Александр Конторович
Башни над городом

Пролог

Рукою шаря, словно нищий,
Прожектор нас в тумане ищет.
Мы к вашим временным жилищам
Спешим из тьмы.
И у последнего порога
Нам командир внушает строго,
Что в небе нет ни звёзд, ни Бога –
Есть только мы!

А. Городницкий

Вынырнув из-за верхушек деревьев, окружавших посадочную площадку, вертолеты сразу же сбавили скорость, разворачиваясь для посадки.

Шевельнулись тонкие стволы пулеметов в дверных проемах, ощупывая летное поле и находящихся там людей. Но никто из встречавших даже не пошевелился – дело привычное… Здесь любая посадка и любой взлет происходили в обстановке, максимально приближенной к боевой. Поэтому никого уже давно не удивляло наличие среди прибывающих машин тяжеловооруженного вертолета огневой поддержки. Нормальное явление…

Когда летающие машины коснулись колесами земли, двигатели сбавили обороты, и гул винтов слегка притих. На траву спрыгнуло несколько человек. Двое привычных спецкурьеров со своими охранниками, парочка офицеров, возвращавшихся из отпуска и коренастый майор, вопросительно озиравшийся по сторонам.

Именно к нему и направились офицеры комендатуры, безошибочно выделившие среди прибывших пассажиров новичка, слабо знакомого со здешними реалиями. Как раз его они и должны были встретить, за всеми остальными давно уже прибыл транспорт, посланный из их частей.

– Сэр?

Майор обернулся, окинув взглядом подошедших.

– Майор Нефедофф, сэр?

– Да, это я.

– Первый лейтенант Малкин, сэр! – бросил ладонь к козырьку кепи первый из встречавших.

– Лейтенант Игельс! – приветствовал старшего офицера второй.

– Вы из комендатуры?

– Совершенно верно, господин майор! Присланы за вами. Позвольте ваши вещи?

– Только это, – Нефедофф кивнул на лежащий в траве стандартный «даффл».

Малкин ловко подхватил мешок с земли и, придерживая рукою кепи, чтобы его не сбило напором воздуха от ещё вращающихся винтов, повернулся к стоянке автомашин.

– Прошу вас, сэр! – указал рукою направление движения Игельс. – Нас ждет вон тот «хамви»!

И все офицеры поспешили к ожидающей автомашине.

Несколькими днями ранее… Где-то далеко от этих мест.

– И вы полагаете, что это самый удобный кандидат? – сидевший в кресле джентльмен перевернул несколько листов в стандартной армейской папке. – И чем же он вам понравился? Пока я не вижу в нём никаких особенных достоинств.

– Ну, – его собеседник, располагавшийся по другую сторону широкого стола, был настроен весьма благодушно. – Это вполне подходящий для наших целей офицер. Опытный – несколько лет службы в горячих точках. Джибути, Ливия, Ирак, Афганистан… так что для него будет не в новинку общение со всевозможными «атаманами». Прошел специальные курсы для служащих временной администрации в таких местах. Причем – не просто прослушал лекции, а даже был направлен туда повторно – для повышения квалификации! Как подающий надежды специалист.

– И в чем же он подаёт эти надежды?

– В Ливии капитан (тогда ещё он был капитаном) смог организовать работу местной полиции достаточным образом, чтобы они пресекли деятельность различных банд, которые терроризировали там всю округу. Он как-то ухитрился привлечь на свою сторону часть этих же самых бандитов так, что они стали с упоением резать своих бывших сотоварищей. С нашей стороны потребовалось совсем немного усилий. Так… по мелочи. Подбросили боеприпасов, устарелого вооружения… этого хватило.

– Ну… – почесал подбородок джентльмен, который сидел в кресле. – Ливия… как-то это… не то!

– Но он и в Афганистане зарекомендовал себя с самой положительной стороны! И в Ираке… Он чем-то вам не нравится?

– Джон Нефедофф… он русский, что ли?

– Его предки выехали в Канаду откуда-то из-под Черновцов… так, кажется, называется этот город на Украине?

– Возможно… И что?

– Так вот – они выехали туда ещё во время войны с Гитлером! Где-то году в сорок четвертом или в сорок пятом, по-моему, там, в досье это указано точнее. И они были лицами, пострадавшими от Советов, если это вас так беспокоит. Так что с русскими, кроме происхождения, Джона ничего не связывает. Он стопроцентный янки, если хотите! – сидевший за столом человек налил себе в стакан прохладительного напитка.

Отпив, продолжал уже более спокойным тоном.

– Майора неоднократно проверяли – он чист! Совершенно аполитичный офицер, почти идеальный исполнитель…

– Да ладно вам, не волнуйтесь уж так-то! – поднял руку в миролюбивом жесте собеседник. – Я ведь просто обязан высказать все возможные сомнения. Раз вы, сэр Вильямс, так в нём уверены, то и у нашей организации к нему никаких вопросов более не возникнет.

– Так, что – утверждаем?

– Пусть летит…

1

Покачиваясь на ухабах (дорогу тут не ремонтировали, наверное, уже лет десять), тяжелый армейский джип выбрался на шоссе. Вот тут покрытие было получше, и машина сразу же прибавила скорости.

Прислонившись плечом к стойке, я рассматривал проносящиеся мимо окна домики и любовался окрестным пейзажем. А неплохо здесь… можно подумать, что мы сейчас находимся где-то в Европе! Но на уходившей в сторону дороге мелькнул остов сгоревшего бронетранспортера – и реальность щелчком вернула меня на место. Да уж – тут не Голландия, это точно!

Вообще, отправляясь в эту командировку, я плотно засел в штабе, тщательно изучая все доступные материалы о предстоящем месте службы. Надо отдать должное ребятам из службы информационного обеспечения нашего отделения в стране тюльпанов – подборку они мне предоставили классную!

Итак – город.

Что про него известно?

Первые поселения на этом месте известны со времен почти библейских. Кого тут только не было! И греки и римляне и совсем какие-то экзотические народности. Первые поселения, упомянутые в летописях, были основаны и вовсе неведомо кем. Потом сюда пришли греки, а нормальный товарооборот появился благодаря генуэзцам. От них, кстати, остались и вполне рукотворные свидетельства присутствия – сторожевые башни на берегу. Там когда-то была их крепость, защищавшая порт. Потом город вырос, порт сдвинулся в сторону, и башни утратили своё значение окончательно, оставшись только в качестве местных достопримечательностей. А в городе появился и судостроительный завод, благодаря которому, собственно, и развивалось все городское хозяйство. Порт, разумеется, тоже играл во всем немалую роль, но основное – все-таки завод… Ещё во времена СССР на нём чего только не строили – даже авианосные крейсера! Кстати, вполне себе служащие и по сию пору – не у нас, разумеется. С распадом громадной страны, дела на заводе пошли хуже, что не могло сказаться и на городе в целом. Уж слишком многие местные жители зависели от завода – прямо или косвенно.

Нельзя сказать, что это не было замечено наверху – в правительстве новой страны. Отмечено, учтено – и принято к сведению. Все многочисленные правители, сменявшие друг друга в теплых креслах, прилагали немалые усилия для исправления ситуации. В том, разумеется, ключе, как они себе это представляли.

Но, несмотря на их героические усилия, завод все же выжил! И даже как-то ухитрялся работать! Сменялись директора – как не понимающие остроты момента и требования нынешних реальностей, но и вновь назначенные «специалисты» оказывались бессильны – завод стоял.

Прибывшие из столицы консультанты наглядно доказывали местному населению все выгоды от застройки территории бывшего завода элитным жильем – это так никого и не убедило. Закосневший народ своей выгоды понимать не хотел. Несколько раз возникали какие-то митинги и демонстрации – но, тут уже власть проявила полную глухоту и непонимание.

Полностью лишить завод заказов так и не удалось, все же его продукция ещё оставалась востребованной. Да и порт периодически подкидывал что-нибудь. Многолетняя практика взаимной поддержки тоже не изживалась одномоментно.

По большому счету, я не слишком понимал логику руководителей страны. Ведь хорошо работающий судостроительный завод не может возникнуть ниоткуда по мановению руки. Да и персонал, имеющий опыт работы на столь специфическом предприятии, тоже на дороге не валяется. Это гарантированные заказы, экспорт и вожделенный приток в страну валюты. Ну, ладно, со своим «старшим братом» вы разругались, прекратив снабжать его флот и ремонтировать его корабли. Ладно, это ваше право, как суверенного государства. Суммы, потерянные в результате этого, кстати, так никто до конца подсчитать и не сумел. Но ведь есть и другие страны! Не столь, возможно, богатые – но ведь платят-то они полновесными долларами! Их, скажите на милость, зачем отваживать?

Но – отшили и этих заказчиков.

Завод, вполне ожидаемо, захирел. Зарплату не платили уже месяцами – но народ продолжал приходить в почти омертвевшие цеха, искусственно поддерживая жизнь умирающему исполину.

И, как венец всего этого безобразия – грянула война.

Никому, в общем-то, не нужная, бестолковая, как и большинство гражданских войн.

Начавшись с беспорядков в Киеве, она перекинулась на юго-восток. Там теперь мрачно возвышается пресловутая «черная стена». Отбитые от неё остатки воинских формирований откачнулись назад, домой. Но и там их никто особенно не ждал. Все «хлебные» места давно уже были заняты новыми людьми. Или, попросту, ликвидированы – и заменены вновь созданными, но уже с другим персоналом. Так что пошедшие «на войнушку» люди внезапно (но, вполне ожидаемо…) оказались не у дел. Им не повезло «героически погибнуть» за «светлое будущее», а вот мрачное настоящее оказалось для большинства уж слишком нежизнерадостным.

Итогом последовавших «разборок» (вот ведь придумали же русские словечко – точнее и не скажешь!) явилось уродливое образование, известное ныне как Дикое поле.

Край этого образования захватил и город.

И тут началось такое…

Словом, в один, далеко не прекрасный для города день, на рейде нарисовалось некоторое количество военных кораблей. Не линкоров, разумеется, но кто сказал, что ракетные катера хуже справляются со своими задачами? А в небе недвусмысленно прочертились инверсионные следы от боевых самолетов.

Встревоженные атаманы выслали парламентеров – войны никто из них не хотел, надоело уже всем.

Ультиматум со стороны «гостей» был краток и сводился к нескольким основным пунктам:

1. В городе учреждается наблюдательная миссия. Из военного и полицейского персонала стран НАТО. Цель – предотвращение базирования в порту пиратских кораблей, их ремонта и обслуживания.

2. При миссии имеется воинский контингент, достаточный для её самообороны.

3. Миссия не вмешивается в местные дела.

4. Миссия оставляет за собою право оказания гуманитарной помощи нуждающимся.

5. Сотрудники миссии экстерриториальны и неподсудны местным… г-м-м… властям.

Более всего разногласий возникло именно по первому пункту – это затрагивало интересы слишком многих. Но в приватной беседе недовольным было мягко разъяснено, что целью миссии не является прекращение пиратства и контрабанды как явления. Некоторое «реформирование» – возможно и желательно. Ведь миссия желает защитить интересы лишь своих стран. Тех, которые уполномочили на этот счет подразделения НАТО. А вот те, кто об этом своевременно не озаботился… это уже их личное дело.

Намек был понят правильно – совсем уж круглые дураки в Диком поле не выживали. Тем более, среди атаманов. Там вообще хватало людей понимающих.

К сожалению, и среди разумных людей нашлись те, которые восприняли деликатные намеки как своего рода индульгенцию. Разумеется, они не стали нападать на торговые суда цивилизованных стран и грабить прибрежные поселки. Такие досадные инциденты, хоть и имели место быть, случались все же не так часто. В большинстве случаев (во всяком случае, так писала пресса) виновных удавалось найти и примерно наказать.

Невесть что о себе возомнившие атаманы обратили свой взор на восток – туда, где зеленели пышной растительностью берега Крыма. И надо сказать, что их неразумная инициатива даже встретила, пусть и не поддержку и понимание (все же это было бы слишком…), но неявное одобрение. На эти вещи попросту закрыли глаза. Тем более, что формально полуостров ещё оставался украинским, вот пусть и болит голова у львовских политиканов! Одни их граждане нападают на других (пусть и бывших), это – внутреннее дело независимого государства…

Ага! Не тут-то было!

Русские не стали поднимать шум, писать жалобы в ООН и ОБСЕ. Они просто ещё раз напомнили всем, что их береговые ракетные комплексы простреливают не только прибрежные районы…

Из возвращавшихся с набега кораблей до порта дошел только один. Спасенных с других кораблей на его борту не было – вообще никого.

А над берегами Крыма теперь постоянно барражировали ещё и патрульные самолеты. Особой необходимости в этом не было, локаторы Черноморского Флота и так накрывали всю акваторию обоих морей, но зато выглядело весьма убедительно.

Второго Сомали не получилось – жить хотели все.

А против контрабанды русские ничего не имели, им это даже было выгодно. И пусть никто из официальных лиц этого вслух не высказывал, нужды в этом не было – события говорили сами за себя. Ведь многие из введенных цивилизованным миром санкций, так и не были отменены. И это сильно мешало многим уважаемым людям. А так… контрабанда, что здесь поделаешь? Ну, хотят некоторые (не станем показывать пальцем, кто…) приобретать краденый или контрафактный товар, так это пусть и лежит на их совести, мы-то здесь при чём? Товар этот мог быть «честно» украден со складов в Европе, сделан на подпольных фабриках Дикого поля (ага, в фирменной упаковке и со всеми полагающимися атрибутами), да мало ли ещё где?

Бизнес… это понимали очень многие официальные лица. Неофициальные – тоже.

Одни не мешали, вторые впряглись в это дело со всем прилежанием. И каждый что-то с этого имел.

Не пиратство же, в конце концов – торговля! Пусть и не совсем официальная – зато, без крови! Ну… почти… Мелкие издержки даже при торговле мороженым бывают.

И прибавилось работы у персонала наблюдательной миссии. Да так, что её штат пришлось увеличивать почти втрое! И каждому достался свой кусочек от общего дела.

Само собою разумеется, что сие предприятие не осталось без должной опеки соответствующих служб. Уж слишком многое тут порою узнавалось, говорилось – или становилось известно каким-либо другим образом. Достоверная информация полученная холеным дипломатом или небритым головорезом-контрабандистом имеет порою одинаковый вес! А иногда небритый мужик даже берет первенство в этом споре.

Вот так и появились в коридорах наблюдательной миссии яйцеголовые аналитики из АНБ[1] и ушлые профи из РУМО[2]. Затопали ботинки по новеньким полам, задымили в кабинетах дорогие сигары – парни осваивались. К их чести надо сказать – привыкли они ко всему достаточно быстро. Да и то, многие были здесь уже и не по первому разу! А что ж вы хотите – разведка!

Вот так и развивался припортовый город. Порт не рос – торговля в прежних масштабах возродится здесь ещё не скоро. Не рос и город – но, существовал! В него даже вернулись некоторые из тех, кто когда-то покинул его, опасаясь возможного разгула грядущего бандитизма. И надо отдать должное атаманам – этого не допустили именно они! Не совсем, по правде сказать, законными методами – но смогли!

Худо ли, бедно ли – но откровенный бардак и беспредел в городе и окрестностях прекратился. Сколько при этом было застрелено и перерезано народу – так и осталось тайной. По самым скромным прикидкам умников из АНБ, «прикопать» (как говорят русские) пришлось около пяти-шести тысяч человек. Вот, только лично я сильно сомневаюсь в этих данных – мало! Мой немалый опыт в проведении подобных операций подсказывает совсем другой порядок цифр…

А вообще, положение получилось очень даже интересное. Официально Дикого поля никто так и не признал, просто, по умолчанию, договорились де-факто учитывать эту данность. Все наши представительства здесь, невзирая на выполняемые ими функции, считались подразделениями международных сил по поддержанию мира на данной территории. И находились мы здесь по официальной просьбе львовского правительства. Хотя, все прекрасно понимали то, что реальная власть этого «правительства» заканчивалась где-то у окраин нынешней украинской столицы. Но – положенные приличия соблюдались. Внешняя легитимность всех действий наших сил была очень важна для общественного мнения цивилизованных стран. У нас, слава Всевышнему, не какая-то там диктатура – избиратель имеет право знать! Ну, или, хотя бы думать, что знает…

И поэтому мы сейчас сотрудничаем именно с атаманами – реальной властью на этих территориях. До последнего времени, насколько я знаю, это сотрудничество было более-менее успешным. Нам даже удавалось проводить какие-то самостоятельные операции, пользуясь, правда, поддержкой местных вооруженных формирований. И это правильно, ибо рисковать жизнями наших парней, высвобождая из почти средневекового рабства на каком-то Богом забытом хуторе парочку задолжавших кому-то наркоманов – себе дороже станет. Но пресса эти операции ценила очень высоко, не жалея красок для описания «героизма» наших бравых офицеров. Что и говорить, подавалось все это очень даже эффективно и красочно. Видеорепортажи со «спасёнными», яркая картинка разгромленного хутора, оружие на земле и стоящие на коленях охранники – такие шоу собирали у экранов многочисленные аудитории. И никого особо не волновал тот факт, что «освобождённые», вскоре после своего счастливого «спасения», с вероятностью 90 % «откинут коньки» (опять русское выражение, надо же) от банального передоза на какой-нибудь дружеской вечеринке. А удерживавшие их в плену хуторяне, для того, чтобы выплатить штраф местному атаману, закупят новых рабов – у тех же самых европейских посредников. А как ещё прикажете взыскивать долги с этой братии? Работать-то они давно уже не могут – да и не хотят. Собственности, на которую можно обратить взыскание, у них не имеется. Долговые же тюрьмы давно канули в Лету. Взыскать долги иным образом – не позволяет гуманное законодательство большинства стран.

А с Диким полем – есть шанс получить хоть что-нибудь…

Да, плохо. Несовершенно и незаконно. Можете предложить иной выход? Нет? Ну, так и не лезьте со своей моралью!

Понятное дело, никто и никогда не признается в том, что одобряет подобную практику. На словах – мы все ярые противники таких действий. Вот и трещат с экранов телевизора автоматные очереди, льется настоящая кровь (не так красиво, как в кино, увы…) и мужественные парни из международных сил по поддержанию мира позируют на фоне очередного разгромленного гнезда современных рабовладельцев. Красиво, зрелищно и внушает уверенность в завтрашнем дне – нас защищают такие парни!

И не надо обвинять нас в каком-то запредельном цинизме – можно подумать, что эти местные бандиты вели бы себя как-то иначе, в отсутствии посторонних. Да, вот прямо-таки и разогнались! Все сразу стали бы вдруг культурными и вежливыми и взаимные претензии решали путем переговоров за чашкой кофе. Угу… Самим-то вам не смешно? Да, резали тут друг друга до нас и точно так же станут резать, когда мы уйдем. Что поделать, такая уж у них здесь природа… И не только в этих местах. Точно так же обстояло дело в Ливии, Афганистане – везде, где присутствуют такие вот «вожди» да «атаманы». Человеческая жизнь в таких странах не стоит ничего – вот никто её и не жалеет. Своей-то не жалко, а уж чужой… И надо быть совсем уж полным идиотом, чтобы встревать в междоусобные разборки. Благодарностей вы ни от кого не дождётесь, вас будут одинаково ненавидеть обе стороны. Одни – за то, что вы помогаете их врагу. Другие – за то, что вы сильнее, независимы, лучше вооружены и снаряжены. За то, что пьете настоящий кофе, вместо той бурды, которая у них так называется. За хорошую машину, качественный бинокль, наконец! Причина будет всегда! На словах же вас будут уважать, вежливо улыбаться, и говорить всевозможную ерунду, уверяя в собственном дружелюбии.

А сколько я с ними виски выпил – нет, выхлебал! Питьем это назвать нельзя…

– Да ладно вам, Джон! Уж вам-то это будет сделать проще! – не раз приходилось мне слышать «дружеские» шутки старших офицеров.

Это, как понимать – намек на моих предков? На деда Майкла? Руководство, что, полагает, будто мы все дома водку хлещем безостановочно? Дались им мои русские корни! И ничего не скажешь в ответ – субординация! Хочешь карьерного роста – терпи!

И я отмалчивался. Только иногда позволял себе ответные шутки – там, где это не вызвало бы недоумения. А по мере моего роста их становилось все меньше. Не до шуточек… не та вокруг обстановка, чтобы подкалывать сослуживцев.

Окончательно же все это прекратилось в Афганистане, тогда, когда нас навестил там генерал Роджерс.

2

Как сейчас помню этот день…

Поначалу миссия очередного высокопоставленного проверяющего выглядела обычной, я бы даже сказал – рутинной.

После посадки вертолетов, генерал, вместе со свитой сопровождающих, посетил казарму, побеседовав там с солдатами. По этому поводу мы даже сократили количество ежедневных патрулей, чтобы казарма не казалась совсем уж безлюдной. А что поделать? Народа и так не хватало… «Союзники» при первых же признаках ухудшения обстановки, моментально бросили свои позиции (на что у них нашлось множество «уважительных» причин), оставив нам пятнадцать километров незакрытого периметра. И батальон пришлось растянуть так, что даже связь с самыми удаленными постами – и та теперь была только по расписанию. Горы… пока найдешь нужную точку, пока выцепишь из эфира нужный сигнал… И как тут раньше воевали русские? Говорят (сам не видел, но эти люди слишком уж врать не будут) у них и связь-то была вовсе допотопная. Проще было шапками или флажками с горы на гору перемахиваться! Что интересно – и перемахивались! Местные жители (тоже бывшие бандиты) рассказали нам как выглядит такой вид связи.

– Руками они вот так размахивают! – Нигматулла начинает разводить руки в стороны, скрещивать и попеременно поднимать вверх то одну, то другую.

А что-то похожее я видел! Да это же – флажная азбука военных моряков! По-русски – «семафор». И так они здесь воевали?! Ничего себе…

Представив себе солдата, размахивающего руками под прицелом пуштунских снайперов, зябко передергиваю плечами. Нет уж, слава Создателю, мы от таких вот фокусов гарантированы…

А высокий гость, осмотрев казарму, возжелал лично проинспектировать автопарк.

Вот там-то нас и накрыло…

Первый залп моджахеды положили с недолетом – по автопарку пришло всего две ракеты. А вот по жилому городку досталось изрядно, почти половина жилых модулей разлетелась в щепки. Не завидую я тем, кто там сейчас оказался!

Но корректировщики у нападавших оказались на высоте, и уже через несколько минут разрывы заплясали между машинами. Вспыхнул бронетранспортер, окутались дымом грузовики. Бежать к казарме? Лавируя между падающими ракетами и минами? Да и от неё уже полетели искры – моджахеды не оставили без внимания ничего.

Слева взревел двигатель танка – что нашелся какой-то умник, желающий идти в атаку? Но всё оказалось намного проще, механик-водитель придвинул тяжелую машину к ремонтному боксу, частично закрывшись его бетонными стенами. А внизу, под брюхом бронированной машины оказалась смотровая канава для ремонта – туда и попрыгало большинство уцелевших визитеров. Достать их в таком укрытии проблематично, сверху нависает броня боевой машины, сбоку частично защищают бетонные стены рембокса и стоящая поблизости неисправная автобронетехника. Учитывая любовь местного населения к минированию дорог, таковой у нас накопилось достаточно. Несомненно, нападающие неплохо осведомлены о том, где и какая техника расположена. И стрелять по неисправным машинам, скорее всего, не станут.

Это дало нам небольшую передышку.

Под брюхо танка я не полез – там и так набилось народу предостаточно. Лег под стеной. Если в рембокс не влепят ракетой, то есть шанс уцелеть.

Сквозь разрывы стала слышна частая стрельба. А вот это уже совсем плохо – афганцы не ограничились обстрелом, а начали штурм базы! Наверняка они в курсе того, кто именно сейчас сюда прибыл – и именно его пытаются теперь убить. А учитывая то, что конкретное местоположение генерала неизвестно, они попросту постараются перебить всех, находящихся на базе. Ну, пусть даже и не всех, но большинство.

Нечего сказать – радужная перспектива!

Землю тряхнуло, и у меня во рту появился металлический привкус. Очередной залп лег совсем рядом.

– Джон!

Кто это там?

А-а-а… майор Райт, моё непосредственное начальство.

– Да, сэр?

– Проберитесь к узлу связи! Надо срочно вызвать поддержку!

Что у них, никого другого для этой цели больше не нашлось? Это же через всю базу бежать! Под огнем, между прочим!

Но послать майора в болото я не могу – всё-таки, он мой командир… А хочется! Как когда-то говорил дед Майкл – «да не шел бы ты лесом!». Боюсь, однако, что сейчас не самый удобный момент для пререканий…

– Есть, сэр!

Разрыв снова тряхнул землю, и я вскакиваю на ноги. Успеть, пока моджахеды перезаряжают пусковые установки! Правда, есть ещё и минометы – эти стреляют безостановочно. Но они бьют по всей базе сразу, а не непосредственно по автопарку, так что шанс есть…

Рывок! Неприятно кольнуло в колене правой ноги.

Первые два десятка метров я пробежал относительно легко – путь удалось прикинуть заранее, и никаких препятствий мне пока не попадалось. А вот завернув за горящий грузовик, пришлось резко сбавить скорость. На земле полыхала лужа разлившегося топлива.

Обогнуть!

Слева!

Или справа?

Дым, ели б его черти… ничего не видно.

В ушах явственно послышались щелчки стопоров – очередная партия ракет готовилась к залпу. Понимаю, что всё это обман слуха, но ведь установки-то и впрямь уже скоро перезарядят!

Что делать?!

Бронетранспортер!

Ещё целый… во всяком случае повреждений внешних нет. Быстрее – туда!

Запрыгиваю в люк, и почти тотчас же по броне словно бы ударяют кувалдой! Машина качнулась – но этим всё и ограничилось. Протискиваюсь на место водителя, только бы успеть!

Я успел – зарычавший двигатель выдернул меня из-под следующего залпа. Снося на своем пути всё подряд, тяжелая бронемашина перла к связистам!

Узел связи располагался в старом бункере, построенном ещё русскими войсками в незапамятные времена. Грубое, лишённое какой-либо эстетики сооружение, тем не менее, хорошо справилось со своей основной задачей – весь персонал дежурной смены уцелел.

Бросив бронетранспортер около входа, кубарем скатываюсь вниз по лестнице. Лежащие на ступенях у входа солдаты провожают меня вопросительными взглядами. Им тоже слышна ружейно-пулеметная стрельба. И то, что они сейчас охраняют вход, свидетельствует только об одном – угроза прорыва оборонительных рубежей базы вполне реальна.

– Харперс! – ору я во всё горло, вызывая дежурного связиста.

– Сэр? – невозмутимый лейтенант возникает откуда-то сбоку.

– Срочно вызывайте подкрепление!

– Уже сделано, сэр! – наклоняет голову связист. – Сразу же, как только начался обстрел…

Ну, что тут можно сказать? Профессионал!

– Но связи больше нет, сэр!

– То есть?

– Сильные помехи, сэр! Есть, правда, возможность звонка через спутник… Но для установки соединения с ним, надо выйти наверх, сэр! Шомберг попробовал… теперь у нас только один комплект спутниковой связи…

– Как, один?!

– Остальные на складе. А как теперь туда пройти… и где взять ключи…

– И что вам ответили?

– Ничего – связь прервалась.

Так… весело…

Но что-то делать необходимо!

– Харперс, радиста ко мне в бронетранспортер!

– Есть, сэр.

И снова бег по узкому коридору. Пережидаем очередную серию разрывов и бегом несемся к бронетранспортеру.

– Готовь свою технику! – ору я радисту, разворачивая тяжелую машину.

И снова гонка по территории базы. Каким-то чудом ухитряюсь не влететь в очередную воронку, и вписываю бронетранспортер под стену рембокса.

– Сержант! – оборачиваюсь к радисту. – Вон там, под стеной, есть укромное место, ракеты и снаряды тебя там не достанут. Передавай, что должен, а я пока займусь кое-чем…

Сваливаюсь в смотровую канаву – и прямо под ноги генералу. Надо же!

– Сэр!

– Да, капитан?

– Сэр, я привел бронетранспортер! На нём можно добраться до узла связи – этот бункер строили ещё русские, его никаким снарядом не разбить! Пешком туда не пройти, а вот под броней…

– Это опасно! – перебивает меня худощавый полковник из генеральской свиты. – База под обстрелом!

– Но я-то проехал? И не один раз!

– Не спорьте, Шимански, – пресекает разговор Роджерс. – Капитан прав – там у нас больше шансов. И к тому же оттуда можно руководить обороной, там есть связь! Капитан, вы сможете забрать всех нас?

– Если только на броню, сэр… Внутрь всем не влезть.

– Значит, поедем и так, – подытоживает генерал. – Шимански! Командуйте!

Внутрь народа набилось столько, что я еле поместился на место водителя. Пришлось выгнать наверх какого-то капитана, иначе не влезал радист со своей аппаратурой.

– При всем уважении, сэр – сержанта и его машинку нам заменить некем! И нечем! А без связи мы тут все покойники!

Вспыхнувшую перепалку властно пресекает генерал. И капитан лезет на броню. Поехать решились не все, трое остались в смотровой яме. Не завидую им – снаряды моджахедов ложатся в опасной близости от рембокса. Стены пока ещё держат… но это пока…

А вот назад выезжать было уже сложнее, чертовы афганцы вознамерились-таки подстрелить назойливую машинку, и по нам стали бить уже прицельно. Пару раз ракеты ложились рядом, я еле успевал юркнуть под прикрытие стены. Наконец, каким-то чутьем уловив паузу в обстреле, выкатываюсь назад и сразу же поворачиваю влево, сбивая противнику загодя выверенный прицел.

Разрыв – нас ждали! И, именно потому, не стреляли часто, дабы мы не отказались от своего замысла. Не дураки там сидят, ох, не дураки…

Но нам повезло – первый залп лег с недолетом, не учли скорость бронетранспортера.

А от второго увернулся уже я – ракеты бесполезно взрыли землю где-то слева.

И началось…

Пару раз я таранил броней разбитые снарядами автомашины, разок заехал в воронку, тут что-то основательное взорвалось. Снаружи что-то барабанило по бортам, но останавливаться и проверять было нереально.

Вот и бункер!

Торможу, машину заносит, все-таки я не профессиональный водитель, так, учился понемногу. Мы бортом бодаем остов грузовика, что-то скрежещет по броне.

– Все наружу! И вниз!

Дважды повторять не пришлось.

Выскакиваю на улицу. Зацепившись за поручень, болтается рука в окровавленном камуфляже. И все – хозяина не видно. В этом месте весь борт густо заляпан красным, вот что барабанило по броне… Чуть в стороне пытается приподняться какой-то офицер – его сбросило на землю при ударе о грузовик. Моя вина… плохо умею управлять бронетранспортером. Извините, сэр, но пусть вам поможет кто-нибудь из ваших товарищей – мне надо сопроводить вниз связиста, это наша последняя надежда!

Уже сбегая по ступеням, слышу тяжелый удар, и в спину пышет жаром. Конец бронетранспортеру, отъездился.

– Все здесь? – Роджерс, стоя у стены, осматривает подбегающих.

– Трое погибли ещё там… – машет куда-то рукой какой-то офицер из генеральской свиты. – Когда мина взорвалась около борта. Уже здесь наверху остался Флинтон, он сильно ударился при падении и не успел добежать до бункера. Если бы капитан не водил бронетранспортер так резко…

– То сейчас наверху лежали бы мы все! – отрезает генерал. – Сынок, ты сделал даже больше, чем я мог бы предположить!

И Роджерс хлопает меня по плечу.

– Я перед тобою в долгу! И мы все тоже! А я всегда плачу по счетам!

Не сказать, чтобы мне с того сильно полегчало, но, по крайней мере, все офицеры, что прибыли с генералом, перестали косо погладывать в мою сторону.

Впрочем, все эти мелочи тотчас же вылетели из головы – обстановка тому сильно поспособствовала. Обстрел, который вели моджахеды, слегка утих. Теперь они не лупили беспорядочно по всей территории базы, а сосредоточили огонь там, где им оказывалось наиболее ожесточенное сопротивление. Все наблюдательные вышки были уничтожены, их персонал погиб. Огрызались только огневые точки периметра – они были хорошо укреплены. С постами на внешнем обводе связь была частично утрачена, динамики радиостанций высыпали шорох и треск помех. Работали только проводные линии связи – да и то, далеко не все. Судя по донесениям с постов, там тоже дела обстояли не лучшим образом.

Ознакомившись с донесениями, Роджерс помрачнел – положение было тяжелым. Связи с внешним миром по-прежнему не имелось. Обнадеживало только то, что сообразительный сержант-радист успел-таки сообщить командованию о нашем тяжелом положении и получил подтверждение тому, что его донесение принято и передано по назначению. Понятное дело, помощь придет! Вопрос – как скоро? И как много наших солдат ещё успеет погибнуть до этого времени? Все происходящие ясно указывало на то, что нападение не было спонтанным – к нему приготовились загодя. Так, например, антенны радиосвязи не были уничтожены ракетно-артиллерийским огнем – их подорвали при помощи заранее заложенных зарядов. Во всяком случае, Харперс уверял, что это именно так.

Получалось, что нападавшие хотели убить именно генерала и загодя к этому готовились. Заблаговременно заложили заряды, подтянули пусковые установки и минометы – и ждали. Чего-чего – а ждать местные жители умеют…

– Господин генерал! Сэр, нападающие подняли белый флаг – они вызывают нас на переговоры! – повернулся к Роджерсу один из связистов, не отнимая от уха телефонную трубку.

– Где это?

– Блок «В», сэр! Около въездных ворот, сэр!

И в самом деле – обстрел стих, и нам на голову уже больше не сыпался песок.

– Что ж, это выход! – генерал стукнул кулаком по столу. – Пока там с ними будут болтать… Лейтенант, чтобы установить связь, обязательно выходить наверх?

– Да, сэр, – кивнул связист. – Но, можно развернуть антенну под прикрытием подбитого бронетранспортера, он закроет нас от посторонних взглядов.

– Так! Уже лучше… Кто пойдёт на переговоры? – повернулся в нашу сторону генерал.

– Сэр, это должен быть человек, которого они знают. И умеющий с ними разговаривать… – дипломатично ответил кто-то из сопровождавших его офицеров.

– Хм! И много у нас тут таких офицеров?

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Вот это называется – попал!

А с другой стороны… Местные меня знали хорошо, мы часто встречались. А на их наречии я говорить могу, во всяком случае, для данной ситуации – так очень даже и неплохо. Ждать, пока меня вытолкнут вперед? Не самый лучший выход… и на дальнейшей карьере может отразиться не самым удачным образом.

– Разрешите мне, сэр? – выдвигаюсь вперед. – Я знаю многих из местных предводителей… Не может быть, чтобы на нас нападали только те, кто пришел издалека. Без местных не обошлось. Да и их язык мне знаком.

– Хорошо! – кивает высокий гость. – Я этого не забуду!

Что-то слишком уж сегодня много обещаний…

Добравшись до блока «В», ныряю под прикрытие земляного бруствера. Собственно говоря, от него тут осталось не так уж и много: из разодранных осколками мешков высыпается песок, обнажая покрытые оспинами от попаданий бетонные блоки. Надо отдать должное нападавшим, они неплохо поработали. Разодрав осколочными минами земляную защиту, ударили по бетонным блокам, которые теперь ничего уже не защищало. А ведь прав был старина Майерс! Говорил же он, что эти самые блоки нужно регулярно обновлять! Ничего нет на свете вечного, кроме неприятностей. Вот и бетон со временем частично потерял свою прочность, углы оплыли и сами блоки местами потрескались. Грозное на вид укрепление, слегка (а может быть – и не слегка…) утратило часть своих защитных свойств. И вот – результат! Слева, в несокрушимой, казалось бы, стене зияет пробоина. Снаряд, или что там ещё прилетело от моджахедов, взорвался внутри. Пользуясь временным затишьем, солдаты выносят наружу и складывают под стеною тела погибших. Согласен, находясь внутри блокпоста, они не самым лучшим образом воздействуют на личный состав. То ещё зрелище – наблюдать рядом с собою тела погибших товарищей. А ведь тут часто ходили местные жители – именно в эти ворота их пропускали. И, несомненно, среди них имелись достаточно глазастые парни, чтобы оценить состояние укрепления.

– Сэр?

Мастер-сержант Горн. Старый и опытный вояка, я всегда с вниманием отношусь к его словам.

– Как дела, сержант?

– Неважно, сэр! У меня шестеро погибших и почти столько же раненых, сэр! Чертовы дети – они ухитрились пробить стену!

– Вижу, сержант… Все настолько плохо?

– Ещё три-четыре таких попадания – и воевать тут будет некому. А мы даже толком не видим этих головорезов. Слышать – это да, вон там, за бугром кто-то постоянно выкрикивает нам угрозы. Мы пробовали его накрыть… но это чертовски ловкий парень!

– М-м-да… Говард, пока я буду с ними говорить, вы сможете здесь хоть что-то сделать?

– Постараемся соорудить внутри капонира временную стенку – она задержит осколки, в случае попадания снаряда внутрь. Хоть так…

Да… верно все. При таких повреждениях этот пост долго не удержать.

– Где их парламентер?

– А вон он сидит – на камне!

И в самом деле, прислонясь спиною к валуну, сидит молодой невысокий парнишка. «Бача», как их тут называют. У его ног в землю воткнута палка с грязновато-серой тряпкой.

Хм, а больше они никого послать не удосужились? По местным обычаям – это неуважение к противнику!

Но нет, более ни одного человека рядом не видно.

Оставляю винтовку Горну, и направляюсь к парламентеру. Он наблюдает за мною через полуприкрытые веки. Странно, ему, что, совсем не страшно? Ведь это место простреливается сразу с нескольких точек!

Но на лице мальчишки никаких признаков волнения я не наблюдаю. Ну, ладно, этот ли, другой – а с кем-то говорить мне нужно.

– Я должен говорить с тобой?

Вместо ответа, парень легко вскакивает на ноги и делает кивок головой – мол, иди за мной.

Что ж, это только увеличивает то время, которого нам сейчас так не хватает. Пойдём…

Впрочем, идти далеко не пришлось – нас ожидали уже метрах в трехстах, за невысоким холмиком. Несколько пожилых бородачей и два десятка парней помоложе, расположившихся полукругом на некотором отдалении от старших. Понятно – главари и их охрана.

– Добрый день! – приветствую я собравшихся, ни к кому конкретно не обращаясь. А кто их тут знает, где у них главный? Вот этого, что справа сидит, я где-то уже видел… и вон того…

– Он для вас такой добрый? – это седобородый пожилой мужчина. Не самый старший по возрасту. Но, если он уполномочен говорить от лица всех прочих, будем общаться именно с ним.

– Не стану спорить – не очень. Однако же, я пожелал вам добра…

Собеседник усмехается.

– Знаешь наши обычаи?

– Я не в первый раз встречаюсь с вашими старейшинами. Да и Коран читал внимательно.

– Что ж, могу тебе ответить таким же пожеланием. Садись! – и он указывает мне место. – У тебя порвана одежда, не удалось вовремя спрятаться?

– Вы метко стреляете, должен это отметить.

– Ваш генерал жив?

– И невредим. Все же знают – укрепления на базе надежные… Мы можем ещё долго воевать.

– Сидя под землей? – не без ехидства интересуется мой собеседник. Наклонив голову набок, он внимательно меня разглядывает.

– Капитан… Что, никто из старших офицеров не решился сюда прийти? Мы – все здесь! – обводит он рукою собравшихся главарей. – Никто не струсил, а ведь ваши минометы сюда добивают!

– Просто я хорошо знаю ваш язык… И часто встречался с местными жителями.

– Это так! – кивает сидящий в центре бородач. – Он часто приезжает в наши селения.

– Моя работа… – пожимаю плечами.

– И в чем же она состоит?

– Я отвечаю за налаживание контактов с местными властями и…

Все присутствующие улыбаются, словно я сказал что-то смешное.

– Да? Ну, попробуй! – усмехается мой собеседник.

– Простите, сэр, но я не знаю, как я должен вас называть…

– Я – Ширвани!

Так… Это плохо. Даже очень плохо. Один из самых непримиримых наших противников. Опытный и умелый командир, на войне уже столько, что никто и подсчитать не пробует. Нападения его всегда отличаются каким-то мастерством и очень хорошо продуманы.

– Но каковы ваши требования? Что вы хотите?

– Чтобы вы перестали осквернять нашу землю и убирались бы к себе за океан!

– Простите, сэр, но решение таких вопросов не входит в мою компетенцию… Если у вас есть какие-то конкретные требования, я готов их обсудить.

– Тянешь время? Ждешь, когда прилетят ваши вертолеты? Мы их тоже ждем – и легко им здесь не будет.

Не врет – я вижу тонкие стволы зенитных пулеметов, которые выглядывают из-за ближайшего холмика. А у двоих из охраны замечаю тубусы ПЗРК. Не наши – подобные вещи совсем недавно стали поступать на вооружение моджахедов. Вроде бы их делают где-то в Китае… или в Ливане – толком так и не удалось выяснить. Никаких фирменных обозначений на них нет.

– Но что же вы тогда хотите?

– Как я понимаю, твой генерал сюда не придёт?

– Не думаю.

– Тогда – любой старший офицер. Не капитан, с ним мне говорить не о чем. У тебя есть пятнадцать минут. После этого мы откроем огонь снова. Не придете – аналогично. И возьмите с собою радиостанцию – она вам понадобится.

Как я несся! За пятнадцать минут решить этот вопрос… очень сомнительно.

Но, против моего ожидания, Роджерс понял все с полуслова.

– Шимански! Идете с капитаном. Лейтенант!

– Да, сэр! – вытянулся Харперс.

– Сержанта с его техникой – на блок!

– Есть, сэр!

Нашелся даже целый автомобиль, и нас подвезли прямо к воротам базы. Надо отдать должное техникам, передышка была совсем небольшой, а вот поди ж ты – нашли машину!

Тот самый «бача» флегматично сидит на камне.

С нами вместе пошел и мой извечный оппонент – капитан Фоггерти. Он отвечал за безопасность и поэтому всегда доставал меня всевозможными расспросами. А уж сколько я составил рапортов по его требованию – это даже описать невозможно! Описывался каждый шаг, тщательно фиксировались все новости и малейшие изменения в поведении местного населения. И что, сильно это помогло капитану?

И вот сейчас, следуя за нашим провожатым, Фоггерти подозрительно осматривается по сторонам. Он тоже более-менее понимает местные наречия, хотя, до меня ему, конечно, далеко.

Ширвани демонстративно смотрит на часы и качает головой.

– Ты опоздал! Если бы мы не увидели подъезжающий автомобиль…

– За это можешь сказать «спасибо» своим наводчикам – они испортили все дороги!

Моджахед внезапно улыбается.

– Кто у вас тут старший?

– Полковник Шимански! – указываю я на офицера из генеральской свиты.

Тот молча подносит руку к виску.

– Полковник? – недоверчиво наклоняет голову мой собеседник. Но сбоку привстает кто-то из его сопровождающих, что-то шепчет на ухо.

– Так! Это хорошо. Скажи полковнику, что мы требуем немедленного освобождения наших товарищей, – и Ширвани протягивает мне листок бумаги с неровными строчками текста.

Перевожу это штабному.

– Это можно обсудить… – кивает тот.

– Нет! – моджахед отрицательно покачивает пальцем. Стало быть, он знает английский? Чего же тогда дурака тут передо мною валял, требуя офицера, говорящего на местных языках? – Никто и ничего обсуждать не собирается! Они должны быть освобождены немедленно! Али, телефон!

Сбоку подскакивает молодой парень с трубкой спутникового телефона.

– Звони! Сейчас звони!

Шимански вопросительно смотрит на меня – развожу руками. Это – не моя тема. Фоггерти, закусив губу, медленно кивает – он согласен.

Полковник пожимает плечами и набирает номер.

– Халецкий? Полковник Шимански! Да… нет, об этом мы поговорим после. Сейчас – слушайте меня!

И он зачитывает своему невидимому собеседнику весь список.

– Да, с генералом это согласовано! Выполняйте! Что значит, доложить и ждать?! Это приказ, майор! Жду прямо у телефона!

Моджахед довольно ухмыляется. Да, он знает наш язык, это совершенно точно!

Сбоку подходит ещё один парень и тоже со спутниковым телефоном. Ширвани берет трубку и что-то говорит.

Проходит минута… ещё одна. И ещё…

– Да? – прижимает телефон к уху Шимански. – Как это?!

Он растеряно оглядывается на моджахедов.

– Один из ваших людей… он умер сегодня утром… мы не можем его освободить…

– Пусть отдадут его тело! Он должен быть погребён свободным! Сегодня же!

Афганец выпаливает это на хорошем английском языке. Полковник кивает и снова что-то говорит в телефон.

В свою очередь, и Ширвани выслушивает своего собеседника. Коротко, одними уголками губ, он улыбается. Отдает телефон парню.

– Будем считать, что первое условие вы выполнили! Хотя – и не до конца!

– Есть и второе? – приподнимает в удивлении бровь полковник.

– Есть, – вторая бумага перекочевала из рук в руки. – Эти припасы должны быть погружены в две машины и доставлены сюда. Срок – полчаса, вам должно хватить.

Мельком заглядываю в список – медикаменты, продовольствие… целый батальон обслужить можно!

Нас не отпустили, указали место, чтобы присесть. Только Фоггерти отправился к воротам, чтобы передать список.

А я все никак не мог понять – что же ещё нужно Ширвани? Ладно, своих людей он освободил, медикаменты сейчас получит… но что же дальше? Никаких обязательств на себя моджахед не взял. И нас не отпустил – почему?

Возвращается Фоггерти. Он подтверждает, что погрузка требуемых моджахедами вещей уже начата. Постараются успеть как можно быстрее. Передаю эти его слова Ширвани, тот только ухмыляется в бороду. Нет, определённо, он что-то замышляет! Но что?

– Что с подкреплением? – интересуется полковник у нашего главного контршпиона.

– На дороге завалы – подорван мост. Вертолеты обстреляны из крупнокалиберных пулеметов и возвратились на базу. Есть пострадавшие.

– Самолеты?

– Пока ничего сказать не могу. Там тоже возникли какие-то… э-э-э… сложности. Вылет, разумеется, будет. Но точное время пока неизвестно.

То есть, командир моджахедов имеет все основания для такого самоуверенного и вызывающего поведения. Завалы на дороге и прочее, несомненно, дело рук его людей. Все козыри на его стороне. А я-то гадал, отчего он настолько спокоен…

Ещё минут десять – и со стороны базы показались два грузовика. Не доехав до нас метров пятидесяти водители заглушили моторы и, быстро покинув кабины, направились назад. Понимаю… нервы там ни у кого не железные.

А вот афганцев это развеселило! Высыпав на дорогу, они показывают вслед уходящим обидные жесты и что-то громко выкликают.

– Капитан! Поинтересуйтесь у этих бородачей относительно их дальнейших планов… – договорить полковник не успевает.

Сверху скатываются мелкие камешки, и в ложбинку, не торопясь, спускается вся верхушка нападающих. На лицах – ехидные усмешки.

– Ваши водители так напуганы, полковник? – а вот на этот раз Ширвани на английский язык уже не переходит. Понятно, это, чтобы все его подчиненные слышали, как и что именно он говорит командиру этих трусов.

Перевожу полковнику вопрос. Тот только плечами пожимает.

– У них был приказ – довести машины до конкретной точки. Они его исполнили. В чем тогда дело?

Выслушав ответ, моджахед снова усмехается.

– А бежать так быстро по дороге – им тоже было приказано?

– Это обычные водители…

– И им можно быть такими трусами?

Ох, скажу я кое-что лейтенанту Лоренцу! Ну и нашел же он, кого посадить в эти автомашины!

Но сейчас надо что-то отвечать афганцам. А полковник слегка растерян… и с ответом медлит. Так нельзя! В переговорах с местными такие паузы допускать не рекомендуется – не так поймут.

– Приказали бежать – побегут. Прикажут ползти – поползут, – беру на себя ответственность за продолжение разговора.

– А если им прикажут драться?

– Будут выполнять этот приказ.

Афганцы громко хохочут.

– Вы, американцы, не воины! Можете воевать только тогда, когда над головою висят ваши вертолеты, а сзади прикрывают пушки. А чтобы просто так – лицом к лицу, вы на такое не способны! У вас просто духа не хватит! – выкрикивает чернобородый молодой парень, стоящий чуть слева от главаря.

– И ты берешься это доказать? – холодно интересуюсь я. – Вот прямо здесь? И сейчас!

Парень оборачивается на Ширвани. Тот медленно кивает.

– Я не против. Всем будет полезно это видеть. А, ты, – поворачивается главарь ко мне. – Ты – готов?

– Нефедофф, вы сошли с ума! – встревает в разговор наш контршпион. – Что вы делаете?! Не провоцируйте их!

Командир моджахедов поднимает руку.

– Если ты не ляжешь сразу и не побежишь – мы снимем осаду и отойдём. Без каких-либо дополнительных условий. И прекратим огонь. Но если Масуд тебя победит… мы продолжим наш разговор. Уже не с тобой…

Полковник одергивает Фоггерти. Что-то шепчет ему на ухо – и тот нехотя отступает назад.

– Круг! – повелительно поднимает руку главарь. – Круг!

Из-за холмов выбегают новые и новые моджахеды. Сколько же их тут?

Вся толпа окружает нас, не переходя, однако, границы, которую указали их командиры.

– Как ты будешь драться? – интересуется Ширвани.

Стрелять?

Неплохо бы – но не дадут.

Просто морду этому бородачу набить?

Вариант… я крепче, да и в драке не новичок.

Растопыриваю перед лицом ладони и выразительно кручу ими в воздухе.

– Хм… – оглаживает бороду главарь. – Нет… не так…

Он окидывает меня взглядом.

– Я вижу у тебя нож… Это для красоты – или ты что-то можешь им сделать?

– Постараюсь.

Мой противник кладет на землю автомат, снимает сумку и вообще освобождается от всего лишнего. Молодой парень, крепко сбитый и жилистый – оппонент будет не из легких.

А вот мне снимать пришлось намного больше.

Каска, бронежилет (а жаль!), снаряжение, пояс с подсумками, рация – кучка получилась куда как более солидная.

Бородач ухмыляется.

– И как я всё это потом понесу? Надо будет попросить помощи!

Толпа взрывается радостными криками одобрения. Парня хлопают по плечам, всячески поддерживают и желают удачи.

А вот меня поддерживать некому. Фоггерти – так тот весь как-то сжался, бросая по сторонам цепкие взгляды. Что, думает, он следующий? Вряд ли… афганцы любят работать на толпу, но чувство меры у них присутствует. Полагаю, что их главаря устроит показательная расправа над одним из американских офицеров. Надо думать, что меня давно уже успели изучить за время визитов в их поселения. Так что все мои сильные и слабые стороны учтены. А вот капитан расположения базы почти никогда и не покидал. Так что его качества, как бойца, никому не известны. Сильно сомневаюсь, что Ширвани устроил эту схватку спонтанно, наверняка, все было обдумано заранее. И рисковать главарь не станет – мало ли какой сюрприз может произойти?

Хотя… может быть, я просто параноик, и все это действительно произошло случайно?

Отбрасываю на землю и ножны – теперь, кроме ножа, у меня ничего нет. Нож, кстати, правильный – настоящий «Боуи». Его мне ещё дед Майкл подарил, тот знал толк в таких вот штучках. И много чего, кстати, в свое время показал… Надеюсь, что афганцев такому виду боя никто не учил.

– Капитан… – это Шимански.

– Слушаю.

– Вы вполне отдаёте себе отчёт в своих действиях?

– Я-то – вполне! А вот с командиром транспортного взвода очень бы хотелось побеседовать! После…

– Не только вам… Ладно, буду молиться за вас!

Главарь моджахедов поднимает вверх руку – и гомон тотчас же стихает, как обрезало. Да… Ширвани тут пользуется авторитетом!

– Аллаху акбар!

Толпа единым вздохом повторяет эти слова. Мощно… что и говорить…

Масуд ухмыляется и чертит ножом крест-накрест. Солнце отблескивает на металле, и толпа поддерживает своего бойца дружными возгласами.

– Иншалла!

Чуть пригнувшись и расставив в стороны руки, бородач делает несколько шагов вперед.

Так… что мы тут имеем?

Масуд воин не из простых – это видно по манере передвижения. Это минус.

А что плюс, да и есть ли он тут вообще?

Есть.

Он вынужден работать на публику, задержек и промедления ему не простят. Победа должна быть быстрой и эффективной, иного от него не ждут. Он может меня хоть на кусочки порезать – ему позволительно. А вот мне его убивать… вообще-то совсем нежелательно. Бог знает, как на это отреагирует толпа.

А значит – бородач станет атаковать. Быстро и максимально жестоко – так, чтобы покончить со мною разом. Прощупывать мою оборону он особо долго не станет, нет у него на это дозволения толпы. А вот я могу тянуть сколь угодно долго, спешить некуда. И сохраню больше сил… если успею.

Выпад!

Не попал… я тоже не из простаков!

Разворачиваюсь на правой ноге, перемещаясь в сторону и ставя своего противника лицом к солнцу. Позагорай…

Эх, дать бы ногою по земле, чтобы ему песком по глазам стегануло!

Нельзя – моджахеды могут воспринять это как подлый прием.

Снова выпад, ещё один… спешит Масуд!

А вот так?!

Бородач отскакивает назад, непонимающе озираясь по сторонам. А что ж ты думал, дорогой, один ты тут такой резвый? Жаль, что ранка совсем незначительная, только чуть-чуть я ему руку задел. Да и то, левую…

Осмотрев порез, Масуд снова усмехается, подносит руку к лицу и проводит по нему. И так-то не слишком благообразная его физиономия, теперь ещё и вымазана его собственной кровью. Вообще кошмар какой-то! Встретишь такого на улице – хоть днем, хоть ночью, кошелек отдашь без каких-либо возражений.

– Алла!

Всего чуть-чуть он меня не достал! Отпрыгивая в сторону, на ногах я не устоял, покатился. Хорошо, хоть нож не потерял! А бородач уже снова прыгает в мою сторону. На этот раз он замахивается, намереваясь ударить меня сверху. Успев встать на ноги, выбрасываю вверх руку, перехватывая его оружие. А вот мой нож идет по прямой, тычковым ударом, пусть попробует перехватить!

И не подумал даже, просто провернулся на одной ноге, пропуская клинок мимо. А рука-то?! Та, что с ножом – про неё забыл, что ли?

Не выходит у него совсем уж в сторону-то отскочить, сцепившиеся наши руки не дают. Сгибая левую руку, бью его по локтю, отскакивая в сторону. И вовремя – клинок его ножа проскальзывает мимо моей руки. Знакомо – этот прием я знаю, так можно порезать руку, которая пытается перехватить нож. Была бы на мне куртка – в рукаве теперь зияла бы дыра приличного размера. Единственное, что я теперь успеваю сделать, так это толкнуть противника в предплечье. Был, разумеется соблазн притянуть его к себе и постараться ткнуть-таки ножом… но – бородач крепок и из этого могло ничего не выйти. Так что удовольствуемся малым.

А вот теперь уже Масуд теряет равновесие и должен отпрыгнуть назад на пару шагов. Толпа взрывается негодующими криками.

Итог?

Я цел и даже не порезан нигде.

Противник имеет легкий порез на левой руке, да и по правой я ему ухитрился ударить, так что на какое-то время ему будет неудобно.

Но исхода поединка это не решает…

Зато относительно зрелищности – тут все в полном порядке. Мы оба скачем по кругу на потеху публике, что вызывает её бурную реакцию. Краем глаза замечаю группу командиров моджахедов, на их лицах заметен неподдельный интерес к происходящему. Один только Ширвани показательно невозмутим. Ну, это понять можно – он лидер! Должен быть превыше обыкновенных страстей…

Р-раз!

Вот, нечего по сторонам глазеть!

На моем предплечье наливается кровью свежий порез – счет сравнялся. Не очень серьёзно, но крайне болезненно. А Масуд поднимает руки вверх и издает торжествующий крик, тотчас же подхваченный толпой.

Ну, положим, это ты немного поторопился…

Кувырок!

Ещё не распрямившись, наношу удары обеими ногами. Почти вслепую, но не мог же я до такой степени промазать?

Нет – левая нога встречает препятствие. Которое, впрочем, тотчас же пропадает.

Перекатываюсь вбок и вскакиваю.

Мой оппонент сбит с ног и лежит на земле.

Безоружный – его нож отлетел в сторону и валяется в нескольких метрах от меня. Ну, уж такой-то подарок упускать нельзя!

Прыжок!

Заныла левая нога. Опять я её сильно перенапряг.

Но – оно того стоило.

Теперь у меня в руках два ножа – мой и Масуда.

Тишина…

Противник, не успевший вовремя подхватить оружие с земли, отскочил в сторону. В его руках зажат камень – другого оружия нет.

И что теперь?

Безусловно, я могу его убить. Но как это будет воспринято окружающими? Должен ли я вернуть ему нож? Но, уж в этом-то случае, один покойник гарантирован. Причиненной обиды бородач не простит и скорее умрет сам, нежели согласится на какой угодно иной исход.

Оглядываюсь по сторонам.

В нескольких метрах от меня, опираясь на винтовку, стоит молодой парень. Приклад уперт в песок, а позади него небольшой камень, частично прикрывающий ноги афганца. Так что есть шанс, что в случае промаха я не раню этого моджахеда – мне сейчас только этого не хватает.

Делаю шаг в его сторону.

– Смотрите сюда!

Ну, теперь, главное – не промазать!

Бросок – есть!

Мой «Боуи» втыкается в приклад. Не совсем туда, куда я стремился попасть, но и так тоже вполне ничего. Перехват, замах – и нож Масуда косо застревает рядом. За такой бросок мне бы дед Майкл настучал по ушам! Но ведь это чужой нож?

Ну и что? Подзатыльник я бы всё равно заработал.

– Я мог убить тебя сразу! – кричу я своему противнику. – Но мне не нужно оружие – я готов это сделать даже голыми руками! Ну?!

По всем канонам и обычаям – это вызов. Не принять его, потребовать оружие, это «потерять лицо». Да, здесь не Китай, но похожее понятие есть и у афганцев. Да и у викингов, говорят, такое тоже было. Ничего удивительного – там нравы не сильно отличались от здешних…

Понимаю Ширвани, ему нужно было устроить показательную кровавую расправу над трусливым американцем, но вот помогать ему отчего-то неохота. Он предпочел ножи, значит был уверен в превосходстве своего бойца. А что он сделает теперь? Прикажет продолжать бой, вернув нам оружие? Это после моего демонстративного броска? Есть шанс, что я снова метну нож, но на этот раз уже не в винтовочный приклад.

Все взоры оборачиваются на главаря.

– Пусть будет так!

Масуд отбрасывает камень и с рычанием прыгает на меня.

А вот тут пойдут уже совсем другие дела… рукопашному бою нас учат. Всех, но некоторые потом ещё учатся и сами, за свои, между прочим, деньги! Я как раз из таких очумелых. Сильно сомневаюсь, что мой противник проходил подобную школу.

Проворот на ноге – противник промахивается, его удар проваливается в пустоту. А вот мой – достает до цели. Бородач хватается за плечо – больно! А что же ты ждал?

Снова бросок! Вот же неутомимый! У него, что, железные мускулы?

Бац!

Так, меня он тоже достал. Не понимаю, как, но это ему удалось. Мы заплясали по кругу, выискивая нужный для удара момент.

Нервничает Масуд. И его вполне можно понять. Для него этот поединок – это шанс! Шанс быть замеченным командирами, заработать уважение к себе, как к мужчине – здесь это очень многое значит. И вот, казалось бы, судьба улыбнулась! Ширвани заметил, раз выдвинул его в качестве бойца от лица всех. Теперь красиво и эффектно (а главное, кроваво) зарезать глупого американца – и ты на коне! И вдруг – такой обидный облом (как говорят русские)! Отчего эти неверные так цепляются за свою никчемную жизнь?!

И не выдержали нервы – рванул вперед афганец! Всё поставив на этот безудержный натиск, отбросив в сторону все предосторожности. Нельзя быть слишком осторожным перед глазами такого множества соотечественников.

«Он слишком боится смерти, не решается доверить свою жизнь воле Аллаха!» – вот вынесут такой вердикт товарищи и командиры – и всё…

Рискнул Масуд, доверился своим чувствам и слепой ярости!

Рывок!

Удар!

Словно пушечное ядро просвистело около виска – аж ветром повеяло!

Но – мимо… всего на пару сантиметров.

Мой ответный удар не был столь силен и эффектен. Но он был точен – моджахед сунул правую руку под мышку левой руки и прижал её. Больно! И дыхание я ему сбил. Похоже, что и ребро сломал, вон, как он скривился.

Пропускаю его мимо себя и дергаю левой рукой за правое плечо, раскручивая противника на себя. А он ещё по инерции стремится вперед, вот и разворачивается, сам того не желая, навстречу ещё одному удару.

Открыто у него солнечное сплетение – туда и бью!

Масуда вырвало кровью, ноги его подгибаются, и он тяжело рушится на песок.

Жив?

Присаживаюсь на корточки, стараясь держаться вне зоны поражения.

И правильно!

Левая его рука, не достаёт до меня всего на ладонь!

Не только жив, а ещё и зол до крайности. Вот только сил на нормальный удар уже нет…

Он дважды пытается встать – бесполезно, ноги не держат и дыхания не хватает.

Встаю и поворачиваюсь к Ширвани, делаю несколько шагов в его сторону.

– Машалла! – развожу руками. – Твой воин смел и силён, Ширвани! Но, Аллах не даровал ему победы сегодня! Кто мы, чтобы выражать своё несогласие с его волей?

Дипломатия…

А вот, что ответит главарь?

Оспорит волю Аллаха?

Ну-ну… он тоже не о двух головах. Всё происходило на глазах у всех, бой был честным. Ну, это если с моей точки зрения судить, афганцы могут думать и иначе.

Но своё обещание Ширвани должен теперь исполнить.

Он молчит, теребит бороду.

Взгляд главаря останавливается на Масуде, перескакивает на полковника, на моджахедов…

Не дожидаясь, пока он примет решение, подхожу к тому молодому парню, в винтовку которого я так удачно метнул оба ножа. Наклоняюсь и выдергиваю из приклада свой «Боуи», оставляя на месте оружие противника. Возвращаюсь и втыкаю нож в землю около неподвижного Масуда.

Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Ширвани. В его глазах застыло непонимание.

– Он воин! А воин должен иметь хорошее оружие! Мой нож – хороший нож! Пусть владеет – заслужил!

Поторопился я? Опередил решение командира?

С военной точки зрения – так. А с точки зрения афганцев?

В толпе звучат одобрительные выкрики – местное население оценило жест!

– Хорошо! – Поднимает руку вверх главарь. – Ты честно выиграл бой! И будешь нашим гостем два дня!

Угу, а заодно ещё и гарантией того, что наша авиация не станет бомбить вашу колонну на марше назад…

Через три дня, когда я выпрыгнул из автомобиля у ворот базы, меня сразу же запихали в вертолет и отвезли в Кабул. Там, не дав даже толком привести себя в порядок, потащили сразу к Роджерсу.

Генерал тянуть не стал и принял меня уже через несколько минут.

– Цел? – окидывает он меня внимательным взглядом.

– Всё в порядке, сэр! Только спать очень хочу, устал…

– Успеешь, тебе полагается отпуск для поправки здоровья. Месяц!

– Но, сэр… я должен сдать дела…

– Твой заместитель, лейтенант Марш – справится?

– Да, сэр! Всё это время, что я отсутствовал, он как раз и замещал меня на базе.

– Ну, значит, ещё месяц выдержит.

По итогам всего этого безобразия меня представили к «Бронзовой звезде»! Уже кое-что!

А генерал, в присутствии моего руководства, выразился кратко и энергично, дав понять, что он внимательно прочитал все рапорта относительно моей нестандартной манеры общения с местным населением.

– Джон может завести себе медведя и играть ему на балалайке хоть каждый день! Заслужил! Он своё дело знает и не надо ему мешать! Покажете себя таким же образом – страна и ваши заслуги оценит как полагается!

А начальника транспортной части вышибли домой уже на следующий день. С неприятной пометкой в личном деле (и существенной брешью в финансовом довольствии). Досталось и его подчинённым – «пряников» хватило на всех.

Впрочем, меня это не касалось…

3

Земля под облаком абстрактна,
Уничтожать её не страшно,
Народ, внизу живущий, – враг наш, –
Читай приказ!
Переживать, ребята, полно, –
Берёзы снизу или пальмы,
Когда несёт им груз напалма
Один из нас.

Когда меня в очередной раз вызвали в штаб, я не воспринял это как что-то экстраординарное. Мало ли было уже таких вот внезапных вызовов? И каждый раз оказывалось, что ничего особенно срочного и важного нет, просто очередной шишке вдруг захотелось проверить на практике свои «гениальные» мысли по поводу очередной реорганизации нашей деятельности. Да сколько ж можно-то? Охота что-то кардинально поменять – вэлком на моё место! Езжай, договаривайся с очередными бородачами! Рассказывай им о преимуществе того уклада, который они в глаза не видели, и, что самое примечательное, даже видеть не хотят! Убедить талиба в торжестве демократических ценностей – это даже не смешно! А сколько уже было таких «умников»… и как они кончили? Ладно бы, хоронили только их, так нет! За их, высосанные неведомо откуда, измышления, платили своими головами наши парни. Сколько уже раз бывало – приедет вот такой «умник», дадут ему охрану, он и катит в ближайший кишлак. И там, на голубом глазу, ни разу не задумавшись даже, он ломает через коленку все то, что с таким тщанием выстраивали до него я и мои коллеги. И получаем мы вместо относительно мирного поселения очередную банду головорезов. А все от того, что прикативший «умник» не учел некоторых особенностей местного поведения. Ну кто, скажите на милость, уверил его в том, что возможность послать сына вождя очередного племени на обучение в США является заветной мечтой оного вождя? И стоит того, чтобы ради этого сомнительного «счастья», местный предводитель устроил бы небольшую войнушку с соседями?

А не проще ли попросту тихо порезать незваных гостей? Или повязать – и сдать соседям? Так те ещё и отблагодарят! И благодарили…

А я потом мотался по горным дорогам, пытаясь выкупить то, что осталось от наших парней…

Как хотелось поднять в воздух звено вертолетов и раскатать по камешку очередное гнездо этих бородачей!

Нельзя…

В том смысле, что нельзя нам – рабочим лошадкам этой странной войны. Высшее руководство в подобных случаях не церемонилось – стирали с лица земли целые поселения, не особо вдаваясь в подробности. Эти, не эти… какая разница?

Могли?

Могли, в принципе.

Ну так и чего время тратить попусту? Настоящих виновников, поди, и след уже давно простыл. А кого-то наказать необходимо! Иначе наверху не поймут!

И поднимались в воздух беспилотники…

Но нельзя выиграть войну только авиацией – и наши высокоученые «умники» убеждались в этом очередной раз. Тогда снова приходила наша очередь. Распахивались тяжелые ворота и выезжали оттуда наши джипы. Езжай, уговаривай очередного бородача! Убеждай его в нашем миролюбии. Заглаживай вину вышестоящих командиров. И плати… Медикаментами, продовольствием, даже и оружием – которого тут вечно не хватает. Столько уже лет здесь идут войны, ни в одном селении невозможно найти человека не воевавшего. С «Калашниковыми» ходят даже дети – и оружия все равно мало! Маразм…

Ну, да, если судить по новостям из телевизора, сидя в мягком кресле в столичном офисе. А не хотите ли поменяться местами, сэр?

Уверен, полученный опыт произведет на вас неизгладимое впечатление!

Из моих бывших сослуживцев трое уже никогда не вернутся домой. Весельчак Лонгфелло – теперь тренируется ходить на новеньких протезах, а очкастому Фили более уже не нужны самые навороченные очки – нечем смотреть.

Я – восьмой.

Восьмой по счету офицер по работе с местным населением. Про пятерых вы уже знаете…

Вот и сейчас, войдя в кабинет, привычно устраиваюсь на стуле, в ожидании очередной порции «ценных» указаний.

Но хозяин кабинета, обычно словоохотливый подполковник Норбридж, сегодня обходится без привычных нравоучений.

– Вот, что, Джон… На вас тут пришла заявка…

Курсы повышения квалификации?! Наконец-то! Уже третья очередь прошла!

– Нет, мой друг, – заметив моё оживление, качает головою подполковник. – Не домой, увы… Вас хотят видеть на Украине!

– Кто?! – наверное, написанное на моём лице недоумение было настолько неприкрытым, что Норбридж вдруг развеселился.

– Ну… вам виднее, капитан! Это же у вас предки откуда-то оттуда прибыли? Кто знает, вдруг кто-то из них сегодня занимает там серьёзный пост? Вот и захотел увидеть дальнего родственника…

Всё б ему шуточки шутить…

Но хозяин кабинета вдруг прерывает своё веселье. Его лицо снова становится серьезным.

– Нет, Джон, это не ваши родственники. Во всяком случае, генерал Роджерс ничего об этом не говорил. Вам предложено место заместителя военного коменданта в крупном городе.

– Комендатура, сэр? Но… это несколько не мой профиль деятельности!

– Ваш. Та же самая работа – контакты с местным населением. Оно там тоже далеко не полностью состоит из цивилизованных людей. Всяких хватает… А наше руководство придаёт этому городу немалое значение! Кстати говоря, данная должность котируется выше, чем ваша нынешняя. По существующим штатам её должен занимать офицер в звании подполковника! Так что и долгожданное повышение в звании не заставит себя долго ждать. Впрочем… вы ведь можете и отказаться…

И дальше глотать эту вечную пыль? Нет уж!

– Я согласен, сэр!

– Я и не сомневался в этом, капитан! На передачу дел вам отведено десять дней. После чего вам придется вспомнить всё, что вы когда-либо читали о Голландии.

– Простите, сэр?

– На вашу подготовку отведено две недели. Парни из нашего голландского центра вам помогут войти в курс дела. У них достаточно информации, чтобы в начале своей деятельности вы не путались, кого и как там следует называть… А дальше… мне ли вам объяснять?

Ну, да… не надобно. Повсюду одно и то же. Одинаковые банды, разница только в их внешнем виде (да и то не всегда) и языке общения. Ценности у них, практически повсюду, одинаковы и лишь местные условия вносят небольшие коррективы. Потребности бывшего ливийского пастуха, афганского бородача и русского махновца лишь на первый взгляд кажутся несхожими. На самом деле, между ними не так уж и много разногласий. Думаю, сойдись данные персонажи где-нибудь в пустыне, где особо нечего делить, уже к вечеру, даже и при наличии языкового барьера, они нашли бы точки соприкосновения.

Соответственно, и моя работа будет, в целом, привычной и даже рутинной. Везде одно и то же… одинаковые бандиты создают схожие проблемы местным властям. А мы привычно разгребаем эту грязь… как оно все уже мне надоело!

Но – там есть перспектива получения следующего звания! Да и войны нет никакой. А за что же тогда такие блага?

Европа – в этом все дело. Ближе к прессе, к пронырливым и бессовестным писакам, которые постоянно ищут какие-то жареные факты. И находят, черт побери! А значит – надобно проявлять чудеса изворотливости, вовремя улаживая все возникающие инциденты.

Что ж, будем проявлять.

Работа – она везде одинакова. А уж если за неё ещё и платить будут соответственно… то я уже люблю эту страну!

И вот сейчас, наблюдая из окна автомобиля за окружающим пейзажем, я невольно поймал себя на мысли, что, несмотря на множество просмотренных материалов, обстановка на месте все ещё остается непонятной. Казалось бы, кончилась война, наступило относительное умиротворение. Что может быть более естественным, чем восстановление разрушенного и подъём благосостояния уцелевшего населения? Но, нет – продолжают с упоением ломать и крушить все, куда только руки могут достать.

Ладно, Дикое поле – это особое образование и формальной логике действия его лидеров не подчинены. Но львовское-то правительство куда глядит? Есть ведь у него средства (пусть и не так много), есть силовые подразделения, способные поддержать претворение в жизнь непопулярных указов и постановлений правительства. Да ведь и само местное население – оно ведь не рехнулось поголовно! Неужели трудно понять, что, пусть и не самая эффективная, экономика гораздо лучше её полного отсутствия. Невозможно же всю жизнь существовать только на кредиты и заимствования? Их ведь тоже когда-то отдавать надобно? Но просматривая на компьютере выступления и заявления нынешних правителей Украины, я такого понимания не обнаружил. И это странно! Мы, офицеры по работе с местным населением, разумеется, далеко не самые лучшие специалисты по развитию государства. Но, кое-что тоже понимаем. Так, неужели люди, занимающие несоизмеримо более важные посты, не в курсе происходящего? Этого просто не может быть! Как-то ведь они попали на свои посты, не за бездарность же?

Но – увы… ничего позитивного в речах нынешних украинских политиков не просматривалось, хоть убей!

Слова о единстве перед лицом угрозы с севера – есть. И даже слишком много.

О нетерпимости ко всем посягательствам на молодую (это в 25 лет-то?) государственность – вообще в каждой речи есть. По поводу и без оного.

О грядущем возвращении «временно утраченных территорий» говорит каждый политик. Кстати, большинство из них призывает при этом жестоко покарать неразумное местное население. С чем я, как специалист, согласиться не могу – это крайне недальновидно! Таким образом они только множат ряды своих потенциальных противников. Но, надо полагать, они работают по каким-то специальным, лично для них созданным, методичкам. Ибо ничем иным невозможно объяснить такую похожесть их речей. Прямо, как по единому шаблону, написано. Трудно это понять – но необходимо! Мне ведь с ними работать. Ну, пусть и не с этими вип-персонами, но ведь и нижестоящие чиновники точно также себя ведут! Что-то есть в этом непонятное…

И много чего странного находил я в этих материалах. Надо отдать должное нашим аналитикам и яйцеголовым интеллектуалам из АНБ – работу они проделали колоссальную! Практически на каждого более-менее значимого персонажа имелось своё досье. Как на украинских политиков, так и на их оппонентов. Даже на отдельных атаманов! И на всевозможных персон пониже рангом – тоже что-то было. Никого не оставили без внимания, всех учли. Представляю, какую гору материалов пришлось переработать нашим парням… Кто там говорил, что их хлеб сладок? А не хотел бы он попробовать побыть в их шкуре? Впервые шевельнулось у меня чувство уважения к этим ребятам. Мы, военные, всегда их недолюбливаем и поглядываем свысока на кабинетное копошение этих спецов. А вот, поди ж ты… Были бы у меня по Ливии такие материалы или по Афганистану…

Машину тряхнуло на выбоине, и я потерял нить своих размышлений.

– Простите, сэр! – оборачивается с переднего сиденья сопровождающий. – Местные дороги…

Да уж, могу себе представить.

Но дорога наша подходила к концу – впереди уже распахивались ворота комендатуры. Понятное дело, что официально это учреждение называлось совсем по-другому – но эта ширма никого не вводила в заблуждение. Иначе его никто и не называл, все и всё прекрасно понимали.

– Командир подразделения сопровождения лейтенант Хансен! – широкоплечий здоровяк, по лицу которого ясно читалась вся история его предков-викингов, встал со своего места.

– Очень рад! – киваю в ответ.

– Мой заместитель – мастер-сержант Крамер! – в свою очередь представляет подчиненного лейтенант.

А вот тут сразу видно «битого волка», как говорят по-русски.

От мастер-сержанта просто веет опасностью, прямо-таки на расстоянии можно это ощутить. Внешне же он совершенно невозмутим и собран. Но меня, тоже далеко не вчерашнего студента, провести невозможно.

Как можно распознать старого солдата?

Поставьте рядом двух человек в военной форме – опытного бойца и выпускника учебного центра. Даже если они будут одеты в совершенно новенькую, одинаковую форму, то различия будут прямо-таки разительными. Опытный солдат даже форму носит немного иначе, с некоторой нарочитой небрежностью, как может показаться на первый взгляд. Но это не так! Небрежностью здесь и не пахнет! Старый боец не станет наглухо застегивать все пуговицы и кнопки на куртке, ведь это слегка затрудняет (или может затруднить, что, в принципе, одно и то же) передвижение. Да и не всегда можно быстро достать из кармана нужную вещь. Новые застежки и кнопки, они, знаете ли, не всегда ведут себя одинаково…

Да и снаряжение на подвесной системе или разгрузочном жилете тоже не всегда размещается у него так, как этому учат инструктора в центре подготовки. У каждого человека есть свои особенности поведения, по-разному развиты руки – и опытный специалист все это учитывает автоматически. А вот у новичков, особенно в первое время, все расположено одинаково. Потом-то, они, конечно же, научатся учитывать возможности собственного тела – но это будет ещё не скоро.

Да и по сторонам «старики» посматривают не так, как это делает ещё зеленый молодняк. Грамотный специалист подсознательно просчитывает все возможные источники опасности и, если не сможет по какой-то причине сесть или встать так, чтобы минимизировать опасность лично для себя – то обязательно всегда продумает и прикинет все возможные варианты отхода, когда вдруг того потребует обстановка. И из своего поля зрения эти направления он уже не выпустит. А меня в первое время удивляла и даже оскорбляла подобная манера ведения разговора! Стоит, вроде бы с тобою и беседует – а всё время взглядом по сторонам шарит! Вроде бы офицер с ним разговаривает, должен же он это учесть! Но нет, занят такой вот вояка какими-то своими делами – и черта с два ты его от этого сможешь отвлечь! И все равно ему кто перед ним стоит, хоть капитан, хоть генерал…

Были, разумеется, и другие признаки, но даже по этим я научился безошибочно определять таких старых солдат. А Крамер, в довершение ко всему, ещё и постоянно присматривался к собеседнику, словно бы выбирая точку для удара. Так оно, впоследствии и оказалось, он сам мне потом признался, что выработал эту привычку в ходе общения с нашими, так сказать, оппонентами.

– Никогда не знаешь, сэр, что придет в голову этим головорезам. Только что он с тобою мирно разговаривал – и вдруг стреляет! Спасение тут одно – выстрелить первым! Или ударить ножом, я постоянно держу его под рукой…

Что и говорить, боец на ножах он оказался знатный, мне до него ещё расти и расти. Но уважительное отношение ко мне у него проявилось сразу – и не в последнюю очередь из-за той самой истории с Масудом. Этот случай был уже к тому времени известен. Вездесущие штабные писари и связисты разнесли это по всей комендатуре.

– А наш новый майор – тот ещё головорез, оказывается! Лично дрался на ножах с афганцами и за это пользуется среди них уважением и авторитетом!

Не могу сказать, что это плохо – уважение среди таких вот мастер-сержантов мне было обеспечено авансом. А вот среди других офицеров… впрочем, это уже совсем другая история.

Внимательно присматриваюсь к Крамеру – мне с ним ещё работать и работать. В такой ситуации важно сразу правильно выстроить все взаимоотношения и выработать наилучшую тактику. Отчего-то мне кажется, что с ним у меня это выйдет хорошо. Есть в нем некая уверенность, да и я тоже далеко не зеленый новичок – сработаемся!

А отчего именно с ним?

Да есть, знаете ли, некоторые… г-м-м… предчувствия…

Мой непосредственный начальник – подполковник Вершбоу особенной разговорчивостью и откровенностью тоже не отличался, но поставленные задачи объяснил корректно и грамотно.

– Основная ваша задача, майор, это обеспечение бесперебойной работы наших специалистов. Всех, которые прикомандированы к миссии. Ради этого вы можете и должны наладить тесное взаимодействие с местными главарями – атаманами и отцами, как их тут называют.

– Сэр, вы, возможно имели в виду «батек»? Здесь так традиционно называют главарей разбойничьих группировок.

– Возможно, майор, я не слишком силен в языковых тонкостях. Но это не имеет особого значения. Во исполнение данного указания, вы можете совместно пить с ними местную (кстати, весьма неплохую) водку, или местный же, поддельный коньяк – ради Бога! Можете помогать им в ликвидации совсем уж одиозных личностей, снабжать нужных нам людей снаряжением и боеприпасами – все, что угодно! Для этой цели у нас имеется некоторый запас подобных вещей. Желательно, чтобы наши солдаты не очень светились при проведении подобных акций, пресса, сами все должны понимать…

– Понимаю, сэр!

– Вот и хорошо. Война между местными главарями началась задолго до нашего появления, и в обозримом будущем не прекратится. Чем больше они будут друг друга резать и стрелять – тем лучше для нас. Пока они заняты междоусобными разборками, наши специалисты могут спокойно делать свою работу.

– Должен ли я, сэр, оказывать какую-то помощь и им?

– Для этой цели существует специальная группа, под командованием капитана Хальса. Он официально прикомандирован к миссии для обеспечения безопасности специалистов подобного рода.

Подобного рода? Что за странная формулировка? Что это за «специалисты» и в какой области, если для их сопровождения и охраны выделено отдельное подразделение?

– Должен ли я, сэр, координировать с ним совместные действия?

– Не думаю… В конечном итоге, там и действий-то каких-то особых нет. Они просто обеспечивают охрану их объектов и сопровождение дежурных смен по городу. Маршруты давно отработаны, хорошо изучены и никаких неприятностей мы на этом направлении не ожидаем. Первое время, да, имелись некоторые трудности… – подполковник махнул рукой. – Это не ваше дело, майор! У них есть своё руководство, приказы им приходят прямо из Фогги-Боттом…

Так!

Я просто всем сердцем ощутил какие-то грядущие сложности! Этими парнями рулят прямо из Госдепартамента, а там, где высовывают свой любопытный нос ребята из данной конторы, неприятности не только возможны – они неизбежны! Ибо работают они не сами по себе, а под прикрытием ЦРУ. Ведь в госдепе своих спецподразделений нет, армии они традиционно не доверяют (взаимно, кстати говоря) и во всех своих неприглядных делишках пользуются прикрытием спецов из Лэнгли. Нет, не подумайте плохо, я вовсе не считаю этих ребят недоучками или белоручками… но, они всё же могли бы быть несколько более разборчивыми в своих методах работы.

Сколько мне тут предстоит пробыть, год? Даст Бог, я успею вовремя унести отсюда ноги, и возможные неприятности, которые здесь неизбежно произойдут, не слишком испортят мой послужной список.

Вершбоу кратко ввел меня в курс дела и распрощался. Мой предшественник на этой должности майор Каллиадис оказался гораздо более словоохотливым и дал достаточно четкую и исчерпывающую характеристику моих будущих сослуживцев. Парень он оказался смышленый, своему переводу на новое место службы был рад до невозможности и не скрывал желания поскорее распрощаться со здешними красотами.

– Вы не поверите, Джон, какая это страшная дыра! Вроде бы и город – причём, весьма немаленький. Но на самом деле… – майор разочарованно вздохнул. – Что тут можно делать? Пить? Упаси Всевышний, у меня не настолько железная глотка!

– Ну… есть ведь тут какое-то местное население… это же не Афганистан, в конце концов! Вот там – действительно, дыра! Да ещё какая!

– Ну, я там не бывал… Значит, есть на свете и ещё более неприятные места. Хорошо, что меня минула чаша сия! А что до местных… Девушки здесь, вы правы, весьма и весьма! – Каллиадис поцокал языком. – Да и не столь недоступны, хотя, все же не как в Европе. Вот там – да, проблем никаких! А здесь надо постоянно оглядываться!

Он, что – дамский угодник? Вот уж не ожидал…

– Они, кстати, иногда весьма неплохо информированы, так что не упускайте из виду и этот аспект вашей работы.

Ах, вот оно что! Да, в данном аспекте это нужно иметь в виду, майор прав – здесь далеко не Афганистан. Там поговорить с местной девушкой – лучше и не думать даже!

– И вот эту леди, – кладет на стол фотоснимок мой собеседник, – рекомендую из виду никогда не упускать.

На фото изображена весьма симпатичная девушка с черными густыми волосами. Есть в ней что-то от испанки или цыганки, какие-то общие моменты, так сказать…

– Алла Червоненко, работает в небольшом ресторанчике. Здесь совсем рядом, могу проводить.

– Ну и чем же, кроме эффектной внешности, она знаменита?

– Заметили? – усмехается Каллиадис. – И вы туда же! Все и всегда смотрят только на ее лицо.

– Ну, возможно, и другие части тела будут не менее интересны, – развожу я руками. – Но по фотографии этого сказать нельзя.

Майор довольно усмехается.

– Как вы полагаете, в данных, весьма непростых, условиях как долго может оставаться независимой такая симпатичная женщина?

– Ну… сложно сказать… Полагаю, что не слишком долго. Ведь своего мастер-сержанта Крамера у неё, надо думать, нет?

Ну, да…

Как выяснилось, майор оказался первым из наших офицеров, кто обратил внимание на подобный факт. В данном заведении побывало немало наших сержантов и солдат. Заходили и офицеры. И ко всем Алла относилась вполне дружески, не позволяя, однако, ничего лишнего. Мило улыбалась, слегка кокетничала. Не отказывалась посидеть за столиком. При этом, многочисленные девицы, для которых подобное времяпровождение являлось основным видом заработка, ничуть ей в этом не препятствовали. Что бы предположил любой внимательный человек? Только то, что у Аллы имеется некий покровитель, с которым девицы не хотят портить отношения. И чисто внешне так всё и выглядело. Но вот кем мог быть подобный человек, если Аллу старательно обходили дальней тропинкой ещё и местные головорезы? А вот это заметил первым Каллиадис. Он обратил внимание на то, как ловко и вместе с тем, безжалостно, гасит милая девушка возникающие в ресторане стычки. И не только словесно, руки (и ноги) в ход пускались неоднократно. Ладно, веселые девицы, доставалось и мужчинам. Причем, тем из них, кто имел все основания считать себя невообразимо крутым и не стеснялся это демонстрировать при каждом удобном случае. Даже наличие оружия Аллу не останавливало ни на миг. А ведь среди посетителей ресторана были и такие «отморозки», с которыми не рискнул бы связываться даже Крутой Уокер!

Девушка же этим нимало не смущалась. Её манера общения, с милой и задушевной, мгновенно менялась на жесткую и резкую.

И её никто не трогал. Не пытались подкараулить в темном проулочке или уронить на голову что-нибудь тяжелое. Она всегда ездила домой на мопеде, колеся по неосвещенным улицам с мастерством профессионального гонщика.

– Я бывал у неё в гостях, – признается мой собеседник.

– И как?

– Никак. Посидели, попили вина – и всё! Хотя парни из охраны смотрели мне вслед с немалой завистью! Она ведь никого не приглашала к себе в гости.

– И каков же у нее дом?

Майор смотрит на меня с уважением – оценил вопрос!

– Ухожен. Но это дело не её рук.

– Почему вы так решили?

– Она не слишком хорошо ориентируется в нём. Вы себе можете представить женщину, которая путается на собственной кухне? Не знает где у неё стоят бокалы для вина? Это при том, что в ресторане она безошибочно, даже не оборачиваясь, достает с полки нужную бутылку!

То есть, в доме наводит порядок кто-то другой? Интересно…

– Да, у Аллы на это нет времени.

Получается, что в свободное от трудов в ресторане время, милая девушка занимается ещё чем-то? Что совершенно не оставляет ей времени на домашнее хозяйство.

Выслушав мои выводы, майор кивает.

– Всё так. Вы далеко пойдете, коллега! Алла проявляет временами нешуточную осведомленность в самых разнообразных вопросах! Скажу больше – некоторые щекотливые темы (ну, вы меня понимаете?) я решал именно с её помощью. Не прибегая к услугам атаманов.

Вот, даже как?

Симпатичная девушка предстаёт уже совсем с другой стороны.

Связной?

Между нами… и кем?

– Не всё так просто, мой друг! Алла не обычный связник, уверяю вас!

Ещё одна загадка. Сколько их ещё будет в этом городе?

Кстати, ходить и ездить куда-либо в одиночку мне категорически не рекомендуется. Свои маршруты необходимо предварительно согласовывать с оперативным дежурным. И причина к этому есть. За последний год отсюда отправили домой уже десяток таких вот самоуверенных умников. В горизонтальном положении и накрытых флагом. А вот не надо полагать себя самым крутым парнем в округе!

– Парни Гофмана это поняли первыми и теперь выезжают только полноценным войсковым конвоем! Даже и с вертолетным прикрытием!

А это ещё кто такие?

Но я даже рта не успеваю открыть.

– Э-э-э… Гх-м-м… Ну, да… – мнётся майор, поняв, что ляпнул что-то неподходящее. – Ну, формально, они к нам отношения вообще не имеют…

И оттого их прикрывают боевые вертолеты?

Это ЦРУ? АНБ?

Хотя, глядя на собеседника, можно уже никаких вопросов не задавать – всё и так ясно. Он коснулся некой запретной темы.

– Нет. Они… они гражданские… – и Каллиадис спешно меняет тему разговора.

А я делаю зарубку в памяти.

И много ещё чего интересного узнал я в последующие два дня. По своей вредной привычке ничего не забывать, пришлось сделать кое-какие записи. Хотя это и не рекомендуется – писал на бумаге, а не заносил в память компьютера. Ну, вот такой вот я консерватор… что поделаешь?

Сегодня у меня первый «боевой» выезд – встреча с одним из атаманов. Мы едем вместе с Каллиадисом, он должен представить меня в качестве своего преемника. Ну, не используют местные главари интернет для получения информации – всё больше по старинке работают…

А может быть, они не так уж и неправы? Сильно мне помог бы интернет или оперативно-тактический планшет тогда, в Афганистане? Нож – вот он помог, а какой толк был бы от планшета?

4

Наши машины, пропетляв по улицам, останавливаются около одного из домов, обнесенного бетонным забором. Разъехавшись треугольником, джипы сопровождения взяли под прицел своих пулеметов подходы к дому. Надо сказать, что при этом их водители позаботились и о том, чтобы не подставить свои борта выстрелу из РПГ – для этой цели машины попрятались за бетонными блоками, которые были хаотично разбросаны по улице. Хаотично? Ну-ну… Это вы кому-нибудь другому такие сказочки можете рассказать. Ни один из них просто так на земле не валялся, каждый перекрывал какую-нибудь точку или направление движения. Так, что наши машины могли подъехать к дому только одним путем. И был он весьма извилистым, так что развить там приличную скорость не представлялось возможным. Не дурак тут порезвился, ох, не дурак! Понимал человек поставленную задачу и подошел к её решению творчески. Не стал громоздить баррикады, а попросту «уронил» с проезжавшего автомобиля некоторое количество всевозможного строительного мусора. Странноватый, правда, у него мусор оказался… почти новые железобетонные блоки. Кстати – нестандартного размера и формы. Куда-нибудь в фундамент такой попросту не запихнуть – не состыкуется с соседними, стандартными. Так что, и попыток такой вот блок спереть можно не опасаться. Некуда краденое будет приспособить. Полагаю, что и отливали этот «мусор» по специальному заказу.

Выйдя из автомашины, мы с майором направляемся к воротам. Массивные даже на вид, они заперты. А со стены на нас внимательно смотрит глазок видеокамеры.

– Эй, – кричит по-русски Каллиадис, задрав голову, – Панас, открывай, старый черт!

Скрипнув, приоткрывается калитка справа от ворот, и туда тотчас же, опередив нас, ввинчивается один из солдат Крамера. Все это время они неотступно нас сопровождают, держа оружие наготове. Вот и сейчас один из них проходит вперед, оценивая обстановку. Выслушав в наушниках его рапорт, мастер-сержант успокоительно кивает головой, делая приглашающий жест в сторону ворот. Стало быть, все в порядке, проход свободен.

Во дворе странным образом безлюдно, только на полпути к дому стоят двое. Коренастый лысый мужчина и, на полшага сзади, худощавый верткий молодой парень в темных очках. Надо полагать, что лысый – это тот самый атаман, к которому мы и приехали. А худощавый это его охрана или, возможно, переводчик. Впрочем, он с равным успехом может совмещать обе функции. Морда у него… соответствует.

– Всегда рад вас видеть, пан майор! – расплывается в улыбке лысый. – С вами гости?

– Это Джон Нефедофф, он теперь будет исполнять мои обязанности.

– А вы, пан майор?

– Домой, старый черт! Домой! Я уже выслужил здесь положенный срок!

Панас скорбно поджимает губы.

– Как жаль, пан майор! Как жаль… Мы все уже успели к вам тут привыкнуть… нам будет вас не хватать!

– Ничего, старый черт! Джон сможет меня заменить с успехом. Да и на вашем языке он говорит куда лучше меня, вам будет кому излить душу.

Ну, я не очень-то похож на исповедника. Да и скромничает Каллиадис, по-русски он говорит весьма неплохо, хотя, конечно, немного хуже, чем я. Ну, это вполне объяснимо – для меня-то этот язык родной!

– Раз так, – обращается уже ко мне лысый, приветливо протягивая руку, – будем знакомы, пан майор! Панас! Старший в этом курятнике.

И он обводит рукой вокруг.

Атаман только этот двор имеет в виду или уж сразу целый город?

– У этого старого черта, – вносит пояснение Каллиадис, – тут всё поставлено жестко! Никто не имеет права самовольничать! Все прочие атаманы и командиры сотен должны ему подчиняться!

Должны – или подчиняются? Я ещё с Афганистана хорошо усвоил эту разницу.

Видимо, на моем лице промелькнуло что-то, своевременно замеченное моим собеседником.

– Кстати, дорогой Джон! Вы ведь позволите себя так называть?

– Будем проще – Джон!

– Отлично! – лысый жмет мне руку. – Приглашаю вас послезавтра на одно… г-м-м… мероприятие… Вам будет на что посмотреть!

Мой спутник как-то сразу осунулся. Видать, хорошо понимает, какого рода «мероприятие» мне предстоит. Надо будет хорошенько его расспросить на эту тему. Я-то ещё не слишком хорошо ориентируюсь в здешних выражениях. А вот майор – тот, похоже, сразу понял о чем идет речь.

– А сейчас! – отступая в сторону, делает приглашающий жест рукой лысый. – Прошу к столу!

Не забыл ли я взять с собою таблетки предотвращающие отравление алкоголем?

Взял – и слава Всевышнему! Они потребовались мне уже очень скоро.

Не могу сказать, что вечер прошел напрасно, в гости к Панасу собрались многие из здешних атаманов и деловых людей. Каллиадис только и успевал указывать мне на всё новых и новых персонажей.

– Артем – триста стволов, держит авторемонтный бизнес. Атанас, он из греков – двести пятьдесят, опекает веселых девиц. А вон тот, что прихрамывает на левую ногу, Григорий – семьсот стволов, рыболовецкий порт…

По самым скромным подсчетам, собравшиеся во дворе люди контролировали не менее четырех-пяти тысяч боевиков. Имелось у них и тяжелое вооружение, неустановленной пока численности. Единственное, что у этих головорезов отсутствовало, так это авиация. И это внушало определённый оптимизм.

Я понимаю, конечно, что это не Афганистан. Там, хотя бы в принципе, существовало какое-то правительство, имелся легитимный президент. Чисто теоретически, я мог высказать в их адрес какие-то претензии и иногда, в ответ на наши заявления, появлялись правительственные войска. Опять же, теоретически, они должны были наводить порядок в тех местах, на какие мы указывали. На практике же, они не всегда и спину-то нам прикрыть могли. И это после всех тех усилий, которые были затрачены нами для их создания и обучения? Ну, не хотел местный народ воевать на нашей стороне… Своих собратьев-моджахедов они поддержали бы с куда большей готовностью.

А здесь?

Немаленькая по европейским меркам территория – и никакой очевидной власти. Ну, не считать же за таковую опереточное львовское «правительство»? Оно и в окрестностях собственной столицы не так уж и многое может сделать, а чтобы сюда кого-то прислать – так это и вовсе из раздела фантастики. Ненаучной. Так сказать, по классу фэнтэзи. Почему так произошло – вопрос не ко мне. Для этого существуют высокомудрые политические деятели, которые, многозначительно наморщив лоб, могут долго и пространно объяснять причины подобного казуса. Двадцать первый век на дворе, джентльмены! А у нас, почти в центре Европы – бандитский анклав! Какие, черт возьми, могут быть причины, чтобы терпеть подобное у себя под боком? Ладно уж, французы и всякие там итальянцы, но немцы! Им-то кто мешал навести тут порядок?! Или вам всем мало одного Косова?

Но нет, не приходят сюда войска, в сопровождении танков. Не стучат прикладом в дверь, требуя выдать незаконно хранящееся оружие. Всех всё устраивает?

И я, офицер сильнейшей армии мира, вынужден поднимать рюмку с главарями бандформирований, желая здравствовать их вожаку. Вместо того, чтобы ввести во двор взвод солдат и положить всех присутствующих мордой в пыль. Уверен, солдаты мой приказ выполнят быстро и с удовольствием. Мы тут все не зеленые новички и хорошо понимаем окружающую обстановку. Видим, к чему может привести заигрывание с этим сбродом. Но – я желаю здравствовать откровенному бандиту. Бред… Но – приказ, есть приказ. Моё личное мнение не интересует никого. Есть некие высшие соображения, исходя из которых я должен даже помогать крупным бандам давить мелкие. Мол, крупные группировки легче контролировать. Это, простите, каким-таким образом? Не дать пирога к чаю?

Пробуждение вышло…

В общем, на ноги встать всё же удалось, хотя и не с первой попытки. Странно, я хорошо помню, как мы добирались домой. Во всяком случае, на собственных ногах я стоял крепко. И до комнаты дошел вполне самостоятельно. А вот дальше – провал в памяти. Не помню абсолютно ничего. И во рту сухо. А уж про желудок – так и говорить нечего. Нет, всякая химия – это зло! Абсолютное.

А в дверь, уже в который раз, требовательно стучат.

– Да!

– Сэр! Это сержант Мэрфи! Майор Каллиадис просил напомнить вам, что брифинг через полчаса. Он хотел бы переговорить с вами перед началом брифинга.

– Спасибо сержант, я все понял.

А почему не по переговорному устройству? В дверь зачем стучать?

Быстрый взгляд на пульт – провод питания выдернут из розетки. Так… это, надо полагать, я сам и сотворил… Нет, столько пить невозможно!

Бегом в ванную, быстро побриться, умываемся – готов!

Есть все же некоторые преимущества в новом звании. Капитаны и лейтенанты пользуются общим для них всех душевым помещением.

А вот майорам и выше – полагается уже персональный санузел. Понятно, что это, в принципе, неправильно – такой должен быть у каждого офицера. Но мы сильно стеснены размерами занимаемого здания. Это все же не стандартная казарма, увы… Ничего, дайте только время – мы и здесь все построим, как принято. Слышал я тут и такие разговоры, да…

Стоп…

Дайте время?

Мы что же, собираемся тут торчать до бесконечности? Да, Каллиадис на что-то такое намекал, только вот не помню уже конкретики.

Но на встрече майор об этом не упоминал вовсе, хватало и прочих вопросов. Он спешил, официальная передача мне всех дел была намечена на сегодня. Вот Каллиадис и торопился поскорее подвести итоги. Его можно было понять – очередной вертолет ожидался не ранее, чем в следующую пятницу. А сидеть здесь ещё неделю майору явно не улыбалось. Судя по всему, ему достаточно обрыдло здешнее времяпровождение. Вспоминая вчерашнее, я майора горячо поддерживаю. Общение с таким контингентом способно угнетающе воздействовать на чьи угодно нервы.

А брифинг прошел на удивление обыденно.

Подполковник Вершбоу просмотрел отчет Каллиадиса, прочитал мои пометки и поднял на нас глаза.

– Нефедофф, у вас есть ещё какие-нибудь вопросы к майору?

– Нет, сэр! Он полностью ввел меня в курс дела. Да и наши спецы из аналитического центра дали полную картину происходящего. Это сильно мне помогло.

На самом деле я преувеличиваю, чтобы вникнуть во все здешние тонкости, прошедшей недели явно недостаточно. Но мой предшественник нервничает с каждым днем все больше, это хорошо заметно даже и посторонним. Что-то гнетет майора, и я это вижу. Но на мои вопросы он либо отмалчивается, либо переводит разговор на другие темы. Ну, не настроен он откровенничать. Пользы от него в данном случае немного. Основные контакты (во всяком случае, официальные и часть приватных) он мне передал. Понятно, что о чем-то умолчал. Ну, не стану на него давить, у каждого в шкафу есть собственный скелет. Да, будет трудно первое время. Ну и что? Ничего особо срочного и горящего здесь пока не намечается. А за пару недель я и сам постепенно втянусь в происходящее. Помощь в таких вопросах окажут – я уже пообщался накоротке с рядом офицеров и сержантов. Они тут все люди бывалые, понимают, что взаимовыручка в таких условиях – вещь наиважнейшая.

Поэтому я с чистой совестью подписываю все положенные бумаги.

Каллиадис ставит свою подпись и облегченно вздыхает. Вертолет уже через три часа! Надо будет проводить коллегу, оказать любезность, так сказать.

– Взвод! – машет рукою над головой Крамер, дублируя сообщение по рации. – По машинам!

Отползает в сторону тяжелое полотнище ворот, опускаются в свои гнезда противотаранные приспособления – и наша автоколонна лихо выруливает на улицу. Машины сразу же принимают боевое построение, стволы тяжелых пулеметов шарят по округе, выискивая подозрительных лиц. Но никого поблизости нет. Окрестные дома выкуплены – и снесены. Вокруг комплекса наших зданий простирается рукотворная пустошь. Ближе ста метров нет ни одного укрытия – все просматривается с наблюдательных постов. Вон они – над стенами возвышаются стальные коробки с амбразурами. На стенах налеплены всевозможные охранные датчики, такие же, насколько я представляю себе эту кухню, запрятаны где-то на ближних подступах. Смотрят на мир черные зрачки видеокамер. Не видно никакого вооружения, но это не значит, что его здесь нет.

Крепость…

Которую мы сейчас покинули.

Проносимся по улицам притихшего города, сигналами клаксонов сгоняя с дороги редких прохожих. База (как бы не называли нас миссией, но шила-то в кармане не утаить) специально расположена немного на окраине. Так, чтобы не имелось поблизости большого скопления жилых домов и каких-нибудь предприятий. То, что тут было раньше, частично уже разрушено, либо заброшено. Оттого и прохожих здесь всегда немного. И командование базой вполне этим довольно. Не удивлюсь, если некоторые объекты были разорены и разрушены не без его ведома. Всегда – и во всех местах, вокруг наших баз возникали какие-то мелкие лавочки и магазины. Хоть примитивный – но, сервис! Везде – только не здесь.

Здесь вокруг нас рукотворная пустыня. И всё – никаких тебе магазинов и лавчонок. Странно, ведь местное население всегда отличалось коммерческой жилкой. Но нет, никто не содержит здесь никаких торговых точек. За всем необходимым – в центр города! Вот там с этим все в порядке…

С точки зрения руководства базы, это даже и в плюс. Никто не потопает в такую даль (почти километр идти нужно!) в одиночку и из-за какой-то мелочевки. Да и на базе есть свой минимаркет, там всё необходимое имеется. Правда, из разговоров с сержантами я уяснил, что многие товары в городе стоят существенно дешевле. Что вполне понятно – контрабанда же! А тратить лишние деньги никто не любит. Поэтому в город выбираются исключительно на колесах и группами. Начальство вынуждено было с этим смириться…

Снова поворот, щелкают по дну машины мелкие камешки – мы выбрались за пределы города. Здесь дорога существенно хуже, колонна сбавляет ход. Насторожились пулеметчики на машинах, и их нервозность как-то передалась и нам. Майор нервно облизнул пересохшие губы.

А я вспомнил…

– Попрошу вас это надеть, сэр! – и мастер-сержант протягивает мне бронежилет. Непривычного вида и покроя, он не напоминает мне ничего из того, что я встречал раньше.

– Что это, Джефф?

– Русский бронежилет пятого класса, сэр! Он меньше нашего и немного легче. К тому же – менее заметен издали и более удобен, чем наш.

– Откуда он у вас, сардж?

– Ну… некоторым образом – трофей.

– Мы вели боевые действия против русских? Когда?

– Не мы, сэр – местные головорезы. Уверяют, что взяли их в бою. Хотя, я полагаю, что они их попросту украли где-нибудь. Или купили – у русских в армии тоже есть свои воры.

– Хорошо, а нам-то они зачем? Есть ведь штатные средства защиты…

– Которые надеваются поверх формы – и тогда снайпер стреляет в голову. Не заметить наш бронежилет на человеке – это надо быть совсем слепым, сэр!

– А это, стало быть, надо надеть под разгрузочный жилет или куртку…

– Или разместить подсумки прямо на чехле жилета, поверх бронепластин. Нам сшили чехлы под цвет формы, так что издали никто ничего не поймёт. А стандартную винтовку Драгунова эта штука останавливает, мы проверяли.

– И много у нас таких… трофеев?

– У господина майора есть – он хочет забрать его с собой. У меня и у сержанта Томаса. Теперь – и у вас, сэр.

– И вы полагаете, сардж, что в таких мерах предосторожности есть смысл?

– За городом – есть.

Не спорю с ним, Крамер здесь давно и попросту такие вещи говорить не станет.

Искоса поглядываю на Каллиадиса – на нем бронежилета нет. Надо думать, он его уже упаковал в один из своих чемоданов. Ну, да, здесь-то он под броней. Пробить нашу машину из снайперской винтовки? Из Драгунова – нечего и пробовать даже, борта выдержат. Да и жарковато сегодня на улице, не хочет майор истекать потом. Ладно, в конце концов, он уже одной ногою дома, не станем докучать ему беспочвенными опасениями.

Дорога пошла вниз – и перед нами открылся аэродром. На летном поле стоят два вертолета – мы прибыли вовремя. Что-то бубнит в рацию связист – и вертолеты начинают раскручивать винты. Что ж, по крайней мере процедура прощания не станет слишком долгой. Каллиадис улетит – а нам назад, в город…

Взвизгивают тормоза, машину слегка заносит. Водитель специально все рассчитал так, чтобы мы, развернувшись, прикрыли бронированным бортом выход пассажиров. Спереди и сзади тормозят ещё два автомобиля, а два других огибают вертолетную площадку, перекрывая подход с противоположной стороны. Да… слаженно парни действуют! Чувствуется опыт!

Щелкает замок и Крамер первым выпрыгивает наружу. Настороженно оглядывается по сторонам и делает шаг в сторону, пропуская майора.

Тот, пригнув голову (недостаток высокого роста!) выбирается на улицу. Следом выхожу и я, мне особо нагибаться нет необходимости. Следом вылезают двое солдат, тотчас же извлекших багаж Каллиадиса из багажного отделения.

– Ну, что ж, Джон, давайте прощаться! – протягивает мне руку мой предшественник на этом посту. – Удачи вам в этом непростом месте! И… постарайтесь не выходить за рамки СВОИХ служебных обязанностей…

Что бы это значило? Какими-то загадками изволит говорить майор…

– И вам удачи, Майк! Надеюсь, мы ещё как-нибудь встретимся?

– А вот я надеюсь, Джон, что этой встречи никогда не произойдёт! Не удивляйтесь, мой друг… нам лучше не видеть друг друга в будущем…

Он жмет мне руку, обменивается рукопожатием с мастер-сержантом – и направляется к вертолету. Крамер подносит ладонь к каске – отдает честь уходящему бывшему командиру. То же самое делаю и я.

Отойдя на несколько метров, Каллиадис оборачивается и приветливо машет нам рукой. Следовавшие за ним солдаты с чемоданами чуть забирают в сторону, чтобы его обойти.

Я ничего не услышал и не увидел.

Но майор внезапно пошатнулся… сделал шаг вправо – и на его груди вдруг отчетливо стал виден кусочек вырванной ткани. Пуля попала куда-то в область сердца.

Майк судорожно переступил ногами, и следующая пуля ударила его куда-то в живот. Было видно, как внезапно дернулась ткань его куртки.

Гулко бьет пулемет на автомашине – и внезапно всё быстро и страшно меняется.

Удар – и перед моими глазами поехала куда-то вбок выжженная солнцем степь. Это не пуля – меня попросту сбили с ног и волоком тащат под прикрытие бронированного борта. Кто это сделал, я даже и не понял толком. Вроде бы никого рядом не было… Где-то сбоку грохочет ещё один пулемет, ему вторят винтовки взвода. Резко взвыли винты – пошли на взлет оба вертолета. Сейчас и их пулеметы прочешут округу частым гребнем.

Оказавшись внутри автомобиля, выхватываю из рук связиста микрофон.

– Здесь «Альфа-2»! Доложить обстановку! По кому ведем огонь?!

Увы, из докладов ничего внятного узнать не удалось. Стрелка никто не видел, открыли огонь просто для того, чтобы не дать ему произвести прицельные выстрелы по остальным солдатам. Даже направления стрельбы засечь толком не удалось. Не было вспышек, никто не слышал и самих выстрелов…

А Каллиадис умер сразу. Три пули. Две в область сердца и одна в живот – при таких ранениях не выживают.

5

– То есть, стрелявшего вы так и не обнаружили, майор? – Вершбоу поднимает глаза от моего рапорта.

– Нет, сэр! Мы тщательно проверили всю местность вокруг аэродрома, но так ничего и никого не обнаружили. Осмотрев тело майора Каллиадиса, нам удалось установить примерный сектор нахождения стрелка – там вообще ничего найти не удалось. Никаких следов, стреляных гильз – пусто.

Подполковник барабанит пальцами по столу.

– М-м-да… Плохо, Джон! Очень плохо! Как я должен буду объяснять руководству этот случай?

– Вероятно, сэр, снайпер вел огонь с очень большой дистанции и успел скрыться до того, как мы приблизились к его позиции.

– И не был замечен вертолетчиками? – скептически усмехается подполковник. – Хотя… Возможно, что вы и правы, такие случаи имели место. Это не первый выстрел с такой дистанции.

– Здесь есть такие специалисты? – теперь удивляюсь уже я.

– Кого здесь только нет, майор! – машет рукою Вершбоу. – Если бы вы всё знали…

А неплохо было бы! Каюсь, я не всё подполковнику сказал…

Ещё когда мы, взмыленные и запыхавшиеся, носились по аэродрому, я обратил внимание на то, что из небольшого домика на самом краю летного поля выскочило несколько человек. Разумеется, в нашей форме и с оружием. Толкнув локтем Крамера, указываю ему в ту сторону. Тот, понимающе наклонив голову, выкрикивает приказ. И уже через пару минут рация сообщает – свои! Тоже с базы, прибыли сюда принять груз, который был доставлен этими самыми вертолетами чуть раньше. А обратным рейсом вертолетчики должны были забрать Каллиадиса. Всё сходится, никаких противоречий нет. Услышав стрельбу, парни решили оказать нам поддержку – и здесь все нормально.

Но отчего тогда нахмурился Крамер?

На мой вопрос тогда он отмолчался, и ничего конкретного не сказал. Именно поэтому я ничего не стал говорить и подполковнику. Никаких обоснованных подозрений или обвинений в чей угодно адрес я ведь выдвинуть не мог, так чего зря воздух сотрясать? Но на душе свербело… Я не понимал, зачем и кому нужно было убивать майора? Если на него имелся какой-то зуб у местных атаманов, то гораздо логичнее было бы это сделать непосредственно в городе, когда мы с ним были там на виду. Возможностей для этого хватало – и даже более чем! Вместо этого – снайпер на аэродроме. Дорого (такие специалисты обходятся в весьма серьезные суммы) и небезопасно. Ведь шанс того, что его могут обнаружить (открытая степь между прочим!) был чрезвычайно высок. И взятый с поличным стрелок мог бы очень серьезно осложнить жизнь своему боссу. До такой степени, что она стала бы вовсе невыносимой.

Хорошо, абстрагируемся и подумаем – кому мешал Каллиадис? Настолько, что его надо было непременно устранить именно здесь? Все, что он знал и чем владел – он уже передал мне. Ну, почти всё… Но кто мог про это знать? И какова же была причина произошедшего?

Вернувшись в комнату, присаживаюсь на койку и пытаюсь собраться с мыслями. Получается это плохо, они никак не хотят выстраиваться должным образом. Чего-то я не разглядел… Знать бы – чего именно?

Стук в дверь.

– Да?

– Вы позволите, сэр? – в проеме двери возникает массивная фигура мастер-сержанта.

– Входите, Джефф. Присаживайтесь, – киваю на стул около стола.

– Благодарю, сэр.

– Да, ладно вам… Будьте проще, мы с вами сейчас не на службе. Виски хотите?

– Не откажусь. У русских есть такая традиция…

– Знаю, сардж. Именно поэтому и предлагаю.

Разлив в стаканы на два пальца, не чокаясь, выпиваем.

– Я не очень хорошо знал покойного майора, – рассматриваю пустой стакан. – Но ведь вы, Джефф, работали с ним намного дольше меня. Что вы можете сказать по этому случаю?

– Он был хорошим человеком, сэр.

Усмехаюсь.

– И поэтому его убили?

Крамер некоторое время молчит. Потом лезет в карман и что-то оттуда достает.

– Наши медики осмотрели тело… Изъяли пули – две. Одна, как они сказали, прошла навылет. Но вот осмотреть одежду… словом, они её так и не нашли. Они…

Он особенно подчеркивает это слово.

Передо мною на столе лежит слегка деформированная пуля. Разглядываю её, верчу в руках.

– Две пули, которые поразили майора – они выпущены из снайперской винтовки, рассчитанной под патрон калибра 308 Винчестер. Снайпер, скорее всего, сидел где-то далеко. Не удивительно, что мы его сразу не засекли. И у него было время на отход, – неторопливо поясняет мастер-сержант.

Но лежащая передо мною на столе пуля имеет совсем другой калибр. И выстрелить ею из описываемой винтовки – невозможно в принципе!

– И что же это за оружие? – уже вслух интересуюсь я.

– Здесь его называют «Винторез». Это русская бесшумная винтовка.

– И?

– Предельная дальность прицельного выстрела из неё – четыреста метров.

А это значит, что стрелок находился на аэродроме.

И где же он мог засесть?

Поднимаю глаза на Крамера.

– Мы осмотрели там все. Человека с таким оружием никто не видел, – отвечает мастер-сержант на мой невысказанный вопрос. Профи… что тут можно сказать?

– С оружием?

Мастер-сержант понимающе наклоняет голову.

– Там не было никого из посторонних, если вы имеете это в виду, сэр. Только наши – обслуживающий персонал аэродрома и парни с базы, которые тогда выбежали нам навстречу.

Ну да, они выскочили тогда из небольшого домика, там, как правило, и располагались люди, которые чего-то ожидали на аэродроме. Прилет или отлет, приемка или отправка грузов – все собирались здесь. Здание было небольшим, обнесено с двух сторон земляным валом и со стороны дороги прикрыто бетонными блоками для защиты от пуль и осколков. Так что обстрел, даже и из минометов, не смог бы нанести находящимся там людям большого ущерба. Если только исключить вероятность прямого попадания мины прямо в крышу. Или в том случае, если бы огонь вели бы со стороны взлетной полосы – оттуда ничего домик не прикрывало. И это было правильно – ведь противник мог бы, захватив эту точку, сделать невозможным взлет и посадку самолетов и вертолетов.

Но, ведь если это так, то…

– Сардж, а из домика ожидающих можно ли вести огонь по вертолетной площадке?

По сузившимся глазам моего собеседника понимаю – он про это уже подумал.

– Можно…

Ну, да и домик мы не осматривали, ведь там же были свои!

– Вы знаете этих парней, Джефф?

– Знаю.

– Кто они?

– Спецгруппа капитана Хальса. Они, вообще-то, парни неразговорчивые… но помочь готовы всегда.

– Сардж… – верчу в руках пустой стакан. – Вы предложили мне надеть бронежилет… почему?

– А что вы знаете о своих предшественниках на этом посту, сэр?

– Не понял? – удивлённо приподнимаю бровь. – Они, что, были какими-то совсем уж выдающимися людьми?

– Что произошло с майором Каллиадисом – вы видели сами. Капитан Гордон, которого он прибыл сменить, вообще пропал без вести. Вместе со всей группой сопровождения, кстати. И с её командиром – первым лейтенантом Осборном. Лейтенанта Хансена назначили позже, до этого он командовал взводом в роте охраны.

– А вы, Джефф?

– В тот день, по графику, мои парни были выходными – мы остались здесь.

– Так… – ситуация становилась странной.

– Майор Роу, которого сменил Гордон, был застрелен прямо в этой комнате.

– Каким образом?

– Совершенно случайно – какие-то сумасшедшие открыли огонь по дому. Автоматная пуля попала ему в горло…

Смотрю на окно – на нём снаружи укреплена «волчья пасть». Этот набор стальных пластин, своеобразные жалюзи, делают невозможным такое попадание. Разве что из крупнокалиберного пулемета…

– Их установили после этого случая. На всех окнах, выходящих наружу, – поясняет Крамер, заметив мой взгляд.

– И вы уверены, сардж, что…

– Да, сэр. Не могу сказать вам на чем основаны мои догадки, потому, что…

– Я вам верю, Джефф!

Виски булькнуло, наполняя стаканы.

Так вот какая тут «синекура»! Трое моих коллег по работе, занимавших эту должность до меня – мертвы.

Я – четвертый. И не горю желанием продолжить этот список.

– Шальная пуля?

Вместо ответа Крамер достает из кармана странный предмет – два патрона, скрепленных у основания.

Впрочем, это не совсем патроны – скорее, гильзы непривычного вида. С торчащими из дульца металлическими штырями.

– Что это?

– Стреляные гильзы от специального бесшумного пистолета. Двуствольного. В нём может использоваться пуля от Калашникова. Их обнаружили спустя несколько дней, во время планового осмотра местности. Снаружи, около ворот… Совсем рядом с ними. И да, сэр, с того места эти окна не просматриваются.

– Вы полагаете…

– Их могли подбросить. Но могли и попросту выбросить. Например, из окна выезжающей автомашины.

– Сэр, они начали движение! – Рядовой Беккер, сидевший у пульта управления беспилотником, что-то на нём переключил. Вгляделся в экран.

– Выведите мне изображение.

– Есть, сэр!

В моем нашлемном дисплее появляется картинка – обычная городская улица. В левом нижнем углу замечаю перемещение каких-то точек.

– Беккер, дайте увеличение.

– Есть, сэр.

Изображение укрупнилось, теперь я могу разглядеть происходящее более подробно.

Понятна и цель нападающих – отдельно стоящая группа домов. Они обнесены забором, как тут повсюду и принято.

База очередного «отморозка» – так тут называют тех главарей банд, которые не желают подчиняться никому. И ничьей власти над собою не признают. Вот и порешили все прочие атаманы, собравшиеся на «сходняк» тогда у Панаса, примерно наказать одного из таких главарей.

«Сходняк», если кто не понял, это своеобразное совещание атаманов. Сопровождающееся обильным угощением и соответствующей выпивкой. Каллиадиса туда пригласили для того, чтобы у руководства базы не возникло бы никаких подозрений относительно целей данного сборища. Оказывается, офицер ответственный за налаживание взаимодействия с местным населением, обязан присутствовать и на таких вот «совещаниях». Да… это не Афганистан!

Наша миссия здесь проста – следить за ходом проведения операции и задокументировать все происходящее, для отчета руководству.

Как уж это будет подано там, наверху – известно лишь одному Всевышнему. Могут списать на бандитские «разборки» – а могут и выдать за «совместную операцию сил поддержания мира». Ну да, вместе с «сознательной частью местного населения». Естественно, ведь таковая, просто по определению, должна тут присутствовать – мы же не зря проводим тут работу с этим самым «населением». А раз проводим такую работу – должны быть и результаты, иначе нас не поймут.

6

Батька Лихой.

Двести тридцать стволов, собственная бронетехника. Официально эта группировка, разумеется, не существует. И даже сомнительного статуса «сил самообороны» не имеет. Так… сборище разномастных негодяев. Есть тут, само собою разумеется, и бывшие военнослужащие и откровенные уголовники. Тогда, на «сходняке», Панас передал нам файл с информацией о самой группировке и её командире. Естественно, все полученные данные были тотчас же оформлены как информация полученная оперативным путем. Разумеется, получение этой информации произошло в «условиях, максимально приближенных к боевым, влекущих непосредственную угрозу жизни и здоровью участников мероприятия», что автоматически влекло соответствующее вознаграждение для означенных участников всего этого «мероприятия». Даже и для солдат группы прикрытия. И соответствующую запись в личном деле.

Положа руку на сердце, я бы и сам предпочел бы проползти пару-тройку миль по местным холмам, скрываясь от взглядов часовых, лишь бы не пить водку в компании местных преступников. Мне кажется, что риска в подобном случае было бы даже меньше…

База Лихого представляла собою шесть домов. Кирпичные, в основном. Только одно здание – казарма, из сборного железобетона. Бывшее общежитие какого-то учебного заведения. Ну и правильно, чего дому простаивать? Никакой учебы тут давно уже никто не проводит, а для натаскивания бандитов – это даже слишком много. А вот для удержания их всех под приглядом – дом очень даже подходил. Два выхода – и оба под прицелом пулеметов на бронетранспортерах. Вот как раз там, в отличие от всех прочих постов, дежурство неслось круглосуточно! Ну, по правде сказать, ещё и на воротах стояла такая же боевая машина – и тоже с крупнокалиберным пулеметом. Надо полагать, что экипажи этих бронетранспортеров состояли из особо доверенных людей. Там, как мне пояснили на «сходняке» и дисциплина поддерживалась на должном уровне, да и вообще…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Агентство национальной безопасности США.

Вернуться

2

Разведывательное управление Министерства обороны США.

Вернуться