Марина Белова
Итальянский сапог на босу ногу

Глава 1

Самолет «Боинг — 737» вырулил на взлетно-посадочную полосу. Я до хруста пальцев вцепилась в подлокотники кресла и зажмурилась.

«Сейчас будем взлетать», — обреченно подумала я, приготовившись читать «Отче наш».

Взревел двигатель, меня отбросило к спинке сиденья. Несколько секунд шасси прыгали по полосе, потом самолет задрал нос вверх и резко взмыл над землей. В иллюминатор я даже не посмотрела, сидела с закрытыми глазами и беззвучно шептала:

— Господи, спаси и сохрани… Господи… — и так далее.

Я жутко боюсь летать и ничего не могу с собой поделать, никакой аутотренинг не помогает. А еще мне почему-то кажется, что если я буду весь полет молиться за себя и за остальных пассажиров, ничего плохого с нами не случится, хотя по идее и случиться ничего не должно. По статистике самолет — самый безопасный вид транспорта, куда больше гибнет людей в автомобильных авариях. Ну да, когда я в воздухе, мне от этого не легче, какова бы ни была статистика.

— Отче наш иже еси на небеси да светится имя твое…

— Представляешь, Марина, сколько женщин тебе сейчас завидует? — брякнула под руку Алина.

«Да? Кто бы мог подумать! — мысленно ответила я ей. — Тьфу, сбила! И надо же ей меня отвлечь в тот момент, когда я несу ответственность за всех пассажиров авиалайнера. Сделать вид, будто ее не услышала? Не поможет, она от меня не отстанет, я ее знаю. Надо было мне сесть рядом со Степой, она тоже боится летать, а потому сидит молча, затянув ремень безопасности до такой степени, что трудно дышать».

— В чем они мне, интересно, завидуют? — недовольно спросила я. Какая уж теперь молитва? Все слова из головы вылетели.

— Ну как же! Через три часа мы приземлимся в Риме, аэропорту имени Леонардо да Винчи. Поселимся в гостинице, а утром Вечный город под нашими ногами: площадь Испании, фонтан де Треви, Колизей. Собор святого Петра! Потом Флоренция, Пиза, Милан. Год мечтала об этой поездке, — сладко вздохнула Алина. — И главное, группа пятнадцать человек — все свои.

Эту поездку, считай, мы себе подарили. Я, Марина Клюквина, директор туристического агентства «Пилигрим». Алина Блинова — моя подруга и компаньонка. Степа, она же Стефания Степановна Клюквина, по мужу Куликова — тетка моего мужа, самая любимая родственница и вместе с тем преданная подруга.

Отгремели пасхальные каникулы, и мы решили немного отдохнуть. В Италии хорошо в любое время года, но апрель — нечто особенное. Весна в раю — другого сравнения я подобрать не могу. Сначала мы хотели поехать семьями: я с Олегом, Алина с Вадимом, Степу пригласить с Куликовым. Но мужья наши наотрез отказались. У каждого из них нашлись уважительные причины: Олег сослался на загруженность в работе, у Вадима на носу симпозиум и он докладчик, Петр Куликов и вовсе укатил в Германию. Детей наших, Аню и Саню, выдергивать из учебного процесса мы и не собирались.

Можно было бы поехать втроем, но как-то уж скучно. Алина предложила собрать небольшую группу, человек десять, не более, чтобы поездка окупилась. Получилось немного больше — пятнадцать человек: три супружеские пары, трое мужчин по отдельности и шесть женщин, мы в их числе.

Пять человек уже пользовались услугами нашего агентства. Это: Веня Куропаткин, стилист с большой буквы; супружеская чета Антошкиных, Юра и Валя (с нами были в Польше и Чехии), а так же Вовик и Катя Деревянко, молодожены, которые нашли друг друга, благодаря нашему «Пилигриму». Катя и Вовик — ребята, конечно, беспокойные. Молодежь как никак! Ну да женитьба их наверняка остепенила. Во всяком случае, я на это надеялась.

Боинг набрал высоту. Стюардесса покатила по проходу тележку с прохладительными напитками. Я немного расслабилась — самолеты, если и падают, то в основном при взлете или посадке — взяла стаканчик с соком, и даже мельком взглянула в иллюминатор. Землю я не увидела, под нами клубились облака.

«Ну и ладно, — совершенно не расстроилась я. — Куда интересней наблюдать за публикой, чем с замиранием сердца смотреть вниз на крошечные населенные пункты, ниточки дорог, расчерченные, словно под линейку, поля и думать, что останется от самолета, если он грохнется с такой высотищи. Господи, спаси и сохрани».

— Хорошая у нас группа подобралась. Правда? — опять спросила Алина. — Все солидные люди. Из молодежи только Вовик и Катя, но они молодожены и будут заняты исключительно собой и хлопот нам особых не доставят. А помнишь, как год назад мы Вовика из отделения полиции выкупали, куда его заперли после дебоша в ресторане? А Катя решила причесаться в венской парикмахерской, а расплатиться не смогла? Славная была поездка. Но кто старое помянет, тому глаз вон. Они повзрослели, помудрели… Смотрим дальше, — Алина продолжала знакомить меня с членами группы. — Через три сидения от нас Софья Андреевна Иванова, вдова генерала, едет с определенной целью — приодеться в модных миланских бутиках, — взглядом она показала на даму пенсионного или предпенсионного возраста с иссиня черными волосами, сидящую за три ряда перед нами. Впрочем, все наши туристы сидели перед нами. Для себя, Алины, Степы и Вени я попросила места в конце салона по той причине, что, если самолет все-таки упадет, то шанс остаться в живых будет только у пассажиров сидящих в хвостовой части, если повезет, конечно. — Она в Италии не в первый раз, поэтому приставать к нам с просьбами поводить по магазинам не будет. Рядом с Ивановой сидит Нонна Михайловна Шматко. Если мне не изменяет память, то Нонна Михайловна трудится в Проминвестбанке, в отделе кредитов, то ли начальником отдела, то ли заместителем. Весьма полезное для нас знакомство, я тебе скажу. Вдруг мы решим открыть филиал? А?

В путешествие Нонна Михайловна Шматко отправилась в сером деловом костюме, под которым виднелась белая блуза с отложным воротничком. И костюм, и блузка показались мне чрезвычайно скромными, не соответствующими занимаемой должности Нонны Михайловны. В таком наряде она больше напоминала учительницу, а не финансового воротилу.

— Ты уверена, что Шматко служит в банке, а не где-нибудь учительствует?

— Рубль за сто! — ответила Алина. — Дама просто не хочет привлекать к себе внимание. Что такое начальник отдела кредитов?! Знаешь, сколько найдется желающих получить кредит на льготных условиях? А отказать человеку трудно… Кто у нас дальше? Носовы. Петр Максимович и Дина Леонидовна. Он инженер, она врач. Весьма симпатичная пара, правда?

— Где Носовы? — спросила я, вытянув шею. В аэропорт я припозднилась — мы с Олегом попали в пробку, и я едва успела к концу регистрации — и потому не успела разглядеть наших туристов перед посадкой в самолет.

Алина перевела взгляд на пышнотелую дамочку и ее худосочного супруга.

— На четвертом от нас ряду. Через проход от них сидит Дмитрий Славский, журналист из областной газеты. Работает на «наших» и «ваших».

Я скосила глаза на Славского. Худощавый мужчина в клетчатом пиджаке оживленно разговаривал со своей соседкой, крашеной блондинкой лет тридцати.

— Это как, работает на «наших» и «ваших»?

— А так, специалист широкого профиля, рекламирует все подряд. В последнюю предвыборную кампанию агитировал за нескольких кандидатов из противоборствующих партий.

— Человек без принципов?

— Скорее просто деньги любит.

— Рядом с ним тоже из наших?

— Да, это Анжелика Иванова или, как она сама представилась, просто Лика.

— Родственница генеральши?

— Почему родственница? — удивилась Алина.

— Так и та Иванова и эта…

— Скажешь тоже! Носили бы обе дамы фамилию Тяньшаньские, можно было бы подумать, что они родственники. Но они Ивановы! И-ва-но-вы! Лика — однофамилица! И, между прочим, Венина конкурентка. Владелица салона красоты «Афродита». Открылась недавно, но сделала хорошую рекламу, и народ буквально к ней повалил. Несколько постоянных клиентов «Донны Белла», Вениного салона ушли к Ивановой.

— То-то я гляжу, у Куропаткина настроение ни к черту, весь на измене, волком смотрит на эту Иванову, как будто та у него весь бизнес украла. Нам только публичных выяснений отношений не хватало.

— Не переживай, Лика — человек новый в городе, вряд ли захочет портить отношения с коллегой.

— Дай бог. — Я наклонилась к Алининому уху и зашептала: — Но испортить настроение может Веня. Будет ходить с кислой миной, дуться на всех, корчить из себя обиженного. Ты же знаешь, какой он ревнивый и мнительный.

— Зря он так. Я бы на его месте не расстраивалась. Подумаешь, двух клиенток потерял — мы ведь не собираемся от него уходить.

— И все равно, Веню надо поселить в гостинице подальше от Ивановой. Береженного бог бережет. Кто там у нас еще?

— Леопольд Краюшкин! — торжественно огласила Алина. — Сидит в середине салона. Допил в аэропорту свое «ребро», теперь уговаривает стюардессу принести ему выпить еще. Не понимает, что рейс чартерный, и разлив спиртных напитков на борту самолета не предусмотрен.

Леопольд Краюшкин сидел, развернувшись к проходу. Мне хорошо было видно его лицо: приплюснутый нос, глубоко посаженные глаза. Выдающиеся скулы и тяжелый подбородок. Весьма колоритный тип! Встретишь такого ночью — отдашь все, что есть.

— Постой, а разве не у него были заморочки с визой? Кажется, он ранее судим? — припомнила я недавние проблемы с оформлением выездных бумаг.

— Дважды, — поправила меня Алина.

— Но в паспорте у него записано, что он Лев.

— Лев, — кивнула она, — но представляется он всегда Леопольдом Ивановичем. Это имя ему больше нравится. Краюшкин Леопольд Иванович.

— Дважды судимый Леопольд Краюшкин…И это ты называешь, одни солидные люди?

— Чем тебе Леопольд Краюшкин не солидный человек? Директор кондитерской фабрики, между прочим. Очень вкусные у него конфеты — просто супер, — Алина подкатила к потолку глаза, и потянулась к сумке, из которой извлекла конфету в блестящей обвертке. — Будешь? — Я не успела ответить. — Как хочешь, — сказала она и отправила конфетку прямехонько в рот.

Только теперь я поняла, из чьих закромов каждый день у Алины на столе возникала коробка конфет. Три недели назад я болела. Краюшкин приходил без меня. Значит… Все правильно, вот уже две недели, ровно столько прошло с тех пор, как я выздоровела, и ровно столько она жалуется на упадок сил и низкое кровяное давление и потому от души лопает шоколадные конфеты коробками. Не стану врать, и меня угощала парой конфеток, остальное съедала сама.

— И за что он сидел твой сладкий Краюшкин? — полюбопытствовала я.

— За то и сидел — вагон сахара продал, а сахар оказался ворованным. Дали пять лет, вышел по амнистии. А в первый раз то ли подрался, то ли ларек ограбил. Отсидел по минимуму — или год, или два. Да ты не переживай, он ведь никого не убил. И характер у него компанейский. И вообще, пробивной он мужик.

— Вижу, — сказала я. Пока мы с Алиной обсуждали Леопольда Ивановича, стюардесса успела пройти мимо нас в конец салона и вернуться, неся в руках пластиковый стаканчик, до половины наполненный коричневой жидкостью. — Коньяк, — определила я, уловив распространившийся по салону запах.

Краюшкин наклонился над стаканчиком, понюхал жидкость и залпом ее выпил.

— Вот видишь, никому не принесли коньяк, а ему принесли. Напористость и море обаяния. Мы за ним в Италии как за каменной стеной будем.

— Главное, чтобы не за казенной, — пошутила я. — В Италии кроме полицейских есть и карабинеры, а с ними шутки плохи.

— Типун тебе на язык. Ты думаешь, Краюшкин не знает, как себя вести за границей? Свои вчерашние грехи он осознал и теперь живет по совести.

— Это хорошо, что по совести.

Я перевела глаза на Веню. Вчера, когда он зашел к нам в агентство, улыбка не сползала с его губ. Он так радовался поездке: шутил, смеялся, грозился пройтись по лестнице на площади Испании в самом экстравагантном своем наряде. Клялся перепробовать все пиццы и обязательно хлебнуть кьянти с ореховыми сухарями вприкуску.

Сегодня он сидел как сыч, прожигая затылок Лики Ивановой злым взглядом. Я протянула руку через проход и коснулась его предплечья.

— Веня, что ты такой грустный?

— Да так, есть тому причина, — недовольно ответил он, не отводя глаз от Лики Ивановой.

— Веня, я в курсе твоей проблемы. Если ты так ревниво относишься к своим клиентам, то тебе вообще не стоило открывать салон красоты.

— Легко говорить! А я столько сил вложил в волосы Розалии Леонтьевны, пока ее «мелкий бес» выпрямил. И к кому она ушла?! К Ивановой, которая ножницы в руки взяла три недели назад.

— Так уж три недели? — усмехнулась я. Что-то Куропаткин привирает.

— Пускай три года назад. Приехала неизвестно откуда, открыла салон на центральной улице — и народ к ней повалил! Вы ее дипломы видели? Липа! В конкурсах она участвовала? Может, и участвовала, да только никто не помнит, что такие конкурсы были. Я спрашивал, никто из наших ее не знает. Не пришла, не поздоровалась, тупо открыла свой салон практически напротив моего, — бурчал Веня.

— Веня, не расстраивайся. Розалия Леонтьевна у тебя одна? Нет.

— Обидно…

— Может у этой Ивановой цены на услуги ниже твоих цен?

— Ниже, — кивнул Веня, — но народ не понимает, что низкие цены — явление временное. И снижают их для того, что отбить клиентов. Через два месяца в «Афродите» цены поднимутся, а я Розалию Леонтьевну обратно не впущу, — зло пообещал Куропаткин.

Стюардессы стали развозить обед, и наш разговор прервался. На нервной почве Веня слопал свой обед в два счета. Сердобольная Степа, увидев как он запихивает все без разбора в рот, переложила ему на поднос свою порцию цыпленка. Веня съел цыпленка, не отказался от предложенного мной пирожного, и напоследок попросил у стюардессы кофе со сливками. После плотного обеда, вернее ужина (мы летели вечером) он сомкнул веки и до приземления дремал.

Глава 2

В аэропорту нас ждал микроавтобус, заказанный в туристической фирме, тесно сотрудничающей с «Пилигримом» вот уже три года.

— С приездом. Как долетели? — приветливо поинтересовалась Вероника Гоцци.

Вероника — русская девушка, несколько лет назад приехавшая в Италию подучить язык. Здесь, в Риме она познакомилась с итальянским инженером Антонио Гоцци, вышла за него замуж и успела родить маленькую Франческу. Работает в итальянском туристическом агентстве и очень выручает, если нашим туристам подсовывают не разговаривающего на русском языке экскурсовода. Случается и такое — в Рим приезжает столько туристов из стран СНГ, что русскоговорящие гиды нарасхват. В этот раз она вызвалась нас сопровождать в поездке.

— Прекрасно долетели, — ответила я.

— Сейчас мы едем в гостиницу, устраиваемся. Кстати, с гостиницей вам очень повезло. Она только-только открылась после капремонта. Вы первые и единственные ее постояльцы. Ну а завтра с утра — первая экскурсия. Прошу в автобус.

— А далеко гостиница? — поинтересовался кто-то из группы.

— Гостиница у вас забронирована не в центре города, но она расположена рядом со станцией метро. Поэтому проблем с транспортом у вас не возникнет. Большая просьба — следите за своими вещами. Особенно это касается дам. Италия не Германия, увы, кражи на улице у нас достаточно распространенное явление. Не ходите у края тротуаров — есть вероятность быть ограбленной мотоциклетным вором.

Алина крепко прижала сумочку к груди. Этой весной она уже пострадала от уличного воришки, вырвавшего из ее рук сумочку. Обида и неприятный осадок до сих пор тяготили ее душу.

— Паспорта носите с собой, но лучше не в сумке, а во внутреннем кармане, — продолжала давать дельные советы Вероника. — Не носите все деньги с собой, возьмите сколько вам надо, остальные оставьте в гостиничном сейфе. Подальше положишь, поближе возьмешь. Не знакомьтесь в барах и ресторанах. В Италии много обаятельных молодых людей, которые живут за счет приезжих туристок. Ну вы понимаете, о чем я. — В ответ женщины нашей группы смущенно заулыбались, а мужчины скроили пренебрежительные лица. — То же касается мужчин. Кстати, часто под итальянок маскируются наши соотечественницы. Где лучше приобрести сувениры, что посетить на досуге, и где самая вкусная пицца — я вам расскажу завтра. Приятного отдыха в Италии, — пожелала нам Вероника. — И так мы отъезжаем от аэропорта названного в честь итальянского художника Леонардо да Винчи. Впрочем, великий Леонардо вошел в историю не только как художник. Этого человека по праву можно назвать универсальным гением. Он слыл превосходным певцом и музыкантом, был инженером и изобретателем, изучал анатомию человека, не прошел и мимо акустики с оптикой, радикально изменил взгляды на свойства звука и света, выдвинул теорию волнового движения.

— Надо же! — не сдержал восторга Леопольд Иванович. — Я слышал, что он и велосипед изобрел, и подводную лодку.

— Да, — кивнула Вероника. — Леонардо да Винчи оставил после себя тринадцать тысяч рукописных листов: это описание изобретений, сами чертежи, наброски, рисунки. Некоторые оказались в библиотеках и музеях королей и пап, но многие были утрачены. Сегодня известны места хранения лишь половины листков рукописного наследия Леонардо. Большинство находится в публичных коллекциях по всему миру, некоторые в частных собраниях. В музее Ватикана хранится несколько рукописей. Большой музей в Милане.

— А мы там побываем? — поинтересовался Дмитрий Славский. Его как журналиста очень заинтересовал рассказ Вероники.

— А «Мону Лизу» мы увидим? — спросил Куропаткин.

— «Мона Лиза» выставлена в Лувре, — скроив пренебрежительную мину, вместо Вероники ответила Лика Иванова и добавила. — Это не здесь, это во Франции. Это так, для общего развития.

У Вени вздулась на лбу венка. Он тяжело задышал как разъяренный бык, открыл рот, чтобы бросить в ответ Лике что-то резкое, обидное, но наша переводчица успела сказать:

— У нас будет поездка в Милан, в монастырь Санта Мария деле Грацие. Там мы увидим знаменитую фреску «Тайная вечеря», которая сегодня считается образцом классической живописи. Советую не отказываться от этой экскурсии.

— А я уже была в монастыре, — откликнулась Софья Андреевна, которая со слов Алины ехала в Милан исключительно, чтобы приодеться.

Рим встретил нас сиянием ночных огней. Всю дорогу мы не могли оторвать глаз от окошек автобуса. Все горело, сверкало, искрилось и переливалось. Магазины зазывали к себе посетителей яркими неоновыми рекламами. На летних площадках ресторанов не было свободных столиков. Город жил своей ночной жизнью.

В апреле в Италии по-летнему тепло, многие итальянцы уже щеголяли в сорочках с коротким рукавом, молодежь и вовсе разгуливала в укороченных штанишках и шортах. В девять часов вечера уличные термометры показывали двадцать два градуса тепла. Лето!

— А вот и ваша гостиница, — сказала Вероника, когда наш микроавтобус остановился перед пятиэтажным с виду весьма скромным отелем, вытянувшимся не столько в ширину, сколько в высоту. Одна часть отеля — и без того узкого — находилась в строительных лесах.

«И где же мы будем жить? — промелькнуло у меня в голове. — С гостиницей явно произошло недоразумение. Или ее не успели отремонтировать к сроку или в Вероникиной фирме произошла накладка, и нас решили поселить здесь, в номерах, которые успели отремонтировать. А если не успели?»

Заметив на моем лице разочарование, Вероника успокоила:

— Не смотрите, что отель так выглядит. Внутри все готово к приему гостей, остались лишь наружные работы по окраске фасада. Пускай они вас не смущают. Да и жить вы будете в той половине, где окна не загорожены строительными конструкциями. Номера хорошие, с кондиционером и русским телевизионным каналом. А еще здесь очень хорошая кухня, никто голодать не будет.

— А я забыл в аэропорту багаж, — подал голос частично протрезвевший Краюшкин.

— Позвольте, Леопольд Иванович, — вмешалась Алина. — Я сама видела, как вы катили объемный чемодан.

— Да, но у меня их было два, — понуро заявил Леопольд. — Вот и в билете, — он вытащил из кармана помятый билет и протянул его Алине, — два ярлычка вклеено.

— И что же теперь нам делать? — строго спросила Алина. — Обратно ехать в аэропорт?

Краюшкин пожал плечами.

— Жалко чемодан, там сувениры.

— Нет проблем, — пошла навстречу нам Вероника. — Давайте ваш билет, я съезжу в аэропорт и привезу ваш чемодан, а вы пока оформляйтесь. Как чемодан выглядит?

— Такой большой, черный, на колесиках и с ручкой, — виновато тупя глаза, сообщил Краюшкин.

Вероника уехала в аэропорт за чемоданом, а мы пошли устраиваться. Никаких проблем с расселением не возникло. Семейные пары получили по номеру, остальные заняли одноместные номера. Учли даже пожелание Куропаткина: узнав, что номер Лики Ивановой на втором этаже, он попросился на пятый.

Номера, как и обещала Вероника, оказались весьма уютными: кровать, диванчик, журнальный столик и стол у стены (что-то среднее между туалетным столиком и письменным столом), а еще телевизор, мини-бар и один стул.

Оставив вещи в маленькой прихожей, первым делом я решила позвонить домой. Домашний телефон не отвечал. Я набрала Олега на мобильный.

— Олег, я уже в гостинице. Как вы без меня?

— Грустим, — Олег предпринял попытку надавить на жалость.

Отправлял он меня неохотно и, если бы не Степа, наверное, и вовсе бы не отпустил. Обычно он очень спокойно относится к моим деловым поездкам — работа есть работа, — но это турне принял в штыки. Изначально-то мы ехали отдохнуть, его звали, он отказался, а теперь пожалел или позавидовал, потому что когда мы — я, Алина и Степа — собираемся вместе, нам скучно не бывает. Накануне отъезда мы даже успели поссориться. Олег пытался воззвать к моей совести.

— Что же получается? Кто-то едет отдыхать — даже не заикайся о том, что ты сопровождаешь группу, — а я остаюсь на хозяйстве с ребенком? Ну и что, что нашей дочери Ане уже тринадцать лет?! А в школу ее отправить? А завтраком-ужином накормить? А собаку выгулять? А шиншиллу усмирить?

О шиншилле по кличке Зверь разговор особый. Уж больно шкодливый зверек нам попался. Мы у него уже четвертые хозяева. Первым хозяином был банкир Кутепов. Он приучил Зверя есть экзотические сушеные фрукты: ананасы, папайю, кокосы. Некоторое время шиншилла жила у нашего знакомого майора милиции Сергея Петровича Воронкова, но долго у него не задержалась — нет у Воронкова денег на папайю и ананасы. Потом Зверь был передан Алине. Там он сожрал ножку раритетного столика, изготовленного в девятнадцатом веке и инкрустированного натуральным перламутром. Столика Алина шиншилле простить не смогла и обманом всучила ее, то есть его, Зверя мне. Антикварных столиков в моей квартире нет, но Зверь не очень был огорчен их отсутствием. Его вполне устроили два удлинителя под напряжением, Анин рюкзак и ручки моей любимой лаковой сумочки. А еще по вине Зверя Олег уронил на ногу гантель и две недели просидел дома с загипсованной ногой.

Вот с каким Зверем мой муж должен был провести предстоящие десять дней. Хорошо хоть Степа не подкинула ему работенку, не привезла с собой своего любимого мини-пига по кличке Хрюн Харитонович. Она его обожает и обычно таскает всюду с собой. На этот раз почему-то не взяла.

— Грустим, — поникшим голосом повторил Олег.

Издалека, с того конца провода доносилась восточная музыка — тихая, едва уловимая, не веселая, а какая-то грустная, тягучая как раскаленный воздух в пустыне. Душу сжало от тоски.

«Я отдыхаю, а он там один на один с домашними проблемами. Да что ж я за мать? Какая жена?» — Мне вдруг стало так за себя стыдно.

— А что вы сейчас делаете? — робко спросила я.

— Какая разница, — вяло ответил Олег. Настроения со мной говорить у него явно не было.

От его голоса и от его нежелания общаться со мной мне стало и вовсе не по себе. В этот момент я представляла себя самой падшей из всех падших женщин на свете. Бросить мужа, ребенка, да разве есть мне прощение?

И в этот момент в трубке раздался звонкий Анютин голос:

— Мама, мы сейчас в ресторане «Маракеш», съели цыпленка, запеченного с фруктами. Супер!

Как я могла забить?! Там же акция. Всем именинникам в течение двух недель после дня рождения предоставляется скидка, двадцать пять процентов. Две недели назад у Олега был день рождения. Сегодня истекает срок акции. Все правильно, где быть Ане с Олегом, как не в «Маракеше»?

У меня сразу отлегло от сердца. «Не так уж им без меня и плохо. Что не говори, а взрастить в моей душе комплекс вины, Олег большой мастак. Нет, верить мужчинам нельзя, ни при каких обстоятельствах», — подумала я.

— Аня, значит, у вас все в порядке?

— Конечно, мы же самостоятельные. Выгуляли Бобби и пришли сюда ужинать. А какое у них тирамису — пальчики оближешь.

— Я рада, что вы не скучаете, — немного разочаровано ответила я. Комплекс вины трансформировался в обиду. — Пока, Аня, будь умницей. — Я отключила трубку, про себя злясь на Олега.

В номер постучали.

— Войдите, — крикнула я, вспомнив, что не закрывала дверь на замок.

В номер валились Степа и Алина. Нас расселили так, что их номера оказались на третьем этаже, а мой на втором.

— Отпразднуем первый вечер пребывания в Италии? — Алина держала в руках бутылку шампанского и два бокала. Третий бокал она намеревалась найти в моем номере.

— Отпразднуем, — не особо весело протянула я. — Может надо проверить наших туристов, спросить, как они разместились? — спохватилась я.

— Не маленькие, — пресекла мой порыв Алина. — Сами разберутся, что к чему. Вероника предупредила о недремлющей итальянской преступности? Предупредила. Что еще надо? За ручку их никто водить не обещал.

— А что ты такая грустная? — насторожилась Степа.

— С Олегом разговаривала.

— Случилось что-то?

— Да нет, — вместо меня ответила Алина. — Если бы что-то случилось, она бы уже мчалась в аэропорт. Настроение испортил? Угадала? Вот он вечно тебе портит настроение. Просто деспот какой-то, специалист игры на нервах. Почему он так себя ведет, не понимаю. Нет, чтобы отпустить тебя с легким сердцем, тогда и поездка заладится.

— А так не заладится? — насторожилась Степа.

— Почему? Конечно, заладится, если я с вами поехала, — хмыкнула Алина. — У меня все заладится.

— А, — протянула Степа. Ей не очень понравилось, как Алина отозвалась о ее племяннике. — Значит все в порядке? — переспросила она у меня.

— Абсолютно. Сидят в ресторане, поужинали, сейчас десерт доедают, — вздохнув, ответила я.

— Вот видишь, Степочка, поужинали, а мы еще даже бутылку открыть не успели. Марина, где твой бокал? Наливаю, — с этими словами Алина выдернула пробку из бутылки. Шампанское зашипело и пенной струей полилось из бутылки. Степа едва успела подставить бокалы.

Я выпила шампанское, и на душе стало легче. Зря я так на Олега. Сначала переживала, что ему без меня плохо, а потом обиделась за то, что он пошел в ресторан. А почему он не может сходить с ребенком в ресторан? Конечно же, может.

В дверь громко постучали.

— Кто бы это мог быть? — спросила Алина, с лукавой улыбкой поглядывая на меня. — Муж в одиночестве… А она… Ждешь кого-нибудь?

— Алина, не городи ерунды, — бросила я в ответ и поплелась открывать дверь.

На пороге стоял сияющий и не до конца протрезвевший Леопольд Краюшкин.

— Ах, вот где вы спрятались? — заметив в моем номере Алину, он потерял ко мне всякий интерес и без разрешения просочился внутрь. — Ищу-ищу, а вы здесь! — С этими словами он вытащил руки из-за спины. В одной руке он держал коробку конфет. В другой — бутылку шампанского. Все это он водрузил на журнальный столик, а сам бесцеремонно сел на край моей кровати. — Гульнем, девчонки?

— Знакомые конфетки, — отметила я, пристально вглядываясь в крышку коробки, в центре которой красовалась эмблема кондитерской фабрики «ЛИК». В буквах названия угадывались инициалы Леопольда Краюшкина.

— Да, эти конфеты производятся на фабрике Леопольда Ивановича, — немного смутившись, подтвердила мою догадку Алина.

— Целый чемодан привез. Пробуйте, — Краюшкин подвинул ко мне коробку. — За качество я отвечаю. Шампанское итальянское, мне посоветовали взять именно эту бутылку. Сравним?

Сидеть и пьянствовать в компании Леопольда Ивановича не входило в мои планы, но и выставить его за порог я не могла — некрасиво бы получилось. Пришлось присесть на диванчик и взять в руки бокал.

Довольно скоро бутылка опустела. Незваный гость подскочил, чтобы бежать еще за одной:

— Девчонки, я мигом.

— Нет-нет, нам достаточно, — запротестовала я. — Завтра рано вставать. В девять первая экскурсия, а после обеда еще одна. Волнения перед поездкой, перелет — все это так утомляет, — для пущей убедительности я широко зевнула. — Предлагаю, всем лечь спать.

— Всем? Здесь? — спросил Краюшкин. Спиртное выпитое в аэропорту, коньяк в самолете и шампанское в номере сделали свое дело — Леопольд едва стоял на ногах.

— Нет, все лягут спать в своих номерах, — решительно сказала я и, посмотрев на шатающегося словно былинка на ветру гостя, испугалась, как бы он не выпал в осадок прямо здесь, в моем номере. — Алина, ты знаешь, в каком номере остановился Леопольд Иванович?

— На нашем этаже, — вместо Алины ответила Степа. — Мы его проводим. Идемте, Леопольд Иванович.

Подруги подхватили Леопольда под руки и вывели из моего номера. Я с облегчением вздохнула, подошла к окну и открыла настежь форточку. Не по-весеннему теплый воздух нежно коснулся моего лица.

— Какая гостеприимная страна, — с этой мыслью я и пошла спать.

Глава 3

Еще накануне вечером, перед тем как отпустить наших туристов в свои номера, мы договорились, что никто опаздывать не будет. Сказано прийти в девять, будь добр в девять быть на месте, а еще лучше за пять минут до оговоренного срока. Опоздал на пять минут — штраф пять евро. Дольше пяти минут группа никого ждать не будет.

Сразу после завтрака публика потянулась к экскурсионному автобусу. Ровно в девять ноль-ноль в автобус вошел Леопольд Иванович. В руках он торжественно нес полтора десятка коробок конфет. По мере продвижения на свободное место в конце салона он вручал каждому своему соотечественнику по коробке конфет.

— Леопольд Иванович, спасибо, — сказала я, получив из его рук коробку. — Что это? Рекламная акция?

— И это тоже, — хитро улыбнулся Краюшкин и, понизив голос до интимных ноток, добавил: — но вам в знак благодарности.

— А директора ликероводочного завода среди нас нет? — громко спросил Петр Носов.

— А я больше люблю шампанское, — призналась Валя Антошкина. — Так хочется шампанского.

— А что нам мешает вечером отметить первый день в Италии? — поддержал жену Юра Антошкин.

— Первый день был вчера, — заметил Краюшкин, снимая солнцезащитные очки и выставляя на всеобщее обозрение припухшие веки.

Все посмотрели на помятое лицо Краюшкина и дружно засмеялись.

— Сладко и весело начинается наше путешествие по Италии, — отметила Вероника. — Ну что, начнем? Первый пункт в нашей экскурсионной программе — Колизей или, как его называют итальянцы Коллосео, грандиозное сооружение, построенное для проведения кровавых боев профессиональных бойцов-гладиаторов. Колизей бесспорный символ Рима, как Эйфелева башня в Париже или Тауэр в Лондоне. Его строительство начал император Васпасеан из рода Флавиев в семьдесят втором году нашей эры. Достроил сооружение император Тит в восьмидесятом году. Подробнее о Колизее вам расскажет экскурсовод, а пока я вам буду рассказывать о достопримечательностях, мимо которых мы будем проезжать, — Вероника села на свое место и мы поехали. — Город Рим был основан в семьсот пятьдесят третьем году до нашей эры на реке Тибр. Еще Рим называют Вечным городом и городом на семи холмах…

Два часа нас водили по развалинам Колизея, рассказывали об истории Рима, о нравах римских вельмож и о том, как трудно в те временах жилось простым людям, плебеям и рабам. Потом был Капитолийский холм, замок святого Ангела. Затем нас привезли на площадь Испании и от нее к фонтанам де Трэви мы шли пешком.

Когда нас подвели к фонтанам, наши ноги едва передвигались, голова гудела от избытка информации, а руки едва удерживали многочисленные пакетики с сувенирами, которые мы успели приобрести по дороге.

— Вау, — не смог сдержать своего восхищения молодожен Вовик.

Прямо из фасада здания выезжала колесница, запряженная морскими конями и тритонами. На колеснице восседал бог морей и океанов Нептун. Но Вовика поразил не Нептун, не тритоны и не водопады — я проследила его взгляд, — а дно фонтана, которое было покрыто ровным слоем металлических монет. — Пятьдесят центов, еще пятьдесят центов, и еще… Да тут тыщи две евро будет!

— Вполне возможно, — согласилась я с его подсчетами и предостерегла: — Муниципальная собственность. Видите, Владимир, в сторонке стоит полицейский. Если вам придет в голову достать со дна деньги, он обязательно подойдет и тонко намекнет, что этого делать не следует.

— Да ну? — он опустил руку в воду и тут же выдернул ее, не потому что испугался полицейского — вода в фонтане была ледяной. — Холодно!

— Да ладно, — не поверил ему Краюшкин и тоже сунул руку в воду.

— В августе месяце здесь точно такая же холодная вода, даже не знаю почему, — сказала я.

— Наверное, водопровод очень глубоко зарыт, — вмешалась в разговор Софья Андреевна Иванова.

— Или воду специально охлаждают, чтобы желающих искупаться было меньше, — высказала свою версию Нонна Михайловна Шматко. — Но наши люди, похоже, холодной водой не испугать.

Воспользовавшись тем, что к фонтану подошла очередная группа туристов, которая закрыла его от недремлющего ока итальянского полицейского, наш Леопольд скинул с себя джемпер, лег животом на бортик фонтана и с головой окунулся в ледяную воду. Вынырнул он чрезвычайно довольный. Во-первых, он остудил свою больную похмельным синдромом голову, а во-вторых, он сжимал в обеих руках по горсти блестящих монеток.

Вытерев волосы джемпером и натянув его на себя, Краюшкин приступил к подсчету выловленных денег.

— Эти деньги я не знаю, российские копейки бросим обратно. Что у нас остается? Ха! Десять евро! На пиво хватит!

— Леопольд Иванович, разве вы не слышали, что собирать деньги со дна фонтана нельзя? — сделав для порядка строгое лицо, напомнила я. — Нам только инцидентов с полицией не хватало. Хорошо, что вас полицейский не заметил.

— Нет, не слышал, ничего не слышал, — завертел головой Краюшкин, косясь на полицейского.

— Надеюсь, вы залезли в фонтан в первый и последний раз?

— В первый и в последний раз, клянусь, — пообещал Краюшкин.

Я почему-то ему не поверила, уж больно у него были в этот момент плутоватые глаза. Может, Алина ошиблась, никакой он не владелец кондитерской фабрики? Ведь радовался он десяти евро не понарошку, а по настоящему.

К нам подошел экскурсовод и начал рассказывать о фонтане:

— Расположен фонтан в нише дворца герцога Поли. Работы продолжались с 1732 года по 1741 год. Возможно это не самый красивый фонтан в Риме, но самый знаменитый. Каждый день этот фонтан посещают сотни туристов. Легенда гласит, что путешественник, бросив в фонтан монету, вскоре вернется в Рим, а путешественник, который бросил в фонтан две монеты — влюбится в Риме.

Все члены группы полезли в свои кошельки за монетами и стали бросать в фонтан деньги: кто одну монету, а кто и две. Краюшкин выгреб из кармана всю мелочь, выбрал два российских полтинника и с легким сердцем утопил их в фонтане.

— Он не женат? — спросила я, наклонившись к Алининому уху.

— Вроде бы нет. А там, кто знает, — тихо ответила она. — В отпуске все мужики холостые.

— На этом наша экскурсия закончена, — сказал экскурсовод и стал с нами прощаться. — Микроавтобус вас ждет на площади Венеции. Кто едет в гостиницу, идите к нему. Кто решил еще погулять по городу, приятной вам прогулки.

— Товарищи не расходитесь, — выкрикнула Алина. — Завтра у нас факультативная экскурсия в Помпеи. Кто не хочет ехать, может остаться в Риме. И так, кого записывать?

В Помпеи захотели ехать только Антошкины, Носовы, Алина, Степа и я. Куропаткин записался последним лишь после того, как Лика Иванова сказала:

— Я лучше по Риму погуляю. Что можно самим посмотреть? У нас еще будут экскурсии в Риме?

— Да. После завтра вас повезут в собор святого Петра, но экскурсия в музеи Ватикана не предусмотрена. Можете самостоятельно туда сходить, — предложила Вероника. — Еще посетите обязательно Пантеон, парк Пинчо и расположенную в центре этого парка виллу Боргезе. Поверьте, там есть, на что посмотреть. На пьяццо Бокка дела Верита зайдите в церковь Санта Мария, построенную в шестом веке. По Риму можно ходить год, — вздохнула Вероника, — и все не успеешь посмотреть.

Веня заметался. Секунду подумав, он наклонился к Алине:

— Вычеркнете меня из списка. Я остаюсь в Риме.

— Вероника, — генеральша Иванова взяла девушку под локоток. — А какие магазины вы нам посоветуете?

Вопрос оказался интересен всем женщинам без исключения.

— Самые дорогие магазины Рима находятся вблизи площади Испании, — ответила Вероника. — Самые демократичные цены в магазинах сети Станда, это большие универмаги, как правило, они расположены не в центре. Но я бы посоветовала вам не торопиться с покупками. Магазинная столица Италии не Рим, а Милан.

— А нам так, для сравнения, — заворковали наши дамы, как будто у них и в мыслях не было тратить свое драгоценное время на шоппинг, а не на исторические достопримечательности.

В гостиницу поехали только Носовы и Антошкины. Я заметила, что семейные пары близкие по возрасту сразу нашли между собой общий язык и места в автобусе всегда занимали одни за другими.

Остальные члены нашей группы, не смотря на усталость, решили еще погулять по Риму.

— Может, поужинаем? Я есть хочу, — заскулила Алина.

— А я пить, — поддержала ее Степа.

— А я и то и другое, — сказал, стоящий рядом с нами Куропаткин.

Мне оставалось лишь ответить:

— Не возражаю. Куда пойдем? В ресторан или пиццерию?

— Быть в Италии и не попробовать настоящую «Маргариту»?

— Значит, в пиццерию. Здесь недалеко я видела вывеску, — я оглянулась на улицу, по которой мы пришли к фонтанам. Вдалеке маячили разноцветные зонтики уличного кафе.

Отведать настоящую итальянскую пиццу захотели не только мы. За одних из столиков уже сидели Вовик и Катя Деревянко, журналист Дима Славин и Лика Иванова.

Увидев Лику, Веня помрачнел и выбрал место так, чтобы Иванова оказалась у него за спиной.

— И эта здесь, — зашипел он, усаживаясь за столик. — Нет, вы слышали, как она меня поддела? «Мона Лиза» в Париже! А то я не знаю. Я просто перепутал «Мону Лизу» с «Дамой с куницей».

— С горностаем, — поправила Куропаткина Степа. — И не переживай ты так, Веня. С кем не бывает.

— А вот и однофамилица, — сказала Алина, глядя мне за спину.

— Кого ты там увидела? — спросила я, не оглядываясь.

— Генеральшу. Вероника, какие магазины вы нам посоветуете, — спародировала Софью Андреевну Алина. — Хочет одеваться от Валентино, а сама по пиццериям шастает.

— Алина, чем тебе Софья Андреевна не угодила, что ты так на нее злишься? — поинтересовалась я.

— Вчера, мы пошли провожать Краюшкина, а его номер через стенку с ее номером. Остановился он перед ее дверью и начал искать ключ. С горем пополам нашел ключ. На цифру не посмотрел и стал этим ключом открывать дверь Софьи Андреевны. Естественно, дверь не открылась, тогда Леопольд в сердцах треснул по ней кулаком: «Открывай, дрянь этакая!», имея в виду дверь. Это я так, культурно перевожу, что он спьяну брякнул. Дверь и открылась. Только не сама по себе — ее открыла Софья Андреевна в бигуди, в цветастом халате. Леопольд, так растерялся, увидев в своем номере постороннего, что стал заваливаться вперед, на генеральшу. При падении он успел спросить: «А это что за мымра?». А потом и вовсе повис, зацепившись руками за ее халат. Софья Андреевна встряхнула от себя Краюшкина, отфутболила его нам и потребовала, чтобы его отселили на другой этаж. Она, видите ли, знает, что когда мужики напиваются, то они жутко храпят. Так что, когда будем во Флоренции и Милане, надо просить номера для генеральши и Краюшкина на разных этажах.

Софья Андреевна прошла мимо нас и села за столик, стоящий рядом со столом, за которым сидели чета Деревянко, журналист и Лика Иванова.

Лика и Катя курили, легкий ветерок относил дым прямо на генеральшу. В принципе Софья Андреевна видела, что за этим столом курят, и могла бы выбрать другое место, но она этого не сделала, а начала демонстративно задыхаться. Никто из компании Лики не заметил, что она кашляет. Молодежь разговаривала и громко смеялась. Тогда генеральша решила сделать им замечание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.