях лежали мертвые жрецы, с галереи стекали ручейки крови. Будто ошеломленный видом святыни, служившей ему, Аасфир мотнул головой. Могучее тело встрепенулось, пошло волнами, и скалы, державшие его, со скрежетом сдвинулись с места.

– Проклятье Маро! – испугано вскричала Астра. – Он освободится сейчас! Голаф!

– Беги сюда! – Брис в несколько прыжков подлетел к ступеням храма. – Быстрей, мэги! – он подумал, что от гнева Абопова сына их могут спасти лишь стены его же святыни.

– Шет! Шет! – Астра с ужасом смотрела, как черно-лиловое тело вздымается волной и медленно выползает из завала. – Голаф! Отвлеки его! Только на миг отвлеки!

– Идиотка… – пробормотал рейнджер, догадываясь, что Астра не собирается отступать. Он сбежал с лестницы, выкрикивая ругательства, принялся размахивать мечом перед мордой непобедимой твари.

Змей на миг застыл, взирая на дерзкое двуногое существо.

– Мэйро-адако-айс-спиарс! – призвала мэги, быстро формируя в воздухе холодный конус. – Спелл!

Синим жалом в нем сверкнула глыба льда. Астра развела пальцы и со стоном толкнула ее в Аасфира. Змей отпрянул, но мэги предвидела это и смогла направить снаряд точно в цель – ледяное острие вошло в глаз, с хрустом пронзило змеиный мозг. Рейнджер едва успел увернуться от рухнувшей на землю тяжелой головы. Из глазницы на камни брызнула густая слизь. Тело сына Абопа с минуту билось в конвульсиях, разбрасывая камни, и обломки скал в ущелье. Потом затихло. Из разрывов черно-лиловой чешуйчатой кожи сочилась кровь.

Над беспокойным морем показался край солнца.

– Мора-бора! Мора-бора-а! – Бернат просунулся через пролом в стене и, выпучив глаза, качая головой, смотрел на мертвого исполина.

– Это я сделала, господин рейнджер. Согласен? – Астра подошла и слегка толкнула франкийца, до сих пор не пришедшего в себя от потрясения.

– Ты. Используя меня как приманку. Как червячка на крючке, – он тряхнул головой и вогнал в землю клинок.

– Так извини, кто бы лучше мог развлечь этого гаденыша? Ты прямо шут прирожденный! – мэги заметила, что Брис нахмурился и повернулся к эклектику. – Ну, извини, Голаф. Я от радости. От радости, что б его! – она сердито пнула червеподобную бахрому, свисавшую с головы чудовища.

– Мастер Бернат, чего это ты припоздал со своим взрывом? – поинтересовался рейнджер, вытирая об траву испачканный кровью сапог. – Я уже думал, не случилось ли чего.

– Не поверишь, Брис. Фух, – Холиг, кряхтя, присел на камень. – Руки дрожали с перепугу. Как Змея увидел… Вблизи, так вот, шагах в десяти, так все задрожало: и руки, и ноги и потроха. Не мог даже с огнивом справиться.

– Это бывает, – взяв меч, Голаф убрал его в ножны, двинулся к храму, но вдруг замер у треснувшей алтарной плиты.

На ремне, привязанном к железному креплению, висела обрубленная по локоть женская рука, бледная и тонкая, как у Аниты. Ужас колюче прошел по спине франкийца. Он не испытывал подобного даже стоя перед Аасфиром, рискуя быть раздавленным вмиг. «Нет-нет!» – сказал Брис себе. – «Это не может случиться с ней! Она там, в храме. Еще ничего не кончилось. Все, ради чего я здесь, только начинается. Все там!»

– Непонятно, почему в храме оказались пираты? Похоже, как важные гости, – Астра подняла голову к опустевшей галерее. – А они ведь нам очень помогли.

– Или мы им. Идете? – поднявшись на несколько ступеней, франкиец прислушался, поправил моток веревки, выбившейся из-под ремней портупеи, и двинулся к раскрытым дверям.

В переднем зале был полумрак. Свет бледного утра падал из щелевидных окон длинными полосами. Прямо, между ряда колонн на черно-мраморном постаменте возвышался Абоп, глядевший на вошедших глазами из хризолитов. За ним на стене пряталось охряное солнце.

– Голаф, не спеши так! – Астра нагнала его на полукруглой лестнице вниз. – Мне бы отдышаться. Я не смогу даже фаерболл сделать.

– По пути очухаешься, – сказал рейнджер, не останавливаясь. – И тише. Идите на десять шагов позади.

– А мне, господин Брис, дал бы свой лук, – попросил Бернат. – В молодости я стрелял из этой штуки. И попадал, кажется. Не помню куда.

– Т-с-с! – услышав тихие голоса дальше по проходу, Голаф раздраженно глянул на спутников.

Держа ладонь на эфесе меча, ступая осторожно, он дошел до арки и повернул за угол. Пред ним, прижавшись к стене, замерли двое жрецов, придерживавших третьего, который истекал кровью от глубокой раны в животе.

– Анита?! Где моя Анита?! – грозно произнес франкиец, его голос дрогнул, и рука потянулись к шее ближнего служителя Абопа.

Тот не ответил, лишь захрипел, когда сильные пальцы нешуточно сдавили горло.

– Где?! – повторил Брис. Его темные с синевой глаза, стали похожи на осколки ночи.

Жрец, задыхаясь, вцепился в его руку. Другой, обнимавший умиравшего друга, лишь со звериной ненавистью взирал на разгневанного северянина.

– Пусти его, Голаф, – попросила Астра. – Сами найдем. Сами.

Рейнджер брезгливо разжал пальцы, и либиец отскочил в угол, стиснув зубы и сопя.

– Уходите отсюда! Мы не хотим вас убивать, – освобождая им путь, Астра попятилась к двум изваяниям Тода.

Ее слова жрецы приняли так же безмолвно, безрадостно, будто дикие коты – кусок хлеба, но все же, подхватив под руки полумертвого товарища, направились к выходу. Через десяток шагов, один из них обернулся и указал Астре взглядом на проход ведущий направо.

Не дожидаясь пока либийцы скроются с виду, мэги пошла в указанном направлении. Там, в широком, украшенном алебастровой лепкой, коридоре действительно было несколько дверей. Голаф толкнул среднюю, по другую сторону послышался слабый женский всхлип. Засов был без замка и поддался легко. Тусклая лампада освещала комнату с потертой циновкой на полу и широкими полками, укрытыми лохмотьями овчины. У дальней стены, боязливо поджав голые ноги, сидели три девушки.

– Анита… Где искать Аниту? – нахмурившись, Брис разглядывал их худые лица.

Одна мотнула головой и, увидев Астру за спиной незнакомца, немного осмелела:

– Всего ради, не троньте нас, – прошептала она.

– Мы не из шайки Пери и не служим храму. Вам нечего бояться, – обходя Голафа, мэги переступила порог. – Так не видели Аниту?

– Нет же. Она никогда не была с ними, – с чуть скрытым раздражением ответила смуглая черноволосая девушка в разорванной тунике.

– Бернат, помоги им выбраться отсюда. Отведи лучше в пещеру, – рейнджер направился к следующей двери. Она оказалась открыта. За ней находилось два ложа, прикрытых старой вонючей шерстью, и разбросанные на полу миски. Следующие комнаты так же оказались темны и пусты.

– Не бойтесь, – повторила Астра, все еще не верившим в освобождение пленницам Абопа. – Ступайте отсюда. Идите скорее за мастером Холигом. Он проведет вас в безопасное место.

– Госпожа Пэй, не благоразумней ли дождаться вас здесь? – эклектик прислонился к притолоке двери и смял с хрустом бороду. – Мало ли кого мы встретим…

– Никого, кроме мертвых и едва живых от страха жрецов. Если поспешите, – уверенно сказал рейнджер. – А станете тянуть – встретите людей Давпера.

Упоминание недоброго имени Хивса сразу расшевелило недавних невольниц. В полной готовности к бегству, они выскочили из комнаты и столпились перед Бернатом. Только эклектик с сомнением почесывал всклокоченную бороду, пока Голаф не сказал ему:

– Возьми, если думаешь, что эта штука поможет, – он скинул с плеча лук, отстегнул колчан с четырьмя оставшимися стрелами. Миг помедлив, вытащил из сапога небольшой острый нож и протянул девушке в порванной зеленой тунике: – И ты возьми. Вижу, смелая самая.

– Я буду по пути молиться за вас, – пробормотал Бернат. – Только возвращайтесь скорее!

Голаф и Астра почти бегом обошли пустые залы вокруг. На этом ярусе не было никого, кроме двух крупных дымчато-серых кошек. Ближе к спуску в подземелье рейнджер натолкнулся на стражника шевелившегося в луже собственной крови, а у самой лестницы ждало еще менее приятное зрелище. Между звероподобными изваяниями и на ступенях лежало десятка полтора либийцев, посеченных мечами. У некоторых немногим выше незащищенного нагрудником места торчал арбалетный болт, и Голаф, все более мрачнея, оценил мастерский почерк стрелка, служившего пиратам. Нескольких мертвых головорезов Давпера франкиец узнал по шароварам и широким моряцким рубахам с влажными пятнами.

– Всего их было около десяти, – угадывая его мысли, сказала Астра. – Вряд ли больше. Я считала, когда началась свалка на галерее.

– И я считал, – носком сапога Брис повернул одну из голов повязанных банданой. – Получается, осталось не больше пяти. А скорее, меньше. Справимся, Астра Пэй, – он недобро усмехнулся и начал спускаться вниз.

Услышав приближавшиеся голоса, Голаф велел мэги остановиться, сам прошел вперед и спрятался за колонну. Дальше открывался хорошо освещенный проход с рядами пилястр по обе стороны, выложенный полированными плитами известняка. Первым из полумрака дальнего зала, прихрамывая, вышел Морас, за ним следовало двое абордажников «Гедона», тащивших с руганью тяжелый сундук. Голаф выждал, убеждаясь, что пиратов всего трое, и шагнул из тени, обнажив клинок.

Бросив с металлическим грохотом ношу, пираты схватились за оружие.

– Зря вы, господин Брис, – подняв руку, капитан остановил боевой порыв моряков. – При всем уважении к вам… – он не спешил взяться за рукоять верного олмийского меча. – Вам лучше бежать отсюда для вашей же пользы.

– Что с Анитой? – взгляд рейнджера, безжалостный, как лезвие, полосонул по набычившимся противникам.

– Не надо за нее беспокоиться. Она под моей опекой, – спокойно ответил капитан. – С самого первого дня.

– Так вот, Морас, я не испытываю ни к вам, ни к ублюдкам рядом с вами ни капли уважения. Не задумываясь ни на миг, я убью вас всех. Так, как убивал тварей Некрона, нарушивших добрый порядок нашего мира. Как убивал без капли сострадания негодяев, грабивших у взгорий Анраса честных людей, насиловавших женщин. Я убью вас. За все страдания, которые вы доставили другим людям и лично мне, – он сделал шаг, держа острие меча на уровни груди Мораса. – Но сначала вы ответите, где Давпер и моя сестра.

– Ты нас сильно напугал, франкиец, – бородатый пират показал поломанные желтые зубы. – Твоя сестра – теперь наша сестра. Она – олена Пери!

– Где она, мразь?! – Голаф дернул клинком в его сторону.

– Кэп, я не вынесу этого! – скалившийся абордажник ударил косо сверху, ожидая, что лезвие войдет в шею рейнджера, но тот уклонился, взмахом ноги послал капитана к стене и вскинул свой меч, парируя второй удар.

Мэги, давно ожидавшая такого итога разговора, мгновенно отпустила фаерболл. Шар пламени угодило прямо в лицо бородачу, сжигая его пышную растительность, ослепляя, окатывая волной горячей боли.

– Астра, не лезь! – выкрикнул Голаф, его клинок пел от звонкой встречи со сталью врага, сыпал искрами и метался в воздухе с неуловимой для глаз быстротой.

Оба абордажника оказались хорошими бойцами, бесстрашными и верткими, однако, раньше, чем Морас вскочил на ноги и попытался занять место в ряду немногочисленной команды «Гедона», бородатый пират охнул и схватился за широко распоротый живот.

– Гринх грязный, гы-р… – выдавил он, хватая ртом застывший воздух, – я тебя… гр… – и повалился наземь, выпуская содержимое желудка меж окровавленных пальцев.

Морас и второй пират застыли на мгновение. Голаф перехватил меч лезвием к локтю. Теперь со стороны казалось, что он безоружен, уязвим для первой же смелой атаки. Но в этом была только обманчивая видимость, на которую покупались слишком самоуверенные или глупые, а осторожные терялись на миг, который им так же стоил жизни. Исторгнув грозный вопль, абордажник бросился вперед, полосуя воздух кривым мечом. Подпуская его на шаг, Голаф повернулся в пол-оборота, одновременно вскидывая согнутую руку – жало клинка, ставшее продолжением локтя, с хрустом вошло в толстую шею. Вопль оборвался. Выронив оружие, пират сползал по стене. Из рассеченного горла текла кровь, с отвратительным звуком вздувались, лопались красные пузыри.

Рейнджер почувствовал, что Астра стоит слишком близко за его спиной. Это снижало возможность маневра, а Морас, судя по всему, был непредсказуем в бою, и сколько же осмотрителен. И еще Голаф подумал, что капитан по каким-то смутным причинам не готов сойтись с ним решительно насмерть, как лежавшие возле его ног подонки. В этом не было трусости, и не было подобия благородства. «И это ничего не меняет», – решил для себя Брис, напал, обманчиво целя в грудь прикрытую складками кружевного ворота. Капитан, отскочил к пилястре, уклонился от замаха слева и, споткнувшись об сундук, потерял равновесие. Жалобно пискнул металл, украшенное серебром оружие Мораса отлетело к стене, сам он рухнул на пол.

– Вы такой же негодяй, как и все они. Мне плевать на ваши лживо-благородные манеры, кэп, – рейнджер нажал острием клинка на выпиравший кадык – по белому вороту потекла красная струйка.

Астра остановилась рядом, глядя на лицо капитана «Гедона», почти бесстрастное, лишь морщина, изгибавшаяся от носа к бледным губам, стала глубже. Мэги вспомнила, как он однажды спас ее от разгневанной шайки Варгиевых воров, и тихонько тронула франкийца за рукав.

– Голаф, оставь его! – раздался из темноты женский голос. – Оставь, или я выстрелю, – нацелив арбалет в Астру, Анита приблизилась на несколько шагов. – Прошу тебя! Знаешь же, не промахнусь!

– Ты?! Ты свихнулась, Ани! Опусти арбалет и иди сюда! – он убрал клинок в сторону.

Морас, упираясь локтями, отполз назад.

– Голаф, уходите отсюда. Просто уходите. Мы не будем преследовать вас. Я обещаю, и капитан это подтвердит, – строго сказала Анита.

– Шетова дрянь! – Брис уже разглядел две или три фигуры появившихся из полумрака за сестрой. Почти сразу он узнал по походке Давпера. – Астра! В сторону! – крикнул он, сам, прикрывая мэги от возможного выстрела, двинулся вперед.

О Морасе следовало забыть на миг. Сейчас рейнджер был готов схватить Аниту за волосы и тянуть за собой. Он сделал всего два шага, поравнявшись с продолжавшим тихо отползать капитаном, когда плиты под ногами дрогнули и резко ушли вниз. Сзади вскрикнула Астра. Царапая со скрежетом камень, пополз сундук. Голаф видел, как Анита, выронив арбалет, с испуганным лицом метнулась к ним, видел спешащего следом Давпера и кого-то еще. Сам успел лишь дотянуться до верхнего края предательски повернувшейся плиты, схватился левой рукой, правой по-прежнему надежно сжимал меч. Капитан «Гедона» повис рядом с ним, шаркая носками ботфортов о стену ямы. Подбежав к провалу, Анита опустилась на колени, наклонилась над цеплявшимися за выступ пола мужчинами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.