Анатолий Гончар
Ангелы апокалипсиса

© Гончар А., 2016

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Автор искренне благодарит Равиля Нагимовича Бикбаева и Владимира Константиновича Олейника, чьими дружескими советами он с удовольствием воспользовался при работе над рукописью.

От автора

Перед вами роман-гипотеза, в котором допустимы некоторые «неточности» и «неправильности». При этом я настоятельно прошу не путать мысли персонажей (зачастую весьма спорные) с мнением самого автора, который очень надеется, что ничего подобного на самом деле не произойдет. Однако, если определенные политические силы будут и дальше нагнетать обстановку, события могут начать развиваться по самому непредсказуемому сценарию.

Пролог

Неопределённость происходящего вымотала.

В то, что дела на Украине разрешатся мирным путём, не верилось. Откровенно говоря, Ефимов устал. Отпуск 2014 года промчался под знаком ожидания беды. Неотвратимость грядущего апокалипсиса давила на нервы не хуже иного пресса. Ефимовское изначальное неприятие ситуации, противление, мольбы о том, чтобы всё разрешилось мирным путём, под тяжестью этого пресса прогнулось, видоизменилось. Бремя дальнейшего ожидания вылилось в бессильное «поскорее бы уж всё началось», с подсознательной надеждой «чем скорее начнётся, тем скорее кончится». Увы, это всего лишь надежды, и неизвестно, суждено им сбыться или нет. А пока… пока всё грозило войной… И она началась – летом 2014 года Донбасс пылал. Относительное затишье, вызванное сентябрьским перемирием, полыхнуло январско-февральской бойней. Новое перемирие наполнилось новыми надеждами с одной и с другой стороны. Но не случилось – не сбылись прогнозы аналитиков и предсказания «пророков» – не дрогнули «Непризнанные республики», не обанкротилась, не замёрзла Украина, не поднялся, сметая всплывшую на поверхность «пену», новый Майдан или Антимайдан. Промелькнула зима, незаметно истаяла весна, пропылило орошаемое редкими дождями лето, прошуршала осень. Прифронтовые стычки сменялись временным затишьем. Ещё одна зима после кровавой месячной рубки замерзла в бесконечных переговорах. Время шло. И вот, когда казалось, что огромной беды уже не будет, полыхнуло: войска Незалежной, накопив силы, накачав мускулы зарубежной подпиткой, перешли в стремительное наступление…

Глава 1
Ощущение войны

Призываю тебя, Господи. Верю в Тебя истово. Сбереги меня от лукавого, защити меня от нечистого. И в речных оголяясь зорях, омываясь волною пенной, я не буду с Тобой спорить, утопая в крови венной. Ты прости мои мысли, Господи, не суди чересчур строго. Я по жизни прошел, Господи, не найдя своего Бога. Я не верил волхвам странным, я не верил пророкам мира. Я по полю ходил брани, где звучала моя лира. Я в Аллаха-Христа верил, уповал на Тебя только, но травили меня «звери», долго очень, не помню сколько…

(Молитва скитальца)

Укладка парашютов подходила к концу. После подгонки подвесной системы парашюты выставлялись в козлы, бойцы сворачивали столы. Опершись рукой на подоконник и глядя в окно, старший прапорщик Ефимов размышлял о предстоящем строевом смотре. Не хотелось в очередной раз тупо стоять на плацу, выслушивая замечания начальников.

– Сергей Михайлович!

Ефимов обернулся на голос и увидел идущего по коридору старшего лейтенанта Сомова.

– Привет, Саш! – Ефимов шагнул ему навстречу и крепко пожал протянутую руку.

– Сергей Михалыч, у нас соревнования окружные…

Ефимов вопросительно вскинул вверх брови: мол, я каким боком?

– …по плаванию и нырянию в длину. Вы как?

Честно говоря, Ефимов слегка опешил. Он, конечно, занимался нырянием – в смысле подводной охотой, и попробовать занырнуть было бы можно, но не в этот раз.

– Саш, да я в общем-то никак. С нашими постоянными тревогами и смотрами я и физо-то толком последнее время не занимался и нырять в этом году практически не нырял.

– Но вы же в отпуске на подводную охоту ездили?!

– Саш, это несерьезно. Я несколько раз плавал, но так… – старший прапорщик развёл руками, пытаясь изобразить нечто непонятное, – рыбы всё равно нет.

– Сергей Михайлович, но некому ехать, некому, – настаивал начфиз.

– Да я в принципе не против. – Отказать Сомову было неудобно. – Но сразу предупреждаю: много не проплыву – метров десять-пятнадцать, но не больше.

– Нормально. – Сомов успокаивающе поднял руку.

В этот момент к ним вразвалочку подошёл командир второй группы старший лейтенант Алексей Майер.

– Здорово! – Огромная лапища почти двухметрового старлея рассекла воздух.

– Привет. – Ладони офицеров с громким стуком встретились в воздухе, и Сомов, посчитавший участие Ефимова в соревнованиях делом решённым, обратился к подошедшему.

– Мне ещё двоих надо найти… – произнёс он с намёком, а Ефимов, решивший подыграть начфизу, тут же спросил:

– Лексей Лексеич, ты на соревнования по нырянию поехать не хочешь?

– Да можно. – Алексей лениво расправил широченные плечи пловца. – В училище мы ныряли.

– Так, двое есть! – обрадованно заявил Сомов.

– Когда ехать?

– Завтра. Поедем скорее всего на двух машинах. На моей и Фёдорова.

– Понятно. Ты, Саш, главное не забудь предупредить, во сколько и где будем собираться, – тут же потребовал старший прапорщик, мысленно прикидывая, какие вещи следует прихватить с собой в дорогу. «Ноутбук обязательно».

– Я позвоню, – пообещал начфиз, быстренько попрощался и убыл.

– Нормальненько так. – Глядя ему вслед, Майер довольно потирал руки. – Скатаемся. Все лучше, чем на строевом смотре жариться.

– Ну да. – С выводом старшего лейтенанта было трудно не согласиться. Возможность увильнуть от строевого смотра – известие, конечно, приятное, но ехать на соревнования почему-то не хотелось. И вообще, в последние годы Сергей до душевного трепета не любил уезжать из дома. Даже на немного. Ощущение невозвратности, возникшее ещё в Крыму, не проходило и даже как будто усиливалось.

Новенькая «Приора» наматывала на колёса километр за километром. Шуршание покрышек не заглушало равномерного похрапывания спящего на заднем сиденье пятого участника соревнований прапорщика Баранова. Сидевший впереди Майер пребывал в неописуемом оптимизме.

– Ух, пронырнём! – Он широко зевнул и довольно потянулся. Что-то хрустнуло.

– Эй, эй, ты мне сидушку сломаешь! – замахал на него рукой Сомов. Машина вильнула.

– Ничего с ней не сделается. – Алексей Алексеевич уселся поудобнее, поправил ремень безопасности. – Лучше за дорогой смотри. А то угробишь будущих чемпионов.

– Чемпионы, блин. – Сомов прыснул. – На первый разряд хоть проплывёшь?

– Легко! – Майер вновь зевнул, улыбнулся. – Что мне пятьдесят метров? Два раза загребнуть. – Улыбка стала шире. – Но мы чтим главный олимпийский девиз: «Главное не победа, а участие».

– Во-во, это ближе к истине, – теперь заулыбался Сомов, – участники, блин.

– Да уж, – в стиле Кисы Воробьянинова поддержал разговор Ефимов. – Уж мы восхитим так восхитим, – кивок в сторону дрыхнувшего рядом прапорщика Баранова, – особенно Костя.

– А что же мне было сразу минуса зарабатывать? – ощетинился начфиз.

– Так он пойдёт ко дну на первых же метрах, – резонно заметил Майер, покосившись через плечо на едва-едва умевшего плавать Баранова.

Но начфиз лишь отмахнулся:

– Не проблема. Заявим, затем снимем как внезапно заболевшего.

– Ну, разве что так, – пожал плечами Ефимов и, вспомнив рассказанную ему не так давно, но случившуюся несколько лет назад историю, невольно заулыбался. Тогда всё было гораздо «круче».

Телеграмма об участии в соревнованиях по военному троеборью пришла, как всегда, неожиданно.

– Ну, и? – Замкомбрига подполковник Хладов на этот раз был немногословен.

Сидевший напротив него старший прапорщик Артём Иванович Пришвин, сорокалетний мужик, которому как никому больше подходила поговорка: «Прапорщик должен быть задумчивым и выносливым – до обеда он думает, что вынести, после обеда выносит», временно исполнявший обязанности главного бригадного физрука, непроизвольно заёрзал в кресле. Три подходящих офицера для участия в первой возрастной группе у него на примете были, но, зная, что все основные физкультурники-переростки (старших возрастных групп) находятся в отпуске, иллюзий по поводу успеха сборной команды на окружных соревнованиях не строил, и потому ему в голову закралась крамольная мысль: почему бы не совместить полезное с приятным?

– Имеется тут одно соображение…

– Ну, и? – повторившись, подполковник устало опустил голову.

– Да есть у меня на примете двое, – осторожно начал Пришвин и, увидев поощрительное движение начальственной головы, продолжил: – Но они не из нашей части.

– Спортсмены, что ли?

– Не совсем, пенсионеры военные, – и, опережая вопрос: – вторая и третья возрастная.

– Они что, троеборцы?

– Так точно, – не моргнув глазом, соврал Пришвин. Не говорить же подполковнику, что этаким манером он хочет вытянуть на встречу своих давних корефанов. И, подумав, добавил: – В прошлом.

– Мы все в прошлом, – мечтательно выдохнул Хладов. – Не подведут?

– Не должны, – окончательно бить себя в грудь Артём Иванович не собирался. Его приятели в прошлом действительно были военными, оба уволились в звании майоров, а вот какое они отношение имеют к троеборью, и имеют ли вообще, Пришвин не знал. Но это его нисколько не смущало.

«Пусть, – рассуждал он, – не выиграем соревнования, так хоть оттянемся по полной, когда ещё удастся встретиться? А они сейчас всё равно без работы сидят.

– Добро, но там же будут сверять документы, – несмотря на головную боль, мыслил подполковник трезво.

– Всё продумано. – Старший прапорщик позволил себе слегка расслабиться, наживка была проглочена. – Мы у майоров Петрова и Зарайонова удостоверения личности возьмём и им отдадим.

– Так морда лица… – Выражая сомнение, Хладов очертил рукой круг, заключая в него свой «портрет».

– Да удостоверения чёрт-те когда выдавались, – попробовал отмахнуться Пришвин, но, увидев лицо шефа, поспешно добавил: – Они к тому же и похожи.

– А, лепи, хуже уже не будет, – махнул рукой подполковник, окончательно смиряясь с неизбежным.

Поняв эти слова как сигнал к действию, Артём Иванович поднялся со стула и бодро спросил:

– Разрешите идти? – и, не дожидаясь ответа, покинул начальственный кабинет.

В целях пресечения утечки информации, комбрига в детали предстоящей операции решили не посвящать. Вскоре приказ о формировании сборной команды по офицерскому троеборью был подготовлен, распечатан, согласован, отдан на подпись и в тот же день подписан командиром части. Пришвин довольно потирал руки – всё складывалось как нельзя удачнее. Теперь следовало грамотно провести «подрывную» работу среди «местного населения».

– Петруха! – Старший прапорщик выглянул из начфизовского кабинета. Прислушался – в ответ тишина. – Петруха! – гаркнул он во всё горло.

Со стороны зала рукопашного боя послышался топот ног.

– Я, товарищ старший прапорщик! – В дверном проёме показалась заспанная морда Петрухи – бойца из взвода материального обеспечения, полуофициально прикомандированного к спортзалу.

– Дуй в ОПО, майоров Петрова и Зарайнова знаешь?

Боец утвердительно кивнул.

– Держи вот выписку из приказа, ознакомишь их под роспись.

– Переодеваться?

Пришвин окинул взглядом одетого в помятый спортивный костюм бойца и решил не заморачиваться.

– Ступай так.

– А если меня дежурный по штабу не пропустит?

– Подойдёшь к дежурному по части, им сейчас майор Кривенко стоит, скажешь от меня. Понял?

– Угу.

– Давай вперёд и с песней.

Сказать, что Петров и Зарайнов удивились подобному назначению, значит, не сказать ничего. Их возмущению не было предела.

– Да как же… да каким образом… – брызгал слюной толстячок Зарайнов, в то время когда Петров тупо сопел у дверей начфизовского кабинета. – Да кто же нас…

– Он. – Пришвин ткнул пальцем в потолок, указывая на расположенный на втором этаже кабинет заместителя командира бригады. – Так и сказал: «Этих двоих обязательно, а то совсем охренели, подтянуться ни одного раза не могут». – Иваныч врал напропалую, совершенно справедливо полагая, что Петров и Зарайнов не рискнут выпытывать у замкомбрига истину. Тем более что он, не желая доводить всё до крайности и пускать дело на самотёк, собирался подкинуть обоим спасительную соломинку (в собственных интересах, конечно).

– В принципе я могу попытаться это уладить, но требуется бутылка хорошего коньяка. – Иваныч кивнул на потолок, напрямую указывая на того, кому этот коньяк якобы предназначался.

– Усёк, – тут же отозвался смышлёный Петров.

– С каждого. И какая-никакая закусь.

Через час истребованное находилось в одном из шкафов начфизовского кабинета. А сдавшие свои удостоверения личности и получившие три дня внеурочных выходных Петров и Зарайнов ушли от Пришвина довольными.

Ушлый врио начфиза с удовлетворением потирал руки – чтобы обмыть встречу старых друзей, у него, как говорится, теперь «было».

Сколь же велико оказалось его разочарование, когда оба друга (чёрт бы их подрал) – целых два майора! – в один голос заявили:

– До окончания соревнований никакой выпивки!

Раз уж обстоятельства сложились таким образом, они решили участвовать. Не подводить же друга!

– И что нам предстоит? – Лёшка Берёзкин, он же майор-два, он же «майор Петров Александр Александрович», блаженно потянулся, расправляя худосочные плечи.

– Да расслабьтесь, ребята, оттянемся по полной, посидим за «чайком». – Пришвин красноречиво поглядел на выставленный для всеобщего обозрения «жертвенный» коньяк. – А продуем, да и хрен с ним!

– Ну уж нет! – возразил Вадим Нигматулин, он же майор-один, он же «майор Зарайнов Сергей Русланович». – Назвался груздем… Давай, выкладывай.

Пришвин огляделся по сторонам в поисках путей отступления, не нашёл, мысленно чертыхнулся и начал рассказывать:

– Значит, так: военное троеборье – первый день стрельба «ПМ-1» и плавание. Ты, Лёха, во второй возрастной группе, тебе плыть 200 метров.

– Да я и сто-то с трудом… – тихо пробормотал новоиспечённый Петров.

– Не перебивай, – осадил его столь же новоиспечённый Сергей Русланович.

– Тебе, Вадим…

– Серж, – поправил его «майор Зарайнов».

– Хорошо, тебе, Сергей Русланович, сто метров – ты у нас в третьей возрастной.

– Понятно, – кивнули оба.

– На второй день Сергею Руслановичу бежать 1 километр. Александру, – Пришвин усмехнулся, – две тысячи метров.

– Вот опять мне что потруднее! – Лёшка недовольно покосился на Вадима.

– Молчи, щегол, молод ещё старпёровские дистанции бегать! – строго одернул его Вадим и улыбнулся: – Я стар, я очень стар, я суперстар. Но у меня как-то с бегом не очень. – Он задрал левую штанину. Нога была буквально сплошь покрыта многочисленными шрамами.

– Одни инвалиды, блин! – Пришвин хмыкнул. – Один плавать не умеет, другой бегун ещё тот. Победители детских олимпиад, а всё туда же – на пьедестал. Говорю же, давай за стол!

Тут в голове у врио физрука неожиданно прорезалась сумасшедшая идея, точнее, это было лишь продолжение начатого.

– Хотя стапэ. – Как любой авантюрист, он загорелся новой идеей с лёта. – Леха, а ты две дистанции подряд пробежать можешь?

– Спрашиваешь! – Берёзкин лихо выпятил вперёд худощавую грудь. – Перед тобой стоит КМС по лёгкой атлетике!

– Бывший, Лёш, бывший! – безжалостно поправил его Вадим, то бишь Сергей Русланович.

– Тогда и ты бывший мастер по плаванию!

– Неправда ваша! – столь же любезно поправил его майор-два. – Мастер спорта даётся на всю жизнь, его подтверждать не надо. Вот так-то.

– Подумаешь! – фыркнул «Зарайнов», а Пришвин продолжил развивать свою идею:

– Значит, пробежать подряд две дистанции ты можешь?

– Не прокатит, – покачал головой Вадим, – судьи заметят.

– Ну, это уж моё дело. – Пришвин усмехнулся. – А кстати, ты за него, – кивок в сторону притихшего Лёшки, – проплыть готов?

– Само собой, не оставаться же в долгу.

– Со стрельбой как?

– Нормально. – Вадим хмыкнул.

– Мастерство не пропьёшь, – в тон ему поддакнул Лёшка.

– Значит, стрелять будете сами, – вынес вердикт Пришвин. На том и порешили.

В успехе предстоящего «шоу» Артём Иванович не сомневался – Вадим и Лешка были похожи, как братья.

Со стрельбой из пистолета проблем действительно не возникло – оба пенсионера ещё помнили, каким боком подходить к оружию. С плаванием тоже: кто отличит одного тощего мужика от другого, особенно когда таких – десятки, и все в очках и шапочках. Разве что по расцветке плавок?!

– Ты только рекорды не ставь! – напутствовал перед вторым заплывом Пришвин победившего в своей возрастной группе Вадима. – Не стоит обращать на себя излишнее внимание.

– Я не буду! – успокоил Артёма новоиспечённый Зарайнов и стал третьим.

На следующий день наступил момент истины. Повезло. В сутолоке после первого забега никто не заметил, как один из только что пробежавших километровую дистанцию участников шмыгнул за угол ближайшего здания и вышел оттуда уже в другой майке и другого цвета шортах.

– Даже не вспотел! – с гордостью отметил пришедший в забеге четвёртым Алексей и вихляющей походкой отправился к месту старта.

В момент, когда судья на линии, подняв удостоверение личности майора Петрова, пристально всматривался в лицо всеми силами изображавшего безразличие Берёзкина, сердце Пришвина ёкнуло. Наконец, видимо смирившись с тем, что время наложило свои неизгладимые отпечатки на лицо проверяемого, судья перешёл к следующему участнику.

К финишу Лешка пришёл третьим. Неплохо выступили члены сборной команды части и в первой возрастной группе. Пришвин радовался, но недолго. Когда стали известны окончательные итоги соревнований, у него засвербело под ложечкой – майор Зарайнов в своей возрастной категории стал вторым и майор Петров тоже. Приятное, казалось бы, известие, если бы не одно «но» – неминуемые последствия…

Впрочем, Артем Иванович решил пока по этому поводу не заморачиваться. Коньяк и припасенная закусь пришлись как нельзя кстати.

Домой команда возвращалась с тремя кубками.

Торжественное построение на плацу части. Временно исполняющий обязанности командира бригады подполковник Хладов (командир весьма удачно убыл на военный совет) вручает кубки млеющим от удовольствия Зарайнову и Петрову. Кубок за общекомандное первое место повторно получил Пришвин.

И всё бы хорошо, вот только спустя два месяца в часть пришла телеграмма, согласно которой майорам Зарайнову и Петрову надлежало прибыть в округ для подготовки к соревнованиям на Кубок Вооружённых сил.

Командир бригады, внимательно ознакомившийся с собственноручно подписанным приказом, а также с информацией о результатах окружных соревнований, долго чесал голову, пытаясь постигнуть произошедшее. Какие Петров и Зарайнов физкультурники, он знал отлично. В итоге, так и не найдя логического объяснения чуда, он вызвал к себе обоих вице-чемпионов. Они прибыли: один маленький, толстенький, почти круглый, второй длинный и тощий, как жердь. Критически осмотрев «спортсменов», полковник хмуро поинтересовался:

– Ну, Тарапунька со Штепселем, и как это понимать? На Вооружёнку поехать захотелось?

Услышав о Вооружёнке, вице-чемпионы окружных соревнований по военному троеборью раскололись сразу. Комбриг задумчиво прошелся по кабинету. Его одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось устроить разнос и придушить пройдоху-прапорщика, с другой – разбирал смех. Неизвестно, как бы в конечном счёте поступил комбриг, но, на своё счастье, Пришвин в этот момент был недосягаем – несколькими днями ранее он убыл на занятия по горной подготовке.

Выбора не было – обоим «чемпионам» оставалось срочно заболеть и лечь в госпиталь…

Сейчас ситуация если не повторялась, то имела с этим случаем очевидную схожесть.

Глава 2
Главное не победа, а участие

К месту соревнований прибыли вовремя. Разместились и сразу же пошли в бой, то бишь в бассейн.

– Что, занырнём? – Майер произнёс это так, будто они пришли в бассейн не для тренировки.

– Обязательно! – направляясь к одному из шкафчиков, бросил Ефимов.

Вскоре переодевшаяся и принявшая душ сборная команда бригады стояла у бортика двадцатипятиметрового бассейна. Начфиз нервно прохаживался вдоль кромки.

– Мужики, давайте минут двадцать и харе, – предложил он, критически поглядывая на членов своей сборной. – У нас мандатка (мандатная комиссия) через час.

– Успеем! – беззаботно отмахнулся Майер и, натянув очки, плюхнулся в воду.

Первый нырок показал Ефимову, что его шутка про десять-пятнадцать метров – не такая уж и шутка. Он не мог понять, что происходит. Нырок, плавные гребки, движение вперёд, – казалось бы, воздуха в легких хоть отбавляй, но стоило только завидеть линию, означающую близость бортика, как появлялось нестерпимое желание всплыть наверх. Сделав ещё две такие же неуклюжие попытки, Ефимов не выдержал.

– Саш, – окликнул он начфиза, – засеки время.

– Хорошо, – отозвался тот, доставая из широких спортивных штанин сертификатом бесценного груза своё главное орудие труда – секундомер.

Ефимов провёл гипервентиляцию лёгких и нырнул. Увы, результат оказался неутешительным – двадцать пять метров за двадцать семь секунд.

– Что за ерунда? – недоумевал Сергей. Не самый плохой подводный охотник в его душе исходил протестующими воплями. Он, конечно, не ждал от себя выдающихся результатов, но на верные пятьдесят метров точно рассчитывал. Продолжая недоумевать, старший прапорщик вылез из бассейна, отдышался, взял в руки секундомер и, задержав дыхание, быстро зашагал вдоль бассейна. На второй минуте он почувствовал желание сделать вдох, но терпел до момента, пока на секундомере не появилась цифра два.

– Вот, блин, две минуты, – недовольно пробормотал Ефимов. Результат оказался ниже, чем тот, на который он рассчитывал, но почти в четыре раза больше, чем показанный под водой. «Что за фигня? Я же на охоте десятки нырков подряд по полторы минуты… не напрягаясь… а тут двадцать-тридцать секунд. Смех. Давай ещё раз».

Сергей как следует отдышался, сделав несколько глубоких вздохов, и нырнул. Плыл плавно, без лишних движений. Никакого желания вдохнуть свежего воздуха не возникало, но опять только до тех пор, пока не показалась кромка бассейна. И тут как накатило: желание всплыть стало нестерпимым! И вместе с ним пришло понимание происходящего – выработавшийся за многие годы подводной охоты рефлекс близости поверхности «вылез» неожиданным образом – стенка бассейна подсознательно воспринималась как «конец пути», как скорая возможность всплыть на поверхность. И организм никак не желал через эту возможность перешагивать.

– Чёрт! – Сергей вынырнул, отплёвываясь. Ухватился рукой за бортик, встал. – Вот зараза!

Перебороть самого себя не получилось. Сделал всего пару вздохов-выдохов и понял: дыхание восстановилось. Слишком быстро, но ничего странного, так и должно было быть, все верно, всё правильно.

Из бассейна Ефимов вышел, раздумывая над тем, как преодолеть собственную «фобию». Весь вечер он настраивался, представлял, как плывёт, как разворачивается, как мысленно отсчитывает секунды. Пятьдесят метров минимум. Минута, всего одна минута. Не полторы, не две. Пятьдесят метров – бассейн туда-обратно. Фигня! Он сделает, он должен это сделать! Завтра всё будет совсем не так, как сегодня. Сегодня просто не получилось, завтра получится. С этими мыслями Сергей уснул.

Можно было не сомневаться, в каком по счёту заплыве Ефимову предстояло нырять – конечно, в тринадцатом. Не то чтобы он не любил это число – число как число, вот только едва ли не половина запоминающихся событий в его жизни была привязана к этому числу. Впрочем, точного подсчёта Сергей не вёл.

Влажный воздух приятно наполняет лёгкие. Столпившиеся на балюстраде зрители и участники ждут начала.

Первый заплыв, и первая «жертва». Судья и страхующий прыгают в воду. Перенапрягшегося спортсмена поднимают из воды. Суетится врач. Потерпевшего уводят в раздевалку. Соревнования продолжаются.

Тринадцатый заплыв – это так не скоро! Сергей уже несколько раз сходил в душ, согрелся тёплой водой. В помещение бассейна приглашают «двенадцатых». Чуть-чуть подождать и… Участники одиннадцатого заплыва вышли, а «тринадцатых» вопреки ожиданию на предварительную разминку не позвали.

– Перерыв, – буркнул кто-то из выходивших. – Через полчаса продолжат.

– Вот невезуха, – выдохнул кто-то из участников.

«Действительно не повезло». – Сергей собрался вернуться в раздевалку, когда дверь в бассейн приоткрылась.

– Тринадцатый заплыв, заходите, – пригласил заглянувший в коридор судья.

«Сподобились», – мелькнула мысль.

– Давайте сразу на дистанцию, – поторопил главный судья.

– А разминка? – запротестовал Ефимов.

– Время, время! Нет времени.

– Карма. – Сергей усмехнулся. – Не везет так не везёт.

Он-то рассчитывал несколько раз нырнуть, проверить себя, разныряться наконец, а тут… Он мысленно махнул рукой: «Да пошли все». Настроение вконец испортилось.

– Готовы? – поторопил один из судей.

Сергей обречённо кивнул:

– Готов, – вдохнул воздуха и нырнул.

Бортик бассейна наплыл одновременно с появившимся нестерпимым желанием всплыть. Ефимов поборол его, развернулся. Пошёл в обратную сторону, на отметке тридцать пять не выдержал, пошёл вверх, подняв руку. В несколько гребков подплыл к лесенке, выбрался из бассейна.

– Плохо, – бросил вслух самому себе и пошёл в раздевалку.

Результаты не радовали. Майер выступил ещё хуже. Вызвавшийся плыть стометровку с оружием Баранов едва не утонул, нахлебавшись воды. Так что, если бы не выступления еще двух участников, вошедших в десятку лучших, законное первое (с конца) место они бы себе обеспечили. А так парочку «конкурентов» им всё-таки удалось опередить. Как бы то ни было, соревнования остались позади. Теперь следовало дождаться завтрашнего дня, награждения победителей и – домой. Но тут Алексею позвонили. Разговор был недолгим.

– Михалыч, – едва отняв телефонную трубку от уха, Майер сразу же обратился к Ефимову, – собираем манатки и рвём когти.

– Почему?

– Мы завтра в командировку стартуем.

– Н-да?! – резюмировал Ефимов, не слишком удивлённый подобной новостью. Телевизор смотрели все, выводы сделать было несложно – команды «Фас» ждали со дня на день.

– Ротный звонил. Сказал срочно возвращаться.

– Легко сказать. Просто так не сорвёшься. Надо Сашке сказать и к главному судье идти. Если сами умотаем, тут же «телега» в часть прилетит.

В этот момент в комнату вошёл слегка приунывший Сомов.

– Саш, нам завтра в командировку. Нужно отпроситься.

– Понятно. К главному судье надо идти. – Сомов колебался, и Ефимов решил ему помочь:

– Я с тобой.

– Хорошо, – обрадовался начфиз.

Когда они сообщили главному судье о причине своего убытия, он задал только один вопрос:

– У вас в призёрах кто-нибудь есть? – В ответ отрицательное качание головой. – Тогда без проблем, езжайте.

Обратный путь был, как и положено, вдвое короче.

Глава 3

Дождь идёт которые сутки. Бескрайний, бесконечный. Тяжелые тугие капли барабанят по крышам, мутным потоком заливают окна. Выйдя на улицу, я попадаю под их немилосердную стылость. Дождинки бьют по лицу, ледяным холодом растекаются по горящим щекам. На своих губах я ощущаю солёный привкус твоих слёз. Я ухожу, ухожу надолго, может быть, навсегда, ты это знаешь. Возможно, я никогда не вернусь, и грусть тонкой дымкой застилает мои глаза.

(Мысли вслух)

– Я уезжаю в командировку, – почти обыденная фраза новостью для супруги не стала.

– Да знаю уже. – Она устало облокотилась о спинку кресла. – Сказали.

– Ну, ты опять дуешься. Съезжу в крайний раз, и всё. – Ефимов улыбнулся. Сколько таких крайних разов уже было? Несколько лет назад он обещал дочери больше не ездить на войну, но не сдержал своего обещания, точнее, лукаво обошёл его – все последние боевые командировки проходили исключительно под «вывеской» разнообразных учений. Увы, он так и не нашёл в себе силы поговорить с дочерью. А ведь можно было если не объяснить, то хотя бы попросить прощения.

– Что ты всё врёшь? Ты разве остановишься?! Ты даже сам не заметил, как оговорился – крайний раз он поедет… А потом ещё один крайний и ещё…

– Всё, всё, всё. – Сергей замахал руками, частично признавая правоту супруги. – Не могу же я клясться. Мало ли как сложится.

– Когда? – Супруга опустилась в кресло.

– Завтра. – Сергей прошёл к шкафу, открыл дверцу, начал вытаскивать сложенные туда вещи и раскладывать их в две стопки. – Мне полотенце банное нужно.

– Тебе какое?

– Да не очень большое. Средненькое.

Супруга поднялась, открыла дверцу второго шкафчика, достала несколько аккуратно сложенных полотенец.

– Выбирай.

Сергей в раздумье покачал головой, протянул руку, взял самое верхнее, утвердительно кивнул.

– Пойдёт, – бросил полотенце в одну из своих стопок, продолжил рыться в шкафу. Вскоре все необходимое было уложено в дорожный баул. Пришла очередь собирать рюкзак. Горелка, несколько запасных баллонов с газом, «мыльно-рыльные», тонкостенная кружка из нержавейки. Взамен обязательного на смотрах «котелка комбинированного» – две легкие чашки из всё той же нержавейки, ложка. В отдельном пакетике бактерицидные лейкопластыри, витамины, средство от насморка, йод, противогрибковая мазь (на всякий случай). Латексные перчатки, ИПП – индивидуальный перевязочный пакет. Жгут он вытащил из аптечки и убрал в разгрузку.

На всё про всё ушло полтора часа.

Прощаться Сергей не любил (он вообще не любил этого слова, предпочитая ему слегка исковерканное «подосвиданькаться»). Уходил быстро, только обняв и поцеловав детей и жену. На этот раз на сердце стояла не просто давно ставшая привычной тоска, а чёрная, беспросветная хмарь. Ещё несколько секунд прощания, и на глазах неизбежно навернулись бы слёзы.

– Всем пока. – Выдавив из себя улыбку, Сергей махнул рукой, открыл дверь и, сгибаясь под тяжестью рюкзака и баула, потопал в направлении лестницы. Дверь за спиной щёлкнула. Всё, теперь только вперёд.

На душе скребли кошки. Впрочем, это было привычно.

Глава 4

Который раз, в который год, тебе давно уже не прёт, и жизнь жестяная ведёт к своим истокам. И тут что хлеб, что бутерброд, и всё равно абы что в рот, а там селёдка или мед, но жизнь жестока. И бьёт под ребра и с ноги, а ты ответить не моги и молча стой и не беги. И жди урока. И даже если навсегда твоя полночная звезда в такие юные лета уйдёт до срока, судьбе-злодейке не пеняй, алтын на гроши не меняй, прими как божий нагоняй.

– За что?

– За что-то.

Что представляет собой быт контрактника в командировке? Всё жизненное пространство – палатка на двадцать восемь человек, нары шестьдесят сантиметров на двести. Посередине палатки небольшой стол. Если скинулись и купили, то – с телевизором. Завтрак, обед, ужин по распорядку, три обязательных построения в день. Редкие поездки (на три-четыре часа) в город. Интернет под запретом. Вечерние звонки домой. Занятия. И, конечно же, наряды. Вот и вся жизнь. Ежесуточно, еженедельно, ежемесячно. Скукотища. Это если нет боевых. А если есть, то сперва боевые выходы, а в перерывах всё вышеперечисленное. Но с боевыми задачами и время летит быстрее.

За последние два года личный состав роты значительно обновился. Не избежала подобной участи и первая группа. Сразу же после Крымских событий уволился по окончании контракта ефрейтор Зудов – санинструктор группы, «надоела военная романтика». Пашка Дударенков ушёл на повышение командиром отделения в соседнюю группу, туда же на должность заместителя командира группы должны были скоро перевести и старшего сержанта (теперь уже без пяти минут прапорщика) Боровикова. Младший сержант Коренев уволился по семейным обстоятельствам.

Дух войны постоянно витал над бригадой. Когда же «конкретно» запахло «жареным», многие, как крысы с корабля, сбежали на тёплые и тихие места. Порфирин, Сарматов оказались одними из первых. Следом в «небытие» растворился Корытин, не отстал от него Вранов, «закосил» и старший лейтенант Васякин. Были и другие. Конечно, причины ухода назывались самые веские, но большинство оставшихся в эти объяснения не верили.

– Что и говорить, очко не железное. – Обсуждая между собой уход сослуживцев, парни не скрывали усмешки. – Оно жим-жим.

Нельзя сказать, что ушедших сильно осуждали, но уважения подобные демарши не вызывали. Из личного состава образца зима – весна 2014 года в первой группе осталось лишь шестеро: сержант Коля Арсанов – снайпер, назначенный командиром первого отделения сержант Горелов Сергей, перешедший на должность старшего разведчика ефрейтор Агушев Руслан, рядовой Гасанов Рустам Азимович, сменивший на пулемёте Агушева, ефрейтор Алексей Жбанов и уже упоминавшийся старший сержант Фёдор Боровиков. Командиром группы по-прежнему был старший лейтенант Масляков Виталий Кириллович, назначенный на эту должность в канун Крымских событий. Старший прапорщик Сергей Ефимов значился его замом.

Одни ушли, другие пришли. Окончательно «забить» штат удалось только перед самым убытием.

Прибыли, расположились. Началось долгое, нудное ожидание, разнообразившееся постоянной стройкой – рыли окопы, городили заборы, строили души и бани. Ждали. Чего именно ждали? Да кто знает? А между тем активность на фронте возрастала. Войска нациков, значительно усиленные польскими и прочими западными подразделениями, начали общее наступление, грозящее захватом близлежащих городов. К концу июля стало понятно: не сегодня завтра Луганск и Донецк падут. У президента России не осталось выбора. Мало-помалу российская армия от пассивного стояния у границ стала переходить к активным действиям. Истерические вопли «свидомых» о «российской агрессии» наконец-то наполнились хоть каким-то смыслом. Но даже и на этот раз о каком-либо полномасштабном применении Российских Вооружённых сил речи не шло.

Ефимов никогда не думал, что ему придётся участвовать в такой войне, не предполагал, не представлял, не мыслил. Чечня, Сирия… да что угодно. Но Украина… мать её за ногу.

А события развивались стремительно.

– Первая, вторая группы, собирайтесь на задачу! – Кречетов не вошёл, а буквально влетел в палатку. – Через час смотр и выезд. И да – в бронежилетах.

– В броне? – из-за нелепости подобного Ефимову даже показалось, что он ослышался.

– Да, – подтвердил ротный. – В броне и касках.

– Бред, – буркнул Масляков.

– Хватит болтать! – Кречетов пребывал не в лучшем расположении духа. – Собирайтесь! Через двадцать минут на получение оружия и боеприпасов.

– Бред, – вновь повторил группник. И, повернувшись лицом в глубину палатки: – Все всё слышали? Собираемся.

Шум, гам – привычное сопровождение любых сборов. В помещение заглянул старшина:

– Парни, давайте по два человека за пайками.

– Горелов, назначь от своего отделения двоих, – скомандовал старший лейтенант.

– А почему от моего отделения? – Сержант, оторвавшись от подгонки разгрузки, зло зыркнул на командира группы.

– А потому! – Масляков не стал вдаваться в объяснения.

Ефимов же покосился в его сторону и пояснил Горелову:

– А в следующий раз пойдут от второго отделения. Понятно?

– Понятно… – всё ещё недовольно отозвался тот. – Касатонов, Дикуль, к старшине!

– Опять я… – проворчал рыжий Дикуль и скорчил такую гримасу, что все конопушки на его лице вытянулись.

– Не болтай, топай! – поторопил стоявший за его спиной Касатонов.

– Сам топай! – беззлобно огрызнулся Дикуль, швырнул рюкзак на нары и поспешил на голос старшины.

Ефимов вытащил из палатки рюкзак, опустил его на вытоптанную траву и, увидев ротного, шагнул в его сторону.

– Задача-то хоть какая?

– Пока непонятно.

– А тогда что брать из вооружения?

– Берём всё.

«Берём?!» – Ефимов, мысленно отметив построение фразы, сделал легко угадываемый вывод: «ротный собирается вместе с ними». И не ошибся.

– Я иду командиром отряда, – сообщил тот.

– Понятно. А по задаче уточнят?

– Обещали. – В голосе Кречетова особой уверенности не слышалось. – Людей поторопите.

– Да уже выходят. – Ефимов, посмотрев в направлении открытого дверного проёма, негромко скомандовал: – Вылазим, выкладываем рюкзаки. Время парни, время.

– Опять скачки, – из глубины палатки донёсся голос Прошкина.

Старший прапорщик улыбнулся и одними губами произнёс известную, слегка перефразированную цитату:

– «Узнаю брата Витю», – и на сердце почему-то стало легче.

– Одноразовые гранатомёты получаем?

– На каждого автоматчика.

– Понятно.

– Патроны?

– По два БК. Гранаты две эфки и две эргэдэшки. Пулемётчики по две.

– А мне «РШГ» (реактивная штурмовая граната) можно? – раздался голос старшего радиста из палатки, служившей оружейной комнатой.

– Да бери. Я только «за». – Ефимов повернулся на голос. – Я, как говорится, «полезных перспектив никогда не супротив». Если силы есть, тащи.

– А стрельнуть?

– Если будет по чему, стрельнёшь, – сказал Ефимов, а сам подумал: «Чтобы радисту применить «РШГ»! Лучше бы до этого не дошло».

– Живее парни, живее! – торопил старшина.

– Успеем… – лениво проворчал Дикуль.

– А что, правда, в брониках? – любовно поглаживая автомат, поинтересовался Касатонов.

– А ты как думаешь? – зло вытаращился на него запихивавший в разгрузку ракетницы Горелов.

– Придурки… – вставил своё слово Дикуль. В полутьме палатки его светло-белое лицо выделялось бледным пятном. Казалось, никакое солнце не способно наложить на его кожу загар.

– Подходим на получение гранат. – Голос командира группы в замкнутом пространстве палатки прозвучал уханьем филина.

– За гранатами подходим! – продублировал кто-то.

Личный состав снова зашевелился.

– Запалы не вкручиваем! – прозвучала новая команда.

– И куда я их должен запихать? – убрав полученные «РГД» в кармашки и вертя в руках УЗРГМы (унифицированный запал ручной гранаты модернизированный), невинно спросил старший разведчик автоматчик рядовой Полищук.

– Запихай себе в задницу! – не выдержал стоявший рядом с ним Горелов. Ефимов невольно покосился в его сторону, но промолчал. Командир первого отделения заметно нервничал. Имея за плечами опыт Чечни, он всерьёз относился к каждому, даже самому простому заданию. Кто знает, во что оно могло вылиться? Не предугадать. К тому же, как известно, закон подлости выползает именно в тот момент, когда его ждешь меньше всего.

– Вы ещё долго тут вошкаться собираетесь? – В «оружейке» появился недовольный ротный. – Строиться пора выходить.

– Да почти всё, – отозвался старшина, – осталось только гранатомёты.

– Тогда пошустрее. – Кречетов подхватил свой автомат, забрал отложенные для него боеприпасы и покинул помещение оружейной комнаты.

Строевой смотр. Сколько их было в жизни Ефимова – не сосчитать. Смотрят все – командир батальона, начальники служб, какой-то непонятный дядюшка проверяющий.

– Здорово, Михалыч! – К Ефимову подошёл начальник связи отряда.

– Коль Колич, моё вам! – Сергей пожал протянутую руку. – Как жизнь?

– Нормалёк. – Начальник связи хитро прищурился, тихо шепнул: – Завтра домой на три дня смотаюсь.

– Везёт, – без особой зависти резюмировал Ефимов.

Николай Николаевич покосился через плечо на приближающегося проверяющего:

– Ладно, пойду, – и, слегка сутулясь, двинулся вдоль строя.

А к Ефимову переместился хмурящийся РАВист (начальник службы РАВ – ракетно-артиллерийского вооружения) отряда старший лейтенант Чирков.

– Сергей Михалыч, у вас по списку всё бьёт?

– Да. – Прапорщик утвердительно кивнул. – Мы проверяли.

– Хорошо. – РАВист было двинулся дальше, затем остановился, вернулся назад.

– Держите. – Он, грустно улыбаясь, протянул Ефимову пятирублёвую монету.

– Зачем? – не понял Сергей.

– Взаймы.

– То есть?

– Так раньше делали. Давали в долг уходящему на войну, чтобы отдал по возвращении. Как оберег, – пояснил Чирков.

– Принял. – Старший прапорщик взял монету и, мгновение подумав, положил её в нагрудный карман маскхалата. – Спасибо!

– Не за что. Главное, верните, – нарочито серьёзно потребовал «кредитор».

– Одназначно. Куда я денусь?

– Ни пуха!

– К чёрту!

Смотр продолжался. Наконец последовала команда:

– Командиры групп ко мне! – Комбат вышел на середину строя. Дождавшись, когда группники выполнят его команду, поправил съехавшую набок кепку, взглянул на солнце, поморщился:

– Бдительность и ещё раз бдительность. Напоминаю: вам предстоит работать на участке, входящем в зону ответственности полка «Правого сектора», «отличившегося» месяц назад при зачистке населённых пунктов…ое и…к. Это не какие-нибудь необстрелянные молокососы, а идейные бандерлоги, готовые убивать любого и умеющие это делать. Понятно?

– Так точно.

– Само собой.

– Раз всё понятно и вопросов нет, тогда становись в строй.

Группники развернулись и направились к своим шеренгам.

– Первая группа, «Урал» №…, вторая «Урал» №…, на погрузку.

– Началось… – пробурчал Прошкин, а ротный, подозвав группников и состроив презрительную гримасу, сказал, как сплюнул:

– Сбросите броню в кузове.

– Хоть так. – Кивнув, Майер направился к указанному грузовику. Масляков, ещё немного потоптавшись на месте, последовал его примеру.

Глава 5

И на старуху бывает проруха

(Народная мудрость)

Сейчас, стоя перед необходимостью применять оружие, Ефимов в отличие от Крыма не мучился угрызениями совести. Те, кому предстояло попасть под его прицел, сами выбрали свою судьбу. Взяв оружие, они пришли подчинить себе тех, кто не согласился с их идеологией, с их пониманием мироустройства. Они пришли и стали убивать. Они убивали без разбора. Для них жители востока Украины были вторым сортом, недочеловеками, к которым приемлемо любое насилие. Рабовладельцы – так они себя видели. Ефимов наслушался историй о зверствах бандеровцев из первых уст. Ни телевидение, ни пресса, а люди, чудом уцелевшие, порой искалеченные, дополнили и воссоздали картину происходящего. Теперь любой, кто был на той стороне с оружием, воспринимался Ефимовым не иначе как враг. А ведь был у выбранного в четырнадцатом году президента шанс сохранить целостность страны. Россия сделала шаг навстречу, признав выборы президента Украины и громогласно заявив о непризнании суверенитета Луганской и Донецкой республик. От вновь избранного президента Украины требовалось совсем немного: предоставить протестным регионам широкую автономию. Тем самым выбивалась почва из-под ног тех, кто ратовал за отделение, и проблема решалась мирным путём. Шанс у украинского президента был. Но он не пожелал им воспользоваться или ему не позволили его зарубежные покровители. Вместо обещанного мира он начал войну. И те, кто прогнулся под бандеровцами, принял их идеологию и взялся за оружие, не заслуживают ни уважения, ни сострадания. «Кто с мечом к нам придёт…» Ефимов, возможно, как никто другой не желал этой войны, понимал всю пагубность братского раздрая, но уже не видел иного выхода, кроме вооруженной борьбы. Кукловоды, те, кто стоял за разжиганием укронационализма, не для того затевали эту свару, чтобы так просто остановиться. Задачу-минимум они выполнили: в сознании части народа между русскими и украинцами пролегла глубокая трещина. Теперь кукловоды хотели, чтобы она превратилась в непреодолимую пропасть. Не допустить этого, по личному мнению Ефимова, теперь можно было только одним способом: полным, относительно бескровным разгромом Вооруженных сил Украины, сменой правительства и уничтожением или изолированием от общества членов националистических организаций.

Границу пересекли ночью. Несколько десятков километров в кромешной тьме. Впереди машина сопровождения – местные ополченцы на бежевом джипе. Бесконечное петляние среди кукурузных полей – война войной, а хлеб растить надо. Кое-где в чернильной тьме угадываются остовы сгоревшей техники. Очередной поворот, резкое торможение. Скрипнули открывшиеся дверцы. Водитель и командир как можно осторожнее опустили задний борт – никакой экстренности, чтобы прыгать через борт, не предполагалось.

– К машине, – шёпотом скомандовал группник, хотя после рёва моторов это выглядело довольно глупо.

– Где мой рюкзак? – прошипел спрыгнувший первым Боровиков.

– Хватай любой, – скомандовал Ефимов. И торопя: – Уходим, уходим!

В мыслях как всполохи красного света: «Линия соприкосновения близко, если засекли – могут накрыть артухой».

Вскоре ночная тьма скрыла уходящих, черные силуэты машин остались далеко за спиной.

– Никого не потеряли? – оборачиваясь назад, прошептал Ефимов, – провериться в тройках, доложить.

И через несколько секунд:

– Головняк все.

– Первая тройка ядра все.

– …все.

– …все.

Движение продолжилось. Направление определено. Не нужны ни компас, ни навигатор – полярная звезда по правую руку, и только вперёд, через овраг, через подсолнечное поле. Первый этап – дойти до отметки…сят. Забазироваться. День на рекогносцировку. Уточнение задачи по радиостанции. А там…

Ближе к обеду сменили позицию и выставили наблюдателей. Ефимов с головной тройкой оказался на излучине речушки, скорее даже ручья. Русло заросло травой, берега густо поросли кустарниками и осокой. А в самой речушке кипела жизнь. Бегала многочисленная молодь, изредка из густой травы выплывал крупный голавль. Схватив упавшую в воду мошку, он, махнув хвостом, тут же уходил на дно.

Глядя на плещущуюся рыбу, Ефимов вспомнил свою крайнюю рыбалку и усмехнулся.

На подводную охоту в это местечко он собирался давно, вот только никак не получалось выбраться. То не было выходных, то нужно было переделать какие-то личные неотложные дела, то погода ненастилась. Одним словом, лето шагало семимильными шагами, а он так ни разу на рыбалку и не выбрался.

«Всё, баста, хватит тянуть». – Ефимов решительно щёлкнул мышкой. Экран монитора погас, в комнате наступила полная тишина. Не вставая, он потянулся к телефону. Нажал кнопку вызова, почти сразу пошли длинные гудки.

– Да, Сергей Михайлович, я слушаю, – бодро отозвался на другом конце провода вызываемый абонент.

– Женя, здравствуй. На ночную подводную охоту нет желания съездить?

– Есть. А куда?

– Да недалеко – сто км, и мы на месте.

– А кто едет?

– Я, ты. Сейчас ещё майору Прудину позвоню. Едем сегодня. Встречаемся у меня в восемнадцать ноль-ноль.

– Хорошо, Сергей Михайлович, я буду.

– Бывай. Пока.

– До вечера.

Ещё не отключившись, капитан Уваров начал мысленно прокручивать наличие имущества для подводной охоты. «Костюм есть, грузы есть, маска-трубка есть, ружье-арбалет возьму у Сомова, у него же фонарь. Вроде всё?! Ах да, кукан. Где-то ведь был. Вот только где? Вот блин, так бы без кукана и поехал. А рыбу куда? Точно в машине есть. Или нет? Да ладно, и кукан у Сомова возьму. Заодно». В предчувствии предстоящей удачи Евгений улыбнулся и, продолжая улыбаться, вновь погрузился в составление очередного отчёта для штаба округа.

А Ефимов уже звонил майору Прудину:

– Андрей, привет.

– Михалыч, здорово.

– Мы тут с Женьком Уваровым на рыбалку собираемся, ты с нами?

– Еду. – Прудин не раздумывал. – Когда, куда, как?

– Встречаемся в девятнадцать ноль-ноль около центрального входа общаги.

– Буду, – заверил Прудин и тут же уточнил: – Поедем на моей, моя проходимее, а то мало ли…

– Добро, договорились. – Ефимов не собирался спорить, хотя труднопреодолимых участков местности на их пути вроде бы не предвиделось.

В девятнадцать двадцать пять компания подводных охотников закончила погрузку снаряжения. Объемный багажник оказался забит доверху.

– Ну, Боже, поможе. – Улыбаясь, Ефимов пристегнулся. Покосившийся на него, Прудин включил скорость, отпустил сцепление, и машина плавно покатила в направлении городских окраин.

Чуть больше часа – и вот уже перед глазами блеснула лента выбегающей из-за леса реки. Знакомые размытые берега некогда обширного пляжа густо поросли кустарником и осокой, вот только от широкой песчаной косы осталась едва заметная узкая полоска. На ней, усыпав белый песок помётом, сидела стайка домашних уток. Неподалёку от них в надежде на поклёвку рыбы одинокий рыбак махал поплавочной удочкой. Тщетно.

Выскочивший из узкой деревенской улочки джип майора Прудина, подпрыгивая на ухабах, повернул к реке. Слегка сбавив скорость, Прудин бросил вопросительный взгляд на Ефимова.

– Здесь?

– Нам дальше. – Прапорщик махнул рукой, показывая направление.

– Понял. – Прудин, вновь сбавив обороты, свернул на давно не езженную и потому едва угадываемую колею старой грунтовой дороги. Высокая трава противно зашелестела по днищу машины.

– Далеко? – поинтересовался сидевший на заднем сиденье Уваров.

– Почти на месте, – сообщил Сергей, – вон до того деревца, и можно тормозить.

– Приехали. – Плавно притормаживая, Андрей взял немного правее. К остановившейся машине из травы со всех сторон кинулось досадливое комарьё.

– Ни хрена себе! – в сердцах выругался Прудин, разглядывая бьющихся о стекло кровососов. – Надо было что-то от комаров взять.

– Ничего, быстрее оденемся, – высказался Евгений, хотя оптимизма в его голосе не было.

– Ну да, ну да, – кисло отозвался Ефимов. – Что, выползаем?

– Надо ещё найти, куда ключи спрятать.

– Только не под колесо. Это все знают. Видишь, цветок полевой? – Ефимов показал пальцем на куст крупных голубых цветов. Он не помнил, как они называются, но в голове почему-то вертелось, что это ирисы, – под корень положи. В стороне от машины будет надежнее.

– Пожалуй. Так что, братцы, на два-три вылезаем? – и, не дожидаясь ответа, распахнул дверцу, выбираясь в гущу кружащего комариного роя.

Комарьё жалило нещадно. Стоило только скинуть одежду, как всё тело оказалось облеплено серыми суетящимися точками.

– Вот заразы! – бранился Прудин, заливая мыльную воду в подготовленный для одевания костюм.

– Достали, сволочи! – вторил ему Ефимов.

– Вам что, крови жалко? – пытался шутить донимаемый комарами Уваров.

– Поговори-поговори, – с притворной угрозой в голосе пробормотал Ефимов и резким движением нырнул внутрь нееоренового костюма.

А комары продолжали жужжать и жалить. Наконец подводным охотникам удалось полностью облачиться в защищающее тело одежду. Чтобы совсем обезопасить себя от укусов, пришлось надеть перчатки и даже маски. Неиспользованными оставались одни только трубки.

– Пошли?! – Ефимов оценивающе оглядел своих спутников. Худой Уваров в трехмиллиметровом дайверском костюмчике смотрелся ещё более худым, плотный Прудин выглядел как обычно. Его семимиллиметровый костюм нисколько не изменил его обычных пропорций.

Подхватив в руки оставшееся снаряжение, троица выдвинулась в нужном направлении.

– Тут по прямой километра три-четыре, – сообщил своим спутникам Ефимов, – дойдём до изгиба и пойдём вниз по реке. Лишь бы вода была чистая. Весь сплав часов на пять-шесть.

Вода оказалась мутной. Не то чтобы совсем, но лучи фонарей пробивали её не больше чем на полтора метра. Охотиться было можно, но предвкушаемое Ефимовым удовольствие от встречи с рекой рассеялось без следа. Посовещавшись, охотники всё же решили плыть. Слегка приотстав от своих друзей и едва шевеля ластами, Ефимов с наслаждением впитывал в себя успокаивающие звуки ночной реки. Часа через два он невольно забеспокоился. Маршрут действительно не представлял никакой сложности. Для его прохождения Сергею требовалось часа три, от силы четыре неспешного, размеренного ныряния. Оценивая время сплава в пять-шесть часов, он учитывал неопытность своих спутников. Увы, его расчёты оказались неверными: его товарищи плыли намного медленнее, чем ему представлялось изначально.

– Андрей, – подплыв к вынырнувшему на поверхность Прудину, Ефимов коснулся пальцами его локтя, – не устал?

– С чего это?

– Мало ли. А то пока за поворот не ушли, можно выйти на берег и двинуть к машине.

– Ещё чего! – отмахнулся Прудин. – Только начали. Рыба есть. – Он показал на трепыхающегося на кукане двухсотграммового окуня. – Видимости хватает. Поплыли. – Сказав это, майор обернулся к оказавшемуся рядом Уварову: – Женёк, ты как?

– Нурмалёк, – весело отозвался Уваров и ушёл под воду.

– Поплыли так поплыли. – Сергей нырнул к противоположному берегу. Рыба в реке действительно была. Но какая? Попадавшиеся Ефимову окуньки, голавли, язёчки, щучки по большей части не превышали в весе полутора килограммов и интереса для него не представляли. Не за такой рыбой ехал в эту глушь Ефимов. Он мечтал как минимум о пятикилограммовом судаке, почти таком же леще, десятикилограммовой щуке или же двухпудовом соме.

Время шло, а указательный палец Ефимова так ни разу и не потянул спусковой крючок. Подвохи (подводные охотники) миновали поворотный участок и по петляющему руслу реки всё дальше и дальше уходили в глубину леса. Вот только плыли они слишком медленно. Мысленно прикинув пройденное расстояние, Сергей понял: к точке старта они доберутся не раньше, чем поднимется утреннее солнце.

«Ну и ладушки», – подумал он. Находиться в воде по десять-двенадцать часов кряду ему было не впервой. Появившееся беспокойство за своих спутников он тут же отогнал простой мыслью о том, что плыть по течению не составляет труда, можно и вовсе не прилагать никаких усилий, отдавшись на волю вод. Но, как оказалось, он жестоко ошибался.

– Михалыч, – получасом позже до него донёсся голос Прудина.

– Уже рядом, – с готовностью отозвался Сергей и в несколько гребков достиг стоявшего на отмели майора.

– Что случилось? – спросил Ефимов.

– Баста, Михалыч, ноги деревянные, – сообщил тот, и Сергей, мысленно чертыхнувшись, повёл по сторонам фонарём, выискивая на воде трубку или голову Уварова.

– А Женька?

– Он уже на берегу. – Луч прудинского фонарика уткнулся куда-то в черноту возвышающегося над рекой леса.

– Мать вашу! – выругался Ефимов, вспоминая своё двухчасовой давности предложение. – Я же вам предлагал, блин!

Его мозг заработал с интенсивностью компьютера. То, что выдохшиеся спутники не смогут дотянуть до конечной точки по воде, было яснее ясного, но и выйти отсюда на оставшуюся за спиной поляну было не так просто. Идти по ночному лесу – само по себе проблема, а не зная дороги…Сергей невольно посмотрел вверх: на совершенно безоблачном небе сверкали ясные звёзды. Не будь их, он бы ещё семь раз подумал, прежде чем решиться отойти от реки хотя бы на сотню метров, но звёзды позволяли ориентироваться, а общее направление он знал. «Ладно, как-нибудь прорвёмся», – подумал он, но вслух ничего говорить не стал.

– Ладно, потопали. – Сергей подплыл к берегу, стянул с ног ласты. Ухватившись за корень, выбрался наверх и подал руку поднимавшемуся следом Прудину.

– Жень, что, подустал? – нарочито бодро поинтересовался Ефимов у присевшего на корень дуба Уварова.

– Есть маленько, – отозвался тот и пояснил: – С непривычки сдох.

– Бывает, – небрежно заметил Ефимов и, вновь взглянув вверх, предложил: – Что, пошли?

Возражений не последовало.

Желание заставить лесников бегать по этому лесу наперегонки возникло сразу, не успели они пройти и двух сотен шагов. Лес стараниями местных его «охранителей» оказался наполовину вырублен, а всё пространство между уцелевшими деревьями завалено срубленными и неубранными ветками, через которые к тому же еще и проросла многочисленная молодая поросль. Ефимов продирался сквозь неё, не жалея ни сил, ни костюма. Время от времени он останавливался и ждал своих спутников, прислушиваясь и к брани двадцатипятилетнего Уварова, и натужному сопению перегревающегося в своем «семимиллиметровом» неопрене тридцатидвухлетнего Прудина. Собственно, у самого Ефимова тоже была «семимиллиметровка», но он, более привычный, чем штабной Прудин, к нагрузкам подобного рода, шел без особого перенапряжения.

Наконец впереди наметился большой просвет. Обрадовавшийся Ефимов рванулся вперёд и оказался на берегу большого озера. Отпустив мысленную тираду по поводу собственного везения (обходить озеро не было никакого желания), Сергей вдруг подумал, что, может быть, озеро – это и не так плохо. В конце концов, именно для плавания они и одеты. Вот только захотят ли лезть обратно в воду его спутники? Остановившись на берегу, прапорщик принялся ждать отставших товарищей и вдруг услышал хриплый голос Прудина.

– Женёк, – окликнул тот продирающегося сквозь ветви Евгения, – Сергей Михайлович у нас старенький, скажи ему, пусть присядет отдохнуть, нас подождёт. Иначе я кони двину.

Услышавший эту фразу Ефимов улыбнулся: «Раз у Андрея остались силы шутить, то не всё потеряно».

Плыть по водной глади не получилось, озеро сплошь заросло шипастыми «розами» водорезника. Хорошо, что оно оказалось неглубоким, дно твёрдым, и после непродолжительного отдыха вволю «нарыбачившаяся» троица предприняла его штурм. Ефимов шёл первым, раздвигая водорезник грудью и отталкивая его по сторонам руками. Следом продирался Уваров, замыкал цепочку по-прежнему тяжело дышащий Прудин.

Они выбрались на знакомую поляну под утро. Светало. Ефимов остановился, чтобы дождаться поотставших товарищей. Утренняя свежесть приятно ласкала вспотевшее лицо. Хотелось стащить неопреновый костюм и подставить тело под гуляющий среди листвы ветерок.

– Почти добрались, – сообщил он своим спутникам и вдруг замер, поражённый увиденным, – подводное ружьё майора Прудина всё ещё было заряжено.

– Ты так всё время и шел? – Сергей недвусмысленно показал на кончик торчавшей из ружья стрелы.

– Ну да, – словно ничего не произошло, пожал плечами Прудин.

– Всю дорогу?

– Да что с того? – в голосе майора слышалась только усталость, и ничего больше.

– А если бы сорвалась?

– Так оно же на предохранителе, – пояснил Прудин, приседая на корточки.

Ефимов едва сдержался, чтобы не заругаться.

– Предохранители на подводных ружьях не дают стопроцентной надёжности, – начал он разжёвывать спутникам прописную истину. – Нельзя на них полагаться. Всегда есть опасность непроизвольного срыва.

– Да ладно, – отмахнулся Прудин. – Он у меня слабо накачан. Рыбу едва пробивает.

– Рыбу! – Сергей не знал, что делать: негодовать или смеяться. – Это под водой! А на воздухе такая вот одноразовая стрела даже из слабо накачанного ружья пробьёт человека насквозь.

– Да ну. – Всё ещё сомневающийся Прудин взглянул на кончик своей стрелы. Ехидно ухмыльнувшись, он отцепил от неё шнур и, отставив ружьё в сторону, выстрелил.

Двухсотграммовый металлический стержень улетел метров на восемьдесят. Искать его среди разросшейся луговой растительности было гиблым делом.

– Пошли, – махнул рукой Прудин, глухим вздохом прощаясь со своей стрелой. На его кукане серой тенью болтался одинокий окунь.

Берег речушки Ефимов и бойцы головного разведдозора покинули под вечер и без проблем воссоединились с остальными силами подразделения. Незаметно наступили сумерки, пришла ночь. Природа, накинув на себя тёмное покрывало, пожелала всем «Спокойной ночи».

А небо на западе полыхало заревом. Огни пожарищ подсвечивались всполохами разрывов. Почти непрестанная канонада продолжалась всю ночь. Кто чьи позиции утюжил – не ясно. То ли ополченцы били укропов, то ли укропы ополченцев. Впрочем, похоже, работали и те и другие.

Первая же принятая поутру радиограмма гласила: «Во взаимодействии с народной милицией организовать наблюдательные посты. Вести наблюдение. Ждать дальнейших указаний».

– И где эту самую народную милицию взять? – задался резонным вопросом ротный. Действительно, как поступить, если сопровождавшие их люди растворились ещё с вечера, а других ополченцев на горизонте не наблюдалось?

Отцам командирам невольно пришлось вспоминать тактическую обстановку, перед самым выездом вкратце обрисованную начальником штаба майором Перепёлкиным.

– Короче, сплошной линии фронта на этом участке нет, с одной и с другой стороны блокпосты, наблюдатели, моторизованные патрули. Направление, короче, второстепенное и потому до поры до времени никому не интересное. Но, короче, имеются неподтверждённые сведения о стягивании в этот район батальонов «Правого сектора». Короче, если информация подтвердится, это, короче, со значительной долей вероятности будет означать подготовку очередного наступления.

– Но ведь отсюда до их основной цели – более чем прилично. – Стоявший за спиной начштаба старший лейтенант Майер почесал голову.

– Верно, но с учётом того, с какой лёгкостью «правосеки» могут преодолеть эти километры и выйти, короче, в тыл…кой группировке народной милиции, затея может оказаться весьма перспективной. И вот ещё, короче, при выдвижении соблюдайте особую осторожность – их ДРГ (диверсионно-разведывательные группы) проявляют заметную активность. Тем более, как я, короче, сказал, линии фронта здесь нет, и, короче, всегда есть возможность оказаться на территории, контролируемой противником. Спешу вас заверить только в одном: в вашем квадрате разведывательных групп ополченцев нет.

– Короче, все, кого встретим, – враги, так? – невольно копируя манеру начальника штаба, спросил Майер.

– Да, – утвердительно кивнул Перепёлкин. – Короче, можете смело валить всех, кто с оружием.

– Нормальненько. – Майер довольно покивал головой, выпятив вперёд нижнюю губу, всем своим видом показывая удовлетворенность таким ответом.

Организовав охрану и оборону днёвки, ротный собрал командиров групп и их замов на импровизированное совещание.

– Итак, мужчины, нам необходимо провести поиск вот в этом районе. – Веточка в его руке очертила обозначенную территорию. – Особое внимание обратить на квадраты:…7…8…9. Два дня назад, по неподтвержденным данным, там наблюдалась диверсионная группа… – наступила короткая пауза, во время которой ротный определялся, каким словом определить принадлежность обозначенной ДРГ. Называть подразделения ВС Украины противником язык у него всё ещё не поворачивался. – При обнаружении огня не открывать. Доложить и ждать указаний.

Петрович поморщился.

– А если они нас заметят? – спросил он.

Ефимов мысленно хмыкнул. Ответ был очевиден, во всяком случае, Сергей с этим определился сразу. Ротный же недовольно покосился на Банникова, то ли потому, что ответ на вопрос лежал на поверхности, то ли оттого, что, разжёвывая его подчинённым, Кречетов брал значительную часть ответственности на себя.

– Если заметят, тогда понятно. Если по вам начнут стрелять – тоже.

– Само собой, они начнут стрелять первыми! – Майер хитро заулыбался. – Они, суки такие, сразу стреля…

– Никакой самодеятельности, – резко оборвал его ротный. – Приказываю, самостоятельно открывать огонь только в случае непосредственной угрозы для жизни. Работать будем тремя разведдозорами по пять человек каждый. Алексей, ты осмотришь квадраты… и… Петрович, ты со своими людьми… и…, Михалыч, на тебе квадраты…… Радиостанции на постоянном приёме. Соблюдать режим радиомолчания. Выходить на связь только в экстренных случаях. Иначе можно заполучить подарок в виде снаряда. Не надо недооценивать противника.

Майер хмыкнул, Ефимов кивнул, Петрович сохранил невозмутимый вид.

– Возвращение к семнадцати ноль-ноль.

Ефимов вновь кивнул. Петрович задрал голову вверх, что-то прикидывая, – возможно рассчитывал время и среднюю скорость передвижения. Майер сосредоточенно изучал карту.

– А я? – набычился Масляков.

– Ты остаёшься на месте. – Ротный одной фразой расставил точки над i. – На тебе охрана и оборона места забазирования.

– Понятно. – В голосе Маслякова прозвучала обида, но спорить он не посмел – себе дороже.

Совещание закончилось, командиры разошлись выполнять распоряжения. Ефимов, уже успевший определиться с личным составом, вызвал старших троек и назвал фамилии:

– Со мной идут Горелов, Арсанов, Агушев, Назорян.

– А меня не берёте? – Боровиков нахмурился.

– Нет.

– Сергей Михайлович, – растягивая слова, старший сержант сокрушённо покачал головой, – а если у вас бой, а я тут?!

– Да не будет никакого боя, – заявил Ефимов и, поглядев в лицо огорчённому командиру второго отделения, пообещал: – В следующий раз.

Фёдор скорчил недовольную гримасу, но на этот раз промолчал. Ефимов же поправил кепку, привычно повернув её козырьком вбок, и начал отдавать указания:

– С собой только оружие, разве что в «мародёрники» разрешаю положить по баклажке воды. Всё. Разойдись! Те, кого назвал, через десять минут здесь.

Старшие троек ушли. За спиной хрустнула ветка. Ефимов обернулся на звук и увидел понуро бредущего командира.

– Не ломай голову. – Старший прапорщик, забросив за плечо автомат, шагнул навстречу группнику. – Ещё нагуляешься. Брось переживать, всё только начинается.

– Да пошёл он к чёрту! – Масляков махнул рукой куда-то в чащу. – Остальные, значит, в поиск, а я на попе ровно?

– Виталь, – примиряющее поднял руку Ефимов, – кому-то всё равно надо оставаться здесь. Опять же, если что-то случится, в стороне не останешься. Бежать на выручку – тебе.

– Это понятно, – невольно согласился группник, – но всё равно обидно.

– Я же говорю: не бери в голову.

– Ну да. – Под ногой у Маслякова хрустнула очередная ветка, он поморщился и пошёл дальше. Хруст продолжался довольно долго – Виталий Кириллович обходил посты охранения.

Время, отведённое на поиск, подходило к концу. Предстояло возвращение к месту организации днёвки. Ефимов остановился, показал знаками: «Круговая», «Я. Один. Пройду чуть вперёд», «Десять минут».

Внимательно следивший за ним Горелов понимающе кивнул. Подумав, Ефимов сделал несколько шагов назад, приблизившись к сержанту, зашептал одними губами:

– Случится у меня «встревон», действовать по обстановке. Если решишь выдвигаться ко мне – предельно осторожно. Если стрельба с моей стороны прекратится, то вам там делать нечего. Понятно?

Горелов снова кивнул.

– Это приказ. Я не стреляю – значит, по той или иной причине всё кончено. Либо я приду сам, либо мне уже не поможешь. Повторяю: в этом случае однозначно отход.

Горелов кивнул третий раз.

– Я пошёл. – Ефимов развернулся и в три шага скрылся среди деревьев.

– Шабаш, – шепнул Петрович и, смахнув пот с лысины, огляделся по сторонам. – Десять минут «перекур» и возвращаемся. Следить в оба!

Находившийся справа от него Прошкин понимающе кивнул головой, показал пальцами «всё спок» и, пригнувшись, выдвинулся слегка вперёд. Сел, укрывшись за деревом, вытер выступивший на лице пот. Маскхалат прилип к спине – и без того жаркий день к вечеру наполнился принесённой западным ветром влажной духотой.

Отмеренное для отдыха время подходило к концу и вдруг – движение. Тень мелькнула перед глазами совершенно неожиданно. Старший сержант замер, напряженно всмотрелся в глубину леса. Вновь движение, и вот среди деревьев показалась фигура человека. Человека с оружием. Он был совсем близко. Возможности сообщить о нем незаметно уже не оставалось.

Виктор понял: решение предстоит принимать самому. Осторожно начал поднимать автомат, почти навёл на цель и остановился – несмотря на то, что на лице неизвестного была маска, что-то в его фигуре показалось знакомым. Манера движения или то, как тот держал оружие. Наконец Виктора озарило:

«Сергей Михайлович! – испытывая немалое облегчение, мысленно воскликнул он. – Точно!» – и само собой с его губ слетело привычное:

– Чи.

Едва звук полетел по лесу, как фигура Ефимова (Прошкин уже не сомневался, что это был именно он) резко сместилась за дерево и бесшумно исчезла, словно ее и не было.

«Вот блин. – Виктор слегка растерянно всмотрелся в чащу леса. – Уж не показалось ли? Да нет, я же видел…»

Шёл Ефимов медленно, стараясь не хрустнуть ни единой веткой, внимательно поглядывая по сторонам, и всё же прозвучавший в десятке шагов звук «Чи» стал для него полной неожиданностью. Не задумываясь, Сергей пригнулся и, укрываясь от возможного выстрела, мягко скользнул за дерево.

«Петрович? – мелькнула мысль. – Наверняка Петрович».

Убедив себя в этом, он отозвался:

– Чи, – и не дожидаясь ответа, с максимальным вниманием начал отходить в глубь леса. Ответного «Чи» не последовало. Возможно, Сергей просто не расслышал ответ. Впрочем, это не имело значения. Отходя всё дальше и дальше от места встречи, Ефимов не прекращал рассуждать:

«Почти сто пудов Петрович. Вот только не стоит рисковать, чем чёрт не шутит, противник может знать, как мы используем это самое «Чи». Кто-то и в Чечне мог повоевать, на противной стороне. Правильно сделал, что сразу ушёл. Бережёного бог бережёт. Если это действительно Петрович, то мы с ним поговорить и потом успеем».

Посчитав, что он отошёл достаточно далеко, Сергей замедлил шаг и остановился.

«Старею, – присев на корточки, безрадостно заключил он. – Петрович – не Петрович, а заметили меня, а не я. Значит, не был осторожен, не был внимателен. Конечно, они скорее всего сидели или лежали, а я двигался… Но это не оправдывает. Не оправдывает! Пуле не скажешь, что выпустивший её был в более выгодных условиях. Н-да, что бы я о себе ни думал, а возраст сказывается. Ещё пока незаметно, но наверняка и зрение, и слух стали слабее. – Сергей вздохнул. – С командировками пора завязывать. А пока следует двигаться ещё медленнее и быть ещё внимательнее, а то до следующей командировки и не доживешь».

С этими мыслями он вернулся к ожидающим его разведчикам.

– Уходим, – махнул рукой и, убедившись, что его команда выполняется, продолжил движение.

– Товарищ прапорщик, это были вы? – первое, о чём спросил Ефимова вернувшийся чуть раньше Прошкин.

– Похоже, что да. – Сергей улыбнулся, улыбка получилась грустной.

– Вот смех, пройти через столько командировок, а тут вдруг чуть свои не завалили. – Виктор улыбнулся так же невесело.

– Вить, я своих всегда боялся больше, чем чужих, – на полном серьёзе признался старший прапорщик. – Чужие в суете промажут, а вот свои, если уж начнут стрелять, то по закону подлости обязательно попадут.

– Это точно, – поддакнул ротный.

– Повезло вам, что это я вас заметил. А если бы кто другой, да еще и не узнал?

– Значит, судьба. – Ефимов развёл руками. «Увидеть мало, – подумал он и вопреки своему недавнему заверению всё так же мысленно добавил: – Ещё попасть надо. С десяти шагов промазать можно, ещё как можно, знаю я пару-другую случаев…»

– Михалыч. – Подошедший к ним Кречетов махнул рукой, призывая Ефимова следовать за ним. – Остальные командиры тоже.

– Произошло перенацеливание, – сказанное ротным не стало неожиданностью, нечто подобное предполагалось с самого начала. – Переходим в район населенного пункта…во. Сегодня там были замечены передвижения людей с оружием в форме «Правого сектора». Сведения достоверные. Организуем три наблюдательных пункта. Пять человек на каждом. Задача вскрыть возможные места забазирования противника. – На этот раз Кречетов слову «противник» подыскивать альтернативу не стал. – Дайте кто-нибудь карту. – Майор требовательно протянул руку.

Масляков с явной неохотой подал свою. «Ротному блин, карту получать неохота, теперь вот моя потребовалась…»

– Ты, Михалыч, – взгляд ротного остановился на карте, шариковая ручка в его руке коснулась кончиком островка зелени, – с одной троечкой и радистом выдвинешься сюда. Ты, Лексей Лексеевич, организуешь наблюдение вот здесь. – Кончик ручки сместился вправо. – Ты, Петрович, вот в этой лесопосадке.

«А я опять на месте», – досада, появившаяся на лице Маслякова, не укрылась от ротного, он хмыкнул и улыбнулся:

– Ты, Виталий Кириллович, выдвигаешься вот сюда. Готовность через полчаса. Будешь действовать как резервная подгруппа. Если случится какой-нибудь казус – действуешь по моей команде. Запомни: по моей команде. Никаких самостоятельных телодвижений.

– Так точно! – просветлел Масляков.

– Выдвигаетесь, как только стемнеет. И, парни, поосторожнее. Они пришли раньше нас, наверняка знакомы с местностью, выставили охранение. Не напоритесь.

– Борисыч, – Ефимов сел поудобнее, – стоит ли переться на ночь глядя? Сам говоришь, выставили охранение. Местность такая, тихо не пройдёшь. Кто-нибудь хрустнет веткой, чем-нибудь громыхнёт. Напороться можно запросто. У нас сроки выставления НП есть?

Ротный неопределённо пожал плечами:

– Да как бы с ночи.

– Хреново… А то я хотел предложить выдвигаться завтра днём, ближе к обеду, когда бдительность притупится – днём же никто не ждёт. Солнышко пригреет, тепло разморит. В любом случае днём шансов не напороться самим и застать противника врасплох у нас будет больше, чем ночью.

– Как вариант… – Кречетов задумался. – Так и сделаем, а сейчас поиграем в радиоигру. Давайте мне своих радистов. Я их проинструктирую.

Глава 6

Утро Ефимов встретил хорошо выспавшимся. Две группы, а значит, вдвое больше постов охранения. Создавалось ощущение повышенной защищенности. Бдительность личного состава старший прапорщик проверял лишь дважды за ночь.

Он открыл глаза, потянулся, некоторое время наблюдал за скачущей среди ветвей птичкой, наконец сел и с хрустом потянулся, прогоняя последние, самые сладкие остатки сна.

«Итак, кого взять с собой? Горелова однозначно, Агушева. Назорян тоже пойдёт. Арсанов? Да я же Федору обещал. Значит Боровиков, а Коля пусть здесь «тащится». Приняв такое решение, Ефимов вновь закрыл глаза и долго сидел, наслаждаясь царившей вокруг тишиной и покоем. Не слышалось ни шума техники, ни звуков разрывов, будто война, прервав свою кровавую жатву, на какое-то время отступила. Но секунды бежали, солнце поднималось всё выше, от пробившихся сквозь густую листву лучей во все стороны растекалось приятное тепло.

«Хватит балдеть», – одёрнул сам себя Ефимов, встал, подхватил автомат и направился к тройке Боровикова.

– Лёха, – позвал он сидевшего на «фишке» Жбанова, – пройдись по тройкам, предупреди Горелова, Агушева, Назоряна и Боровикова – через час готовность к выдвижению. Понял?

– Так точно. – В знак подтверждения сказанного Жбанов трижды кивнул и, не дожидаясь повторения приказа, юркнул в узкий лаз, образованный густым переплетением веток.

Через полтора часа четыре разведдозора выдвинулись в направлении обозначенных Кречетовым квадратов.

Ефимов вёл своих бойцов по заранее спланированному маршруту. И хотя местами карта не соответствовала реальной местности, всё же в целом выбранного направления придерживаться удавалось. Майер какое-то время двигался следом – до определенного места их пути совпадали. Наконец они разделились, и вскоре разведдозор, возглавляемый Ефимовым, вышел на край лесополосы. Впереди раскинулось кукурузное поле. Сергей замедлил шаг и поднял руку, останавливая остальных. Некоторое время стоял, прислушиваясь, затем, повернув голову, шёпотом скомандовал:

– Пригнувшись, следом за мной. Тихо. Пошли, – и, взяв оружие наизготовку, двинулся вперёд. Он не считал, что противник может забазироваться среди кукурузного поля, но всё же не исключал такой возможности. Шёл медленно, стараясь не выдать своего продвижения раскачиванием растений.

Тра-та-та-та-та. Тра-та-та-та-та – звуки выстрелов, автоматные и пулемётные очереди, раздавшиеся с правого бока, слились в сплошную какофонию.

– Вот блин! – Ефимов резко развернулся, скомандовал: – За мной! – и, изменив направление, резко перешёл на бег. Он ни мгновения не сомневался – в бой вступил разведдозор Майера.

– Спартак, – не замедляя бега, старший прапорщик окликнул бегущего за спиной радиста, – связь с Волгой. – Ефимов назвал позывной второй группы.

– Не отвечают, – почти тут же отозвался тяжело дышащий Назарян.

– Связь с ротным. Доложи, мы выдвигаемся к Волге.

Спартак кивнул и принялся вызывать радиста, оставшегося при Кречетове.

Бежал Ефимов размеренным, экономным бегом. Конечно, он желал как можно быстрее оказать помощь бьющемуся с противником разведдозору Майера, но перед началом боя вымотать личный состав бегом было бы верхом безрассудства. Когда до места боестолкновения оставалось метров триста, Ефимов и вовсе перешёл на шаг.

– По цепочке: внимательно по сторонам, набрать дистанцию.

А бой то затухал, то возобновлялся вновь.

Шедший во главе майеровского разведдозора Прошкин увидел противника первым: одетый во всё черное, в черной же, нелепо смотревшейся в лесу маске, тот лежал, вальяжно развалившись на коврике. Пробивавшиеся сквозь листву солнечные лучи зайчиками перебегали по его телу. Красовавшаяся на рукаве эмблема безошибочно выдавала в нём представителя «Правого сектора». Недалеко от него дремали ещё двое в такой же тёмной одежде. Летнее солнышко, не развеяв, а лишь наполнив теплом лесную прохладу, разморило, разнежило охранение «правосеков». Виктор машинально сел, удерживая ствол в направлении противника, предостерегающе поднял руку и согнул пальцы в кулак, обозначая наличие врага.

– Что? – казалось, Майер задал вопрос одними губами.

«Трое. Тут, – показал Прошкин и добавил: – Спят».

Приняв сообщение, Майер задумался. Проще всего было бы уничтожить всех троих с помощью бесшумного оружия. Но убивать пока никого не хотелось. В голове созрел дерзкий план.

– «Кривец». – Майер махнул рукой, подзывая к себе одного из разведчиков. Затем опять же знаками показал: «Оттягиваемся чуть назад». И когда они отошли на некоторое расстояние, быстро зашептал, рассказывая Прошкину и Кривцу детали своего плана.

– Подползаем ко всем троим и по моей команде приставляем к их головам оружие. Понятно?

– Рискованно. – Прошкин с сомнением покачал головой.

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. – Старший лейтенант с отчаянной безрассудностью отмахнулся от высказанного предостережения.

– Лучше бы из бесшумников.

– Не ссы. – Майер ухмыльнулся, повернулся к пока не задействованным в его плане пулемётчику Кирову и снайперу Лапину, – прикроете. Ты, – обратился он к радисту, – обеспечиваешь тыл.

Тот согласно кивнул.

– Пошли.

На преодоление пары десятков метров ушло чёрт знает сколько времени. По крайней мере, так показалось Прошкину, подбиравшемуся к «правосеку», лежавшему с краю. Наконец ствол его автомата упёрся в висок спящего. Тот пошевелился, но не проснулся. Виктор бросил взгляд по сторонам: Майер держал своего подопечного на мушке «Вала», Кривец преодолевал последние метры. Ещё несколько секунд, и противник будет поставлен перед необходимостью выбора: жизнь или плен. «Пора, – подумал старший лейтенант и тут краем глаза заметил движение. – Вот незадача». Резко повернув ствол в том направлении и увидев приближающуюся фигуру в темном, выстрелил короткой очередью. Тяжелые пули ударили в грудь идущего, защелкали по веткам. За деревьями мелькнуло ещё несколько таких же тёмных фигур.

– Огонь! – рявкнул Майер, всаживая очередь в попытавшегося вскочить на ноги «Правосека» в маске. Впрочем, никакой команды не требовалось: автомат Прошкина выбросил две пули, раскроившие череп лежавшего противника. Сам Виктор тут же метнулся в сторону, укрывшись за толстым стволом упавшего дерева. Кривец тоже выстрелил, но несколько замешкавшись со сменой позиции, тут же схватился за ногу и повалился на землю.

– От блин! – Ведя огонь, Майер сместился в направлении упавшего. – Прикройте! – заорал он, уже жалея, что, взяв с собой лишь «Вал», оставил «АК-74» на месте днёвки. Теперь ничто не заглушало свист пуль, и оттого становилось только страшнее. Упав на землю, старший лейтенант на пару мгновений замер, успокаивая взбесившееся сердце, несколько раз вздохнул и, набравшись решимости, пополз вперёд. Сверху падали срубаемые пулями ветки. Огонь со стороны противника нарастал. Где-то за спиной, чуть с боку, заработал пулемёт – со стороны противника отчетливо донёсся вопль.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Майер наконец оказался подле истекающего кровью Кривца. Тот пытался наложить жгут, но, мокрый от крови, он всё время выскальзывал из ослабевших рук. Следовало бы оттащить раненого в безопасное место, а уже потом оказывать первую помощь, но, взглянув в бледное лицо подчиненного, старший лейтенант поступил по-другому: три тугих оборота в верхней части голени – секундное дело, остается завязать два узла, но жгут – резиновая сволочь – рвётся в самый неподходящий момент.

– Сука! – прорычал Майер. Остатков жгута всё же хватает, чтобы остановить кровь. К этому моменту Кривец потерял сознание. Ещё одно ранение обнаружилось в районе паха. Крови почти не было. Но Алексей не сомневался – опасность для жизни бойца исходит именно от этого небольшого пулевого отверстия. Взвалив подчинённого на левое колено и подобрав его автомат, Алексей начал отползать назад.

– Тяжелый… – Хрипя от напряжения, старлей затащил раненого под прикрытие здоровенного дуба и, высунувшись из-за его корней, огрызнулся двумя длинными автоматными очередями. На душе как-то сразу полегчало.

– Витёк, давай сюда! – Майер сменил магазин, выстрелил ещё пару раз, прислушался. Со стороны противника слышались крики, отрывистые команды – похоже, подтягивалось подкрепление.

– Я здесь, командир. – Прошкин оказался рядом.

– Взваливай его на себя, и отходите.

Биться, находясь в явном меньшинстве, смысла не было.

– А ты?

– Я следом, – пообещал старлей и, сменив позицию, снова открыл огонь.

Едва грянули первые выстрелы, Киров, до того успевший сместиться правее к прилегающей к лесочку поляне, сразу же снял пулемёт с предохранителя. Но, не видя противника, он ещё некоторое время медлил и, только когда перед мушкой замелькали тёмные фигурки, нажал на спусковой крючок. Пулемётная очередь смела ближних, а остальных заставила упасть и вжаться в землю. Огонь с их стороны стал беспорядочным. Передняя цепь била прямо перед собой или вверх, те, кто находился в глубине, лупили едва ли не по своим. Постепенно «правосеки» начали приходить в себя. Хладнокровнее всех оказался их снайпер. Кирову очень повезло – тот или не учёл поправку на ветер, или слегка дернул спусковой крючок, или же его оружие оказалось недостаточно хорошо пристрелянным – пуля лишь обожгла нижнюю часть шеи пулемётчика и, смачно чмокнув темную кору дуба, потонула в его древесине. Второго шанса спецназовец снайперу не дал – тут же ничком вжался в землю. Следующая пуля, уже выпущенная с поправкой, ударила выше. Схватив пулемёт в охапку, Киров откатился в сторону.

– Вот сволота! – выругался тщательно следивший за полем боя Лапин. От него не укрылась охота за Кировым, но он не смог сразу вычислить местоположение вражеского снайпера. Направление Лапин заметил, даже предположил возможные позиции, но точно определиться всё равно не получалось. Время шло. Киров, сместившись влево и уверенно укрывшись от огня снайпера, продолжал бой, а Лапин всё наблюдал. В переплетении ветвей берёзы, находящейся на том конце поляны, один участок казался более тёмным.

«Густые ветки или это он и есть?» – гадал Лапин. Проверить, не выдав себя, было невозможно. Он продолжал выжидать. Выжидать и вести наблюдение.

– Отходим! – в наушнике прозвучала отчётливая команда Майера, и Лапин решился. Грянул выстрел. Несколько секунд ничего не происходило, затем ветки на березе колыхнулись, из укрытия мешком рухнула человеческая фигура.

– Есть! – обрадованно выдохнул снайпер и, ужом скользнув в кусты, скрылся в глубине зарослей.

– Связь с Волгой?! – Повернувшись к радисту, Ефимов одновременно и спрашивал и требовал, но тот лишь отрицательно покачал головой.

– Запрашивай! – Старший прапорщик хотел было продолжить движение, но Спартак поднял руку в останавливающем жесте.

– Ротный. Вас.

– Запроси, от Волги есть информация?

– Нет, – тут же ответил радист. – Кречетов приказал отходить.

– Да хрен там! – вслух высказался Ефимов, подумав: «Наших там, может, прижали, а мы на отход. Пока идёт бой – только вперёд». Махнул рукой: «За мной!»

Они были примерно в паре сотен метров от позиции противника, когда выстрелы начали стихать. Потом совсем прекратились. Впереди на месте боя горел лес. Сергей остановился, вслушался в тишину, задумался. По всему получалось – всё кончено, смысла двигаться вперёд нет.

«Либо наши отошли, либо спасать больше некого». Сергей постоял некоторое время в ожидании и повернул назад. Рисковать жизнями людей, идти в бой против превосходящего их по численности противника смысла не было. «Не в этой ситуации».

– Уходим, – скомандовал он и, внимательно оглядываясь по сторонам, зашагал в обратную сторону.

– Возвращайтесь! – Спартак услышал приказ Кречетова и, не обращаясь к Ефимову, ответил: – Принял. Возвращаемся.

Они вошли в густую лесополосу и, оставаясь в её тени, увеличили скорость. В наушниках всё звучал и звучал позывной Майера.

– Волга, Волга! – без конца повторял сержант Никитенко, радист ротного. Но все его запросы оставались без ответа.

Опасаясь самого худшего, Кречетов нервничал. Выход, казалось, оставался только один: собрав всех в единый кулак, атаковать противника. «Противника» – теперь, после состоявшегося боя, это слово слетало с губ совершенно естественно. Точки оказались расставлены – Рубикон перейден.

«Суки, я вам покажу, суки!» – Кречетов слал маты в сторону противостоящей стороны. По интенсивности стрельбы он определил численность противника в сорок-пятьдесят человек и не сомневался, что сумеет его задавить. Течение мыслей ротного прервал радист.

– Петрович на связи, – сообщил он.

– Он скоро?

– Он встретил Волгу.

– Ну?! – воскликнул Кречетов. – С этого надо было начинать!

– У них «трёхсотый».

– Один? С остальными всё нормально?

– Сказали: один.

– Запроси ещё раз, уточни!

После пережитых треволнений всего один «трёхсотый» казался подарком судьбы.

– Волга, Волга, Волга… – поспешно затараторил радист. Минуту спустя, он доложил томящемуся в ожидании ротному: – Один. Тяжёлый.

– Запроси, нужна ли помощь? И сразу выходи на Центр, требуй срочную эвакуацию для раненого.

– Есть.

Приглушенный голос радиста затухал в лесной чаще, но одновременно уносился на многие километры, чтобы достичь Пункта управления. И неудивительно, что, прежде чем Никитенко запросил Центр, находившийся на ПУ заместитель командира отряда майор Иванов Валерий Павлович отдал команду:

– «Трёхсотого» выносить в квадрат Х… У… Броня выехала.

Ещё на полпути к пункту сбора раненого переложили на носилки, предусмотрительно прихваченные с собой «прошаренным» Петровичем, и поставили капельницу. А по координатам боестолкновения била артиллерия – причём вызванная сразу обеими сторонами. На некоторое время грохот разрывов заглушил все звуки. Но огневой шквал продолжался недолго. Спустя несколько минут наступило затишье – артиллеристы, и те и другие, доложились об уничтоженном противнике и, чтобы не нарваться на «ответку» (ответный огонь), спешно покинули свои позиции.

Выехавшая на эвакуацию раненого техника подъехала даже ближе, чем определялось первоначально.

– Как он? – первым делом поинтересовался вышедший навстречу Майеру Иванов.

– Вроде нормально, – не слишком уверенно сообщил старший лейтенант и добавил: – без ухудшений.

– В «Урал». – Замкомбата кивнул себе за спину. – Доктор, – окликнул он суетившегося подле «трехсотого» капитана Рябова, – что скажешь?

– Состояние удовлетворительное, – без запинки ответил тот, уверенно втыкая иглу в вену раненого, – но поторопимся. Грузим.

Повинуясь команде, разведчики осторожно переложили Кривца с мягких носилок на обычные медицинские и загрузили в кузов. Доктор влез следом, захлопнули борт.

– По машинам! – скомандовал Иванов и направился к открытой дверце «Урала». На полпути он обернулся: – У вас эвакуация завтра.

Старший лейтенант угрюмо кивнул, но никаких вопросов задавать не стал. Что толку, если решение принято? Только теперь он понял, насколько сильно устал. Руки дрожали, мышцы спины ныли, будто по ней пробежало стадо лосей. Так бы и упал в тень дерева и лежал до самого утра. Но где уж… Меж тем бронеколонна тронулась и, оставляя за собой пылевой шлейф, запетляла среди полей. Майер некоторое время глядел ей вслед, затем махнул рукой: «Уходим» – и, заняв место за Петровичем, растворился в зелени заброшенного яблоневого сада.

Пришедшее несколько часов спустя сообщение порадовало: «Жизнь раненого вне опасности». Старания санитаров не пропали даром: физиологический раствор сделал своё дело.

Вечерело. Успевший к этому времени перекусить и отдохнуть Ефимов прошёлся по тройкам. Увиденное не удивило, а заставило мысленно усмехнуться. Всё повторялось. После случившегося бойцы выглядели необычайно серьёзными. Пришло понимание: игры кончились. С первым раненым война предстала во всей своей неприглядности.

Ночью спали мало. Обложившись минами, ждали возможного появления противника, но не случилось. Разведрота «Правого сектора» понесла значительные потери. На осуществление мести не осталось ни сил, ни желания. Тем более что «наверх» о разгроме крупных сил «москальских прихвостней» уже было доложено. Неизвестно, поверили в это «наверху» или нет, но вид сделали.

На этот раз ничто не помешало спецназовским группам провести эвакуацию без эксцессов – планово.

Глава 7

Не любили короля и ругали почём зря, во грехах не обвиня, но что толку? Говорили – некрасив, говорили, что спесив, не умён и не учтив, весь в наколках. Что не ведает друзей, и его хоть щас в музей, ещё лучше в Колизей к львам и волкам.

Говорили, говорили, революцию творили и на место короля – опля-ля, трёх придворных посадили, видно сдуру рассудили: править станут те втроём, вот при них и заживём.

Ошибались…

Их возвращения ждали. Свои – понятно, но ещё и добрый десяток разновеликих чинов от вышестоящего командования. И понеслось. Вместо того чтобы дать личному составу возможность помыться и отдохнуть, пришедших с задачи сразу же, после сдачи оружия и боеприпасов, рассадили в штабной палатке. Начались расспросы.

– Почему раненый был без бронежилета?

Вопрос буквально шокировал.

И хотя, казалось бы, при чем здесь ранения в пах, в ногу и бронежилет, непонимание вызывало совсем другое: как совместить этот элемент индивидуальной защиты и действия в разведке? Все, кто мало-мальски разбирался в специфике разведывательных действий, в недоумении чесали голову.

– Командующий группировкой отдал четкое указание, – дородный «чин» протёр ладонью выступивший на лысине пот, – при любых передвижениях вне пункта временной дислокации форма одежды – бронежилет, каска.

– Но в разведке… – Майер обескураженно развёл руками, – мы должны быть… – Он хотел сказать «мобильными и незаметными», но всё тот же полковник не дал договорить:

– А с тебя мы ещё спросим! Все отчеты по данному происшествию, – он так и сказал – «происшествию», – у меня на столе к семнадцати ноль-ноль, – после чего махнул рукой своей свите и, не прощаясь, вышел из штабной палатки. Ни разбора действий группы, ни чего прочего.

– Товарищи офицеры, – запоздало спохватился комбат, и его потуги прошли незамеченными.

– Пехотная хрень! – буркнул под нос кто-то из присутствующих.

Корнухов зыркнул по лицам, но нарушителя субординации определить не смог.

– Садись! – скомандовал он.

– Товарищ подполковник, – подал голос майор Кречетов, – может, отпустим людей? Помоются, отдохнут. Тогда разбор и проведём.

– Я надолго не задержу. – Комбат выглядел усталым – комиссия пребывала в отряде ещё с вечера. – Вы все поняли, на боевом выходе обязательная экипировка – бронежилет и каска.

– Товарищ полковник, какая разведка в бронежилетах? Они с ума сходят, это понятно, но вы?

– Это не обсуждается. – Секундная пауза, в течение которой комбат лениво гонял витавшую над столешницей муху. – На строевой смотр все выходят в соответствии с указаниями, а там дальше как хотите, хоть на головах ходите. Командир группы пусть сам принимает решение.

– Понятно, всю ответственность на группника, – подумали все, но вслух эту мысль произнес один опальный Майер.

– Иди в бронежилете, и не будет тебе никакой ответственности. – Ротный почему-то решил поддержать комбата.

– Да понятно, понятно. – Старший лейтенант решил не спорить.

– Раз понятно, тогда молчи.

Комбат не слукавил – разбор боестолкновения продолжался действительно недолго. Решив, что узнал достаточно, Корнухов поднялся из-за стола и негромко скомандовал:

– Личный состав свободен. Командиры групп – отчёты. Время готовности вы слышали. У вас на час меньше. Работайте.

Отдав указания, он вышел. Личный состав удалился. Командиры групп остались готовить отчётные документы.

Новость о том, что теперь уж точно на боевые задачи придётся ходить в брониках, мгновенно облетела весь полевой лагерь. Каких только «ласковых» эпитетов не удостоились вышестоящие «стратеги». «Космонавты», «лунтики» – самое безобидное. И тому, что у начальства мысли витают где-то в космосе, тут же нашлось зримое подтверждение – на консервах с плавленым сыром крупными буквами оказалось напечатано «Одобрено космонавтами». И всё было бы смешно, если бы не было так грустно. Непонимание специфики работы спецназа со стороны высшего командования граничило с маразмом.

За столом, накрытым старшиной по случаю возвращения, тоже не обошлось без обсуждения данной темы.

– Дурдом, – негодовал Майер, – вообще мозгов нет. Неужели непонятно – бронежилет в пешей разведке обуза?!

– Идиоты! – поддакнул Масляков.

– Леша, им главное прокукарекать, – в свою очередь, высказался Ефимов. – Тут как в компьютерной игре. Бронежилет – плюс десять защиты, но минус десять боеприпасы, минус девять скрытности и бесшумности, минус восемь скорости, по минус семь – выносливости и ловкости. Итого, бронежилет – это сплошные минусы без явных плюсов.

– Логично, – вслух согласился Масляков и, перегнувшись через стол, черпанул своей здоровенной (сиротской) ложкой порцию салатика.

– Эй-е-е-е, ты такими темпами за минуту весь салат перетаскаешь! – притворно возмутился Виктор Юрьевич. – Другим хоть немного оставь!

– В большой семье клювом не щелкают! – беззаботно усмехнулся Виталик, сыпанул салат себе в миску и потянулся к сковороде с жареным мясом. Но старшина Брежнев оказался проворнее. Схватив посудину, отвёл её в сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.