Т. А. Постовалова
CОЦИАЛЬНОЕ ПРАВО ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 34

ББК 67.405

П63

Автор:

Постовалова Т. А. – кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского процесса и трудового права юридического факультета Белорусского государственного университета, Республика Беларусь.

Рецензенты:

Балашенко С. А., д-р юрид. наук, профессор, декан юридического факультета Белорусского государственного университета, зав. кафедрой экологического и аграрного права;

Колядко И. Н., кандидат юрид. наук, доцент, зав. кафедрой гражданского процесса и трудового права юридического факультета Белорусского государственного университета.

В условиях глобализации экономики и повсеместного распространения миграции работников особую актуальность и значимость приобретают вопросы международной координации права на социальное обеспечение.

В монографии рассматриваются актуальные теоретические и практические вопросы социального права Европейского союза. В книге освещены понятия и особенности социального права Европейского союза, координационное и гармонизированное социальное право, коллизионные нормы, практика Суда ЕС по рассмотрению дел в преюдициальном порядке, способы толкования судебных органов ЕС, прецедентное право в области социального права Европейского союза.

Законодательство приводится по состоянию на 1 января 2015 г.

Данное издание будет полезно для студентов, аспирантов и преподавателей юридических факультетов высших учебных заведений.

УДК 34

ББК 67.405

© Т. А. Постовалова, 2015

© ООО «Проспект», 2015

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

С – Communications (англ.) – Сообщения

L – Legislation (англ.) – Законодательство

ECR – European Court Reports (англ.) – Сборник судебной практики Суда ЕС и с 15 ноября 1989 г. Суда 1 инстанции

OJ – Official Journal of the European Union (англ.) – Официальный журнал Европейского союза

Slg. – Sammlung (нем.) – Сборник судебной практики Суда ЕС и с 15 ноября 1989 г. Суда 1 инстанции

BGBl – Bundesgesetzblatt (нем.) – Вестник федерального законодательства (издается в ФРГ и Австрийской Республике)

ВВП – валовой внутренний продукт

Договор о Евросоюзе (Лиссаб. ред.) – Договор о Европейском союзе в редакции Лиссабонского договора (подписан 13 декабря 2007 г.; вступил в силу 1 декабря 2009 г.)

Договор о ЕС (Амстерд. ред.) – Договор о Европейском сообществе в редакции Амстердамского договора, изменяющего Договор о Европейском союзе, договоры, учреждающие Европейские сообщества, и некоторые связанные с ними акты (подписан 2 октября 1997 г.; вступил в силу 1 мая 1999 г.)

Договор о ЕС (Маастр. ред.) – Договор о Европейском сообществе в редакции Маастрихтского договора (подписан 7 февраля 1992 г.; вступил в силу 1 ноября 1993 г.)

Договор о ЕС (Ниц. ред.) – Договор о Европейском сообществе в редакции Ниццкого договора (подписан 26 февраля 2001 г.; вступил в силу 1 февраля 2003 г.)

Договор о ЕЭС – Договор об учреждении Европейского экономического сообщества (подписан 25 марта 1957 г.; вступил в силу 1 мая 1958 г.)

Евратом – Европейское сообщество по атомной энергии

Евросоюз (Союз) – Европейский союз

ЕОУС – Европейское объединение угля и стали

ЕЭС – Европейское экономическое сообщество

МОТ – Международная организация труда

Социальный кодекс – Sozialgesetzbuch (SGB)

Совет – Совет Европейского союза

СНГ – Содружество Независимых Государств

СПИ – суд первой инстанции

Суд ЕС – Суд Европейских сообществ, Суд Европейского союза (термин «Суд Европейских сообществ» существовал до 1 декабря 2009 г., а затем его официальное название – Суд Европейского союза)

Хартия – Хартия Сообщества об основных социальных правах трудящихся 1989 г.

ВВЕДЕНИЕ

На постсоветском пространстве изданы немногочисленные учебные пособия по социальному праву Европейского союза. В сборнике материалов С. Ю. Кашкина, П. А. Калиниченко «Трудовое и социальное право Европейского Союза: документы и материалы»¹ представлены основополагающие документы в области социального права Евросоюза.

В юридической литературе на русском языке общие проблемы социального права Европейского союза впервые нашли отражение в учебнике «Европейское право»². В главе «Социальное право Европейского союза» освещены пути и тенденции развития его социальной политики; формирование ее правовой основы; механизм реализации социального права; его трансформация под воздействием внутренних и внешних факторов.

В Республике Беларусь актуальные вопросы социального права Европейского союза подробно рассмотрены Т. А. Постоваловой в ряде научных статей³ и в монографии «Социальное право Европейского союза»⁴, в которой были освещены понятия и особенности социального права, координационное и гармонизированное социальное право, коллизионные нормы, практика Суда ЕС по рассмотрению дел в преюдициальном порядке, способы толкования судебных органов, прецедентное право в области социального права Европейского союза.

В Великобритании и Федеративной Республике Германия опубликован ряд монографий и комментариев⁵. В Австрийской Республике по трудовому праву Европейского союза были изданы монографии и учебные пособия таких авторов, как В. Шраммель, Г. Винклер⁶, К. Хисл, У. Рунггальдер⁷.

С 2007 г. в праве Европейского союза произошли значительные изменения. Во-первых, в текст учредительных договоров о Европейском союзе и Европейском сообществе внесены существенные изменения. В настоящее время эти учредительные договоры действуют в новой редакции – Договор о Европейском союзе и Договор о функционировании Европейского союза. Во-вторых, регламент № 883/2004/ЕС заменил регламент № 1408/71/ЕЭС, а регламент № 987/2009/ЕС – регламент № 574/1972/ЕЭС.

В настоящем издании впервые представлен объемный материал, подробно освещающий социальное право Европейского союза; особое внимание уделено решениям Суда Европейского союза. Основная цель данной работы – расширение и углубление знаний о социальном праве Европейского союза как мировой ценности.

Право Европейского союза является продуктом и инструментом интеграции Европы ХХ века. Созданный в 1992 г. Европейский союз не просто объединяет 28 государств Европы, но и занимает важнейшие позиции в мире. Нацеленный на региональную интеграцию, Союз был учрежден Договором о ЕС (Маастр. ред.) на принципах Европейских сообществ. В последние годы региональные интеграционные объединения стали неотъемлемым элементом международной системы. Помимо успешной «внутренней» интеграции Европейский союз проводит скоординированную внешнюю политику, которая, в свою очередь, позволяет ему оказывать серьезное воздействие на международную жизнь в целом.

Процессы глобализации, характерные для всех областей современной жизни, оказывают унифицирующее воздействие. Происходит укрепление трансграничных деловых и научных связей, интенсивное перемещение товарных, финансовых и человеческих ресурсов. В контексте международной интеграции активизируются и развиваются различные аспекты межгосударственного сотрудничества, что предопределяет постоянное дополнение и сближение различных моделей правового регулирования социального обеспечения в современном мире. Социальное право стран Евросоюза интегрируется в общемировую систему правового регулирования социальных отношений, передавая другим собственный нормотворческий и практический опыт в этой сфере.

Одновременно происходит освобождение социального права от устаревших и неэффективных конструкций, заимствование по мере необходимости разнообразных концепций из теории и практики различных регионов мира, адаптация их к внутригосударственным особенностям и потребностям на современном этапе.

Ознакомление с социальным правом Евросоюза предоставит специалистам возможность оценить его значение и место в современном европейском мире и в исторической ретроспективе, осознать значение этой отрасли как уникального явления глобальных масштабов.

Законодательство приведено по состоянию на январь 2015 г.

РАЗДЕЛ 1
ПРАВОВАЯ СИСТЕМА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

ГЛАВА 1.

ПРАВОВАЯ КВАЛИФИКАЦИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

Правовая система Евросоюза объединяет несколько правовых семей (романо-германскую, общего права, бывшую социалистическую). В праве Евросоюза в ранг задач возведено сближение национальных правовых систем.

Евросоюз и его правовая система возникли эволюционным путем. Именно постепенный характер формирования послужил причиной того, что правовая система была учреждена не сразу в целостном виде, а создавалась по частям. Проведена очень сложная работа. Право 28 стран, входящих в Евросоюз, сформулировано на разных языках, использует различную юридическую технику и создано для обществ с различными структурами, нравами, верованиями. Отсутствие совпадения между понятиями и даже между принятыми там и здесь правовыми категориями представляет собой одну из самых больших проблем в формировании правовой системы Евросоюза, которую также можно признать четвертой великой правовой системой. Некоторые авторы современную правовую систему Евросоюза приравнивают к римской правовой системе⁸.

Система права Европейского союза впервые была отражена в Договоре об учреждении Европейского экономического сообщества (ЕЭС) 1957 г. К 1992 г. ЕЭС переросло рамки исключительно экономического сотрудничества и, как отмечено в Договоре о ЕС (Маастр. ред.), превратилось в универсальное объединение под названием Европейское сообщество. С этого времени стал употребляться термин «право Европейского сообщества», официальный термин права ЕЭС. Интеграционный блок государств-участников получил название Европейского союза с момента заключения Договора о ЕС (Маастр. ред.), который вступил в силу 1 ноября 1993 г. Он консолидировал три сложившиеся сферы интеграции, а именно экономическую, внешнеполитическую и правоохранительную. Единое политико-правовое образование «имеет своей задачей организовать на основе сплоченности и солидарности отношения между государствами-членами и между их народами» (ст. 1 Договора о ЕС (Маастр. ред.)).

Договор о Евросоюзе (Лиссаб. ред.) знаменует собой новый этап в процессе создания все более сплоченного союза народов Европы, в котором принятие решений осуществляется при как можно более полном соблюдении принципа гласности и в максимально возможной степени приближено к гражданам.

Союз основывается на Договоре о Европейском союзе и на Договоре о функционировании Европейского союза (далее – Договоры), которые de jure являются «старыми» договорами. Внесены лишь изменения и дополнения в их тексты. Однако масштаб поправок очень велик, и поэтому de facto можно утверждать о появлении новых по содержанию учредительных документов, а на их основе – «нового» Европейского союза⁹.

Эти два Договора имеют одинаковую юридическую силу. Союз заменяет собой Европейское сообщество и является его правопреемником (ст. 1 Договора о Евросоюзе (Лиссаб. ред.)).

Аналогичное положение содержит и ст. 1 Договора о функционировании Европейского союза, согласно которой «договор организует функционирование Союза и определяет сферы, границы и порядок осуществления его компетенции». Договор о функционировании Европейского союза является наиболее важным по значению и самым крупным по объему учредительным документом Союза. В нем закреплена почти вся компетенция этой организации и установлены основы экономической системы, статус граждан и руководящих институтов Союза в целом.

С принятием Договора о Европейском союзе и Договора о функционировании Европейского союза признана идентичность природы права Европейского сообщества и Европейского союза. Термины «Европейское сообщество», «ЕС», «Европейский союз», «Евросоюз», «Союз» являются идентичными.

Регулирование деятельности Европейского союза как рамочной структуры в целом и регулирование в областях сотрудничества в частности имеет классическую международно-правовую природу. Правовая природа Европейского союза состоит из элементов международно-правовой организации и элементов государственности¹⁰.

Усиливающиеся элементы государственности в Европейском союзе проявляются в наднациональной форме, как в рамках каждого института Союза, так и в любой отрасли его права.

Итак, понятие «право Европейского союза» вошло в употребление с начала 1990-х годов, с момента появления Европейского союза. Правовой массив, сложившийся до этого, обозначался как «право Европейских Сообществ», «право Европейского Сообщества», «европейское право», хотя последнее понятие не всегда совпадает по значению с понятием «право Европейского союза».

ГЛАВА 2.

ИСТОЧНИКИ СОЦИАЛЬНОГО ПРАВА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

Под источниками права в традиционном смысле понимают внешнее выражение права, формы закрепления уполномоченными на то органами соответствующих правил поведения¹¹. Формы права Европейского союза образуют целостную систему источников с присущей для такой системы иерархией актов. К «достижениям Союза» (букв., от фр. acquis communautaire) относится совокупность правовых актов, изданных в рамках Европейского союза.

Европейский союз был основан путем заключения международного правового договора, поэтому источниками права Союза являются в первую очередь те, которые названы в Статуте международного суда как источники международного права. Согласно п. 1 ст. 38, суд, который обязан решать переданные ему споры на основании международного права, применяет:

a) международные конвенции, как общие, так и специальные, которые устанавливают правила, определенно признанные спорящими государствами;

b) международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы;

c) общие принципы права, признанные цивилизованными нациями;

d) с оговоркой, указанной в ст. 59, судебные решения и доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву различных наций в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм.

Среди источников права Европейского союза различают акты первичного и вторичного права.

§ 1. Первичное право

Европейский союз отличается от международных организаций тем, что его целью является постепенное осуществление европейской экономической интеграции. Договор о Европейском союзе является правосоздающим договором, так как он устанавливает широкие полномочия по законодательной деятельности органов Евросоюза.

Международные правовые источники права Европейского союза определяются как первичное право, так как они непосредственно легитимируются международным правовым правопорядком. Собственные акты Союза легитимируются Договором о функционировании Европейского союза и Договором о Евросоюзе (Лиссаб. ред.) и лишь косвенно международным правопорядком, поэтому они определяются как вторичное право.

Первичное и вторичное право находятся в отношениях иерархии. Вторичное право должно соответствовать и определяться первичным правом, иначе Судом ЕС оно может быть признано недействительным. Так, согласно ст. 263 Договора о функционировании Европейского союза, Суд Европейского союза контролирует правомерность законодательных актов, актов Европейского совета, Европейской комиссии и Европейского центрального банка, кроме рекомендаций и заключений. Кроме того, Суд Европейского союза контролирует правомерность актов органов или учреждений Союза, направленных на создание правовых последствий в отношении третьих лиц.

Для достижения этой цели Суд Европейского союза полномочен выносить решения по искам, которые подаются государством-членом, Европейским парламентом, Европейским советом или Европейской комиссией в связи с отсутствием компетенции, нарушением существенных процедурных требований, нарушением Договоров или любой нормы права, относящейся к их применению, либо со злоупотреблением полномочиями.

На аналогичных условиях Суд Европейского союза полномочен выносить решения по искам, которые подаются Счетной палатой, Европейским центральным банком и Комитетом регионов в целях защиты своих прерогатив.

Любое физическое или юридическое лицо имеет право подавать иски против актов, адресатом которых оно является либо которые непосредственно и индивидуально его затрагивают, а также против регламентарных актов, которые непосредственно его затрагивают и не требуют исполнительных мер.

Акты о создании органов и учреждений Союза могут предусматривать особые условия и порядок для исков, подаваемых физическими или юридическими лицами против актов этих органов или учреждений, которые направлены на создание в отношении них правовых последствий.

Предусмотренные иски должны быть поданы в течение двухмесячного срока, который отсчитывается, в зависимости от случая, с момента опубликования акта, с момента уведомления о нем истца или – при отсутствии такого опубликования или уведомления – со дня, когда истец узнал о данном акте.

Если иск обоснован, то Суд Европейского союза объявляет оспариваемый акт ничтожным и не имевшим места.

В то же время Суд Европейского союза указывает, если считает это необходимым, какие из последствий аннулированного акта должны считаться окончательными (ст. 264 Договора о функционировании Европейского союза).

К первичному праву, согласно ст. 38 Статута международного суда, относятся также международные договоры, международный обычай и общие принципы права, признанные цивилизованными нациями.

Учредительные договоры. Первое место среди актов первичного права занимают все учредительные договоры Европейского союза, а именно:

– Договор о ЕОУС 1951 г.;

– Договор о ЕЭС 1957 г. (с 1997 г. – Договор о ЕС);

– Договор о Евратоме 1957 г.;

– Бюджетные договоры 1970 г. и 1975 г.;

– Единый европейский акт 1986 г.;

– Договор о Евросоюзе (Лиссаб. ред.) 2007 г.;

– Договор о функционировании Европейского союза 2007 г. в Лиссабонской редакции (заменил Договор о ЕС (Маастр. ред.), 1992 г.; (Амстерд. ред.), 1997 г.; (Ниц. ред.), 2001 г.

Учредительные договоры по способу выработки, заключения и введения в действие воспроизводят соответствующий порядок и процедуры, принятые при заключении международных договоров и соглашений. Введение в действие происходит при единогласной ратификации этих актов всеми государствами-участниками. По направленности, кругу субъектов, содержанию и значимости учредительные договоры во многом близки к конституции.

Права и свободы закреплены в Хартии Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 г., адаптированной 12 декабря 2007 г.

«1. Союз признает права, свободы и принципы, изложенные в Хартии Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 г., адаптированной 12 декабря 2007 г. Она имеет такую же юридическую силу, как и Договоры.

Положения Хартии никоим образом не расширяют компетенцию Союза, как она определена в Договорах.

Толкование изложенных в Хартии прав, свобод и принципов производится в соответствии с общими положениями раздела VII Хартии, регулирующего ее толкование и применение, и с надлежащим учетом предусмотренных в Хартии разъяснений, которые указывают источники ее положений.

2. Союз присоединяется к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Это присоединение не изменяет компетенции Союза, как она определена в Договорах.

3. Основные права, как они гарантированы Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и как они вытекают из общих для государств-членов конституционных традиций, входят в содержание права Союза в качестве общих принципов» (ст. 6 Договора о Евросоюзе (Лиссаб. ред.))¹².

Таким образом, положения Хартии образует составную часть принципов этого права, без признания и соблюдения которых невозможно членство в Европейском союзе.

Правовая доктрина. Важную роль в становлении и развитии социального права Европейского союза имеет правовая доктрина, положенная в основу права. Правовая доктрина – понятие условное, представляющее собой совокупность теоретических представлений о целях, принципах и правовых нормах европейской интеграции. Функцию доктрины выполняют экспертные заключения ведущих европейских специалистов в специализированных комитетах и комиссиях Европейского союза. Они осуществляют анализ действующего законодательства и подготовку рекомендаций для определения принципов и содержания новых актов Европейского союза.

Правовая доктрина также квалифицирует учредительные акты как конституционную хартию, сравнимую с конституциями государств-членов. Суд ЕС в заключение от 14 декабря 1991 г. № 1/91 по проекту Договора между ЕЭС и Европейской ассоциацией свободной торговли (ЕАСТ) о создании Европейского экономического пространства подтвердил такую трактовку. Он отмечал: «Договор о ЕЭС заключен в форме международного соглашения, однако он образует конституционную хартию правового Сообщества». К этому следует добавить, что по своему происхождению учредительные договоры относятся к специфическим международно-правовым актам.

Учредительные договоры являются актами прямого действия. Их положения действуют независимо от принятия национальных актов имплементации. Однако, как разъяснил Суд ЕС, прямое действие нормы подчинено таким требованиям, как: ясность, независимость, непротиворечивость и отсутствие необходимости в специальных актах применения, без которых данная норма не может порождать юридических последствий.

Кроме учредительных договоров, в первичное право входят источники, которые содержат изменения и дополнения к ним, так называемое дополнительное первичное право.

Международные договоры. Особую группу источников права образуют международные договоры. Европейский союз возник путем заключения международно-правового договора и поэтому является частью международного правопорядка.

Соглашения Евросоюза с третьими государствами и международными организациями являются внешними источниками, правовой режим которых определяется нормами международного права. На них полностью распространяются принципы pacta sunt servanda (лат.: обязанность соблюдать договоры), неизменяемости в одностороннем порядке, верховенства по отношению к внутренним источникам права и др. Нормы международных договоров не должны противоречить учредительным договорам. Судом ЕС a priori осуществляется контроль по запросу государств-членов и институтов Европейского союза. В соответствии с учредительными договорами, Европейский союз имеет статус юридического лица. Национальное право и международная правосубъектность позволяют ему вести переговоры и заключать международные договоры и соглашения с третьими государствами как двустороннего, так и многостороннего характера; сотрудничать; поддерживать дипломатические или квазидипломатические отношения как с третьими государствами, так и с международными организациями.

В общем виде положение, подтверждающее право Евросоюза заключать международные соглашения, сформулировано в ст. 216 Договора о функционировании Европейского союза:

«1. Союз может заключать соглашения с одной или несколькими третьими странами или международными организациями, когда это предусматривают Договоры, а также в тех случаях, когда заключение соглашения либо является необходимым для достижения в рамках политики Союза одной из целей, указанных Договорами, либо предусмотрено в юридически обязательном акте Союза, либо способно затрагивать общие правила или изменять их действие.

2. Соглашения, заключенные Союзом, имеют обязательную силу для институтов Союза и для государств-членов».

Суд ЕС также признал международный договор составной частью права: «Только ЕС может принимать на себя и выполнять договорные обязательства в отношении третьих государств, затрагивающих сферу применения права ЕС»¹³. Из решения суда вытекает, что Европейский союз обладает полномочиями на заключение международных договоров, если они являются продолжением его внутренней компетенции (концепция параллелизма). Исключение из этой сферы государств-членов обусловлено не самим фактом подписания договора, а введением в действие общей нормы, регулирующей соответствующие правоотношения. До ее создания сохраняется смешанная компетенция.

На уровне учредительных договоров решен и вопрос о международных обязательствах государств-членов, принятых до их вступления в Сообщество и Союз. Международные обязательства, принятые государствами до их вступления в Сообщество и Союз, сохраняют свою силу, что полностью соответствует одному из ведущих принципов международного права – «договоры должны соблюдаться». При противоречии ранее заключенного соглашения с положениями права Евросоюза соответствующее государство должно прибегнуть ко всем необходимым мерам для устранения коллизии норм.

Три категории договоров оказывают воздействие на формирование и эволюцию права Европейского союза. Во-первых, это договоры, заключаемые с третьими государствами и международными организациями. Такого рода договоры подписываются Евросоюзом по вопросам, полностью относящимся к сфере его ведения. Вторую категорию международных договоров образуют так называемые соглашения, которые охватывают отношения как в сфере ведения Европейского союза, так и государств-членов. Соглашения первой и второй групп образует неотъемлемую составную часть права. Для инкорпорации в правовую систему Евросоюза вступивших в силу соглашений не требуется каких-либо специальных актов имплементации. В рамках этой системы они занимают место, следующее за учредительными договорами. По общему правилу постановления этих соглашений имеют прямое действие, которое обусловлено соответствием таким критериям, как применимость судом (порождает права и обязанности для частных лиц), ясность, непротиворечивость и безусловность. Для их реализации и применения судом не требуется каких-либо дополнительных актов. Соглашения третьей категории – это договоры, заключаемые государствами-членами, правовые последствия которых затрагивают непосредственно Евросоюз. Общее требование (ст. 4 Договора о Евросоюзе (Лиссаб. ред.)) – «государства-члены предпринимают любые меры общего или специального характера, которые способны обеспечить исполнение обязанностей, вытекающих из Договоров или проистекающих из актов институтов Союза».

Наличием прямого уполномочия Европейского союза в отношении его юрисдикции или признания юридической значимости такого акта предопределяется отнесение таких актов к источникам социального права Евросоюза.

Право обычаев Европейского союза. Данная категория как источник права не играет большой роли. Примером могут служить правоотношения Евросоюза со своими служащими, которые регулируются частично обычаем.

Договор о функционировании Европейского союза содержит как материальные нормы, так и нормы, касающиеся компетенции. Так, ст. 45 Договора о функционировании Европейского союза, предусматривает, что внутри Евросоюза обеспечивается свободное передвижение работников. Оно предполагает отмену любой дискриминации по признаку национального гражданства между работниками государств-членов в аспектах трудовой деятельности, заработной платы и других условий труда.

При соблюдении ограничений, являющихся оправданными по соображениям общественного порядка, общественной безопасности и общественного здоровья, данный принцип включает в себя следующие права:

a) принимать реально предлагаемую работу;

b) свободно перемещаться с этой целью по территории государств-членов;

c) проживать на территории любого из государств-членов для осуществления там трудовой деятельности в соответствии с законодательными, регламентарными и административными положениями, регулирующими трудовую деятельность национальных работников;

d) при соблюдении условий, которые будут установлены регламентами Комиссии, оставаться на территории государства-члена после осуществления там трудовой деятельности.

В ст. 151 Договора о функционировании Европейского союза содержатся социально-политические принципы: «Сознавая основные социальные права, как они изложены в Европейской социальной хартии, подписанной в Турине 18 октября 1961 г., и в Хартии Сообщества об основных социальных правах трудящихся 1989 г., Союз и государства-члены ставят своими целями: повышение занятости, улучшение условий жизни и труда, обеспечивающее их выравнивание при одновременном прогрессе, адекватную социальную защиту, социальный диалог, развитие человеческих ресурсов, позволяющее добиться высокого и стабильного уровня занятости, борьбу с маргинализацией.

Для достижения этих целей Союз и государства-члены осуществляют меры, которые учитывают разнообразие национальной практики (в частности, в сфере договорных отношений) и необходимость поддерживать конкурентоспособность экономики Союза.

Они полагают, что подобное развитие послужит результатом как функционирования внутреннего рынка, которое будет способствовать гармонизации социальных систем, так и предусмотренных Договорами процедур и сближения законодательных, регламентарных и административных положений».

Для социального права имеют значение нормы и экономического права Европейского союза, в частности нормы, регулирующие внутренний рынок. Это четыре основные свободы – свобода передвижения работников (ст. 45), свобода учреждения (ст. 49), свобода предоставления услуг (ст. 56), свобода передвижения капитала (ст. 63 Договора о функционировании Европейского союза). Они гарантируют свободу развития экономических факторов.

Составной структурно обособленной частью учредительных документов выступают прилагаемые к ним протоколы. Эти источники дополняют и уточняют статьи учредительных документов положениями специального, организационного или переходного характера.

Протоколы фактически заменяют собой оговорки государств-членов, которые, по общему правилу, разрешаются Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г. для международных соглашений, но не допускаются в отношении учредительных документов Евросоюза.

По своей юридической природе протоколы представляют собой особый (дополнительный) элемент в структуре учредительных документов Евросоюза, помещенный отдельно от основных частей договоров.

Как уже отмечалось, особое место среди актов первичного права занимает Хартия Европейского союза об основных правах.

Следует отметить, что в результате реформы правовых основ Европейского союза, проведенной Лиссабонским договором, тексты его учредительных документов сильно изменились. Так, пересмотрено или целиком заменено содержание большинства разделов, глав, статей, а также изменены их наименования и порядок расположения, включено множество новых нормативных предписаний, модернизированы терминология и понятийный аппарат.

§ 2. Вторичное право

Вторичное право, создаваемое на основе учредительных договоров, – это результат правотворчества институтов Европейского союза. Формирование его видов и введение их в действие осуществляется на основе правовых установлений первичного права.

Основы содержательного регулирования социального права находятся во вторичном праве, которое уполномочено нормами первичного права. Правовые нормы вторичного права издаются как юридически обязательные предписания институтов Евросоюза. Они регулируют в рамках юрисдикции Союза отношения между субъектами права. Нормы действуют и применяются в соответствии с принципами и условиями последних и в пределах их юрисдикции. Вторичное законодательство должно подпадать под действие соответствующих статей. Оно лишь детализирует то, что сказано в статье в общем виде, и не может расширить действие положений статьи. Статья имеет законодательную силу. Это значит, что вторичное законодательство всегда является условным и может быть отменено, если будет установлено, что оно, по сути, находится в противоречии с базовыми принципами статьи договора. При этом статья может выходить за рамки вторичного законодательства. Таким образом, статьи сохраняют свое значение даже в том случае, если существует вторичное законодательство. На вершине этой пирамиды находится статья 18 Договора о функционировании Европейского союза, которая запрещает любую дискриминацию по признаку национального гражданства.

Вторичное право составляет основной массив права Европейского союза и в частности социального права. К главным особенностям его правового режима относятся верховенство по отношению к национальным правовым установлениям, прямое действие, интегрированность в национальное право и обеспеченность юрисдикционной защитой.

Согласно ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза, «для осуществления компетенции Союза институты принимают регламенты, директивы, решения, рекомендации и заключения.

Регламент имеет общее действие. Он является обязательным в полном объеме и подлежит прямому применению во всех государствах-членах.

Директива имеет обязательную силу для каждого государства-члена, кому она адресована, в отношении результата, которого требуется достичь, но оставляет в компетенции национальных инстанций выбор формы и способов достижения.

Решение является обязательным в полном объеме. Когда решение указывает адресатов, оно обязательно только для них.

Рекомендации и заключения не имеют обязательной силы».

Важнейшим источником социального права Евросоюза является практика Суда ЕС.

Совокупность судебных решений в западной доктрине обозначается терминами «прецедентное право» (англ.: case law) и «судебная практика» (фр.: jurisprudence). Термин case law также переводится как «казуальное право» – право, созданное решениями судов, которые вынесены по конкретным делам. Британские юристы рассматривают понятия case law и judicial precedent (судебный прецедент) как синонимы¹⁴.

Правовой режим Суда ЕС свидетельствует о том, что его решения образуют один из важных источников права. Решения Суда ЕС носят окончательный характер и обязательны для всех субъектов права. Неисполнение решений Суда влечет за собой применение санкций, предусмотренных учредительными договорами.

Установленные Судом правила в дальнейшем служат источниками, которые используются при разрешении дел судебными организациями всех государств-членов. Суд ЕС также руководствуется принципами и нормами, установленными им ранее. По этой причине в новых решениях Суда постоянно встречаются ссылки на «сложившееся прецедентное право», «установившуюся судебную практику». В то же время Суд формально не связан своими правовыми позициями, может изменять их.

Действительность нормативных правовых актов ЕС в решающей степени определяется соответствием их содержания учредительным договорам и общим принципам права. Несоответствие в случае возбуждения в Суде ЕС дела об аннулировании будет служить бесспорным основанием для отмены нормативных правовых актов институтов Евросоюза.

Важнейшая реформа судебной системы была проведена в Договоре о ЕС (Ниц. ред.) и отражена в поправках к нему и в новом Статуте Суда. В Договоре о Европейском союзе (Лиссаб. ред.) и Договоре о функционировании Европейского союза преобразования в судебной системе Евросоюза носят ограниченный характер.

После вступление в силу Договора о ЕЭС и Договора о Евратоме в 1958 г. официальным названием Суда ЕС – Суд Европейских сообществ (Суд ЕС) (анг.: Court of Justice; фр.: Cour de Justice; нем.: Gerichtshof)). В текстах учредительных договоров употребляется термин «Суд». После 1993 г. Суд ЕС выступает в качестве единого института Европейского союза. Далее следует Суд первой инстанции (название, характерное для немецкого и английского официальных языков; по-французски – Трибунал), созданный в 1989 г.

Таким образом, термин «Суд Европейских сообществ» существовал до 1 декабря 2009 г. В настоящее время его официальное название – Суд Европейского союза.

Источниками права Европейского союза выступают учредительные договора и документы, вносящие в них изменения или дополнения (первичное право), и законодательство и иные акты институтов и органов Союза (вторичное право). Правотворческую роль играет также судебная практика, формулируемая в решениях Суда ЕС и подчиненных ему судов.

Авторы книги «Европейский Союз: основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями» приводят следующую классификацию правовых актов институтов, органов и учреждений Европейского союза¹⁵.

1. Правовые акты Союза – акты, издаваемые институтами Союза: Европейским парламентом, Европейским советом, Советом Европейского союза, Европейской комиссией, Судом Европейского союза, Счетной палатой, – в формах, предусмотренных ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза: регламенты, директивы, решения, рекомендации, заключения.

1.1. Законодательные акты – юридически обязательные акты Союза, издаваемые Европейским парламентом и Советом Европейского союза в соответствии с законодательной процедурой, обычной либо специальной (ст. 289 Договора о функционировании Европейского союза): регламенты, директивы, решения.

1.2. Незаконодательные акты – правовые акты Союза, для издания которых договорами не предусмотрена законодательная процедура: регламенты, директивы, решения (кроме регламентов, директив, решений, указанных в п. 1.1 настоящего списка), рекомендации, заключения.

1.2.1. Делегированные акты – юридически обязательные акты Союза, издаваемые Европейской комиссией на основании полномочий, делегированных законодательными актами (ст. 290 Договора о функционировании Европейского союза): делегированные регламенты Комиссии, делегированные директивы Комиссии, делегированные решения Комиссии.

1.2.2. Исполнительные акты – юридически обязательные акты Союза, издаваемые Европейской комиссией или Советом Европейского союза на основании предоставленных им исполнительных полномочий (ст. 291 Договора о функционировании Европейского союза): исполнительные регламенты Комиссии или Совета, исполнительные директивы Комиссии или Совета, исполнительные решения Комиссии или Совета.

1.2.3. Другие незаконодательные акты – правовые акты Союза, не относящиеся к законодательным, делегированным или исполнительным актам: регламенты, директивы, решения (кроме регламентов, директив, решений, указанных в п. 1.1 и 1.2 настоящего списка), рекомендации, заключения.

2. Иные акты институтов, органов и учреждений Союза – акты институтов Союза в формах, не предусмотренных ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза, и акты иных органов: решения «особого рода», внутренние регламенты (правила, процедуры), резолюции, декларации, кодексы поведения, заключения Европейского совета и Совета Европейского союза, ориентиры Европейского центрального банка, «белые книги» и «зеленые книги» Европейской комиссии, межинституциональные соглашения и др.

ГЛАВА 3.

ПРИНЦИПЫ СОЦИАЛЬНОГО ПРАВА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

§ 1. Общие принципы социального права Европейского союза

К числу основных общеправовых принципов, имеющих существенное значение для социального права Европейского союза, следует отнести следующие: достоинство, свобода, равенство, солидарность, гражданство, правосудие. Эти шесть групп прав-ценностей (общих принципов) выделены в Хартии Европейского союза об основных правах. Вокруг них концентрируются разные виды прав. Так, социальные права, в том числе права на социальное обеспечение граждан Европейского союза, сконцентрированы в разделе IV «Солидарность». Связь понятия солидарности с основными правами является сложной. Для этого существует два возможных исходных пункта: первый связан с общей теорией права, которая проводит различие между основными правами и принципами, второй – с понятием солидарности. Основные права являются публичными правами, которые для осуществления собственных интересов предоставляют возможность отдельным лицам требовать определенного отношения от представителей государственной власти.

Раздел IV Хартии об основных правах исторически связан с третьей составляющей девиза Великой французской революции – братством. Социальная философия описывает солидарность как необходимость квалифицированной первичной связи, которая основывается на том, что индивидуальные интересы и права отступают перед интересами солидарно связанного общества и преследуемой обществом цели.

В европейском праве понятие «солидарность» также часто употребляется, и его применение не ограничивается только сферой социальной политики¹⁶. Принцип солидарности важен для построения систем социальной защиты. Выделяются три составляющие данного принципа. Первая предполагает рассмотрение социальной солидарности как объединения различных рисков при одинаковых страховых взносах. Второй компонент социальной солидарности связан с рассмотрением его как модели интертемпорального перераспределения, перемещения доходов от трудоспособных молодых к нетрудоспособным пожилым участникам системы социальной защиты. Третий элемент принципа предполагает понимание его в качестве основы интерперсонального перераспределения, перераспределения доходов между наиболее богатыми и наиболее бедными группами участников системы социальной защиты.

С точки зрения теории права, раздел IV Хартии об основных правах содержит одну особенность, а именно: в нем наряду с основными правами содержатся общие принципы, чего нет в других разделах. Общие принципы отражены в ст. 35 «Охрана здоровья», ст. 36 «Доступ к службам общеэкономического значения», ст. 37 «Защита окружающей среды», ст. 38 «Защита потребителя», в п. 1 ст. 34 «Социальное обеспечение и социальная помощь».

Основные права содержатся в ст. 27 «Право работников на информацию и консультацию в рамках предприятия», ст. 28 «Право на коллективные переговоры и коллективные действия», ст. 29 «Право на обращение в службы по трудоустройству», ст. 30 «Защита в случае неосновательного увольнения», ст. 31 «Надлежащие и справедливые условия труда», ст. 32 «Запрещение детского труда и защита молодых людей на рабочем месте», ст. 33 «Семейная и профессиональная жизнь» и в п. 2 и 3 ст. 34 «Социальное обеспечение и социальная помощь».

Общие принципы не создают субъективные права. В трактовке Договора о функционировании Европейского союза речь идет больше о правомочии на действие, которым могут пользоваться Союз и государства-члены в рамках их компетенции, а также об ограничениях основных свобод.

Различие между основными правами и общими принципами имеет фундаментальное значение для терминологии IV раздела. При этом неясно, что такое основное право и что такое общий принцип. Ядром для толкования является терминология норм. Слова «право на», «требование на», «должно быть гарантировано», «гарантируется» указывают на субъективные публичные права, т. е. основные права. В ст. 27–34 Хартии об основных правах употребляются термины «должно гарантироваться», «управомочены», «каждый вправе обращаться», «имеет право на защиту», «имеет право», «детский труд запрещен», «должны пользоваться», «каждый человек имеет право на защиту», «обеспечивается правовая, экономическая и социальная защита». Основные социальные права, которые включены в раздел IV, содержат структурированные с точки зрения юридического равенства права на участие.

Например, ст. 151 Договора о функционировании Европейского союза сформулирована не как право, а как обязанность защиты со стороны государства-члена. Правом Союза признано, что из государственной обязанности по защите следуют публичные права на обеспечение защиты, поэтому не вызывает сомнения характер основного права ст. 151 Договора о функционировании Европейского союза. Неясным является применение в некоторых нормах выражения «признает и уважает». Таким образом, сформулированные нормы находятся также вне раздела IV и являются основой субъективных публичных прав.

В п. 1 ст. 34, ст. 35, 36, 37 Хартии об основных правах общие принципы отражены в терминах «Союз признает и ценит право на доступ к социальным выплатам по социальному обеспечению и социальной помощи», «каждый имеет право доступа к профилактическим мерам в сфере здравоохранения и право получать медицинскую помощь», «Союз признает и уважает доступ к службам общеэкономического интереса», «должно быть интегрировано в политику Союза и обеспечиваться в соответствии с принципами устойчивого развития», «Политика Союза обеспечивает высокий уровень защиты потребителя».

Общие принципы содержатся во многих статьях Договора о функционировании Европейского союза. Они обязывает государства-члены и Союз в рамках их компетенции уважать перечисленные там цели.

Общие принципы права считаются первичным правом Европейского союза¹⁷. «Особый» характер учредительных договоров придает общим принципам права промежуточное положение между учредительными договорами и вторичным правом¹⁸. Некоторые авторы полагают, что общие принципы права Евросоюза представляют собой нормативные положения общего характера, влияющие на развитие права и обязательные для правоприменителей. Они являются несущей конструкцией права. Выделяются функциональные и общие принципы права¹⁹.

Однако в практическом плане решающее значение имеет то, что по рангу общие принципы права обладают высшей юридической силой по отношению к нормам, созданным на основе учредительных договоров (вторичное право), поэтому они и выступают в качестве критерия легитимности правовых актов.

Первоначально учредительные договоры не предусматривали принципов, которыми должны были руководствоваться при осуществлении возложенных на них целей и задач. Привлечение национальных критериев для квалификации правовых актов с точки зрения Суда ЕС несовместимо с идеей интеграционного порядка: «Единство действия права ЕС было бы поставлено под сомнение, если для решения о признании актов институтов ЕС действительными привлекались бы нормы или принципы национального права. Действительность подобных актов может устанавливаться только на основе права ЕС, так как над правом, созданным Договором и в результате этого проистекающим из автономного правового источника… не могут обладать верховенством никакие положения внутреннего права»²⁰.

Для восполнения «пробелов» учредительных договоров Суд ЕС обращается к формированию общих принципов права, которые он рассматривает в качестве основополагающих начал, воплощающих в себе ценность правовой системы.

По мнению Суда ЕС, источниками формирования принципов являются конституционные традиции государств-членов, Европейская конвенция прав человека и другие международно-правовые акты.

Первоначальные редакции учредительных договоров не содержали прямого указания на полномочия Суда ЕС по установлению общих принципов права. В Договоре о Евросоюзе (Маастр. ред.) прямо квалифицированы основные права в качестве общих принципов права (п. 2 ст. F). В Амстердамской редакции Договора установлено, что «Союз основан на принципах свободы, демократии, уважения прав человека и основных свобод, а также правового государства – принципах, общих для всех государств-членов» (п. 1 ст. 6). Таким образом, подтверждено прецедентное право Суда ЕС и признана юрисдикция Суда ЕС по соблюдению основных прав в деятельности институтов Европейского союза, что окончательно разрешило вопрос о полномочиях в пользу Суда ЕС. Во-первых, Европейский союз уважает основные права человека, происходящих из общих конституционных традиций государств-членов в качестве общих принципов права ЕС (п. 2 ст. 6) Договора о Евросоюзе). Во-вторых, одна из целей Евросоюза состоит в полном сохранении и развитии достижений Евросоюза, что подразумевает обязанность соблюдения и иных общих принципов права Союза.

В отношении классификации и количества общих принципов права единого мнения нет. Так, Н.Б. Шеленкова объединила их в четыре группы²¹.

1. Принципы законности в законодательной сфере, в сфере управления и судопроизводства, например, запрет дискриминации, принципы справедливости, юридической ясности, защиты законных ожиданий, пропорциональности, принцип, согласно которому административные решения должны быть мотивированы, принцип обеспечения прав на эффективную судебную защиту и справедливое судебное разбирательство, принципы внедоговорной ответственности. Указанные принципы имеют в праве различную степень конкретизации. Так, в рамках принципа защиты законных ожиданий выделению подлежат принцип отсутствия у права обратной силы, принципы отзыва правомерных и отмены неправомерных административных актов. Здесь показательны попытки сведения таких принципов права в Единый административный кодекс Евросоюза²² или принятие кодекса поведения в отношении допуска общественности к документам Совета и Комиссии²³.

2. Принципы защиты прав и основных свобод человека.

3. Принципы верховенства учредительных договоров (конституция Евросоюза, построенного на принципе правового государства).

4. Принципы интеграционного взаимодействия, прежде всего, объединяют принцип пропорциональности, принцип субсидиарности и принцип добросовестного выполнения интеграционных обязательств.

Первые два принципа были отражены в п. 2–3 ст. 5 Договора о ЕС (Амстерд. ред.) и конкретизированы в протоколе «О применении принципов субсидиарности и пропорциональности» к этому договору. Тем не менее, их первоначальное оформление произошло в практике Суда ЕС²⁴.

Принцип добросовестного выполнения интеграционных обязательств, наоборот, возник из толкования Судом ЕС существующих договорных положений (ст. 10 Договора о ЕС (Ниц. ред.), которая заменена на ст. 4 Договора о Евросоюзе (Лиссаб. ред.). Он именуется принципом добросовестного и лояльного сотрудничества. Статья 4 п. 3 гласит: «Согласно принципу лояльного сотрудничества Союз и государства-члены проявляют взаимное уважение и содействуют друг другу в выполнении задач, вытекающих из Договоров.

Государства-члены предпринимают любые меры общего или специального характера, которые способны обеспечить исполнение обязанностей, вытекающих из Договоров или проистекающих из актов институтов Союза.

Государства-члены создают благоприятные условия для выполнения Союзом его задач и воздерживаются от любых мер, способных поставить под угрозу достижение целей Союза».

Принцип добросовестного выполнения интеграционных обязательств, наоборот, возник из толкования Судом ЕС существующих договорных положений о сотрудничестве в указанных выше целях, об обязанности институтов и иных органов Евросоюза сотрудничать с государствами-членами с максимально возможным учетом интересов последних, сотрудничать между собой для претворения в жизнь целей и задач Евросоюза.

Важно учитывать, что Суд ЕС часто раскрывает общие принципы права в их взаимосвязи, когда различные принципы могут развивать или дополнять содержание друг друга. Классификационные границы между указанными группами достаточно подвижны. Например, принципы законности в сфере управления и судопроизводства могут закрепляться как процессуальные гарантии основных прав и свобод личности.

Составной частью правового наследия являются также принципы, регулирующие взаимодействие права Европейского союза и государств-членов. Они носят обязательный характер.

Правовые последствия тех и других принципов почти равнозначны, но правовые основания их существования и использования не идентичны.

Общие принципы права, обязывая как государства-члены, так и Евросоюз в лице их институтов, охватывают совокупный процесс интеграционного правотворчества и правоприменения. При этом по способу своего возникновения, месту в системе источников права Европейского союза, а также характеру и объему закрепляемых в них прав и обязанностей они отличаются от общих принципов международного права. Результаты исследования доказывают, что в отношении Евросоюза общие принципы права выступают в качестве важнейшего системообразующего фактора. Они также способствуют укреплению структурного единства Европейского союза.

Одна из целей Евросоюза состоит в наиболее полном сохранении и развитии достижений Союза, что подразумевает обязанность соблюдения и иных общих принципов права Союза.

Принципы права неразрывно связаны с его системностью. При реализации той или иной правовой нормы очень важно учитывать принципы всей правовой системы, придающую единую направленность этой системе²⁵. По мнению Суда ЕС, источниками формирования принципов являются конституционные традиции государств – членов Европейского союза, Европейская конвенция о защите прав и основных свобод и другие международно-правовые акты.

§ 2. Специальные принципы социального права Европейского союза

Кроме общих принципов праву Европейского союза присуща собственная совокупность принципов.

Так, принципы пропорциональности и субсидиарности были закреплены в ст. 5 Договора о ЕС (Амстерд. ред.), в специальном протоколе и декларации, приложенных к этому договору.

Действие принципа пропорциональности, т. е. сбалансированность целей и действий Союза, направлено на защиту основных достижений (acquis communautaire) и на поддержание институционального равновесия.

Евросоюз осуществляет юрисдикцию в пределах тех полномочий, которые переданы ему со стороны государств-членов по учредительному договору. В протоколе уточняется, что при осуществлении своих полномочий каждый из институтов Союза должен следовать принципу пропорциональности. Исходя из этого, деятельность Союза не должна выходить за рамки необходимого для достижения целей, указанных в учредительном договоре. Кроме того, подчеркивается необходимость строгого соблюдения принципов, на которых основано взаимодействие права Евросоюза и национального права. Оговаривается, что речь идет о принципах сформулированных Судом ЕС (п. 2 протокола). Эта оговорка существенна для подтверждения прецедентной природы решений Суда ЕС.

В принципе пропорциональности завуалированы соотношения межнационального и наднационального. Он предписывает Евросоюзу строго следовать положениям учредительных договоров, определяющих сферу ведения и закрепляющих строгое разграничение компетенций и полномочий между различными институтами.

Продолжением и дополнением принципа пропорциональности является принцип субсидиарности, т. е. решение проблемы и осуществления действий становится делом Евросоюза только в тех случаях, когда достижение целей, стоящих перед Союзом, невозможно достичь усилиями отдельных государств-членов, и в случаях, в которых необходимы объединенные действия всех государств-членов.

В праве Евросоюза принцип субсидиарности приобретает самостоятельное содержание. За пределами исключительной компетенции Евросоюза принцип субсидиарности исходит из первичности действий государств-членов, т. е. допускает возможность достижения интеграционных целей и задач самими государствами-членами без обращения к регулированию на уровне Европейского союза. Подобным образом, он ограничивает процесс издания правовых актов Евросоюза и предполагает сохранение правового многообразия. Принцип «делегированной и ограниченной компетенции» устанавливает наличие полномочий интеграционных объединений и их объем, принцип субсидиарности определяет правомерность обращения Европейского союза к наличествующей у них компетенции, а принцип пропорциональности обосновывает способы и методы ее реализации²⁶.

Принципы, регулирующие взаимодействие права Евросоюза с национальным правом, являются в решающей степени результатом правотворчества Суда ЕС. К ним относятся верховенство права Евросоюза по отношению к праву государств-членов, интегрированность норм права в национальные системы права государств-членов и юрисдикционная защита права Евросоюза, осуществляемая судебными учреждениями Союза и государств-членов.

Принцип верховенства права Европейского союза наделяет нормы права преимущественной юридической силой. В случае коллизии норм национального права и права Евросоюза (в том числе и социального права) преимущественную силу имеет последняя, которая и должна применяться администрацией и судами. В основу этого принципа положена не только теория международных договоров, но и в значительной степени практика Суда ЕС. Так, в соответствии с действующим международным правом, подписанные, ратифицированные и введенные в действие международные договоры обладают верховенством по отношению к нормам национального права государств – участников договора. В случае коллизии норм национального права и международного договора преимущественную силу имеет международная норма. По общему правилу международный договор не подлежит пересмотру и изменению в одностороннем порядке. Этот принцип с наибольшей отчетливостью был впервые выражен в Лондонском протоколе 1871 г.: «Державы признают как существенный принцип права наций, что никакая держава не может освободить себя от обязательств договора, как не может изменить его условий без согласия договаривающихся сторон посредством дружеского взаимопонимания»²⁷.

Учредительные акты по основным параметрам подпадают под характеристику международных договоров. Однако они не наделяют автоматически аналогичными свойствами внутренние акты Евросоюза. Учредительные акты не содержат норм, прямо указывающих на верховенство социального права Евросоюза. Признание и утверждение этого принципа осуществлено Судом ЕС. В подходах Суда ЕС в отношении сферы действия принципа верховенства необходимо выделить три аспекта.

Первый – Суд ЕС исходит из приоритета права Евросоюза над всеми источниками национального права. Первоначально, однако, он останавливается на соотношении первичного права Евросоюза с обычными национальными законами: «То обстоятельство, что право Сообществ в зависимости от принимаемого внутреннего законодательства имело бы различное действие от одного государства-члена к другому, поставило бы под угрозу срыва воплощение целей настоящего Договора… и означало бы дискриминацию в нарушении запрета ст. 7. […] Из всего этого следует, что никакие подобные внутригосударственные положения не могут обладать верховенством над правом, созданным Договором и на основании этого проистекающим из автономного источника»²⁸.

Второй аспект – Суд ЕС подчеркивает, что верховенством обладают не только положения учредительных договоров и иные соглашения государств-членов, принятые для их изменения и дополнения, но и общие принципы права Европейских сообществ²⁹, а также вторичное право³⁰.

Третий аспект – Суд ЕС считает, что концепция верховенства применима к актам национального права независимо от момента их вступления в силу: обязательства государств-членов из учредительного договора потеряли бы свою безусловность, «если бы они могли быть поставлены под сомнение последующими законодательными актами подписавших его государств»³¹.

В качестве второго элемента рассматриваемого принципа выступает результат, который влечет за собой его претворение в жизнь. Здесь следует различать две ситуации. В случае коллизии нормы права Евросоюза и действующей нормы национального права приоритетному применению подлежит интеграционное право. В этой связи Суд ЕС указывает: «Ситуация, в которой государствам-членам было бы дозволено принимать и сохранять в силе меры, негативно воздействующие на практическую эффективность Договора, противоречила бы сути правопорядка. Действие Договора и положений, принятых в его исполнение, не может быть различным от одного государства к другому в силу национального регулирования»³². В случае коллизии нормы права Евросоюза и нормы национального права, принятие которой планируется, государства-члены должны воздерживаться от подобного действия: «В силу того обстоятельства, что положения Договора и правовые акты Сообществ обладают верховным рангом в правопорядке каждого из государств-членов, принятие новых актов внутреннего законодательства является неправомерным в той степени, в какой они противоречат нормам права Сообществ»³³.

«Национальный суд не может наносить ущерб праву Сообществ путем применения противоречащей ему нормы национального права»³⁴. «Обязательства, возлагаемые договором, учреждающим Сообщество, будут носить не безусловный, а лишь эвентуальный характер, если они могут быть поставлены под сомнение последующим законодательным актом, подписавшего его государства […]. Проистекая из автономного источника, право, порожденное Договором, утратит интеграционный характер, и сама юридическая основа ЕС будет подорвана, если этому праву можно будет противопоставить внутренний национальный закон»³⁵.

Итак, источник верховенства права вообще и социального права в частности заключен не во внешних правовых установлениях конституционного или международного порядка, а в нем самом, в его автономии. Причем это касается не только вторичного права. Верховенство принципа автономности выступает как неотъемлемое условие самого существования права. Суд ЕС указывает на однозначный характер права Евросоюза, а также на необходимость обеспечения его единообразного применения, без которого невозможно достичь цели интеграции. В подтверждение этого тезиса дается ссылка на ст. 10 Договора о ЕС, согласно которой «государства-члены примут все надлежащие меры общего или частного характера, чтобы обеспечить выполнение обязательств, вытекающих из настоящего Договора или из актов институтов ЕС. Все государства-члены должны содействовать выполнению задач ЕС.

Государства-члены должны воздержаться от принятия любых мер, способных поставить под угрозу достижение целей настоящего Договора».

В результате правотворческой деятельности Суда ЕС сформулирована общая концепция верховенства права Евросоюза по отношению к национальному праву государств-членов. Это верховенство носит абсолютный характер. Признание принципа верховенства права Евросоюза сопровождается не только обязанностью каждого государства-члена и его судебных учреждений не применять противоречащие этому праву национальные нормы права, но и обязательствам принятия самостоятельных мер в целях обеспечения максимально эффективного действия европейского права. Наиболее полно и четко это сформулировано в решении по делу «Симменталь» (Simmenthal): «В силу принципа верховенства права ЕС положения договора и акты прямого действия институтов ЕС в силу самого факта их вступления в силу имеют своим следствием во взаимоотношениях с внутренним правом государств-членов не только полную неприменимость противоречащих им актов национального законодательства, но и… обязанность действенно воспрепятствовать принятию новых национальных законодательных актов, если они несовместимы с нормами права Сообществ»³⁶.

Совокупную сущность принципа верховенства в понимании Суда ЕС Н.Б. Шеленкова сформулировала следующим образом:

«а) Ранг интеграционного права в правопорядке государств-членов не зависит от установлений национального права.

б) В коллизионных ситуациях нормы права ЕС, имеющие обязательную силу, имеют приоритет над любыми нормами национального права государств-членов.

в) Суд ЕС выступает в качестве последней инстанции по рассмотрению вопросов, связанных с установлением ранга, прямого применения и толкования права ЕС»³⁷.

Под принципом прямого действия права Евросоюза понимается непосредственная и обязательная применимость его нормативных правовых актов национальной администрацией и судами независимо от их согласия или условий, устанавливаемых государством-членом³⁸.

Концепция прямого действия была высказана Судом ЕС немного ранее идеи верховенства, а именно в решении по делу van Gend and Loos. В этом деле Суд уточнил, что положение права Евросоюза не утрачивает прямого действия только потому, что оно адресовано государствам-членам, а не частным лицам. В последующем Суд отказался от этого узкого толкования и признал прямое действие как негативного, так и позитивного обязательства. Наиболее четко концепция прямого действия была изложена в деле Simmenthal: «Прямое действие права ЕС означает, что его положения должны действовать полностью и едино во всех государствах-членах с момента вступления их в силу и в течение всего времени, пока такие положения остаются в силе»³⁹.

В данной концепции обычно понимается взаимосвязь двух элементов – прямого применения и прямых последствий. Первый предполагает наличие у норм права Евросоюза определенных качеств, делающих излишним дополнительное правотворчество. Второй основывается на признании частных лиц в качестве субъектов права Союза. В понимании Суда ЕС прямые последствия заключаются в возникновении у физических и юридических лиц прав, а в некоторых случаях и обязанностей непосредственно из права Евросоюза.

Для различных источников права Евросоюза объем и степень применения принципа прямого действия неодинаковы, безусловны и условны, не ограничены и ограничены. Применительно к нормам первичного права он не отражен в учредительных договорах. Учредительные договоры содержат нормы, ориентированные на межгосударственные отношения, и, как правило, требуют принятия конкретизирующих актов. В результате учредительные договоры Г.И. Муромцев квалифицирует как частично «самоисполнимые», когда концепция прямого действия находит применение только к отдельным их положениям⁴⁰.

Только Суд ЕС определил, что ряд положений Договора о ЕС в силу их самодостаточности имеют прямое действие даже в отсутствие актов применения вторичного права. Одновременно Суд установил, что не могут иметь прямого действия и служить основанием для исковых требований те положения Договора, которые содержат изложение общей политики, но прямое действие отсутствует лишь до тех пор, пока не разработаны конкретные меры и процедуры по их реализации.

Принцип прямого действия предусмотрен в учредительных договорах только для регламентов. В ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза говорится, что регламент является актом общего характера и что он обязателен во всех своих элементах и имеет прямое действие во всех государствах-членах. При этом их прямое применение имеет место в случае, если из существа положений регламента не вытекает иное. В отличие от этого для других правовых актов Евросоюза подобная договоренность отсутствовала. Более того, для директив предусматривалась процедура имплементации.

Особое значение Суд ЕС придает ст. 263 и ст. 267 Договора о функционировании Европейского союза. В ст. 263 перечислены условия, по которым частные лица могут оспаривать в Суде ЕС решения и регламенты. Статья 267 посвящена рассмотрению дел в Суде ЕС в преюдициальном производстве. Факт, что при рассмотрении споров в национальных судах встает вопрос о действительности и толкования актов Евросоюза, предполагает возможность прямой ссылки на них со стороны частных лиц в ходе судебного разбирательства⁴¹.

В деле 28/67 Molkereizentrale (1986)⁴² Суд ЕС обращается к п. 2 ст. 249 Договора о ЕС. В развитие статьи Суд ЕС подчеркивает, что отсутствие в учредительном договоре каких-либо установлений в отношении иных правовых актов ЕС не может толковаться как отрицание их прямого действия. Суд ЕС выводит концепцию прямого действия из буквы и духа самих учредительных договоров, которые через ратификацию были признаны государствами-членами соответствующими их конституционным предписаниям. Таким образом, Суд ЕС отмечает, что прямое действие не может быть поставлено под сомнение в рамках национальной правовой системы. Существенным при этом является то обстоятельство, что признание прямого действия тех или иных норм права Евросоюза, по сути их «самоисполнимости», производится Судом ЕС как институтом интеграционных объединений.

Итак, прямое действие возможно только при наличии у норм права Евросоюза определенных качеств. Директивы и решения, адресованные государствам-членам, дополнительно связываются с наступлением конкретных юридических фактов. Далее, нормы права Евросоюза, лищь в некоторых случаях учредительные договоры, регламенты и решения, принятые в отношении частных лиц, обладают прямым действием, результатом которого является возникновение обязанностей у частных лиц. Это означает, что прямое действие директив и решений, адресованных государствам-членам, не распространяется на отношения между частными лицами. Сказанное доказывает, что концепция прямого действия интеграционного права не абсолютна⁴³.

К числу обязательных условий применения относятся четкость, ясность и непротиворечивость норм, а также возможность их прямого использования судом и отсутствие обусловленности их применения другими актами или действиями. В случае решения вопроса о действительности акта Евросоюза, подлежащего применению, национальный суд обязан прервать его рассмотрение и обратиться с преюдициальным запросом в Суд ЕС. Только при получении его заключения процесс возобновляется. При отсутствии сомнений в легитимности подлежащего применению акта Евросоюза именно он и должен быть применен. В случае коллизии норм будет использован принцип верховенства. А при решении вопросов о допустимости применения норм права Евросоюза основанием для их применения национальным судом служит прямое действие. Соответственно, необходимы основания для прямого применение социального права Евросоюза национальными судами. Такую возможность обеспечивает принцип прямого действия этого права.

Суд ЕС в ряде решений сформулировал общую концепцию прямого действия права, определил особенности ее применения к различным ситуациям, категориям источников и основаниям возможных изъятий.

Под принципом интеграции понимается инкорпорация норм права Евросоюза в национальные системы права всех государств-членов. В результате этого нормы становятся интегральной составной частью этих систем.

В решении по делу № 28/67 от 3 апреля 1968 г. Суд ЕС так сформулировал понятие интеграции: «Положения права Сообществ проникает в национальный правопорядок без помощи мер национального характера»⁴⁴.

В Декларации о применении правовых актов Сообщества подчеркивается, что «основным условием сплочения и единства в процессе европейского строительства является полная и точная инкорпорация в национальное законодательство адресованных ему директив Сообществ в пределах установленных им сроков… Существенное условие правильного функционирования ЕС заключается в том, чтобы меры, принимаемые различными государствами-членами, обеспечивали применение законодательства Сообщества с той же эффективностью и строгостью, с какой применяются их национальные законы»⁴⁵.

Подчеркивание особой значимости инкорпорации директив Евросоюза не подразумевает сравнительного применения лишь данного вида источников вторичного права. Это выделение связано с особенностями самих директив и с тем, что именно возможность прямого их применения вызвала наиболее существенные споры и сомнения.

Прямое действие норм права Евросоюза в решающей степени предопределяется их инкорпорацией в национальные правовые системы государств-членов. Принципы инкорпорации и прямого действия тесно связаны между собой. Инкорпорация правовых установлений Евросоюза предопределяет их обязательность для национальных и муниципальных властей и возможность их прямого и незамедлительного применения национальным судом. «Интеграция» и «прямое действие» – понятия во многом совпадающие, но не идентичные. Прямое действие норм права подчинено ряду условий, соответствие которым делает возможным их применение судом. Интеграция относится к условиям прямого применения, но его возможность – не обязательное условие интеграции. Учредительный договор устанавливает необходимость «прогрессирующего сближения экономической политики государств-членов» (ст. 2). Это положение обязывает государства-члены, но не подпадает под условия, соблюдение которых обеспечивает его прямое применение национальным судом.

Исходя из принципа верховенства, национальный суд обязан применить норму права Евросоюза, даже если ей противостоит национальный источник права. Согласно принципу интеграции, правовая норма, применяемая национальным судом, должна быть составной частью национальной правовой системы. Она подлежит обязательному и прямому безусловному применению, если удовлетворяет условиям реализации этого принципа. Общее требование обязательного применения права Европейского союза распространяется на все национальные судебные органы всех уровней и исключает монополизацию этого права высшими судебными органами.

Отраслевые принципы социального права Европейского союза. В условиях глобализации экономики и повсеместного распространения миграции работников особую актуальность и значимость приобретают вопросы международной координации права на социальное обеспечение. Сближение законодательства на основе создания унифицированного правового пространства является важнейшей составляющей интеграционных процессов.

В социальном праве Евросоюза можно выделить следующие отраслевые принципы: равное обращение; равнозначность социальных выплат, сведений, обстоятельств или событий; суммирование и подсчет периодов страхования и равнозначных периодов; отмена действия норм государства проживания; запрет на совпадения социальных выплат.

Особо наглядно данные принципы нашли свое отражение в Регламенте № 883/2004/ЕС Европейского парламента и Совета от 29 апреля 2004 г. «О координации системы социального обеспечения» и Регламенте № 987/2009/ЕС Европейского парламента и Совета от 16 сентября 2009 г. «Об установлении условий для применения Регламента Европейского парламента и Совета от 29 апреля 2004 г. “О координации системы социального обеспечения”»⁴⁶.

Принцип равного обращения сформулирован в ст. 4 Регламента № 883/2004/ЕС так: «Если Регламентом № 883/2004/ЕС не предусмотрено иное, лица, к которым применяется Регламент № 883/2004/ЕС, должны пользоваться теми же правами и исполнять те же обязанности, как и собственные граждане в соответствии с законодательством государства-члена». Следует иметь в виду, что требование равного обращения также включает в себя требование, чтобы приобретенные в других государствах-членах основания сохранялись для требования равного обращения. При этом иностранные и местные граждане равны. Так, при исчислении возрастных границ военная служба за границей приравнивается к службе внутри страны, или, например, государственные служащие за рубежом и внутри страны имеют равное положение, но это положение не относится к гражданам третьих стран.

Требования равного обращения распространяется на всех лиц, проживающих в государствах-членах, на которых распространяется данный Регламент. Это положение действует не только на граждан Евросоюза, но и на проживающих в государствах-членах беженцев и лиц без гражданства. Регламент придает этим группам внутригосударственный статус.

Принцип равнозначности выплат, сведений, обстоятельств или событий (ст. 5 Регламента № 883/2004/ЕС) отражает равное положение юридических фактов. Статья 5 является основной новеллой Регламента № 883/2004/ЕС. Впервые было создано обширное равенство всех элементов обстоятельств дела независимо от того, в каком государстве-члене они появились. Согласно ст. 5 Регламента № 883/2004/ЕС, если согласно законодательству компетентного государства-члена получение социальных выплат или иного дохода имеет определенное правовое последствие, то соответствующие нормы данного законодательства должны также применяться к получению эквивалентных социальных выплат, приобретенных по законодательству другого государства-члена, или к доходу, полученному в другом государстве-члене. Если по законодательству компетентного государства-члена правовые последствия характеризуют имевшие место определенные факты или события, то государство-член должно учитывать такие факты или события, которые имели место в другом государстве-члене, как если бы они произошли на его собственной территории. Таким образом, при применении этого принципа будут невозможны ограничения для юридических фактов, которые приняты национальным законодателем.

В ст. 6 Регламента № 883/2004/ЕС отражены нормы по суммированию и подсчету периодов страхования и всех периодов, рассматривающихся в качестве таковых. Если Регламент № 883/2004/ЕС не предусматривает иное, компетентное учреждение государства – члена рассматривает, законодательство которого предусматривает, что:

– приобретение, сохранение, получение или продолжительность права на социальные выплаты;

– охват законодательством или

– доступ к социальным выплатам по обязательному или добровольному страхованию, продлению или освобождению от такого страхования

– являются зависимыми от приобретения периодов страхования, занятости, самостоятельной занятости или проживания, должно, по мере необходимости, учитывать периоды страхования, занятости, самостоятельной деятельности, а также пребывание в другом государстве – члене, как если бы они были приобретены в соответствии с применимым им законодательством.

Таким образом, в статье отражена общая центральная норма, которая применяется единообразно для всех социальных выплат, если не предусмотрены соответствующие специальные нормы. Суммирование периодов страхования и всех периодов, рассматривающихся в качестве таковых, действует и на «применение» определенного законодательства. Так, совместно с общим принципом равенства юридических фактов, определенных в ст. 5 «Равнозначность выплат, сведений, обстоятельств или событий» Регламента № 883/2004/ЕС, устанавливается, что, если настоящим Регламентом не предусмотрено иное, то с учетом отдельных условий, установленных для осуществления, применяются следующие положения:

a) если в соответствии с законодательством компетентного государства-члена получение выплат по социальному обеспечению или других доходов имеет юридические последствия, то также применяются соответствующие положения данного законодательства и к получению эквивалентных выплат, полученных в соответствии с законодательством другого государства-члена, или дохода, полученного в другом государстве-члене;

b) если в соответствии с законодательством государства-члена наступают определенные юридические последствия, связанные с фактами или событиями, наступающими в одном государстве-члене, то они будут равнозначны и для другого государства-члена.

Запрет на совпадения социальных выплат отражен в ст. 10 Регламента № 883/2004/ЕС – не допускается, если не предусмотрено иное, право на несколько аналогичных по природе выплат, относящиеся к аналогичному периоду обязательного страхования.

ГЛАВА 4.

ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА ВО ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЙ СФЕРЕ

§ 1. Правовое сближение

Сближение национальных законодательств в Европейском союзе происходило под влиянием различных тенденций. Понятию «правовое сближение» синонимичны различные термины. Так, в учредительных договорах употребляются термины сближение, гармонизация, координация, унификация. На момент подписания учредительных договоров их употребление в тексте не связывалось с какими-либо специальными представлениями разработчиков. Вместе с тем признавалось, что рассматриваемым понятиям присуща определенная правовая окраска. Так, подчеркивалось, что гармонизация и координация подразумевают лишь согласование основных направлений правового развития, в то время как сближение приводит к созданию единообразных правовых норм. Другие авторы рассматривали гармонизацию и координацию в качестве более емкого термина, нежели правовое сближение.

Под правовой унификацией понимается создание унифицированного права, под гармонизацией – создание соответствия правопорядку, под координацией – регулирование различного законодательства социальных порядков.

Практика показала, что содержание правовых актов Евросоюза обуславливается разрешением конкретных вопросов, а не вытекает из терминологических особенностей положений, на основе которых они были изданы. В юридических кругах утвердилось мнение об идентичности понятий сближения, координации и гармонизации. Но со времени закрепления в Договоре о ЕС (Амстерд. ред.) директив как единственного инструмента правового сближения в рамках общих полномочий применительно к общему рынку подразумевалось понимание правового сближения исключительно как создание равнозначного права (ст. 94 Договора). Первоначальная концепция правового сближения исходила из противопоставления гармонизации и унификации.

Единый европейский акт привел к изменениям в формах правового сближения. Институты Евросоюза в целях постепенного воплощения единого внутреннего рынка стали принимать не только директивы, но и иные правовые акты.

Н.Б. Шеленкова⁴⁷ считает, что разрешение вопроса о содержательной стороне правового сближения зависит от того, что следует понимать под конечной целью интеграционного развития. По ее мнению, таковой является достижение сопоставимости внутригосударственного права, но общему и единому внутреннему рынкам могут быть присущи и национальные различия. В этой связи она предлагает гармонизацию, унификацию и координацию считать составляющими элементами правового сближения, которое выступает в качестве обобщающего понятия, но взаимосвязь между понятиями гармонизации и унификации диалектична. Н.Б. Шеленкова полагает, что правовое регулирование, созданное на основе унификации, в материальном смысле выступает как единое право. В то же время оценка результатов гармонизации не может быть столь прямолинейной. С одной стороны, равнозначность гармонизированных внутригосударственных положений всегда относительна. С другой стороны, прямое действие директив имеет следствием ситуацию, аналогичную созданию единого права.

По общему правилу гармонизированное внутригосударственное право остается в компетенции национальных судов. Однако на практике дело обстоит несколько иначе – принцип «гармоничного» толкования, сформулированный Судом ЕС, подлежит соблюдению национальными судами независимо от факта и характера имплементации и в результате этого заключает в себе унифицированную тенденцию.

Прямое действие тех или иных положений директивы не исключает, что она в целом предоставляет государству-члену выбор форм и методов имплементации.

Существует несколько форм правового сближения. Так, директива имеет обязательную силу для каждого государства-члена, которому она адресована, в отношении результата, которого требуется достичь, но оставляет в компетенции национальных инстанций выбор формы и способов достижения (п. 3 ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза). В директивах (обычных и рамочных) в отличие от регламентов указываются цели и результаты, которые должны быть достигнуты. По общему правилу указываются и сроки достижения поставленных целей. Рамочные директивы являются самостоятельной группой актов, иерархически не подчиненные регламенту. Обычные директивы могут содержать детальную регламентацию, особенно если они принимаются на основе и в исполнение регламента.

Директивы широко используются для гармонизации национального права. В этом случае для устранения коллизии правовых норм государств-членов указываются цели и результаты.

Имплементация директивы означает приведение ее в действие во внутригосударственном праве посредством имплементирующего акта. Выбор форм и методов имплементации зависит от предмета регулирования соответствующей директивы, характера содержащейся в ней норм, от конституционных требований, правовых традиций, свойственных правовой системе того или иного государства-члена, а также от политических соображений национальных властей. В этой связи директива как инструмент правового сближения ставит вопрос о пределах свободы национального правотворчества.

Имплементация директив заключает в себе технико-юридическую проблему с точки зрения ее заключения во внутригосударственное право. Так, применительно к терминологии перед органами государств-членов стоит задача адаптации директивы к особенностям национальной правовой системы для достижения соответствия понятиям внутригосударственного права. При этом внесение терминологических уточнений часто является неизбежным. В то же время органы государств-членов не вправе изменять сущность директивы.

Имплементация поднимает вопрос о допустимости различного уровня внутригосударственного регулирования для сохранения действующих норм или принятия норм, содержащих более строгие меры правовой защиты, чем устанавливаемые директивой. В самом общем виде это является правомерным, если нет прямого запрета или из смысла директивы не вытекает, что достижение поставленного результата может быть достигнуто только посредством ее буквального восприятия. Нередко в тексте директивы непосредственно указывается на такую возможность.

Регламент характеризуется тремя свойствами. Он обладает общим и прямым действием, а его нормы обязательны в полном объеме в каждом государстве-члене (ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза). Общее действие подразумевает, что правовые последствия применения регламента затрагивают неопределенный круг лиц и таким образом он регулирует неограниченное количество правоотношений. Обладая прямым действием, регламент подлежит применению в силу его издания уполномоченным институтом Евросоюза и не требует имплементации.

Регламент создает права и обязанности не только у государств-членов, но и у индивидов. Это было сформулировано Судом ЕС в целом ряде решений, например: «В силу правовой природы и функций в системе источников права ЕС регламент подлежит непосредственному применению и может создавать у индивида права, защита которых вменяется национальным судам»⁴⁸.

Инструментом правового сближения в известной степени могут служить и решения Суда ЕС. Решения являются актами индивидуального характера. Они обязательны для адресатов (государство, определенные категории юридических лиц, отдельные юридические лица) во всех составных частях и касаются специальных, узких вопросов (п. 4 ст. 288 Договора о функционировании Европейского союза). Решения нотифицируются теми субъектами права Европейского союза, которых они непосредственно касаются и которые выступают и качестве исполнителей соответствующих предписаний. В противоположность директивам адресаты решения либо прямо перечисляются в тексте, либо это может быть достигнуто посредством индивидуализации. Наконец, директива обязательна в отношении установленного в ней результата, а решение – «во всех своих частях».

Решения, адресованные частным лицам, обладают качеством административных актов и в этой функции не могут служить инструментом правового сближения. В то же время решения, направленные в адрес государств-членов, имеют двойственный характер: регулируя определенные отношения, они вместе с тем предусматривают имплементацию в национальном праве. Здесь принятие решения на уровне Евросоюза может способствовать сближению национального регулирования государств-членов.

Посредством решения могут быть унифицированы условия экономической деятельности на общем и едином внутреннем рынках. Решения могут содержать унифицированные требования к правовому регулированию внешнеторговых отношений государств-членов и др.

Рекомендации и заключения не являются нормативными правовыми актами. Но процедура принятия решений в рамках Евросоюза построена таким образом, что для принятия нормативного правового акта, особенно общего характера, нередко требуется предварительное заключение со стороны консультативных вспомогательных органов. При издании регламентов, относящихся к сфере социального сотрудничества, соответствующие институты Евросоюза должны в обязательном порядке иметь заключение экономического и социального комитета. Заключения этих консультативных органов не являются обязательными для институтов, принимающих регламент или директиву. Однако игнорирование заключения, имеющего обязательную силу, является нарушением компетенции, а это основание для предъявления иска и отмены акта.

Рекомендации и заключения имеют различную направленность. Первые, как правило, предлагают своим адресатам следовать определенному поведению, в то время как последние представляют собой оценку той или иной ситуации.

Юридическая необязательность рекомендаций и заключений не исключает того обстоятельства, что их предоставление (непредставление) может иметь правовые последствия. Далее, отсутствие обязательной силы не означает, что рекомендации и заключения не обладают известным моральным весом, что обуславливается статусом институтов Евросоюза и общей обязанностью государств-членов исполнять учредительные договоры bona fide.

Рекомендации и заключения оказывают лишь опосредованное воздействие на национальное право, когда возможность их реализации прямо зависит от воли государств-членов.

Итак, особенность юридической природы директивы, проявляющаяся в разграничении «результат – форма – метод», предполагает известную свободу национального правотворчества. Именно данное обстоятельство объясняет первоначальное установление общих полномочий на правовое сближение исключительно в форме директивы и закрепление директивы как единственного вида правовых актов Евросоюза в рамках многих специальных полномочий.

В настоящих условиях выбор формы правового сближения в значительной степени обусловливается принципом пропорциональности. Впервые упоминается данный принцип на договорном уровне (в Договоре о ЕС (Маастр. ред.)): «Действия ЕС не должны выходить за пределы необходимого для достижения целей настоящего Договора» (п. 3 ст. 5). Подобная характеристика принципа пропорциональности способствует укреплению правовой автономии государств-членов и подчеркивает первостепенное значение правового сближения в форме директивы.

В особенности правового сближения входят директивы, регламенты, решения, рекомендации и заключения, иные акты Евросоюза.

Иные формы правового сближения. Система актов Евросоюза также включает в себя акты, не получившие в учредительных договорах специального наименования и в силу этого часто называемые sui generis (лат.: своеобразными). Значение этих актов для правового сближения неоднозначно.

От решений следует отличать резолюции Совета, которые главным образом представляют собой политические заявления. Резолюции могут закреплять общие цели сотрудничества. Например, в области социальной политики это Резолюция Совета от 25 марта 1995 г. «О применении социального права ЕС»⁴⁹. Резолюции могут также указывать на меры по правовому сближению, подлежащие последующему принятию. Резолюциями также могут приниматься программы, которые часто содержат перечень будущих правовых актов. Следует указать и на сообщения, в которых Европейская комиссия обычно вносит совокупные предложения о развитии правового сотрудничества в той или иной области.

§ 2. Методы правового сближения

В ст. 26 Договора о функционировании Европейского союза изложены следующие цели:

«1. Союз принимает меры по созданию или обеспечению функционирования внутреннего рынка в соответствии с уместными положениями Договоров.

2. Внутренний рынок охватывает пространство без внутренних границ, в котором согласно положениям Договоров обеспечивается свободное передвижение товаров, лиц, услуг и капиталов.

3. Совет по предложению Комиссии определяет ориентиры и условия, необходимые для обеспечения сбалансированного прогресса во всех заинтересованных секторах».

Статья 114 Договора о функционировании Европейского союза гласит: «1. Если иное не предусмотрено Договорами, то нижеследующие положения применяются для достижения целей, изложенных в статье 26. Европейский парламент и Совет, постановляя в соответствии с обычной законодательной процедурой и после консультации с Экономическим и Социальным комитетом, принимают меры по сближению законодательных, регламентарных и административных положений государств-членов, которые посвящены созданию или функционированию внутреннего рынка.

2. Пункт 1 не применяется к налоговым положениям, положениям о свободном передвижении лиц и положениям о правах и интересах наемных работников.

3. В своих предложениях, предусмотренных в п. 1 по вопросам здравоохранения, безопасности, охраны окружающей среды и защиты потребителей, Комиссия берет за основу высокий уровень защиты, учитывая, в частности, любые новые изменения, которые базируются на научных фактах. В рамках своих соответствующих полномочий Европейский парламент и Совет также прилагают усилия для достижения этой цели.

4. Если после принятия Европейским парламентом и Советом, Советом или Комиссией меры по гармонизации государство-член посчитает необходимым оставить в силе национальные положения, которые являются оправданными вследствие важных потребностей, упомянутых в ст. 36, либо которые относятся к охране окружающей или трудовой среды, то государство-член уведомляет об этих положениях Комиссию с указанием причин оставления их в силе.

5. Кроме того, без ущерба п. 4, если после принятия Европейским парламентом и Советом, Советом или Комиссией меры по гармонизации государство-член посчитает необходимым ввести национальные положения, базирующиеся на новых научно подтвержденных данных об охране окружающей или трудовой среды, ввиду специфической проблемы данного государства-члена, которая возникает после принятия меры по гармонизации, то государство-член уведомляет Комиссию о предполагаемых мерах, а также о причинах их принятия.

6. В течение шести месяцев после указанных в п.п. 4 и 5 уведомлений Комиссия одобряет или отклоняет соответствующие национальные положения, проверив сначала, не являются ли данные положения средством произвольной дискриминации или замаскированным ограничением в торговле между государствами-членами и не выступают ли они препятствием для функционирования внутреннего рынка.

При отсутствии решения Комиссии в течение данного срока указанные в п.п. 4 и 5 национальные положения считаются одобренными.

Когда это оправдано сложностью вопроса и при отсутствии опасности для здоровья людей, Комиссия вправе известить заинтересованное государство-член о том, что предусмотренный в настоящем пункте срок может быть продлен на новый период времени продолжительностью до шести месяцев.

7. Когда согласно п. 6 государству-члену разрешено оставить в силе или ввести национальные положения, отступающие от меры по гармонизации, Комиссия незамедлительно рассматривает вопрос о том, стоит ли предлагать соответствующие изменения в данную меру.

8. Когда государство-член заявляет о наличии особой проблемы здравоохранения в сфере, ранее ставшей объектом мер по гармонизации, оно информирует о данной проблеме Комиссию, которая незамедлительно рассматривает вопрос о том, следует ли предлагать соответствующие меры Совету.

9. В отступление от процедуры, предусмотренной в ст. 258 и ст. 259, Комиссия и любое государство-член могут напрямую обращаться в Суд Европейского союза, если считают, что другое государство-член злоупотребляет полномочиями, предусмотренными настоящей статьей.

10. Указанные выше меры по гармонизации в соответствующих случаях включают защитную оговорку, которая разрешает государствам-членам по одному или нескольким основаниям неэкономического характера, упомянутым в ст. 36, принимать временные меры, подпадающие под действие процедуры контроля со стороны Союза».

В ст. 116 Договора о функционировании Европейского союза закреплено, что в случае, если Европейская комиссия констатирует, что расхождение, существующее между законодательными, регламентарными или административными положениями государств-членов, искажает условия конкуренции на внутреннем рынке и вызывает тем самым нарушение, которое должно быть устранено, то она вступает в консультацию с заинтересованными государствами-членами.

Если в результате данной консультации не достигается соглашения, устраняющего соответствующее искажение, то Европейский парламент и Совет, постановляя в соответствии с обычной законодательной процедурой, принимают директивы, необходимые для достижения этой цели. Могут приниматься любые другие полезные меры, предусмотренные договорами.

Статьей 117 Договора о функционировании Европейского союза предусматривается, что, если уместно опасаться того, что установление или изменение законодательного, регламентарного или административного положения вызовет нарушение в значении предыдущей статьи, то государство-член, которое желает осуществить подобные действия, проводит консультацию с Европейской комиссией. Проконсультировавшись с государствами-членами, Комиссия рекомендует заинтересованным государствам меры, позволяющие избежать соответствующего нарушения.

Если государство, которое желает установить или изменить национальные положения, не следует адресованной ему рекомендации Комиссии, то от других государств-членов согласно ст. 116 нельзя требовать изменения их национальных положений для устранения этого нарушения. Если государство-член, которое не последовало рекомендации Комиссии, допустит нарушение, наносящее ущерб только ему самому, то положения ст. 116 не подлежат применению.

В рамках создания или функционирования внутреннего рынка Европейский парламент и Совет, постановляя в соответствии с обычной законодательной процедурой, принимают меры по учреждению европейских правоустанавливающих документов с целью обеспечить единообразную защиту прав интеллектуальной собственности в Союзе и по введению централизованных режимов санкционирования, координации и контроля на уровне Союза. Совет, постановляя в соответствии со специальной законодательной процедурой, устанавливает посредством регламентов лингвистические режимы европейских правоустанавливающих документов. Совет постановляет единогласно после консультации с Европейским парламентом (ст. 118 Договора о функционировании Европейского союза).

Итак, Европейскому союзу свойственны специфические способы реализации правовой политики.

«Завершенное» правовое сближение. В практике Евросоюза данный метод имеет различные проявления.

Установлены единые правовые дефиниции. В качестве примера можно привести Регламент № 883/2004/ЕС и Регламент № 987/2009/ЕС, в которых имеется высокая степень детализации социальных стандартов и иных показателей.

Новая концепция гармонизации, закрепленная в «Белой книге» Комиссии ЕС от 14 июня 1985 г. «О создании внутреннего рынка», предопределила отход от метода «завершенного» правового сближения. С закреплением принципа пропорциональности в Договоре о ЕС (Маастр. ред.) отношение к указанному методу окончательно меняется. «Завершенные» правовые акты теперь вступают в противоречие с положениями ст. 5 Договора о Европейском союзе (Лиссаб. ред.), если поставленные цели могут быть достигнуты посредством менее глубокой регламентации.

«Рамочное» правовое сближение. Европейская комиссия исходит из представления, что цели, устанавливаемые правовым регулированием государств-членов в области общественного здравоохранения, безопасности и охраны окружающей среды, «в основе являются равнозначными»⁵⁰. Это делает правовое сближение излишним. Достаточным является признание эквивалентности национального регулирования. По сути, концепция ограничивает правовое сближение случаями, когда национальное регулирование представляет собой правомерное ограничение или запрещение основных свобод и обязательных требований, сформулированных Судом ЕС. При этом меры по правовому сближению не должны выходить за пределы установления основополагающих (рамочных) критериев. Подобные критерии могут закреплять как минимальный, так и максимальный уровень правового сближения.

Указание на минимальный уровень правового сближения может присутствовать в положениях учредительных договоров. Например, п. 2b ст. 153 Договора о функционировании Европейского союза закрепляет, что директивы в области социальной политики содержат минимальные требования. Далее, признание за тем или иным положением качества минимального стандарта может либо непосредственно устанавливаться правовым актом, либо вытекать из его толкования.

На практике меры Евросоюза всегда означают более или менее высокий уровень правовой защиты. Закреплены требования к правотворческой деятельности институтов Союза. Европейская комиссия в предложениях должна исходить из высокого уровня защиты. Комиссия издает директивы, в которых результат, подлежащий достижению, формулируется достаточно неопределенным образом. Неминуемым следствием такого подхода является неадекватность имплементации и применения гармонизированных положений в различных государствах-членах.

§ 3. Способы правового сближения, имеющие технико-юридический характер

Горизонтальное сближение означает регулирование только внутригосударственных отношений с «иностранным элементом». Его смысл заключается в установлении единых требований, при удовлетворении которых «основные» свободы должны беспрепятственно реализовываться на едином внутреннем рынке Евросоюза⁵¹.

Вертикальное сближение – установление единообразного регулирования для отношений независимо от того, между субъектами национального права каких государств-членов они возникают. Указанный метод главным образом используется в случаях, когда соответствующие национальные положения имеют императивный характер (деликтная ответственность и т. д.).

Категориальное сближение – установление единых правил для определенной группы объектов регулирования.

Альтернативное сближение предусматривает свободу выбора субъектов национального права между несколькими обязательными вариантами поведения, установленными в правовом акте Евросоюза.

Факультативное сближение означает установление в правовом акте Евросоюза возможности признания или непризнания со стороны субъектов национального права нормы права Союза в качестве обязательной. В результате нормы права Союза и внутригосударственного права могут находить параллельное применение.

Правовое сближение ex ante и ex post. Метод ex ante означает, что правовое сближение осуществляется при отсутствии соответствующих национальных положений. Метод ex post направлен на устранение уже существующих различий в национальном регулировании.

При допустимости выбора вместо регламентов изданию подлежат директивы или меры, имеющие рекомендательный характер. Предпочтение отдается рамочным, а не завершенным мерам. Рамочный характер подразумевает, что правовые акты Евросоюза применяются к внутригосударственным отношениям в совокупности с соответствующими мерами государств-членов. На первый план выдвигается установление минимальных требований.

Особое внимание уделяется закреплению в правовых актах Евросоюза диспозитивных возможностей их реализации во внутригосударственном праве.

Правовое сближение приобретает первостепенное значение при легализованном национальном протекционизме.

По общему правилу правовое сближение не распространяется на внутригосударственные отношения без иностранного элемента.

§ 4. Принцип «гармоничного правотворчества»

Принцип гармоничного правотворчества разрешает проблему допустимых пределов национального правотворчества, обеспечивающего реализацию норм права Евросоюза. Практическое значение принцип гармоничного правотворчества имеет в случае применения директив⁵². Издание директивы приводит к возникновению особых правоотношений между Союзом и государством-членом, которому она адресована. Директива связывает государство-член определенным правовым поведением, налагая на него обязанность имплементации. Но государства-члены сохраняют за собой право выбирать формы и методы последней.

Имплементация необязательно должна происходить в форме принятия парламентского закона⁵³.

Форма, в которой облекаются национальные меры по имплементации, должна быть ясной и определенной. Иными словами, национальные положения должны быть доступны отдельным лицам и предоставлять последним необходимую правовую защиту⁵⁴. Использование для имплементации актов органов исполнительной власти не всегда удовлетворяет указанным выше требованиям:

– содержащиеся в них нормы обладают различным характером;

– такие акты, как правило, не подлежат общедоступному опубликованию. Для имплементации могут привлекаться акты исполнительных органов, издаваемых в порядке осуществления делегированных законодательных функций. В ФРГ в качестве таковых выступают, например, постановления правительства федерального министра или правительства федеральной земли в соответствии со ст. 80 (1) Основного закона. Наряду с этим имплементация может происходить и на основе административных актов, которые издаются по вопросам, не входящим в сферу законодательства. Так, во Франции к этой группе относятся регламентарные акты (ст. 37 Конституции Франции). При этом с точки зрения процедуры принятия и названия подобных актов в государствах-членах имеются значительные различия. Кроме того, ссылка на административную практику вообще не может являться основанием для признания имплементации состоявшейся⁵⁵.

Свобода национального правотворчества при имплементации директив подлежит ограничениям и с содержательной точки зрения. Это относится к сохранению или последующему принятию национальных положений, которые устанавливают более высокий уровень правовой защиты, нежели директивы. Суд ЕС считает, что такие положения не могут нарушать функционирование общего и единого внутреннего рынков и вследствие этого должны находиться в соразмерном отношении с целями и задачами учредительных договоров⁵⁶ и др. Кроме того, более строгие национальные меры защиты имеют известные пределы: в гармонизированных областях они расцениваются как «меры эквивалентного характера» и не находят применения к товарам, лицам и другим объектам из других государств-членов.

В случае если регулирование директивы является неполным, возможно дополнительное национальное правотворчество. Однако и здесь Суд ЕС устанавливает определенные ограничения:

– принятие таких национальных положений должно быть необходимо для достижения результата действия директивы;

– они не могут противоречить ее положениям или нарушать систему ее регулирования.

Суд ЕС уточнил тезис о свободе выбора форм и методов. Подобный выбор должен в наибольшей степени способствовать эффективности директив. Суд ЕС также отмечает: «Указанная свобода не может сводить на нет обязательства государств-членов предпринимать все необходимые меры в рамках их национального правопорядка для обеспечения полной эффективности директивы в соответствии с установленным в ней результатом»⁵⁷. По мнению Суда ЕС, злоупотребление свободой выбора форм и методов имеет место в том случае, если существуют доказательства, что результат директивы в действительности не был достигнут.

Помимо этого, Суд ЕС формулирует общие запреты, подлежащие соблюдению в процессе имплементации, в том числе следующие.

Иная ситуация складывается касательно регламентов. В данном случае свобода национального нормотворчества возможна только в том случае, если текст регламента допускает таковую. Регламент может налагать на государства-члены обязанность или предоставлять им право издавать национальные положения (так называемые несамоисполнимые регламенты). При этом действия органов государств-членов не могут изменять смысл регламента или затруднять восприятие его положений как части права Евросоюза.

§ 5. Деятельность органов исполнительной власти государств-членов

Сближение национального административного права и права Евросоюза имеет место только в отдельных областях или по отдельным вопросам. Наибольшая степень сближения достигается в таможенной и аграрной областях.

Право Евросоюза может ставить единые условия для деятельности национальных органов исполнительной власти. Интеграционное право может налагать на них обязанность предоставлять в институты Союза информацию о ходе реализации права Союза. Правовые акты Евросоюза могут предусматривать единые организационные формы административной деятельности.

Право Евросоюза исходит из осуществления известного контроля такой деятельности со стороны институтов Союза. В целом обеспечение применения учредительных договоров и положений, созданных институтами Союза на его основе, вменяется Комиссии Евросоюза (ст. 17 Договора о Евросоюзе (Лиссаб. ред.)). По общему правилу Комиссия осуществляет контрольные и надзорные полномочия по отношению к государствам-членам, а не в государствах-членах. Проверка Комиссией деятельности национальных органов исполнительной власти может иметь место только при наличии соответствующих указаний в правовых актах Евросоюза. Некоторые правовые акты Союза предусматривают полномочия Комиссии на выдачу распоряжений в адрес национальных органов исполнительной власти.

В остальных случаях, т. е. когда право Евросоюза не предусматривает единых предписаний, государственные органы в процессе применения интеграционного права действуют на основе национального права. В этой связи Суд ЕС счел необходимым установить ряд требований к деятельности национальных органов исполнительной власти.

В рамках общих принципов права Суд ЕС сформулировал принцип законности в сфере управления, соблюдение которого вменяется государственным органам при применении норм прав Евросоюза, обладающих прямым действием. Данный принцип включает в себя, например, обязанность национальных администраций должным образом мотивировать свои действия, право частных лиц на доступ к документам и право процессуального заслушивания.

Суд ЕС устанавливает следующие требования позитивного характера.

Право Евросоюза подлежит единообразному применению во избежание диспропорции распределения выгод и бремени интеграции между государствами-членами.

Суд ЕС выводит следующие требования запретительного характера.

Суд ЕС устанавливает требования к мерам административной ответственности, в том числе он подчеркивает, что нарушения права Евросоюза в связи с его применением должны караться тем же образом, что и нарушения внутригосударственного права. При этом административные санкции должны быть эффективными и соразмерными.

§ 6. Требования, предъявляемые Судом Европейского союза к национальному судопроизводству

Национальные суды осуществляют контроль деятельности иных государственных органов по реализации права Евросоюза. Подобные требования главным образом вытекают из общих принципов права Союза в виде принципа обеспечения права на эффективную судебную защиту, справедливое судебное разбирательство и пр.

На национальные суды возлагается обязанность использовать все необходимые меры по обеспечению иска, основанного на праве Евросоюза.

Национальным судам может вменяться использование средств, не предусмотренных внутригосударственным регулированием.

Приостановление национальных мер по применению правового акта Евросоюза в случае, если национальный суд исходит из недействительности последнего, допустимо при следующих условиях:

– сомнения в действительности правового акта Евросоюза должны быть существенными;

– вопрос о признании правового акта Евросоюза недействительным должен быть передан на рассмотрение Суда ЕС;

– неприменение внутригосударственного акта представляется национальному суду необходимым и безотлагательным, так как в противном случае истец может понести непоправимый ущерб.

Национальные процессуальные правила не могут затруднять или делать невозможным защиту прав, вытекающих из права Евросоюза.

Внутригосударственные положения, ставящие проверку национальных актов на соответствие праву Евросоюза в зависимость от каких-либо обстоятельств, противоречат принципу верховенства права Союза.

Меры судебной защиты должны быть адекватны для достижения целей права Евросоюза и соразмерны «букве и духу» права Союза.

Судебная защита и процессуальные гарантии при рассмотрении дел, возникших из применения права Евросоюза не могут быть менее благоприятными, нежели средства защиты при аналогичных делах, основанных на национальном праве.

§ 7. Принцип ответственности государств-членов

Как в любой правовой системе, ответственность выступает необходимой предпосылкой функционирования права. Основываясь на концепции «автономности» права Евросоюза и руководствуясь стремлением повысить эффективность норм интеграционного права, Суд ЕС полагает, что в качестве потерпевших вследствие противоправного поведения государства-члена могут выступать и частные лица. В этой связи Суд ЕС выдвигает принцип ответственности государств-членов за причинение вреда частным лицам в результате действия (бездействия), нарушающего права Евросоюза⁵⁸.

Гармонизация законов – это устранение проблематичных несоответствий между национальными законами. В сфере внутреннего рынка используется несколько типов гармонизации. Один из них можно назвать «неформальной» гармонизацией – это гармонизация путем добровольного взаимного признания. Такого рода поведение можно также рассматривать как осуществление договорных положений.

Во-вторых, существует судебная гармонизация. Когда Суд ЕС опротестовывает национальные постановления, создающие препятствия для движения, это тоже гармонизация. Такого рода гармонизацию называют также «негативной», поскольку она заключается в устранении законодательства, а не в замене его другим. Когда национальное законодательство заменяется правилами, действующими по всей Европе, то это называется «позитивной» гармонизаций.

В-третьих, существует законодательная гармонизация. Такая гармонизация включает выпуск Евросоюзом директив и регламентов, устраняющих мешающие правовые несоответствия. Законодательная гармонизация может быть разделена на различные подтипы. «Полная гармонизация» – это ситуация, когда правила, регламентирующие ту или иную сферу, исходят от Евросоюза. Национальное законодательство полностью заменяется, а государство-член лишается права создавать новое законодательство в соответствующей сфере. Противоположность этому представляет «минимальная гармонизация». Она имеет место, когда правила Евросоюза устанавливают минимальные стандарты для всего Союза, но государства-члены сохраняют свободу устанавливать более жесткие правила.

Факультативная гармонизация имеет место, когда правила Евросоюза устанавливают стандарты, на которые опираться можно, но не обязательно.

Если гармонизация – минимальная или факультативная, то она не называется полной. «Полная гармонизация» – это термин, зарезервированный для ситуаций, когда никаких национальных правил не существует.

Последний тип – «частичная гармонизация» На самом деле это не правовая категория. Этот термин означает, что гармонизированы некоторые аспекты в той или иной сфере деятельности.

Вся законодательная гармонизация должна иметь правовую основу. Положения Договора о функционировании Европейского союза таковы.

Последствия гармонизации. Гармонизирующие меры, принятые на основании положений ст. 115 Договора о функционировании Европейского союза и по многим другим основаниям, имеют форму директив. Меры же, принятые на основании положений ст. 114 Договора о функционировании Европейского союза и некоторых других, могут быть либо директивами, либо регламентами. Регламенты становятся законом прямого действия во всех государствах-членах на 20-й день после их опубликования либо со дня, указанного в регламенте.

В директивах указывается конечный срок, к которому они должны быть приведены в исполнение. После этой даты директива может приобрести прямое действие, если на этот счет имеется достаточная ясность. Если это так, то, даже если директива не исполнена, на нее можно опираться в национальных судах по делам против государства, но не против частных сторон. У государства не должно быть возможности уклониться от ответственности ввиду неисполнения директивы, в то же время частные стороны не обязаны быть связанными чем-либо, что не является элементом права со всей очевидностью.

Как только мера вступает в силу – будь то в качестве постановления, или путем исполнения, или через прямое действие – государство-член теряет все полномочия, которые позволяли бы ему издавать законы, противоречащие данной мере. Все вопросы, которые включает в себя мера, теперь относятся к компетенции Евросоюза. Насколько это существенно, зависит от того, является ли гармонизация «полной», «минимальной» или факультативной и насколько широкую сферу она охватывает. В принципе, как только гармонизация произошла, государству-члену очень трудно опираться на предусмотренные договором исключения, чтобы отступить от гармонизированных правил. Опасения, выраженные в этих исключениях, должны были быть учтены и адекватно удовлетворены данной мерой. Положения ст. 114 Договора о функционировании Европейского союза, допускающие отступления на основе исключений, вероятно, преследуют цель учесть неожиданные или кратковременные ситуации, а не позволить государствам-членам уклониться от гармонизирующих мер в качестве общей политики. Существует презумпция, что интерпретация каждого государства является адекватной. Доказывать иное должно государство, не согласное с этим.

Связь между гармонизацией, осуществляемой Судом ЕС, и законодательной гармонизацией существует на двух уровнях – строго правовом и большей частью политическом. Политическое взаимодействие возникает из стимула для развития внутреннего рынка. Если государство-член не спешит принимать гармонизирующие меры, то Суд ЕС может вмешаться. Более того, Суд ЕС осуществляет гармонизацию негативно – он лишает законодательство силы.

Взаимодействие на основе права имеет место тогда, когда выносится решение о признании национальной меры препятствием к движению. Если выносится решение о том, что мера может быть сохранена ввиду оправданности и пропорциональности, то Европейская комиссия может опираться на это решение как на прецедент, указывающий на необходимость гармонизации. Комиссия в таких случаях обычно начинает подготовку правил, которые в дальнейшем будут действовать на всей территории Союза. Если Суд ЕС выносит решение о том, что мера неоправданна, и устраняет ее, то это является прецедентом, указывающим на наличие препятствия к движению, но не обязательно свидетельствующим о необходимости гармонизации, поскольку препятствие уже устранено.

ГЛАВА 5.

ОСНОВНЫЕ ПРАВА И СВОБОДЫ В ПРАВЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

Основные права Европейского союза – это своего рода объединение всех деклараций прав человека, которые действуют в государствах-членах и международных органах и выступают их составляющими. В настоящее время это выражено в ст. 6 Договора о Евросоюзе (Лиссаб. ред.): «1. Союз признает права, свободы и принципы, изложенные в Хартии Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 г., адаптированной 12 декабря 2007 г., которая имеет такую же юридическую силу, как и Договоры.

Положения Хартии никоим образом не расширяют компетенцию Союза, как она определена в Договорах.

Толкование изложенных в Хартии прав, свобод и принципов производится в соответствии с общими положениями раздела VII Хартии, регулирующего ее толкование и применение, и с надлежащим учетом предусмотренных в Хартии разъяснений, которые указывают источники ее положений.

2. Союз присоединяется к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Это присоединение не изменяет компетенции Союза, как она определена в Договорах.

3. Основные права, как они гарантированы Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и как они вытекают из общих для государств-членов конституционных традиций, входят в содержание права Союза в качестве общих принципов».

Судом ЕС сформулировано положение о том, что личные права и свободы в том виде, как они зафиксированы в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, образуют принципы права Евросоюза. Суд должен не допустить принятия актов или совершения каких-либо действий на уровне Союза, которые идут вразрез с этими принципами. Обладая юрисдикцией по рассмотрению исков о законности решений, принимаемых институтами Союза, Суд ЕС имеет право и возможность пресекать любые акты, нарушающие основные права, но защита личных прав и свобод относится к задаче Европейского суда по правам человека. Параллельная юрисдикция Суда ЕС осложнила бы защиту личных прав и свобод.

Хартия ЕС об основных правах содержит обширный перечень основных прав. Она является «общей декларацией» Европейской комиссии, Совета Европейского союза и Европейского парламента. Формулировка преамбулы свидетельствует, что роль Хартии заключается не в создании новых прав, а в повторном подтверждении существующих. Сама по себе она не может изменить юридическую ситуацию, а дает полезный свод прав. Поэтому, если мигрант столкнется с нарушением прав человека со стороны государства-члена, что вполне вероятно, то он должен опираться на принципы, разработанные прецедентным правом.

Пределы осуществления основных прав и свобод, гарантируемых интеграционным правом, нашли отражение в п. 1–2 ст. 52 Хартии Европейского союза об основных правах: «Всякое ограничение осуществления прав и свобод, признанных в настоящей Хартии… должно уважать сущность названных прав и свобод. При соблюдении принципа пропорциональности ограничения могут налагаться лишь тогда, когда они являются необходимыми и действительно служат общественному интересу, признанному Союзом, или потребности в защите прав и свобод других лиц».

Несмотря на значительное количество прецедентов Суда ЕС, необходимо принимать во внимание, что признание и защита основных прав и свобод осуществляется им только в рамках рассмотрения конкретных дел.

Вопрос, неоднократно встававший на протяжении всей истории Евросоюза, касается соотношения прав человека с внутренним рынком. Каждое государство – член Евросоюза предоставляет определенную защиту основных прав человека в своей внутренней правовой системе. И наиболее общей чертой является провозглашение основополагающих прав в конституции государства-члена. Конституции большинства государств-членов содержат такие разделы. Однако имеются особенности. Так, в Нидерландах законы не могут оспариваться по конституционным мотивам на том основании, что законы создаются демократическим путем и парламент должен сохранять преимущество перед судами. Во Франции законы, будучи принятыми, также не могут быть объявлены неконституционными. Это связано с тем, что, прежде чем они вступят в силу, конституционный суд рассматривает их на предмет соответствия конституции. В Великобритании не имеется билля о правах. Традиционно сложилась позиция английских юристов о том, что процессуальные гарантии лучше защищают людей. Право обратиться в суд, где дело слушает честный судья, – лучше, чем право на свободу самовыражения. В этом случае будет гарантирован приоритет благопристойности. С принятием Закона о правах человека, который в определенной степени придает на территории Великобритании юридическую силу Европейской конвенции о правах человека, такая позиция несколько изменилась.

§ 1. Внутренний рынок Европейского союза

Внутренний рынок является основой экономического права Европейского союза. В контексте Договоров единый рынок (англ.: single market), общий рынок (common market) и внутренний рынок (internal market) – это одно и то же. Только в термине «общий рынок» упор делается на его составляющие, государства – члены Союза. Понятие «единый рынок» имеет смысл только в противопоставлении множественным рынкам. Таким образом, этот термин также подчеркивает деление Европы. Г. Дейвис считает, что выделение внутреннего рынка подчеркивает целостность и единство создаваемого и таким образом наиболее точно передает цель этого процесса⁵⁹. Понятие общего рынка от понятия внутреннего рынка отличается только семантически. Понятие «внутренний рынок» введено Единым европейским актом 1986 г.

При первом пересмотре Договора о ЕЭС в Едином европейском акте к основным направлениям деятельности ЕС была добавлена цель осуществления внутреннего рынка (ст. 3с), которая сохранилась и в ст. 26 Договора о функционировании Европейского союза – «внутренний рынок должен представлять собой пространство без внутренних границ, в котором, согласно положениям настоящего Договора, обеспечивается свободное движение товаров, лиц, услуг и капиталов». Это определение имеет прежде всего программное значение.

В Договоре о ЕЭС для наименования единого экономического пространства использовался термин «общий рынок», но Договор не давал легального определения данного понятия. Лишь в ст. 2 Договора о ЕС (Маастр. ред.) добавлены, наряду с точной формулировкой понятия общего рынка, новые цели ЕС: борьба с инфляцией, высокий уровень защиты и повышение качества окружающей среды, конвергенция экономических показателей, высокий уровень занятости и социальной защиты. Эти цели не могли быть достигнуты лишь путем учреждения общего рынка и сближения экономической политики государств-членов. Со времен Маастрихта общие направления деятельности стали принадлежать к средствам, с помощью которых ЕС достигает своих целей. Изменения Договора имеют более чем символическое значение. Суд ЕС в 1987 г. в деле Заера⁶⁰, в 1991 г. в деле Alsthom Atlantique⁶¹ подчеркивал, что достижение целей ст. 2 Договора о ЕЭС должно быть результатом существования общего рынка, а также экономической политики государств-членов. Таким образом, Суд ЕС исходил из того, что социально-политические мероприятия – это дело только государств-членов, а не ЕЭС.

Однако судебная практика не была положена в основу Договора о ЕС (Маастр. ред.). Новыми направлениями деятельности ЕС, согласно ст. 3 Договора о ЕС (Маастр. ред.) стали политика в социальной сфере, включая деятельность Европейского социального фонда, экономическое и социальное сплочение, а также вклад в образование, профессиональное обучение и развитие культуры в государствах-членах. Экономическая политика как новая задача ЕС получила свою собственную статью, которая до сих пор не изменена. «Для достижения целей, указанных в ст. 2, деятельность государств-членов и ЕС включает, согласно настоящему Договору и в соответствии с предусмотренными в нем сроками, установление экономической политики, которая основана на тесной координации экономической политики государств-членов, на внутреннем рынке и на определении общих задач, и проводится в соответствии с принципом открытой рыночной экономики со свободной конкуренцией» (п. 1 ст. 4 Договора о ЕС (Маастр. ред.)). Впервые ЕС связало себя принципом рыночной экономики со свободной конкуренцией. Однако в 1993 г. еще отсутствовали сравнимая обязанность о совместной работе в социальной политике и упоминание о социальной рыночной экономике. Договор о ЕС (Маастр. ред.) предусмотрел гражданство Союза как конституционно-правовую новеллу. В Договоре объединены запрет дискриминации и права на свободу, которые до этого Суд ЕС выводил из основных свобод и обеспечивал их независимо от того, является ли гражданин ЕС одновременно субъектом экономики.

Договор о ЕС (Амстерд. ред.) продолжил расширение целей ЕС. К ним стали относить равноправие между мужчинами и женщинами, повышение качества окружающей среды и качества жизни, а также солидарность государств-членов. Эти цели были усилены репрезентативным пунктом: вся деятельность ЕС имеет целью устранение неравенства и содействие равноправию между мужчинами и женщинами (п. 2 ст. 3 Договора о ЕС (Амстерд. ред.)). Требования защиты окружающей среды должны быть интегрированы в определение и осуществление политики и деятельности ЕС, которые предусмотрены ст. 3, особенно в целях содействия устойчивому развитию (ст. 6 Договора о ЕС (Амстерд. ред.)). Кроме того, как новые нормы в части принципов названы ст. 13 и 16 Договора о ЕС (Амстерд. ред.). Статья 13 наделяет компетенцией по правотворчеству в сфере борьбы с дискриминацией и является важнейшим пунктом гражданских обязательств. Статья 16 закрепляет социальную экономику – économie sociale (фр.) – как составную часть европейской экономики, обязывая ЕС и государства-члены обеспечить, чтобы все их службы функционировали в общих интересах. Основные направления социально-политических целей ЕС проявляются в том, что в Договоре о ЕС (Амстерд. ред.) наряду с существенным расширением социальной политики в сфере норм о компетенции появился новый раздел «Политика занятости» – как дополнение к обязательному регулированию социальной политики государств-членов после введения общей валютной политики и евро в Договорах о ЕС (Маастр. и Ниц. ред.).

После принятия Договора о ЕС (Маастр. ред.) цели Евросоюза становятся руководящими и для ЕС. Первое место занимает «содействие экономическому и социальному прогрессу и высокому уровню занятости», которое достигается путем создания пространства без внутренних границ путем экономического и социального сплочения и создания экономического и валютного Союза (ст. 3 Договора о ЕС). Экономический и социальный прогресс, согласно праву Евросоюза неразделимо связаны, что исключает приоритет только экономического прогресса. Узкое перечисление экономических и социально-конституционных норм было характерно уже для Договора о ЕЭС. Путем введения новых целей и подчеркивания основных направлений деятельности ЕС приоритет был перенесен в пользу социально-политических и комплексных целей.

В Договоре о Евросоюзе (Лиссаб. ред.), в ст. 3, это развитие продолжено – от Европейского экономического сообщества к политическому Союзу с выраженными социальными ценностями. В частности, необходимо отметить, что «открытая рыночная экономика со свободной конкуренцией» стала «в высокой степени конкурентоспособной социальной рыночной экономикуой; вместо «высокого уровня занятости» Евросоюз стремится в будущем к «полной занятости». Цель повышения уровня жизни Договора о ЕЭС в Договоре о ЕС (Амстерд. ред.) была дополнена целью повышением качества жизни и такими целями, как:

– борьба с социальным отторжением (маргинализацией) и дискриминацией;

– способствование социальной справедливости и социальной защите;

– равное обращение с мужчинами и женщинами.

Договор о ЕЭС в ст. 117 содержал очень сдержанную основную социальную норму.

Статья 151 Договора о функционировании Европейского союза предусматривает прямое действие норм и имеет основополагающее значение, так как Союз и государства-члены совместно преследуют целый набор социально-политических целей: содействие занятости, улучшение условий жизни и труда с тем, чтобы осуществлять их постепенное выравнивание, сохраняя при этом все достижения, а также содействие надлежащей социальной защите, диалогу между предпринимателями и трудящимися, развитию человеческих ресурсов ради долговременного обеспечения высокого уровня занятости и борьбы с социальным отторжением.

В данной статье содержатся некоторые основные социальные права в том виде, в котором они изложены в Европейской социальной хартии, подписанной в Турине 18 октября 1961 г., а также в Хартия Сообщества об основных социальных правах трудящихся 1989 г.

Итак, социальная политика уже не является преимущественно задачей государств-членов. Деятельность Союза также больше не ограничена координацией национальной политики. Статья 151 Договора о функционировании Европейского союза четко указывает, что социальная политика является совместной компетенцией Союза и государств-членов. Уже в Договоре о ЕС (Маастр. ред.) не было представлений о народном хозяйстве 1950-х гг. Принимаются в расчет те обстоятельства, что социально-политический прогресс не следует автоматически из экономического прогресса. Наднациональное социальное законодательство необходимо для того, чтобы избежать неэффективного регулирования. Высокий уровень социального регулирования может подтолкнуть предприятия на снижение издержек путем введения инноваций в процесс производства и тем самым повысить его эффективность вместо того, чтобы устанавливать низкую заработную плату и проводить политику hire and fire (англ.: нанимать и увольнять). С этой точки зрения гарантируется долгосрочное экономическое преимущество Европейского экономического пространства. Убеждение в необходимости регулирования социального прогресса, так же как и экономической интеграции, изложенное в ст. 136 Договора о ЕС (Амстерд. ред.), стало обязательным руководящим началом политики ЕС. В подтверждение широкого правотворчества в социальной политике можно также привести то, что Договор о функционировании Европейского союза признает потребность регулирования в этой сфере.

Пункт 2 ст. 136 Договора о ЕС (Амстерд. ред.), являясь новым основным социальным предписанием, описал основной масштаб для социального регулирования на уровне Евросоюза, которое должно происходить при учете многообразия национальных традиций, а также конкурентоспособности экономики Союза. Здесь речь не шла больше о конкуренции между отдельными национальными экономиками, так как различный уровень защиты в сфере трудового права может привести к искажению этой конкуренции. Более того, масштабом является конкурентоспособность всей экономики Евросоюза (п. 2 ст. 136, а также ст. 4 Договора о ЕС).

Договор о функционировании Европейского союза полностью исключает понятие общего рынка из текста учредительных документов Евросоюза. Остается только понятие «внутренний рынок». В литературе по праву Евросоюза иногда подчеркивается, что термин «общий рынок» изменен на термин «внутренний рынок», потому что он охватывает как политику конкуренции, так и основные направления деятельности Союза⁶². К праву внутреннего рынка относится право конкуренции, а также гармонизация правопорядка, в том числе и в социальной политике.

Юридическими рамками права внутреннего рынка являются многочисленные понятия, данные в первичном и вторичном праве. Судебная практика Суда ЕС развивает в своих решениях право внутреннего рынка. Оно имеет следующую структуру:

– принципы основных свобод;

– регулирование основных свобод в первичном и вторичном праве;

– объект и содержание основных свобод;

– предпосылки для применения основных свобод;

– возможное ограничение основных свобод.

Традиционно выделяют три составляющие внутреннего рынка, а именно:

– четыре экономические свободы (они же принципы общего рынка);

– общие направления политики, направления деятельности Союза, обеспечивающие и наполняющие конкретным содержанием эти принципы (антимонопольная, аграрная, транспортная, социальная и др.);

– таможенный союз, включая общий таможенный тариф, а также проведение общей торговой политики по отношению к третьим странам⁶³.

Для создания внутреннего рынка, основной цели Союза, основополагающее значение имеет свобода передвижения товаров, лиц, услуг и капиталов. Эти свободы являются основой внутреннего рынка. Их осуществление означает, прежде всего, беспрепятственную организацию производительных факторов труда и капитала. Основные свободы являются запретами, относящимися к государству. Они по общему правилу распространяются не на частных лиц, а только на государство.

В ст. 14 Договора о ЕС (Ниц. ред.) указывалось, что ЕС устанавливает меры для постепенного создания внутреннего рынка, который должен представлять собой пространство без внутренних границ, в котором обеспечивается свободное передвижение товаров, лиц, услуг и капитала. Предполагалось, что это будет способствовать достижению двух основных целей: повышению благосостояния государств-членов Европейского союза и созданию более тесных связей между этими государствами с тем, чтобы они продвигались в направлении создания «все более тесного Союза народов Европы», о чем говорится в преамбуле к Договору.

В разделы части третьей Договора о функционировании Европейского союза также заложены правовые основы внутреннего рынка Европейского союза, т. е. единого экономического пространства, в рамках которого обеспечивается свободное передвижение товаров, лиц, услуг и капиталов. В разд. I «Внутренний рынок» сформулированы общие положения о внутреннем рынке, в том числе понятия и задачи институтов, призванных обеспечить его сбалансированное функционирование.

Разделы II и IV посвящены регламентации основных принципов, на которых базируется правовой режим единого экономического пространства: принципа свободного передвижения товаров, включая основы деятельности таможенного союза (разд. II «Свободное передвижение товаров»), и принципов свободного движения физических и юридических лиц – субъектов экономической деятельности (наемных работников, предпринимателей и коммерческих организаций), услуг и капиталов (разд. IV «Свободное передвижение лиц, услуг и капиталов»). Статьи, регулирующие свободное передвижение экономических факторов, называются некоторыми авторами «экономическими статьями» – в противовес статьям, посвященным неэкономическим субъектам, таким как граждане Европейского союза.

Процесс построения внутреннего рынка Евросоюза начинался с экономической составляющей. Товары, наемные работники и работники, занимающиеся самостоятельным трудом, услуги и капитал – экономические факторы. Статьи договоров о ЕС, предусматривающие свободное передвижение данных факторов между государствами – членами ЕС, заложили фундамент законодательства внутреннего рынка и составляют его центральную часть. Эти экономические статьи отражены в различных национальных актах и правилах. Они определяют правовую систему внутреннего рынка. Однако рамки рынка не ограничиваются лишь экономическими аспектами. Экономические и неэкономические статьи, непосредственно регулирующие свободное движение, часто называются «статьями о свободном передвижении» – в противовес статьям, связанным с гармонизацией или конкуренцией⁶⁴. Суд ЕС свободное передвижение этих факторов признал «основополагающими свободами».

Итак, смыслом рынка являются четыре свободы, которые составляют принципиальную основу права экономической интеграции Союза. Право, регулирующее четыре свободы общего рынка, – одно из величайших достижений западноевропейской и мировой юридической мысли⁶⁵.

Необходимо также отметить, что и Договор, и ряд ученых⁶⁶ в добавление к четырем (основным) свободам выделяют еще две свободы единого рынка – свободу передвижения платежей и свободу передвижения информации. Свобода передвижения платежей предусмотрена Договором о функционировании Европейского союза и близка, с одной стороны, к свободе передвижения капитала, а с другой – к свободе предоставления услуг.

Все основополагающие свободы опираются на две общие идеи. Первая состоит в том, что на внутреннем рынке не должна иметь места дискриминация по признаку национальной принадлежности, вторая – в том, что нации должны быть более открыты друг другу. Первый принцип обычно упрощенно называют принципом недискриминации, хотя в некоторых случаях говорят и о принципе «равноправия», или «равенстве подхода», как он выражен в договорах, а затем как он интерпретировался Судом ЕС.

Правовые нормы, которые устанавливают эти гарантии, являются основными свободами, содержащимися в Договоре о функционировании Европейского союза. Их прямое действие гарантируется, а дискриминация и ограничения должны быть сняты. Это может означать, что и трудовое законодательство также может рассматриваться с этой точки зрения.

Для социального права Евросоюза основное значение имеет свобода передвижения трудящихся. Но и нормы экономического права, в частности нормы, регулирующие внутренний рынок, также имеют значение. Это четыре основные свободы: свобода передвижения товаров (ст. 34 и 35); свобода учреждения (ст. 48); свобода предоставления услуг (ст. 58) и свобода передвижения капиталов (ст. 63 Договора о функционировании Европейского союза). Они гарантируют свободу развития экономических факторов. Право конкуренции с запретом картелей (ст. 101), запретом злоупотреблений (ст. 102) и запретом помощи (ст. 107) и исключениями, предусмотренными для общественных интересов (ст. 106) создает систему конкуренции на внутреннем рынке, защищенную от злоупотреблений.

Итак, право внутреннего рынка – это отрасль права Европейского союза, нормы которой регулируют создание и функционирование внутреннего экономического пространства в рамках Евросоюза и обеспечивают полную реализацию свободы движения товаров, лиц, услуг и капиталов на этом пространстве.

§ 2. Свобода передвижения лиц

Каждый работник в Евросоюзе имеет право на свободу передвижения на всей территории при ограничениях, оправданных соображениями общественного порядка, общественной безопасности или общественного здоровья. Право на свободу передвижения дает возможность любому работнику осуществлять любую деятельность в рамках любой профессии. Это право основано на принципах равного обращения при принятии на работу, равных условий труда и социального обеспечения в стране пребывания.

Свобода передвижения работников для лиц наемного труда и свобода учреждения для предпринимателей и иных лиц, не относящихся к наемным работникам, были сначала гарантированы только для граждан, занимающихся экономической деятельностью. Право на свободное передвижение и проживание в пределах всего Евросоюза к началу 1990-х гг. было распространено на остальные категории граждан государств-членов (студентов, пенсионеров и т. д.).

Свобода передвижения лиц состоит из нескольких блоков правовых норм. Это нормы, регулирующие свободу передвижения работающих граждан Евросоюза с целью проживания; нормы, регулирующие свободу передвижения трудящихся, а также членов их семей; нормы, регулирующие свободу передвижения трудящихся и иных лиц, не являющихся гражданами Союза.

Начиная с 1992 г. свобода передвижения лиц рассматривается в контексте гражданства Европейского союза, которое введено ст. 17 Договора о ЕС (Маастр. ред.).

Согласно ст. 20 Договора о функционировании Европейского союза, «гражданином Союза является каждое лицо, имеющее гражданство государства-члена. Гражданство Союза дополняет собой национальное гражданство и не подменяет его. Граждане Союза пользуются правами и подчиняются обязанностям, которые предусмотрены Договорами». Подобно многим федеративным государствам, граждане стран, входящих в Союз, имеют двойное гражданство (национальное и союзное – «европейское гражданство»). Введение института единого гражданства ставило целью усилить защиту прав и свобод личности в пределах территории Союза, установить единые стандарты такой защиты. Гражданство Европейского Союза не является автономным. Более того, оно дополняет, но не заменяет национальное гражданство. Это означает, что сейчас единственным необходимым документом является национальный паспорт стандартной формы или удостоверение личности. Но и «они не могут требоваться национальными властями государства-члена, если соблюдение подобной формальности не предписывается в отношении собственных граждан при передвижении и выборе места жительства в этом государстве-члене»⁶⁷.

В основе права свободного передвижения лиц лежит множество актов первичного и вторичного законодательства, связанных со специфическими вопросами, которые относятся к разным категориям лиц, перемещающихся по Евросоюзу.

Свобода передвижения лиц обеспечивается свободным передвижением работников (ст. 45–48), а также свободой учреждения и экономической деятельности для лиц, занимающихся самостоятельным трудом (ст. 49–54 Договора о функционировании Европейского союза). Свободное передвижение работников регламентируется, прежде всего, ст. 45 Договора. Она устанавливает, что внутри Евросоюза должно быть гарантировано свободное передвижение работников. Такая свобода передвижения должна включать в себя отмену любой дискриминации по национальному признаку в отношении работников государств-членов в том, что касается найма, вознаграждения и других условий труда и занятости.

Это влечет за собой право, ограниченное соображениями публичного порядка, общественной безопасности и здравоохранения, на то, чтобы принимать реально сделанные предложения работы; свободно передвигаться в этих целях по территории государств-членов; находиться в одном из государств-членов для трудовой деятельности в соответствии с законодательными и административными положениями, регулирующими занятость граждан данного государства; оставаться на территории одного из государств-членов после завершения трудовой деятельности на условиях, которые будут определены регламентами, принятыми Европейской комиссией. Однако на деле ст. 45 может выходить за рамки идей, содержащихся во вторичном законодательстве.

Понятие «работник» или его эквиваленты в других языках могут использоваться по-разному в различных странах. Однако данный термин в том виде, в котором он выступает в договорах о ЕС, – это термин права Евросоюза. Следовательно, он имеет общее для всего Союза значение, которое должен интерпретировать Суд ЕС. Национальные суды не могут интерпретировать его в свете национальных систем. Суд ЕС владеет «монополией» на интерпретацию.

Директива № 2004/38/ЕС Европейского парламента и Совета от 29 апреля 2004 г. «О праве граждан Союза и членов их семей свободно передвигаться и проживать на территории государств-членов, изменяющая Регламент (ЕЭС) № 1612/68 и отменяющая Директивы 64/221/ЕЭС, 68/360/ЕЭС, 72/194/ЕЭС, 73/148/ЕЭС, 75/34/ЕЭС, 75/35/ЕЭС, 90/364/ЕЭС, 90/365/ЕЭС и 93/96/ЕЭС» с момента введения в действие (30 апреля 2006 г.) служит в качестве целостных «основ законодательства» Евросоюза, регулирующих публично-правовые отношения в сфере осуществления свободы передвижения и проживания всех граждан Союза независимо от их социального статуса и цели поездки, а также права членов их семей (в том числе являющихся выходцами из третьих стран).

Как акт правовой кодификации Директива № 2004/38/ЕС вносит ряд изменений и дополнений в сложившийся ранее правовой режим. К главным среди них следует отнести, во-первых, такие, как расширение объема понятия «член семьи» (п. 2 ст. 2, п. 2 ст. 3). Перечень лиц, являющихся членами семьи работника-мигранта, содержится в ст. 2 Директивы № 2004/38/ЕС. Ранее они содержались в ст. 10 Регламента № 1612/68/ЕЭС. Статья 2 Директивы устанавливает следующее:

1) под «гражданином Союза» понимается каждое лицо, имеющее гражданство государства-члена;

2) под «членом семьи» понимаются:

a) супруг;

b) партнер, с которым гражданин Союза вступил в зарегистрированное партнерство на основании законодательства какого-либо из государств-членов, если в соответствии с законодательством принимающего государства-члена зарегистрированные партнерства признаются эквивалентными браку, и при соблюдении условий, предусмотренных уместным законодательством принимающего государства-члена;

c) прямые потомки, которые не достигли возраста 21 года либо находятся на иждивении, и аналогичные потомки супруга или партнера, указанного в п. b;

d) родственники по прямой восходящей линии, находящиеся на иждивении, и аналогичные родственники супруга или партнера, указанного в пункте b;

3) под «принимающим государством-членом» понимается государство-член, в которое гражданин Союза отправляется для реализации своего права свободно передвигаться и проживать.

Директива № 2004/38/ЕС применяется к каждому гражданину Союза, который отправляется в иное государство-член или проживает в ином государстве-члене (не являющимся тем, чьим гражданином он является), а также к определенным в п. 2 ст. 2 членам семьи такого гражданина, которые сопровождают его или присоединяются к нему. Без ущерба собственному праву заинтересованного лица на свободное передвижение и проживание принимающее государство-член в соответствии со своим национальным законодательством способствует въезду и проживанию следующих лиц:

a) любого иного члена семьи независимо от его гражданства, который не подпадает под определение, содержащееся в п. 2 ст. 2, если в стране происхождения он находится на иждивении или является членом домашнего хозяйства гражданина Союза, пользующегося правом проживания в качестве основного субъекта, либо когда по серьезным соображениям здоровья гражданин Союза должен в обязательном порядке и лично заботиться о соответствующем члене семьи;

b) партнера, с которым гражданин Союза имеет устойчивые отношения, надлежащим образом удостоверенные.

В отношении этих лиц принимающее государство-член производит обстоятельный анализ их личной ситуации и мотивирует любой отказ во въезде или в проживании.

Итак, гражданство Союза выступает основополагающим статусом граждан государств-членов при осуществлении ими своего права свободно передвигаться и проживать. Данное право предоставлено в равной мере членам их семьи независимо от гражданства последних. В Директиве определение члена семьи охватывает также зарегистрированных партнеров, если законодательство принимающего государства-члена признает зарегистрированное партнерство эквивалентным браку.

Впервые данной Директивой (гл. IV) предусмотрено право постоянного проживания.

Сохранены в качестве ранее приобретенных прав, предоставленных Регламентом № 1251/70/ЕЭС Европейской комиссии от 29 июня 1970 г. «О праве работников оставаться на территории государства-члена после осуществления там трудовой деятельности»⁶⁸ и Директивой № 75/34/ЕЭС Совета от 17 декабря 1974 г. «О праве граждан государства-члена оставаться на территории другого государства-члена после осуществления там работы, не связанной с наемным трудом», некоторые специфические преимущества для граждан Союза, занимающихся наемным или самостоятельным трудом, и членов их семьи. Эти преимущества способны давать этим лицам возможность приобретать право постоянного проживания до того момента, как они проживут 5 лет в принимающем государстве-члене⁶⁹.

В ст. 17 Директивы № 2004/38/ЕС предусмотрены исключения в пользу работников, прекративших свою деятельность в принимающем государстве-члене, и в пользу членов их семьи. Так, в отступление от ст. 16 право постоянного проживания в принимающем государстве-члене до истечения пятилетнего непрерывного периода проживания имеют следующие категории лиц:

– наемный работник или работник, занимающийся самостоятельным трудом, который на момент прекращения своей деятельности достиг возраста, предусмотренного законодательством этого государства-члена для получения пенсии по старости, либо работник, который перестал заниматься наемным трудом вследствие досрочного выхода на пенсию, если подобные работники осуществляли свою деятельность в принимающем государстве-члене на протяжении как минимум последних 12 месяцев и непрерывно проживают там свыше 3 лет;

– наемный работник или работник, занимающийся самостоятельным трудом, который, непрерывно проживая в принимающем государстве-члене свыше 2 лет, перестает осуществлять там свою деятельность вследствие постоянной нетрудоспособности;

– наемный работник или работник, занимающийся самостоятельным трудом, который после 3 лет непрерывной деятельности и непрерывного проживания в принимающем государстве-члене занимается наемным или самостоятельным трудом на территории другого государства-члена, сохраняя при этом свое место жительства на территории принимающего государства-члена, куда он возвращается, как правило, ежедневно или не реже одного раза в неделю.

В случае если законодательство принимающего государства-члена не признает в отношении отдельных категорий работников, занимающихся самостоятельным трудом, права на пенсию по старости, то условие о возрасте считается выполненным по достижении управомоченным лицом возраста 60 лет.

Периоды вынужденной безработицы, надлежащим образом констатированные компетентной службой занятости, или периоды приостановления работы по причинам, не зависящим от воли заинтересованного лица, а также отсутствие на рабочем месте или приостановление работы вследствие заболевания или несчастного случая признаются в качестве периодов занятости.

Если нетрудоспособность наступает в результате несчастного случая на рабочем месте или профессионального заболевания, дающих право заинтересованному лицу на получение пособий полностью или частично за счет учреждения принимающего государства-члена, то не требуется никаких условий о сроке проживания.

Предусмотренные условия в отношении срока проживания и деятельности и условие в отношении срока проживания не применяются, если супруг или партнер наемного работника или работника, занимающегося самостоятельным трудом, является гражданином принимающего государства-члена либо если он утратил гражданство последнего вследствие вступления в брак с этим наемным работником или работником, занимающимся самостоятельным трудом.

Независимо от своего гражданства члены семьи наемного работника или работника, занимающегося самостоятельным трудом, проживающие вместе с ним на территории принимающего государства-члена, имеют право постоянного проживания в этом государстве-члене, если наемный работник или работник, занимающийся самостоятельным трудом, приобрел право постоянного проживания на территории этого государства-члена.

В случае смерти наемного работника или работника, занимающегося самостоятельным трудом, в период, когда он еще работал, но прежде приобретения права постоянного проживания в принимающем государстве-члене, члены его семьи, проживающие вместе ним на территории принимающего государства-члена, приобретают право постоянного проживания на территории этого государства при соблюдении хотя бы одного из следующих условий:

a) наемный работник или работник, занимающийся самостоятельным трудом, ко дню смерти непрерывно проживал на территории этого государства-члена в течение двух лет;

b) его смерть вызвана несчастным случаем на рабочем месте или профессиональным заболеванием;

c) переживший супруг утратил гражданство принимающего государства-члена вследствие вступления в брак с этим наемным работником или работником, занимающимся самостоятельным трудом.

В силу запрета дискриминации по признаку национального гражданства каждый гражданин Союза и члены его семьи, проживающие в государстве-члене, должны пользоваться в этом государстве-члене правом на равное обращение с его гражданами при соблюдении специальных положений, прямо предусмотренных во вторичном праве.

Однако принимающее государство-член должно быть свободно в решении вопроса о том, намеревается ли оно предоставлять иным лицам, помимо наемных работников или работников, занимающихся самостоятельным трудом, лиц, сохраняющих подобный статус, и членов их семей, право на получение социальной помощи в течение первых 3 месяцев проживания либо (применительно к лицам, ищущим работу) в течение более длительных периодов, а также стипендии для учебы, включая профессиональное обучение, до приобретения права постоянного проживания.

Итак, работники имеют право претендовать на предлагаемые вакансии и свободно передвигаться для этой цели в пределах Европейского союза, пребывать в странах – членах Евросоюза для осуществления трудовой деятельности на условиях, действующих для работников, а при наличии определенных условий оставаться в этой стране по окончании трудовой деятельности. На них распространяются все налоговые и социальные льготы. Государства-члены могут ограничить свободу передвижения работников только из соображений охраны общественного порядка, безопасности и здоровья населения. Для этого требуется наличие действительного и значительного нарушения общественного порядка и безопасности, затрагивающего основные общественные интересы. При этом речь идет о понятиях, существующих в областях права Европейского союза, которые в пределах Союза должны толковаться и применяться ограничительно.

Свобода передвижения работников не распространяется на случаи, касающиеся замещения должностей в органах государственного управления (органах юстиции, полиции, в вооруженных силах, налоговых управлениях и т. п.). Понятие государственного управления толкуется ограничительно. Исключением является деятельность, относящаяся к компетенции суверенной власти. Ограничение свободы передвижения работников в отношении государственного управления распространяется только на те области, которые влекут за собой непосредственное или опосредованное участие в осуществлении суверенной власти и направлены на соблюдение общих интересов государства. Свобода передвижения работников толкуется в том смысле, что область ее применения ограничивается лишь тем, что необходимо для соблюдения интересов государств-членов.

Право на свободу передвижения также подразумевает следующее:

– гармонизацию условий проживания во всех государствах-членах, в частности тех, которые относятся к воссоединению семей;

– устранение препятствий, создаваемых отказом в признании дипломов или эквивалентных свидетельств о профессиональной подготовке;

– улучшение условий жизни и труда приграничных работников.

Следует отметить, что соответствующие правовые основы в Евросоюзе подвергаются постоянным изменениям. Они являются очень важными для политического процесса принятия решений при разработке соответствующих правовых актов. Например, ст. 51 Договора о ЕС (Маастр. ред.) касалась работников, а ст. 235 – других лиц и в частности лиц, занятых самостоятельным трудом⁷⁰. Договором о ЕС (Амстерд. ред.) были внесены изменения. Несмотря на то, что положение о единогласном принятии решения осталось, была добавлена процедура совместного принятия решения Европейским парламентом.

В Договоре о функционировании Европейского союза общие правовые основы для работников отражены в ст. 48. Статьи учредительных документов Евросоюза (договоров) в европейской доктрине и судебной практике относятся к правовым основам (фр.: bases juridiques; англ.: legal bases). Ссылки на них обязательны в преамбуле каждого правового акта Евросоюза. Отсутствие подобной ссылки или неправильная (неполная) ссылка влечет отмену правового акта Евросоюза⁷¹. Совет должен принимать решения единогласно согласно процедуре принятия актов, предусмотренной ст. 294⁷². Здесь уже речь идет о паритете, так как обычно процедура совместного принятия решения сопровождается процедурой голосования в Совете с принятием решения квалифицированным большинством. Некоторые специалисты полагают, что при таком правовом регулировании дальнейшее развитие законодательства по координации систем социальной защиты будет приостановлено. Совет Евросоюза и Европейский парламент будут взаимно блокировать друг друга.

Статья 48 Договора о функционировании Европейского союза подчеркивает тесную связь между свободой передвижения граждан Союза и координацией систем социальной защиты. Статьи 46 и 48 составляют концептуальное единство. Согласно ст. 48, Европейский парламент и Совет, постановляя в соответствии с обычной законодательной процедурой, принимают в области социального обеспечения меры, необходимые для установления свободного передвижения работников в частности посредством введения системы, которая позволит обеспечить наемным и ненаемным работникам-мигрантам, а также управомоченным лицам следующее:

a) суммирование всех периодов времени, учитываемых согласно различным национальным законодательствам, в целях возникновения и сохранения права на получение социальных выплат, а также с целью исчисления размеров последних;

b) социальные выплаты лицам, проживающим на территориях государств-членов.

Когда член Совета заявляет о том, что предусмотренный проект законодательного акта способен нанести ущерб важным аспектам его системы социального обеспечения, особенно в том, что касается сферы применения, расходов или финансовой структуры, либо негативно сказаться на финансовом равновесии этой системы, он может потребовать передачи вопроса на рассмотрение Европейского совета. В таком случае обычная законодательная процедура приостанавливается. После обсуждения в течение 4 месяцев с момента данного приостановления Европейский совет отправляет проект обратно в Совет, что завершает приостановление обычной законодательной процедуры, либо не предпринимает никаких действий, либо обращается к Европейской комиссии с запросом о представлении нового предложения; в этом случае изначально предложенный акт считается непринятым.

По ст. 46 Европейский парламент и Совет, постановляя в соответствии с обычной законодательной процедурой и после консультации с Европейским экономическим и социальным комитетом, посредством директив или регламентов принимают меры, необходимые для реализации свободного передвижения работников, как оно определено в ст. 45, а именно в следующем порядке.

1. Внутри Союза обеспечивается свободное передвижение работников.

2. Оно предполагает отмену любой дискриминации по признаку национального гражданства между работниками государств-членов в вопросах трудовой деятельности, заработной платы и других условий труда.

3. При соблюдении ограничений, являющихся оправданными по соображениям общественного порядка, общественной безопасности и общественного здоровья, оно включает в себя право:

a) принимать реально предлагаемую работу;

b) свободно перемещаться с этой целью по территории государств-членов;

c) проживать на территории любого из государств-членов для осуществления там трудовой деятельности в соответствии с законодательными, регламентарными и административными положениями, регулирующими трудовую деятельность национальных работников;

d) при соблюдении условий, которые будут установлены регламентами Европейской комиссии, оставаться на территории государства-члена после завершения трудовой деятельности.

4. Положения данной статьи не подлежат применению к работе в публичной администрации.

Для обеспечения защиты работников-мигрантов в социальной сфере был принят ряд регламентов. Для толкования и устранения пробелов в регулировании используется практика Суда ЕС, которая устраняет косвенную дискриминацию по признаку гражданства.

В деле Ван дер Вин⁷³ Суд ЕС указывал, что регламенты по социальному обеспечению имеют основой ст. 48–51 Договора о ЕЭС, цель которых – обеспечить свободу передвижения наемных работников. Последующие решения Суда ЕС подчеркивают эту мысль⁷⁴. По делу Петрони⁷⁵ Суд ЕС указывал, что целью ст. 48–51 является сохранение социальных выплат по социальной защите, которые обеспечивает законодательство отдельных государств-членов, наемному работнику, использующему право на свободу передвижения.

Центральной задачей координационного права является обеспечение равного обращения с гражданами Европейского союза. В соответствии со ст. 18 Договора о функционировании Европейского союза, в сфере применения договоров без ущерба предусмотренным в них специальным положениям запрещается любая дискриминация по признаку национального гражданства.

Европейский парламент и Совет в соответствии с обычной законодательной процедурой могут принимать любые правила в целях запрещения подобной дискриминации.

Ущерб, нанесенный социальным правам граждан-мигрантов, рассматривается как дискриминация по признаку гражданства и является нарушением принципа равного обращения с гражданами Европейского союза.

По различным вопросам социальной политики, перечисленным в ст. 153 Договора о функционировании Европейского союза, Союз вправе устанавливать только поощрительные меры и минимальные предписания. Одну их часть утверждают совместно Европейский парламент и Совет (например, в отношении условий труда), другую принимает единолично Совет (например, по вопросам социального обеспечения и социальной защиты работников). Во втором случае за представителями государств-членов в Совете сохранено право вето. Существующие правовые основы важны при работе по изменениям соответствующего законодательства, а эта работа определяется на уровне Совета.

Следует отметить, что Суд ЕС для аспектов свободы передвижения граждан Союза правовой основой для координации системы социального обеспечения считает также соответствующие раздельные акты Евросоюза⁷⁶. Правовые основы используются только для граждан Союза, а в отношении граждан третьих государств вопрос о соответствующих правовых основах долгое время оставался нерешенным. Так, Европейская комиссия в первом проекте предусматривала распространение действия Регламента № 1408/71/ЕЭС на граждан третьих государств. Однако на уровне Совета этот вариант Регламента не получил единогласного одобрения⁷⁷. Только Суд ЕС внес требуемую ясность в отношении этой проблемы. В решении по делу C – 95/99 Суд ЕС указывает, что ЕС не имеет компетенции координировать системы социального обеспечения для граждан третьих стран, например беженцев⁷⁸. Позднее Регламент № 859/2003/ЕС Совета от 14 мая 2003 г. распространил нормы Регламента № 1408/71/ЕЭС и Регламента № 574/72/ЕЭС на граждан третьих стран, которые не подпадали под его действие только из-за гражданства⁷⁹. На основе п. 4 ст. 63 Договора о ЕС (Амстерд. ред.), т. е. на основе визовой политики, политики предоставления убежища и миграции, в сферу действия Регламента № 1408/71/ЕЭС были включены граждане третьих стран. Но эти правовые положения действовали при единогласном принятии решений. Дания отказалась от этого регулирования, а Ирландия и Великобритания использовали только право выбора.

Полномочия по координации социального законодательства не вытекают из положений ст. 168 Договора о функционировании Европейского союза. При установлении и осуществлении всех мероприятий и политик Союза должен обеспечиваться высокий уровень защиты здоровья. Союз способствует совместной работе государств-членов в сфере политики здравоохранения, в частности должно быть улучшено взаимодействие органов по здравоохранению в приграничных районах. Но гармонизация национального законодательства в сфере медицинского обеспечения граждан Союза не может основываться на этой норме.

Договор о функционировании Европейского союза предусматривает создание системы, которая не привела бы использование свободы передвижения к потере прав в сфере социального обеспечения. Для этого предлагается ввести суммирование всех периодов работы, учитываемых законодательством различных государств-членов, для получения и сохранения права на социальные выплаты, а также для исчисления их размера.

Обеспечение работников-мигрантов защитой в социальной сфере требует многочисленных мероприятий. Для этого и были сначала приняты Регламенты № 1408/71 и № 574/72, а затем – Регламент № 883/2004/ЕС и Регламент № 987/2009/ЕС. Для толкования и устранения пробелов регулирования используется практика Суда ЕС, которая устраняет косвенную дискриминацию по признаку гражданства.

Центральной задачей координационного права является обеспечение равного обращения с гражданами Европейского союза. Ущерб, нанесенный социальным правам граждан мигрантов, рассматривается как дискриминация по признаку гражданства и является нарушением принципа равного обращения с гражданами Европейского союза.

§ 3. Свобода учреждения

Свобода учреждений и экономической деятельности включает в себя право самостоятельной деятельности, а также создание предприятий и управление ими на равных условиях с гражданами государства – члена Евросоюза. В рамках установленных положений ограничения на свободу учреждения граждан государства-члена на территории другого государства-члена должны быть запрещены. Такое запрещение распространяется также на ограничения, касающиеся создания агентств, филиалов или дочерних компаний гражданами любого государства-члена, которые учреждены на территории любого государства-члена.

Свобода учреждения должна включать в себя право заниматься самостоятельной деятельностью, а также создавать предприятия и руководить ими на условиях, установленных законодательством страны, где такое учреждение осуществляется, для ее собственных граждан и в соответствии с положениями, касающимися капитала (ст. 49 Договора о функционировании Европейского союза). В ст. 54 Договора отмечается, что «компании или фирмы, образованные в соответствии с законодательством государства-члена и имеющие свой зарегистрированный офис, центральную администрацию или основное место деятельности на территории ЕС, должны в целях настоящей главы быть приравненными к физическим лицам, являющимся гражданами государств-членов».

Термин «компании или фирмы» подразумевает компании или фирмы, основанные в соответствии с гражданским или коммерческим правом, включая кооперативы, и другие юридические лица, подпадающие под действие публичного или частного права, за исключением некоммерческих. Таким образом, свобода учреждения распространяется в равной степени как на физических, так и на юридических лиц.

Свобода учреждения охватывает запрет ограничений на свободу учреждения и экономической деятельности граждан какого-либо государства-члена на территории другого государства-члена (п. 1 ст. 49 Договора о функционировании Европейского союза), а также право на самостоятельную деятельность, создание предприятий и управление ими на условиях установленных законодательством страны учреждения (п. 2 ст. 49). Она защищает не только физических лиц, но и агентства, отделения и дочерние компании, созданные гражданами какого-либо государства-члена, обосновавшимися на территории другого государства-члена. Свобода учреждения не должна наносить ущерб действию законодательных, распорядительных и административных положений, предусматривающих особый режим для иностранных граждан исходя из соображений охраны общественного порядка, государственной безопасности и здравоохранения (ст. 52 Договора о функционировании Европейского союза). Она не распространяется на деятельность, которая связана в данном государстве, хотя бы и временно, с выполнением функций публичной власти (ст. 51 Договора о функционировании Европейского союза). Статья 50 устанавливает правомочия на издание директив для осуществления свободы учреждения, а ст. 53 содержит положение о взаимном признании дипломов, сертификатов и других официальных свидетельств о профессиональной пригодности. Эти директивы имеют значение и для работников.

По вопросам учреждения, так же, как и в случае вопросов о свободе передвижения работников, существует вторичное законодательство, а также прецедентное право, основанное на ст. 49 Договора о функционировании Европейского союза. В ней развивается представление об ограничении свободы учреждения. По субъектам их можно разделить на две группы: исключения и ограничения, применяемые как к физическим, так и к юридическим лицам; исключения и ограничения, применяемые только к юридическим лицам. Первое ограничение свободы учреждения содержится в ст. 48 Договора, которая требует от лиц, пользующихся свободой учреждения, чтобы их действия не противоречили «условиям главы, посвященной капиталу». Второе ограничение на свободу учреждения содержится в ст. 51 Договора о функционировании Европейского союза, которая устанавливает, что свобода учреждения не может использоваться, если при ее осуществлении в конкретном государстве-члене она связана, хотя бы и временно, с выполнением официальных обязанностей. Важной особенностью этого исключения является то, что каждое конкретное государство-член должно определить, какая деятельность на его территории связана с выполнением официальных обязанностей. Последнее ограничение, применяемое ко всем субъектам свободы учреждения, содержится в ст. 46 Договора о функционировании Европейского союза и заключается в отсылке к классической триаде: общественный порядок, общественная безопасность, охрана здоровья населения. Однако текст статьи лишь косвенно вводит эти запреты.

Гарантии свободы передвижения граждан Евросоюза в целях реализации свободы учреждения предоставляются Директивой № 2004/38/ЕС. Как было показано выше, каких-либо серьезных исключений в этом отношении для лиц, занимающихся самостоятельным трудом, в режиме передвижения граждан не имеется. Явно дискриминационные правила лишены законной силы. Однако многие правила, применяемые независимо от национальной принадлежности, являются причиной реальных препятствий. За кажущимся равенством в правиле иногда скрывается весьма неравноправное отношение, которое можно назвать косвенной дискриминацией.

В деле С – 55/94 Суд ЕС разъяснил: «Из созданного Судом прецедентного права следует, что национальные меры, применение которых может воспрепятствовать осуществлению фундаментальных свобод, гарантированных Договором, или сделать их осуществление менее привлекательным, должны отвечать четырем условиям:

– должны применяться недискриминационным образом;

– должны быть оправданы императивными требованиями в общих интересах;

– должны быть подходящими для обеспечения достижения преследуемой ими цели;

– не должны выходить за рамки, необходимые для их достижения»⁸⁰.

Кроме того, названная Директива регулирует вопросы, связанные с семьями работников, занимающихся самостоятельным трудом.

Главным препятствием в реализации свободы учреждения ipso facto являются расхождения в национальных стандартах выдачи дипломов о соответствующем образовании и присуждении профессиональной квалификации. Важную роль в применении свободы учреждения имеет ст. 53 Договора о функционировании Европейского союза. Основными являются вопросы признания квалификации и регулирования профессий. Евросоюз проделал большую работу по принятию актов, обеспечивающих взаимное признание дипломов и лицензий. Принят ряд директив (№ 84/48ЕС, № 89/49/ЕС, № 92/51/ЕС и № 77/249/ЕС), регламентирующих признание дипломов и квалификации лиц с высшим образованием, а также директивы, регламентирующие признание профессиональной квалификации. Это законодательные акты, регламентирующие трудовую деятельность учрежденных лиц. По каждой профессии существовала отдельная директива Совета. Для принятия правил о взаимном признании каждой профессии требовались разные усилия. Принципы, лежащие в основе всех директив о признании квалификаций, а также ситуаций, не подпадающих под действие директив, довольно просты. Во-первых, в случае если квалификация, присвоенная в другом государстве-члене, по своему содержанию охватывает те же области, что и национальная, она должна приниматься как эквивалентная, за исключением случаев, когда можно доказать, что это не так. В основе лежит идея о взаимном доверии – в случае если два диплома получены после прохождения одинаковой программы и курсов одинаковой продолжительности. Во-вторых, если в структуре образования и опыта работы есть различия, государство пребывания должно объективно оценить, являются ли они эквивалентными отечественному образованию. В-третьих, если обнаруженный общий недостаток знаний или опыта не очень значителен, мигрант должен его восполнить. В деле 340/89 Суд ЕС высказал следующую точку зрения: «Если сравнение показало, что знания и квалификации, удостоверяемые иностранным дипломом и требуемые национальными положениями, соответствуют лишь частично, государство пребывания – член ЕС имеет право требовать, чтобы соответствующее лицо показало, что оно приобрело недостающие знания и квалификации.

В этой связи компетентные национальные органы должны оценить, являются ли знания, полученные в государстве пребывания – члене ЕС, – либо в ходе прохождения курса обучения, либо путем приобретения практического опыта, – достаточными, чтобы доказать наличие недостающих знаний»⁸¹. Под нормативными требованиями имеются в виду правила, регламентирующие занятия юридической, врачебной или другой профессиональной деятельностью, а также правила, регламентирующие создание или движение компаний. Безусловно, данные правила в определенной степени совпадают с правилами относительно квалификации, но это гораздо более широкая категория, часто включающая в себя правила, выходящие далеко за рамки любой регламентируемой Директивой сферы. Возможно, именно по этой причине в прецедентном праве в данной области была обнаружена особенная склонность к рискованным решениям. Существует два способа взаимного признания: признание профессиональной квалификации, признание лицензий.

Директива Европейского парламента и Совета № 2005/36/ЕС от 7 сентября 2005 г. «О признании профессиональных квалификаций», с одной стороны, является своего рода кодификацией правил Евросоюза в этой сфере, а с другой – вводит некоторые новые положения, которые устраняют пробелы в правовом регулировании признания квалификаций. С 20 октября 2007 г. она полностью заменила положения всех предыдущих директив в этой области. Согласно общему принципу, лицо, получившее диплом по окончании вуза и обучающееся там не менее 3 лет, если подобное позволяет заниматься профессиональной деятельностью на территории соответствующего государства-члена, имеет право на законных основаниях заниматься этой профессией или деятельностью в другом государстве-члене. В случае если курс минимального образования по конкретной профессии в принимающем государстве-члене продолжительнее более чем на год, оно может истребовать от лица подтверждение профессиональной пригодности в виде соответствующего квалификационного экзамена либо подтверждения практического опыта. Схожие правила предусматриваются и в отношении лиц, прошедших профессиональное обучение.

Обычно право Союза устанавливает минимальные стандарты профессионального образования, соответствие которым приводит к взаимному признанию и, соответственно, возможности реализовать право на свободу учреждения. Значительные различия в образовании могут вызвать необходимость применения специальных условий допуска. Ими могут быть требования к продолжительности практики, адаптационный период и проверка на соответствие. Важную роль играет директива, установившая минимальный трехлетний срок для любого профессионального образования. Взаимное признание образования приводит к возможности вступления в профессиональные организации принимающего государства-члена. Метод взаимного признания лицензий состоит в том, что принимающее государство-член признает действительной на своей территории лицензию, выданную другим государством-членом. Этот метод используется в таких отраслях, как страховая деятельность, банковские услуги и консультирование по вопросам инвестирования. Для того чтобы действовать в другом государстве-члене, необязательно пользоваться свободой учреждения; можно также воспользоваться свободой предоставления услуг.

Ряд профессий, в отношении которых были приняты гармонизированные правила в конце 1970-х – начале 1980-х гг., пользуются специальным режимом признания квалификации в соответствии с Директивой Европейского парламента и Совета № 2005/36/ЕС от 7 сентября 2005 г. «О признании профессиональных квалификаций». Признание дипломов и квалификаций наряду с признанием лицензий и стандартов составляет основные формы взаимного признания в государствах-членах Союза.

§ 4. Свобода передвижения услуг

В соответствии со ст. 26 Договора о функционировании Европейского союза, внутренний рынок включает в себя пространство без внутренних границ, в котором обеспечивается свободное передвижение услуг. Для создания подлинного внутреннего рынка услуг необходимо устранить ограничения свободы учреждения и свободного передвижения услуг, которые еще содержатся в законодательствах некоторых государств-членов и являются несовместимыми, соответственно, со ст. 49–55 Договора о функционировании Европейского союза. Запрещаемые ограничения оказывают особенно негативное воздействие на внутренний рынок услуг и подлежат отмене в систематическом порядке. Устранение препятствий развитию деятельности по оказанию услуг между государствами-членами является необходимым средством для укрепления интеграции между европейскими народами и содействия сбалансированному и устойчивому экономическому и социальному прогрессу. При устранении этих препятствий важно, чтобы развитие деятельности по оказанию услуг способствовало выполнению задачи, предусмотренной в Договоре о функционировании Европейского союза, а именно:

– содействию гармоничному, сбалансированному и устойчивому развитию экономической деятельности повсеместно в Союзе;

– высокому уровню занятости и социальной защиты;

– равенству мужчин и женщин;

– устойчивому неинфляционному росту;

– высокой степени конкурентоспособности и сближения экономических показателей;

– высокому уровню защиты и повышения качества окружающей среды;

– повышению уровня и качества жизни, экономическому и социальному сплочению и солидарности государств-членов.

Перед услугами общеэкономического значения ставятся важные задачи, связанные с социальным и территориальным сплочением.

Для того чтобы содействовать экономическому росту и созданию рабочих мест в Европейском союзе, необходимо иметь конкурентный рынок услуг. Согласно ст. 57 Договора о функционировании Европейского союза, понятие «услуги» включает в себя деятельность промышленного, торгового (коммерческого) характера, ремесленников и лиц свободных профессий. Это легальное определение выделяет именно экономическую составляющую понятия «услуги», указывая на возмездный характер их оказания, что отличает предоставление услуг от благотворительности и выполнения официальных обязанностей. Для того чтобы услуги были таковыми в понимании Договора, они должны предоставляться за вознаграждение; должны быть экономическими услугами. Свободное передвижение услуг регулируется главным образом ст. 56 Договора о функционировании Европейского союза: «В рамках нижеследующих положений запрещаются ограничения свободного предоставления услуг внутри Союза гражданами государств-членов, учредившими собственное дело в ином государстве-члене, чем то, где находится получатель услуги.

Европейский парламент и Совет, постановляя в соответствии с обычной законодательной процедурой, могут распространить действие преимуществ, вытекающих из положений настоящей главы, на поставщиков услуг, которые являются гражданами третьих стран и учредили собственное дело внутри Союза».

Таким образом, согласно ст. 56 ограничения на свободу предоставления услуг внутри Союза запрещены для граждан государств-членов, учрежденных в ином государстве – члене Союза, кроме того, гражданину которого предоставляются услуги. Статья 56 охватывает три ситуации:

– передвижение поставщика услуг в другое государство, где он предоставляет услуги;

– передвижение получателя услуг в другое государство, где он пользуется услугами;

– движение услуг из государства в государство, в то время как и поставщик, и получатель услуг остаются в разных государствах-членах.

Возможна также и четвертая ситуация, когда как поставщик, так и получатель услуг встречаются в третьем государстве. Тогда будет уместна постановка вопроса о передвижении как поставщиков, так и получателей.

В решении по объединенным делам С – 51/96 и С – 191/97 Суд ЕС расширительно истолковал экономическую сущность услуг: «Предоставление услуг должно быть реальным и эффективным, не малозначительным и не вспомогательным», поскольку оно представляет собой деятельность, за которую предусматривается вознаграждение⁸². В соответствии с Договором об учреждении Европейского экономического сообщества 1957 г. и практикой Суда ЕС понятие «услуги» получило широкое значение в Директиве 2006/123/ЕС Европейского парламента и Совета от 12 декабря 2006 г. «Об услугах на внутреннем рынке»⁸³. В этом качестве могут признаваться любые виды экономической деятельности при условии, что они осуществляются за вознаграждение (т. е. с целью получения прибыли или иного дохода) и исходят от самостоятельного хозяйствующего субъекта. В п. 1 ст. 4 Директивы № 2006/123/ЕС дано определение понятия «услуги»: «Под “услугой” понимается предусмотренная в ст. 57 Договора о функционировании Европейского союза любая экономическая деятельность, не являющаяся наемным трудом, которая обычно осуществляется за вознаграждение».

В п. 2–12 ст. 4 Директивы дано легальное определение следующих понятий: поставщик, получатель, государство – член учреждения, учреждение, разрешительный режим, требование, настоятельные соображения общего интереса, компетентный орган, государство-член, где предоставляется услуга, регулируемая профессия, коммерческое сообщение. Так, в п. 2 под поставщиком понимается любое физическое лицо, являющееся гражданином одного из государств-членов, или любое юридическое лицо, предусмотренное ст. 54 Договора о функционировании Европейского союза и учрежденное в одном из государств-членов, которое предлагает или предоставляет услугу. В качестве юридических лиц, способных пользоваться свободой учреждения и свободным предоставлением услуг на внутреннем рынке Евросоюза, ст. 54 Договора о функционировании Европейского союза указывает «хозяйственные общества» (фр.: societes), а для англосаксонских стран – «компании или фирмы» (англ.: companies, firms). Понятия «хозяйственные общества» и «компании или фирмы» в ст. 54 Договора о функционировании Европейского союза получили расширительное толкование. В этом качестве признаются любые учрежденные и действующие в государствах-членах юридические лица частного и публичного права, за исключением тех, которые не ставят целью извлечение прибыли. Таким образом, понятие «поставщик» охватывает любых физических лиц, являющихся гражданами одного из государств-членов, или любые юридические лица, которые осуществляют деятельность по оказанию услуг в каком-либо государстве-члене на основании свободы учреждения либо свободного передвижения услуг. Понятие поставщика не должно ограничиваться исключительно случаем, когда услуга предоставляется через границы в рамках свободного передвижения услуг, но должно также охватывать случаи, когда хозяйствующий субъект учреждается в государстве-члене для развития на его территории деятельности по оказанию услуг. С другой стороны, понятие поставщика не распространяется на филиалы хозяйственных обществ из третьих стран в государстве-члене.

Место учреждения поставщика определяется в соответствии с практикой Суда ЕС, согласно которой понятие учреждения подразумевает фактическое осуществление экономической деятельности при посредстве стабильного оборудования и на неопределенный срок. Такое требование выполняется, когда хозяйственное общество создается на определенный срок или когда оно нанимает помещение или оборудование, при посредстве которого осуществляет свою деятельность. Это требование может выполняться, когда государство-член выдает разрешения на определенный срок только в отношении конкретных услуг. Учреждение не обязательно должно выступать в форме дочернего предприятия, филиала или представительства. Речь может идти о бюро, управляемом собственным персоналом, поставщике или лице, которое выступает в независимом качестве, но которое наделено полномочиями на постоянной основе от имени предприятия, как это было бы в случае представительства. Согласно данному определению, которое требует фактического осуществления экономической деятельности в месте учреждения поставщика, простой почтовый ящик не образует учреждения. В случае если поставщик имеет несколько мест учреждения, важно определить, из какого из них предоставляется соответствующая услуга. Если это трудно определить, то местом учреждения признается то, в котором поставщик содержит центр своей деятельности в отношении той или иной услуги.

Составной частью процесса предоставления услуги поставщиком, когда он перемещается в целях оказания услуг в другое государство-член, является то, что поставщик может привозить с собой оборудование. В частности, важно избегать ситуаций, при которых услуга не может быть предоставлена из-за отсутствия оборудования либо при возникновении которых поставщики несут дополнительные издержки. Понятие оборудования не охватывает материальных предметов, предоставляемых поставщиком клиенту или входящих в состав материального предмета, который выступает результатом деятельности по оказанию услуги (например, конструкционные материалы или запасные детали), либо используемых или оставляемых на месте в ходе оказания услуги (например, топливные элементы, взрывчатые вещества, средства возгорания, пестициды, яды и медикаменты).

Под получателем понимается любое физическое лицо, являющееся гражданином одного из государств-членов либо пользующееся правами, предоставленными ему актами Союза, или любое юридическое лицо, предусмотренное ст. 54 Договора и учрежденное в одном из государств-членов, которое в профессиональных или иных целях пользуется или желает пользоваться услугой. В понятие «получатель» должны также включаться граждане третьих стран, которые уже пользуются правами, предоставленными им актами Союза.

Под государством – членом учреждения понимается государство-член, на территории которого учрежден соответствующий поставщик услуги.

Под учреждением понимается предусмотренное ст. 49 Договора о функционировании Европейского союза фактическое осуществление экономической деятельности поставщиком в течение неопределенного срока при посредстве стабильной инфраструктуры, на основе которой реально обеспечивается предоставление услуг. Учреждением в ряде статей Директивы и в других источниках права Евросоюза также называется место осуществления экономической деятельности поставщика, включая созданную им инфраструктуру в государствах-членах (юридические лица, филиалы, бюро и т. д.). Например, Директивой не допускается устанавливать запрет «иметь учреждение более чем в одном государстве-члене» или предусматривать «условия взаимности с государством-членом, где поставщик уже имеет учреждение» (п. 2, 4 ст. 14). Государства-члены проверяют, подчиняет ли их правовая система доступ к деятельности по оказанию услуг или ее осуществлению недискриминационному требованию о запрете иметь более одного учреждения на территории одного и того же государства (п. 2е ст. 15).

Следуя практике Суда ЕС, Директива различает «основное» и «вторичное» учреждение, т. е. главное и дополнительное места осуществления деятельности поставщика услуг. Под разрешительным режимом понимается любая процедура, которая приводит к возложению на поставщика или получателя обязанности обратиться к компетентному органу за получением от него формального акта или подразумеваемого решения о доступе к деятельности по оказанию услуг или к ее осуществлению (п. 6 ст. 4 Директивы). Положения Директивы о разрешительных режимах должны применяться в случаях, когда доступ к деятельности по оказанию услуг или осуществление подобной деятельности хозяйствующими субъектами требует принятия решения со стороны компетентных органов. Это не затрагивает ни решения компетентных органов о создании частного или публичного образования для предоставления определенной услуги, ни заключения договоров компетентными органами на предоставление определенной услуги, которое подпадает под действие правил о публичных сделках, поскольку Директива не затрагивает правила о публичных сделках. Публичные сделки (фр.: marches publics) – это возмездные сделки (договоры), заключаемые органами публичной власти с частными контрагентами по поводу выполнения последними работ, оказания услуг или поставки товаров для общественных нужд.

Согласно ст. 9 Директивы, государства-члены могут подчинять доступ к деятельности по оказанию услуг и ее осуществление разрешительному режиму лишь в том случае, если выполнены следующие условия:

– разрешительный режим не является дискриминационным по отношению к соответствующему поставщику;

– необходимость разрешительного режима обоснована настоятельными соображениями общего интереса;

– преследуемая цель не может быть достигнута с помощью ограничительной меры, в частности потому, что последующий контроль оказал бы воздействие слишком поздно, чтобы иметь реальную эффективность.

Разрешительные режимы должны основываться на критериях, которые ставят в четкие рамки осуществление компетентными органами права свободного усмотрения с тем, чтобы это право не использовалась ими произвольным образом. Критерии должны быть недискриминационными, обоснованными настоятельными соображениями общего интереса, пропорциональными цели соблюдения общего интереса, ясными и недвусмысленными, объективными, заранее обнародованными, прозрачными и доступными (ст. 10 Директивы).

Условия выдачи разрешения на новое учреждение не должны дублировать требования и проверки, являющиеся эквивалентными или по существу сопоставимыми с точки зрения своей цели, которым поставщик уже подвергнут в том или другом государстве-члене. Разрешение должно позволять поставщику иметь доступ к деятельности по оказанию услуг или осуществлять ее на всей территории государства, в том числе путем создания представительств, филиалов, дочерних предприятий или бюро, кроме случаев, когда отдельное разрешение на каждый случай размещения или ограничение действия разрешения особой частью территории государства обоснованы настоятельными соображениями общего интереса.

Разрешение выдается сразу же после того, как соответствующая проверка условий его выдачи установила, что данные условия были выполнены. За исключением случаев выдачи разрешения, любое решение компетентных органов, в том числе отказ в выдаче или изъятие разрешения, должно быть надлежащим образом мотивировано и предусматривать возможность обжалования его в судах или иных инстанциях по рассмотрению жалоб.

Выдаваемое поставщику разрешение не должно иметь ограниченного срока действия, за исключением следующих случаев:

– разрешение подвергается автоматическому возобновлению или подчиняется только условию о продолжении выполнения требований;

– количество имеющихся разрешений ограничено по настоятельным соображениям общего интереса;

– ограниченный срок действия разрешения обоснован настоятельными соображениями общего интереса.

Государства-члены налагают на поставщика обязанность информировать соответствующий пункт «одного окна», предусмотренный ст. 6 Директивы, о следующих изменениях:

– создание дочерних предприятий, занимающихся деятельностью, которая входит в сферу применения разрешительного режима;

– изменения в положении поставщика, ведущие к тому, что условия выдачи разрешения перестают выполняться (ст. 11 Директивы).

Понятие разрешительного режима охватывает и административные процедуры выдачи разрешений, лицензий, согласий или концессий, а также обязанность быть зачисленным в профессиональное объединение или в реестр, список или базу данных, быть аккредитованным при какой-либо организации или получить профессиональное удостоверение для получения права на осуществление деятельности. Выдача разрешения может являться результатом не только формального, но и подразумеваемого решения, вытекающего, в частности, из молчания компетентного органа или того факта, что заинтересованное лицо обязано дождаться уведомления о получении заявления, чтобы начать соответствующую деятельность или чтобы эта деятельность имела законный характер.

Под требованием понимаются обязанность, запрет, условие или ограничение любого характера, предусмотренные законодательными, регламентарными или административными положениями государств-членов, или вытекающие из судебной, административной практики, правил профессиональных объединений либо коллективных правил профессиональных ассоциаций или иных профессиональных организаций, принятых в ходе осуществления их юридической автономии; нормы, вытекающие из заключенных социальными партнерами коллективных соглашений, сами по себе не считаются требованиями в смысле Директивы (п. 7 ст. 11).

Понятие «настоятельные соображения общего интереса», к которому отсылают некоторые положения Директивы, было разработано Судом ЕС в отношении толкования ст. 43 и 49 Договора о ЕС (Ниц. ред.) и может в дальнейшем развиваться. Данное понятие в том значении, которое придает ему практика Суда ЕС, охватывает как минимум следующие основания:

– общественный порядок;

– общественная безопасность и общественное здоровье в значении ст. 46 и 55 Договора о ЕС (Ниц. ред.);

– охрана общественного строя;

– цели социальной политики;

– защита получателей услуг;

– защита потребителей;

– защита работников, в том числе социальна защита;

– благополучие животных;

– поддержание финансового равновесия системы социального обеспечения;

– борьба с мошенничеством;

– борьба с недобросовестной конкуренцией;

– охрана окружающей среды и городской среды обитания, включая землеустройство;

– защита кредиторов;

– обеспечение надлежащего отправления правосудия;

– дорожная безопасность;

– защита интеллектуальной собственности;

– цели культурной политики, в том числе обеспечение свободы выражения различных компонентов, в частности социальных, культурных, религиозных и философских ценностей общества;

– необходимость гарантировать высокий уровень образования;

– поддержание плюрализма печати и содействие национальному языку;

– сохранение национального исторического и художественного наследия;

– ветеринарная политика.

Таким образом, в широком значении услуга – это действие, которое физическое или юридическое лицо совершает для другого физического или юридического лица. Однако в праве Союза данное слово используется в качестве частного термина, и, хотя его смысл в основном совпадает с общепринятым понятием, в отдельных случаях он подчиняется специальным правилам. Основополагающие свободы – непересекающиеся сферы. Отличить услуги от учреждения сложнее. Когда гражданин посещает государство-член (не то, гражданином которого он является) с целью предоставления услуг, он является поставщиком услуг. Когда же он там обосновывается и остается в течение длительного времени, даже если он все еще предоставляет услуги, он считается учрежденным и подпадает под действие ст. 49 Договора о функционировании Европейского союза.

Когда хозяйствующий субъект перемещается в другое государство-член для осуществления там деятельности по оказанию услуг, то следует отличать ситуации, относящиеся к свободе учреждения, от ситуаций, которые вследствие временного характера соответствующей деятельности относятся к свободному передвижению услуг. Согласно практике Суда ЕС, ключевым фактором для разграничения свободы учреждения и свободного передвижения услуг является вопрос о том, учрежден ли хозяйствующий субъект в государстве-члене, в котором он предоставляет соответствующую услугу. Если хозяйствующий субъект учрежден в государстве-члене, в котором он предоставляет соответствующую услугу, то он должен входить в сферу применения свободы учреждения. В противном случае его деятельность должна относиться к свободному передвижению услуг.

Услуги, подпадающие под действие ст. 56 Договора о функционировании Европейского союза, предоставляются на временной основе. Однако немаловажное значение могут иметь и другие факторы, в частности наличие офиса или персонала, хотя значение этих факторов обычно не является решающим. Суд ЕС разграничил свободу передвижения услуг от свободы передвижения товаров в деле С – 55/94. В решении по данному делу отмечается: «Понятие учреждения в том понимании, в котором оно используется в Договоре, является очень широким, позволяя гражданину государства – члена ЕС участвовать – постоянно или на протяжении продолжительного времени – в экономической жизни иного государства-члена, кроме государства его происхождения, и получать от этого доход, способствуя тем самым экономическому и социальному взаимопроникновению в сферу деятельности лиц, занимающихся самостоятельным трудом в рамках Евросоюза. В отличие от этого, когда поставщик услуг переезжает в другое государство-член, положения главы об услугах, в частности п. 3 ст. 60 Договора о ЕЭС, предусматривают, что он должен заниматься своей деятельностью на временной основе».

Согласно решению Суда ЕС, «временный характер деятельности, о которой идет речь, должен определяться в свете не только продолжительности предоставления услуги, но и ее регулярности, периодичности и непрерывности, Тот факт, что предоставление услуг является временным, не означает, что поставщик услуг в понимании Договора не может создать для себя некоторую инфраструктуру в государстве пребывания (включая офис, палаты или консультационные кабинеты), поскольку такая инфраструктура необходима для целей выполнения услуг, о которых идет речь»⁸⁴.

Свобода услуг охватывает свободу лица временно заниматься деятельностью в той стране, в которой оказывается услуга. Это касается граждан стран – членов Евросоюза, которые имеют место жительства в иной стране, кроме той, в которой оказывается услуга. Элементом состава является факт, что деятельность в ином государстве осуществляется только временно, она распространяется за пределы границы государства и оказывается за вознаграждение. Охватываются не только случаи, когда лицо, оказывающее услуги, отправляется в иное государство, но и случаи, когда лицо, которому оказываются услуги, приходит к лицу, оказывающему услуги. Принцип свободы оказания услуг действует даже тогда, когда услуга только переходит за пределы границы государства. Отличие свободы оказания услуг от свободы передвижения работников заключается в том, что она направлена на осуществление самостоятельной деятельности.

Если государство-член устанавливает явно дискриминационные ограничения на предоставление услуг, применяя к негражданам другие требования, то эти ограничения подпадают под действие положений ст. 57 Договора о функционировании Европейского союза: «Предоставляющее услуги лицо может в этой связи временно осуществлять свою деятельность в том государстве, где эти услуги предоставляются, на тех же условиях, которые установлены в данном государстве для его граждан».

Мера, ограничивающая предоставление услуг лицами, учрежденными в другом государстве, должна быть оправдана и пропорциональна, иначе она будет запрещена. В решении от 3 декабря 1974 г. по делу 22/74 Суд ЕС к заключению, что «основная идея ст. 50 Договора о ЕЭС состоит в том, чтобы убрать ограничения на услуги, предоставляемые лицами, не учрежденными в государстве, о котором идет речь. Поэтому любые ограничения на предоставление услуг, применяемые исключительно (или по-иному) к тем, кто учрежден в другом государстве-члене, потенциально подпадали под действие ст. 50. Они не противоречат положениям этой статьи только в том случае, если можно доказать их объективную оправданность и пропорциональность»⁸⁵.

Договор о функционировании Европейского союза предусматривает исключения из правил о свободном движении. Они позволяют государствам-членам игнорировать свободное движение в экстренных случаях, когда под угрозой оказываются важные национальные интересы. Исключения о свободном передвижении работников содержится в ст. 45 Договора. Положения статьи «ограничены соображениями публичного порядка, общественной безопасности и здравоохранения». Отклонения от принципа свободы оказания услуг могут быть оправданы основаниями общественного порядка, безопасности и здоровья населения. Осуществление государственного принуждения также является исключением из этого принципа. Согласно ст. 14 Директивы, к запрещаемым требованиям относятся дискриминационные требования, прямо или косвенно основанные на гражданстве, или, что касается хозяйственных обществ, на местонахождении юридического адреса, в частности:

– требование наличия гражданства для поставщика, его персонала, лиц, владеющих капиталом хозяйственного общества, или членов органов управления или наблюдательных органов поставщика;

– требование о проживании на их территории для поставщика, его персонала, лиц, владеющих капиталом общества, или членов органов управления или наблюдательных органов поставщика;

– запрет иметь учреждение более чем в одном государстве-члене либо быть включенным в реестры или зачисленным в профессиональные объединения или ассоциации более чем одного государства-члена;

– ограничения свободы поставщика выбирать между основным или вторичным учреждением, в частности установление обязанности поставщика иметь свое основное учреждение на их территории, либо ограничения на свободу выбора между учреждением в форме представительства, филиала или дочернего предприятия;

– условия взаимности с государством-членом, где поставщик услуг уже имеет учреждение, за исключением тех, которые предусмотрены в актах Евросоюза в сфере энергии;

– применение в конкретных случаях экономического теста, заключающегося в постановке выдачи разрешения в зависимость от доказательства наличия экономической необходимости или потребности рынка, в оценке потенциальных или текущих экономических эффектов деятельности или в оценке адекватности деятельности по отношению к установленным компетентным органом целям экономического планирования; данный запрет не затрагивает требования в сфере планирования, которые не преследуют целей экономического характера, а относится к настоятельным соображениям общего интереса;

– прямое или косвенное участие конкурирующих хозяйствующих субъектов, в том числе в рамках консультативных органов, в процессе выдачи разрешений или принятия иных решений компетентных органов, за исключением участия профессиональных объединений и ассоциаций или других организаций, которые действуют в качестве компетентного органа; данный запрет не применяется к консультации с такими организациями, как торговые палаты или социальные партнеры, по вопросам, не относящимся к рассмотрению индивидуальных ходатайств о выдаче разрешения, а равно к консультации с общественностью;

– установление обязанности получать финансовую гарантию или участвовать в подобной гарантии у поставщика или организации, учрежденных на их территории, либо обязанность заключить договор страхования с поставщиком или организацией, учрежденными на их территории. Это не посягает на возможность государств-членов требовать страхового покрытия или финансовых гарантий как таковых и не наносит ущерба требованиям об участии в коллективном компенсационном фонде, например для членов профессиональных объединений или организаций;

– установление обязанности предварительно в течение определенного периода быть включенным в реестры, ведущиеся на их территории, или ранее в течение определенного периода осуществлять деятельность на их территории.

Понятие «сфера применения» условно подразделяется на два аспекта – материальную сферу и сферу применения в отношении лиц. Сфера применения той или иной статьи в отношении лиц – это все лица, к которым она применяется. Материальная же сфера применения – это все ситуации или вещи, к которым применяется статья.

В связи с тем, что услуги способствуют экономическому росту и представляют 70 % валового внутреннего продукта (ВВП) и рабочих мест в большинстве государств-членов, данная фрагментация внутреннего рынка оказывает негативное воздействие на всю европейскую экономику и в частности на конкурентоспособность малых и средних предприятий и на передвижение работников, мешает потребителям иметь доступ к более широкому выбору услуг по конкурентным ценам. Сектор услуг выступает ключевым сектором в частности для занятости женщин. Европейский парламент и Совет подчеркнули, что устранение юридических препятствий созданию подлинного внутреннего рынка имеет приоритетное значение для выполнения установленной Европейским советом на сессии в Лиссабоне 23–24 марта 2000 г. цели, которая заключается в повышении уровня занятости, социального сплочения и в достижении устойчивого экономического роста с тем, чтобы сделать Европейский союз самой конкурентоспособной и динамичной экономикой в мире, основанной на знаниях, сопровождающейся количественным и качественным повышением уровня занятости. Упразднение этих препятствий при сохранении передовой европейской социальной модели является существенным условием для преодоления трудностей, с которыми приходится сталкиваться в ходе реализации целей Лиссабонской стратегии, и для придания нового импульса европейской экономике, в частности в аспекте занятости и инвестиций. Поэтому важно добиться создания внутреннего рынка услуг, заботясь о поддержании равновесия между открытостью рынка с одной стороны и сохранением публичных служб, защитой социальных прав и прав потребителей с другой. Следовательно, надлежит устранить препятствия перед свободой учреждения поставщиков в государствах-членах и свободным передвижением услуг между государствами-членами и гарантировать получателям и поставщикам необходимую правовую определенность для эффективного осуществления этих двух основных свобод.

Директива № 2006/123/ЕС Европейского парламента и Совета от 12 декабря 2006 г. «Об услугах на внутреннем рынке» впервые в истории Евросоюза зафиксировала общие правовые основы функционирования рынка услуг как составной части единого экономического пространства (внутреннего рынка). Услуги, подпадающие под действие Директивы № 2006/123/ЕС, затрагивают многообразные виды деятельности. В их числе следующие услуги, предоставляемые предприятиям:

– консультационные услуги по менеджменту и управлению;

– сертификационные услуги и услуги по организации испытаний;

– услуги по управлению помещениями и, в частности, по содержанию бюро;

– рекламные услуги;

– услуги по найму персонала;

– услуги коммерческих агентов.

Услуги, подпадающие под действие Директивы, в равной мере включают в себя следующие услуги, предоставляемые и предприятиям, и потребителям:

– услуги по оказанию юридических или налоговых консультаций;

– услуги, относящиеся к недвижимому имуществу (например, услуги агентств по сделкам с недвижимостью);

– услуги, относящиеся к строительству (например, услуги архитекторов);

– услуги по сбыту; услуги по организации торговых ярмарок;

– услуги по прокату транспортных средств;

– услуги туристических агентств.

Под действие Директивы подпадают и услуги потребителям, в частности следующие:

– услуги в сфере туризма (включая услуги туристических гидов);

– услуги по организации отдыха;

– услуги спортивных центров и парков развлечений, а также в той мере, в которой они не исключены из сферы применения Директивы, услуги, связанные с оказанием помощи в ведении домашнего хозяйства, такие как уход за пожилыми людьми.

Эти виды деятельности могут относиться к услугам, которые требуют нахождения поставщика и получателя рядом друг с другом, к услугам, которые требуют перемещения получателя или поставщика, и к услугам, которые способны оказываться на расстоянии, в том числе по Интернету.

Как общий (рамочный) правовой акт Директива применяется ко всем отраслям экономической деятельности и любым профессиям. В то же время из сферы ее применения исключены некоторые виды услуг, которые ранее были или могут быть в дальнейшем урегулированы специальным законодательством Евросоюза.

Согласно ст. 2, из сферы действия Директивы исключено следующее:

a) неэкономические услуги общего значения;

b) финансовые услуги, такие как услуги, относящиеся к банковскому делу, кредиту, страхованию и перестрахованию, профессиональным или индивидуальным пенсиям, ценным бумагам, инвестиционным фондам, платежам и консультациям в сфере инвестирования, включая услуги, перечисленные в Приложении I к Директиве 2006/48/ЕС;

c) услуги и сети электронных коммуникаций, а также связанные с ними ресурсы и услуги применительно к сферам, регулируемым Директивами № 2002/19/ЕС, № 2002/20/ЕС, № 2002/21/ЕС, № 2002/22/ЕС и № 2002/58/ЕС;

d) услуги в транспортной сфере, включая портовые услуги, которые входят в сферу применения разд. V Договора. Следует отметить, что изъятие из положения о свободном предоставлении услуг применительно к вопросам регистрации транспортных средств, взятых в аренду в государстве-члене, отличном от того, где используется транспортное средство, вытекает из практики Суда ЕС, который признал, что государство-член может подчинять такой обязанности транспортные средства, используемые на его территории, на условиях, являющихся пропорциональными. Под действие подобного исключения не подпадает случайный или временный наем;

e) услуги агентств по временному трудоустройству;

f) услуги здравоохранения, которые обеспечиваются в рамках или вне рамок медицинских учреждений, независимо от способа их организации и финансирования на национальном уровне и их публично-правового или частноправового характера;

g) аудиовизуальные услуги, включая кинематографические услуги независимо от способа их производства, распространения и передачи и звуковое радиовещание;

h) деятельность по организации игр на деньги, сопровождающаяся установлением денежных ставок в азартных играх, в том числе лотереи, казино и сделки, относящиеся к пари;

i) деятельность, связанная с участием в осуществлении публичной власти;

j) социальные услуги, относящиеся к предоставлению жилых помещений по договорам социального найма, уходу за детьми, поддержке семей и лиц, постоянно или временно находящихся в положении нуждающихся, которые обеспечиваются государством, уполномоченными государством поставщиками или благотворительными ассоциациями, признанными в таком качестве государством;

k) услуги по обеспечению личной безопасности;

l) услуги, предоставляемые нотариусами и судебными исполнителями, назначенными органами публичной власти.

Директива также не применяется в сфере налогообложения.

Несмотря на то, что Директива поддерживает инициативы Евросоюза, направленные на достижение целей ст. 136 Договора о функционировании Европейского союза по содействию занятости и улучшению условий жизни и труда, она не затрагивает условия труда и занятости. Последние, в соответствии с Директивой № 96/71/ЕС Европейского парламента и Совета от 16 декабря 1996 г. «Об откомандировании работников, производимом в рамках предоставления услуг»⁸⁶, применяются к работникам, откомандированным в рамках предоставления услуги на территорию другого государства-члена. Директива № 96/71/ЕС предусматривает, что по определенным перечисленным в ней вопросам поставщики должны соблюдать следующие условия занятости, действующие в государстве-члене, где предоставляется услуга:

– максимальная продолжительность рабочего времени и минимальная продолжительность времени отдыха;

– минимальный срок ежегодных оплачиваемых отпусков;

– ставки минимальной заработной платы, в том числе увеличенные применительно ко времени сверхурочной работы;

– безопасность, охрана здоровья и соблюдение гигиены на рабочем месте;

– защитные меры, применяемые к условиям труда и занятости беременных женщин и женщин, недавно перенесших роды, детей и молодежи;

– равенство в обращении между мужчинами и женщинами, а также другие положения о недопущении дискриминации. Имеются в виду не только условия труда и занятости, установленные законодательными положениями, но и условия, установленные коллективными соглашениями или арбитражными постановлениями, которые официально или de facto признаны имеющими общее применение в смысле Директивы № 96/71/ЕС. Кроме того, Директива № 2006/123/ЕС не препятствует государствам-членам по соображениям общественного порядка предусматривать особые условия труда и занятости в отношении иных вопросов, помимо тех, которые перечислены в п. 1 ст. 3 Директивы № 96/71/ЕС.

Директива № 2006/123/ЕС также не затрагивает условия труда и занятости в случаях, когда работник, используемый для предоставления трансграничной услуги, нанят в государстве-члене, где предоставляется услуга. Кроме того, Директива не касается права государства-члена, где предоставляется услуга, определять, существует ли трудовое отношение, и устанавливать различие между лицами, не занимающимися или занимающимися наемным трудом, включая «псевдонезависимых» работников. В этой связи существенным признаком трудового отношения в смысле ст. 45 Договора о функционировании Европейского союза должно быть то обстоятельство, что лицо на протяжении некоторого времени осуществляет в пользу и под руководством другого лица действия по предоставлению услуг, за которые оно получает вознаграждение. Любая деятельность, которую лицо осуществляет вне рамок субординации, должна квалифицироваться в качестве самостоятельного труда по ст. 49 и 56 Договора о функционировании Европейского союза.

Директива № 2006/123/ЕС не касается следующего:

– осуществления основных прав, признанных в государствах-членах и правом Евросоюза;

– права вести переговоры о заключении коллективных соглашений, заключать и применять подобные соглашения и проводить профсоюзные мероприятия в соответствии с национальным законодательством и национальной практикой, которые соответствуют положениям права Евросоюза;

– критериев доступа отдельных поставщиков к публичным фондам. Сюда относятся, в частности, критерии, предполагающие условия, на которых поставщики вправе получать публичное финансирование, включая специальные договорные условия (в том числе стандарты качества), от соблюдения которых зависит получение средств из публичных фондов, например для предоставления социальных услуг.

Согласно практике Суда ЕС, чтобы определить, выступают ли некоторые виды деятельности – в частности, финансируемые публичными властями или осуществляемые публичными образованиями, – в качестве услуги, надлежит проанализировать их в каждом конкретном случае и учесть все их черты, в том числе способ их предоставления, организации и финансирования в соответствующем государстве-члене. Суд постановил, что существенный признак вознаграждения заключается в том факте, что оно выступает экономическим эквивалентом соответствующих услуг. Суд также признал, что этот признак отсутствует в случае деятельности, которая производится без привлечения экономического эквивалента государством или от имени государства в рамках его задач в социальной, культурной, образовательной или судебной сферах, такой как курсы, преподаваемые в национальной системе образования, или управление режимами социального обеспечения, не включающими никакой деятельности экономического характера. Суммы, которые выплачиваются получателями в качестве участия в расходах на функционирование системы, не образуют сами по себе вознаграждения, поскольку услуга продолжает в существенной мере финансироваться из публичных фондов. Указанная деятельность не охватывается определением услуги в ст. 57 Договора о функционировании Европейского союза и не входит в сферу применения Директивы. Не связанная с извлечением прибыли спортивная деятельность, которая осуществляется в качестве любителя, часто преследует цели сугубо социального характера или цели, связанные с отдыхом, поэтому она не образует экономическую деятельность с точки зрения права Евросоюза и не входит в сферу применения Директивы.

Как видно из ст. 2 Директивы № 2006/123/ЕС, под ее действие подпадают только услуги, предоставляемые в обмен на экономический эквивалент. Услуги общего значения (услуги общего интереса) не охватываются определением ст. 57 Договора о функционировании Европейского союза и поэтому не входят в сферу применения Директивы. Услуги общеэкономического значения (услуги общего экономического интереса) являются услугами, которые предоставляются за вознаграждение, и поэтому входят в сферу применения Директивы. В то же время некоторые услуги общеэкономического значения, в частности в транспортной сфере, исключаются из сферы применения Директивы, а некоторые другие услуги общеэкономического значения, например, те, которые могут предоставляться в области почтовых служб, выступают объектом изъятия из установленного Директивой положения о свободном предоставлении услуг. Директива не затрагивает финансирование услуг общеэкономического значения и не подлежит применению к системам помощи, предоставляемой государствами-членами, в частности в социальной сфере, в соответствии с правилами Евросоюза в сфере конкуренции. Директива не затрагивает мероприятия, проводимые на основании положений «Белой книги» Европейской комиссии об услугах общего значения.

Директива № 2006/123/ЕС касается вопросов, отличных от тех, которые относятся к профессиональной квалификации, например вопросов страхования профессиональной ответственности, коммерческих сообщений, межотраслевой деятельности и административного упрощения. В том, что касается временного предоставления трансграничных услуг, предусмотренное Директивой изъятие из положения о свободном предоставлении услуг обеспечивает полноценное действие разд. II Директивы № 2005/36/ЕС о свободном предоставлении услуг. Следовательно, ни одна из мер, подлежащих применению на основании упомянутой Директивы в государстве-члене, где предоставляется услуга, не затрагивается положением о свободном предоставлении услуг.

В качестве документа, направленного на либерализацию рынка услуг, Директива предусматривает отмену или упрощение многих административных процедур и формальностей.

Согласно ст. 5 Директивы, упрощение процедур сводится к следующему.

Государства-члены проверяют процедуры и формальности, применяемые в отношении доступа к деятельности по оказанию услуг и к ее осуществлению. Если проверенные согласно этому параграфу процедуры и формальности не являются достаточно простыми, то государства-члены их упрощают (п. 1).

Европейская комиссия в соответствии с процедурой, указанной в п. 2 ст. 40, может разрабатывать гармонизированные формуляры на уровне Евросоюза. Эти формуляры эквивалентны сертификатам, свидетельствам или иным документам, требуемым от поставщика (п. 2).

В целях еще большего упрощения административных процедур, для того чтобы каждый поставщик имел возможность обратиться к единственному лицу, при посредстве которого он мог бы выполнять все процедуры и формальности, введена процедура «пунктов одного окна» (ст. 6 Директивы). В п. 1 ст. 6 предусмотрено, что государства-члены следят за тем, чтобы поставщики могли выполнять при посредстве «пунктов одного окна» следующие процедуры и формальности:

a) все процедуры и формальности, необходимые для доступа к своей деятельности по оказанию услуг, в частности, касающиеся деклараций, уведомлений или ходатайств, необходимых в целях получения разрешения со стороны компетентных органов, включая ходатайства о включении в реестры, списки, базы данных или о зачислении в профессиональные объединения или ассоциации;

b) касающиеся ходатайств о получении разрешений, необходимых для осуществления деятельности по оказанию услуг.

Создание «пунктов одного окна» не затрагивает распределение функций и полномочий между органами власти в рамках каждой национальной системы (п. 2).

Количество «пунктов одного окна» в государстве-члене может варьироваться в зависимости от региональных или местных полномочий либо соответствующих видов деятельности. Создание этих пунктов не должно наносить ущерба распределению функций между компетентными органами в рамках каждой национальной системы. В случае если компетентными являются несколько органов на региональном или местном уровне, то один из них может обеспечивать роль «пункта одного окна» и координатора в отношении других органов. «Пункты одного окна» могут образовываться не только административными органами, но и торговыми или ремесленными палатами, профессиональными организациями или частными образованиями, которым государство-член решило доверить эту функцию. «Пункты одного окна» призваны играть важную роль в содействии поставщику в качестве органа, непосредственно уполномоченного выдавать документы, необходимые для доступа к деятельности по оказанию услуг, либо в качестве посредника между поставщиком и собственно уполномоченными органами.

Сборы, уплаты которых могут требовать «пункты одного окна», должны быть пропорциональны стоимости выполняемых ими процедур и формальностей. Данное положение не должно препятствовать тому, чтобы государства-члены возлагали на свои «пункты одного окна» обязанность по взиманию иных административных сборов, таких как сборы контрольных инстанций.

Ограничение возможностей государств-членов по введению разрешительных режимов (включая лицензирование разных видов деятельности) сводится к следующему. При выдаче лицензий на некоторые виды деятельности по оказанию услуг может потребоваться беседа ходатайствующего лица с представителями компетентных органов, в целях оценки личной безупречности ходатайствующего лица и его способности осуществлять соответствующую услугу. В подобных случаях система формальностей, выполняемых электронным путем, не может считаться подходящей.

Правила в отношении административных процедур должны ставить целью не гармонизацию последних, а упразднение тех разрешительных режимов, процедур и формальностей, которые ввиду их чрезмерно обременительного характера выступают препятствием свободе учреждения и созданию новых предприятий по оказанию услуг.

Одна из основных трудностей, с которой сталкиваются, в частности, малые и средние предприятия при доступе к деятельности по оказанию услуг и ее осуществлении, заключается в сложности, длительности и правовой неопределенности административных процедур. Поэтому введен запрет или снижение многих требований к поставщикам и получателям услуг и т. п.

Государства-члены, когда это уместно, вводят в действие разработанные Европейской комиссией гармонизированные формуляры на уровне Союза, которые предназначены служить эквивалентами сертификатов, свидетельств или любых иных документов об учреждении.

При рассмотрении вопроса о том, следует ли упрощать процедуры и формальности, государства-члены должны быть в состоянии принимать во внимание в частности их необходимость, их количество, риск дублирования, стоимость, ясность и доступность, а также сроки и практические трудности, которые они могут порождать для соответствующих поставщиков.

Для того чтобы облегчить доступ к деятельности по оказанию услуг и ее осуществление на внутреннем рынке, установлена общая для всех государств-членов цель административного упрощения и предусмотрены положения, касающиеся в частности прав на информацию, выполнение процедур электронным путем и установления четких правовых рамок для разрешительных режимов.

Согласно ст. 7 Директивы № 2006/123/ЕС, право на информацию сводится к следующему.

Государства-члены следят за тем, чтобы при посредстве «пунктов одного окна» поставщикам и получателям была доступна следующая информация:

a) требования, применяемые к поставщикам, учрежденным на их территории, в частности требования в отношении процедур и формальностей, подлежащих выполнению для получения доступа к деятельности по оказанию услуг и ее осуществления;

b) координаты компетентных органов, позволяющие непосредственно вступать в контакт с ними, включая координаты органов, компетентных в сфере осуществления деятельности по оказанию услуг;

c) средства и условия доступа к публичным реестрам и базам данных в отношении поставщиков и услуг;

d) способы обжалования, которые обычно имеются в наличии в случае спора между компетентными органами и поставщиком или получателем, либо между поставщиком и получателем, либо между поставщиками;

e) координаты ассоциаций или организаций, отличных от компетентных органов, в которых поставщики или получатели способны получить практическое содействие (п. 1).

В соответствии с Договором по вопросам свободного передвижения услуг дискриминация на основании национального гражданства или на основании национального или локального места жительства получателя запрещена. Речь может идти, в частности, об обязанности, возлагаемой только на граждан другого государства-члена предъявлять оригиналы документов, заверенные копии, свидетельство о гражданстве или официальные переводы документов, чтобы иметь возможность пользоваться услугой или некоторыми тарифными льготами. Однако запрещение дискриминационных требований не должно препятствовать тому, чтобы льготы, в частности тарифные льготы, могли резервироваться для некоторых получателей, если они основаны на объективных и законных критериях.

Директива в отдельных главах предусматривает меры, направленные на обеспечение надлежащего качества услуг (гл. V «Качество услуг»), а также другие меры по установлению эффективного сотрудничества государств-членов в области контроля рынка услуг и дальнейшей гармонизации нормативного регулирования этого рынка. Эти меры должны осуществляться не только с помощью юридически обязательного законодательства, но и в форме добровольных кодексов поведения, издаваемых профессиональными организациями поставщиков услуг.

В соответствии со ст. 23 Директивы государства-члены могут предусматривать, чтобы поставщики, чьи услуги представляют непосредственный особый риск для здоровья или безопасности получателя или третьего лица либо для финансовой безопасности получателя, заключали соответствующий договор страхования профессиональной ответственности с учетом характера и размеров риска либо предоставляли гарантию или сходный механизм, являющийся эквивалентным или по существу сопоставимым с точки зрения своей цели.

Когда поставщик учреждается на их территории, государства-члены не требуют страхования профессиональной ответственности либо гарантии, если в другом государстве-члене, в котором уже учрежден поставщик, он уже наделен гарантией, являющейся эквивалентной или по существу сопоставимой с точки зрения своей цели и предоставляемого ею покрытия в отношении страхового случая, страховой суммы или предельного размера гарантии, а также в отношении видов деятельности, которые могут исключаться из покрытия. В случае если эквивалентность имеет лишь частичный характер, то государства-члены могут требовать дополнительную гарантию для покрытия элементов, которые еще не покрыты.

Когда государство-член обязывает поставщика услуги, учрежденного на его территории, заключать договор страхования профессиональной ответственности или предоставлять иную форму гарантии, оно принимает в качестве достаточного доказательства справки о покрытии, выданные кредитными учреждениями или страховщиками, учрежденными в других государствах-членах.

В ст. 37 Директивы № 2006/123/ЕС государствам-членам предлагается поощрять разработку кодексов поведения на уровне Евросоюза – в частности профессиональными объединениями, организациями или ассоциациями. Исходя из специфики каждой профессии эти кодексы поведения должны включать в себя порядок коммерческих сообщений в отношении регулируемых профессий, а также правила профессиональной этики регулируемых профессий, призванные гарантировать в частности независимость, беспристрастность и профессиональную тайну. Кроме того, в этих кодексах должны содержаться условия осуществления деятельности агентов по сделкам с недвижимостью. Государства-члены должны принимать сопутствующие меры в целях поощрения профессиональных объединений, организаций или ассоциаций к претворению в жизнь на национальном уровне кодексов поведения, принятых на уровне Союза.

Кодексы поведения на уровне Союза ставят целью закрепить минимальные правила проведения и дополняют собой правовые требования государств-членов. Они не препятствуют государствам-членам издавать в соответствии с правом Союза более строгое законодательство и не запрещают национальным профессиональным объединениям предоставлять более широкую защиту в национальных кодексах поведения.

Положения Директивы № 2006/123/ЕС (ст. 33), касающиеся обмена информацией о репутации поставщиков, не предрешают инициативы в рамках сотрудничества полиции и судебных органов в уголовно-правовой сфере, в частности инициативы по вопросам обмена информацией между органами государств-членов, ответственными за борьбу с преступностью и за ведение криминалистического учета.

Сотрудничество государств-членов порождает необходимость в действенной электронной информационной системе, с тем чтобы позволить компетентным органам легко определять своих партнеров в других государствах-членах и эффективным образом направлять сообщения.

В целях, признанных Директивой № 2006/123/ЕС, и без ущерба положениям ст. 16 Договора о ЕС (Ниц. ред.) услуги могут считаться услугами общеэкономического значения, только если они предоставляются во исполнение особой задачи публичной службы, возложенной на поставщика заинтересованным государством-членом. Возложение такой задачи должно осуществляться при посредстве одного или нескольких актов, форма которых определяется заинтересованным государством-членом, и должно определять точный характер особой задачи.

К числу подлежащих проверке требований относятся национальные режимы, которые по соображениям, не связанным с профессиональными квалификациями, резервируют доступ к некоторым видам деятельности для специальных поставщиков. Данные требования также включают в себя возлагаемую на поставщика обязанность быть учрежденным в особой организационно-правовой форме (в частности, обязанность быть юридическим лицом, индивидуальным предприятием, образованием без цели извлечения прибыли или хозяйственным обществом, принадлежащим исключительно физическим лицам), а равно требования в отношении владения капиталом хозяйственного общества (в частности, обязанность располагать минимальным капиталом для некоторых видов деятельности по оказанию услуг или иметь специальную квалификацию для владения капиталом хозяйственных обществ или управления некоторыми хозяйственными обществами). Оценка соответствия свободе учреждения минимальных или максимальных обязательных тарифов имеет предметом только тарифы, предписанные компетентными органами специально для предоставления некоторых услуг, а не, например, общие правила установления цен, в частности применительно к найму жилых помещений.

Директива № 2006/123/ЕС не затрагивает применение ст. 34 и 36 Договора о функционировании Европейского союза о свободном передвижении товаров. Ограничения, запрещаемые на основании положения о свободном предоставлении услуг, касаются требований, которые применяются в отношении доступа к деятельности по оказанию услуг или к ее осуществлению, а не к требованиям, которые применяются к товарам как таковым.

Суд ЕС неизменно постановлял, что временный характер соответствующей деятельности должен оцениваться исходя не только из срока предоставления услуги, но также из ее частоты, периодичности или непрерывности. Временный характер деятельности не должен исключать для поставщика возможности обзаводиться в государстве-члене, где предоставляется услуга, определенной инфраструктурой, такой как бюро, адвокатский кабинет или контора, если создание подобной инфраструктуры необходимо в целях предоставления соответствующей услуги.

С целью обеспечения эффективного осуществления свободного передвижения услуг и достижения того, чтобы получатели и поставщики могли использовать и предоставлять услуги повсеместно в Евросоюзе независимо от границ, надлежит уточнить, в какой степени могут возлагаться требования со стороны государства-члена, где предоставляется услуга. Настоятельно необходимо предусмотреть, чтобы положение о свободном предоставлении услуг не препятствовало государству-члену, в котором предоставляется услуга, возлагать собственные специальные требования в соответствии с п. 1а – с ст. 16 по соображениям общественного порядка, общественной безопасности и общественного здоровья или в целях охраны окружающей среды.

Государства-члены соблюдают право поставщиков предоставлять услуги в государстве-члене, отличном от того, в котором они учреждены.

Государство-член, в котором предоставляется услуга, гарантирует свободный доступ к деятельности по оказанию услуги, а также ее свободное осуществление на его территории.

Государства-члены не могут подчинять доступ к деятельности по оказанию услуг или ее осуществление на их территории требованиям, которые не удовлетворяют следующим принципам:

a) запрет дискриминации: требование не может быть прямо или косвенно дискриминационным на основании гражданства или, в отношении юридических лиц, на основании учреждения в тои или ином государстве-члене;

b) необходимость: требование должно быть обосновано соображениями общественного порядка, общественной безопасности, общественного здоровья или охраны окружающей среды;

c) пропорциональность: требование должно быть способно гарантировать достижение преследуемой цели и не выходить за рамки того, что необходимо для достижения этой цели.

Государства-члены не могут ограничивать свободное предоставление услуг поставщиком, учрежденным в другом государстве-члене, путем возложения какого-либо из следующих требований:

a) обязанность поставщика иметь учреждение на их территории;

b) обязанность поставщика получить разрешение от их компетентных органов, включая запись в реестр или зачисление в профессиональное объединение или профессиональную ассоциацию, существующие на их территории, кроме случаев, когда это предусмотрено Директивой или другими законодательными актами Евросоюза;

c) запрет поставщику обзаводиться на их территории определенной формой или определенным типом инфраструктуры (в том числе бюро или адвокатским кабинетом), в которой поставщик нуждается для предоставления соответствующих услуг;

d) применение специального договорного режима к отношениям между поставщиком и получателем, который создает препятствия или ограничения для предоставления услуг лицами, действующими в качестве независимых работников;

e) обязанность поставщика обладать специальным удостоверением для осуществления деятельности по оказанию услуг, выдаваемым их компетентными органами;

f) требования, затрагивающие использование оборудования и материала, которые являются составной частью предоставления услуги, за исключением требований, необходимых для обеспечения здоровья и безопасности на рабочем месте;

g) ограничения свободного предоставления услуг, указанные в ст. 19 Директивы.

Суд неизменно постановлял, что государство-член сохраняет право принимать меры в целях недопущения злоупотребления принципами внутреннего рынка со стороны поставщиков. Злоупотребления со стороны любого поставщика должны устанавливаться только применительно к конкретным случаям.

Директива № 2006/123/ЕС устанавливает общие правовые рамки, которые способствуют многообразию услуг с учетом особенностей каждого вида деятельности или профессии и системы их регулирования. Данные рамки основываются на динамичном и избирательном подходе, состоящем в том, чтобы в приоритетном порядке упразднить те препятствия, которые могут быть быстро упразднены, а для других препятствий начать процесс оценки, консультации и дополнительной гармонизации по специальным вопросам, который позволит постепенно и скоординированно осуществить модернизацию национальных систем регулирования деятельности по оказанию услуг. Предусмотрено сбалансированное сочетание мер, касающихся специализированной гармонизации, административного сотрудничества, положения о свободном предоставлении услуг и поощрения к разработке кодексов поведения по некоторым вопросам. Такая координация национальных законодательных режимов должна обеспечивать высокую степень правовой интеграции в Евросоюзе и высокий уровень защиты целей общего интереса, в частности защиту потребителей, что имеет значение для установления доверия между государствами-членами.

Итак, нормы Директивы облегчают и конкретизируют порядок деятельности лиц, занимающихся самостоятельной экономической деятельностью (поставщиков услуг) с тем, чтобы на территории всех государств – членов Европейского союза они могли более эффективно заниматься этой деятельностью на постоянной (свобода учреждения) или на временной, эпизодической основе (свободное предоставление услуг).

§ 5. Свобода движения капитала и платежей

Свобода платежей тесно связана со свободой передвижения капитала. В Договоре о функционировании Европейского союза им отведена одна глава, а ряд правил, действующих для обеспечения свободы передвижения капитала, распространяется и на свободу платежей. Несмотря на это, свобода платежей и свобода передвижения капитала – это не одна, а две различные свободы общего рынка.

Статьи 63–66 и 75 Договора о функционировании Европейского союза запрещают все ограничения свободы движения капитала, а также свободы движения платежей (ст. 63 Договора). Согласно ст. 64 Договора, положения ст. 63 не должны наносить ущерб применению любых ограничений к третьим странам в соответствии с правом государств-членов или Евросоюза в отношении движения капиталов в третьи страны или из них, в случае если они предпочитают прямые инвестиции, в том числе вложения в недвижимость, учреждение предприятий, предоставление финансовых услуг или допуск ценных бумаг на рынки капитала. Кроме того, государства-члены имеют право применять соответствующие положения их налогового законодательства, которые устанавливают различия между налогоплательщиками, находящимися в неодинаковых условиях в связи с их налоговым домицилием или местом вложения их капиталов, а также все необходимые меры по предотвращению нарушений национальных законов и регламентарных актов. В частности, они вправе применить меры в области налогообложения и тщательного контроля над деятельностью финансовых организаций, или установление процедуры декларирования данных о движении капитала для административных и статистических целей, или принятие мер, оправданных с точки зрения общественного порядка или государственной безопасности (ст. 65 Договора о функционировании Европейского союза). Совет имеет широкую компетенцию по регулированию в отношении краткосрочных защитительных мероприятий и санкций в рамках общей внешней политики и политики безопасности (ст. 66, 75 Договора о функционировании Европейского союза). Текущие платежи были определены Судом ЕС как перечисления иностранной валюты, представляющие собой оплату за услугу. Они обязательно происходят между двумя государствами-членами.

Совет 31 мая 1963 г. принял Директиву № 63/340/ЕЭС⁸⁷, которая была направлена на выполнение положений ст. 106 Договора о ЕЭС, регулировавшей свободу платежей. Директива отменяла все ограничения и препятствия для оплаты услуг в тех случаях, когда только ограничения таких платежей не давало возможности предоставлять услуги. Позднее Суд ЕС признал прямое действие положений п. 1 ст. 106 Договора о ЕЭС (ст. 56 п. 2 Договора о ЕС (Амстерд. ред.))⁸⁸.

Другим важным шагом для развития свободы текущих платежей стало решение Суда ЕС о том, что ст. 106 Договора о ЕЭС не касается положений национального законодательства.

Статья 63 Договора о функционировании Европейского союза полностью либерализирует платежи, как между государствами-членами, так и между государствами-членами и третьими странами. В отличие от передвижения капитала, законодатель не предусмотрел никаких ограничений свободы платежей между государствами-членами.

Согласно заключениям Европейского совета, в контексте установления Единого европейского рынка социальным аспектам должно придаваться такое же значение, как и экономическим аспектам.

В соответствии с положениями ст. 117 Договора о ЕЭС, государства-члены пришли к согласию относительно необходимости содействовать улучшению жизни и условий труда работников с целью сделать возможной их гармонизацию, продолжая в то же время их улучшение.

В Хартия Сообщества об основных социальных правах трудящихся (принятой в Страсбурге 9 декабря 1989 г.) перечислены основные социальные права работников.

Понимание основных свобод как ограничительного требования сводится к тому, что право Евросоюза «освобождает» так называемые экономические свободы действия от социально-политических задач.

Суд ЕС имеет другую позицию, так как экономические, социально-политические цели Евросоюза при усиливающемся значении социальной и гражданской цели ограничивают друг друга. Суд ЕС не может понимать основные свободы как исключительно требование дерегуляции, он должен принципиально соблюдать при их применении те устанавливаемые государствами-членами сферы европейской социальной модели. Практика Суда ЕС вносит коренные изменения в национальное социальное право.

§ 6. Право конкуренции и социальное право

В своих ранних решениях Суд ЕС высказывал мнение, что система социального права изъята из сферы действия права конкуренции⁸⁹. В последнее время Суд ЕС стал анализировать соотношение норм социального права с правом конкуренции и со свободой предоставления услуг. Согласно постоянной судебной практике, понятие «бизнес» охватывает в рамках права конкуренции каждое единство, осуществляющее экономическую деятельность независимо от его правовой формы и вида его финансирования⁹⁰. Суд установил, что экономическая деятельность – это деятельность, которая состоит в том, чтобы предлагать услуги или товары на определенном рынке⁹¹. То обстоятельство, что соответствующая деятельность, например посредническая деятельность по поиску работы, обычно передана публично-правовым учреждениям, не свидетельствует против экономической природы такой деятельности. Относительно деятельности по трудоустройству Суд ЕС придерживается точки зрения о том, что она необязательно должна осуществляться публично-правовыми организациями⁹². В связи с существованием монополии на услуги по транспортировке больных Суд ЕС в своем решении подчеркнул, что соответствующие санитарно-медицинские учреждения предлагали услуги на рынке транспорта для неотложной медицинской помощи и перевозки больных, которые не всегда и не по необходимости предоставляются этими санитарно-медицинскими учреждениями или государственными органами. Предоставление этих услуг представляет собой экономическую деятельность в целях применения норм о конкуренции Договора о ЕС⁹³. Решающим критерием для квалификации деятельности публично-правового учреждения как бизнеса является то, что соответствующая деятельность могла бы осуществляться другими частными учреждениями, характеристика которых как предприятия, относящегося к бизнесу, не вызывает сомнения. Существует презумпция, что частное предприятие осуществляет или по крайней мере могло бы осуществлять как минимум соответствующую деятельность с целью извлечения прибыли. Только если исключена возможность того, что частное предприятие (частный бизнес) осуществляет определенную деятельность, отсутствует необходимость применять к этой деятельности нормы Евросоюза о конкуренции.

Применение только указаний на вид деятельности и потенциальную ситуацию конкуренции как критериев для выделения признаков предприятия для публично-правовых учреждений является полностью неприменимым, так как практически нет видов деятельности, которыми могли бы заниматься только публично-правовые учреждения. Страхованием по несчастным случаям на производстве, на случай болезни и пенсионным страхованием занимаются также частные страховые организации. Признаки предпринимательской деятельности, в принципе, имеет любая публичная деятельность. Проверка того, может ли определенный вид деятельности осуществлять также частная организация, является только первым шагом для определения признаков предприятия. Применение этого критерия может привести к результату, если соответствующая деятельность осуществляется в реально конкурентном отношении (даже если это конкуренция ограниченная) публично-правовыми и частными учреждениями одного государства-члена как это было отмечено в решении Суда ЕС по делу Хофнер и Эльзер, а также делу Глокнер. Если государство занимается медицинской деятельностью, но одновременно с тем и частные лица могут создавать медицинские учреждения и заниматься медицинской деятельностью, то можно рассматривать государственные медицинские учреждения как предприятия. Но такой вывод не является обязательным. Для определения понятия «предприятие» необходимо применять дополнительные критерии, если государство выполняет свои задачи действительно таким образом, который исключает деятельность иных учреждений, не являющихся публично-правовыми.

О совместимости системы обязательного социального страхования с правом Евросоюза о конкуренции Суд ЕС высказал свою позицию в решении от 17 февраля 1993 г. по делам Поссет и Пистри⁹⁴. Суд ЕС проверял, может ли орган по социальному страхованию на случай болезни рассматриваться как предприятие в смысле ст. 101 Договора о функционировании Европейского союза. В производстве, рассматриваемом по основному делу, граждане обжаловали обязанность уплачивать страховые взносы. Истцы утверждали, что им должна быть предоставлена возможность исполнять свою обязанность по социальному страхованию, которая как таковая не оспаривалась, путем заключения договора о социальном страховании с иными свободно выбранными медицинскими кассами. Суд ЕС указал, что в качестве предприятия в смысле ст. 101 Договора о функционировании Европейского союза должно пониматься только объединение, которое занимается коммерческой деятельностью. Орган, занимающийся страхованием по болезни, имеющий только социальные цели, которые основываются на принципе солидарности, не соответствует критерию коммерческой деятельности. Суд ЕС усмотрел принцип солидарности в обязательной принадлежности всех защищаемых лиц к органам социального страхования и в действии организации оплаты взносов⁹⁵. Взносы, вносимые в рассматриваемую систему, устанавливались пропорционально доходу. Услуги и выплаты были равными для всех лиц и устанавливались предварительно. Обязательное членство гарантировало всем застрахованным лицам независимо от их имущественного положения и состояния здоровья равноценную защиту от социального риска. Солидарность вытекает из перераспределения дохода, которое принудительно происходит, когда, с одной стороны, взимаются взносы, зависящие от доходов и, с другой стороны, предоставляются одинаковые услуги и выплаты в случае болезни. В пенсионной системе солидарность проявляется в процедуре распределения, когда пенсия финансируется из взносов страхуемых лиц. Решающим для Суда ЕС было обстоятельства, что органы системы социального страхования не могли принимать предпринимательских решений; законодательство устанавливало размер взносов и стоимость услуг.

В решении Суда ЕС от 16 ноября 1995 г. по делу Федерации Франции (Fédération Française)⁹⁶ эти рассуждения получили свое развитие. Решение Cуда касалось системы пенсионного страхования, которая предусматривала дополнительно к основному страхованию добровольное дополнительное страхование. Суд ЕС установил признаки предприятия у такого органа страхования. Определяющими критериями были признаны добровольность вступления и то обстоятельство, что система работала по принципу капитализации. Кроме того, объем предоставляемых услуг зависел от размера взносов и доходности системы. При такой системе орган по страхованию мог и должен был принимать предпринимательские решения. Он находился в состоянии конкуренции с другими страховыми организациями. Социальная цель ничего не меняла при таких условиях.

Практика Суда ЕС получила дальнейшее развитие в решениях от 21 сентября 1999 г. по делам Олбани⁹⁷, Боккен⁹⁸, Брентье⁹⁹ и в решении от 12 сентября 2000 г. по делу Павлова¹⁰⁰. Суд ЕС признал нидерландский пенсионный фонд, который управлял дополнительной пенсионной системой для врачей, предприятием, так как рассматриваемое учреждение могло самостоятельно устанавливать размеры взносов, а услуги основывались на процедуре покрытия капиталом. Объем предоставляемых услуг в данном случае зависел от финансовых решений менеджмента. Отсутствие цели извлечения прибыли и преследование социальной цели не были достаточными для Суда ЕС, чтобы исключить данный пенсионный фонд из сферы действия норм права Евросоюза о конкуренции, хотя в отдельных случаях наличие социальной цели является достаточным основанием для исключения системы социального обеспечения из действия норм права Союза о конкуренции. Так, Суд ЕС отметил, что итальянская обязательная система страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний преследует социальную цель, так как она предусматривает обязательную систему социального обеспечения для лиц, занимающихся самостоятельным трудом вне аграрного сектора, которые осуществляют деятельность, определяемую законодательством как потенциально опасную. Такая система должна обеспечивать всем защищаемым лицам защиту против риска несчастного случая на производстве и профессионального заболевания независимо от того, кто нарушил обязательство – пострадавший или работодатель. «Поэтому не должны нести гражданско-правовую ответственность те лица, которые получают преимущество от потенциально опасной деятельности. Это явилось решающим фактором для определения страхования от несчастных случаев на производстве как “не предприятия”»¹⁰¹.

В решении Суда ЕС от 16 марта 2004 г. по делу AOK Bundesverband было в первую очередь подчеркнуто, что обязательные больничные кассы в ФРГ в законодательном порядке обязаны предоставлять своим членам главным образом одинаковую обязательные услуги независимо от величины уплачиваемых взносов¹⁰². Кассы не имели возможности повлиять на эти услуги и вследствие этого не занимались коммерческой деятельностью.

Органы по социальному страхованию не является предприятиями в смысле ст. 101 Договора о функционировании Европейского союза, если социальная защита построена на принципе солидарности и производится выравнивание рисков между лицами с высоким и низким доходом, между больными и здоровыми, или между молодыми и здоровыми застрахованными.

Обязательное страхование и процедура перераспределения указывают на солидарную модель, добровольное страхование и процедура покрытия капиталом определяют признаки предприятия у соответствующего органа¹⁰³.

Несмотря на то, что определенные системы социального обеспечения не являются предприятиями в смысле ст. 101 Договора о функционировании Европейского союза, нельзя считать, что они полностью изъяты из европейского права конкуренции. Отсутствие свойств, характерных для предприятия, говорит только о том, что монополия на обязательное социальное страхование не противоречит праву Евросоюза. Согласно практике Суда ЕС понятие предприятия должно толковаться функционально. Возможны ситуации, когда орган социального страхования, основанный на принципе солидарности, занимается экономической деятельностью в определенных сферах. В таком случае к его деятельности применяются нормы европейского права конкуренции. Прежде всего это имеет отношение к органам по страхованию по болезни в рамках предоставления обеспечения в виде социальных выплат в натуральном виде, особенно к отношениям между поставщиками услуг и органами по социальному страхованию на случай болезни. Если органы по социальному страхованию имеют монополию в данной области, то необходимо провести проверку, соответствует ли такая ситуация нормам первичного права о свободе предоставления услуг и свободе передвижения товаров.

Нормы права Евросоюза о свободе передвижения товаров приобретают значение, когда государства-члены издают запрещающие или разрешающие перечни медикаментов, которые оплачиваются за счет медицинского страхования. Целью издания таких перечней является влияние на цену лекарственных средств. Издержки на содержание систем социального обеспечения могут снижаться благодаря таким мерам. Статья 34 Договора о функционировании Европейского союза запрещает количественные ограничения на импорт, а также любые равнозначные меры. Статья 36 Договора содержит оправдательные основания для запрета или ограничения импорта, экспорта или транзита. В решении по делу Duphar от 7 февраля 1984 г. Суд ЕС подчеркнул, что право ЕС не затрагивает полномочий государств-членов на организацию системы социального обеспечения и в частности на проведение мероприятий по регулированию рынка лекарственных средств для сохранения финансового равновесия¹⁰⁴. Не должно вызывать порицания то, что государство-член для достижения данной цели исключает некоторые лекарственные средства из перечня лекарств, расходы на которые возмещаются органами по медицинскому страхованию – вводит «негативный запрещающий перечень». Введение подобных перечней не являются нарушением права Евросоюза, если при выборе из лекарственных средств не проявляется дискриминация импортируемых лекарств. Запрещающий перечень должен составляться по объективным критериям, и каждый импортер должен иметь возможность его проверить. В связи с этим была принята Директива № 89/195/ЕЭС от 21 декабря 1988 г. «О транспарентности мероприятий по регулированию ценообразования лекарственных средств и их включение в государственную систему медицинского страхования»¹⁰⁵. Если определенная категория лекарственных средств включена в запрещающий перечень, то такое решение должно основываться на объективных и проверяемых критериях. О решении компетентного органа должна быть предоставлена официальная информация. Если решение касается одного лекарства, то производителям и поставщикам такого лекарства должна быть разъяснена процедура обжалования (ст. 7 Директивы). Фактически решение Суда ЕС по делу Duphar стало основой Директивы № 89/195/ЕЭС. В случае, когда расходы на лекарственное средство компенсируются, только если оно включено в «разрешенный позитивный перечень», то государства-члены должны предусмотреть процедуру включения в такой перечень. Поставщики таких лекарственных средств должны быть извещены о процедуре включения в перечень. При отказе от включения должно быть указано обоснование, опирающееся на объективные и проверяемые критерии (ст. 6 Директивы № 89/195/ЕЭС). Согласно решению Суда ЕС от 27 ноября 2001 г. по делу C – 424/99 Европейская комиссия против Австрийской Республики, не должны допускаться мероприятия, которые имеют действие, аналогичное количественным ограничениям на экспорт и импорт лекарственных средств¹⁰⁶. Опасность таких действий при действии разрешающих перечней выше, чем при действии запрещающих перечней. Разрешающие перечни не являются недопустимыми. Они могут обеспечивать равновесие финансирования системы социального обеспечения и служить законной цели. В решении Суда ЕС от 28 апреля 1998 г. по делу Decker было установлено, что такие медицинские изделия, как очки, являются товаром в смысле ст. 34 Договора о функционировании Европейского союза и неоправданное ограничение импорта таких товаров является нарушением ст. 34 Договора о функционировании Европейского союза¹⁰⁷. Медицинские изделия остаются товарами и тогда, когда они предоставляются за счет социального страхования. Если система социального обеспечения предусматривает компенсацию расходов на медицинские изделия, то эти расходы должны компенсироваться, когда соответствующие медицинские изделия получены в другом государстве-члене. Это правило действует, когда возмещение расходов на приобретенную за рубежом медицинскую продукцию ограничено уровнем расходов на выплаты государства страхования и таким образом не угрожает финансовой стабильности медицинских касс. Если учреждение по социальному страхованию потребует в отношении таких зарубежных товаров при соответствующем возмещении издержек предоставление разрешения, то такая ситуация будет ограничение свободы передвижения товаров. Подобное регулирование заставляют застрахованных лиц приобретать медицинскую продукцию в «родном» государстве и препятствуют импорту подобной медицинской продукции из-за рубежа.

Противоречие со свободой предоставления услуг возможно в ситуациях, когда национальное законодательство о страховании по болезни регламентирует право на обращение к услугам частных врачей. Сложившаяся практика Суда ЕС относит услуги врачей к услугам в смысле ст. 56 Договора о функционировании Европейского союза¹⁰⁸. Это относится также к ситуациям, когда врачебные услуги предоставляются в больнице¹⁰⁹. Из ст. 57 Договора о функционировании Европейского союза вытекает, что только услуги за вознаграждение являются услугами в понимании права Евросоюза. Но признак «вознаграждаемости» действует также тогда, когда оплату производит третье лицо¹¹⁰. Медицинские услуги не теряют признака услуги в понимании права Евросоюза, в случае если врач работает в системе вещных услуг и застрахованные не должны производить выплаты врачу напрямую¹¹¹. Согласно решению Суда ЕС от 16 мая 2006 г. по делу Watts медицинские услуги не теряют свойств услуги в целях права Евросоюза и тогда, когда пациент после оплаты иностранному поставщику услуг по лечению позднее заявил требование о компенсации расходов на лечение в национальную службу здравоохранения¹¹². В данном решении открытым остался вопрос о том, являются ли услугами в смысле ст. 56 Договора о функционировании Европейского союза услуги, предоставленные в рамках национальных служб здравоохранения.

Благодаря ст. 56 Договора о функционировании Европейского союза должно быть принципиально гарантировано, что предприятию (в данном случае врачу), которому дано разрешение на занятие определенным видом деятельности в одном государстве-члене, разрешается заниматься этим видом деятельности и другом государстве-члене. Свобода предоставления услуг включает в себя также свободу получателя услуг направляться в другое государство-член для получения услуг. В соответствии со сложившейся практикой Суда ЕС, национальное законодательство нарушает ст. 56 Договора о функционировании Европейского союза, если оно осложняет получение услуг между государствами-членами в сравнении их получения внутри государства-члена. Согласно решению Суда ЕС С – 158/96 от 28 апреля 1998 г. по делу Kohll, национальное законодательство о страховании на случай болезни, которое предусматривает, что издержки на врачебные услуги, которые были получены за рубежом, не компенсируются или компенсируется только в случае их предварительного одобрения, является ограничивающим свободное предоставление услуг, так как сдерживает право застрахованных на получение услуг за рубежом¹¹³. Свобода предоставления услуг может быть ограничена на основании общественных интересов. Равновесие медицинского обеспечения в рамках системы социального обеспечения является тем важным основанием, которое легитимирует ограничения. Такое ограничение учитывает требования экономичности. Согласно решениям Суда ЕС от 12 июля 2001 г. по делу Smits and Peerbooms и от 16 мая 2006 г. по делу Watts, финансовое равновесие системы социального обеспечения является особым объектом защиты, которое может легитимировать обязанность предварительного одобрения лечения за рубежом¹¹⁴.

Обобщая практику Суда ЕС, можно сделать вывод о том, что, хотя государства-члены имеют право на автономное построение собственной системы социального обеспечения, они должны соблюдать экономическое равновесие данной системы. Решение социальных задач системы социального обеспечения и экономическая деятельность, который занимается система, должны производиться при соблюдении пропорциональности по отношению друг к другу. Социально-страхового характера правовой нормы недостаточно, чтобы исключить ее из сферы действия права Евросоюза, регулирующего свободу передвижения товаров и преставления услуг. Социальное обеспечение не является областью, в которой не действует право Союза; национальное законодательство в этой сфере не находится вне сферы применения права Союза¹¹⁵.

Если орган социального страхования предоставляет застрахованному лицу медицинские услуги или медицинские средства, такие как, например, ортопедическая обувь, в форме натуральной выплаты, то необходимо проверять, соответствует ли распределение таких договоров на поставку и предоставление услуг нормам права Евросоюза о государственном заказе, в частности Директиве Европейского парламента и Совета от 31 марта 2004 г. № 2004/18/ЕС «О координации процедуры заключения контрактов на выполнение работ, поставок и предоставление общественных услуг»¹¹⁶

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.