Владимир Волков
Войны и дружины древней Руси

© В. А. Волков, 2016.

© Издательство «Прометей», 2016.

* * *

Валит враг, но, полон ратных сил,
Русский стан сомкнулся перед боем —
Щит к щиту – и степь загородил.

Н. Заболоцкий.

Русские имели бесчисленное количество луков,
Очень много красивых доспехов,
Их знамена были богаты,
Их шлемы излучали свет

Старшая Ливонская рифмованная хроника.

От автора

С первых лет существования Русского государства – державы варяга Рюрика – основной заботой этого князя, а затем и его наследников, стала вооруженная защита объединившихся вокруг Новгорода и Киева восточнославянских и некоторых угро-финских племен. В борьбе с врагами – хазарами, печенегами, половцами, ятвягами, венграми, немцами, ромеями – крепла мощь дружинных армий, строились новые крепостиграды, но на смену поверженным противникам у рубежей державы Рюриковичей появлялись новые, еще более опасные неприятели. Меч с Запада и сабля с Востока на протяжении многих веков продолжали грозить Русской земле.

Особенно актуальными задачи военного строительства стали в эпоху монгольского завоевания русских княжеств и последующего долгого восстановления страны, раздавленной страшным восточным противником в середине XIII столетия. Созидательная работа всех здоровых сил общества не сразу, но позволила собрать распыленную по княжествам русскую ратную силу, подготовить войска к грядущим битвам и победам. При этом русскими военными командирами использовалось лучшее, как из европейского, так и восточного военного опыта.

Главной целью этой книги, писавшейся более двадцати лет, является всестороннее изучение особенностей военно-политического развития Русского государства с момента его образования в 862 году и до середины XV века – времени начала правления великого князя Ивана III, собравшего под своей рукой большую часть окружавших Московское княжество земель и восстановившего государственный суверенитет Руси. В связи с этим перед автором стояла сложная задача рассмотреть не только все значительные войны, которые тогда вела наша страна, но и устройство ее вооруженных сил – их основу составляли дружинные войска. Только в самом конце изучаемого периода усложнившиеся внешнеполитические ориентиры вынудили московские власти начать перестройку своей армии. В ходе нее бывшие дружинники, мелкий княжеский и боярский вассалитет, превратились в государевых служилых людей – помещиков, получавших в условное держание земли, населенные крестьянами.

Поставленная задача определила не только содержание, но и структуру книги. В первой ее части представлен подробный рассказ о войнах и вооруженных конфликтах домонгольского времени и периода ордынского владычества над Русью, во второй приводятся и анализируются сохранившиеся в источниках сведения о комплектовании русских войск, вооружении и снабжении ратных людей, приобретении ими необходимых военных навыков и знаний.

Часть первая. Войны древней Руси

Глава 1. Первые войны Руси. Борьба с Хазарией. Каспийские походы русов

«[Русские] никогда не предаются веселию пиров…
Они овладевают странами и покоряют города…»

Низами Гянджеви «Искандер-наме»

Древнейшая история славянского народа остается одной из самых великих загадок современности. До сих пор ученые ведут яростный спор о том, где же находилась прародина славян, откуда они двинулись к местам своего позднейшего расселения, как зародилась княжеская власть? Однозначных и убедительных ответов на все эти вопросы до сих пор не найдено. Некоторые историки искали древнюю родину славян на Дунае, другие – на Висле, Одре и Днепре, реках, с давних пор вошедших в зону славянского расселения. В VI–VII веках славяне начинают продвигаться на территорию Прибалтики, Балканского полуострова, достигают Испании и Северной Африки. К концу VII столетия племена восточных славян плотно заселили земли от Карпатских гор на западе до Днепра и Дона на Востоке, озера Ильмень на севере и Черного моря на юге.

В распоряжении исторической науки есть ряд бесспорных сведений о той роли, которую сыграли славяне в борьбе с опасностью, постоянно грозившей Европе из азиатских степей, – нашествиями обитавших там кочевых племен.

Великой степной дорогой из восточных стран, проходившей, в том числе, и через славянские земли, промчались десятки кочевых племен. На заре истории – киммерийцы, скифы и сарматы. Позже – гунны, авары, болгары, хазары (белые угры), венгры (черные угры), печенеги, гузы (торки), берендеи, коуи, половцы, монголы. Все они – лишь часть той грозной силы, которая раз за разом шла на богатую Европу, но была остановлена или ослаблена мечами и щитами, а часто – и телами наших предков.

Как уже отмечалось выше, считается, что восточные славяне выделились из общей праславянской общности достаточно поздно, по-видимому, в VII веке, в крайнем случае – в начале VIII столетия. Тогда же на территориях, населенных славянскими племенами появляются пока еще небольшие, но хорошо укрепленные города-грады. Крупнейшие из них становятся центрами отдельных «земель», первых раннегосударственных образований на Восточноевропейской равнине. Позднее летописец, автор «Повести временных лет», древнейшей русской хроники, насчитал 13 таких земель, образованных 12 восточнославянскими племенами, удерживавшими и контролировавшими свои территории:

Земля полян. Находилась на правобережье Днепра в среднем его течении. Стольным градом полян стал Киев, существовавший уже в V веке.

Позднее здесь возникают и другие города: Родня, Белгород на реке Ирпень, Вышгород, Звенигород, Треполь, Канев, Васильев, Тумащ, Красный.

Земля древлян, соседей полян. Древляне жили в бассейне рек Тетерев, Припять, Уж, Уборть, Ствига. На западе границей их земли была река Случь. Крупнейшими городами древлян были Искоростень, Овруч (Вручий), Городск и Ушеск. Археологические памятники древлян обозначаются принадлежащими лука-райковецкой археологической культуре.

Земля бужан (волынян). Простиралась от верховий реки Западный Буг до верховьев реки Припять. Центром края, позже названного Волынью, был город Червень. Присоединив в 981 году Волынскую землю к Киевскому государству, Владимир Святославич сделал ее стольным градом Владимир-Волынский (на р. Луге). Всего же у бужан (волынян) было 230 городов.

Земля дреговичей. Лежала в бассейне реки Припять вплоть до Западной Двины. Главными городами этого края были Туров, Клеческ (Клецк), Случеск (Слуцк) и Друцк.

Земля северян. Находилась на левобережье Днепра в бассейне рек Десна, Сейм и Суда. Центром ее был Чернигов. Позднее в Северской земле возникают города Листвен, Путивль, Курск, Новгород-Северский, Любеч, Оргощ, Моровойск, Всевелож.

Земля радимичей, поселившихся в бассейне реки Сож, притока Днепра. Украшением этой земли стали города Гомий (Гомель), Чичерск на Соже, Вщиж на Десне, Воробьин, Ропейск, Стародуб.

Земля вятичей. Лежала в бассейне реки Оки и ее притоков. Древнейшими градами вятичей были Кордно, Колтеск, Дедославль, Дебрянск (Брянск), Домагощ, Мценск, Карачев, Неринск, Козельск. Археологические памятники вятичей обозначаются принадлежащими ромено-борщевской археологической культуре.

Земля кривичей. Включала в себя территории в верховьях рек Западной Двины, Днепра, Волги и южной части Чудского озера Она славилась своими большими городами Плесковом (Псковом), Смоленском и Изборском.

Земля полочан (тех же кривичей, переселившихся на реку Полоту и построивших там один из древнейших русских городов Полоцк). Вслед за Полоцком были построены города Витебск, Минеск (Минск), Городня (Гродно), Городец (Городень), Лагожск (Логойск), Стрежнев, Лукомль, Ижеславль (Изяславль).

Земля ильменских словен, в которой позднее будут построены города Ладога, Старая Русса и Новгород.

Свое имя ильменские словене получили от названия озера Ильмень (Словенское море).

Земля уличей. Главным городом их был Пересечен, находившийся на реке Тясмин. Всего же на территории уличей по сообщению одного баварского монаха-географа, писавшего во второй половине IX века (число, возможно, несколько преувеличено), стояло 318 городов.

Земля тиверцев. Простиралась по реке Днестр до Черного моря. Их центром был город Черн (Черный город) на западном берегу Днестра. Названия других городов история не сохранила, однако известно, что их было 148. Остатки их обнаружены археологами в междуречье Днестра и Прута и в устье Дуная. В одном из анонимных сочинений тиверцы были названы «популюс ферроциссимус» – свирепейший народ.

Земля белых хорватов, живших в Прикарпатье. Стольным градом белых хорватов был Ужгород. Еще один большой их город, Перемышль, находился на реке Сан.

Южные пределы этих земель проходили там, где некогда существовали великая Антская держава, в VI веке уничтоженная аварами. Опасное соседство со степью вынуждало славян жить в постоянной военной готовности, всем миром выступая в походы под стягом своего князя. Ядром такого войска, его главной ударной силой, была конная княжеская дружина. Это старинное общеславянское понятие восходит еще к более древнему слову «друже», то есть друг, значение которого – «спутник в походе», «товарищ по войне» – заметно отличалось от современного. Численность дружин первых славянских князей была невелика, однако они представляла собой грозную силу, ведь каждый такой отряд состоял из хорошо обученных, имеющих большой военный опыт и хорошо вооруженных воинов. Видная роль в походах и победах славян принадлежала пешему ополчению, состоявшему из взрослых мужчин-вечников, на время войны превращавшихся в воев городовых полков.

И если на заре славянской истории славяне, по сообщениям византийского автора Прокопия Кессарийского, были вооружены лишь щитами и дротиками и не знали панцирей, то в более позднее время они уже имели великолепное вооружение и доспехи. Первым сообщил о «прекрасных, прочных и драгоценных» славянских кольчугах арабский историк Ибн-Русте – в своей «Книге дорогих ценностей», написанной в начале Х века. Епископ Лиудпранд, рассказывая о разгроме византийцами флота князя Игоря (941 год), отметил, что русские воины, «обремененные панцирями и шлемами, шли на дно, и их больше не видели». Из славянских краев были привезены в Скандинавию первые чеканы – особой формы боевые топоры с длинным обухом. Славились своим отменным качеством и местные обоюдоострые мечи. Начало славянского оружейного производства связано, по-видимому, с действиями короля Карла Великого, который капитулярием 805 года запретил купцам, направлявшимся к славянам и аварам, продавать им франкское холодное оружие и броню. Отныне наши предки стали сражаться только отечественным оружием, от века к веку совершенствуя его. Впрочем, такое совершенствование было неизбежным и без быстро забытого запрета франкского владыки – главными врагами славян были кочевники, а для борьбы с ними требовалось войско и оружие, отличные от европейских. К моменту создания первых славянских государств их правители-князья располагали большими конными дружинами, воины которых были вооружены более удобными для конного боя саблями, булавами и кистенями, прикрыты кольчатыми доспехами. Именно такого рода княжеское войско сформировалось и в Древнерусском государстве – Империи Рюриковичей.

Согласно летописи, в середине IX века для борьбы с кочевниками-хазарами, покорившими славян Среднего Поднепровья и Волго-Окского междуречья, в земли кривичей, ильменских словен и некоторых угро-финских племен (мери, веси и муромы) были призваны славящиеся своей воинской доблестью варяги. Их предводитель князь Рюрик стал основателем Русской державы. Высокие боевые качества варягов были незаменимы в схватке с армией кагана, в которой служили гулямы – лучшие воины-наемники Востока. Многие современные историки склонны сомневаться в реальности хазарской угрозы. Но недооценивать эту опасность нельзя. Следует хотя бы вкратце рассмотреть историю агрессии со стороны каганата.

Почти 300 лет страной хазар был Дагестан. Там, на Кавказе, располагалась древняя столица этого народа – город Беленджер. Уже в начале VII века возник Хазарский каганат, вступивший в непримиримую борьбу с приазовской Великой Болгарией, «сколоченной» (термин С. А. Плетневой) ханом Кубратом из разрозненных тюркоязычных болгарских и угроязычных древнемадьярских орд[1]. В войнах с болгарами хазары опирались на союз с аланами. Великая Болгария пала предположительно в 668 году. Потерпев поражение, орда Батбая, старшего сына хана Кубрата, покорилась хазарам. Другая часть болгарского народа во главе с младшим братом Батбая, ханом Аспарухом, отступила на запад, преследуемая хазарами вплоть до Дуная. В 679 году Аспарух основал на Балканах первое Болгарское царство.

Победа над болгарами усилила Беленджерский каганат. По словам Феофана Исповедника, «великий народ хазар… стал господствовать на всей земле… вплоть до Понтийского моря». Но в VIII веке хазары были выброшены из Дагестана мощной волной арабских завоеваний. Оставив разоренные города, вытоптанные поля и вырубленные врагами сады, хазары ушли в низовья Атиля[2] (Волги), вновь вернувшись к кочевому образу жизни.

Вассалами и данниками хазар были многие обитавшие в тех краях народы: аланы, касоги, савиры, черные и серебряные болгары, угры (венгры), население восточного и степного Крыма, мордовские и некоторые славянские племена.

Верховным правителем хазар мог быть лишь выходец из рода Ашина, носивший титул каган (ха-хан – хан ханов). Это была фигура обожествляемая, но чисто декоративная, не имевшая никакой реальной власти, которая принадлежала командовавшему войсками каган-беку (иногда еще называемому шадом или царем). Он и правил страной и всеми подвластными землями.

Мощь и силу государству хазар придавало выгодное географическое положение. Завоеванные этим народом земли лежали на пересечении важнейших торговых путей, исстари связующих Европу и Азию[3]. Отстроив на Волге новую столицу – Хамлидж (Атиль), захватив черноморские порты, контролируя ведущие в Закавказье дороги, правители Хазарии сказочно разбогатели. Нескончаемый поток самых разнообразных товаров, всевозможных серебряных и золотых монет вынуждал торговый люд и караванщиков обращаться к нахлынувшим в хазарские города менялам. Они не только охотно разменивали монеты разных стран и достоинств по выгодному для себя курсу, но и зачастую ссужали деньгами нуждающихся купцов под поручительство их товарищей. Деньги давались в рост под большие проценты, которые нередко в короткий срок удваивали или даже утраивали взятую взаймы сумму. Этими менялами и ростовщиками были, как правило, евреи. Сосредоточив в своих руках большие капиталы, опутав долгами всех торговцев Хазарии, они, в конечном счете, стали главной силой в стране, благополучие и процветание которой зависело теперь именно от торговли. Сложившуюся в Хазарском каганате в середине VIII столетия уникальную ситуацию знаменитый русский историк В. О. Ключевский оценил следующим образом: «Еврейское влияние здесь было так сильно, что династия хазарских каганов со своим двором, т. е. высшим слоем хазарского общества приняла иудейство».

Хазарские вожди приняли иудаизм уже в 730 году, во время правления кагана Булана, но религией народа это вероучение стало лишь спустя полвека – при кагане Обадии в 799–809 годах. Несмотря на это, среди хазар оставались и мусульмане, и язычники, и даже христиане.

После исхода из Дагестана хазары, вновь усилившись, начали завоевывать соседние страны, подчиняя и покоряя населявшие их народы и племена. С интересами хазар стали считаться соседние державы, признавая высокий статус властителей Атиля. Даже в Х веке к грамоте, адресованной «наиблагороднейшему и славнейшему кагану Хазарии», привешивалась печать стоимостью в 3 золотых солида, тогда как к грамоте, отправляемой «архонту России», – печать стоимостью всего в 2 солида[4].

Согласно русской летописи, в 859 году хазарское войско вторглось в земли славянского племени полян и, сломив его сопротивление, наложило на полян дань. Сохранился рассказ о том, что хазары взяли с полян дань «недобрую» – по мечу с «дыма», видимо, разоружив завоеванное славянское племя. Летописец же придал иной смысл произошедшим событиям. В его трактовке эта дань выглядела дерзким вызовом, брошенным полянами хазарам – славяне отправили завоевателям обоюдоострые мечи, превосходившие хазарские сабли. Получив славянскую дань, хазарские мудрецы обеспокоились, сказав: «Сейчас мы со славян дань берем, а придет время, они ее с нас брать начнут». Тогда же данниками хазар стали и северяне, и радимичи, и вятичи. По-видимому, самое ожесточенное сопротивление оказали хазарам радимичи, так как они вплоть до 885 года платили дань хазарам «по щелягу с рала», то есть плуга, тогда как другие племена выплачивали дань мехами. Одни историки (А. Г. Кузьмин) считали, что «щеляг» – польское название шиллингов, полновесных золотых монет, другие (Л. Н. Гумилев) видели в щелягах серебряные шекели.

Подчинение атильскому кагану не ограничивалось уплатой дани деньгами или мехами («по беле и веверице с дыма»). По свидетельству Ибрагима ибн Якуба, евреи вывозили из славянских стран не только меха, воск и лошадей, но, главным образом, военнопленных для продажи в рабство, а также юношей, девушек и детей для разврата и пополнения восточных гаремов. Широкое распространение получила торговля кастрированными славянскими юношами и детьми.

Силой, способной совладать с продвижением хазар, оказались варяги-русь, в 862 году призванные владеть славянской землей – Новой Русью[5]. Столицей ее на двадцать лет стал построенный на берегах реки Волхов Новгород. Далеко не все славяне признали власть варяжского князя. Вскоре в Новгороде произошло восстание против находников, которое возглавил Вадим Храбрый. В ожесточенной борьбе Рюрик разгромил мятежное войско и казнил Вадима и его «советников», другие замешанные в восстании новгородцы бежали в Киев.

Укрепившись в Новой Руси, Рюрик раздал покорившиеся ему «волости» и «грады» – Полоцк, Ростов, Белоозеро, Муром, своим «мужам» – ближним и дальним родственникам и побратимам, имевшим собственные дружины. Одним из таких княжьих мужей являлся Аскольд, пасынок Рюрика (или одной из жен Рюрика). Вскоре Аскольд был отпущен отчимом в поход на Константинополь или Царьград, как звался этот город – столица Византии – на Руси. Вместе с другим воеводой новгородского князя, Диром (Ян Длугош считал его братом Аскольда), он спустился вниз по Днепру в земли покоренных хазарами полян и отвоевал у них Киев – главный город Полянской земли. Прочно обосновавшись в городе легендарного Кия, варяжские князья стали править в нем, порвав всякие отношения с государством Рюрика. Они воевали с древлянами, уличами, кривичами и хазарами, еще властвовавшими тогда на левобережье Днепра. В 867 году Аскольд и Дир отразили первый набег печенегов. Это кочевое племя, по-видимому, решило воспользоваться ослаблением хазарского присутствия в Приднепрвском крае, но встретило решительный отпор со стороны новых киевских властителей.

В 879 году, после смерти Рюрика, новгородским князем стал его шурин Олег. Он враждовал с Аскольдом, видимо, имевшим определенные права на княжеский престол, и потому в 882 году совершил большой поход на Киев. Согласно сведениям из летописи, заняв по дороге Смоленск и Любеч, Олег и его дружинники под видом «гостей» (купцов), высадились южнее Киева, в Угорском урочище, и убили вышедших им навстречу киевских правителей. По преданию, Олег сказал схваченным его воинами Аскольду и Диру: «Вы не князья и не княжеского рода, я же княжеского рода». Утвердившись в Приднепровье и озаботившись безопасностью Киевщины, Олег в 883 году покорил землю древлян, постоянных соперников полян, обложив их тяжелой данью («по черной кунице с дыма»). Затем он присоединил к своему государству земли плативших дань хазарам северян и радимичей. Здесь он проявил себя гибким политиком, обложив новых подданных данью легкой, особенно в сравнении с теми поборами, которые взимали с северян и радимичей слуги кагана.

В этот период состоялся первый поход руссов на Каспий. Вызван он был необходимостью защитить свои торговые интересы. Дата похода приблизительно определяется периодом между 864 и 884 годами, временем правления эмира Табаристана Алида ал-Хасана ибн Зайда. Войско русов обрушилось на крупнейший порт на юге каспийского побережья, город Абаскун в Астрабадском заливе. Упомянувший об этом событии автор «Истории Табаристана» Ибн Исфандийар подробных сведений о военных действиях не оставил, ограничившись итоговым сообщением, что эмир перебил всех русов.

Одной из причин похода на Абаскун стала возросшая агрессивность дейлемитов-шиитов, живших в горах Табаристана. В 872 году они захватили ряд прикаспийских городов, включая Джурджан и Рей, где у русов были торговые фактории.

Видимо, после этих событий Хазария устанавливает торговую блокаду Руси – это подтверждается отмеченным археологами прекращением притока арабского серебра в Восточную Европу в конце IX века.

В результате первых же походов Олега на карте Европы возникла обширная Киевская держава, правители которой стремились упрочить свою власть над покоренными землями и, по возможности, овладеть новыми территориями по всему периметру формирующихся государственных границ. Это определило внешнеполитические задачи. Первой из них стало установление контроля над крупнейшими торговыми маршрутами того времени – Днепровским и Селигерско-Волжским речными караванными путями. Славяне и раньше свободно пользовались проходившим по озеру Нево (Ладожское озеро), Волхову, озеру Ильмень, реке Ловать и всему течению Днепра отрезком Пути «из варяг в греки», соединявшему Балтийское и Черное моря. Но, имея свободный выход в Балтийское (тогда его называли «Варяжское») море, Русь не обладала опорными пунктами на Черном море. Их завоевание как раз и выступило на первый план. Успешное решение этой задачи резко изменило бы международный статус Руси, превратив ее из объекта транзитной торговли проезжающих мимо греческих, европейских или восточных купцов в крупную самостоятельную величину на международной торговой и политической арене. Путь «из варяг в хазары» также таил определенный риск для купцов, так как хазарские властители в период обострения отношений с Русью полностью перекрывали его. Поэтому существовал и альтернативный путь в восточные страны, который шел по Дону и Азовскому морю, но в конце 30-х годов IX века он был прикрыт хазарской крепостью Саркел, в 838–839 годах построенной по просьбе хазарского кагана византийцами во главе с протоспафарием Петроной Каматиром в районе пересечения торговых сухопутных дорог с водным путем по Дону[6]. Крепость возвели на левом берегу реки Дон, служившей северо-западным рубежом Хазарского каганата. Она располагалась на речном мысу, отделенном от материка рвом. Линия стен, обращенная к суше, была защищена дополнительным рвом. В плане укрепление представляло собой четырехугольник 193,5 метра на 133,5 метра. В северо-западной стене имелись главные ворота, а в северо-восточной – меньшие, выходившие к пристани. Крепость изнутри рассекалась второй линией обороны в виде стены, делившей пространство на две неравные части. В ее внутренней, меньшей, юго-западной части находилась массивная башня-донжон. Гарнизон Саркела насчитывал триста человек.

Вторая задача отчасти вытекала из первой и, по сути, была традиционной для восточнославянских племен: защита своей территории и тех же торговых путей от набегов воинственных кочевников.

Стоящие на повестке дня задачи определили и основных противников Руси в борьбе за выход на мировую арену. Главным и наиболее сильным из них была Византийская империя, сосредоточившая в своих руках почти всю черноморскую торговлю и опасавшаяся конкуренции со стороны Руси на Черном море. Следуя традициям византийской дипломатии, империя старалась решать свои международные дела путем цепи договоров и союзов с заинтересованными племенами и государствами. В своем противоборстве с Киевской Русью греки в разное время прибегали к услугам болгар, хазар и печенегов, натравливая их на Русь и одновременно заставляя враждовать между собой. Русский летописец, писавший о византийцах столетием позже – в XI веке, заметил: «… греки лживы и до наших дней».

Основными противниками Руси в соперничестве за Волжский торговый путь выступали волжские булгары и хазары. Но, ведя постоянную борьбу за торговые пути, киевские князья ни на минуту не могли забывать о разорительных набегах степных кочевников – венгров, печенегов и тех же хазар.

Таким образом, все военные мероприятия первых русских князей были подчинены их государственным интересам.

Однако, распространяя свое влияние на новые территории, правители Руси думали не только о завоеваниях, но и об обороне, старались закрепить в своем держании уже имевшиеся земли. В 882 году, начиная поход на Киев, Олег позаботился о том, чтобы обеспечить безопасность Новгорода и других северных городов. По-видимому, именно тогда была сооружена каменная крепость в Ладоге – самая старая на Руси и одна из древнейших на всем севере Европы. С варягами был заключен договор, призванный обеспечить мир на этом рубеже[7]. Захватив Смоленск и Любеч, князь оставил ближайших дружинников управлять этими городами. После своего утверждения в Киеве Олег сначала решил защитить кольцом городов-крепостей и новую столицу – по словам летописца, «начал города строить».

Но ограничиваться лишь обороной своей державы он не собирался. У Олега появились новые замыслы, исходившие из указанных выше задач, поставленных перед ним объективными обстоятельствами.

В начале Х века острота былых противоречий между Русью и Хазарией временно сгладилась, на почве совпадения ряда торговых интересов наметилось сближение двух государств, что стало причиной нового похода русов на Каспийское море. Осенью 909/910 (год по мусульманскому календарю захватывает 2 календарных года по христианскому) русский флот из 16 кораблей вновь напал на Абаскун. Разграбив его, захватчики высадились на побережье. Ахмад Бен ал-Касим, правитель богатого прикаспийского города Сари, получил помощь от Саманидов, правителей Хорасана и Маверанахра, и разбил русов в ночном бою в Муганской степи, в низовьях Куры и Аракса.

В следующем году русы пришли большим числом, сожгли город Сари, захватив много пленных, и ушли в море. После этого они разделились: часть людей осталась на кораблях, а остальные сошли на берег и вторглись в Дейлем, горную часть Табаристана. Ибн Исфандийар сжато передаёт дальнейшее развитие событий: «Жители Гиляна ночью пришли на берег моря и сожгли корабли и убили тех, которые находились на берегу; другие, находившиеся в море, убежали. Поскольку царь Ширваншах – эмир Ширвана, области к востоку от реки Куры – получил об этом известие, он приказал устроить в море засаду и в конечном счёте ни одного из них не осталось в живых, и так частое появление русов в этой стране было приостановлено».

Впрочем, военные экспедиции русов в прикаспийские страны продолжались. Самый масштабный произошел в 913/914 году. Несмотря на первоначальный успех, он закончился трагически. Флот из 500 русских кораблей, каждый из которых вмещал до 100 воинов, вошёл в Керченский пролив, находившийся под контролем хазар. Русы связались с каганбеком, попросив у него разрешения пройти по Волге в Каспийское море. За это властям Хазарии была обещана половина будущей добычи. Это предложение правившему каганатом беку показалось достаточно привлекательным, так как за несколько лет до этого хазары в союзе с дагестанскими князьями воевали с властителями прикаспийский государства Дербента и Ширвана. Получив разрешение пройти через хазарские земли, русы поднялись по Дону и переправились на Волгу, откуда спустились вниз до Каспийского моря.

Достигнув богатого южного побережья Каспийского моря, русы разделились на отряды и начали грабеж расположенных там городов. Удару подверглись Гилян, Дейлем, Табаристан, Абаскун. Затем русы сместились к западному побережью, напав на Азербайджан и Ширван. Аль-Масуди так описывает эти события: «И Русы проливали кровь, брали в плен женщин и детей, грабили имущество, распускали всадников [для нападений] и жгли. Народы, обитавшие около этого моря, с ужасом возопили, ибо не случалось с древнейшего времени, чтоб враг ударил на них здесь, а прибывали сюда только суда купцов и рыболовов».

В окрестностях Баку русы остановились на соседних островах, где на них организовал нападение царь Ширвана, Али ибн аль-Хайтам, собравший местных жителей. Те на лодках и купеческих судах устремились к островам, но русы убили и потопили тысячи мусульман, после чего в течение «многих месяцев» оставались на островах в окружении следивших за ними окрестных народов. Когда совершать набеги стало затруднительно, русы решили прекратить поход и отправились к истокам Волги.

Прибыв в Атиль, они выполнили условие договора и вручили хазарскому царю его долю. Однако мусульманская гвардия кагана – лассирии – заявила о желании отомстить за уничтоженных и ограбленных единоверцев. Бек не смог ей помешать, но будто бы успел предупредить русов об опасности. Ослабленное русское войско сошлось в битве с мусульманами (15 тыс. всадников), к которым присоединились и местные христиане. Аль-Масуди уточняет, что сражение произошло на суше. Место битвы точно не указано, но можно предположить, что хазарская конница подстерегла русов в месте волока с Волги на Дон. Сражение длилось три дня, в итоге уйти на кораблях вверх по Волге удалось 5 тысячам русов, но впоследствии их уничтожили буртасы и волжские болгары.

Всего, по словам аль-Масуди, победители насчитали 30 тысяч убитых русов, и с той поры о набегах русов на Каспий не было слышно до 943 года (время написания сочинения аль-Масуди).

Первое время Древнерусское государство оставалось все еще весьма непрочным объединением. При каждом удобном случае отдельные земли переставали платить дань Киеву. «Сидевшим» тогда в нем русским князьям приходилось с немалыми усилиями вновь подчинять непокорные племена, совершая против них походы и даже ведя настоящие войны. Так было с радимичами, которых еще в 885 году обложил данью Олег. Неизвестно, когда они отпали от Киева, однако спустя век, в 984 году, киевский воевода Волчий Хвост снова вынужден был подчинять это племя.

Похожая ситуация сложилась с племенами древлян и вятичей. После смерти Олега древляне, считая себя свободными от обязательств, данных этому князю, перестали платить дань Киеву. Преемник Олега на киевском престоле, князь Игорь (большинство отечественных историков считают его близким родственником Рюрика, возможно, даже и сыном первого правителя Руси) снарядил новый военный поход в древлянские земли. После победы Игорь возложил на древлян дань более высокую, нежели было при Олеге. Тогда же началась война с уличами. Она продолжалась три года. Земля уличей была разорена, уцелевшее население ушло на запад, в междуречье Буга и Днестра, на территорию тиверцев. Вернуть под власть Киева вятичей тогда не удалось.

В правление Игоря Старого, после его неудачного похода на Царьград в 941 году (см. главу 2), часть русских дружин под предводительством воеводы, запомнившегося врагам под именем Хельгу (Олег), разорив восточные провинции Империи, прорвалась затем в Закавказье. По предположению Л. Н. Гумилева, поход организовали хазары, враждовавшие с дейлемитами-шиитами. Русы овладели столицей Кавказской Албании, городом Бердаа (Партава), расположенном в междуречье Аракса и Куры. Разгромив отряд дейлемитов и местных ополченцев, русы заняли один из самых богатых городов Закавказья и удерживали его более 6 месяцев. Уйти из Бердаа русских вынудила эпидемия дизентерии, погубившая и их вождя Хельгу. Командование войском предположительно перешло к Свенельду, принявшему решение покинуть захваченный город. Однажды под покровом ночи его воины оставили Бердаа, взвалив всю добычу, какую смогли унести, на плечи. С собою русы угнали часть женщин и юношей. Достигнув своего лагеря на реке Куре, воины Свенельда сели на корабли и уплыли в неизвестном для наблюдателей направлении.

В целом успешные действия небольшого русского войска в Закавказье устрашили не только правителей ближайших мусульманских стран, но и Хазарского каганата. Именно после похода на Бердаа «хазарские владыки перестали пропускать русские войска в Каспийское море, что впоследствии дало повод хазарскому царю Иосифу заявлять, что Хазария служит щитом, защищающим исламский мир от воинственных русов, которые, если бы не сдерживающая их натиск Хазария, могли бы дойти и до Багдад»[8].

После ухода из Бердаа оставшиеся в живых воины вместе со своим воеводой вернулась на Русь – привезенная ими военная добыча стала главным раздражителем для воинов Игоря, завидовавшим богатству отроков Свенельда, «разодевшихся оружием и одеждой».

В 945 году, во время ежегодного сбора полюдья в древлянской земле, Игорь с дружиной собрал дань еще большую, нежели установил ранее, причем не обошлось без насилия. Стимулом взять с древлян дополнительную дань стало, как уже говорилось выше, богатство отроков воеводы Свенельда, приобретенное в походе на Бердаа. Затем Игорь потребовал выплаты еще одной дани, что вызвало восстание древлян. Разъяренные корыстолюбием и несправедливостью киевского князя, они разгромили его дружину и расправились с самим Игорем.

Сын Игоря Святослав продолжил политику подчинения восточнославянских племен единому центру, начатую Олегом и продолженную Игорем. На определенном этапе это потребовало возобновления старой войны с хазарами. По наиболее известной версии, в 964 году Святослав предпринял поход на Оку и Волгу, в земли вятичей, плативших тогда дань хазарам. Победив их, князь сделал вятичей своими данниками. Удачно начатый поход был продолжен. Весной 965 года Святослав вышел на Волгу и двинул свою рать против старинных врагов Русской земли: волжских болгар, буртасов и самих хазар. На помощь киевскому князю пришли враждовавшие с этими народами печенеги и торки. В окрестностях Атиля, столицы каганата, произошла решающая битва, в которой киевские полки разбили и обратили в бегство главное хазарское войско, составленное из отборных воинов-наемников. Город был захвачен и разрушен. Та же участь постигла другие крепости хазар – Саркел (на Дону), Семендер (на Северном Кавказе). Затем уже Святослав двинул свои дружины против данников каганата – северокавказских племен ясов и касогов, предков осетин и черкесов. Сломив их сопротивление, он вышел к берегам Керченского пролива и овладел богатым хазарским торговым поселением Таматархой, где был оставлен русский гарнизон. Около 3 лет продолжался этот беспримерный поход. Войску Святослава пришлось преодолеть более 3 тыс. километров по суше и 1,5 тыс. километров по воде.

Однако ряд исследователей полагает, что Святослав совершил два похода на Хазарию. В 965 году, подчинив Киеву вятичей, живших на Дону, князь взял крепость Саркел, получившую русское название Белая Вежа. Затем он вернул под власть Киева Тмутаракань (Таматарху). Второй поход был совершен в 968–969 годах, после подчинения Болгарии. Именно тогда и взят был Атиль. Хазары бежали от русов на один из островков «нефтеносной области» (Баку), но вскоре вернулись в Атиль и Хазаран с помощью мусульманского шаха Ширвана. Эта версия выглядит предпочтительней, так как подтверждается анализом сочинения «Книга путей и государств», написанного арабским путешественником Ибн-Хаукалем[9].

Несмотря на походы Святослава, окончательно уничтожить Хазарский каганат удалось лишь его сыну Владимиру. Против князя выступили поддержанные хазарами радимичи, возможно, и вятичи, но в 984 году киевский воевода Волчий Хвост наголову разгромил ополчение радимичей в сражении на реке Пищане. Хазарская угроза вновь стала актуальной, и в 985 году Владимир незабытым еще путем отца (через земли вятичей) обрушился на волжских болгар, а затем и на Хазарский каганат, разгромив это государство и превратив уцелевших хазар в своих данников.

Следствием русских побед над Хазарией стало изменение восточных и южных границ Руси. Впервые территория вятичей вошла в состав Киевского государства. Однако окончательное подчинение этого края произошло позднее. До конца XI века вятичи сохраняли свою политическую независимость. Даже правнуку Владимира Святославича, Владимиру Всеволодичу Мономаху, в начале XII века «две зимы» пришлось воевать с одним из вятичских князей Ходотой и его сыном. Только произошедшее при этом князе окончательное подчинение междуречья Оки и Волги и завершило процесс собирания всех восточнославянских земель вокруг единого центра. Так сформировалось территориальное ядро Древнерусского государства.

Как уже отмечалось, во время походов 964–967 годов Святослав, помимо земель вятичей, присоединил к своему государству и отвоеванную у хазар Таматарху – город на Таманском полуострове, более известный под русским названием Тмутаракань. С 988 года здесь наместничал Мстислав Владимирович Храбрый, позднее ставший первым тмутараканским князем.

Видимо, сконцентрированные в Тмутаракани ратные силы участвовали в походах 1030 и 1032 года на Ширван и Дербент, а не только в совместном с византийцами подавлении мятежа Георгия Цула, русско-касожской войне и междоусобном конфликте Мстислава Храброго с Ярославом Мудрым, разразившемся в 1024 году. Об этих военных предприятиях Мстислава Храброго следует рассказать подробнее.

Воспользовавшись внутренними бедами Руси и Византии, в 1014 году в Херсонесе Таврическом хазарин Георгий Цула, стремившийся воссоздать в Крыму погибшую под русскими мечами Хазарию, поднял мятеж. Встревоженный его планами басилевс Василий II воевал тогда с болгарами и, лишь окончив эту войну, направил в Крым свои войска. Выступившей в поход византийской армией командовал экзарх Монг, сын дуки Андроника Лида.

Восстание бушевало в пограничной с русскими рубежами стране, и подавить мятеж ромеи могли лишь при согласии и содействии тьмутараканского князя. Перед высадкой византийской армии Цула покинул Херсонес и укрепился в Боспоре Киммерийском (так после гуннского нашествия стал именоваться Пантикапей, нынешняя Керчь). Этот город находился в непосредственной близости от Тьмутаракани, на другой стороне Керченского пролива. Появление здесь войск мятежников, вынашивавших планы опасные и для русских интересов, не могло не встревожить Мстислава. Он понимал, что вслед за отрядами Георгия Цулы на Боспор двинется и армия императора Василия. Действительно, в конце января – начале февраля 1016 года вблизи берегов Восточного Крыма появился греческий флот. Послы басилевса прибыли в Тьмутаракань и предложили Мстиславу Владимировичу помочь им подавить хазарский мятеж.

Мстислав не только одобрил планы экзарха Монга, но и направил на помощь ему дружину под командованием своего лучшего воеводы Сфенга. В первом же большом сражении византийские и тьмутараканские войска разгромили войска Цулы, пленив вождя восстания. С дымом сожженных хазарских селений развеялись и мечты о возрождении каганата – историю не удалось повернуть вспять.

После усмирения мятежа император уступил своему союзнику часть Восточного Крыма – именно тогда в состав Тмутараканского княжества вошел город Боспор, переименованный русскими людьми в Корчев (Керчь).

В 1022 году, во время русско-косожской войны, в окрестностях Тмутаракани произошло сражение между русской дружиной князя Мстислава и косожским войском во главе с князем Редедей. Перед битвой Редедя предложил Мстиславу выйти на поединок. Русский князь согласился. Витязи боролись долго и яростно. Согласно легенде, Редедя начал постепенно одолевать Мстислава. Тогда, чувствуя, что слабеет, русский князь призвал на помощь Пресвятую Богородицу. «Если я его одолею, – сказал он, – то построю церковь в твое имя». Сказав это, Мстислав почувствовал прилив сил, и, подняв, ударил Редедю об землю, после чего ударом ножа добил еще живого противника. Воодушевившись подвигом князя, русские разгромили косогов, совершили поход в их владения и обложили покоренную землю данью. Вернувшись, Мстислав исполнил свой обет и построил в Тмутаракани церковь Богородицы. После смерти этого князя Тмутараканское княжество, в числе других его владений, отошло к брату покойного – Ярославу Мудрому.

Отказавшись в прежние годы от борьбы за власть с жесткосердыми братьями, Мстислав, тем не менее, внимательно следил за событиями на Руси, где после победы над Святополком всем властно распоряжался Ярослав. Вскоре отношения между ними до предела обострились – невзирая на обращения Мстислава, просившего у Ярослава «части в прибавок из уделов братних», тот так и не дал ему княжения в больших русских городах, обещая лишь далекий Муром, удел малопривлекательный в глазах тьмутараканского князя. Тогда в 1024 году, воспользовавшись отсутствием Ярослава в Киеве (тот с дружиной ушел в Суздальскую землю усмирять восстание волхвов-язычников), Мстислав Владимирович с дружиной своей пришел к Чернигову, жители которого признали его своим князем. Так, вопреки воле брата, он стал править в самом большом русском городе на левобережье Днепра.

Узнав о произошедшем, Ярослав срочно вернулся в Новгород, но новгородцы, потрясенные недавней расправой князя над своим посадником Константином Добрыничем, не торопились встать под его стяг. Тогда Ярослав призвал под свои знамена варягов. К нему охотно примкнули многие находники, предводителем их стал Якун Слепой. В конце осени 1024 года рать покинула Новгород и двинулась против Мстислава. Черниговский князь выступил навстречу брату с войском, в которое вошли не только его дружина, но и ополчение Северской земли. В начале осени обе рати встретились у небольшой крепости Листвен (ныне деревня Малый Листвен Черниговской области на Украине), стоявшей на берегу реки Белоус, на полпути между Лиственом и Черниговом. Здесь под всполохи зарницы и гром налетевшей грозовой бури произошла ожесточенная ночная битва, черниговский князь наголову разбил полки брата. В решающий момент, когда под ударами варягов дрогнули стоявшие в «челе» (центре) северские ополченцы, Мстислав во главе дружинных полков ударил по противнику, и эта атака переломила ход битвы. Впервые Южная Русь пересилила варяжское войско, обратившееся в бегство. О его поспешном характере свидетельствует примечательный факт: предводитель варягов Якун потерял тогда свою знаменитую золотую «луду» – маску.

Одержавший победу Мстислав не преследовал брата, бежавшего в Новгород, а направил к нему послов с предложением мира: «Садись в своем Киеве, ты – старший брат, а мне пусть будет эта сторона». Тем самым Мстислав признавал старшинство Ярослава, но отстаивал свои права на Чернигов и Тмутаракань. Весной 1026 года Ярослав вернулся в Киев и в небольшом городке Городце на левобережье Днепра встретился с Мстиславом. Братья полностью примирились, заключили мир «и начали жить мирно и в братской любви, и престали усобица и мятеж, и была тишина великая на земле». По условиям Городецкого соглашения Русская земля была разделена: Мстиславу Владимировичу досталась восточная часть, Ярославу Владимировичу – западная; границей двух княжеств служил Днепр. В дальнейшем братья помирились между собой и вместе ходили походами против врагов родной земли.

Покинув Тьмутаракань, Мстислав Владимирович не забыл об этом важнейшем для Руси городе, ставшем ее воротами на Кавказ и восточные страны. Здесь остался на княжении его сын Евстафий Мстиславич.

Глава 2. Русско-византийские войны

Византия последний осколок Римской (Ромейской) империи, величайшей державы древнего мира – унаследовала ее традиции, славу, роскошь. Также по наследству от государства-исполина досталась Восточной части империи и ненависть соседних «варварских» племен и народов, в прошлые века с величайшим трудом сдержавших натиск римских легионов и отстоявших свое право на свободную жизнь.

В IX–XI веках среди многочисленных армий, штурмовавших границы Империи ромеев, а зачастую и прорывавшихся к ее сердцу – городу Святого Константина (Константинополю), были и русские рати.

Первым из византийских городов подверглась русскому нападению крымская Сугдея (знаменитый летописный город Сурож, позднее разгромленный монголами и затем восстановленный итальянскими колонистами). В «Житии Стефана Сурожского» рассказывается, что в конце VIII или в самом начале IX века на Сугдею напало войско новгородского князя Бравлина. Русы десять дней осаждали город, а затем штурмом овладели им, «изломав железные врата» Сугдеи. Первый успех стал сигналом для других князей. Отважные северные дружины ходили походами на византийские города Эгину, Амастриду. 18 июня 860 года 200 русских кораблей впервые подошли к Константинополю. В то время император Михаил III вел тяжелую и упорную войну с арабами в Малой Азии. Но, узнав о нападении на свою столицу, он спешно вернулся в Константинополь и вынужден был начать переговоры с предводителями осаждавшего город войска. Русские князья взяли богатые дары и отступили от стен Царьграда, как с той поры стали именовать русичи столицу Византии, расположенную на Босфоре. Однако уже в 866 году большой поход на Византию совершил Аскольд, первый киевский князь, о котором упоминает древнейший русский летописный свод. На 200 ладьях его войско подошло к Константинополю и разорило окрестности города, сильно напугав население и власти империи. Византийский базилевс Василий I после этого именовал Аскольда не иначе как «прегордый каган северных скифов». Русскому ладейному флоту удалось прорваться в залив Золотой Рог (Суд). Встревоженные греки прибегли к заступничеству Богородицы. Ризы Пречистой Девы, взятые в ее храме во Влахерне, были погружены в воды Черного моря, после чего началась «буря с ветром, и вновь поднявшиеся огромные волны смели корабли безбожных русов, отбросили их к побережью, и избили их, так что мало их избежало такой беды и вернулось восвояси». Аскольд и многие его воины, потрясенные случившимся чудом, приняли святое крещение и, сняв осаду, вернулись в Киев.

Свергнувший и убивший Аскольда и Дира князь Олег также задумал и совершил поход на Царьград. В путь огромное войско киевского князя выступило, по летописи, в 907 году, в действительности – в 911 году. Вместо себя править Русью Олег оставил племянника – князя Игоря. К далекому Царьграду русские рати двигались и по суше и по морю, на конях и на кораблях, число которых, если верить летописцу, доходило до 2 тысяч.

Осадив Константинополь, Олег встал лагерем под стенами города. Устрашившись огромного русского воинства, византийский император Лев VI Философ и его брат Александр II поспешили заключить с его предводителем мир, откупившись от врага богатыми дарами – по 12 гривен на каждую уключину каждого русского корабля, данью для городов Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов и Любеч. Согласно известной легенде, в знак победы над греками Олег укрепил на вратах Царьграда свой щит с изображением всадника. Заключая мир, он, будучи язычником, поклялся грекам оружием и богами Перуном и Волосом. Летописец упоминает имена некоторых из воевод Олега – Карла, Фарлофа, Вельмуда, Рулава и Стемида. Очевидно, что командный состав русского войска был многоплеменным.

В 941 году поднять меч на Византию решил преемник Олега, князь Игорь. По сообщению В. Н. Татищева, поход был предпринят им потому, что греки перестали выплачивать Руси дань, обещанную Олегу. Власти империи были встревожены заключенными Игорем союзами с печенегами и венграми, а также проникновением русских переселенцев на Таманский полуостров.

Собранный русским князем флот из 10 тысяч ладей достиг Босфора. Правивший Византийской империей узурпатор Роман I Лакапин был в то время с армией на Востоке, отражая очередное арабское вторжение, и не мог помочь своей столице. Но оповещенные болгарами о русском вторжении византийцы не убоялись многочисленности врагов и выступили навстречу неприятелю. Руководивший обороной Константинополя протовестиарий Феофан приказал починить остававшиеся в гаванях торговые суда и установить на них сифоны для метания «греческого» («живого») огня. С помощью этой зажигательной смеси, не тушившейся водой, Феофан, лично возглавивший византийский флот, в сражении у входа в Боспорскую гавань 8 июля 941 года смог уничтожить часть русских кораблей. Понесший большие потери Игорь был вынужден вернуться назад. Однако часть русского войска под командованием некого Хельгу, отступив к побережью Малой Азии, на протяжении 4 месяцев продолжала сражаться с преследовавшей ее армией греческого полководца Варды Фоки. Оттуда, по-видимому, русы отступили в Самкерц (древняя Фанагория) или в Тмутаракань (античная Гермонасса), в те годы перешедшую под власть хазар, а возможно – в Аланию. Именно это русское войско совершило описанный в предыдущей главе рейд на Бердаа, устрашивший все прикаспийские мусульманские страны.

Следующий поход на Византию киевский князь тщательно готовил на протяжении почти 4 лет. Он собрал еще более многочисленную рать, призвал из Заморья варяжские дружины и нанял печенежское конное войско, предусмотрительно взяв у них заложников, согласовал свои действия с венграми, также начавшими войну с Византией. В 944 году Игорь вновь двинул свои полки на юг, на этот раз не только «в ладьях», но и «на конях». Предположительно под его стягом собралось до 80 тысяч воинов. Узнав готовящемся походе, жители Херсонеса поспешили сообщить в Константинополь о надвигающемся нашествии «северных скифов». Их послание гласило: «Идут русы, не счесть кораблей их, покрыли все море корабли». О приближающемся к границам империи конном русско-печенежском войске ромеям сообщили болгары. Следует учитывать, что тогда же венгры, союзники Руси, совершили рейд по византийской территории и подошли к стенам Константинополя. В этой ситуации Роман I Лакапин решил не искушать судьбу и поспешил направить навстречу Игорю посольство с просьбой о мире и обещанием богатых даров. Греческие послы нашли русское войско уже на Дунае. Здесь и прошли переговоры. По обычаю Игорь обратился за советом к дружине и услышал в ответ: «Чего нам еще нужно, – не бившись взять золото и серебро и паволоки? Разве знает кто, кому одолеть: нам или им? Или с морем кто в союзе? Не по земле ведь ходим, но по глубине морской: всем общая смерть». Князь последовал совету и, взяв с греков богатые дары на всех своих воинов, согласился прекратить поход и возвратился в Киев.

Настоящую войну с Византией вел грозный победитель хазар Святослав Игоревич. В 968 году он отправился в поход против болгар на далекий голубой Дунай. Туда настойчиво звал его Калокир, посол византийского императора Никифора Фоки, надеявшегося столкнуть в истребительной войне два опасных для его империи народа. За помощь Византии Калокир передал Святославу 15 кентинариев (455 килограмм) золота, однако было бы неправильно считать поход русичей против болгар рейдом наемных дружин. Прийти на выручку союзной державе киевский князь был обязан по договору, заключенному с Византией в 944 году князем Игорем. Золото было лишь даром, сопровождавшим просьбу о военной помощи.

Всего 10 тысяч воинов взял с собой в поход русский князь, но не числом воевали и воюют великие полководцы. Спустившись по Днепру в Черное море, Святослав стремительно атаковал высланное против него тридцатитысячное болгарское войско. Разгромив его и загнав остатки болгар в крепость Доростол, князь взял Малую Преславу (Сам Святослав назвал этот город, ставший его новой столицей, Переяславцем), заставив объединиться против него и врагов, и вчерашних друзей. Болгарский царь Петр, лихорадочно собиравший войска в своей столице – Великой Преславе, вступил в тайный союз с Никифором Фокой. Император подкупил печнежских князей, в 971 году напавших на Киев. Тогда далеко на Дунай полетел призыв киевлян, с трудом отбившихся от нападения врагов: «Ты, князь, чужую землю ищешь и бережешь ее, а свою покинул, чуть было не забрали нас печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас и снова нас возьмут, то неужели тебе не жаль ни матери старой своей, ни детей твоих».

Не мог не услышать этот призыв Святослав. Вернувшись с дружиной в Киев, он настиг и разгромил печенежское войско, далеко в степь прогнал его жалкие остатки. Тишина и покой воцарились тогда в Русской земле, но мало этого было ищущему битвы и ратного подвига князю. Не выдержал он мирной жизни и взмолился матери: «Не любо сидеть мне в Киеве. Хочу жить в Переяславце на Дунае. Там средина земли моей. Туда стекается все доброе: от греков – золото, ткани, вина, овощи разные; от чехов и венгров – серебро и кони, из Руси – меха, воск и мед».

Выслушала горячие, запальчивые слова сына княгиня Ольга и лишь одно промолвила ему в ответ: «Ты видишь, что я уже больна, куда же ты хочешь уйти от меня? Когда похоронишь меня, то иди куда захочешь…»

Через 3 дня она умерла. Похоронив мать, Святослав разделил Русскую землю между своими сыновьями: Ярополка посадил княжить в Киеве, Олега послал в Древлянскую землю, а Владимира – в Новгород. Сам же поспешил в свои завоеванные силой оружия владения на Дунае. Торопиться его заставляли приходившие оттуда известия – новый болгарский царь Борис, вступивший на трон с помощью греков, напал на русский отряд, оставленный Святославом в Переяславце, и овладел крепостью.

Подобно стремительному барсу бросился русский князь на врага, разгромил его, пленил царя Бориса и остатки его войска, овладел всей страной от Дуная и до Балканских гор. Вскоре он узнал о смерти Никифора Фоки, убитого своим приближенным – Иоанном Цимисхием, выходцем из армянской фемной знати, объявившим себя новым императором. Весной 970 года Святослав объявил ему войну, угрожая врагу поставить шатры у стен Царьграда и называя себя и своих воинов «мужами крови». Затем он перешел через заснеженные горные кручи Балкан, штурмом взял Филипполь (Пловдив) и подошел к Аркадиополю (Люле-Бургаз). До Царьграда оставалось всего лишь 4 дня пути по равнине. Здесь произошла битва русичей и их союзников – болгар, венгров и печенегов с наспех собранной армией византийцев. Победив и в этом сражении, Святослав не пошел далее, а взял с греков «дары многие» и вернулся назад в Переяславец. Это была одна из немногих ошибок прославленного русского воителя, ставшая для него роковой.

Иоанн Цимисхий оказался хорошим учеником и способным полководцем. Отозвав из Азии лучшие византийские войска, рбъединив их с отрядами из других частей своей империи, он всю зиму муштровал их, сплотив в огромное обученное войско. Также повелел Цимисхий собрать новый флот, починив старые и построив новые боевые корабли: огненосные триеры, галеи и монерии. Число их превысило 300. Весной 971 года император Иоанн направил их к устью Дуная, а затем вверх по этой реке, чтобы отрезать дружину Святослава, помешать ей получит помощь из далекой Руси.

Со всех сторон двинулись византийские армии на Болгарию, многократно превосходя числом стоящие там войска Святослава. В битве у стен Преславы полегли почти все воины находившегося там 8-тысячного русского гарнизона. В числе немногих спасшихся и прорвавшихся к своим главным силам были воевода Сфенкел и патрикий Калокир, некогда призвавший Святослава в Болгарию. С тяжелыми боями, отбиваясь от наседающего врага, отходили русичи к Дунаю. Там, в Доростоле (современная Силистрия), последней русской крепости в Болгарии, поднял Святослав свой стяг, готовясь к решительной битве. Город был хорошо укреплен – толщина его стен достигала 4,7 м.

Приблизившись к Доростолу 23 апреля 971 года, в день Святого Георгия, византийцы увидели перед городом русское войско, выстроившееся для битвы. Сплошной стеной стояли русские витязи, «сомкнув щиты и копья», и не думали отступать. Раз за разом встречали они атаки врага, отбив за день 12 нападений. Лишь ночью отошли русские в крепость. Наутро византийцы начали осаду, окружив свой лагерь валом и частоколом с закрепленными на нем щитами. Продолжалась она более двух месяцев (65 дней), до 22 июля 971 года. В этот день русские начали свой последний бой. Собрав перед ним воинов, Святослав произнес знаменитое: «Мертвые сраму не имут». Упорный этот бой длился долго, отчаяние и мужество придавало небывалые силы воинам Святослава, упорно теснившим греков. Очевидец этого сражения Лев Диакон писал, что «скифы (русские) с силой напали на ромеев, пронзали их копьями, ранили стрелами коней и валили на землю всадников». Опасаясь поражения, Цимисхий предложил русскому князю решить исход сражения и войны поединком, однако тот лишь посмеялся над впавшим в панику противником, передав ему: «Я сам лучше знаю, что мне полезно, нежели враг мой. Если ему жизнь наскучила, есть несчетное множество путей, ведущих к смерти, да изберет из них, какой ему угоден». Сеча возобновилась, русские продолжали атаковать и тогда вперед устремился один из лучших византийских воинов Анемас – «муж, которого никто из сверстников не мог превзойти воинскими подвигами». Он пробился к Святославу и ударом меча в ключицу сбил на землю. Князя спасли кольчужная рубаха и щит. Его противнику повезло меньше. Анемас был окружен русскими дружинниками и погиб в рукопашной схватке[10].

Но лишь только русские стали одолевать, как поднявшийся сильный ветер ударил им в лицо, запорошив глаза песком и пылью. Так природа вырвала из рук Святослава уже почти одержанную победу. Князь вынужден был начать отступление. Забросив щиты за спину, русские прорвались обратно в Доростол. Припасы у осажденных уже закончились, и они вынуждены были начать переговоры о мире. Святослав согласился уступить ромеям Доростол, освободить пленных и уйти из Болгарии на родину. Иоанн Цимисхий, чьи воины с трудом устояли в последней битве, «с радостью принял эти условия [росов], заключил с ними союз и соглашение». Так кончилась эта война.

Историческая встреча двух вождей произошла на берегу Дуная и была подробно описана византийским хронистом, находившимся в свите императора. Цимисхий в окружении приближенных ожидал Святослава. Князь прибыл на ладье, сидя в которой, греб наравне с простыми воинами. Отличить его греки могли лишь потому, что надетая на нем рубаха была чище, чем у других дружинников, а также по серьге с двумя жемчужинами и рубином, вдетой в его ухо. Вот как описал очевидец Лев Диакон грозного русского воина: «Святослав был среднего роста, ни слишком высок, ни слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом и с густыми длинными, висящей на верхней губе усами. Голова у него была совсем голая, только на одной ее стороне висела прядь волос, означающий древность рода. Шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и диким».

В ходе переговоров стороны пришли к соглашению. Святослав подтвердил обещание оставить Болгарию и уйти на Русь, Цимисхий – пропустить русское войско и выделить на 22 тысячи оставшихся в живых воинов по 2 меры (медимна – около 20 кг) хлеба. Заключив мир с византийцами, Святослав пошел к Киеву. Но по дороге пал в битве с печенегами у Днепровских порогов.

Своеобразием отличалась война, которую вел с византийцами киевский князь Владимир Святославич. В 986 году он начал переговоры с императорами Василием II и Константином VIII относительно женитьбы на их сестре Анне. В обмен на руку принцессы киевский князь предложил императорам срочную военную помощь против мятежника Варды Склира, войска которого теснили византийскую армию. Базилевсы были вынуждены согласиться на это предложение. Ночью 6000 отборных русских воинов на кораблях были переброшены через проливы в Азию и в битве при Хрисополе (современное название – Скутари) разгромили мятежников. Затем, усиленные византийскими войсками, они двинулись навстречу главным силам Варды Склира, ядро которых составляли грузинские отряды. Решающее сражение произошло 13 апреля 989 года и закончилось поражением восставших и гибелью их предводителя.

Еще до этих великих битв, в 988 году, Владимир Святославич предпринял знаменитый поход на Херсонес (на Руси называвшийся Корсунем) жители которого также присоединились к мятежу Варды Склира. Русское войско совершило этот поход на ладьях. Херсонес был окружен и обнесен глубоким рвом и валом. Корсуняне затворились в городе «… и сражались крепко». Осада города продолжалась около шести месяцев. Судьбу Корсуня решила измена одного из местных жителей Анастаса, переславшего в русский лагерь на стреле сообщение о местонахождении подземных труб, по которым в осажденный город поступала вода. В указанном месте выкопали поперечный ров, водопровод был обнаружен и перекрыт. Оставшимся без воды корсунянам поневоле пришлось сдаться на милость победителей. Оказавший помощь русскому князю Анастас позднее стал настоятелем Десятинной церкви.

Долгие годы ничто не омрачало установившегося мира между Киевом и Царьградом, но в 1024 году в пределы империи вступил русский отряд во главе с родственником Владимира, неким Хрисохиром (вероятно, прозвище – «Золотая рука»). Отряд насчитывал 800 дружинников. Прибывшие заявили о своем желании поступить на византийскую службу. Однако на требование императора сложить оружие и явиться для переговоров Хрисохир ответил отказом, прорвался через Мраморное море к Абидосу, разгромил отряд стратига Пропонтиды и появился у Лемноса. Однако здесь русские были обмануты ложными обещаниями, данными начальником флота Кивирреотом, Давидом из Охриды, стратигом Самоса и Никифором Кавасилой, дукой Солунским, окружены превосходящими византийскими силами и уничтожены в бою у Лемноса.

Еще один крупный поход против Византии совершил внук Владимира Святого, старший сын Ярослава Мудрого Владимир Ярославич. В 1043 году он был послан отцом против греков. Поводом к началу этой войны стало убийство в Константинополе русского посла. Однако с самого начала киевское войско преследовали неудачи. Когда буря разбила часть русских кораблей, то 6 тысяч воинов должны были идти обратно на Русь сухим путем, через враждебную страну. Никто из старших княжьих мужей не захотел идти с ними. Тогда воевода Вышата вызвался возглавить этот отряд. По рассказу летописца, сделав трудный выбор, он сказал: «Если буду жив, то с ними; если погибну, то с дружиною». Войско Вышаты сумело пробиться лишь до города Варны. В окрестностях его оно было окружено и разбито. В бою уцелело всего 800 русских воинов. В плену они были ослеплены. По некоторым сведениям, у каждого из них была отрублена правая рука. Сам воевода Вышата также попал в плен и был уведен в Царьград. Только через 3 года император Константин Мономах отпустил тысяцкого Вышату на родину.

Вынуждены были уходить, отбиваясь от преследователей, и остатки русского флота, которым командовал Владимир Ярославич. Ему удалось не только спасти уцелевшие ладьи и людей, но и уничтожить высланные вдогонку 24 корабля противника. В. Г. Брюсова высказала интересное предположение, что «военные действия русских не ограничились неудачным походом 1043 г., а имели дальнейшее развитие и не позднее чем в 1044 г. Херсонес, как и полвека назад, снова был взят и опустошен русскими. Поход на Херсонес и взятие его могли предшествовать закладке такого здания, каким был Софийский собор Новгорода».

Через три года мирные отношения между Византией и Русью уже были восстановлены. Заключенный послами Империи и Киевской державы не позже 1045 года договор скрепил брачный союз Всеволода Ярославича и Марии, дочери императора Константина IX Мономаха[11].

Последний значительный военный конфликт между Русским государством и Византией произошел в 1116 году, в княжение Владимира Всеволодича Мономаха. Поводом к началу войны послужили династические притязания зятя киевского князя Леона Диогеновича, самозванца, выдававшего себя за сына императора Романа Диогена и болгарской царевны, правившего в 1068–1071 годах. Он уже несколько раз пытался завоевать власть в империи, но неудачно. Однако после женитьбы на одной из дочерей Владимира, Марице, Леон получил военную помощь от тестя и с помощью русских полков смог овладеть Северной Болгарией. Соединение мятежника с русской силой встревожило императора Алексея I Комнина, и он принял привычные для Византии меры. 15 августа 1116 года Леон Диогенович был убит в Доростоле двумя подосланными из Константинополя сарацинами. Разгоревшейся войны это не прекратило. Русские воеводы Иван Войтишич и Фома Ратиборич продолжали сражаться за права сына покойного (внука Владимира Мономаха), Василия Леоновича. Тем не менее, удержаться на Дунае им не удалось. Однако киевский государь не собирался отказываться от своих планов и 1118 году направил Ивана Войтишича в новый поход. На этот раз византийцы предпочли решить дело миром и поспешили выслать русским богатые дары. Именно тогда Алексей Комнин предложил женить своего второго сына Иоанна на внучке Владимира Мономаха, Добродее. Брак между ними был заключен в 1122 году.

Глава 3. Русско-печенежские войны

«…своим множеством [они] превосходят весенних пчел, и никто еще не знал, сколькими тысячами или десятками тысяч они считаются: число их бесчисленно…»

Феофилакт Болгарский о печенегах

До прихода в Европу предки печенегов[12], кочевого тюркоязычного народа, обитавшего в IX–XI веках в причерноморских степях, жили в степях между Волгой и Уралом. Это было воинственное и жестокое племя, против которого в конце IX – начале X столетия объединились соседние народы – хазары и торки (гузы). Под их совместными ударами печенеги отступили в причерноморские и приазовские степи, к границам Руси и Ромейской империи (Византии). Обороняться, впрочем, они не собирались и, выбив хазар из донских степей, в союзе с болгарами обрушились на венгров. Победители захватили стойбища мадьяр, уничтожили их жен и детей, вынудив уцелевших воинов уйти за Карпатские горы, в Паннонию. В конце IX – начале Х века «вся европейская тысячекилометровая степь» стала уже печенежской[13].

Абу-Дулаф писал в своей «Книге о чудесах стран» (ок. 942–943 годов) про печенегов, называя их «баджнак»: «Это люди длиннобородые, усатые, производящие набеги друг на друга… Мы путешествовали среди них двенадцать дней и нам рассказали, что страна их прилегает к северу и к стране славян. Они никому не платят дани»[14]. Основу их войска составляли отряды конных лучников и обоз – подвижная крепость на колесах. Обнаруженные погребения печенегов характерны наличием чучела коня и соответствующего оружия – тяжелых луков с массивными костяными накладками[15]. На вооружении печенежских воинов также были копья, мечи, сабли, боевые ножи, боевые топоры, булавы, кистени и метательные железные крючья (серпы) на цепях или веревках. Используя это разнообразное вооружение они могли поражать противника и на дальней дистанции и в ближнем бою[16].

* * *

Первые сведения о набегах печенегов на русские пределы, возможно, легендарные, относятся ко второй половине IX века, когда их отряды, еще при князьях Аскольде и Дире, попытались разграбить земли полян. Аскольд в 875 году нанес новым врагам поражение, «избиша множество печенег». Ю. В. Сухарев ставит данное сообщение под сомнение, так как этот народ лишь в 889 году переправился через Волгу и до 894 года вел на Дону непрерывную войну с уграми. Поэтому историк утверждает, что, вероятно, «первоначально в данном сообщении фигурировали другие кочевники (хазары, венгры или болгары), замененные позднее на “печенеги”»[17]. Думается, на Руси хорошо знали разницу между своими степными врагами, а постоянно меняющаяся дислокация кочевых орд не исключает предположений о возможном прорыве части печенежских сил к киевским рубежам и в 875 году.

В правление Игоря Старого печенеги уже прочно осели в причерноморских степях. Под 915 годом в летописи отмечено: «Приидоша Печенези первое на Русскую землю и створивше миръ съ Игоремъ, идоша к Дунаю». Печенежские орды, по призыву ромеев шли воевать с болгарским царем Семеоном.

Если в 915 году, в первый спустя 50 лет приход печенегов на Русь, князю удалось избежать столкновения с ними, заключив с печенежскими князьями мир, то через некоторое время с ними пришлось воевать – 920 годом отмечен первый поход Игоря на печенегов. Обстоятельства похода, так же, как и его результаты, в летописях опущены, но нет сомнения, что с той поры на всем протяжении границы со степью уже бушевала настоящая война, изредка сменяющаяся коротким настороженным затишьем.

Константин Порфирогенит (Багрянородный) писал, что излюбленным местом атак печенегов был район Днепровских порогов, где они подстерегали караваны русских торговых судов, направлявшихся в Константинополь[18]. Серьезную поддержку кочевникам в то время оказывала Византия, руками своих степных союзников ослаблявшая потенциальных врагов. Когда Константинополь находится в дружбе с печенежской ордой, объяснял Константин Багрянородный своему сыну, то никто из ее противников не осмелится даже пошевелиться. Русские не могут предпринять никакого похода вне своих границ, если они не находятся в мире с печенегами; без их позволения они не могут приходить в Константинополь ни для торговли, ни с войною. Мадьяры, столько раз испытавшие поражение от печенегов, продолжают питать к ним самую почтительную боязнь. Если византийский император будет находиться в мире с печенегами, то ни русские, ни мадьяры не страшны для него, – они даже не посмеют тогда просить слишком больших подарков от греков за свое мирное поведение. Иначе им можно погрозить печенегами. То же самое и в отношении Болгарского царства. Если византийский император хочет быть страшным для болгар, он легко достигнет этого посредством печенегов.

Некий перелом в борьбе с печенегами произошел в начале или к 40-м годам Х века. В 944 году, выступая в поход на Византию, Игорь заключил союз с печенежскими князьями и их отряды, нанятые князем, присоединились к русскому войску. Видимо это была вынужденная мера, так как кочевникам пришлось дать Игорю заложников, а после заключения мира с греками, по приказу киевского князя они пошли воевать болгарскую землю.

В Х веке печенеги делились на 8 племен, или «колен»[19], каждое из которых состояло из 5 родов. Часть их жила на правом берегу Днепра, другая – на левом. На Правобережье южнее всех кочевало колено Гиазихопон, подпирая границу Дунайской Болгарии. Колено Гила обитало близ рубежей Венгрии, Харовой и Явдиертим – Руси. На Левобережье находились места кочевий четырех других колен: Кварципур, Сирукалпеи, Вороталмат и Вулацоспон[20].

В XI столетии печенеги уступили левый берег Днепра пришедшим туда с востока гузам (торкам), но численность их увеличилась, возросло и количество племен. В этот период известно уже 13 печенежских колен, кочевавших в степях от Днепра до Дуная. Сосредоточение здесь значительных конных масс степняков вело к нарастанию опасности их вторжений в сопредельные земли, прежде всего – во владения Византийской империи.

Во главе колен стояли «великие князья», а во главе родов – «малые князья». И те, и другие были, прежде всего, военачальниками, предводителями племенных и родовых конных ополчений. Во время совместных действий нескольких колен избирался главный командир[21]. Власть вождя передавалась не от отца к сыну или брату, а двоюродному брату предшественника или одному из его сыновей.

Ведомые своими военными вождями, печенеги совершали опустошительные набеги на пограничные страны: Русь, Византию, Венгрию, Болгарию, Хазарию, Аланию, в земли буртасов и других народов Подонья, Поволжья и Северного Кавказа[22]. Сохранилось любопытное описание боевого расположения печенежского войска. Преобладающей его частью была легкая конница. Поэтому печенеги предпочитали атаковать своего противника стремительными налетами, прицельно поражая вражеских воинов стрелами и стараясь внезапным отступлением завлечь их в заранее подготовленную засаду. В случае же настоящего сражения печенежская орда выстраивалась отдельными отрядами (по родам), построенными клиньями, заполняя промежутки между ними своими вежами – крытыми передвижными кибитками, походными возами, за которыми укрывались женщины и дети. При неблагоприятном развитии хода сражения кибитками, как стеной, огораживались ряды обороняющегося войска.

Такой способ расположения боевых сил перед сражением был наиболее действенным в непрекращающихся степных войнах, но особенно в битвах с русскими витязями и катафрактариями Византии, заметно превосходившими печенегов и качеством своего защитного вооружения, и возможностью укрепить фронт своей позиции выстроившейся стеной фалангой пешцев.

При обороне повозки печенегов окружали занятые ими позиции сплошной стеной. Прочные вежи придавали устойчивость их расположению. О страшных кибитках пацинаков, о которые, как правило, легко разбивался вал греческих штурмовых атак, с должным почтением писали позже ромеи. Так, описывая одно из сражений, Анна Комнина в своей «Алексиаде» писала: «Скифы (печенеги – В. В.) тоже встали в боевые порядки – ведь они обладают врожденным искусством воевать и строить ряды, – устроили засады, по всем правилам тактики «связали» свои ряды, как башнями огородили свое войско крытыми повозками, а затем поотрядно двинулись на самодержца…»[23]. Можно согласиться с предположением, что часть печенежских повозок-веж являлась военными сооружениями, построенными для военных целей. В другом месте своего повествования Анна сообщает: «Палеолог и Григорий Маврокатакалон стояли за то, чтобы отложить битву с печенегами, и советовали силой овладеть Большой Преславой. «Скифы, – говорили они, – увидят, что мы при оружии и движемся в таком порядке, и не отважатся вступить с нами в битву. Если же всадники осмелятся на бой без повозок, то, как вы хорошо знаете, они потерпят поражение и у нас на будущее будет прекрасно защищенное укрепление – Большая Преслава»»[24].

Анализ этого текста свидетельствует, что командиры ромейской армии были убеждены – если печенеги вступают в бой без боевых веж, то терпят поражение. С ними их строй превращался в несокрушимую позицию. Конечно, нельзя утверждать, что печенеги имели шанс на победу и реализовывали его только благодаря повозкам, которые они «использовали вместо стены»[25]. Но в больших сражениях с главными силами империи описанные Анной Комниной высокие и крепкие возы действительно играли решающую роль, вынуждая ромеев опасаться этого средства борьбы. Помимо мужчин вежи обороняли и женщины. Сохранился рассказ о гибели сына некого Мигидина, схваченного «скифянкой» (печенежкой) при помощи железного серпа, которым воина подтащили к повозкам и убили[26].

Воспроизводя реалии битвы с печенегами в «Руслане и Людмиле», А. С. Пушкин также отметил наличие боевых веж в их войске, обозначив их чисто по-русски «походными телегами». Вспомним:

Вдали подъемля чёрный прах;
Идут походные телеги,
Костры пылают на холмах.
Беда: восстали печенеги!

Оружие печенегов, как уже упоминалось выше, представляло стандартный набор воина-степняка: тяжелый лук и стрелы, сабля или меч, кинжал или нож, топор, булава и длинное копье. Действуя таким копьем, в одном из сражений с византийским войском расхрабрившийся печенег сумел нанести удар в ягодицу самому императору Алексею Комнину. Описав это происшествие, дочь пострадавшего добавила: «И хотя копье не оцарапало кожи, тем не менее, причинило Алексею невыносимую боль, которая не покидала его в течение многих лет»[27]. Высокоэффективным оружием являлся и описанный той же Анной Комниной метательный «железный серп», по-видимому, изготовлявшийся в виде заточенного крюка, крепившегося к цепи или веревке.

Военные историки отмечают наличие у части печенегов и добротного защитного вооружения. В бою их прикрывали пластинчато-нашивные доспехи, состоявшие из железных пластин, нашитых на кожаную или тканевую основу. Также использовались и кольчужные рубахи, наголовья – шапки или шлемы, боевые пояса, наколенники. Имелись у печенежских воинов и щиты[28].

Сложную задачу управления частями своего войска кочевники решали при помощи сигнальных труб. Их отличала не только оригинальная конструкция, но и внешний вид – трубы делали в виде бычьих голов.

* * *

Атаки печенегов поражали своей стремительностью. Феофилакт Болгарский, описывая действия пацинаков, сообщал: «Их набег – удар молнии, их отступление тяжело и легко в одно и то же время: тяжело от множества добычи, легко – от быстроты бегства. Нападая, они всегда предупреждают молву, а отступая, не дают преследующим возможности о них услышать… Они спрячутся в скалах, прикроются густотою леса, а он (противник – В. В.) будет блуждать по горам и рощам, которых дикая суровость уступает только дикой натуре преследуемых; он будет зрителем той великой скифской пустыни, которая не осталась неизвестной и для пословицы. Если, вопреки природе вещей, он будет упорствовать, то и сам погибнет, не столько заслужив сожаление своим несчастием, сколько осуждение своим безрассудством; а Скифы успеют доказать, что они дети скал и дубов, будут наносить удары, сами им не подвергаясь… Жизнь мирная – для них несчастье, верх благополучия – когда они имеют удобный случай для войны или когда насмеются над мирным договором. Самое худшее то, что они своим множеством превосходят весенних пчел, и никто еще не знал, сколькими тысячами или десятками тысяч они считаются: число их бесчисленно»[29].

В 968 году, воспользовавшись отсутствием в Киеве князя Святослава, воевавшего в Болгарии, печенежские орды осадили его стольный город. От имени сына в нем правила его мать, княгиня Ольга. Положение осажденных было тяжелым, и тогда на помощь киевлянам пришел во главе черниговского ополчения воевода Претич. Однако он не решался переправиться через Днепр и вступить в сражение с огромным печенежским войском. Тогда киевляне послали к воеводе гонца, сообщившего воеводе, что если он не поможет городу, то на следующий день они сдадутся. Наутро черниговцы подняли в своем лагере страшный шум, который встревожил печенегов, решивших, что к Претичу подошло подкрепление. Опасаясь разгрома, они отошли от Киева и начали переговоры с русским воеводой, выдавшим себя за командира передового отряда огромного войска, подходившего с востока. Печенежский князь поспешил заключить с русскими мир, одарив Претича конем, саблей и стрелами. В ответ воевода преподнес ему кольчугу, меч и щит[30].

Хорошо известна зловещая роль, сыгранная печенегами в судьбе киевского князя Святослава Игоревича, в 972 году на обратном пути из Болгарии на Русь попытавшегося с остатками своего войска пробиться через печенежский заслон на днепровских порогах. В бою дружина была разбита, сам он погиб. Из отрубленной головы Святослава печенежский князь Куря велел сделать окованную златом (по другой версии – серебром) чашу для пиров. Изготовление таких ритуальных сосудов – распространенный обычай у тюркоязычных народов. По представлениям степных воителей, при использовании подобных чаш к пьющему переходит вся сила и мужество поверженного врага. Чем отважнее он был при жизни, тем лучше для победителя. Известно, что печенег Куря и его жена пили из черепа Святослава, надеясь, что у них родится сын, подобный погибшему русскому князю-витязю[31].

Правивший в Киеве после смерти отца Ярополк Святославич также воевал с печенегами. Война закончилась победой киевского князя, после чего с побежденными был заключен мир, а печенежский князь Илдей поступил на службу Ярополку[32].

Печенеги участвовали в первой на Руси междоусобной войне, которую вели друг с другом сыновья Святослава – киевский князь Ярополк и новгородский князь Владимир. В 980 году, когда Владимир стал одолевать сводного брата, один из слуг того, Варяжко, посоветовал князю бежать к печенегам и набрать среди них новое войско. Ярополк не успел воспользоваться этим советом, но Варяжко так и поступил. После гибели своего господина, вероломно убитого во время перегово ров, он ушел к печенегам и «многажды воевал с ними против Владимира».

Печенежская опасность вновь обострилась в 90-х годах Х века. В 992 году Владимир Святославич отразил новый большой набег печенегов. На этот раз одолеть врага помог подвиг Яна Усмошвеца (по-иному этого богатыря именовали Усмович, Усмарь), русского воина-поединщика, товарища другого богатыря, известного из летописных рассказов – Александра Поповича[33]. По легенде, с этим подвигом связано основание города Переяславля-Южного. В 992 году печенежское и русское войско встретились на броде через реку Трубеж. Обе стороны договорились начать битву поединком. Печенеги выставили могучего на вид воина («мужа велика и сильна»), против которого не отважился выступить никто из русских витязей. В последний момент на бой вышел Ян Усмошвец. Не отличавшийся выдающимися внешними данными, он обладал значительной силой – по рассказам отца, мог разорвать воловью шкуру. В схватке Усмошвец задавил противника голыми руками. «И кликнуша вои русстии, печенези же побегоша, а русь погнаша по них, секуще их»[34].

Пораженный Владимир Святославич после победы заложил на этом месте город, назвав его Переяславлем, якобы потому, что здесь русский богатырь перенял славу печенежского. Этот рассказ можно было бы считать не просто искаженным, а полностью легендарным, ведь город Переяславль упоминался еще в договоре 907 года Олега с греками, но сомневаться в реальности существования самого витязя не приходится. Известны два совместных похода Яна Усмовича и Александра Поповича на печенегов – в 1001 и 1004 годах. Во время первого похода воеводы разбили врага, пленив их князя Родомана с сыновьями, во время второго печенеги, узнав о приближении русского войска, бежали из-под Белгорода, не принимая бой[35].

Однако бывали случаи, когда военное счастье изменяло русскому оружию. Так в 995 году Владимир Святославич был разбит печенегами у города Василева, причем едва спасся, укрывшись «под мостом» (в честь чудесного избавления от опасности князь дал обет поставить в Василеве церковь во имя Преображения Господня и выполнил свое обещание).

Впоследствии воеводы Владимира (сам он уже не рисковал выходить против кочевников) совершили несколько более успешных походов на печенегов. А около 1007/1008 года при посредничестве миссионера Бруно Кверфуртского киевскому князю удалось заключить с ними мир. В числе заложников в степь отправился один из сыновей киевского князя[36]. Есть предположение, что им мог быть Святополк, позднее неизменно получавший поддержку и военную помощь пацинаков[37]. Впрочем, через пять лет, в 1013 году, печенежские набеги возобновились. Против них в 1015 году был выслан с великокняжеским войском сын Владимира Борис, но смерть отца остановила его поход.

Следует отметить, что война на границе стала почти закономерным явлением. Столкновения отличались лишь масштабами. Периоды больших войн с печенегами неизбежно сменялись годами «малой войны», когда совершались быстрые набеги и нападения на торговые караваны. Особенно частыми, как отмечалось выше, они были в районах южного пограничья и на днепровских порогах, где приходилось перетаскивать ладьи волоком, то разгружая товары, то вновь загружая их на корабли. Необходимость борьбы с конным печенежским войском повлекла за собой качественные изменения в военной организации Киевской державы. Задача надежной обороны южных границ от пацинаков потребовала создания на Руси кавалерии как отдельного рода войск[38].

Укрепляя оборону своей державы, Владимир Святославич строил новые города-крепости: Владимир-Залесский, Владимир-Волынский, Белгород и упомянутый выше Василев, укрепленную гавань в устье реки Сулы с говорящим названием Воинь. Гарнизоны их состояли из воинов, собранных со всех русских земель. Пограничная стража князя Владимира превратилась в настоящее войско, несшее службу на постоянной основе[39].

С отчаянно смелым народом степных наездников вел упорную борьбу и Ярослав Мудрый. Весной 1017 года поддерживавшие его брата Святополка печенеги напали на Киев. Им даже удалось ворваться в город, но вступившие в бой варяжские дружины отбили эту атаку. В 1019 году Ярослав снова разбил Святополка и печенегов. Враги пришли «в силе тяжкой» к реке Альте. Русское войско ударило по печенегам на рассвете, но быстрой победы не получилось. Сражение продолжалось до глубокой ночи, после чего противник бежал. Именно Ярославу Мудрому было суждено нанести последнее решительное поражение печенегам, в 1036 году отразив их удар по Киеву.

После этой кровопролитной битвы печенеги так и не смогли оправиться. Их орды разделились на 3 части, судьба которых сложилась по-разному.

Часть печенегов осталась на местах своих кочевий. Позже они вынуждены были покориться пришедшим в причерноморские степи половцам.

Другие откочевали к границам Руси. Позже вместе с частью торков и берендеями они стали верой и правдой служить киевским князьям, получив общее название «черные клобуки» или «свои поганые».

Наконец, третья часть печенежского народа, уходя от теснивших их с востока торков, а затем половцев, двинулась к границам Византии. 70 лет досаждала она ромеям, поневоле изучившим особенности ведения войны печенегами. Ряд подробностей интересен и нам, так как многие тактические приемы этих кочевников использовались потомками князя Бече и в войнах с Русью. Нападения на Византию начались еще в 1026 году, но поначалу они были не очень успешными из-за внутренних усобиц среди вождей степняков.

Два печенежских колена князя Кегена признали власть Константина Мономаха и были расселены на территории империи, получив приказ оборонять границу Ромейской державы. Но зимой 1048 года враждовавший с Кегеном князь Тирах перешел Дунай и начал разорять лежащие за этой рекой провинции империи. Эта орда была разгромлена соединенными силами византийцев и печенегов Кегена. Тирах и еще 140 князей сдались, были крещены, но содержались как почетные пленники. Сложивших оружие печенегов расселили на запустевших во время прежних войн болгарских землях (в основном в окрестностях Средца, Ниша и Евцапела). Так печенеги стали подданными империи, но вскоре восстали. К мятежникам ушли и два колена Кегена, ранее воевавшие с войском Тираха под командованием командиров-ромеев. В конце лета – начале осени 1049 года в сражении с печенегами у крепости Диамполе было разбито адрианопольское ополчение, которым командовал стратиг Адрианопольского дуката Константин Арианит. Снова попытавшись решить дело миром, император направил к мятежникам Тираха и других находившихся в Константинополе князей. Однако, оказавшись на свободе, они сразу же пристали к восстанию и отреклись от христианства. Последовавший за ними князь Кеген был убит.

Против взбунтовавшихся печенегов выступила армия стратопедарха Никифора, но в сражении у Ста Холмов она была разбита врагами. Любопытно описание произошедшей битвы, сохранившее детали боя, характерного для печенежской тактики. Оградив свой лагерь вежами-кибитками, пацинаки отбили два нападения ромеев, осыпая их сверху градом метких стрел. Приведя атакующих в замешательство, они перешли в наступление и в 1050 году разгромили армию Никифора, а затем под Адрианополем – войско Константина Арианита. Сам он попал в плен и был казнен победителями. В 1053 году, в ночном сражении при Великом Преславе, они громят еще одно византийское войско. Им командовал правивший Болгарией синкелл Василий, убитый в бою. После этого поражения император Константин Мономах предпочел заключить с печенегами выгодный для них мир. Он продолжался всего шесть лет. Война возобновилась в 1059 году. Печенеги выступили в союзе с венграми. Но союзники вскоре примирились с византийцами, а кочевники были разбиты войсками императора Исаака Комнина и подчинились ему. Им снова пришлось встать под знамена Империи. В 1071 году печенежское войско в составе ромейской армии сражалось в битве при крепости Манцикерте (19 августа 1071 года). Вместе с византийцами оно было разбито сельджуками. Активно участвовали печенеги в гражданской войне середины 70-х годов XI века (выступая, как правило, на стороне претендентов на престол, набиравших войска для походов на Константинополь), выступлении Леки и Добромира, мятеже Травла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Плетнева С. А. Кочевники Средневековья. М., 1982. С. 48–49.

Вернуться

2

Слово «Атиль» финно-угорского происхождения и означает «река». Так же называлась с Х века и последняя столица хазар. В IX веке город назывался Хамлидж, и по свидетельству Ибн Хордабеха, находился на берегу реки, текущей из страны славян и впадающей в Джурджанское (Каспийское) море.

Вернуться

3

Через Хазарию проходил один из маршрутов Великого шелкового пути. Огромные караваны, состоящие из 2–3 тысяч навьюченных лошадей и верблюдов, были обычным явлением на дорогах этой страны. Подобно правителям многих других стран, через которые проходил Великий шелковый путь, власти Хазарии обогащались за счет грабительских пошлин и торговых сборов, которыми обкладывались провозимые через их земли товары, что многократно повышало их цену при продаже в странах Европы и Ближнего Востока.

Вернуться

4

Артамонов М. И. История хазар. СПб., 2002. С. 357.

Вернуться

5

В исторической литературе встречается термин Верхняя Русь. – См.: Кирпичников А. Н., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Русь и варяги // Славяне и скандинавы. М., 1986. С. 193. Однако, в таком случае, необходимо найти и точно локализовать Нижнюю Русь.

Вернуться

6

Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989. С. 171.

Вернуться

7

«Скажите всем, что Русь всегда жива…» Ратные дела Отечества: Русь и юная Россия. VI–XVI вв. М., 2004. С. 103.

Вернуться

8

Калинина Т. М. Сведения Ибн-Хаукаля о походах Руси времени Святослава // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования 1975 г. М., 1976. С. 90—101.

Вернуться

9

Се повести временных лет (Лаврентьевская летопись) Арзамас, 1993. С. 164.

Вернуться

10

Лев Диакон История. М., 1988. С. 80.

Вернуться

11

Брюсова В. Г. Русско-византийские отношения середины XI в. // Вопросы истории. 1972. № 3. С. 52, 56–59.

Вернуться

12

Печенеги – русское название кочевого народа, видимо, восходящее к его самоназванию. В Византии печенегов называли пацинаками и патзинакам, в других странах Европы – печеначами, пачинасями, пезенгами, биссенусами, у арабов и персов – баджнаками у армян – бадзинагами, у венгров – бешеньё, на востоке – западными кангарами. С. А. Плетнева предположила, что это название восходит к имени Бече, которое носил легендарный вождь – прародитель печенежского народа. М. И. Артамонов определял прародиной печенегов район к северу от Аральского моря, включая нижнее и среднее течение Сыр-Дарьи – Артамонов М. И. История хазар. СПб., 2002. С. 353. Возглавили образовавшийся в Приаралье племенной союз тюрки из рода Кангюй или Кенгересс. От них и пошло название кангары. – Плетнева С. А. Печенеги // История Европы. Т. 2. С. М., 1992. С. 463. Кангары откочевывают в междуречье Волги и Урала, оказавшись в кольце врагов, в борьбе с которыми этот племенной союз сплотился еще сильнее. Однако Плетнева, изучив печенежские погребения, пришла к выводу, что в заволжских степях печенежская этнолингвистическая общность еще не сформировалась. Она складывается только после прихода в донские и приднепровские степи – Плетнева С. А. Кочевники Средневековья. М., 1982. С. 25–26. Кангары составили основу нового этноса, в который вошли и осколки других степных орд. Тем не менее, впоследствии именно потомки кангар пользовались у печенегов наибольшим почетом. – Плетнева С. А. Печенеги С. 463.

Вернуться

13

Плетнева С. А. Кочевники Средневековья. С. 25.

Вернуться

14

Гаркави А. Я Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 185.

Вернуться

15

Плетнева С. А. Кочевники Средневековья. С. 25.

Вернуться

16

Бороздина А. К. Классификация вооружения печенегов // Сіверщина в історії України: Збірник наукових праць. Київ; Глухів, 2009. Вип. 2. С. 33. О железных серпах печенегов см.: Анна Комнина. Алексиада. СПБ., 2010. С. 166.

Вернуться

17

Перхавко В. Б., Сухарев Ю. В. Воители Руси. IX–XIII вв. М., 2006. С. 95.

Вернуться

18

Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989. С. 39.

Вернуться

19

С. А. Плетнева называет 8 крупных племенных образований печенегов «округами» или «ордами». 4 из них, кочевавшие в середине XI в. между Днестром и Днепром распались на более мелкие племена или «колена». Этот термин исследовательница соотносит со словом «часть» [орды]. – Плетнева С. А. Печенеги С. 464, 466. В действительности, «колено», это не часть «округа», а часть всего печенежского народа.

Вернуться

20

Артамонов М. И. Указ. Соч. С. 354.

Вернуться

21

Плетнева С. А. Печенеги. С. 466.

Вернуться

22

Плетнева С. А. Печенеги. С. 355.

Вернуться

23

Анна Комнина. Алексиада. С. 160.

Вернуться

24

Анна Комнина. Алексиада. С. 159.

Вернуться

25

Анна Комнина. Алексиада. С. 187.

Вернуться

26

Анна Комнина. Алексиада. С. 166.

Вернуться

27

Анна Комнина. Алексиада. С. 162.

Вернуться

28

«Скажите всем, что Русь всегда жива…». Ратные дела Отечества: Русь и юная Россия. VI–XVI вв. М., 2004. С. 138; Бороздина А. К. Классификация вооружения печенегов. С. 34.

Вернуться

29

Цит. по: Васильевский В. Г. Византия и печенеги (1048–1094) // ЖМНП. 1872. Ч. 164. Отд. II. С. 119.

Вернуться

30

Опасаясь успехов князя Святослава, подчинившего себе большую часть Дунайской Болгарии, византийский император Никифор Фока в 971 г. подкупил печенежских вождей, охотно согласившихся в отсутствие великого князя напасть на Киев. В отчаянной, кровавой сече изнемогали киевляне, но печенежский натиск не ослабевал. Лишь ночная атака небольшой рати воеводы Претича, принятую печенегами за передовой отряд большого русского войска из восточных пределов, вынудил их снять осаду и отойти от Киева. С этой историей связано первое в нашей летописи описание героического деяния, свершенного оставшимся безымянным киевским отроком. Когда «осадили печенеги город силой великой – было их бесчисленное множество вокруг города. И нельзя было ни выйти из города, ни вести послать. И изнемогли люди от голода и жажды. И собрались (ратные) люди той стороны Днепра в ладьях, и стояли на том берегу. И нельзя было ни тем пробраться в Киев, ни этим из Киева к ним. И стали печалиться люди в городе, и сказали: «Нет ли кого, кто бы смог перебраться на ту сторону и передать им: если не подступите утром к городу – сдадимся печенегам». И сказал один отрок: «Я проберусь». И ответили ему: «Иди». Он же вышел из города, держа уздечку, и пробежал через стоянку печенегов, спрашивая их: «Не видел ли кто-нибудь коня?» Ибо знал он по-печенежски, и его принимали за своего. И когда приблизился он к реке, то, скинув одежду, бросился в Днепр и поплыл. Увидев это, печенеги кинулись за ним, стреляли в него, но не смогли ничего с ним сделать. На том берегу заметили это, подплыли к нему в ладье, взяли его в ладью и привезли к дружине. И сказал им отрок: «Если не подойдете завтра к городу, то люди сдадутся печенегам». Воевода же их, по имени Претич, сказал на это: «Пойдем завтра в ладьях и, захватив княгиню и княжичей, умчим на этот берег. Если же не сделаем этого, то погубит нас Святослав». И на следующее утро, близко к рассвету, сели в ладьи и громко затрубили, а люди в городе закричали. Печенегам же показалось, что пришел сам князь, и побежали от города врассыпную». – Се Повести временных лет (Лаврентьевская летопись). Арзамас, 1993. С. 70–71.

Вернуться

31

Плетнева С. А. Печенеги. С. 465.

Вернуться

32

Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 1. М., 1988. С. 168.

Вернуться

33

Волков В. А. Русская рать: богатыри, витязи и воеводы. М., 2005. С. 49.

Вернуться

34

ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стлб. 106–107; ПСРЛ. Т. 15. М., 2000. С. 116 и др. летописи.

Вернуться

35

В 1000 году, во время пребывания Владимира в Переяславце на Дунае, к Киеву привел печенегов некто Володарь, «печенеги многи облеже град. Александр Попович произвел ночную вылазку и разбил печенегов, убив изменника Володаря с его братом. Владимир наградил Александра, надев на него золотую гривну. Был ли в этом бою Ян Усмошвец – неизвестно. См.: Перхавко В. Б., Сухарев Ю. В. Воители Руси. IX–XIII вв. С. 108–109.

Вернуться

36

Оглоблин [Н.Н.] Письмо архиепископа Брунона к германскому императору Генриху II // Университетские известия. Киев, 1873. № 8. Отд. IV. С. 1—15.

Вернуться

37

Некоторые историки сомневаются в том, что заложником был Святополк. А.Ю Карпов отмечает, что этому князю было тогда около 30 лет; «он княжил в Турове, на западе Русской земли, и был слишком заметной и уже вполне самостоятельной фигурой, чтобы исполнять роль заложника». Историк осторожно предполагает, что к печенегам отправили кого-то из младших сыновей Владимира. – Карпов А. Ю. Владимир Святой. М., 2004. С. 330. Другой исследователь, Ю. В. Сухарев, полагает, что заложником стал Борис Владимирович. – Перхавко В. Б., Сухарев Ю. В. Воители Руси. IX–XIII вв. С. 109. Это предположение представляется ошибочным – в отличие от Святополка, Борис был любимым сыном Владимира и рисковать им киевский князь стал бы в последнем случае. То обстоятельство, что туровский наместник был уже заметной фигурой, не исключает его отправки к печенежским ханам, которым такое внимание Владимира могло только польстить.

Вернуться

38

Перхавко В. Б., Сухарев Ю. В. Воители Руси. IX–XIII вв. С. 112.

Вернуться

39

Перхавко В. Б., Сухарев Ю. В. Воители Руси. IX–XIII вв. С. 113.

Вернуться