Дмитрий Малков
АУТСАЙДЕР
(футбольный детектив)

Глава первая

Цифры на часах таращились в утренней полутьме, но Хабаров спросил, не доверяя их показаниям:

– Который час?

– Семь утра, – ответил Садальский в телефоне.

– Без пятнадцати семь, – поправил Хабаров.

– Да, – сказал Садальский. – Беккай уходит.

Хабаров моментально пришел в себя, плотнее прижал трубку к уху. Ему, конечно же, все это мерещится спросонья.

Садальский – тренер по физподготовке, жилистый человек с пухлым лицом и без чувства юмора. Футболисты часто жаловались на него, мол, гоняет почем зря, не хватает сил для игры, это концлагерь, а не тренировки, но методам Садальского руководство доверяло беспрекословно.

– У него же контракт.

– Он марокканец, – сказал Садальский. – Ему насрать на контракт.

– Он же лучший бомбардир.

– И?

– У него самая высокая зарплата в клубе.

Садальский только хрюкнул в трубку. Хабаров понял, что он уговаривает сам себя не верить в то, что решили без него. Разумеется, без него. Хоть и пашет на «Минерал» с самого основания клуба, он всего лишь скаут.

– Его не отпустят, – сказал Хабаров.

– Он марокканец, – повторил Садальский, для которого, очевидно, национальная принадлежность Беккая объясняла очень многое.

– Куда он уходит? – спросил Хабаров требовательным тоном, как если бы это что-то меняло.

– В «Кучер».

Ну куда же еще. Москвичи привыкли собирать пенки с захолустных клубов средней руки, противостоять этой практике было невозможно. Как только где-нибудь в Твери, Ростове или собственно в Верхнекамске появлялся самородок, из столицы к нему тянулись любопытные взгляды и руки. Осматривали, щупали, манили.

А Беккай был самородком. Он сейчас мог бы пасти коров на африканских пастбищах или гримасничать аниматором перед туристами, или чем там они занимаются в Марокко, а он вместо этого делает футбольную историю. Беккай не всегда улавливал тонкости спортивных правил, мог полезть в драку или не услышать свистка судьи, но футбольное чутье у него было что надо. Он знал, где нужно быть в конкретный момент времени, чтобы наброситься, прорваться, поразить.

И нашел его Хабаров. Нашел как иголку в стоге сена. Год назад его внимание привлек могучий рывок вверх по турнирной таблице безнадежного середняка в одном из низших дивизионов. У Хабарова тоже было чутье. Он пошел на свет в конце тоннеля – и наткнулся на Ахмеда Беккая, нападающего футбольного клуба «Никель». Беккай забивал в каждом матче, за исключением тех, где его удаляли в самом начале игры, а случалось это не так уж и редко. «Никель» настойчиво пер в гору и, возможно, однажды оказался бы в передовом эшелоне отечественного футбола – но тут появился верхнекамский «Минерал» и купил Беккая со всеми его непредсказуемыми потрохами.

– Что делать? – спросил Хабаров.

– Я-то откуда знаю, – сказал Садальский, но Хабаров, пожалуй, задал этот вопрос самому себе.

– Что говорит Тарас?

– У них там обет молчания, я сам узнал из третьих рук.

Тарасов, или Тарас меж своих, главный тренер «Минерала», обязан был костьми лечь, но не допустить этого перехода, ведь с некоторого времени местоположение клуба в общем рейтинге стало зависеть только от одного человека, и этим человеком был далеко не Тарасов.

Перед зимними каникулами «Минерал» обосновался на седьмом месте и метил еще выше. Эксперты и болельщики сходились во мнении, что весной от скромного коллектива из Верхнекамска можно ожидать оптовых поставок сенсаций. «Минерал», который уже пять сезонов боролся за выживание в Премьер-Дивизионе, наконец-то обрел свое лицо и устрашающий шарм. Поворачиваться к нему спиной не рискуют даже гранды. И тут…

– Мне очень жаль, – послышался голос Садальского. Хабаров опешил, такое от несгибаемого физкультурника слышать не приходилось.

– Понял тебя, – сказал Хабаров и положил трубку.

За всю свою безалаберную карьеру он не встречал никого, кто хоть немного напоминал бы Беккая, чаще ему приходилось иметь дело с тяжелыми на подъем скучающими футболистами, которым комфортнее было бы в роли вышибал в ночном клубе. Футбол – это не для них. Они понимали это так же четко, как и Хабаров, но ничего не могли с собой поделать, им нужно было куда-то пристроить свою скорость и беспокойные ноги. Они выходили на газон и устраивали беспощадное броуновское движение, иллюзию сопротивления, и максимум, что они могли, – это избежать разгрома. Однако в восьмидесяти случаях из ста их размазывали по стене.

Таковы были клиенты Хабарова. Таков был он сам до встречи с Беккаем. Неизвестно, как этот черный пацан оказался в «Никеле», неизвестно, почему «Никель» так легко уступил его «Минералу», но ясно, что скаут Хабаров получил свои пятнадцать минут славы. И теперь они истекли.

Снова зазвонил мобильник, но Хабаров дал отбой, наверное, опять кто-то из клуба спешит сообщить ему новость. Он порылся в контакт-листе и отыскал нужный номер. Тут вспомнил, что сейчас только семь утра, а в Москве и вовсе пять, поэтому отложил телефон и побрел на кухню. В разоренном холодильнике не нашлось ничего подходящего, Хабаров вернулся в комнату, включил телевизор. Интересно, пронюхала ли эту историю пресса. Интересно, что сейчас с Тарасом и Эйсом, президентом клуба.

Он вспомнил, что у него есть номер мобильника Беккая, но ему все равно не удалось бы толком поговорить с ним, потому что марокканец общался на своем жутком диалекте, в котором Хабаров понимал только междометия. Да и едва ли он в Верхнекамске.

Хабаров забрался в постель, как в окоп, и принялся бессмысленно наблюдать за непрекращающейся рекламой в телевизоре. Уснуть снова не удалось, через час он не вытерпел и все-таки набрал московский номер. Трубку взяли сразу.

Глава вторая

С некоторых пор Корнев боялся приходить домой. Это случилось с месяц назад. Обделывая свои дела в центре, он понял, что оставил дома планшет. Пришлось вернуться в тихую окраинную гавань, до которой не докатывался гул перегруженных московских улиц. У подъезда он столкнулся с человеком очень знакомой внешности, который также его узнал, но попытался не подать виду. Корнев проводил его взглядом, мужчина сел в припаркованный неподалеку «фольксваген» и отчалил за пределы видимости.

Корнев направился к будке, где ютились местные охранники.

– Этот «фольксваген» здешний? – спросил он у двоих бесцветных и замерзших людей в камуфляжных куртках.

Первый пожал плечами. Второй вроде бы вообще не понял, о чем речь.

– Случилось че-то? – спросил первый.

Корнев пошел домой. Когда он уже собирался вставить ключ в замочную скважину, дверь открылась ему навстречу.

– Привет, – сказала Лида.

– Привет.

– Забыла документы.

– А я планшет.

– Вот и повидались.

– Да.

Она поцеловала его в щеку и запрыгнула в еще не успевший закрыться лифт. Корнев слышал, как у нее зазвонил телефон.

Он вошел в квартиру и словно бы не узнал ее. Что-то в ней кардинально изменилось или, быть может, исчезло. Ощущение неприступной крепости. Словно теперь эта квартира была уже не его, Корнева, квартирой, а принадлежала не пойми кому, а Корнев лишь арендовал ее для своих нужд. Или, что хуже, здесь поселился кто-то еще. Он прошелся по комнатам, заглянул в ванную, ей не пользовались. Отдернул одеяло на постели. Пощупал простыню. Проверил мусорное ведро.

Водитель «фольксвагена» стоял у него перед глазами. Он спустился на улицу, вновь отправился к охранникам.

– Здесь есть камеры? – спросил он.

Один из них поднялся ему навстречу.

– Случилось че-то? – повторил он.

– Нет. Здесь есть камеры?

Камер не было. Корнев поехал в город. На полпути понял, что так и не захватил с собой планшет, но возвращаться не стал. С тех пор это и началось. Что-то тяжкое повисло у него за спиной, каждый день он брал с собой эту ношу, а вечером приносил ее домой. В своей квартире он чувствовал себя неуютно, а иногда и тошнотворно, будто стены источали непроходимый смрад. Он стал уходить из дома на полчаса раньше, а возвращаться почти на час позже. Но даже так он опасался застать дома то, что ему не полагалось видеть. Лида не замечала в нем перемен.

С утра он приезжал на стоянку рядом с торговым центром, покупал кофе в ближайшем крохотном киоске и медленно цедил напиток в себя. Прочищал кровь. Это был его мобильный офис. Здесь его настигали хлопоты и клиенты. Иногда он устраивал здесь встречи. Все знали, что Корнев ранняя пташка, поэтому звонили, не опасаясь разбудить его. Однако Хабаров застал его врасплох.

– Приветствую, – сказал он. – Не потревожил?

– В каком-то смысле, – сказал Корнев.

С Хабаровым они были знакомы давно, но неплотно, пересекались от силы раз в год, было дело, когда Корнев дал престарелому скауту несколько наводок – и все.

– У меня проблема.

– Слушаю.

– Точнее, у нас проблема.

– У «Минерала»?

– Да. Беккай сбегает в Москву, его нужно удержать.

– Это стоит денег.

– А я думал, мы друзья.

Корнев усмехнулся.

– Начальство знает о твоей инициативе? – спросил он.

– Нет, но оно не будет против, если все разрешится в нашу пользу.

– Куда он уходит?

– Отгадай.

– В «Кучер».

– Правильно.

– Шансы невелики.

– Я знаю.

– Беккай еще в Верхнекамске?

– Я не в курсе.

Заказ – лакомый кусок. Но в этот момент Корнев почувствовал, что безмерно слаб, будто только что вернулся с многодневного бегового марафона, в котором к тому же пришел последним. Ему необходима пара дней отдыха, а лучше неделя, но времени нет совсем.

– Ты можешь перехватить его в Москве, – посоветовал Хабаров.

– Нет, сначала мне нужно поговорить с твоим начальством.

– Поговори по телефону.

– Нет, лично. Буду в течение дня.

Корнев допил кофе. Если честно, то лучше бы он отправился на юг с заранее выключенным сотовым. Но не дано.

Набирать номер Лиды было мукой.

– Я уезжаю.

– Далеко?

– В Верхнекамск.

– Где это?

– На Урале.

– А это где? – пошутила она.

– Не скучай, – сказал он.

– Ты надолго?

– Не знаю.

– За вещами заедешь?

– Нет.

У него действительно с собой всегда была небольшая походная сумка на случай срочной командировки. Лида как будто хотела сказать ему что-то еще, или ему показалось.

– Я вернусь, – сказал он.

– Ладно.

Затем он сделал еще несколько звонков, отменил пару встреч и почувствовал себя немного проще. Не лучше, но проще.

Глава третья

В офисе царила из последних сил сдерживаемая паника. Странно, что еще газетчики не штурмуют шлагбаумы и не срывают трубки. Появление Хабарова осталось почти незамеченным. Из-за дверей переговорок доносился яростный шепот, кто-то кого-то в чем-то убеждал, а в ответ тихо матерились. Секретарши, кажется, все до одной были под валерьянкой, сидели выпучив красивые глаза и перебирая бумаги недельной давности.

– Света, – обратился Хабаров к одной из них. – Мне нужен телефон переводчика Беккая.

Света посмотрела как бы через Хабарова, смахнула с лица челку.

– Здравствуйте, – сказала Света.

– Здесь сегодня жарко, – сказал Хабаров.

– Да, надо проветрить, – не поняла Света.

Он надеялся, что с ритуальными разговорами покончено, и теперь намеревался повторить свою просьбу.

– А вам зачем? – спросила Света.

– А что такое? Гриф «секретно»?

– Михаил Павлович строго…

– Да я знаю, – сказал Хабаров и принялся врать. – Я сам только от Михаила Павловича. Это он имел в виду журналистов и всяких там нюхачей, своим – можно. Он сказал у тебя попросить.

– А, – сказала Света и стала рыться в компьютере.

Очевидно, президент клуба не нашел ничего лучшего, кроме как приостановить потоки информации в офисе.

Света продиктовала цифры и назвала имя – Геннадий. Хабаров отыскал пустую переговорную комнату, набрал номер. Ему ответил спокойный голос. Хабаров представился.

– Чем обязан? – спросил Геннадий.

– Я думаю, вы в курсе сложившейся ситуации.

– Безусловно, но о деталях я ничего не знаю, так как последний раз виделся с Ахмедом позавчера, и если вы пытаетесь…

– Нет-нет, – сказал Хабаров. – Мне нужно только, чтобы вы узнали у него, где он находится.

– А вам зачем?

Ну началось.

– Хочу с ним попрощаться.

– Мне звонили из клуба, – сказал Геннадий. – И просили не разглашать.

– Я знаю. Михаил Павлович дал зеленый свет.

– Сомневаюсь.

В этот раз не удалось.

– Геннадий, вам нравится ваша работа? – зашел с другого фланга Хабаров.

– Да. Почему вы спрашиваете?

– Вы покидаете Верхнекамск вместе с Беккаем?

Пауза.

– На этот счет я еще не получал информации.

– И не получите, потому что «Кучер» уже нашел ему переводчика в Москве. Там, наверное, каждый третий говорит на марокканском.

– На демнатском, – сказал Геннадий. – Это такой диалект.

– Пусть так.

– Вы это к чему?

– К тому, что мы хотим одного и того же. Чтобы Ахмед остался.

Помолчали.

– За меня можете не переживать, – сказал Геннадий.

– Так да или нет? Я могу рассчитывать на вашу помощь?

Снова пауза.

– Вы знаете, что такое переводить с редких языков? – спросил Геннадий.

– Даже примерно нет.

– Это занятие напрямую связано со страхом, что этническую группу, которая является носителем этого языка, перебьют в какой-нибудь гражданской войне – и язык умрет вместе с ними. На демнатском языке говорят, дай бог, пять миллионов человек. И это количество постоянно сокращается. Тебя как будто призвали на войну, и ты стал единственным, кому выдали древний однозарядный мушкет, в который нужно постоянно засыпать порох, и все такое. И каждый новый день делает твое оружие еще более неактуальным.

Хабаров слушал.

– Беккай не выходит на связь, – сказал Геннадий. – Но я знаю, что он еще в Верхнекамске. Вылет в Москву около пяти.

Хабаров поблагодарил и пообещал, что еще позвонит. Поступило сообщение от Корнева – о времени прибытия в Верхнекамск. В ответ Хабаров передал ему то, что узнал от переводчика.

Дверь переговорки распахнулась.

– Ты чего тут? – спросил Тарас.

– Ты меня до инфаркта доведешь.

– Че ты тут заперся? – еще более неприветливо спросил Тарас.

– Нельзя, что ли?

Хабаров всегда робел перед Тарасовым, и его постоянно донимало чувство, что тренер им недоволен. Возможно, Тарас действительно считал, что скаут не справляется со своими обязанностями и приводит в клуб одних недоумков и бездарей. И даже когда случаются исключения, конец все равно немного предсказуем.

– Кто тебе сказал? – спросил Тарасов.

– О чем?

– О Беккае.

– Садальский.

Пожалуй, не стоило говорить, но Тарас и так смотрел на Хабарова, как на врага государства, не стоило испытывать его уклончивыми ответами.

– А ему кто?

– Не знаю.

Нужно ли просветить Тараса об участии Корнева? Скорее нет, потому что он непременно донесет Эйсу, а тот реагирует порой неадекватно. Пусть со всеми скопом разбирается Корнев.

– Кто-нибудь говорил с Беккаем? – спросил Хабаров.

Но Тарас за версту чувствовал отвлекающие маневры.

– Че ты приперся сюда?

– Думал, что нужна помощь.

– Какая помощь?

– Ну, все-таки мы с Ахмедом…

– Это уже неважно сейчас. Сейчас ты остынь, я понимаю, что тебе обидно, но это, извини, не твое дело. Понял? Я к тому, что не будь таким же треплом, как Садальский, держи язык за зубами.

Да, появление на горизонте Корнева окончательно настроит Тараса против скаута. И даже если Корневу удастся вернуть Ахмеда, положение уже не исправить. Таков уж Тарасов, он мог на полгода загнать футболиста на скамейку запасных после продолжительной голевой серии, и никто не мог его образумить. Попасть к нему в немилость так же легко, как выйти на улицу или отчаяться.

– Неужели ничего нельзя предпринять? – спросил скаут.

– Мы и так предпринимаем, – сказал Тарас и вышел.

Не стоило более вертеться тут и привлекать внимание. Хабаров покинул офис и зашагал по раскисшему в неожиданной оттепели снегу. Нет, Тарас обнадеживает сам себя. На самом деле они ничего не предпринимают, потому что не знают, что тут вообще можно предпринять. Хабаров только подтолкнет их к мысли, а затем представит им человека, который умеет решать подобного рода проблемы.

Корнев, конечно, не панацея, однако ты или доверяешь опыту человека, или не доверяешь. Хабаров нисколько не сомневался в Корневе, он знал, что тот тоже в какой-то мере спортсмен, который не позволяет себе потерять форму и во главу угла ставит результативность. О Корневе в свое время достаточно судачили за кулисами, когда выяснилось, что он причастен к отставке Адлейбы. Тогда его называли чуть ли не серым кардиналом российского футбола. Было известно, что он в той или иной мере сопровождал и содействовал самым крупным трансферным сделкам минувшего межсезонья. Больше всего впечатляли слухи, что именно он заварил скандальную кашу с «Дизелем» и способствовал потере клубом места в Премьер-Дивизионе. Как это под силу одному человеку, Хабаров не представлял.

Он просиживал шаткий стул в одном из кафе аэропорта, когда объявили о прибытии рейса из Домодедово. Разглядев в толпе аккуратного Корнева, Хабаров порадовался, что в этом человеке ничего не изменилось, в частности, с него так и не сошел его вечный загар, из-за которого он иногда казался пришельцем с юга. Они пожали друг другу руки, у Корнева из багажа была только небольшая сумка. Они отправились в город на такси.

– Беккая раньше пытались купить? – спросил Корнев.

– Мне об этом ничего не известно.

– Что предложил ему «Кучер»?

– Без понятия.

– Если не хочешь светиться, ты вообще можешь не участвовать в этом деле. Я скажу, что у меня источник в клубе, – сказал Корнев.

– Ты знаком с Эйсом или Тарасом, вернее, Тарасовым? – спросил Хабаров.

– Только с Тарасовым. По касательной.

– Предполагаю, что решение будет за Эйсом, поэтому будет лучше, если тебя к ним приведу я. Так будет…

– Я понял. А чего ты от меня хочешь?

– В смысле? Хочу, чтобы Беккай остался в клубе.

– Нет. Чего именно ты хочешь? С чего ты вообще вызвал меня сюда?

Хабаров промолчал.

– Задавай вопросы, – предложил Корнев.

– Что ты будешь делать? Как ты будешь это делать?

– Я поговорю с Эйсом и Тарасовым. Потом поговорю с Беккаем.

– И все?

Хабаров был разочарован. Он ожидал хитроумной неуловимой схемы.

– Ну не в заложники же нам его брать. Еще вопросы?

– Это правда про Адлейбу и «Дизель»?

– Что именно?

– Что ты отставил Адлейбу из «Хроноса» и убил «Дизель».

Корнев вздохнул.

– Адлейбу – да. «Дизель» – нет. Тут все было наоборот. Я работал на «Дизель».

– Вот как.

– И я провалился.

Аэропорт был на северной окраине города, а стадион «Минерала» – на южной. Они проехали Верхнекамск насквозь, и на каждой улице он был одинаковый, словно зачесанный под одну гребенку. Хабаров любил эту предсказуемость своего родного города. Одинаково низкорослый, растрепанный, хилый, он был таким что зимой, что летом.

– Ты женат? – спросил Корнев.

– Нет, а что?

– Разведен?

– Да. Ей было тяжело от моих постоянных разъездов.

И молчание. На его исходе, в тот момент, когда молчать стало неловко, они добрались до стадиона. Офис по-прежнему напоминал звенящий от злого напряжения улей. Корнев оставил свою сумку в автомобиле, и сейчас был налегке, во время движения он все норовил вырваться вперед и как будто подскакивал при каждом шаге.

– У себя? – спросил Хабаров у Светы, указывая на кабинет Эйса.

– Да, только Михаил Павлович строго…

– Я знаю, знаю.

Хабаров постучал и тут же отпер дверь. Затянутый в черный костюм Эйс тщательно печатал на клавиатуре, выискивая и как будто ощупывая кнопки одними лишь указательными пальцами. Видно, в этом занятии до «черного» пояса ему было еще далеко.

– Разрешите, Михаил Палыч?

– Не сейчас, Слава.

– Тут такое дело, которое не терпит. Совсем.

– Что за дело?

– Я хочу вас кое с кем познакомить.

Они с Корневым переступили порог и заперли за собой дверь. Эйс глядел на них сверху вниз, ссутулившись и напряженно замерев. Затем он как-то растекся и принял, кажется, привычную позу, откинулся на спинку кресла и уперся локтями в подлокотники.

– Михаил Палыч, это Григорий Корнев, познакомьтесь.

Эйс сцепил пальцы.

– Ты зачем сюда…

– Я сейчас все объясню, – сказал Хабаров. – Господин Корнев поможет разрешить нашу проблему.

– Ты о чем? У нас нет никаких проблем.

– Нашу проблему с Беккаем.

Эйс стал мерить Корнева взглядом, при этом обращался он к Хабарову.

– Слушай, по-моему, это не у нас проблемы, а у тебя. В разгар всего этого цирка ты приводишь в офис не пойми кого, до этого ты его, скорее всего, уже посвятил в тему всех событий и теперь еще несешь какую-то чушь. Твои проблемы, Хабаров, психологического толка. И обращаться тебе было нужно не к нему, а к человеку соответствующей профессии.

– Все в норме, ему можно доверять.

Хабаров порядком нервничал, что Корнев до сих пор не вступает в разговор да и вообще принял такой вид, будто надеется, что Хабаров все сделает за него.

– Я тоже думал, что Садальскому можно доверять, – сказал Эйс. – Но у него оказался слишком длинный язык.

Ясно, Тарас сдал его с потрохами.

– Михаил Павлович, я хочу как лучше.

– А получается как всегда, Хабаров, – отрезал Эйс.

– Думаю, еще не вечер.

– Это ты так думаешь, – сказал президент. – Если тебе хочется помахать кулаками после драки, то идите с Садальским и твоим новым другом в какой-нибудь кабак и перемойте всем нам кости. А мы здесь будем думать за вас.

– Михаил Павлович, это не займет много времени.

– Что не займет много времени?

Хабаров почти с мольбой покосился на Корнева, но тот безразлично рассматривал витрину с кубками.

– Разговор, – сказал Хабаров.

– Он уже занял много времени, – Эйс вытянул шею и обратился к Корневу: – А вы кто, собственно, такой?

– Григорий Корнев.

– Я уже сказал, что это имя мне ни о чем не говорит.

– Может быть, в этом случае стоит найти того, кто его знает? – сказал Корнев.

Эйс хищно улыбнулся. Он не любил, когда кто-то сомневался в его компетенции. Он потянулся к телефону, и Хабаров подумал, что сейчас он вызовет охрану.

– Света, найди мне Тарасова, – сказал Эйс.

Корнев вернулся к экскурсии по витрине с трофеями.

– Вы чем-то торгуете? – спросил Эйс.

– В каком-то смысле.

– В каком именно?

– Я торгую возможностями, – сказал Корнев, так и не оторвавшись от витрины.

– Это как?

– Увидите.

– Слава, что это за клоун? – не выдержал Эйс, и Хабаров, вновь оказавшийся на передовой, плюхнулся в кресло без разрешения.

Эйс оправдывал английское происхождение своей фамилии. Он подавал навылет, но как только право первого удара переходило к сопернику, он тушевался и сдавал. Поэтому сейчас он решил наброситься на Хабарова как самую слабую особь в их немногочисленной стае.

– У тебя, видимо, давненько не было командировок в третью лигу чемпионата Казахстана.

Что-то новенькое, раньше Эйс не опускался до угроз. Хабаров вгляделся внимательнее и понял одну поразительную вещь – Эйс паниковал. Ему простительно, клуб лишился самого перспективного новичка сезона, и он сейчас скалится на каждого, не исключено, что и на свое отражение.

Дверь распахнулась, Тарас не обучен был стучать и проявлять иные приметы вежливости. Он почти с ненавистью посмотрел на Хабарова, затем перевел взгляд на Корнева.

– Какими судьбами? – спросил он.

– Попутным ветром.

– Межгалактическим, что ли?

Он уселся в другое кресло, еще раз вцепился взглядом в Хабарова, отпустил.

– Ты его знаешь? – спросил Эйс.

– Знаю. Футбольный Остап Бендер, комбинатор и мошенник.

– Конкретнее.

– Вертит какие-то сомнительные делишки, лезет куда не просят. Видимо, это как раз тот случай. Я не удивлен, что он на короткой ноге с Хабаровым, два сапога пара.

Скаут не совсем уловил, почему они с Корневым два сапога пара, но заметил, что и Тарас, прямо скажем, испуган. Тренер его разочаровал, Хабаров был уверен, что тот не способен поддаваться эмоциям.

– Из Москвы он, – продолжил докладывать Тарас. – У москвичей такая привычка – лезть куда не просят. Они же столица, вроде как исторически уполномочены. Шантажист он. И воротила. И деньги дерет сумасшедшие. Знавал я людей, которые с ним работали, – до сих пор в одних трусах ходят…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.