Весна, окно и капитан
Горос

© Горос, 2023

ISBN 978-5-4474-6868-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Я помню, как впервые увидела Капитана.

Случилось это в первый день лета. Грузовик с нашими пожитками подкатил к подъезду пятиэтажки, в которой мои родители купили квартиру для своего ненаглядного чада, то бишь для меня. Мы с моим благоверным на его шикарном возлюбленном авто припарковались неподалеку от грузовика. Какое-то время я уныло наблюдала сквозь выдраенное до блеска лобовое стекло, как рабочие таскают в наше новое жилище коробки с еще ни разу не пользованной мебелью – прямиком с прилавка гипермаркета. Новая квартира, новая мебель, новая жизнь… По крайней мере так решили мои родители. «Да только проблемы прежние», – горько усмехнулась я про себя.

– Чего сидишь? – вывел меня из ступора колючий голос мужа. – Давай иди принимай апартаменты.

Прихватив единственную дорогую мне в жизни вещь – затасканный еще с детских лет этюдник, я послушно выбралась из машины. Посмотрела по сторонам и мгновенно возненавидела все вокруг. И этот дом, которому предстояло стать нашим домом, и людей, которым надлежало стать нашими соседями: галдящих детей в песочнице; ухмыляющихся, пошло глазеющих на меня из беседки пацанов и их нахальных подружек; старушек, треплющихся на лавочке у подъезда и бросающих на нас шпионские взгляды. Господи, что я тут делаю? И все же я заставила себя поднять голову и взглянуть вверх на окна третьего этажа, где нас ждала наша новая квартира. В этот момент я и увидела его.

Признаться, первое впечатление оказалось странным. Молодой человек, на вид лет двадцати, стоял в амбразуре окна второго этажа, как раз под нашими окнами. Сразу же бросилась в глаза его странная одежка: матросская фуражка, вязаный серый свитер да намотанный на шею толстый красно-зеленый шарф (как будто на дворе не лето). Руки сего нелепого персонажа сжимали и слегка покачивали приделанный к подоконнику корабельный штурвал. Он не видел меня. Его широко раскрытые, по-детски наивные глаза были устремлены куда-то вдаль. Я даже невольно обернулась, чтобы проверить, действительно ли у меня за спиной возвышаются похожие одна на другую многоэтажки, или там простирается бескрайнее море?.. Но больше всего меня поразил его взгляд – взгляд мечтателя. «Так мечтать могут только дети, – подумала я. – Или сумасшедшие…» На его взрослом лице сияли такие чистота и неиспорченность, что вспомнились ангелы с фресок эпохи Возрождения. Мне даже захотелось остановить мгновение, распахнуть этюдник, взять краски и запечатлеть этот восторженный образ.

– Эй, Капитан! – вдруг прокатился по двору мальчишеский крик. – Лови!

Что-то просвистело в воздухе, раздался удар о стекло, и перед мечтательным лицом расползлась кроваво-красная клякса. Парень в окне вздрогнул, словно пробудившись от сладкого сна. Он растерянно уставился на пятно. Это оказался перезревший помидор. Восторг на его лице сменился обидой. Он уже собирался скрыться в полумраке своей комнаты, как вдруг случайно посмотрел вниз. Наши взгляды встретились. Я прочла в его глазах столько печали и тоски, что мне захотелось развернуться и проучить так жестоко обошедшихся с ним мальчишек. И я бы, клянусь, это сделала! Да только в следующий миг дверь подъезда с грохотом распахнулась, и на пороге возникла воинственного вида женщина в бардовом халате и с полотенцем в руках.

– Я вам покажу, маленькие негодяи! – вскричала она, взмахнув своим махровым оружием. – Поймаю – уши оборву!

И, несмотря на тучное телосложение, женщина резво рванула через двор. Впрочем, помидоровые стрелки в силу возраста и страха оказались намного проворнее и мгновенно растворились в лабиринте домов. Победоносно закинув полотенце на плечо и поправив слегка растрепавшиеся собранные в клубок на затылке темные волосы, женщина триумфально направилась обратно к подъезду.

– Ну что за дети! – пожаловалась женщина, когда, поравнявшись со мной, перехватила мой полный сочувствия взгляд. – Никак не оставят моего бедного сыночка в покое.

– За что они его так? – спросила я, скорее из уважения, нежели из любопытства.

Женщина не ответила. Лишь, махнув рукой, назидательно покачала головой:

– Во всем родители виноваты! Воспитывать надо правильно, чтобы дети нормальными росли!

Посмотрев на окна своей квартиры, женщина заметила восторженный взгляд сына – тот все еще не сводил с меня глаз. Она тут же подозрительно осмотрела меня с головы до ног.

– Я вас тут раньше не видела, – отметила она. – В гости к кому или как?

– Или как, – я попыталась улыбнуться, с трудом скрывая досаду. – Похоже, я тут насовсем.

Это прозвучало как слова обреченного, сосланного на пожизненную каторгу.

– А! Так это вы в квартиру Прохоровых заселяетесь? – моя собеседница обратила внимание на грузовик с вещами. При этом взгляд ее почему-то стал еще настороженнее. Женщина покачала головой, глядя то на меня, то на свои окна. И тут она увидела припаркованную у подъезда легковую машину и воскликнула: – Муж?

Я тоже посмотрела на сидящего за рулем супруга, любующегося отражением своего дорогого костюма в зеркале заднего вида и одновременно болтающего по мобильнику. Я заставила себя не думать о том, с кем он возможно говорит…

– Муж, – ответила я.

Новость о моем замужестве почему-то успокоила мою новую соседку. «Она что, ревнует?» – мелькнула у меня абсурдная мысль. Я едва не улыбнулась.

– Новые соседи, значит? – голос женщины неожиданно зазвучал мягко и приветливо. – Ну, будем знакомы. Меня Тамарой Алексеевной зовут.

– Людмила.

– Вот и хорошо, Людочка. Надеюсь, мы подружимся. Не то, что с этими хамами, Прохоровыми…

Женщина наконец скрылась в подъезде, напоследок погрозив полотенцем выглядывающим из-за угла мальчишкам.

– Это ж какое нужно иметь терпение – столько лет ходить за полоумным сыном.

Я оглянулась. Говорила одна из сидящих на лавочке у подъезда старушек – сухонькая госпожа лет семидесяти со взглядом угрюмого Штирлица.

– Словно наседка за цыпленком, – продолжала она. Причем говорила в сторону одной из своих пожилых подружек, хотя обращаясь явно ко мне. – Таким женщинам памятники нужно ставить! Ей ведь давно говорили, мол, сдай ты его в какой-нибудь дурдом. А она нет! Как же, говорит, я его брошу? Это ведь сын! Родненький!

– Да, Тамара – просто святая женщина! – покачала головой другая. – Эх, чувствую, доведет он ее до могилы…

– А что с ним? – поинтересовалась я.

– С Витенькой-то? – воскликнула третья старушка. – Болен! Дурная наследственность.

Все три явно обрадовались тому, что нашлись посторонние уши, в которые можно влить местные сплетни, и наперебой принялись рассказывать:

– Папаша-алкоголик бросил его еще в детстве… Наградил целым букетом патологий!.. Тамарка молодая была, глупая. Не смогла до свадьбы распознать, какой это гад… Вот с самого рождения с сыночком и мучается… У паренька организм настолько слаб, что он за порог выйти не может… Слабый этот… Как его? Мунитет!.. Тамара говорит, коль выйдет на улицу, так сразу все – кранты… Тут же подхватит какую-нибудь заразу…

– Но в школу-то он ходил? – удивилась я.

– Нет, конечно! Сама Тамара как могла учила. Брала учебники у знакомых: письмо, литература, математика… Все сама, все сама.

«Это же надо, с самого детства прожить, ни разу не выходя из собственной квартиры!» – поразилась я.

– Да уж… Тамара – святая женщина! – подытожила угрюмый Штирлиц.

Я снова взглянула на окно второго этажа. Парень в матросской фуражке все так же неотрывно смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Мне даже стало как-то не по себе от этого неприкрытого детского любопытства, и я отвела глаза.

Грузчики между тем отправили наверх оставшуюся мебель и теперь толкались у грузовика, ожидая расчета. Это вынудило мужа оторваться от зеркала и телефона и выбраться-таки из машины. Оказавшись на улице, он окинул округу презрительным взглядом (еще похлеще моего), достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и вынул пару купюр. Вместе с деньгами из бумажника вдруг выскользнула маленькая фотография. Муж сделал отчаянную попытку поймать ее на лету, да только ветер подхватил фото и швырнул прямо к моим ногам. С фотографии на меня уставилась голубоглазая белокурая девица.

– Вы, кажется, что-то обронили? – холодно сказала я склонившемуся у моих ног супругу. А в следующий миг лицо девушки пронзил мой каблук.

Нужно было видеть его глаза в этот момент! Признаться, я не на шутку испугалась. Не станет же он меня бить? Прямо здесь, при всех! Убрав с лица блондинки ногу и поправив на плече этюдник, я гордо направилась в подъезд, стараясь не думать о том, что меня ждет в нашей новой квартире и тем более ближайшим вечером. Уходя, я мимолетом взглянула на окно второго этажа и встретилась все с тем же восторженным взглядом.

«Жалею тут всяких местных чокнутых, как будто своих проблем мало, – зло подумала я. – Кто бы меня пожалел!..»

Муж за моей спиной поднял фотографию, бережно разгладил и сунул обратно в бумажник. Потом хрустнул костяшками пальцев и направился следом за мной.

2

С тех пор я часто видела Капитана стоящим в окне со штурвалом в руках. «Интересно, каково это, всю жизнь провести вот так?» – размышляла я, разглядывая его одинокий образ. Ведь вся его связь с внешним миром – это единственное окно! Он не ходил в школу, не бывал в музеях и кинотеатрах, не знает давки в автобусах и скорости мчащегося автомобиля. Он ни разу не видел рек и лесов, и даже родной город известен ему одним-единственным клочком ограниченного стенами высотных домов пространства. Праздники, похороны, митинги, пикники, соревнования – все это долгие годы проплывало мимо него, мимо его окна, мимо его жизни. Неудивительно, отчего у него такой мечтательный взгляд. Ведь все, что у него осталось – собственная фантазия. И наверняка в ней, держась за штурвал, он представляет, что сам правит своей судьбой.

И все же постепенно я перестала задумываться об этом. Выходя из дома, я уже не оглядывалась на окно второго этажа. Привыкла. Как привыкли до этого сотни других людей, каждый день проходящих под любопытным взглядом Капитана. И, скорее всего, он так и остался бы для меня лишь местной достопримечательностью – этаким дворовым юродивым, не произойди однажды этот случай…

Как-то вечером я возвращалась с работы домой и уже подходила к подъезду, как вдруг откуда-то сверху раздался торопливый стук. Я вскинула голову и увидела Капитана, мечущегося в окне, словно испуганная рыбешка в аквариуме. Он тарабанил по стеклу и явно жестами пытался что-то объяснить.

– Открой окно, – крикнула я ему.

Он не понял. Тогда я стала знаками изображать, как открывается рама.

– Открой!

Капитан, похоже, сообразил и на мгновение замер. В глазах его мелькнули растерянность и даже ужас. Видимо, мать строго-настрого запрещала ему это делать. Но он все-таки собрался с духом, дернул шпингалет и распахнул окошко.

– Что случилось? – спросила я.

– Мама!.. Мама!.. – запинаясь, жалобно прокричал он. – Пожалуйста!.. Мама!..

– Подожди, я сейчас поднимусь.

Я мигом вспорхнула вверх по лестнице, на бегу вынимая телефон, хотя пока еще не знала, куда звонить: в скорую или в полицию. Очутившись на площадке второго этажа, я постучала в дверь. К моему удивлению никто не открыл. «Что за шутки?» – рассердилась я, продолжая настойчиво тарабанить. Никого! Приложив ухо к холодному металлу двери, я услышала доносящиеся из квартиры стоны и какое-то невнятное всхлипывание. «Нужно ломать дверь!» – решила я. Да только прежде, чем убежать за помощью, случайно дернула за дверную ручку. К моему удивлению, дверь распахнулась. Не заперто!? И сразу же передо мной возникло испуганное лицо Капитана. Лишь потом я поняла, почему он не открыл – ведь ему нельзя выходить на улицу! Ему наверняка даже прикасаться к входной двери запрещалось!

– Мама! – повторил Капитан и исчез в комнате.

Я поспешила следом.

– Тамара Алексеевна! – вскрикнула я, увидев на полу распростертое тело соседки. И метнула в ее сына свирепый взгляд: – Ну что же ты стоишь? Скорую хоть вызвал?

Не дожидаясь ответа, я сама быстро набрала на своем телефоне номер и сунула мобильник Капитану. Сама же принялась нащупывать у соседки пульс. Жива! Тут заметила, что Капитан стоит, растерянно вертя в руках телефон, из которого доносятся требовательные: «Алло! Говорите! Кто звонит?»

– Ты хотя бы на это способен?

Отобрав мобильник, я сама быстро продиктовала диспетчеру адрес. «Ну и придурок, – зло думала я, сидя у тела корчащейся от боли соседки и глядя на сидящего напротив ерзающего на стуле Капитана. – Тоже мне ангелочек эпохи Возрождения… Псих!»

Приехала скорая. Когда врачи выносили на носилках Тамару Алексеевну, я вдруг вспомнила недавно услышанную от старушек фразу: «Эх, доведет он ее до могилы…»

Лишь позже по различным слухам мне более-менее удалось воссоздать картину того, что произошло незадолго до моего появления. Оказалось, виной всему стала врач, которая явилась по вызову из местной поликлиники.

– Вы кто? – распахнув дверь, удивилась Тамара Алексеевна, увидев на пороге молоденькую девушку.

– Врач, – ответила та. – Вы же вызывали?

– Да. Но не вас!

– В поликлинике мне сказали… – смутившись, начала девушка.

– Где постоянный лечащий врач моего ребенка? – перебила Тамара Алексеевна. – Я спрашиваю, где тетя Рая?

– Раиса Петровна приболела… – воскликнула девушка, и тут же торопливо добавила: – Но вы не беспокойтесь. Я – профессиональный педиатр!

Она с готовностью переступила порог квартиры и сняла с плеча сумку.

– Ну, где больной?

Тамара Алексеевна насупилась, но все-таки проводила ее в свою комнату. Затем туда же привела Капитана.

– О… – опешила врач. – Это и есть… хм… ваш ребенок?

Конечно, в местной поликлинике прекрасно знали, что за «ребенок» живет с Тамарой Алексеевной и давно уже ничему не удивлялись. Да только новую сотрудницу предупредить забыли. Впрочем, врач пожала плечами: мало ли у кого какие причуды, и принялась выкладывать на стол свои медицинские принадлежности.

– Можно у вас попросить стакан воды? – мимоходом спросила она у Капитана.

Тот было привстал, но мать тут же усадила его на место.

– Не утруждайся, сынок. Я сама.

И ушла на кухню.

– И еще, включите, пожалуйста, настольную лампу, – добавила врач.

Капитан растерянно уставился на висящий около розетки шнур.

– Лампа сломана? – врач подняла на него удивленные глаза.

Капитан мотнул головой, мол, целая, но так и не притронулся к шнуру, лишь продолжал его подозрительно рассматривать. И тут в глазах у него мелькнул озорной огонек. Он неуверенно протянул руку, словно собирался совершить какой-то запретный проступок, осторожно взял в руки шнур и уже почти поднес вилку к розетке, как вдруг вздрогнул от раздавшегося позади звона разбитого стекла. Капитан тут же отбросил злополучный шнур так, словно в руках у него оказалась ядовитая змея. Врач от неожиданности вжалась в спинку стула, уставившись на стоявшую в дверях женщину.

– Что вы делаете! – испуганно вскричала Тамара Алексеевна. – Ему нельзя!

У ее ног среди осколков выроненного стакана растекалась лужа воды.

– Можно вас на пару слов?! – строго сказала Тамара Алексеевна перепуганной девушке.

Та с опаской вышла в прихожую.

– Простите меня великодушно за то, что я на вас накричала, – неожиданно ласково заговорила Тамара Алексеевна. – Поймите меня, ведь я мать!.. Я просто очень испугалась. Дело в том, что я не позволяю своему ребенку прикасаться к электроприборам.

– Почему? – удивилась врач.

– Как? Вас разве не предупредили о том, что мой сын… так сказать… не совсем здоров? Нет?.. В детстве он пережил тяжелую психическую травму. Да еще этот его папаша ненормальный… Ой, вы только не бойтесь! Он вовсе не буйный, вполне даже смирный… И все-таки лучше быть с ним поосторожнее.

– Ну хорошо. Буду иметь в виду, – пожала плечами врач, и хотела было вернуться в комнату, но Тамара Алексеевна удержала ее.

– Пожалуйста, прежде чем вернетесь туда, вымойте руки.

– Я ведь уже мыла.

– Да, но вы только что прикасались к дверной ручке, а у мальчика сильно ослаблен иммунитет. Я так боюсь, что он чем-нибудь заразиться! Видите, я даже уступила вам свою комнату, чтобы вы не входили в его апартаменты в своей грязной одежде.

Тамара Алексеевна приоткрыла дверь в другую комнату. Врач успела разглядеть заклеенные изолентой розетки и стену, увешанную черно-белыми рисунками, а также приколоченный к подоконнику штурвал. Она догадалась, что это – комната «ребенка». Большего девушка увидеть не успела – Тамара Алексеевна поспешно прикрыла дверь.

– Вы только поймите меня правильно, – продолжала она, – я ведь только ради него стараюсь…

И вдруг глаза ее расширились от ужаса:

– Ой! Там же стекло на полу! Нужно срочно убрать! Еще порежется…

И, схватившись за сердце, Тамара Алексеевна умчалась в комнату наводить порядок.

Врач тоже вернулась к пациенту, не забыв заглянуть в ванную и еще раз вымыть руки. Капитан все так же неподвижно сидел на стуле, испуганно поглядывая то на собирающую осколки мать, то на все еще перепуганную девушку.

– Что ж, давай посмотрим твое горлышко, – немного успокоившись, сказала врач и поднесла чайную ложку к разинутой пасти Капитана, причем с такой опаской, словно тот вот-вот откусит ей пальцы. – Скажи «а-а»!..

Она посмотрела горло. Затем попросила пациента оголить спину и грудь, для чего потребовалось размотать шарф и снять свитер. Послушала стетоскопом. Еще раз посмотрела горло…

– Вы знаете, Тамара Алексеевна, – наконец заключила девушка. – По-моему, ваш сын здоров.

– Что значит «здоров»? – опешила та. – У него же ангина!

– Нет у него никакой ангины. Горло нормальное, да и других симптомов не вижу. Думаю, дело в том…

– Да мне плевать, что вы там думаете! – всплеснула руками Тамара Алексеевна. – Что ж я, не знаю своего сына? Я же вижу, что он болен!

– Вообще-то я здесь врач, а не вы! – рассердилась девушка.

– Вы что, препираться со мной сюда пришли? – руки Тамары Алексеевны угрожающе уперлись в бока. – Так вы будете назначать лечение или нет?

– Как же я могу лечить здорового человека? – в отчаянии вскричала врач.

– Да как же здорового, когда нездорового!

– Но…

– Значит так, – холодно перебила Тамара Алексеевна. – Я требую, чтобы вы добросовестно выполнили свои обязанности. А если вы отказываетесь это делать, то… то… – ее взгляд метнулся к телефону. – Я сейчас же звоню Семену Степановичу – вашему главврачу. Он мой хороший знакомый. И я разузнаю, кто в поликлинике следит за компетентностью набираемого персонала!

– Но чего вы от меня-то хотите? – девушка уже едва не плакала.

– Просто выпишете все необходимое для лечения ангины, и все!

Врач нервно села, вынула дрожащей рукой из портфеля бланк, быстро черкнула на нем несколько слов и протянула Тамаре Алексеевне.

– Ну вот. Так бы и сразу, – мгновенно смягчилась та и, заметив, что девушка быстро собирает свои медицинские принадлежности, с улыбкой воскликнула: – Как? Уже уходите? Может, чайку?

Но врач, не говоря ни слова, поспешно направилась к выходу. И все же на пороге она не выдержала и обернулась.

– Знаете что?.. – вскричала она срывающимся от негодования голосом. – Вы можете звонить кому хотите. Хоть главврачу, хоть самому министру здравоохранения! Пусть меня лучше уволят, но я вам все-таки скажу… Если ваш сын и болен психически, это еще не значит, что нужно травить его организм, пичкая ненужными таблетками. Вы же, сами того не понимая, губите собственного ребенка! Пусть даже и из самых лучших побуждений!

– Да как вы смеете! – затряслась от гнева Тамара Алексеевна. – Он болен! Болен!..

– И еще, – перебила ее врач. – Уж не знаю, насколько действительно нездоров ваш сын… Но, по-моему, не настолько, как вы пытаетесь это представить. Советую вам перестать ходить за ним, словно за деткой малой. Он не ребенок! Ведь на вид ему уже лет двадцать и, как я успела заметить, он вполне нормально соображает. И я бы на вашем месте задумалась, как он будет жить, когда останется один, без вашей опеки. Всего хорошего!

И врач, хлопнув дверью, покинула квартиру.

– Понабирают врачами недоучек! – закричала ей вслед пораженная Тамара Алексеевна. Ответом ей был лишь удаляющийся стук каблуков. – Небось, с двойки на тройку в своем медучилище перебивалась да лекции прогуливала, а теперь учить меня вздумала! Я своего ребенка с пеленок выходила! От смерти спасла! И я всегда знаю, что для него лучше!.. Гублю его жизнь… А кто его растил, когда отец-алкашина к какой-то шалаве умотал, а? Кто на него лучшие годы жизни истратил, а? Кто ночей не спал, а?..

За девушкой давно уже захлопнулась дверь подъезда, а Тамара Алексеевна все ходила по квартире, причитая и хватаясь за сердце.

– Ну, мам… Мама, ну не плачь, – пытался успокоить ее Капитан.

– А ты?.. Ты тоже думаешь, что я тебя гублю, да? Тоже думаешь, что издеваюсь? Думаешь, правы были те подруги, что советовали: «Отдай ты его в какой-нибудь приют для душевнобольных…» А я отвечала: «Нет! Как же я его отдам? Ведь он же мой, родненький!..» Зря? Зря все это было?.. Думаешь…

Тамара Алексеевна вдруг умолкла и прижалась спиной к стене, хватая ртом воздух.

– Мама? Мама, что с тобой?!..

Но та вдруг молча осела на пол. Она жестами пыталась показать сыну, что ей необходимы лежащие в шкафу таблетки. Но Капитан, видимо, не понял. Хотя, даже если б и понял, все равно вряд ли бы решился туда заглянуть. Ведь мама строго-настрого запрещала ему прикасаться к шкафу! Позвать соседей он тоже не решился, ведь для этого пришлось бы открыть входную дверь. Он было метнулся к телефону, да только пользоваться им не умел – звонила всегда только мать. Все что он мог: лишь беспомощно стоять, глядя на конвульсии матери. Когда же он сообразил, что если что-то срочно не предпринять, его мать умрет, он устремился к единственному месту, в котором всю жизнь находил спасение – к окну. Там его и увидела я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.