Мансуров Андрей Арсланович.

Мансуров Андрей. «Восемнадцатое Царство». Повесть. Сайнс-фикшн. 156 500 зн..

Восемнадцатое Царство

Повесть

(пародия на штампы в «ужастиках» и боевиках)

– Я туда не полезу! – в голосе Толика слышались и твёрдая убеждённость, и неподдельный страх.

Колян и сам не горел особым желанием соваться в чёрную, казавшуюся бездонной, дыру, из которой ещё и наносило кисло-прелым запахом не то прокисшего творога, не то – пивных дрожжей. И ещё пороховой гарью.

Однако за каким тогда …ом они пёрлись сюда пятнадцать кэмэ?!

– Знаешь, я тоже на хотел бы… А придётся!

– Это ещё на …я?!

– Ну как же: а спасать Человечество?!

Пару секунд Толик недоумённо пялился на Коляна, уже открывая рот, чтобы высказать всё, что он думает о «спасении человечества». Затем допёр – оба весело заржали. И дыра почему-то перестала казаться спуском в «Царство адских монстров и жутких опасностей».

– Заколебал ты со своим любимым приколом. – Толик покачав головой, сплюнул в метрового диаметра провал. – Не-е-т, тут пахнет… Чем-то другим. Военные разработки?

– Да, похоже. – Колян скинул рюкзак. Распустив верёвку клапана, довольно долго изучал содержимое, перебирая обеими руками, и ворча под нос: «Д…мо собачье… Где же он?». Наконец поиски увенчались успехом:

– О! Сейчас глянем!

Мощный фонарь с жёлтым пластиковым корпусом с чёрной окантовкой рифлёного стекла лампы включился и выключился:

– Ага! Работает, зар-раза!..

– Китайский, что ли?

– Ну тыть!..

– Тогда точно – не полезу! Вся китайская техника норовит отказать в самый неподходящий момент. Во всех ужастиках про подземелья «Стра-ашная Тварюга с десятью щупальцами и пятнадцатью глазами ме-е-едленно приближается к Герою»… И в это время его фонарь гаснет!

– Тьфу на тебя! Тоже выискался – юморист …ренов! – Колян действительно сплюнул (правда, не в дыру, а под ноги), и затянул обратно клапан. Рюкзак взвалил на плечо. – Ладно, ты идёшь… Или будешь дальше мне мозги …ать?

– Иду уж. Куда деваться – кто-то должен прикрывать спину главного положительного Героя, пока тот выжигает гнездо Инопланетных тараканов… Или убивает главного Учёного-какашку… Разумеется, это – преданный друг детства. А потом он ещё и гибнет вместо Героя – чтобы ценой своей жизни… – под свирепым взглядом Толик заткнулся.

Однако сразу же вскинулся, посмотрев влево – в редком лесочке из карликовых кривоватых берёзок и чахлого кустарника подлеска послышался буквально оглушающий для напряжённых нервов звук – хрустнула сухая ветка.

Колян и сам встрепенулся – в руке оказался выхваченный непроизвольно из-за пояса огромный тесак – настоящее мачете!

Из-за кустов никто не показался. Колян покачал головой, тяжко вздохнув:

– Надька, зараза такая! Выходи уж! Я и так знаю, что это ты.

Одиннадцатилетняя сестра осторожно, бочком выбралась из-за куста.

Толик свирепо уставился на незваную гостью.

Поза и взгляд и деланно скромные, и глаза – в меру испуганные. (Конечно, ей не впервой получать «люлей» от старшего брата, сейчас, в силу «почти взрослого» возраста, ставших чисто моральными – то есть, словами.) Но больше всего там, в широко распахнутых глазах, было – жгучего любопытства. Оно изливалось из блестящих нездоровым светом «окон души» буквально Ниагарой.

Колян же отметил, что две торчащие под немыслимым углом к голове косички обходятся без разноцветных «демаскирующих» бантиков. А уж заплетены… Явно сеструха плела сама. А ведь всю дорогу прикидывалась, что «не может!». И просила мать.

Блин! Ладно, фиг с ними, косичками.

Похоже, она-таки вычислила их. Или вообще – подслушивала! Готовилась. Вон: даже вместо платья – спортивное чёрное трико, на ногах – полусапоги. Значит, точно – тащилась за ними по проплешинам изъезженных гусеницами вездеходов участков равнины, покрытых лужами и грязью, зарослям голубики и багульника – там, где поверхность тундры ещё оставалась девственно нетронутой рукой – вернее, ногой! – человека, и редколесью со стелющимися по земле коряво-причудливыми берёзками, все пятнадцать кэмэ…

И ржала небось втихаря – «тоже мне, заговорщики!». Конспираторы …реновы.

– Ладно, подойди уж. Честное слово: шлёпать не буду!

– Ага, попробуй только! Всё дяде Серёже расскажу!

– Не расскажешь. Потому что он первый запретил сюда соваться. А ты – что?

– А я – что? А я – как вы! Заговорщики недоделанные! Тоже мне – разведчики стратигических секретов страны выискались…

Толик состроил ехидную гримасу:

– А что – она очень даже кстати! Давай её спустим на верёвке первой. Ну, как Приманку. Или – как крысу в Лабиринт – пусть хоть польза будет с этой недоделанной!

– Это кто тут недоделанный?! Сам ты недоделанный! А ещё и озабоченный! Думаешь, я не помню, как ты за конфетку просил меня спустить трусики, когда мне было четыре?!

Колян перевёл взгляд на Толика – Толик густо покраснел. И потупился.

– Это – правда? – Колян спрашивал вроде, спокойно, но Толика это не обмануло: в гневе Колян страшен. Не щадит ни своих ни чужих! Однако какой смысл врать? Врунов Колян любит ещё меньше, чем дураков.

– Ну… Было. Подумаешь! Мне тогда тоже было… Всего девять! – Толик, всё ещё красный, сердито смотрел на Надюху. Та свой момент не упустила:

– Давай теперь – извиняйся! А то… Скажу, как ты меня домогался!

У Толика от такой наглости пропал дар речи, и он только раскрывал рот – словно выброшенная на берег рыба. Колян, набычившись, сделал шаг вперёд:

– Ты!.. Мразь сопливая! Так ты – в девять лет – мою сестру?!..      – кисти сами сжались в натренированные о снаряд внушительные кулаки, да так, что побелела кожа.

Толик стал пятиться назад, бросая испуганные взгляды на пудовые, не по возрасту, орудия для драки, и умоляющие – на девчонку, и лопоча неубедительную сейчас даже для него самого хрень, типа: «Брехня!», «Корлян, ну ты же меня знаешь – я бы никогда!..», «Врёт она всё, маленькая дрянь!», и выставив перед собой руки. Колян приближался.

Насладившись триумфом, и оттянув паузу насколько возможно, не по возрасту расчётливая паршивка-интриганка всё же встряла между ними:

– Да ладно тебе, Колька! Я пошутила. Не домогался он меня! Он… Просто посмотреть хотел! Ты-то и так всё видел!

Верно. Колян дёрнул щекой. Он, действительно, и так видел тельце Надюхи до двух лет – когда помогал матери купать это непослушное сокровище, уже тогда отличавшееся большой изобретательностью, и на редкость отвратительным, вредным характером. В ванночке её ну никак невозможно было удержать кому-то одному. Кроха извивалась, как червяк, а уж орала… И откуда в тщедушном тельце находилось столько звука и сил!

Вот так и приходилось справляться: он держал, мать намыливала.

Это воспоминание как-то сразу отрезвило его. Он остановился. Криво ухмыльнулся:

– Ладно уж, ты, малолетний развратник-дебил, считай – ты прощён.

Толик, ноги которого всё ещё заметно тряслись, поспешил подойти, и пожать протянутую руку. На Надюху глядел теперь с опаской: чего ещё она припомнит ему? Причём – в самый «нужный» момент?

Колян между тем вернулся к отверстию:

– Надька! Надька, говорю! Иди сюда. Вот. Посмотри. – он повёл по внутренности колодца ярким и широким лучом, – Посмотрела? А теперь дуй обратно в деревню. Если через… э-э… десять часов, ну, то есть до полуночи, не придём – пусть дядя Серёжа или ещё кто-нибудь приходят спасать нас! Дело-то, похоже, нешуточное!

– В-смысле – нешуточное? Это что – секретное бомбоубежище?

– Хуже. Похоже, секретная лаборатория. Военная. Вон: видишь на люке – «Warning!» Череп нарисован. Перекрещенный молниями. И предупреждения. На двух языках – угрожают смертью тому, кто сдуру…

– И что – вы вот так и полезете? Предупреждённые, но «безумно храбрые»?!

Толик только зарычал, не смея материться на девчонку при брате. Колян-таки выругался. Однако его взор, горящий «пламенным возмущением», оказался легко проигнорирован поморгавшими под «наивняк» глазёнками.

Продышавшись, и набрав воздуху побольше, Колян попробовал ещё раз:

– Послушай! Говорю же – не шутейное дело. Раз вся эта хрень расположена на территории бывшего Сталинского Лагеря, значит – точно: очень сильно засекречена. – он обвёл по кругу рукой все жалкие пеньки полусгнивших столбов с остатками ржавой колючки, и куч почерневших брёвен, возможно, когда-то бывших бараками, и парой чудом сохранившихся бетонных казематов – возможно, складов еды, – Мы все, да и мужики из соседних деревень не таскаемся сюда – считаем землю… Изгаженной. Проклятой. Ведь здесь погибла не одна тысяча замученных. «Врагов народа».

Идеальное место. Для всяких Опытов и…

Ну, короче – опасно! А вдруг здесь разводили какие-нибудь эти… Штаммы болезнетворных бактерий! Или… Химические отравляющие вещества! Видишь? – он снова попинал ногой горловину люка с крышкой, – А что, если мы там… Заразимся?

– Ага. И притащите всю эту заразу к нам в деревню! Нет уж: не буду я никого звать вам на помощь! Пусть лучше вы, глупые идиоты, там и умрёте – зато остальные останутся здоровыми!

Колян покраснел. Надул щёки, выпустил воздух:

– Толик! Хватай её! Отлуплю, как сидорову козу! Задолбала! Так и каркает под руку! – Надька взвизгнула, но отбежать далеко не успела! Толик умудрился ухватить её за оттопырившуюся великоватую олимпийку. Теперь уже он мстительно ухмылялся, волоча брыкавшуюся Надюху к родственничку на «расправу»…

– Коленька, Колюша, Колянчик! Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Не надо меня шлёпать! – по мере того, как её подтаскивали всё ближе к грозно хмурившемуся старшему брату, упёршему руки в боки, девочка извивалась и упиралась сапогами в землю всё сильней. Толик был неумолим, – Я правда-правда – никому не скажу, что вы полезли внутрь! Честное-пречестное, буду тихо сидеть тут, и ждать вас! Как послушная девочка!

Толик заржал как конь:

– Если ты – послушная девочка, я – император Нерон!

Ему посмотрели в глаза отработанным годами «ангельским» взором кота из «Приключений Шрэка», затем вдруг без всякого предупреждения тяжёлым каблуком топнули по пальцам на ноге:

– Может, и будешь! Если задницу, как и он, будешь подставлять кому надо!

Толик, невольно отпустивший сразу ломанувшуюся в заросли паршивку, повалился на спину, схватившись за ступню:

– У-у-у!… А-а-а!.. … твою мать! Зар-раза! Б…!!! Вот же …! Я всегда говорил: нельзя, чтоб дети смотрели ночные каналы! Какую только х…ню там не показывают!.. Иногда даже полезную…

Колян отловил сестру без проблем: знал все её финты и извороты.

Обратно к шахте волок на весу, держа за шиворот – как котёнка. Зная крутой нрав старшего брата, девчонка помалкивала, и не дёргалась.

– Колян! – Толик уже сидел, – Ты, конечно, можешь обидеться, и даже побить меня, но я тебе скажу: твоя сестра – настоящая маленькая …учка!

Колян с гордостью встряхнул даже не пытавшуюся царапаться девчонку:

– А то сам не знаю! Это у нас фамильное – в бабу Клаву!

– Но-но! – неудобное унизительное положение нисколько на строптивости не сказалось, – Ты бабку-то не трожь! Она таких как ты, семерых родила!

– Ага. И выжило всего трое. А собственные дети были только у нашего отца, Царствие ему Небесное. – он опустил её наземь, – Ладно, теперь слушай внимательно. Полезешь первой. Нет, полезешь. Потому что потом, если там будет реально опасно, мы тебя отпустим – чтоб со всех ног бежала за подмогой… Два взрыва, всё-таки. Может, там остались раненные.

– Как же, остались! Их наверняка ещё вчера вывезли – вертолётом.

– Ну вот почему вы, бабы, все такие верхоглядки невнимательные… Напоминаю для особо одарённых и в этом деле: вначале прилетел вертолёт, а потом было два взрыва!

– А, верно… Но я туда всё равно не полезу!

– А зря. Потому что тогда нам с Толяном придётся тебя связать – чтоб не чухнула в деревню сразу, и не растрепала. Ты не бойся: мы тебя крепко свяжем. Руки – за спиной, чтоб уж не перегрызла. Хотя альпинистскую армированную не больно-то перегрызёшь. Зубам дороже.

Надька всё ещё сомневаясь, смотрела в глаза брата. Но там проглядывала только сосредоточенность и уверенность в принятом решении – упрямством и твёрдостью характера он ещё похлеще её. Уж кому знать, как не сестре.

Толик помалкивал себе, глядя в дыру. Знал – лучше в «семейные» ссоры не ввязываться – крайним будешь.

Наконец Надька сдалась:

– …ер с тобой, скотина вредная. Полезу. Отпусти! А, и фонарь дай!

Странно, но после того, как «консенсус» был достигнут, девчонка и правда, споро и храбро полезла вперёд, по тёмной шахте, легко «просочившись» в щель между горловиной и наполовину приоткрытым люком в ладонь толщиной, сделанным явно из брони, и уверенно хватаясь за очень кстати обнаруженные скобы из арматуры.

Подростки, сопя и переглядываясь, двинулись следом – вначале Колян, за ним – Толик. Толик напоследок оглянул унылый пейзаж приполярной почти тундры: нет, никого. Да и кто придёт, если даже в их деревне осталось двадцать два человека из когда-то почти пятиста…

Сквозь щель у крышки еле протиснулись – мешали рюкзаки. Но дальше всё пошло легко и просто: в грубые бетонные стены круглого колодца через каждые двадцать сантиметров оказались вцементированы прочные скобы из арматуры с большой палец толщиной. Ноги в десантных полусапогах не соскальзывали, руки пока держали цепко.

А снизу ещё подкалывала «впередилезущая»:

– Ну, чего там копаетесь? Эх вы – разведчики-пионеры стеснительные! Тормоза! Сейчас будет вам и «Обитель Зла», и «Охота на пиранью»… Ну, или «Чужие-четыре»! Наверняка чёртовы учёные понасоздавали тут ТАКОГО!.. Мало не покажется! Монстры – так уж всем монстрам монстры! Или – мутанты какие. Вампиры. Ну – короче, твари, что людишек-то десятками жрут.

Наши-то, российские учёные – самые «крутые» и умные!..

Парни помалкивали – понимали, что лезть совсем уж в тишине может быть страшно даже такой непоседливой егозе и стервозной зар-разе, как Надька.

Кружок желтоватого света активно метался по стенам, когда она осматривала их, и просто дёргался – когда лезла, пыхтя и тихо ругаясь. Отдувающийся Толик проворчал:

– Блин. Понасмотрелась… Говорю же: нельзя детей до четырнадцати вообще подпускать к ящику. Ну, или – только для мультиков…

Колян отреагировал иначе. Он почти неотрывно смотрел вниз, и отлично видел, что ползти ещё довольно долго. Поэтому поприветствовал возникший разговор – только бы отвлечься и не думать о том, что и правда, может ожидать их, самонадеянных, «безответственных», и лезущих явно не в своё дело, сопляков. Спросил, обращаясь вниз:

– Надька… А ты сама-то какое кино больше всего любишь? Ну, или на какую героиню хотела бы быть похожа?

Странно, но ответ последовал незамедлительно:

– На Милу Йовович в «Голубой лагуне»! Она там та-а-акя… Секси! А ведь ей всего-то тогда было – четырнадцать. Или пятнадцать.

Толик подозрительно булькнул. Коляну удалось сдержаться. Надька обиделась: было слышно по тону:

– Ну и ржите себе на здоровье, придурки недоделанные! Я, может, ещё в бабу Клаву и пойду фигурой! На неё даже после девяти родов мужики засматривались!

– Твоя правда. – Колян дышал тяжело, но на всякий случай потрогал мечете на поясе – до светлого в лучах фонаря круга дна оставалось теперь лишь несколько метров, – вот уж чем, как говорится, Бог не обидел нашу семейку – так это здоровьем и фигурами. (Тьфу-тьфу.) Но я в порнофильмах сниматься не согласен.

– Ничего не забыл? – ворчание Толика накладывалось на сиплое дыхание.

– Нет, а что?..

– Ну, во-первых – про порнофильмы… В нашей деревне их точно никто снимать не будет. Антураж не тот… Разве что для извращенцев-геронтофилов… Ну и ещё про ваши… Хм. Наследственные черты. Упёртые вы все. Как ротвейлеры. Если чего-то надумали – …рен переубедишь! А режиссёры таких не любят: им же – то ножку подними, то попкой повиляй…

– Это почему же нас – не переубедишь?! – Колян обиделся за «негибкость характера», – Вон – Надька! Удалось же переубедить полезть первой!

Толик хохотнул:

– Это – только потому, что она и сама так хотела. Наверняка – с самого начала!

Надька подхихикнула. Потом «выдала»:

– Чёрт! Раскусил ты меня, Толик! Хи-итрый… Никогда за тебя замуж не пойду!

Толик громко сплюнул на стену колодца загустевшую слюну:

– Нашла дурака! Занимай очередь: ты – после крыс и болотных гадюк!

Колян, которому не понравились странные пятна на дне колодца, буркнул:

– Вы, двое… Уже заткнитесь. Оба. Мало ли что и кто там… Или отшлёпаю обоих!

– Всё, приехали. Я внизу. – Надька и правда постаралась говорить вполголоса. Но только до тех пор, пока не осмотрелась внимательней. – Ой! Здесь кровь!

– Ничего не трогай, и не отходи от лестницы! – в голосе Коляна прозвучал металл.

Надька сочла за благо послушаться, и фонарём светила теперь чётко: прямо на бетонное дно, на которое вскоре спрыгнули Колян и Толик.

Колян забрал фонарь из заметно дрожащих рук, присев на корточки и потрогав пальцем:

– Верно. Чёрт его задери – кровь! И свежая: ещё не успела свернуться! Размазано… Значит… – говорили они теперь вполголоса, невольно проникнувшись серьёзностью ситуации.

– Значит, кто-то раненный приходил… Ну, вернее – доползал сюда, буквально полчаса назад! Может, даже звал… А мы ничего не слышали.

– А… А может, это – кто-то из десантников?

– Каких ещё десантников?! – Надька наморщила лоб и нос.

– Обыкновенных. Которых возят на задание на боевом «Ми-8к». Уж его-то силуэт не перепутаешь с пассажирским…

– Ладно, тише, умный ты наш. – Колян сердито осмотрел крохотное воинство.– Похоже, и правда – зря мы сюда впёрлись. Но, раз уж впёрлись – всё равно посмотрим. Вдруг – сможем в-натуре, кому-нибудь помочь?

– Н-ну… Как скажешь. – Толик сглотнул. – Но если не возражаешь…

Он опустил уже свой рюкзак на бетонный пол, и достал из него… Обрез!

– Вау! – рука Надьки сама потянулась потрогать, Толик шлёпнул по ней, рука отдёрнулась, – Сам сделал?

– Нет, тётю Настю попросил… Сам, конечно! Вчера, как идиот, два часа пилил этой старой ножовкой. А что: дядя Гриша же умер! Значит, ружьё – моё! Использую, как хочу.

– А патроны есть? – Колян взял обрез. Внимательно осмотрел распил, и остался доволен: заусенцев, могущих помешать стрельбе, не имелось. Он вернул ружьё.

– Есть. Взял двадцать – с картечью. И двадцать – с «жаканами». По-моему, это лучше, чем с дробью.

– Отлично. – по тону Коляна было непонятно, то ли он шутит, то ли говорит серьёзно, – Заряди-ка два. С картечью. А остальные рассуй по карманам. – Толик поспешил так и сделать, – Что-то мне подсказывает, что стрелять здесь придётся… И – с близкого расстояния. – сам он снял мачете с пояса, и скомандовал, – Ну, идёмте, глянем!

Следы крови терялись за косяком полуоткрытой двери, до которой от колодца вёл коридорчик в пять шагов. Они чуть ли не на цыпочках, словно забыв, что только что орали, как стая резвящихся бабуинов, преодолели их. Колян выглянул в дверь, посветив:

– О-о! Коридор! Здесь даже есть свой свет. Но дохловатый какой-то – кажись, аварийное освещение! Ну-ка, помоги, Толик! – вдвоём они полностью открыли дверь толщиной ничуть не меньшей, чем верхний люк.

Дверь скрипнула, прочертив борозду по бетону пола. Надьку передёрнуло. Похоже, «игривый» запал у неё прошёл. А если и нет – то уж наверняка испарился, когда они увидели то, что оказалось за дверью с другой стороны.

В двух шагах от проёма сидел, привалившись к стене, мёртвый человек в форме бойца спецназа. Чёрный бронежилет придавал его туловищу объём – грудь человека напоминала добрый бочонок.      Но не сам человек поразил троицу в первую секунду.

Кровавый размазанный след тянулся к нему, обрываясь в том месте, где должна была быть правая нога… Должна. Была. Быть…

Но сейчас имелся лишь обрывок защитных штанов с неровно оборванным краем, и пустота! Надюха набрала в тощенькую грудь воздуху.

Колян успел прикрыть ей рот – вопль потонул в его ладони.

– Тихо! – он зло прошипел ей в ухо, притянув с силой к своей груди, – Иначе – тоже умрём!

Девчонка потрепыхалась в его руках, буквально вцепившись мёртвой хваткой в его запястье, затем вроде, обмякла. Покивала – мол, очухалась. Колян отпустил.

– Ф-фу, чуть не задушил, придурок нервный… Говорю же – у меня насморк!

– Да?! Тогда какого …я ты полезла в сырое и холодное помещение? Тут твой «насморк» только усилится! – Толик не скрывал иронии.

– Почему?! Разве вы сами, два храбрых зайца, не заставили меня лезть туда впереди вас?! Под угрозой обреза!

– Не ври, зар-раза, обрез Толик достал уже внизу. И вообще: заткнитесь-ка оба! А то мне не слышно! – Колян, глядя и прислушиваясь в оба конца коридора, присел на колени перед бойцом, проводя срочное обследование: оттянул веко, пощупал пульс, приложил ухо ко рту и груди, отстегнув пряжки жилета, и отвалив переднюю бронеплиту на пол.

Надька и Толик переглядываясь, переминались с ноги на ногу, и тоже опасливо оглядывали и слушали оба конца коридора. И предпочли и правда заткнуться.

– Ничего. – Колян отстранился, – не дышит, пульса нет. Ладно. Прости, боец. – он полез по нагрудным карманам.

Добыча оказалась невелика: квитанция из… прачечной! И служебное удостоверение. Первую Колян, сердито фыркнув, вернул в карман:

– Блин. Похоже, мужик сам не заморачивался. И жену не мучил. Это если она у него была… Да и правильно: такую униформу в стиралку не засунешь…

Зато удостоверение изучали внимательно, все вместе.

– Рядовой Александр, значит, Петрович. – Колян коротко глянул на посеревшее безжизненное лицо, особенно жутко выглядевшее в мертвенно-блёклом голубоватом свете плафонов со слабенькими галогенными, «экономичными», лампочками. Но вид трупа нисколько его, похоже, не пугал. Правда, и не «вразумлял», – Лицо, вроде, как на фотке. Боец, стало быть, особого подразделения «Криптон». НИИ при Министерстве обороны, биологический отдел. Во как оно. Биология, значит…

– Так что, это у него микробы что ли… Ногу оттяпали?

Колян глянул на Надьку, словно не видя – думал явно о своём, отвечая механически:

– Нет, микробы так не кусают… Бери шире: биология занимается и крупными тварями. Размером, скажем, с тигра… Или даже саблезубого тигра.

– А, такого здорового, с клыками – как в «Десять тысяч лет до нашей эры»?

– Да, вроде того… Толик, боюсь, придётся тебе перезарядить на «Жаканы». Картечь против крупных хищников… Малоэффективна.

Толик кивнул. Переломил ствол. Подумал.

– Знаешь, мы же не уверены – кто его так… Я один с картечью всё равно оставлю. Вдруг там твари помельче тигра… Но просто их – много? – он вынул и заменил один патрон.

– Ладно, вы, дебилы сверххрабрые… Вы что – в-натуре собираетесь дальше здесь оставаться?! – в подрагивающем и прерывающемся голосе Надюхи сквозили и страх, и… любопытство. Правда вот вряд ли это было любопытство к собственно месту, куда они попали. Скорее, её интересовало, действительно ли эти два дебила собираются идти дальше!

Колян с Толиком переглянулись. Толик кивнул. Колян пояснил:

– То, что здесь не то – подземная военная база, не то – секретная Лаборатория, мы знали и так… Да и все в посёлке знают. Не кретины же полные. Поэтому старались сюда просто не соваться – себе дороже. Но сейчас, когда здесь бабахнуло… Вот ты – чего припёрлась? Любопытно стало? – Надюха неуверенно кивнула, – Ну вот и нам… Любопытно.

Так что пока мы собираемся придерживаться первоначального плана. Посмотрим, кому здесь сможем помочь. Или…

Он замолчал, вскинув руку:

– Тихо!.. Толик! Помоги-ка затащить его туда – в коридорчик!

Схватив бойца с обеих сторон подмышки, они оперативно занесли несчастного в отрезок коридорчика у колодца. Затем Колян вырубил фонарь:

– Кто-то приближается! Не шумите! – после чего сунул за пояс своё мачете, и достал из кобуры бойца массивный чёрный пистолет. Глянул в свете «любимого» китайского фонаря. Хмыкнул: «Надо же… ГШ». После чего фонарь погасил.

В чуть заметном отблеске из большого коридора повертел пушку, уже поднеся поближе к проёму. Вынул магазин, вставил назад. Передёрнул затвор – один патрон вылетел.

Колян подобрал его и сунул в карман.

– Полный. Видать, до него дело не дошло… А жаль. Пули-то… Бронебойные.

Толик отстегнул клапан на кармане сохранившейся ноги трупа. Наощупь порылся.

– Где-то здесь должны быть… Точно. Вот, держи: запасные обоймы!

Надька хмурилась. Говорила теперь злым глухим шёпотом:

– Как вам обоим не стыдно! Это, это… Мародёрство!

– Дура ты, Надька. Мародёрство – это когда грабят ценные вещи. Ну, там, часы, украшения, деньги… А мы только хотим защититься! Да и ему пушка уже не поможет!

Надька замолчала. Потупилась. Колян знал – грызёт губы, как всегда делает, когда нервничает. Нервничал и он. Только у него привычка – чесать нос. Иногда – до прыщей. Потому что, как говорит мать, «грязными руками…»

Шум между тем медленно приближался. Колян лёг на живот, и попытался незаметно выглянуть из проёма. После чего вдруг шепнул: «Толян! Идём-ка!» – и вылез за дверь.

Надька осталась сидеть у трупа, засунув в рот оба кулачка – страшно! А ну как эти два идиота действительно найдут на …опу приключений, и не вернутся!

Идиоты вернулись. С собой они приволокли ещё одного бойца «Криптона».

Живого.

Однако и этот еле дышал – из огромной раны внизу живота продолжала течь чёрная кровь, и, немыслимо пузырясь, вываливались петли серо-сизых кишок. Боец стонал.

Надька испуганно пискнула, и отскочила к колодцу: «Мамочки!..» Затем её стошнило: «Гос-споди ты Боже… О-о!..» Кислый запах рвоты присоединился к удушливо-медному – крови.

Колян и Толик положили бойца на пол рядом с тем, у которого не было ноги.

Боец громко хрипел, и задыхался. Глаза блуждали вокруг, явно ничего не видя. Но вдруг взгляд сфокусировался на лице Коляна, и раненный схватил того за руку:

– Малец! Слышь, малец… – он закрыл было глаза, затем, явно собрав волю в кулак, снова открыл, – Быстрее! Вот возьми. – он сунул в ладонь Коляна коробочку, которую достал из чехла на поясе. Колян глянул – похоже на «уоки-токи». Переговорное?

– Выключатель – вот. – мокрыми от крови негнущимися пальцами боец потыкал в клавишу, – Вылези… Наверх, наружу. Включи. Скажи так: «Первый – гнезду. Кухня не… заперта…». Понял? Всего две фразы: Первый – гнезду!.. Кухня – не заперта!

– «Первый – гнезду. Кухня не заперта». Понял. Но… Может – помочь как-то вам?!

– Никак… Никак ты уже ни мне… ни остальным не поможешь. Спасайтесь скорее – вылезайте и… Скажи две фразы. Бегите… же…      отсюда… скорей.

Толик решил спросить в повисшей паузе:

– А сколько вас было всего? Бойцов?

– Взвод… Один… спецвзвод… – глаза остановились на Толике. Моргнули. Закрылись. Медленно открылись снова.

Но не так, как человек открыл бы их сознательным движением. Нет – теперь на подростка смотрел ещё один… Труп.

Подошла Надька, утирая рот рукавом олимпийки:

– Умер?..

– Да. – Колян не считал нужным скрывать очевидное. Да и похорон, и, следовательно, трупов, пусть и стариков, сестра за последние годы насмотрелась. Вряд ли особо боится. Правда, наверняка ей неприятно и страшно видеть растерзанные внутренности…

Как и им самим.

– Надька. Слышала, что он сказал?

– Слышала. «Первый – гнезду. Кухня не заперта». И – что?

– А то. Полезешь, как де… Как женщина – наверх. И наверху останешься, что бы там тебе это хреново «Гнездо» не сказало. Сюда больше не спускайся – жди подмоги в лесу. Они наверняка прилетят. Вот когда прилетят – отправишь их к нам.

– А вы? – парни снова переглянулись.                                                – Мы – останемся. Может, тут есть ещё раненые. Вдруг мы… Сможем помочь. Хоть кому-то…

– Никому вы тут не сможете помочь! – Надька шипела, как порядочная змея, – Да и идиоты будете, если останетесь! Вы что – «Герои»?! Вам что – больше всех надо?

– Нет, нам – вообще уже не надо! Но ты – ползи вверх, и передай то, что этот бедолага, – Колян кивнул головой в сторону двух трупов, – просил! Это-то – сможешь сделать? Хотя бы ради него?! Чтобы, значит, их жертвы…

– Да, «оказались не напрасны!» – Надька сверкала глазами, и буквально пузырилась от злости, – А вы-то, вы-то?! Какого … вы тут сможете напомогать?! И – кому это надо? Вы что – самоубийцы?! Или «Суперпатриоты»?! А как же мама?! На кого ты, балбес, играющийся в «крутого спецназовца», её оставишь? На меня, глупую и вредную?

– Знаешь, а где-то есть что-то логичное в её словах… Сермяжная правда какая-то… – Толик чуть заметно подмигнул, так, чтобы Надюха не видала, – Может, и в-натуре – ну его на фиг? И вылезем?

Колян помолчал, врубаясь. Потом «догнал»:

– Ладно… Надька! Лезь первой. Мы – прикрываем тебя. Твой «отход». Если через десять минут никого больше не… Приползёт – тоже… поднимемся. Твоя правда: ну его на …, этот героизм! Пусть будет где ему и положено – только в штатовских боевиках.

Надька настороженно переводила взгляд с одного на другого, но понять не могла: то ли и правда, вылезут, то ли – решили остаться, а ей «навесили лапшу»…

Потом плюнула:

– Ну и …ер с вами – любители экстрима долбанные!.. Значит – вот эту нажать?

– Да. И… Осторожней там! Может, лучше спрячешься – до прилёта спасателей?

– М-м… Пожалуй. А то – мало ли! Может, я – нежелательный «свидетель», и меня сочтут за лучшее «убрать»?

– Слушай, ты достала!.. Ну вот не всё в жизни так, как в твоих долбанных боевиках и ужастиках! «Убирать» тебя уж точно сразу не будут – во всяком случае, пока не вытрясут из тебя, добровольно, или под пытками, или наркотой – того, чего видела… – у Надьки отъехала книзу челюсть. Колян хохотнул:

– Купилась, наконец!

Надька нахмурилась, фыркнула. Мотнула головой с нелепо торчащими косичками:

– Ладно уж, «покупатель»! Давай обнимемся. На всякий случай. Мало ли…

Они так и сделали. Толик надумал присоединиться: похлопал обеих по плечам, прижавшись пузом к их бокам…

– Ладно, я полезла. Жду вас через десять… Ну – пятнадцать минут!

Лезла Надька быстро.

Колян и Толик, и не подумав куда-то двигаться, смотрели, как её крохотная фигурка с нелепом ракурсе мелькает на фоне крошечного, лунообразного из-за полуприкрытой крышки, видимого через колодец сегмента неба, отверстия. Никаких звёзд, как им обещали на уроках астрономии, не наблюдалось – только мелькание силуэта в чёрном трико, и разносимое эхом глухое кряхтение. Да иногда ещё и крепкое словцо – более приличествующее какому-нибудь грузчику. Или сапожнику, попавшему себе молотком по пальцу…

Колян, превозмогая страх и отвращение, обыскал только что умершего – ничего!

Ни оружия, ни гранат, парочку которых они, сняв-таки с пояса первого трупа, засунули в сильно полегчавший рюкзак Толика.

Только удостоверение. Ефрейтор Дмитрий Сергеевич Воеводин.

Эх, Воеводин… Отвоевался ты. Упокой Господь твою Душу…

Минут через пять мелькание и кряхтение прекратились – Надька добралась.

Колян посмотрел на Толика:

– Ну хорошо. Предположим – три минуты – на передачу сообщения и повтор. Ещё пара – на ответ. Если он будет. И ещё через десять минут надо будет как-то помешать ей полезть обратно.

– Думаешь, полезет? – в голосе Толика сквозил неприкрытый скепсис, – Сто метров по бетонной трубе! Да она, небось, взмокла как мышь!      И руки сводит от напряжения!

– Взмокла. И – сводит. Но – полезет. Это ж – Надюха!

– Тебе, конечно, лучше знать сестру… Ну а мы-то? Что делать будем?

– Да я вот думаю… – что Колян думает, узнать не удалось.

Потому что где-то вдали, грозными раскатами доносясь сквозь неведомые коридоры и Уровни подземелья, истошно завыла сирена, а светлая точка неба там, вверху, вдруг исчезла с глухим эхом – похоже, крышка люка захлопнулась!

Дальше пошло ещё хуже: наверху глухо бухнуло, их сильно толкнуло, будто невидимой подушкой – взрывная волна! По стенам колодца загудело, застучало.

– Бежим! Бежим, мать его …! – Толик схватил Коляна за плечо, и потянул за собой в большой коридор.

Они еле успели – за их спинами стали падать бетонные обломки и щебень, а затем огромное облако пыли вывалилось в коридор, сделав ещё более тусклым свет и без того дохленьких потолочных ламп.

– Приехали. – констатировал Толик, – А знаешь, что самое глупое… – и поскольку Колян не спешил отвечать, стоя над выпавшими в проход кусками бетона, продолжил мысль, – Это то, что вот теперь, когда выбора-то и нет, мне почему-то так захотелось наверх!.. Стою вот… И думаю – ну не баран ли я?! А вовсе никакой не любитель «экстрима». – и, уже буднично, – Ну? Что делать-то будем?

– Как – что? Выход искать, конечно. Теперь придётся его искать – мы же не собираемся здесь оставаться… И…

И не один ты здесь… Баран. Желающий слинять. Но сомнений нет: у такого большого Комплекса наверняка есть и запасные. Аварийные.

Выходы.

– Ха! А мне какой-то внутренний голос говорит, что это – и был запасной! Недаром же чёртовы спецназовцы ползли именно сюда!

– Возможно, конечно… Но тогда – вот что. Давай поищем по стенам. Наверняка где-то в таких… э-э… местах – должно быть. Во всех серьёзных Организациях есть. «План эвакуации персонала при пожаре»! Или ещё каких катаклизмах.

– Логично, логично… А почему ты думаешь, что те, первые два взрыва – ну, которые мы слышали вчера! – не перекрыли остальные выходы?

– Толик. Хватит. Ты уже параноик – хуже Надьки. Надо было, что ли, вас обоих наверх отправить?

– Да нет, я не против «пошарить» тут напару… Только знаешь – шарить приятно, когда есть куда, в случае чего… Свалить к такой-то матери!

– А вот с этим – полностью согласен! – Колян кивнул, – Пошли?

– Пошли. – оба медленно двинулись в тот конец коридора, что казался подлиннее, и откуда, судя по кровавым следам, и приползли раненные – и первый и второй.

Колян сжимал в почему-то вспотевшей руке гранённую рукоятку пистолета. Руку иногда отирал о штаны. Толик так вцепился в обрез, что костяшки пальцев побелели. Однако под взглядом Коляна ослабил хватку: «Блин! Нервничаю!» Китайский фонарь ярко освещал грубо бетонированные стены и пол: местами даже были видны следы, оставшиеся от опалубки – сучковатых досок.

– Чёрт. Похоже, мы – на каком-то техническом, нежилом, Уровне. Может даже – самом нижнем. – проведя рукой по очередному «следу» сучка, буркнул Колян, – Значит, теперь придётся подниматься.

– Ага. И – вот чует моя …опа! – нам скучно не будет.

Подошли к стальной двери. Колян подёргал на всякий случай ручку: заперто. Он приложил ухо. Тихо. Чёрт! Склад, что ли, какой – вон, сколько пространства до следующей двери.

Толик, молча смотревший на действия напарника, послушал дверь и сам:

– Блинн. Кладовая, что ли… Или – машинный зал?

– Тогда бы гудело. Генераторы там всякие, аппараты жизнеобеспечения.

– Чего?

– Ну, кондиционеры, насосы для воды, обогреватель какой-нибудь центральный… Тут же наверняка живут и работают… Вернее – жили и работали сотни людей. Чего-то же они пили, ели. Температуру тогда надо поддерживать – хотя бы плюс двадцать. А ещё чем-то дышали. Значит, воздух засасывали с поверхности. Свежий.

– А-а, верно. Значит – склад. Ну что? Попрёмся дальше?

– Ага.

Когда подошли к повороту, выяснилось, что предположение Толика насчёт «плана эвакуации» подтвердилось: красной краской на стене напротив поперечного коридора была намалёвана жирная грубая стрелка, снизу чёрная надпись по трафарету: «К аварийному выходу номер три». Толик хмыкнул, но ничего не сказал.

И хорошо. Потому что когда оба осторожно заглянули за угол этого самого поперечного коридора, буквально приросли к месту: настолько дикая картина открылась глазам.

Шагах в двадцати на полу лежал ещё один боец-десантник. Похоже, уже мёртвый.

Но не на него оказались в первую секунду направлены взоры подростков.

Над солдатом, медленно двигая жующими челюстями, и держа перед ними зажатый в лапках кусок ноги солдата, стояло…

Воплощение ночных кошмаров. Страшилище. Монстр.

Да как не назови – реальный персонаж из столь любимых Надюхой фильмов-ужасов!

Крупная тварюга – пожалуй, по плечо Коляну. Передняя часть туловища загибается кверху. Две… – руки? – держат оторванную часть ноги перед мощными жвалами-челюстями. А опирается насекомоподобная хреновина на шесть широко расставленных полусогнутых сегментированных ножек-конечностей.

Сами ножки – тонкие, и отблёскивающие словно полированным чёрным хитином: будто у чудовищного, в сотню раз увеличенного, не то – термита, не то – муравья… Или, скорее, богомола. Чудовищно увеличенного богомола.

Внизу, почти доставая до пола, свешивалось брюшко – да туда можно при желании затолкать не одного барана!

Теперь уже Колян аккуратно, без резких движений, затащил напарника за угол.

В тусклом серо-голубом свете лицо Толика, если такое возможно, буквально позеленело.

Он открыл было рот… Его закрыла ладонь Коляна. Лицо напарника приблизилось, и рот проговорил прямо в ухо:

– Тихо! Идём в обход – там есть ещё второй коридор!

Толик жестом показал, что руку нужно убрать. Едва Колян это сделал, напарник отбежал подальше от угла, и у стены опорожнил желудок. От кучи пошёл отвратительный запах. Подошедший следом Колян, первым услыхавший подозрительные звуки, хлопнул по боку Толика, всё ещё стоявшего нагнувшись. Злобно прошипел:

– Бежим быстрей! Эта тварь идёт сюда!

Никуда, однако, убежать они не успели.

Верхняя часть туловища показалась из-за угла на высоте пары метров от пола. Она грациозно, словно в фантастическом танце, раскачивалась в такт шагам.

Похоже, на распрямлённых ногах чудище стало гораздо выше – только что потолок макушкой не скребло! Взгляд огромных фасеточных глаз вперился в напарников. Медленно, и даже с некоей балетной грацией, всё тело монстра выплыло из-за поворота.

И было в движениях твари что-то чарующе-завораживающее, почти мистическое. Нечто неуловимое, тормозящее путающиеся мысли. Направляя их только на то, чтоб следить, любоваться на утончённо-изысканные движения по-своему восхитительно рациональной твари. И словно заставляющее замереть в экстазе. И любоваться, любоваться…

Колян застыл, словно зачарованный гипнотическим танцем могучего, и в то же время – изящного и прекрасного, выверено-грамотно спроектированного, словно кузов какого-нибудь «Ламборгини», искуснейшими дизайнерами, тела…

Однако вдруг Толик, как ни отвратительно ему было, даже не разгибаясь, вскинул руку с обрезом и выпалил сразу из обеих стволов! Похоже, ему в его состоянии гипноз животного магнетизма оказался не страшен!

По барабанным перепонкам ударило: в замкнутом пространстве выстрел крупнокалиберными боеприпасами получился просто оглушительным!

Колян, стряхнув наваждение, поспешил присоединиться: стрелять – так уж стрелять! Он ощутил, как с каждым выстрелом возвращаются слух и мысли…

Толика мощной отдачей отбросило к стене, где он принялся трясущимися руками перезаряжать переломленный обрез. Колян же встал, как в тех же американских боевиках делают копы: широко расставив ноги. И стрелял, стрелял, держа вырывающуюся и грохочущую девятимиллиметровую пушку обеими руками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.