Экологическая полиция
Печать князя Агуды, тайный город Чжень
Ирина Зиновьевна Мутовчийская

© Ирина Зиновьевна Мутовчийская, 2025

ISBN 978-5-4474-6899-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В нашем городе нет больных аллергией

Владивосток, 2024 год. Канун Нового года.

Квартира Игоря и Анастасии. Вечер.

– Господи, боже мой! Игорь, ты слышишь, он опять чихнул! – голос Насти дрожал от паники.

– Ну подожди! Чего ты опять паникуешь? Может, это просто грипп или ОРЗ! – пытался успокоить Игорь.

– Закрой шторы! Я не буду ничего ждать! Посмотри, вон соседка из дома напротив смотрит в бинокль! Хорошо, что ещё не в нашу сторону! – Настя уже почти кричала.

– Настя, ну ты же знаешь, какой штраф выписывают тем, кто закрывает шторы ночью! – Игорь пытался сохранить спокойствие.

– Ты что, не понимаешь? Лучше штраф, чем экологический контроль! Если они заберут нашего мальчика, мы его больше не увидим!

– Настя, ну прекрати паниковать! Ну чихнул ребёнок один раз, ну и что? Может, в носик что-то попало!

– Тебе легко говорить! Твою сестру посреди ночи не увозила экологическая полиция!

– Ну уж сразу и полиция!

– Ты что, мне не веришь?

– А почему ты об этом мне не рассказывала раньше?

– А ты бы рассказал, если бы в твоей семье произошло такое?

– Ну хорошо, успокойся! Так ты мне не ответила, почему сразу полиция приехала?

– Потому что, когда приехали представители экологического контроля вместе с врачами, папа не пустил их в квартиру.

– Прости, ну я же ничего не знал. И потом, с твоей сестрой ничего не случилось. Жива, здорова! Вчера только приходила!

– Ничего, говоришь, не случилось? А…

– Ну, успокойся, чего ты плачешь?

– Они стерилизовали её! Ты понимаешь это? Ей тогда было 14 лет. Увезли в Тысячекоечную больницу и… Представляешь, девочке 14 лет, а её…

– Так вот почему у неё с Андреем нет детей!

– Представляешь, увезли только по подозрению в заболевании аллергией? Ой, возьми трубку, звонят!

– Ну всё, так я и знал!

– Игорь, что они тебе сказали?

– Штраф 5 тысяч! Уже кто-то позвонил, успели! Предупредили, что каждая минута при закрытых шторах с момента звонка будет караться 100 рублями штрафа. Если по истечении 15 минут мы не откроем шторы, штраф за минуту удвоится до двухсот рублей.

– Ну ладно, открой уже шторы, вроде он перестал чихать.

– А свет выключить?

– Ты что, хочешь получить звонок ещё на пять тысяч штрафа? Сейчас же только девять часов вечера, продержимся ещё час как-нибудь!

– Не продержимся, посмотри, сколько транспорта скопилось возле нашего дома!

– Опять пробка из машин! Игорь, я больше не могу!

– Ну успокойся! Сейчас я позвоню в справочную и спрошу, как долго…

– Игорь, ты что, забыл уже про штраф?

– Ну надо же что-то делать, ты же сама… Настя, иди сюда к окну! Смотри, вон машина старая, где тут телефон у нас? Сейчас я позвоню! В какую же полицию звонить, в простую или экологическую?

– Игорь, прекрати!!!

– А что такого? Почему я не могу ни на кого настучать, если другие это делают запросто! Кто-то же позвонил и рассказал, что мы шторы закрыли! И вообще, зачем он на старой машине ездит? Ведь из-за таких, как он, экологический фон ухудшается!

– Замолчи сейчас же и положи трубку.

– Нет, я тебя не понимаю! То ты за голову хватаешься, а когда я пытаюсь что-то сделать…

– Игорь, мы миллион раз говорили на эту тему! Проблема не в старых или новых машинах, проблема в том, что мы обязаны все, понимаешь, все иметь машины! Может, у человека нет денег на новую машину! Ты же знаешь, что если кто-то узнает, что человек не может приобрести новую машину, его просто вышлют из города в двадцать четыре часа!

– Ну и правильно, пускай за городом поживёт, поработает на свежем воздухе!

– А ты попробуй себя поставить на его место! Попробуй бросить всё и…

– Настя, но у нас же новая машина, мы же только её купили. И вообще, наш президент, когда вчера выступал по телевизору…

– Игорь, а ты забыл, кто добавил нам деньги на машину и что мне пришлось для этого сделать?

– Ну, мы все чем-то жертвуем…

– Как ты смеешь! Это же я, а не ты…

– Настя, ну прости, ну не плачь, соседи же услышат, вызовут полицию…

– Это всё, что тебя волнует! Неужели ты не чувствуешь, что так дальше невозможно… На каждый случай жизни есть своя полиция! Расовая, медицинская, экологическая, уголовная, даже детская полиция есть, и это только начало перечня!

– Настя, прекрати! Наш губернатор…

– Ну что ты талдычишь о губернаторе! При чём здесь губернатор? У нас есть президент, и он, наверное, хороший человек и заботится о тех, кто живёт в Москве и рядом с Москвой, а у нас же…

– Настя, прекрати!

– Нет, дай мне досказать! Ты отлично знаешь, что президент далеко, а господин Ли Фан вот он, в двух шагах отсюда. Вон стоит его дом. А вон там дом его сына. А это дом его дочери. И хоть он не президент и не занимает вообще никакой официальной должности в городе…

– Настя, ну послушай! Неужели ты не слышишь, как весь дом, все пятнадцать этажей, слушают тебя через стены, пронизанные сенсорами корпорации? Обрати внимание, как все притихли – боятся даже вздохнуть громче положенного!

– Ну и пускай слышат! Мы – последний город в России, где людей превращают в живые рекламные щиты, заставляя покупать машины, которые исторгает из своих недр комбинат господина Ли Фана. И молчат, как будто это норма, как будто так и должно быть! Игорь, помнишь дерево, что мама с папой посадили, когда я родилась? И то, что в честь Оли, моей сестры? Где они теперь? Видишь эти био-башни, выросшие на костях наших воспоминаний? Куда ты уходишь?

– Настя, только не волнуйся! Но Мише хуже… Его глаза заплывают, как будто кто-то вылил в них чернила, а вокруг горла проступает зловещая отметина, словно его душа покидает тело…

– Прости, Игорь, я… Я не должна была так, ты не виноват. Бедный наш мальчик! Что же делать, как вырвать его из лап этой проклятой системы?

– Может, всё-таки врача? Пусть лучше вырежут ему аллергенные органы, чем…

– Нет, давай попробуем ещё сами. Если не поможет, тогда… Тогда останется только отдать его в корпорацию, на опыты.

– Как?

– Иди, раздевай его, словно для ритуального омовения, а я сварю в кастрюльке защитный отвар из запрещённых трав и кореньев. Надеюсь, у этих тварей ещё не настолько развиты бинокли, чтобы видеть сквозь пространство и время, что варится в наших кастрюлях.

– Но сегодня не банный день!

– Игорь, не говори глупостей! Скажи спасибо, что в ванной такое крохотное окошко, и есть дверь. Иди, раздевай его, и ни звука! Изображай, будто ничего не происходит, будто ты просто готовишь ребёнка к омовению. Слышишь? Ты просто готовишь ребёнка к омовению!

________________________________________

«Гринпис», «зелёные», «экология» – всё это было где-то далеко, в другом мире. Да, мы соглашались, что ёлочки рубить нельзя, нельзя мусорить под ноги, нельзя разводить костры и оставлять их непотушенными. И на этом всё заканчивалось. У нас были свои заботы. Но будущее наступило, и оно отвратительно.

Когда-то на месте нашего города была тайга. Потом пришёл корабль, и решили основать город-порт Владивосток. Русские морепроходцы справедливо рассудили, что тот, кто построит здесь город, тот и будет владеть Востоком.

Востоком завладели китайцы. И это казалось невероятным, ведь ещё лет десять назад китайцы были сущей мелочью, перекатывающейся под ногами белого человека. Особенно много их было на рынках, где они продавали дешёвый и низкосортный товар. А теперь… Помню старую шутку: «Еврей-дворник».

Так вот, так же не смешно звучит сейчас сочетание «китаец-дворник», «китаец-строитель», «китаец-торговец». Строят, торгуют и убирают теперь исключительно люди с белой кожей. Китайцам же досталась единственная работа – повелевать. Китайцы стали господами, нашими господами. И во многом в этом виноваты мы сами, с нашей мелочностью, завистливостью, предательством и жадностью.

Впрочем, о наших бедах и радостях я расскажу позже. Добавлю лишь, что китайцы добрее к нам, чем когда-то были мы к ним. Они добрее к нам, чем мы сами друг к другу. Они просто обогащаются за наш счёт, а уничтожаем мы себя сами. Я ненавижу объяснения, но вынуждена всё объяснять.

Игорь и Миша спят. Я же пишу семейный отчёт. Завтра в шесть утра я должна буду по дороге на работу бросить его в специальный почтовый ящик. Очень хочется спать, но если я не напишу сейчас, завтра меня ждёт наказание. Но раз уж я села за компьютер и имитирую бурную деятельность, никто не догадается, что я пишу вовсе не отчёт, а бесполезные мысли. Пишу для себя.

Завтра снова в этот жуткий город, где деревья заменены био-башнями, а за каждым взглядом следят сенсоры корпорации… Но нужно верить, что когда-нибудь Перун услышит наши молитвы и вернёт нам свободу.

Конечно же, дописав до точки, я тут же уничтожу написанное. Но уже одна мысль, что я писала что-то несанкционированное, будет греть меня весь следующий день – как слабый огонёк надежды в этом мрачном мире тотального контроля.

Завтра вечером отчёт будет писать Игорь, а послезавтра… Ладно, оставим предвкушения на потом! До послезавтра надо ещё дожить – в этом городе, где каждый шаг и слово фиксируют скрытые датчики, а за тобой следят невидимые камеры.

– Игорь, а кто у нас сегодня был?

– Можно, я не буду отвечать на твой вопрос. Я имею право не отвечать на вопросы, на которые не хочу отвечать! – голос его звучит устало, словно он уже давно смирился с ролью пешки в этой системе.

– Игорь, ты, конечно, можешь не отвечать, но я же вижу на шее у Мишутки след от укола. Это такой же мой ребёнок, как и твой. И я запрещаю делать ему уколы!

– Не кричи так! Приходила госпожа О-Сы – представительница биоконтроля. Как ты знаешь, она имеет право в течение трёх месяцев проверять здоровье ребёнка. Это был тест-укол – часть программы «Чистота поколения». Ты же знаешь, что на однодневное усыновление берут только совершенно здоровых детей – без аллергии, без отклонений, без прошлого.

– Я против усыновления, ты это знаешь.

– Знаю, и поэтому не хотел говорить тебе про госпожу О-Сы и тест-укол. Ну что, убудет что ли тебя или нашего мальчика, если один день в неделю он будет находиться в доме госпожи О-Сы?

– Почему они не усыновляют своих, китайских детей?

– Кто же согласится отдать китайского ребёнка на усыновление? Они – господа этого города. Мы – лишь тени на их фоне.

– Ну да, они господа, а мы…

– Ну, Настя, успокойся, сядь, покушай. Ты же устала, наверное, на работе? Во всей этой истории с усыновлением есть и хорошие стороны. Во-первых, ребёнка, которого усыновит госпожа О-Сы, уже не увезут на стерилизацию, даже если у него самая крайняя форма аллергии. Его будут лечить – лекарствами, недоступными нам сейчас. Ты же знаешь, что нам ни за какие деньги не достать препараты, изготовленные по древним китайским рецептам с использованием генной инженерии и биотехнологий, которые корпорация держит в строжайшей тайне.

– Всё, прекрати разливаться соловьём, с этим вопросом всё ясно. А какие ещё блага тебе пообещала госпожа О-Сы в обмен на нашего ребёнка?

– Настя, ну что ты так сгущаешь краски? Мы же не продаём Мишутку, это только…

– Короче, Игорь, я задала вопрос и жду на него ответ!

– Ну, если ты настаиваешь! Во-первых, образование. Ты понимаешь, что у безработного мужа и третьей дневной жены господина Линя нет шансов отдать своего сына в престижное учебное заведение – а тем более в любое другое. Во-вторых, она обещала похлопотать, чтобы мы переехали в район с домами, окна которых покрыты затемнённым наностеклом – почти то же самое, что иметь шторы, но без риска получить штраф за нарушение правил биоконтроля. И самое главное – если мы разрешим ей брать нашего мальчика не один раз в неделю, а два, она добьётся разрешения завести второго ребёнка – что в нашем мире почти невозможно без особых привилегий.

– Ого, как у вас далеко дело зашло! Значит, вы уже на два дня договорились? А если мы подпишем договор, а у нас не будет больше детей?

– Будут, Настя, будут!

– Почему ты так уверен? Ты же знаешь, что я хоть и дневная жена, но обязана выполнять супружеские обязательства. И последствия этих обязательств уничтожались уже три раза – стерилизация, пересмотр генома, запрет на размножение.

– Ну, Настя, ты могла бы мне об этом и не рассказывать. Это же твоя работа.

– Это моя жизнь и моё здоровье!

– Ну вот, ещё упрёкни меня в том, что я сижу без работы. Ты же знаешь, что я учился в самом престижном учебном заведении Владивостока – Торговой Академии. И закончил её с отличием! Кто же мог знать, что наступит время, когда все рабочие места, связанные с бизнесом, экономикой, деньгами, займут китайцы, а мы, а я… стану никем в этом новом мире?

– Ну ты ещё поплачь! Тебе же эта самая госпожа О-Сы предлагала должность кибер-дворецкого, или как это у них там по-китайски звучит. И заодно за нашим мальчиком присмотрел бы, если уж на то пошло.

– Вот ты как? На всё готова! Даже в кибер-дворецкие меня… Да ты знаешь, что я с моим образованием… Уже и Мишу тебе не жалко…

– Ну всё, пошла молоть мельница. Фонтан красноречия бьёт через край! Сейчас весь вечер будешь доказывать, какой ты исключительный, а я тебя, такого исключительного, хочу отправить работать – и к кому? К китаянке! В кибер-дворецкие! То, что я дневной женой работаю все семь дней в неделю – это ничего, это нормально! А если ты, такой талантливый, будешь два дня в неделю открывать дверь перед гостями госпожи О-Сы – это кошмар, произвол, насилие над личностью!

Игорь ушёл в другую комнату и прилёг рядом с Мишей, а Анастасия сидела и думала, и думы её были совсем не радужные.

Да бог с ним! Пускай Игорь сидит дома, если ему так нравится. Здоровее будет! Всё-таки опасно всё время открывать дверь на улицу. Конечно, это всего лишь мгновение. Каждый пассажир, прежде чем выйти из машины, всегда выдвигает гофрированный био-тоннель – гибрид нанотехнологий и биоматериалов, который соединяет транспорт с входом в дом, но не все тоннели достаточно качественные и герметичные. И ведь если Игорь согласится на работу кибер-дворецкого, ему придётся встречать не только гостей-господ, у которых есть деньги на экологические тоннели, но и посыльных, торговцев и прочий мелкий люд, у которых нет средств на такие тоннели и которые, выйдя из машины, бегут к входу в дом без всякой защиты. Мой бедный Игорь будет вынужден стоять и ждать их тоже абсолютно без защиты. Нет, пусть лучше сидит дома. Господин Линь платит мне достаточно. А не хватит денег – соглашусь раз или два раза в неделю оставаться в доме господина Линя ещё и в качестве ночной жены.

Господи, какое счастье, что сегодня отчёт пишу я и могу отдохнуть. Как хорошо, что после года бесконечных хождений по инстанциям нам разрешили иметь нейроинтерфейс – устройство, которое напрямую связывает мозг с сетью и позволяет писать отчёты силой мысли. Это, конечно, заслуга господина Линя. Очень уж один из эко-полицейских придирался, всё досье на отца мне в нос тыкал! А ведь он же соотечественник называется!

Но, слава богу, у нас теперь есть нейроинтерфейс. А то попробуй напиши отчёт в двадцать пять листов вручную! А меньше двадцати пяти нельзя! Пять листов – отчёт обо мне, пять листов – отчёт об Игоре, ещё пять листов – отчёт о Мише, и остальные десять – о том, что сделано хорошего всей нашей семьёй для защиты эко-баланса. Хорошо, что нас всего трое в семье. Чем больше членов семьи – тем больше страниц отчёта. И на каждого не меньше пяти страниц. Больше можно, меньше – нет.

Так, о чём это я? А, о том, как я счастлива, что могу писать что-то помимо отчётов. Пока есть такая возможность, я буду жить. За всю мою жизнь у меня было пять подружек. Две остались со школы, три с института! Четыре из них покончили с собой, пятая была на грани! Хорошо, что мне удалось уговорить господина Линя устроить её седьмой ночной женой к другу господина Линя! А сколько моих знакомых просто сошли с ума!

Ну что же, вижу, вижу, как блестят линзы у соседки из дома напротив – вездесущая, с её голографическим биноклем, который может сканировать не только пространство, но и биометрические данные. Беспокоится, что я что-то засиделась сегодня за нейроинтерфейсом.

Звонок по телефону.

– Настя, ты сможешь отпроситься у господина Линя?

– Что случилось? Что-то с Мишенькой?

– Нет, успокойся. Пришла телеграмма – сегодня приезжает моя мама! В гости! Мне надо поехать в офис эко-полиции нашего района и написать поручительство, а ты знаешь, какие там очереди! И ещё придётся отстоять очередь, чтобы взять бланки для тестирования всего того, что мама привезёт с собой. Ты же знаешь, что она никогда без подарков не приезжает, так что лучше позаботиться обо всём заранее.

– Игорь, я, конечно, отпрошусь у господина Линя, но он будет очень недоволен. Почему бы ей не приехать прямо в канун Нового года, 31 декабря?

– Ну ты же знаешь мою маму.

– Знаю, и поэтому особо не возмущаюсь. Ты только должен учесть одну вещь. Господин Линь ничего не делает просто так. Если я сейчас у него отпрошусь, то мне придётся работать 1 января. А это, как ты знаешь, единственный праздничный день, который нам оставил так горячо любимый тобой губернатор.

– Анастасия, ну ты что, от злости вообще сошла с ума? По телефону такие вещи говорить!

– Не дрожи, господин Линь каждую неделю возобновляет отказ от прослушки телефонов. Я знаю это, потому что именно я, как ты знаешь, отвечаю в этом доме за счета.

– Лучше бы ты отвечала, как его вторая жена Катюха, за завтраки, обеды и ужины. Ну ладно, не злись! Лучше скажи, что же теперь делать?

– Что делать, что делать… Ладно, сейчас приеду! А праздник что же… Всё равно рядом с твоей мамой праздника мне не видать! Приготовлю 31 вечером еду и подарки, а 1 пойду на работу.

– Настя, ну почему ты так про мою маму? Я же про твоих родителей…

– Ладно, вопрос закрыт. Ты только учти, что все эти дни, что твоя мама будет гостить у нас, отчёты будешь писать ты. У меня не хватит сил, чтобы, придя с работы, ещё и отчёт писать – теперь уже в количестве 30 листов.

– Ну, Настя, ты же знаешь…

– Да, знаю, как ты не любишь писать что-либо, а отчёты в частности, поэтому и помогаю тебе, хотя ты глава семьи и это твоя обязанность. Извини, но в этом случае я буду непреклонна. Или отчёты, или твоя мама!

– Ну что же делать, буду писать. Только Настя, сегодня уже напиши, пожалуйста… И тебе легче, она меньше будет приставать, когда ты занята, и мне не надо будет поминутно вас разнимать. Хорошо?

– Хорошо. Выходи, я уже био-тоннель развернула. Я выйду, а ты сядешь в машину.

Наконец-то вечер. Наверное, мама у Игоря хороший человек или была хорошим человеком, до того как в нашем городе и крае были введены военно-экологические силы и произведён экологический переворот. Наверное, так как мы жили, дальше жить нельзя было, но зато мы жили так, как сами считали нужным.

Но что толку сетовать! Что случилось, то случилось. И мама Игоря – это продукт того, что случилось! С каждым годом у неё всё хуже и хуже с головой. А в минуты просветления… Эти минуты у неё всё реже и реже. Да и хоть бы не было у неё совсем этих минут! До слёз жалко женщину. Но только не тогда, когда она меня достаёт!

Десять дней у меня не будет возможности подойти к нейроинтерфейсу, так как отчёты будет писать Игорь. Так пусть хоть весь мир перевернётся, но я напишу сегодня всё, что передумала за эти годы и всё, что думаю сейчас, если, конечно, меня оставят в покое хоть на полчаса.

Нет, это невозможно! Варвара Фёдоровна, мать Игоря, каждые полчаса берёт трубку – старый аналоговый телефон, запрещённый в большинстве районов, – набирает известный номер и рапортует диспетчеру, как она провела эти полчаса, что сделала для экологии города, в который приехала погостить. Уже три раза приходил курьер с дронами-биноклями, и с каждым разом она требует всё более мощный прибор слежения. Конечно, её патриотизм будет отмечен, и на нас с нового года посыплются, как из рога изобилия, куча льгот, но также нельзя! Уже от её шпиономании досталось очень милой семье из дома напротив, водителю одного автобуса, а также родителям маленького мальчика, у которого ветер вырвал из рук бумажку от конфетки – бедные родители, как ни старались, не смогли её поймать!

Просто невыносимо чувствовать у себя на спине её взгляд! Я прямо физически ощущаю, как она шарит по комнате глазами, жаждет найти эко-провинность и отрапортовать! Но я, наученная горьким опытом прошлых лет, очень хорошо подготовилась к её приезду, и теперь просто так нас с Игорем не взять! Но слышать, как всё более визгливым становится её голос от бессилия чем-то навредить мне, просто невозможно!

Если бы её ненависть обрела материальные формы, я бы уже лежала мёртвая! И ведь она вполне искренне считает, что всё, что делает, делает во благо нам! Ну не нам, а хотя бы во благо своего драгоценного Игорька.

Так, сегодня 28-е, да ещё семь дней после Нового года. Как же мне всё это выдержать?

Господи, да она вообще с ума сошла! Пошла копаться в вещах Мишеньки, нашла одну старенькую футболку из синтетики, которую давным-давно прислала моя мама из Москвы, и помчалась радостная рапортовать по телефону о синтетическом заговоре, в котором участвует её невестка. Если Игорь сейчас не вмешается…

Игорь вмешался. Вырвал у мамы трубку и объяснил диспетчеру, что его мама только сегодня приехала из Кировки и у неё от перемены климата просто плохо стало с головой!

Но тут Варвара Фёдоровна вырвала трубку из рук любимого сына и начала визжать, что хоть он Игорь ей и сын, а эко-политика, которую проводит горячо любимый губернатор края, ей дороже! Так они и препирались, вырывая трубку друг у друга в течение десяти минут, не думая о том, что звонки мне придётся оплачивать из своего кармана. Это ещё при условии, что диспетчер окажется понимающим и с чувством юмора, а если нет? Жди тогда прихода эко-полиции, объясняйся в участке и плати ещё штраф за ложный вызов представителей экологического контроля на дом.

Мы не хотели такого будущего, нас никто не спрашивал.

Вечер. Канун Нового года

– Анастасия Ивановна, вас зовёт хозяин!

– Хорошо, Саша, я сейчас подойду. Вот только…

– Извините, госпожа, но он сказал это срочно!

– Хорошо.

– Настя, что же вы так медленно идёте? Все мои жёны уже здесь, и только вы…

– Простите, господин Линь, я проверяла новогодние счета.

– Ну, хорошо, хорошо, я ценю ваше усердие, расслабьтесь. Сегодня у нас праздник! Я уже много лет живу в вашем городе и перенял многие ваши обычаи, поэтому можете подойти к голографической ёлке и найти подарок со своим именем. Остальные мои жёны уже забрали свои подарки. У нас будет небольшая перестановка в иерархической лестнице, но чтобы никому не портить Новый год, расскажу обо всём завтра, второго января. А пока что все свободны! До завтра. Настя, а вы чего стоите? Идите домой, вас, наверное, сын уже заждался!

– Но господин Линь, вы, наверное, забыли… Я брала у вас 28 декабря в счёт сегодняшнего дня. И вы…

– Анастасия, я ценю вашу честность, так же, как и усердие, но у меня всё нормально с памятью! Просто хотел сделать вам подарок. А вы, гляжу, не рады?

– Нет, почему же! Просто это всё так неожиданно, и я уже…

– Да, и спасибо вам за отлично проведённую чайную церемонию, мои друзья…

– Простите, господин Линь, звонит телефон.

– Да… Настя, но это вас, из дома.

– Игорь, это ты? Ну что опять случилось? Хорошо, я еду!

– Что-то случилось?

– Спасибо вам, господин Линь, за неожиданный выходной, он мне очень кстати!

– Больше вы ничего не хотите мне сказать? Ну хорошо, я попробую чуть-чуть приподнять вам настроение. Я хотел вам сказать это после праздника!

– Да, я вас слушаю!

– Знаете, Анастасия… Я очень долго думал, прежде чем принять это решение, но ещё больше времени ушло на то, чтобы воплотить его в жизнь.

– Я что-то не совсем понимаю, о чём вы говорите!

– Вы проработали у меня лишь неделю, а я уже понял, что хочу, чтобы вы, и только вы, были моей первой женой. Но чтобы осуществить это решение на деле, у меня ушло целых два года. Как вы догадываетесь, проблема оказалась в вашем отце, вернее в его антипатриотичном поведении, повлекшем за собой высылку. Хорошо, что вы честно мне об этом рассказали, когда пришли наниматься на работу. И для меня не было неожиданностью, когда начальник агентства по трудоустройству встал на дыбы, услышав моё решение. Он долго потрясал вашим досье, но я не дал ему полностью высказаться. Сами понимаете почему! Труднее оказалось с другими. Чем больше была дверь, в которую я стучал, тем сложнее мне было объяснять своё желание и тем толще было досье, с которым меня знакомили. А эти счета, которые я не позволял вам читать и которые приносили сразу мне… Я понимал, что вас обижает моё недоверие, но хотел до поры до времени оставить всё в секрете. А вы обижались! А я… И вот буквально позавчера мне принесли документ, в котором было написано, что моё дело может быть решено положительно, если вы пройдёте анализ-тест.

– Но я…

– Успокойтесь, мне всё понятно! И я вас не обвиняю. Когда был издан указ, что все юноши и девушки должны пройти обязательный анализ-тест, вы уже не подходили по возрасту к тем, кто… Ну вы понимаете, о чём я? А чуть позже вышел указ, что анализ-тест будут проводить уже в родильном доме. Ваш сын, я надеюсь, проходил такую процедуру?

– Да, на второй день после рождения. Но я всё-таки не понимаю, зачем вам это надо? Зачем вы потратили столько денег и времени? Зачем я вам…

– Настенька, ответьте мне, как вы познакомились со своим будущим мужем? Его зовут, кажется, Игорь Михайлович?

– Да. Ещё в школе мы проходили компьютерное тестирование – в десятом классе. Такому же тестированию, насколько я знаю, подверглись ученики десятых классов всех школ нашего города. По результатам тестирования мне было предложено пять кандидатур, совместившихся со мной в экологической диаграмме. Я должна была выбрать одного. Я выбрала. Это был Игорь. Вот и всё. А почему вы спрашиваете?

– Как бы вам сказать… Вы когда-нибудь, ну хотя бы в младших классах, читали книжки про любовь?

– Я и сейчас их читаю! Слава богу, ещё никто, кажется, не ввёл запрет на такие книги.

– Ну и что вы думаете о любви?

– Я о ней не думаю.

– Почему?

– Во-первых, у меня просто нет на это времени, во-вторых… Когда мне было выдано пять кандидатур, мне было недвусмысленно сказано, что я не имею права на свободный выбор мужа. А если нет выбора, то какая может быть любовь? Зачем мучить себя мыслями о несбыточном!

– А какую профессию вам разрешил выбрать компьютер?

– Никакую.

– Как это?

– Только право на профессию жены. Чем я и занимаюсь сейчас, как вы знаете!

– Но ведь вы такая умная!

– Да, я тоже так думала. Но весь мой ум оказался ненужным, когда произошла та история с моим отцом!

– И поэтому вас поставили перед выбором…

– Простите, господин Линь, меня очень ждут дома!

– Нет, это вы меня простите, Анастасия Ивановна, я отпустил вас и в то же время не даю уйти! Сейчас подадут машину. У вас будет десять минут, пока вы будете ехать домой, и в эти десять минут я прошу вас подумать вот о чём: хотели бы вы стать женой по любви? Приходить сюда не потому, что это ваше рабочее место, а потому что вас здесь любят. Подумайте, пожалуйста. И идите! Я больше не задерживаю вас!

Квартира Анастасии и Игоря

– Игорь, ну что случилось на этот раз? О, Олюшка, сестричка, здравствуй! Что… А где Варвара Фёдоровна?

– Настя, ты только не волнуйся! Мама смотрела телевизор, а потом пошла в комнату к Мише. Что уж там она делала, не знаю, только через некоторое время мы услышали, что она открыла окно из комнаты Миши и что-то кричит. Я не успел принять никаких мер, как она прибежала к телефону, схватила трубку и давай рапортовать диспетчеру. То, что она говорила…

– Успокойся, Игорь, давай я дальше доскажу. Я сижу на кухне, пью чай, жду, когда все успокоятся, чтобы подарить новогодние подарки, вдруг слышу, что она говорит диспетчеру по телефону!

– Она…

– Нет, Игорь, давай я доскажу. Она сказала диспетчеру, что я, твоя сестра, Ольга Ивановна Хитрова, зашла в комнату племянника, дождалась, пока тот помочится в горшок, открыла окно и вылила мочу на входящих в подъезд людей. Представляешь, как надо нас с тобой, Настя, ненавидеть, чтобы устроить такое!

– Подождите, подождите, я что-то не понимаю, а где сама Варвара Фёдоровна?

– Я…

– Подожди, Игорь, я сама скажу! Хорошо ещё, что соседка, на которую вылили содержимое горшка, видела, кто это сделал, а то пришлось бы мне… Настя, у нас просто не было выхода!

– Вы вызвали фильтр-перевозку?

– Это не мы. Это диспетчер. Ведь ещё даже недели не прошло, как она…

– Но ведь ты мог отказаться от госпитализации?

– Настя, я не знал, что ты так любишь мою маму! Спасибо тебе! Я, конечно, возражал, но меня никто не стал слушать. Понимаешь, если бы вызвал фильтр я или соседи, ещё можно было бы что-нибудь сделать, а так как вызов сделал диспетчер…

– Вот, Настя, ты какая, сестру тебе не жалко, а свекровь, которая хотела меня эко-полиции сдать… Не ожидала я от тебя!

– Да замолчите вы оба! При чём здесь любовь, ненависть! Вы знаете, во сколько мне обойдётся содержание и обследование её в фильтре? Три месяца будет длиться обследование, понимаете, три месяца! И ещё не факт, что после этого её положат в психиатричку! Скажут, больная теперь стабильна, долечивайте её на дому! Вот тогда, действительно, сумасшедший дом будет!

– Ну что же, весёлого Нового года нам всем!

Несколькими часами позже.

Что же мне делать с предложением господина Линя? Или уже не господина, а просто Линя? Что ему ответить? Или уже поздно что-то отвечать, он сам за меня всё решил. Или… Я просто боюсь. Ведь с изменением статуса изменится и моя жизнь. Конечно, она изменится в лучшую сторону, ведь первая жена – это… Это деньги, это уважение, это защита, это… Наконец, это первый стул на чайной церемонии возле господина… Нет, просто Линя! Это… Но я боюсь любви! Я не знаю, что это такое, и боюсь! Насколько легче было бы, если бы господин выбрал меня в первые жёны по моим деловым качествам. Вот тогда действительно был бы праздник, праздник для моего самолюбия! А так… Но паниковать рано, может, всё ещё сложится хорошо! Надо только после праздника пройти этот анализ-тест – и всё будет хорошо!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.