Алекс Фишер
СМЕНЯЯ МАСКИ

Здравый смысл в обращении с людьми основывается на махинациях.

Чем цивилизованнее общество, тем большее место занимают ложь и обман.

Сентенции эти обнаружены, как ни странно, в древнекитайских рукописях

Часть первая
ПРОПАСТЬ

Когда человеку обрывают крылья, ему становится так больно, что чтобы как-то жить и куда-то двигаться, он может только ползти.

Автор не известен

Мы переворачиваем всё в своей голове, но боимся поменять хоть что-то в своей жизни.

Автор не известен

Глава 1

Пятничный вечер был на редкость омерзительным. Мелкий мокрый снег моросил почти с самого утра. Дороги обещали к ночи превратиться в заледеневшую корку. Мне пора было подумать о том, как я доеду домой. Вместо этого я бродила взад-вперед в офисе на совете директоров и слушала малоприятный монолог о том, что фирма, в которую я вложила «маленькое» состояние, в скором времени перестанет быть моей.

– Ты в своем уме? – гневно спросила я.

Я бросала не совсем дружелюбные взгляды на человека, спокойно сидящего на офисном стуле. Этого человека звали Максим. Он был невысоким мужчиной с небольшим животиком. Ездил на недорогой машине представительского класса. Был женат, но недавно развелся. Детей не было. В его жизни было мало удовольствий. Помимо работы, он мало что замечал. Он являлся председателем совета директоров и в данный момент просил меня подписать документы о продаже моего пакета акций, а следовательно, нашей компании. Я была одним из акционеров.

– Откуда у тебя все подписи? – спросила я, в очередной раз недоуменно посмотрев на бумаги.

На документе действительно красовались росписи всех членов совета директоров. На последнем листе были аккуратно вручную выведены ФИО всех участников с их автографами напротив. Всех четырнадцати человек.

Недоставало лишь пятнадцатой.

Моей.

– Это формальность, Кристина, – небрежно бросил Макс.

– Ничего себе, формальность. Ты просишь меня продать, – я взяла в руки бумаги, чтобы свериться с цифрами, – четырнадцать процентов акций. Весь мой пакет, – я швырнула бумаги назад. – И при этом тут не указано, кому. Попахивает финансовой махинацией. С учетом наличия всех подписей – серьезной, крупной махинацией.

Максим досадно поморщился.

Зная его привычку все доводить до конца, я не сомневалась, что его решение о продаже фирмы является окончательным. Только он совершенно забыл о «незначительном» факторе. О моем мнении по этому поводу. Макс осмелился прислать мне письмо с условиями и требованиями. Мне как члену совета директоров компании. Нашей компании.

– Кристина, успокойся, – тихо сказал мужчина со светлыми волосами и серыми глазами, которые следили за моим нервным передвижением по кабинету.

– А я спокойна, – сквозь зубы ответила я, сглотнув. – Только вот… как бы тебе это сказать… помягче… возмущена до глубины души! Ты лишаешь меня моей доли акций, и, как следствие, дивидендов, и, как следствие, постоянного дополнительного дохода. Весомого, спешу заметить. И делаешь это, не то чтобы не посоветовавшись со мной. Ты решил написать мне письмо, а не поговорить об истинных причинах с глазу на глаз.

– А сейчас я что делаю?

– Брось! – я поморщилась. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – я на мгновение остановилась, бросив в сторону Макса испепеляющий взгляд. – Ничего, что мое имя тоже указано в документах?

– Указано. Бесспорно. Именно поэтому без твоей подписи я не смогу ничего сделать.

– Господи! – я снова остановилась и продырявила взглядом потолок. – Твое самомнение!.. – у меня не было слов, чтобы выразить свое возмущение.

Макс ничего не ответил.

– Ты продаешь компанию, в которую я вложила не только свои деньги, но и силы, нервы, душу. «Максикрис» – это лучшие годы моей жизни.

– Помилуй меня, – примирительно развел руками мужчина и усмехнулся, – я наслушался этих фраз при разводе.

– Ты просто… – я скривилась, – просто… невозможен. Я не могу найти слов, чтобы описать твой поступок, которому, кстати, нет оправданий. Как ты смеешь требовать от меня подписать все эти, – я презрительно поморщилась, бросив в сторону бумаг презрительный жест, – документы!

– Да очень просто, Кристина, – Максим поставил руки на стол, сцепив пальцы в замок. – Я же тебе объяснил, что это формальность. Ты подписываешь этот пакет документов, потом будет еще один, и твои ценные акции возвращаются к тебе в бόльшем количестве и с бόльшими дивидендами.

– Что-то я не вижу еще одного пакета документов… – скептически произнесла я.

– Он будет чуть позже.

– Ага. В бизнесе нет места обещаниям. Ты же прекрасно это знаешь.

– Послушай меня, пожалуйста, – абсолютно спокойно продолжил Макс.

– Это дурно пахнет, – я бросила в его сторону раздраженный взгляд, прикидывая, что он вполне ожидал такой бурной реакции и давным-давно продумал ответы на все мои гневные реплики.

– С тобой невозможно разговаривать… – раздосадованно признался Макс.

– Потому что ты сделал для этого все возможное, – бросила я, при этом прекрасно понимая, что решение финансового менеджера компании – и председателя совета директоров по совместительству – является окончательным.

Что мне оставалось делать? Только тихо злиться. Вернее, даже не так. Беситься – вот наиболее емкое слово. А Макс давал мне время покипеть.

– Не надо преувеличивать. Считай это ребрендингом компании. Я тебе все объяснил.

– Да. Золотой пакет акций переходит из точки А в точку Х. Мне кажется, я достойна более подробного объяснения.

– Для начала, у тебя есть своя фирма, дела которой идут в году. Денег у тебя, кстати, куры не клюют.

– Да при чем тут это?! – громче, чем собиралась, выкрикнула я, чувствуя, как раздражение с новой силой накатывает на меня. – Я предлагаю тебе с первого до последнего пункта объяснить мне, зачем ты все это затеял, как собрал все подписи и кому переходит генеральный пакет. А, и еще. Почему ты лишаешь меня всех акций? Неужели не хватит половины?

– Во-первых, это не так просто.

– Что не так просто? – удивилась я. – Объяснить мне все?

– А во-вторых, там много юридических проволочек.

– Их можно опустить, – я нагнулась к столешнице и просверлила взглядом мужчину. – Но поверь ты мне, я этого просто так не оставлю.

– Ты мне угрожаешь? – скептически поднял бровь Макс, позволив себе легкую ухмылку.

– Да, – кивнула я. – Я тебе угрожаю.

– Насколько я помню, – продолжил мужчина, – тебя волновали только деньги, регулярно поступающие на твой счет.

Я нахмурилась, обдумывая его слова, и снова принялась расхаживать по кабинету. Он был прав, но лишь отчасти.

– Вот не надо только вот этого, ладно? – язвительно бросила я. – Потому что ты прекрасно знаешь, сколько я вложила в нашу фирму.

– Но, согласись, дело в деньгах.

Я хотела сказать, что дело совсем не в этом, а в принципах, своем деле и так далее. Но, вспомнив высказывание знаменитого американского экономиста Фрэнка Хаббарда, промолчала. Фраза эта звучала следующим образом: «Если вам говорят, что дело не в деньгах, а в принципе – значит, дело в деньгах». Макс знал эту фразу и привел разговор именно к такой логической концовке. Образование психолога позволяло ему манипулировать мной в некоторых вещах вот уже на протяжении нескольких лет. Может, в какой-то степени эта фраза и была правдой, мне не хотелось спорить, поскольку я проигрывала в аргументах.

– Ладно, допустим, – отступила я, дав себе слово, что это лишь на время. – Можешь хотя бы сказать, кому ты продаешь наше детище?

– Кристоферу, – словно заказывая чай себе на завтрак, невозмутимо отозвался Макс.

Я захлебнулась во внезапной вспышке эмоций. Меня словно окатило холодной водой.

– Кому?!

– Ты не ослышалась. Кристоферу Лоньеру.

– Да ты совсем больной! – я коснулась своего виска, всем видом показывая, что ни капельки не сомневаюсь в своих словах.

Я с силой пнула вазон с большим цветком, стоящий на полу возле окна. Он жалобно дрогнул, но не упал. Запустив пальцы в волосы, я провела ими до затылка, словно пытаясь избавиться от наваждения. Потом упала на стул для посетителей, стоящий возле стола Максима, обессиленно уронив голову на ладони.

Мне мерещилась предстоящая перспектива работы пока еще нашей фирмы. Нет, Крис не был тираном или деспотом. С ним было приятно общаться, но вот вести дела… Я очень тщательно избегала этого все те долгие годы, которые знала этого мужчину. Даже в страшном сне не могло присниться, что Крис может стать моим начальником. Почему он станет моим боссом? Потому что… Я быстро прикинула перспективы дальнейшего развития событий. И вот этот никогда не снившийся мне кошмар предполагал стать реальностью.

– Не волнуйся так, Кристина, – донесся до меня голос Максима. – Я договорился. Он возьмет тебя на работу. И твои акции вернутся к тебе в тот же день.

Что и следовало доказать.

Мои прогнозы тоже иногда бывают верны. Но сдаваться без боя я не собиралась.

Я уставилась на Максима.

– Я не ослышалась? Ты хочешь, чтобы я забросила свое дело, чтобы начать работать на Криса? Ты хочешь откупиться от меня таким образом? Или как?

– Нет, мне просто необходимо, чтобы кто-то присматривал за нашей… – он осекся. – За компанией. Мне казалось, что ты отличный вариант.

Здорово! Я всего лишь вариант!

Да он издевается или злорадствует.

– Ты, наверное, не понимаешь, – я цедила слова. – Чем ты думал, когда предполагал такие сложные умозаключения с моей стороны?

– А ты будешь не рада работать на него? – ехидно ухмыльнулся Макс. – И это, давай оставим выяснение причин данной сделки до лучших времен.

– Нет, Макс. Не оставим. Я хочу знать все здесь и сейчас! Или я…

– Ну что? – устало перебил меня Макс, логично предполагая, что я не скажу того, что могу с ним сделать, вследствии его усталости и ледяного спокойствия.

– Я просто убью тебя! – я сверкнула глазами, обманув все его ожидания.

В данный момент мне было очень сложно держать себя в руках. Гнев, обида, раздражение – все смешалось внутри, готовое выплеснуться наружу большим скандалом или еще черт знает чем. Я не могла определиться, потому что не понимала, почему Макс так поступает со мной.

– Ладно, хватит, – спокойно заявил мужчина. – Ты ничего не можешь изменить, Кристина.

– Я могу не подписать бумаги, – хмыкнув, безапелляционно заявила я, откинувшись на спинку стула.

Максим посмотрел на меня как на маленькую капризную девчонку.

– Подпишешь.

– Нет. Не подпишу, – не только председатель совета директоров мог оставить за собой последнее слово. – Либо ты должен мне предложить что-то очень серьезное взамен, либо я остаюсь при своем мнении, и плакала твоя продажа фирмы.

Максим усмехнулся.

– Неужели ты думала, что я не смогу предложить тебе альтернативу?

Я пожала плечами, ожидая продолжения его рассказа.

– Во-первых, ты будешь по-прежнему получать дивиденды, до момента подписания нового пакета документов. Но сумма порядком изменится, словно это уже не четырнадцать процентов, а шесть.

– Купить меня вздумал? – фыркнула я.

– Перестань. Ты лучше меня знаешь, что у каждого просто своя цена. Но, – продолжил Максим, – в дальнейшем это пойдет только на пользу «Максикрису», поскольку из-за активного обращения акций на рынке их сумма только возрастет. Да и потом, ты всегда сможешь выкупить назад все, что тебе необходимо.

– А ты знаешь, что со сменой владельца стоимость акций упадет? – как бы невзначай спросила я.

– Это не страшно, Тин. Мы не Microsoft. Не думаю, что ты заметишь существенные отличия.

– Знаешь ли, четырнадцать процентов и шесть – это уже существенно, – меркантильно заметила я.

– Ладно, оставим пререкания, – небрежно отмахнулся Максим. – Во-вторых, Крис обещал тебя не обидеть в заработной плате. И потом, фирма никуда не денется. Наш головной филиал по-прежнему находится в Испании. Конечно, есть некоторые заминки, но я скоро улажу эти дела.

– А тебя-то что заставило отказаться от управления «Максикрисом»? – не уступала я.

– Ну, – он слегка смутился. – Здесь тоже есть кое-какие проблемы.

– Например.

– Завтра, когда ты будешь подписывать бумаги, ты сможешь ознакомиться с более подробной информацией.

– Ты даешь мне время подумать? Как благородно.

– Да. Оригиналы завтра принесет Юлиана.

– Завтра суббота, Макс, – заныла я, всем своим видом показывая, что не собираюсь заниматься ерундой в свой выходной.

– Кристофер настоял, чтобы подписание состоялось после просмотра концерта Штрауса во Дворце Республики. Заодно и отдохнешь, расслабишься.

– Отлично, – скептически заметила я.

Перед моими глазами промелькнула сцена завтрашнего посещения культурного мероприятия. Оркестр, играющий великие мелодии на большой сцене, полный зал, уютные зеленые кресла. В принципе, было бы неплохо посетить столь забытые театральные залы, но омрачало это великолепное действие предстоящее заключение непонятной мне сделки.

– Ну, я не знаю, Макс, – все еще сомневаясь, сказала я.

– Не волнуйся, Тин. Все под контролем.

Я хмыкнула:

– Ну конечно.

– Езжай домой. Все действительно будет хорошо. Доверься мне, – улыбнулся Макс.

Мне казалась совершенно нелепой эта ситуация. Взвесив предстоящие перспективы, я была категорически не согласна с решением главы совета директоров фирмы. Мне не нравилось абсолютно все. Хотя, может, мое положение и не было таки уж плохим. Дивиденды должны были по-прежнему регулярно поступать на мой счет. Ведь у меня было ни много ни мало четырнадцать процентов акций. Осталось шесть, пусть даже официально я и не являлась акционером. Также смущало то, что пока это все было вилами на воде писано и напоминало брокерские манипуляции, когда по бумагам ты богач, а по факту – не видишь ни копейки. Тем не менее, по этой же причине, я не могла не согласиться с утверждением Максима про обращение ценных бумаг на рынке. Фирма была успешной, и я периодически проворачивала сделки на бирже, что приносило мне не маленький дополнительный доход. Если представить, что это просто сделка, то в целом картина не была печальной. Оставалось дождаться второго пакета документов с официальным восстановлением меня в членах совета директоров. Что касается смены собственника, то, помимо падения цен на наши акции, меня могло ждать еще несколько мелких неприятностей. А, насколько я знала Максима, отступать он не собирался, даже из-за того что мне не совсем приятно предстоящее сотрудничество с Кристофером.

– Ладно, допустим, – почти смирилась я. – Но если ты пытаешься избавиться от меня… – я недоговорила, предполагая, что скрытая угроза в моем голосе достаточно выразительна.

Максим усмехнулся.

– Ладно, Тин. Юлиана завтра принесет все необходимые бумаги. Я надеюсь на тебя.

– Возможно, я сделаю то, что вы хотите, босс, – мне ничего не оставалось, кроме как ерничать. – И постараюсь сделать все, что в моих силах, – я натянуто улыбнулась и вышла из кабинета, на ходу нажимая кнопки запуска дистанционной работы двигателя моей машины.

Светлый коридор делал маленький заворот вправо, упираясь в небольшую дверь черного выхода. Там, на лестничной клетке второго этажа, в непосредственной близости от директора, сотрудникам разрешалось курить.

Я проигнорировала этот поворот и направилась прямо. Слева и справа располагались двери всевозможных агентов, менеджеров, бухгалтеров, экономистов и переводчиков. Дверь в кабинет, где мне предложили оставить верхнюю одежду, была последней на моем пути. Сам коридор заканчивался столом секретаря-референта.

Я зашла в кабинет. Небольшой стол главного экономиста стоял справа от окна. На нем располагались лампа дневного освещения, канцелярский набор, монитор, клавиатура, мышь, этажерка для бумаг – такие привычные для любого офиса вещи. На столе валялось несколько ручек и карандашей.

Глянув еще на один стол, стоявший возле противоположной стены, я отметила, что бумаги на нем находились в совершенном беспорядке. Сама владелица бардака, наверняка, уже была дома.

Стараясь не отвлекаться на посторонние, неприятные мне вещи, я надела пальто. Выйдя за дверь, я закрыла офис. На время переговоров мне выдавался ключ, который я всегда оставляла на столе секретаря-референта. Потом я спустилась по винтовой лестнице на первый этаж и вышла на улицу.

Порывистый, холодный зимний ветер заставил меня задержать дыхание. Я поспешила к машине, радуясь тому, что догадалась включить двигатель заранее. Моя машина уже должна быть прогрета до необходимой температуры.

Так оно и было. Климат-контроль работал исправно и быстро, несмотря на недавнее включение.

Я немного подождала, чтобы в моей машине стало еще немного теплее, и нажала на газ. Снег протестующе заскрипел под зимними шинами, и моя серебристая Mazda 3 поползла на очищенную дорогу.

Вечер пятницы преподнес мне большой сюрприз. Ничего не оставалось, как готовиться к завтрашнему вечеру, потому что в голову больше ничего не приходило.

Глава 2

Ветер швырял мне в лицо колючие снежинки. Они, звеня, пролетали мимо скамейки, на которой я сидела. Во дворе было холодно и тихо…

Вот уже который день меня не покидало ощущение, что что-то меняется вокруг… внутри… Я не могла понять, хорошо это или плохо. Это было не важно. Все равно перемен не избежать.

Мороз пробирался в складки теплой одежды, путался в волосах и щипал щеки.

Я улыбнулась.

Может, это просто зима пришла? Тяжелый год скоро будет завершен. Природа засыпала. А я засыпала вместе с ней? Нет.

В прошлый раз, когда я пришла домой и проплакала без причины около часа, – уже тогда я знала, что меня с моими друзьями разведет жизнь. Как сейчас я помню то ощущение неизбежности, нахлынувшее на меня… Как, впрочем, и понимание того, что у меня с ними нет ничего общего. Мне было больно, но я ничего не могла с этим поделать. Это был факт – неоспоримый и неизменный. Произошло это пять лет назад…

И сегодня со мной было нечто похожее: вокруг меня что-то менялось.

Еще бы! Позавчера мой компаньон сообщил мне очень «приятную» новость. Не удивительно, что меня одолевают такие предчувствия.

– Ну, ладно. Хватит, – сказала я самой себе и посмотрела на часы.

Часовая и минутная стрелки остановились на половине седьмого, в то время как секундная продолжала неумолимо бежать вперед.

Да, останавливаться нельзя.

Я встала и огляделась. Фонари давно зажглись, прорезая остывший вечер желтым холодным светом. Он разбивался на мелкие частицы, отражаясь в осколках снежинок на холодном асфальте.

Я направилась в сторону Дворца Республики.

Кристофер – наш давний знакомый – питал некоторую слабость к музыке. И он же не мог пропустить этот великолепный концерт. Зачем только ему после столь воодушевляющего действа думать о работе, я понять не могла. Оставалось смириться с тем, что это просто прихоть.

Вечер обещал быть интригующим.

Как мне накануне сказал Макс, сразу после концерта заинтересованные лица (то есть я и Кристофер) должны направиться в ресторан для обсуждения интересующих нюансов. Я до сих пор не могла смириться с тем, что Максим продает фирму, и просто решила набить себе цену. В конце концов, именно от меня зависело, состоится ли сделка, и они должны были предложить мне что-то очень весомое и убедительное взамен моей подписи. Я же, слабо ориентировалась в вопросе в данном случае. Все обещали прояснить документы, которые принесет Юля – секретарь-референт нашей фирмы. Если честно, я бы называла ее просто секретаршей. До референта она недотягивала.

Я, как всегда, должна разобраться в цифрах и документах и поставить свою подпись как член совета директоров. В принципе, Макс прекрасно разбирался в делах, которые касались финансов, и я не понимала, к чему этот цирк со Штраусом. Почему нельзя было решить все вопросы вчера, на совете? Я бы попридержала свой темперамент, если бы мне рассказали все перспективы и нюансы. Тогда, если бы меня устроили новые условия, можно было бы воздержаться от угроз и подписать необходимые бумаги. А Макс сегодня передал бы их Кристоферу.

Я вздохнула.

Тем не менее я сейчас здесь – в нескольких шагах от Дворца Республики, вершу судьбу нашей компании.

Юлиана, которая должна была принести мне бумаги, совершенно не разбиралась в цифрах. Она заработала должность секретаря-референта известным способом. Эрудицией особой она не блистала, финансовые вопросы были для нее китайскими иероглифами, а юриспруденция… Такого слова она вообще не знала. Смазливое личико с голубыми глазами, четко обрисованные скулы на широком лице, белые волосы, большая грудь, длинные ноги, гламурная одежда. В общем, все то, что нравится типичным мужчинам. А я терпеть не могла блондинок. Думаю, не стоит говорить, что я брюнетка. Не то чтобы я их всех ненавидела и считала себя умнее всех… Просто…

От злорадных мыслей меня отвлек телефон.

– Ты на месте? – спросил Максим.

– Почти, – ответила я.

– Значит так, Кристина, слушай меня. Наша Юлечка уже приехала. Она перевела деньги на твой счет. Это твоя последняя крупная сумма по четырнадцати процентам акций.

Как же неприятно было вот так слышать доказательство своей продажности.

– Она? Перевела деньги? – поморщилась я.

В наш век информационных технологий сделки на бирже заключались в течение секунды, а сегодня биржа не работает, как и большинство банков. Неужели Макс еще вчера все провернул? Надо своевременно проверять свой счет.

– Не придирайся к словам, – услышала я его голос.

– Нет, я просто волнуюсь, как бы она в терминале не запуталась. Сложная штука, знаешь ли.

– Не вымещай свою обиду на Юле. Она тут ни при чем. А деньги перевел я. У нее всего лишь подтверждение перевода.

– Елки, Макс. Ты же знаешь Криса не понаслышке. Как ты можешь просить меня участвовать в этом?

– Хватит, Тин, – резко сказал мужчина. – Имей совесть. Твое дело – проверить цифры и поставить пару подписей. Именно за это я заплатил тебе деньги и, заметь, буду продолжать это делать.

– Хорошо, босс, – сквозь зубы процедила я, наступив на горло своей гордости, и кинула трубку.

Я снова нахмурилась. Упрямство (или это было благоразумие?) твердило мне, чтобы я срочно одумалась и не смела подписывать бумаги. Однако еще вчера меня купили, и я должна была смириться с данным фактом. Так же несколько лет назад, когда я только познакомилась с Максимом, у нас сложились стойкие отношения «начальник-подчиненный». Макс отдавал распоряжения, а я их выполняла. Нет, не просто так, как бывает в обычной фирме. Я считалась полноправным компаньоном, но Максим четко дал мне понять, где кончаются мои полномочия и начинаются его. Эта граница никогда не нарушалась. Но с недавнего времени я стала учредителем фирмы «Максикрис», вложив в нее немаленькие деньги.

– Тин!

Я обернулась. Ко мне спешила Юлиана. Ее длинные белые волосы развевались на холодном зимнем ветру, падая на шикарный меховой воротник зимнего полушубка. Из-под него выглядывали длинные ноги в черных колготках.

Я поежилась. Не рискую выходить в такую погоду в юбке.

В довершение ее внешнего вида на ногах красовались сапожки на высокой шпильке. В руках она держала сумочку и портфель.

– Здесь, – она протянула мне портфель, – все необходимые бумаги. Думаю, тебе нужно посмотреть их до заключения сделки. Давай зайдем в кафетерий. Я все тебе покажу…

Она говорила что-то еще, но я не слушала. Меня отвлек черный Mercedes, заезжающий на стоянку. Я мельком взглянула на номер.

Это был Кристофер.

Рой мыслей и подозрений отвлек меня от происходящего. Кристофер, несомненно, доволен предстоящей сделкой, но почему Юля посвящена в детали больше, чем я? Я понимала, что она секретарша на фирме, а я «всего лишь» учредитель. Да, я работала в другом месте, но это не позволяло Максиму посвящать в подробности сделки обыкновенного секретаря.

– Твой король прибыл, – язвительно заметила Юля, вернув меня в реальность.

– Что? – нахмурилась я.

– Да ладно, перестань, все в курсе, что между вами вот уже несколько лет что-то происходит, – спесиво заметила женщина.

– А то, что с ним прибыла вон та девушка, – указала я на открывающуюся дверцу машины, – тебе ничего не говорит? А то, что последние эти, тобой названные, несколько лет рядом с ним постоянно вьются брюнетки, блондинки, шатенки и тому подобные «дамочки», как он любит их называть?

– Ну, не кипятись, – посерьезнела Юля. – Бывает, что у героя-любовника много женщин, а такие, как ты – остаются в проигрыше.

– Ты что, с ним спала? – улыбнулась я, заметив ее самодовольный вид. – Откуда такое понимание мужского вкуса?

Голубые глаза Юли сузились. Она стала похожа на змею, готовую совершить прыжок.

– О! – удивилась я, чувствуя, как внутри шевелится неприятный комок неизвестно откуда взявшихся эмоций.

– Не применяй ко мне свои психологические штучки, – надула губки блондинка. – Разбитое сердце – это больно, я понимаю…

Я фыркнула и, решив не слушать этот бред, направилась в сторону кафе.

Юля еще что-то щебетала. Я интерпретировала ход ее мыслей, как «недосягаемые идеалы, отчаявшиеся любовницы, спесивые мужчины и недостойные женщины». Я слушала ее краем уха, искренне желая, чтобы скорее начался концерт.

Но не тут-то было. Я еще некоторое время изучала бумаги, которые привели меня в полнейшее замешательство. Не выдержав словесной диареи несравненной Юлианы по поводу Кристофера, я «попросила» ее замолчать и углубилась в более подробное ознакомление.

Макс просто сошел с ума. Я в этом воочию убедилась, начав разбираться в документах. Он действительно собирался продать Кристоферу контрольный пакет акций. Тем самым он передавал в собственность всю нашу туристическую контору. И если с последним фактом я более или менее смирилась, то, увидев цену нашей компании, на некоторое время потеряла дар речи. Максим просил за «Максикрис» совершенный бесценок.

Да любой налоговый проверяющий забракует легальность этой сделки!

Хотя дальнейшее изучение бумаг привело меня в еще большее смятение. Все документы были в порядке. Проведенная оценка имущества не вызывала сомнений. Аудиторское заключение гласило (сквозь строки, естественно), что наше предприятие – без пяти минут банкрот и что оно не в состоянии покрыть долги, что оно не может привлекать денежные средства, и заключать договора ему совершенно невыгодно, потому что мало кто с нами будет сотрудничать. Даже кредит ни один банк нам не выделит, поскольку нам нечего будет оставить в залог.

Не веря своим глазам, я набрала телефонный номер Макса.

– Как ты можешь мне это объяснить? – зло спросила я, когда на том конце все-таки взяли трубку.

– Кристина, успокойся, – Макс сразу понял, о чем я говорю, и совершенно не удивился.

– А я спокойна, – все тем же тоном ответила я. – И как давно ты принял решение не отсылать мне правдивые ежеквартальные финансовые отчеты? Что за Пушкарева составляла их? Даже не знаю, мне стоит просить Криса ее уволить или повысить в должности? Это ведь и моя фирма, Макс! – перейдя на более гневный тон, сказала я. – Если бы ты только попросил меня вернуться, такой ситуации не произошло бы. Моя работа заключается в том, чтобы предотвращать такое!

Максим молчал, видимо, давая мне высказаться.

– Поэтому ты завышал мне ставку дивидендов? – спросила я. – Чтобы я не задавала вопросов по этому поводу?

– Тин!

– Что?! Я продаюсь, но это переходит все границы, – процедила я.

Мое терпение подходило к концу.

– Мало того что ты продал наше детище, так тебе еще не хватает смелости признаться в том, благодаря чему это произошло! Теперь мне придется устроиться в «Максикрис», чтобы устранить эту… нелепость. И знаешь, что я сделаю в первую очередь все-таки? Я буду настаивать, чтобы Крис уволил нашего главного бухгалтера и сменил штат менеджеров и экономистов. Они совершенно никчемные специалисты.

– Тин, не преувеличивай, мы сможем…

– Мы сможем? – перебила я босса. – Насколько я понимаю, такого понятия, как «мы», уже нет. Это уже далеко не твоя и далеко не моя фирма.

Повисла небольшая пауза.

– Слушай, не надо так со мной. Во-первых, Кристофер может поднять компанию, и он сам решил взять тебя на работу.

Я хмыкнула. Не было ничего удивительного, ведь Крис давно хотел быть ближе ко мне.

– Не нужно было доводить ситуацию до такого состояния, – тем же тоном ответила я. – С каких пор ты стал безграмотным в финансовых делах? Тот человек, что на пикник фирмы насчитал мне мои вложения в прибыль, так лажанулся в вопросах собственной экономики.

– …Во-вторых, – как ни в чем не бывало продолжил он, – твои дивиденды будут по-прежнему регулярно поступать на твой счет.

– Вот заладил ты про мои дивиденды!

– Ты отказываешься от них?

Этот вопрос остудил мой пыл.

– Нет, ну…

– Вот и славно. И, в-третьих, иди, наслаждайся концертом и заключай эту долбаную сделку. А о деталях мы поговорим у меня в офисе. Идет?

– А что тут обсуждать, Макс? Теперь даже я за то, чтобы ты продавал компанию. Боюсь, только Кристофер может вытащить фирму из такого плачевного состояния. Хоть я и не доверяю ему до конца, свое дело он знает. Как бы через годик-другой он преумножит доходы, – я задумалась, прикидывая, – в пять, а то и в шесть раз.

– Не думаю, что он настолько хорош, – я почти видела этот скептический взгляд Максима.

– Конечно, – бросила я. – Ты ведь привык мерить всех по себе.

– А вот это уже оскорбление, Тин!

Я горько усмехнулась.

– Как скажешь. Если хочешь поговорить, то в понедельник, может быть, я выслушаю тебя.

– Хорошо, – ответил он и положил трубку.

Я зло возвела глаза к потолку. Это было невозможно и невыносимо. Меня кинули, завуалировав это довольно топорным способом. Да, Максу редко удавались красивые жесты.

Как это могло называться?

У меня в голове не могло уложиться, как с такой суммой долга фирма умудрялась сохранить неизменной сумму дивидендов. Она не уменьшилась ни на копейку. Конечно, в документах значились суммы кредитов, но они не покрывали выплат акционерам. Хотя сделки, совершаемые на бирже, могли составить такие суммы, но для того, чтобы понять эти вещи, мне нужно было немного больше времени, чем пятнадцать минут. Еще стало понятно, что у предприятия просто не было прибыли. Тут и считать нечего.

Я закрыла глаза. Такой разбитой и опустошенной я себя давно не чувствовала!

Проститутка! Отымели и швырнули в лицо деньгами.

И я взяла.

А грязь не смыть.

А кто виноват? Только я сама, потому что безоговорочно верила в порядочность Максима и его отчеты.

Моя самооценка еще пыталась кричать, что я не виновата в том, что деньги заслонили мне восприятие и что ситуация иногда выходит из-под контроля…

Так нет же. На смену жалости к себе очень быстро пришло самобичевание. Мне хватило ума вложить свои деньги в предприятие, не уследить за утечкой денежных средств и пойти на поводу у Максима. В итоге мы продаем фирму, в которой я была не последним человеком. Просто нельзя забывать, что в бизнесе не бывает полного контроля. А еще нельзя забывать избитую, как мир, фразу, что хочешь сделать все качественно – делай все сама. Недаром в меня родители вдалбливали это на протяжении многих лет.

Я вздохнула. Решение пришло мгновенно. Я подпишу все необходимые документы. Только прежде во что бы то ни стало докопаюсь до истины.

Я возвела глаза к потолку, заметив, что на меня выжидательно смотрела Юля и улыбалась. Сейчас, как никогда, мне хотелось ударить ее по силиконовым губкам.

Она протянула мне билет.

– Ложа? – удивленно прочитала я.

– Ну, Крис не скупится на подарки своим любовницам, – усмехнулась Юля.

Видимо, она очень вовремя заметила недоброжелательные искорки в моих глазах, поэтому очень быстро ретировалась.

А я так надеялась оттаскать ее за волосы. Заодно бы и выпустила пар.

****

Я была невероятно взволнована, отдавая вещи в гардероб. Помимо вороха мыслей в голове, меня наверняка ожидало еще несколько сюрпризов. Что же готовил мне этот жгучий брюнет? Не сильно разбираясь в театральных порядках, я подозревала, что больше никого, кроме нас, в ложе не будет. Или я на это надеялась?

Сначала дело. А потом все остальное. Зная повадки Кристофера, во «всем остальном» можно было не сомневаться.

Встряхнув головой, я отогнала лишние мысли.

Пройдя мимо неработающих эскалаторов, я стала подниматься наверх по немного непонятно расположенным ступенькам. Если мне не изменяла память, вход в нужную ложу находился на этаже амфитеатра. Или все-таки балкона?

Так второй или третий этаж?

Второй пролет встретил меня прекрасным панорамным видом на стеклянные окна во всю высоту помещения. Вообще, великолепие залов меня всегда восхищало. Эти начищенные до блеска кафельные плитки, такие же блестящие поручни, аккуратные ступеньки, изящные двери… С точки зрения обывателя, это красиво. Вот если бы еще в них не чувствовалось совдеповщины: неработающих эскалаторов и того, что я не могла объяснить самой себе. Может, я помнила еще те старые концертные залы, а может быть, просто наслышана об изнанке таких заведений от подруги, которая работала в театре. Или от друга – столяра, который делал сюда двери. Такого рода заведения все одинаковы. Если они государственные.

Все же Дворец Республики был красивой оберткой, прикрывающей множество изъянов. Это, словно, наливное яблочко с червячком внутри. Не видным до тех пор, пока не надкусишь. Слава богу, я пришла сюда не надкусывать.

Поплутав по закоулкам и несколько раз пробежавшись по этажам, я наконец-то нашла необходимое место.

Кристофер встретил меня у входа в гостевую ложу. Он медленно окинул взглядом мой выходной костюм: легкую черную кофту-поло с необходимой глубины вырезом, посеребренную мелкими стразами, черные брюки, чье украшение сливалось в единую картину с верхом, сапожки на небольшом каблуке. Ненадолго остановил взгляд на обнаженной шее, на которой красовался кулон в виде серебряного цветка на серебряной цепочке, а потом чуть ниже, видимо, оценивая глубину декольте. Сомнений не было, Крис уже раздел меня взглядом. И коварный огонек в своих зеленых глазах он прятать не собирался.

Я не осталась в долгу, обратив внимание на его внешний вид. Заманчиво расстегнутая верхняя пуговица черной атласной рубашки, за которой скрывались соблазны крепкого загорелого тела, черные брюки без стрелок, хорошо начищенные туфли. Вся одежда была прекрасно сшита, наверняка под заказ, и стоила немалых денежных средств. Он выглядел дорого и «вкусно».

Крис открыл двери и, как истинный джентльмен, поцеловал мне руку и пропустил вперед.

«Начинается», – подумала я.

В ложе было еще несколько человек. Девушки, которой Крис помогал выйти из «мерседеса», не было. Мне почему-то стало спокойнее.

Кристофер сделал приглашающий жест, указывая мне на мое место. Оно было третьим от стенки. Его место, как я предполагала, было самым крайним. Так и есть, мужчина сел рядом, сразу отсекая для меня возможность к отступлению, поскольку с другой стороны расположилась тучного вида женщина.

– Я рад приветствовать вас на выступлении Венского Штраус-оркестра под названием «Король вальса», – заявил Крис таким тоном, словно он представляет моему вниманию самого Папу Римского. – Давно не виделись, Тин, – легкая искренняя улыбка коснулась губ Кристофера, преобразив его лицо.

– Спасибо. Я тоже рада тебя видеть. А где твоя новая подружка? – улыбнулась я.

– Ты ревнуешь? – ослепительно улыбнулся мужчина, демонстрируя два ряда белоснежных зубов.

Я вздохнула.

В следующее мгновение лампы на потолке стали гаснуть.

– Да мы почти опоздали, – произнес Крис.

На сцене появился дирижер со смычком вместо дирижерской палочки в одной руке и со скрипкой – в другой. Он поприветствовал нас на ломаном русском языке с жутким акцентом. На это приветствие зал отреагировал бурными овациями.

Кристофер наклонился ко мне и прошептал.

– Это Питер Гут. Он, поддерживая традиции семьи Штраусов, сам будет играть на скрипке и дирижировать смычком.

– А ты лично с ним знаком, что ли? – прищурилась я.

– Все может быть, – лукаво улыбнувшись, таинственно ответил мужчина.

Питер Гут рассказывал, как он рад нас видеть в этом зале. Его довольно длинное повествование слегка коснулось биографии замечательнейшей семьи Штраусов. Во время монолога на сцене появились музыканты и сели на свои места. Потом дирижер объявил первое произведение, и в большом зале зазвучала тихая музыка. Она разлилась по сцене нежным звучанием, превращаясь в быструю польку.

– Крис, – прошептала я ему на ухо. – Как называется эта мелодия? Честно сказать, я плохо понимаю то, что говорит дирижер.

– Полька «Трик-трак» – ответил он и протянул мне программку.

Значит, я все услышала правильно.

– И, кстати говоря, Натали мне не подружка.

Вероятно, он имеет в виду девушку, которая приехала с ним. У него была манера переделывать все имена на европейский манер. Именно поэтому Максима мы зовем Максом, а меня все называют Тин.

– Как? – удивилась я, поднимая глаза от программки, которую тщетно пыталась рассмотреть. – Она ездит на твоем «мерседесе», и ты… – я запнулась.

– Ну? Что ты хотела сказать? – спросил он, кладя свою руку на кресло за моей головой, наклоняясь ближе ко мне.

Мне тоже пришлось приблизиться почти вплотную к Кристоферу, потому что соседи недовольно шикнули на нас.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я.

– Не сплю ли я с ней? – усмехнулся Крис. – С каких пор тебя это волнует?

Я смутилась, благо некоторая темнота не позволила ему это разглядеть.

К разговору о его подружке мы больше не возвращались, как и не начинали других разговоров, благоразумно решив, что все-таки стоит послушать концерт.

Музыка звучала то в ритме вальса, то в ритме польки, то превращалась в мелодию, способную перевернуть весь внутренний мир, и ни разу не оставила меня равнодушной. Несколько веселых ситуаций разбавили серьезность концерта. Сначала мне это не понравилось. В конце концов, думала я, мы все сюда пришли наслаждаться музыкой, а не смеяться, словно это вечер юмора. Но потом я перестала раздражаться и начала по-настоящему отдыхать. На сцену несколько раз выходили парень с девушкой, которые сливались в одно целое с мелодией, плыли в ее ритме, растворяясь в многообразии нот. Затем появилась женщина в великолепном платье, с сильным оперным голосом и запела с таким воодушевлением, что я словила себя на том, что по моей щеке катится слеза. Но вот она вышла на сцену в костюме крестьянки, изображая пьяную, и хохотала так, что тряслись стены! Зал был в восторге от ее перевоплощения! В руках у дамы была бутылка с пивом. Она вешалась на дирижера, потом спустилась в зал, заигрывая с первыми рядами. По дороге она растеряла свою обувь и, совершенно босая, залезла на сцену, минуя ступеньки.

Мы долго ей аплодировали.

Затем снова заговорил Питер Гут и ознакомил нас с продолжением программы.

Я с упоением слушала произведения.

Довольно скоро начался антракт. Так бывает со временем: когда ты чем-то наслаждаешься, действительно наслаждаешься – время летит незаметно. И так бывало, когда мы проводили время с Кристофером в беседах.

Крис принес два кофе, и мы разговаривали о концерте, делясь впечатлениями и обсуждая танцоров, музыкантов и акустические особенности зала.

Во втором действии нас поджидало еще несколько смешных ситуаций. Например, меня рассмешило, что осветитель направил прожектор на подсобного рабочего, который вышел на сцену только за тем, чтобы забрать микрофонную стойку. Нелепая ситуация длилась несколько секунд. Рабочий сцены замер, понимая, что к нему прикованы все взгляды пришедшей на концерт публики.

Самым последним произведением был известнейший «На прекрасном голубом Дунае». Публика так аплодировала, узнав первые аккорды, что вступление пришлось повторить дважды.

Таких нежнейших звуков я не слышала в своей жизни, наверное, с детства. Музыка звучала, она вливалась в меня, бросая и поднимая. Она звучала во мне. Она не могла существовать без меня так же, как и я не могла существовать без нее.

Когда произведение кончилось, зал не давал возможности уйти оркестру. Аплодисменты не стихали. Все аплодировали стоя. Мы не могли отпустить музыкантов, потому что стали частью этого большого, грандиозного звучания. Оно перевернуло в нас все. Оно разбудило самые запрятанные чувства. Мы не хотели смиряться с тем, что концерт закончился.

И оркестр сыграл. Они исполнили фрагмент из оперетты «Летучая мышь». В это действо втянули всех. Мы топали ногами и хлопали в ладоши, следуя ритму, как дети, поддаваясь указаниям Питера Гута. Это все происходило с таким щемящим восторгом, что нам сыграли на бис еще два произведения. Потом на сцену вышли дети из зала. У одного мальчонки был день рождения, и ему выпала честь дирижировать оркестром. Он исправно водил смычком четыре четверти. Сам дирижер собрал толпу из самых маленьких, и они веселой вереницей, пританцовывая, прошли по рядам.

Но все заканчивается. Как бы мне ни хотелось продолжения, концерт был завершен. Казалось, что я без устали могу слушать снова и снова эти волшебные звуки. Мне не хотелось, чтобы это чудо заканчивалось. Поэтому мы с Кристофером аплодировали до тех пор, пока не заболели ладоши. К тому времени в ложе никого не осталось.

– Мы же никуда не торопимся, – оглянувшись, заметил Крис.

Я слегка замялась. Озорной огонек в его глазах предупреждал меня, что нужно вести себя осторожнее.

– Нужно идти по делам? – спросила я.

– Как ты можешь сейчас думать о деле, Тин? – удивился мужчина. – После такого прекрасного концерта.

– Заметь, – усмехнулась я. – Это не моя прихоть.

– Да, – Крис задумчиво склонил голову. – А может, пойдем в Byblos не для того, чтобы сверять бумаги, а просто посидим, выпьем, покурим кальян, как в старые добрые времена. Продолжим расслабляться. Зачем спешить? Тем более представляешь, какая сейчас толкотня у гардероба?

Я тщательно избегала его взгляда.

– Значит, тем более нам пора, если ты хочешь выехать со стоянки в ближайшее время, – я обошла мужчину и направилась к выходу.

– Мне кажется или ты боишься оставаться со мной наедине? – аккуратно привлекая меня к себе за руку, спросил Крис.

Я хотела что-то сказать, но он меня опередил.

– Что это? – он был очень близко от моего лица. – Ты плачешь?

Музыка иногда на меня так влияла. Особенно сегодня. Эти мелодичные звучания, эти дети, эти чудеса, которые способны снова погрузить тебя в мир детства. Тем более, в свет я не выходила очень давно. Ни к чему скрывать, что я погрязла в работе очень глубоко за последние… несколько лет.

– Нет, это… – попыталась возразить я, но так и не нашлась, что сказать.

Мужчина достал платок и стал аккуратно вытирать мои слезы.

– Крис… – я отшатнулась.

– Ты такая напряженная, – его голос звучал мягко и успокаивающе. – Отвыкла от мужчины? Как давно у тебя был… – он усмехнулся, зная мою нелюбовь к прямым обозначениям пикантно-сексуальных вещей. – Были отношения?

– У меня сейчас довольно прочные отношения.

– Ага, я вижу, – не поверил он. – Шарахаешься от меня, как от прокаженного.

– Стоит заметить, Крис, что я знаю тебя немного лучше, чем твои временные подружки. И мне стоит от тебя шарахаться.

Крис засмеялся. Мягко, от души.

– Неужели я так сильно кусаюсь? – улыбнулся он.

Его улыбка была волшебной, завораживающей. Мне всегда было сложно контролировать свои эмоции, когда он так искренне улыбался. И он знал это. И всегда этим пользовался.

Я тоже не смогла сдержать улыбки.

– Пойдем уже. Нам следует завершить сделку, – попросила я.

– Раз ты так хочешь, – пожал плечами Крис.

Огонек в его глазах свидетельствовал о том, что ему сейчас вовсе не до сделок.

****

На лестнице мы застряли в людской пробке. Она медленно ползла по ступеням, нехотя двигаясь в сторону гардероба.

– Мне так не понравились эти танцоры, – говорила одна женщина другой прямо перед нами.

– Почему? – спросила ее собеседница.

– Отвратительная хореография. Кто ставил эти танцы? Они не чувствуют ритм, а двигаются… Пффф.

Я деликатно улыбнулась. Есть люди, которым лишь бы критиковать, вместо того чтобы наслаждаться. Хотя, если ты разбираешься, сложно не видеть недочеты.

Добравшись до гардероба, мы долго не могли забрать нашу одежду. Когда же наконец мы оделись и вышли на холодный вечерний воздух, мороз тут же принял нас в свои колючие объятия. Глянув на еще одну пробку на выезде с парковки, Крис предложил пешком дойти до ресторана, который был всего в половине квартала от места, где мы находились. Я была не против.

Лавируя между машинами, мы быстро добрались до теплого помещения.

Зайдя внутрь, мы направились в зал для некурящих, проигнорировав кальян-зал, и расположились за столиком. Большое помещение было довольно уютным, но стулья на чугунных ножках с такой силой скрипели по кафелю, что звук резал по ушам, и мне вообще не стоило шевелиться, чтобы не создавать лишнего шума. В таком спокойном месте хотелось соблюдать тишину, особенно учитывая, что музыка еще звучала в моей памяти.

– Не желаешь ли шампанского или вина? – спросил Крис, когда мы сели за столик.

Я прекрасно помнила, что нам предстоит обсудить сделку, и мне не хотелось бы затуманивать мозги алкоголем. Но, несмотря на предстоящее важное дело, я все-таки согласилась на вино, пообещав себе, что не буду напиваться. Хотя очень сильно хотелось, поскольку Макс позаботился о моем нынешнем состоянии. Такого рода противоречия одолевали меня несколько минут, а воспоминания о прекрасном концерте быстро стирались, в преддверии предстоящих переговоров.

Крис заказал белого вина, а я достала бумаги из портфеля, который передала мне Юля.

– Может быть, ты голодна? – участливо спросил мужчина таким тоном, что мне показалось, будто он имеет в виду совсем не котлеты.

– Нет, спасибо.

Мы еще долго не могли разговаривать о делах. Вспоминая концерт, мы обменивались впечатлениями, попутно Кристофер сыпал в мой адрес очень завуалированными комплиментами. Только через некоторое время, за полчаса до закрытия, наш разговор наконец коснулся сделки.

Спустя еще некоторое время, сверив документы и устав выяснять отношения, мы благополучно зациклились. От выпитого алкоголя стало жарко. Крис расстегнул еще одну пуговицу на своей рубашке и уже выглядел несколько устало, а я периодически ходила в дамскую комнату умыться. Голова, тем не менее, еще пыталась соображать. Я вменяла Кристоферу в вину то, что он купил компанию, пользуясь ее неблагополучным состоянием. Я была обижена, и мне хотелось кому-нибудь потрепать нервы. С Максом это не получилось, поэтому я решила попить кровь у Кристофера. При этом я прекрасно понимала, что именно Крис – последняя надежда нашей фирмы.

– Пойми ты, – увещевал Кристофер. – Компанию мог купить кто угодно. Просто я слежу за рынком. Мне подвернулся удобный случай, и я им воспользовался. Ты же ничего не потеряла.

– Я потеряла свои восемь процентов акций. Ты выкинул меня из совета директоров.

– Так вот в чем дело? – усмехнулся Крис.

– Именно в этом. Это несправедливо. Я вложила в «Максикрис» всю себя, – упрямо повторяла я свои доводы. – Название носит часть моего имени. И вот теперь я никто.

– Почему же? Ты завтра получишь новую должность в моей компании с возможностью свободного посещения…

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Крис.

– Ну, все не так плохо. Зато теперь название фирмы будет расшифровываться не как «Максим-Кристина», а как «максимальный Кристофер».

– Твоя склонность к максимализму заставляет меня думать, что у тебя кризис среднего возраста, – устало усмехнулась я. – Рановато что-то. И все-таки, Крис, почему ты?

Мужчина пристально на меня посмотрел.

– Я тебе уже сказал.

– А я тебе не верю.

– Какая ты дотошная, Тин. Как можно так относиться к делам?

– Насколько я понимаю, только французы, а у тебя именно такие корни, могут настолько поверхностно относиться к бизнесу, что заключают важнейшие финансовые сделки в промежутках между разговорами о погоде.

Кристофер восторженно кивнул, оценивая комплимент.

– В этом нет ничего плохого, – сказал он. – Просто умелое сочетание приятного с полезным.

Я деланно улыбнулась. Он продолжал.

– Слушай, давай подпишем эти бумаги. А если ты намерена сидеть и сверять эти цифры до утра, то я предлагаю переместиться в более уютную обстановку. Или нас просто выгонит эта милая, но уставшая дама, – он кивнул в сторону девушки, которая уже долгое время поглядывала на часы и на нас.

– Например, к тебе домой, – съязвила я.

– Заметь, ты сама это предложила, – Крис вскинул бровь, а мне пришлось сдержать эмоции.

Всегда нравилось, когда он так делает. Это был жест и ценителя, и скептика, и циника, и утонченного аристократа одновременно.

– Размечтался, – скептически заявила я. – Продолжим здесь. У нас еще есть пара минут. Максим манипулирует мной, как марионеткой. И это проблема. А ты все об одном и том же. Перестань думать о сексе хоть на минуту.

– Могу и на две, если ты так просишь, – улыбнулся Крис. – А ты заметила, что я не затрагиваю неприятную тебе тему уже, – он театрально взглянул на часы, – около часа? Или двух? Не важно?

– Ладно, подписываем, – сказала я. – Надоело!

– Кристофер! – прокричал кто-то совсем над ухом.

Я поморщилась.

– Марк! – встал со стула Крис и протянул руку человеку, который остановился около меня. – Позволь я вас познакомлю. Марк, эта великолепная шатенка – Кристин… Кристин, этот олух – мой бывший компаньон Марк.

– Какой контраст! – заметила я и выдала свою дежурную улыбку. – Очень приятно!

– И мне тоже очень приятно, – Марк наклонился и поцеловал мне тыльную сторону ладони.

«Господи, одни джентльмены-иностранцы», – подумала я и поставила свою последнюю подпись.

– Я вижу, вы заняты. Думаю, я помешал, – немного замялся мужчина.

– Нет. Нисколько, – успокоила я нового знакомого и заинтересованно посмотрела на него. – А вы почему решили посетить наш маленький городок? По делу или проездом?

– Проездом по делу, – почтительно склонился мужчина и сел за наш стол, следуя пригласительному жесту Кристофера и игнорируя раздраженный взгляд официантки.

– Марк занимается экологически-ювелирным туризмом, – пояснил Крис.

– Это как? – не поняла я.

– Кристофер преувеличивает, – усмехнулся мужчина. – Если уж совсем просто – археолог-оценщик.

– Как интересно, – оживилась я. – И что вы исследуете сейчас? У нас? Насколько мне известно, в нашей стране мало чего ценного.

– Ошибаетесь. Вот вы, например.

Какой дешевый прием!

– Аккуратнее, Тин, – послышался голос Кристофера. – Он так завлекает девушек.

– Учту, спасибо, – кивнула я, усмехаясь. – Ну и как бизнес? – я снова обратилась к Марку. – Наверняка это довольно прибыльное дело.

– Не то слово, – рассмеялся Марк.

– Ладно. Не буду вам мешать, – я сложила подписанные бумаги в папку, протянула ее Кристоферу и встала.

– Кристина, ты нам не помешаешь, – сказал Крис.

– И все-таки я не хочу вас отвлекать, – улыбнулась я и отошла за барную стойку, потому что по меньшей мере начала чувствовать себя неловко.

Я думала о том, почему Макс решил продать компанию. Почему он не взялся поднимать «Максикрис» сам? Пусть он не был великим экономистом и грамотным финансистом, но попробовать-то стоило. Тем более, я знала Максима очень давно и с уверенностью могла сказать, что его единственная страсть – это его работа. Он нигде так не горел, он ни во что так не вкладывал душу. А сегодня он продал нашу компанию. И кому?

Мысли текли вяло. Выпитое вино мешало сосредоточиться. Я знала, что оно всегда было коварным, как и любой алкоголь, в принципе.

Может сегодня стоит, наконец, расслабиться? Я несколько лет пахала на поле большого бизнеса без передышки и отпусков, держа себя в ежовых рукавицах. Могу я хоть один вечер побыть охмелевшей?

«Правда, компания опасная сегодня», – обернулась я, бросив беглый взгляд на Кристофера.

Я размышляла и делала вид, что рассматриваю барную стойку.

Мысли постепенно перетекли на «опасный объект». Он непременно еще раз подойдет ко мне. Упустить такую возможность мог либо последний трус, либо круглый дурак. Крис не был ни тем ни другим.

Да и хотя бы просто потому, что я сейчас с ним, все же.

Пытаясь вчитаться в чайную карту, стоявшую на барной стойке передо мной, я не сразу заметила, как знакомый аромат дорогой туалетной воды приятно защекотал мой нос.

– Тебя подвезти? – осведомился Крис.

– Ты собираешься сесть за руль? – удивилась я.

– Я не настолько пьян, – надулся Крис. – Нет, я, конечно, могу вызвать нам такси, если ты боишься сесть со мной в мою машину.

Я пристально посмотрела на Криса.

– Нам? Ты подвезешь меня домой? – невинно спросила я.

Он развел руками.

– Не совсем. Ты же хочешь знать, в чем смысл сделки? Как мне показалось, объяснениями Макса ты не удовлетворилась. Да и кальян мы так и не покурили.

Я усмехнулась.

– А ты уверен, что это не очередная уловка, чтобы просто затащить меня в постель?

– Я уверен. Но если ты хочешь этого, то я не против.

Я подняла бровь.

– Мне домой пора.

– Эта субботняя ночь еще не закончилась. И что-то мне подсказывает, что она принесет еще немало сюрпризов. Мы можем поехать ко мне и… – он на мгновение задумался, чему-то усмехнувшись одним уголком губ, – я покажу тебе то, что завтра перейдет во владение Макса.

Он выдержал паузу, пока я смотрела на него.

– Ты же хочешь знать, на что променял Макс свою любимую контору?

– Я знала, что ты что-то знаешь!

Он хмыкнул.

– Поехали?

Интерес победил опасность быть соблазненной, и я на свой страх и риск села в его черный Mercedes CLK 230.

Глава 3

Квартира Кристофера находилась на окраине города в прекрасно раскрашенном многоэтажном доме. Апартаменты, по-другому их не назвать, были угловыми, и, войдя в прихожую, я поняла, что где-то должен находиться внушительного вида полукруглый балкон. Прямо по курсу расположился большой зал. Из коридора открывались взору кремовые тона интерьера, мягкая мебель и журнальный столик из черного стекла. Чуть левее в зале стояла большая акустическая система. Плазменный телевизор расположился на стене между двумя дверьми, одна из которых вела в спальню, вторая – в кабинет. На стенах висели самые разнообразные картины, по углам – большие вазоны и панно с причудливыми растениями и пальмами. Звук шагов утопал в толстом ворсе бежевого персидского ковра. Свет в помещении был организован таким образом, что создавалось впечатление, будто светятся сами стены – присутствовала иллюзия некой воздушности помещения. При этом ни одного светильника не видно. Прямо напротив коридора – огромное окно на всю стену, завешенное атласными гардинами бежевого цвета. Из-под карниза также выбивался приглушенный свет. Справа от коридора была большая кухня и дверь в ванную.

Эта квартира поразила меня своим вкусом и выверенным расположением вещей. Да, Крис не отказывал себе ни в чем. Все было удобно и все под рукой, все красиво и стильно.

– А где большой черный кожаный диван? – усмехнулась я, маскируя удивление.

Кристофер улыбнулся.

– Тин, ну куда тут черный диван! Посмотри вокруг!

– А я-то думала, что у такого ловеласа, как ты, он обязательно должен быть.

– Это стереотипы.

Я с улыбкой кивнула и проскользнула в спальню, единственную комнату с открытой дверью.

– Сразу так? – наигранно удивился Крис.

Спальня была похожа на футбольный манеж. На большом окне висели занавески из воздушного тюля, обрамленные легкими гардинами бордового цвета. В тон им на полу лежал еще один персидский ковер. Стены были цвета кофе с молочными прожилками. У стены стояла большая кровать с атласной накидкой цвета спелой вишни, а недалеко от нее – кресло без подлокотников. Все. Больше никакой тяжестью пол обременен не был. Ни тумбочек, ни цветов, лишь пара прикроватных столиков да встроенный шкаф, который я и мебелью назвать не рискнула бы.

Да, спальня тоже отличалась выверенным стилем и напоминала помещение для занятия любовью, нежели место, где просто спят.

Я развернулась, чтобы выйти из комнаты.

– Уже уходишь? – разочарованно спросил Крис, перегородив мне выход. – Не проверишь матрас на мягкость, не дотронешься до постельного белья, не залезешь руками под подушку?

В глазах Криса плясали озорные огоньки.

– Увольте! Или ты думаешь, что мне хочется знать о Кристофере Лоньере все? – спросила я, хотя свое мнение о его гнездышке уже составила.

– А разве тебе не любопытно? – его руки обвились вокруг моей талии.

– Крис, я совсем не за этим сюда пришла.

– Ммм, – он секунду раздумывал, затем облизнул губы. – Результат сделки.

– Точно, – кивнула я, вернув его с небес на землю.

– Тогда жди меня в кухне.

Он отстранился, выпуская меня из спальни, а заодно и из своих объятий.

Я прошла в большую комнату, соединенную с залом большой аркой. На кухне удивило теплое кафельное покрытие. Прямо напротив входа стояли мягкий уголок и стол из лакированного бука. Точно из такого же дерева был кухонный гарнитур. Остальной стандартный набор бытовых приборов для любой кухни присутствовал: газовая плита, холодильник, раковина. Но бросалось в глаза не это… Справа от входа заворот делала начищенная до блеска барная стойка. Возле самой стены она завершалась тонким встроенным холодильником со стеклянными дверцами, за которым прятались всевозможные алкогольные и безалкогольные напитки.

Прекрасный вид на тихий парк открывался из окна комнаты. Мы были на двадцать первом этаже. Морозный воздух дрожал, искажая далекие огни кольцевой автомагистрали. Во дворе была тишина. Ни шумных машин под окном, ни заводов, создающих смрадную копоть. Хотя какой-то завод был виден, но довольно далеко, дополняя картину из окна небольшим индустриальным штрихом. Длинная полоса дыма выплевывалась из длинной трубы и лениво тянулась с севера на юг.

Свет на кухне я не включала, поэтому темнота позволила мне увидеть отражение Криса в окне. Он остановился, прислонившись к арке плечом.

Крис уже привел себя в надлежащую форму завоевателя. Куда-то делась усталость. Теперь он выглядел элегантно и немного развязно. Крис вышел на охоту.

Конечно!

Он был на своей территории и чувствовал себя уверенно.

В одной руке он держал небольшой сверток, а в другой – на четверть полный стакан. Содержимое его явно было покрепче вина. Видимо, коньяк или виски.

– Почему ты не включила свет? – прозвучал тихий голос Криса.

– Я пытаюсь разглядеть, что видно у тебя из окна.

– Красиво, правда? Может, выпьешь еще вина? Или дама хочет что-то покрепче?

«Дама», – отметила я про себя. Он все еще не был настроен на серьезный разговор.

Я повернулась к Кристоферу.

– Дама бы с удовольствием выпила кофе и перешла бы к делу.

– Не собираешься спать этой ночью? – поднял бровь мужчина.

Я вздохнула.

– Мне еще домой надо добраться как-то.

– Я тебя никуда не гоню, – не отрываясь взглядом от моих глаз, сказал он.

– Откуда у тебя силы на флирт? – не выдержав его откровенного взгляда, я отвела глаза. – Час ночи. Я с ног валюсь.

Крис улыбнулся и принялся за приготовление кофе.

– Что в пакете? – спросила я.

– То, что тебя интересует.

Он протянул мне сверток.

Я села спиной к окну. Получилось, что арка в зал оказалась передо мной. Моему взору предстала открытая дверь в спальню и край журнального столика из черного стекла в большой комнате.

Я сорвала бумагу, и моему взору открылась какая-то нелепая статуэтка. Делая вывод из довольно приятных тактильных ощущений, она, судя по всему, была из глины. Но дальнейшее ее исследование стало не таким приятным. Это была голова, потрескавшаяся от времени, или от падения, или выполненная так просто для антуража. Цвета старого камня, она являла собой совершенно фантасмагоричное зрелище, учитывая и вид, и положение вещей. На темечке головной убор, вроде тех, что используют индусы, перенося предметы на голове, но, отдавая дань культуре, я изменила свое мнение, придя к выводу, что это наверняка шлем или шапка. Уши, опять-таки, как принято у индусов, большие, с сережками, вставленными в мочку уха так, что вызвали бы нездоровое его расширение, будь это живой человек. На лбу, как принято в древнем Египте, нечто напоминающее клюв бога Гора. Узко посаженные глаза, широкий нос и рот, в котором что-то находилось. Судя по цвету, это камень, но можно было сказать, что это язык. Только почему он черный? В общем, она являла собой отвратительное зрелище.

– Это шутка? – спросила я, глядя на Криса.

– Это не шутка, это – статуэтка, – улыбаясь, он пожал плечами и поставил возле меня кружку горячего кофе.

– Нет, Крис, скажи мне, что это шутка. Или ты, или Макс подшутили так надо мной?

– Я вижу то же, что и ты. И поверь, нахожусь в таком же недоумении.

– Я не наблюдала за тобой склонности к археологии. Но из какой пещеры ты ее достал? Индия?

– Мне ее передали.

– Кто?

– Я ее не знаю. Она пришла и сказала, что товар я могу получить в такой-то ячейке в таком-то хранилище. Потом я должен сверить бумаги и подписать их. За это я получаю «Максикрис».

– Бред какой-то! И ты, конечно же, поверил на слово. И не стал интересоваться тем, что это за товар, кто эти люди и почему они решили именно так?

– Конечно, Тин! Я человек доверчивый и не стал противиться удаче, что идет ко мне в руки сама.

Я устремила на Криса испепеляющий взгляд:

– Не ерничай!

– А ты про кофе не забывай.

– Ты мне расскажешь или нет сегодня, в чем дело! Я приехала к тебе домой не для того, чтобы ты надо мной издевался.

– Если ты не перестанешь меня перебивать, то, возможно, я смогу попробовать. Предлагаю тебе, наконец, попробовать кофе. Он исключительно вкусный. Пей и наслаждайся рассказом.

****

Тем не менее Кристофер сосредоточенно размешивал сахар в чашке и явно никуда не торопился. Я, терпеливо ожидая, пригубила кофе. Он действительно был просто отличный.

– Сахара достаточно? – спросил Крис.

– Да, спасибо.

– Эта интрига началась очень давно, – начал он. – Скажем так, много лет назад. Тогда Макс только делал попытки открыть свое дело. Я же в те времена мог не жаловаться на отсутствие денег. Макс тогда крупно влип, задолжав одним не совсем честным людям неприличную сумму денег.

Я фыркнула.

– Есть люди еще более нечестные, чем ты?

Крис скривил недовольную гримасу.

– Я ему немножко помог тогда, и Макс эту неприличную сумму денег стал должен мне. Он честно выплачивал ее на протяжении последних лет. Но, видимо, ему надоел скучный ритм его никчемной жизни. Ты же знаешь, у Макса хобби периодически рыть себе могилу. И он снова решил вляпаться в неприятности.

– Я никогда не думала, что у Макса могут быть неприятности. Он всегда был осторожен.

– Он никогда не представал перед тобой в этом свете? Странно. Значит, ты его плохо знаешь.

– Я знаю Макса лучше, чем ты думаешь.

Этой фразой я заслужила заинтересованный взгляд Кристофера.

– Ладно! Что дальше? При чем тут эта… – я махнула рукой в сторону разорванного свертка. – Эта нелепость?

– Статуэтка – это древний артефакт эпохи майя, а не Индии, как ты предположила. Эти предметы становятся довольно ценными в преддверии 2012 года.

– О, я тебя умоляю, Крис! Неужели ты хочешь сказать, что Макс втянут в этот бред с концом света, с которым все носятся?

– Не совсем. Он тоже всего лишь марионетка.

– Подожди, – я задумалась. – То есть ты хочешь сказать, что Макс по уши в долгах, и поэтому он продает тебе компанию, чтобы выкупить у тебя эту статуэтку, которую тебе передала прекрасная незнакомка? Потом, получив эту статуэтку, он продает ее, получает деньги и… о боже! – театрально удивилась я. – Он не сможет выкупить у тебя компанию назад, потому что должен деньги тебе. И он их отдаст. А ты их возьмешь. Поправь меня, если что-то не так.

– Не совсем так, но ход твоих мыслей мне нравится.

– Какое отношение к тебе может иметь прекрасная незнакомка и почему она передала тебе эту статуэтку? – продолжала рассуждать я. – Ты ей заплатил, а чтобы скинуть цену, наверняка переспал.

– Почему, если дело касается женщин, я обязательно должен с ними спать? – довольно брезгливо спросил Кристофер.

– В этом весь ты, – пожала плечами я.

– А если они не так прекрасны?

– Ну, с Юлианой ты же спал.

– Так, – протянул Крис и пристально на меня посмотрел. – Переходим на личности. Она, между прочим, не так плоха, как кажется.

– О! Я не спорю, в постели она наверняка искусница и кудесница, – я начала раздражаться, понимая, что в данный момент мы ведем совершенно беспредметный разговор (и неужели я ревную?).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.