Тяка и другие
Незатейливые сказки
Рина Ям

Фотограф Рина Ям

© Рина Ям, 2025

© Рина Ям, фотографии, 2025

ISBN 978-5-4483-2273-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Простотаки

И тогда она решила, что больше никогда…

– Никогда, никогда, – повторяла, рыдая в верную подушку.

– Никогда, никогда, – твердила, выбегая на улицу и подставляя лицо злым мокрым снежинкам.

Они смешивались со слезами и становились на вкус горько- солеными.

– Никогда, никогда, – разбивала каблуками ледяную корочку асфальта.

– Никогда не говори никогда… – донеслось откуда-то сверху…

*****

Вечером раздался звонок. На пороге стоял Он – корона набекрень, шпага волочится по полу, плащ разорван и заляпан грязью. Сзади маячил конь…

– Привет, пры..пры… принцесса, – пробормотал Он и протянул умирающую гвоздичку.

– Явился-таки… опоздал лет на двадцать, – гордо крикнула Она и многолетнеотработанным движением захлопнула дверь.

– Всё как всегда, – вздохнул он, поворачиваясь к коню – сейчас откроет, обольет слезами, кинет тебе клок сена, а меня потащит в душ, на кухню и в постель… никакого разнообразия…

Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Она, в черных кожаных штанах, сапогах до колен, с хлыстом в руках.

– Так, коня в стойло, сам – мыться, жрать и в спальню..

– Опа, что-то новенькое, – заржал конь…

*****

Поздним вечером раздался звонок.

– Ну кого ещё принесло? – досадливо пробормотал Он, отбрасывая недокуренную сигарету и рывком открывая дверь.

На пороге стояла Она…

– Прррывет, Прынц… эттто я, твоя большая любофф, – покачиваясь, пробормотала Она и рухнула на порог.

– Опять…, – поморщился Он, взваливая на плечо бесчувственное тело, – Ну и где эта Фея – советчица? – Он выглянул за дверь. На площадке было пусто, лишь сизый дымок клубился в углу у окошка.

– Сбежала… насоветовала и сбежала… всё как всегда, – Он отнес тело в ванную и бережно опустил в уже набравшуюся теплую воду, – И ведь знают, обе знают, что люблю, а вот подавай им экстрим…

Она из-под прикрытых ресниц незаметно наблюдала за ним, не забывая для убедительности что-то пьяно бормотать и брызгать пеной.

– Интересно, сколько еще он выдержит? Фея говорит, что еще раз пять можно, а потом придется как все – снять корону, надеть фартук – и на кухню, пироги печь… И никакого экстрима…

*****

– Знаешь, – она лениво ковыряла вилкой в банке со шпротами, – я как консервная банка… железная, с красивой этикеткой… все упаковано… а потом приходит кто-то и вскрывает, грубо, ножом… а внутри сердце…

*****

Ну и зачем ты меня приручил? – задумчиво спросила она, – Чтобы пополнить свою коллекцию бабочек, красиво приколотых булавками к стене, и рассказывать восхищенно ахающим друзьям- эту я поймал в Африки, эту в Австралии, а эту и ловить не пришлось… сама прилетела…

*****

– Ах, Вам эротизьму захотелось? – спросила она, плотоядно улыбаясь и расстегивая засаленный халат.

Из раскрытого окошка звучал фокстрот.

Он с нарастающей паникой наблюдал за ее руками, медленно высвобождающими тучное тело от классических панталон в цветочек…

– Пятый этаж… не выпрыгнуть…

*****

Она писала плохие стихи и с маниакальным упорством рассылала их по столичным издательствам. Издательства присылали стандартные отписки, которые она складывала в специальную папочку розового цвета и показывала подружкам на еженедельном чаепитии.

– Ах, меня не ценят, – томно закатывала она глаза отработанным жестом прижимая руку ко лбу.

Подружки сочувственно вздыхали, запивая сладким чаем бело- розовый зефир. В воздухе одуряюще пахло жасмином. Жизнь продолжалась…

*****

– Ах, Алекс, ну почему от Вас никогда не дождаться комплиментов? – она придирчиво разглядывала себя в зеркало, смешно надувная губки, – я уж и так, и так намекаю…

Он самодовольно усмехнулся.

– Зачем Вам мои комплименты? Разве недостаточно комплиментов этой стаи истекающих слюной самцов, только и мечтающих подобраться поближе? Я не ругаю Вас – довольствуйтесь и этим…

*****

– Знаете, Алекс, бывает иногда такое настроение… хочется поплакать, пожалеть себя… залезть на колени к кому-нибудь большому и теплому, укрыться от невзгод под его руками и почувствовать себя маленькой девочкой…

– Знаю, дорогая, знаю… это успешно лечится кружкой глинтвейна и шоколадом.

– Да? А я -то всегда лечила это поцелуями…

*****

Как-то незаметно она вошла в его жизнь и заняла там все свободное место, все потайные уголки, не поглотив его, а лишь дополнив, поделившись своим теплом и запахом, своими настроениями и ощущениями, своим дыханием и блеском глаз, своим звонким смехом и нечастыми слезами …поделившись собой… он пропитался ею, как пропитывается табачным запахом комната заядлого курильщика …в ее отсутствие он утыкался носом в подушку и ему казалось, что она рядом… ему нравилось находить ее белье среди своих вещей, все эти милые женские мелочи, которые так раздражают у ставших посторонним и чужими, ему нравились смешные записочки на кастрюльках в холодильнике… да, да, теперь у него появились кастрюльки… и забавные рожицы на запотевшем зеркале в ванной …и голос из трубки, спрашивающий, надел ли он шарф… короче, он был влюблен…

*****

– Дорогой, посмотри какая милая штучка! Как думаешь, мне пойдет? Куда ты все время смотришь?

Показалось..?. Он не отрываясь смотрел на мелькнувший в толпе силуэт… такой до боли знакомый …тот, что безуспешно пытался забыть, тот, что заглушал в себе чересчур громкой музыкой, тот, что заливал дорогим виски, тот, что безуспешно закуривал несчетными пачками сигарет… и вся эта череда болтающих и смеющихся – тоже, чтобы забыть… Рвануть бы сейчас сквозь толпу, догнать, обнять, посмотреть в родные глаза… но нет, цепкие пальчики настойчиво теребят за рукав…

– Ну посмотри… ну давай купим…

Он моргнул, видение исчезло…

– Да, дорогая, да…

*****

Это будет легко… Представь, что я уехал в командировку… на год, на два …надолго… в Африку или Антарктиду… Сначала ты будешь плакать, привычно протягивая ночью руку и натыкаясь на пустую подушку. Потом привыкнешь… начнешь забывать… забывать мой голос, мои глаза, мой запах и смех, забывать мои руки и губы… а потом появится тот, кто поможет забыть всё… а я буду смотреть сверху и радоваться за тебя… потому что люблю…

*****

– И запомни, Джи, ты играешь по правилам своего круга. Когда ты попадаешь в другой круг, у тебя два выхода. Один, простой- выучить и играть по чужими правилам.

– А второй, Учитель?

– Заставить их играть по своим…

*****

– Знаешь, – она задумчиво вычерчивала на его груди непонятные фигуры, – иногда мне хочется построить вокруг тебя забор и поставить автоматчиков… жадная я…

Её палец приятно холодил разгоряченную кожу, сигаретный дым, пропитанный запахом желания, тонкой струйкой утекал в открытое окно, гомон птиц и детей мешал сосредоточиться… он чувствовал, что надо что-то ответить, но мог только молча глупо улыбаться…

*****

– Ждать … – она задумчиво помешивала ложечкой остывающий чай, – мужчинам незнакомо это особое женское состояние. Нервно и неприкаянно метаться, не находя себе места… смотреть в окно, до боли в глазах вглядываясь в смутные силуэты, радостно воскресая и снова погружаясь в ожидание… взглядом индийского факира заклинать предательски молчащий телефон… выскакивать на лестницу, чтобы проверить, работает ли звонок входной двери …вновь и вновь прокручивать в голове последний разговор, безжалостно препарируя сказанное и пытаясь найти ускользающую отгадку… представлять себе все возможные ужасы и несчастные случаи, гоня от себя пугающие мысли о мнимых соперницах… вконец обессилев от накручиваний, сесть на пол в дальний угол самой темной комнаты и уткнуться носом в колени, потому что так почему -то легче… а когда наконец раздастся долгожданный звонок, испытать такой подъем и такое головокружение… а если так и не раздастся, попытаться уснуть, проворочаться всю ночь, испытывая самую настоящую физическую боль, забыться на пару часов и очнуться под утро, недоумевая о причинах вчерашней тоски и тревоги. По утрам все кажется гораздо более обнадеживающим…

Он сел у ее ног и уткнулся в теплые колени.

– Обещаю… обещаю тебе – тебе никогда не придется меня ждать!

Она грустно усмехнулась, ласково погладив его по голове.

А за окном медленно падал снег, навсегда засыпая написанное им «люблю»…

*****

Больше всего она любила сидеть у него в ногах на маленькой деревянной скамеечке, положив голову на его колени, и слушать.. За окном лютовал ветер и мороз рисовал на окне причудливые узоры, а в комнате было тепло и спокойно. Тихо потрескивали дрова в камне, лениво изгибались языки пламени, оставляя на стенах загадочные тени. И неважно, о чем он говорил -о политике, о биржевых курсах или очередных мировых заговорах, ей достаточно было слышать его голос и ощущать тяжесть руки гладящей её волосы и ласкающей завитки на шее.

– Ты прекрасная слушательница, – говорил он каждый раз, целуя ее на прощание. Губы его были мягкие, с привкусом табака и мандаринов и она так хотела сохранить этот вкус как можно дольше, но ветер безжалостно сдувал все запахи, пока она, кутаясь в старенькую шаль, бежала к дому.

– Ты опять просидела весь вечер у профессора, – ворчала старая нянька, открывая ей дверь и стряхивая снег с её рыжих кудрей.

– Я люблю его, – счастливо улыбалась она, взбегая по скрипучей лесенке в свою комнатенку под самой крышей. Оттуда, из чердачного окошка, она могла видеть его дом и неясную тень за неплотно задернутыми шторами.

Он долго стоял у окна, наблюдая как снег заносит тоненькую цепочку следов.

– Почему она никогда не останется…?

– Почему он никогда не попросит меня остаться…

*****

– Нельзя так быстро привязываться к людям, ты же не кошка, – он раздраженно мерил шагами комнату, стараясь не смотреть в угол, откуда доносилось всхлипывание. Маленькая фигурка скорчилась в громадном кресле и в полумраке виднелось лишь слабое свечение, почти не видное из-за сияющей в небе луны.

– Не реви, сейчас принесу чай.

Он сходил на кухню и вернулся с дымящейся чашкой.

– Пей, а я поиграю.

Он открыл крышку рояля, привычно погладив клавиши, вздохнул, настраиваясь и заиграл…

Она маленькими глоточками пила ароматный напиток, из-под полуприкрытых глаз наблюдая, как ласково его пальцы пробегают по клавишам, то ударяя, то чуть касаясь. Волшебные звуки наполняли все ее существо, печаль уходила и слезы высыхали. Он оглянулся. Она выпрямилась в кресле, в глаза вернулся привычный блеск, крылья расправились и улыбка заиграла на губах.

– Ну вот и хорошо, ты готова! Лети обратно, душа моя, лети и помни – не привязывайся!

*****

Дождливыми осенними вечерами Маша и бабушка предавались воспоминаниям. Вернее, предавалась одна бабушка. Она удобно устраивалась в старом кресле, вооружалась спицами и клубком шерсти, усаживала Машу рядом и начинала предаваться…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.