Галина Романова
Кошка на окошке

© Романова Г., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Весенний паводок, обещанный еще на прошлой неделе, снова откладывался. Еще в три часа, когда она была на работе, подул северный ветер. Нагнал снеговых туч, и к десяти вечера город начало посыпать снежной крупой. Она нервно молотила о стекло, засыпала оттаявшие дворы и пешеходные дорожки. Ветки тополей, разомлевшие под полуденным солнцем и обещавшие через несколько дней начать стрелять липкими пахучими почками, испуганно метались. А ее любимый воробей, поселившийся в заброшенном вороньем гнезде напротив ее окон, нахохлился и затих.

Обычно-то он вел себя предерзко, вышагивая по отливу и постукивая клювом по стеклу, чем приводил в состояние нервного ступора ее кошку. Та могла часами сидеть на подоконнике и наблюдать за наглым воробьем, время от времени возмущенно мяукая.

Оля зябко поежилась, плотнее запахнулась в бабушкину пуховую кофту, удобнее перехватила кошку Мусю и вернулась с ней на диван.

– Выходные пропали, Муська, – пожаловалась она кошке, забираясь с ногами в угол дивана, заваленного маленькими лохматыми подушками. – Собирались с тобой за город, и что теперь? Теперь не проеду! Теперь станем сидеть дома, читать книжки, смотреть телевизор и… И скучать!

Муся перспективу остаться дома с хозяйкой восприняла благосклонно. Она тут же свернулась клубком на диване у Олиного живота, прикрыла глаза и ровно задышала. Нет, она все же успела возмущенно фыркнуть, когда услышала «скучать».

Кому, как не ей, знать, что с ее хозяйкой не соскучишься. Кому, как не ей, знать, что если той не удастся выбраться из дома, потому что не любила она водить машину в непогоду, так вот если не удастся выехать за город в шумное драчливое общество ее племянников, то она тут же всех переманит к себе.

Понаедут, разорутся, все перевернут вверх дном. Станут приставать к Мусе, дергать за хвост и уши, таскать ее посуду по всей квартире и заставлять ее есть все подряд. Да Муся бы с радостью провела эти пару дней на этом диване возле Олькиного живота. Хотя живота-то практически не было, кости одни! Вот у Олькиной сестры, там да, там живот был славный – большой, пухлый, мягкий. Муся обожала на нем лежать и подремывать. Ах, если бы не ее дети – два сопливых, вечно орущих близнеца Кеша и Гоша, – можно было бы считать, что жизнь удалась. Они да еще эта наглая мохнатая птица, которая каждый день дразнила ее.

Ну ничего, сейчас ей очень плохо. Очень холодно и неуютно в чужом гнезде, продуваемом насквозь. В чужом жилье всегда неуютно. Всегда! В этом Муся была уверена на все свои кошачьи сто процентов.

Странно, как мирится с этой участью соседская Таврия? Так будто бы называл этот странный человек безучастную ко всему, безобидную молчаливую таксу, недавно поселившуюся в квартире напротив. Как она может мириться с тем, что ее впихнули на старости лет – а такса была старенькой – в чужой дом, в чужой ошейник, да еще в чужие руки?!

Это ведь только ее наивная хозяйка Оленька продолжала верить, что старая молчаливая такса – это Таврия, принадлежавшая Марии Петровне. Муся же не была слепой, она сразу заметила подлог.

Такс подменили! Ту, которую наглядно таскали за поводок по их двору, когда-то называли совсем другим именем. А Таврия куда-то подевалась! Подевалась вместе с ее хозяйкой! Хотя этот странный человек, очень неприятно пахнувший и злобно косившийся на Мусю, утверждал, что Мария Петровна уехала в санаторий куда-то в Карпаты. И попросила его пожить у нее и присмотреть за ее собакой.

Может быть, Мария Петровна и уехала, Муся не могла знать. Может, и лечилась где-то, дышала чистым горным воздухом, кто спорит? Но зачем устраивать эту аферу с собакой, извините?! Кому-кому, а Мусе-то доподлинно известно, что Таврия всегда пахла хорошо. Она пахла точно таким же шампунем для домашних животных, которым купала Оля и Мусю. И еще они дружили с Таврией. Тесно дружили. Всегда, встречаясь на лестничной клетке или на улице, терлись друг о друга носами, говорили на своем кошачье-собачьем языке. А эта старенькая такса, присвоившая себе имя Мусиной подружки, была к ней абсолютно равнодушна. И языка ее не понимала! И пахла премерзко. Так пахло под лестницей в доме у Олиной сестры, где та хранила всякие химикаты. Муся не любила туда ходить.

Ладно, взрослые люди разберутся, как всегда говорила Оля своим племянникам. Пусть и разбираются, куда подевались вдруг Мария Петровна и ее собака. И почему этот странный дядька с противными злыми глазами вдруг поселился здесь и притащил с собой чужую таксу.

– Спишь, Муська? – Олина теплая ладошка легла ей между ушками и нежно погладила. – Не спи, поговори со мной!

Мусе пришлось приоткрыть один глаз.

– Знаешь, что я думаю… – Оля довольно кивнула. – Я думаю, что Мария Петровна никуда не уезжала.

Муся тут же поставила обмякшие было уши торчком.

– Что-то не вяжется как-то. Почтальонша говорит, что за пенсией Мария Петровна не приходила накануне отъезда, а деньги-то были уже в почтовом отделении. И вдруг она уехала. Странно… И с Таврией что-то творится неладное. Она как будто… будто неживая. И почти не подходит ни к тебе, ни ко мне. Может, обиделась? Что скажешь, Муся?

Муся вздохнула и тут же чихнула, вспомнив странный запах, исходивший от таксы. Странно, что Оля его не чувствует. Им, кажется, весь подъезд провонял. А чем в соседской квартире воняет, можно только представить!..

– Левонид, это тебе!

На склоненную макушку Лени Семенова опустился бумажный самолетик. Он поймал его как раз в тот момент, когда тот заскользил к лопаткам. Хотел выбросить в корзину для мусора, но потом обнаружил, что самолетик исписан ровным почерком.

– Это что? Саш, это что такое? – вытаращил Леня голубые глазищи на коллегу, развалившегося в рабочем офисном кресле напротив. – Это же заявление, Саня!

– Ну да, заявление. Я и говорю, что это тебе. – Тот скроил кислую морду, покивал на бумажку в руках товарища. – Ты сначала прочти, прежде чем возмущаться-то.

Семенов начал читать. И через пару минут заржал.

– Нет, ну до такого даже многоуважаемая Аглая Иванна не додумалась бы! – фыркнул он, отбрасывая заявление на стол. – У той мания преследования, и я ее вполне понимаю. Человек прошел лагеря, потом долго воевал с соседями за жилплощадь. К тому же возраст – девяносто четыре года – дает о себе знать. Но тут!!! Кто хоть эта умница? Ольга Глебова… Кто она? Ты заявление принимал?

– Я, – припечатал грудину растопыренной пятерней Санек.

– Но зачем?! Это же бред чистой воды! Смотри, что она пишет… – Леня снова взял скомканную бумагу в руки, расправил ее. – Моя кошка! Нет, представляете себе?! Моя, пишет, кошка фыркает на собаку моей старой соседки и не узнает ее!!! Соседки уже несколько дней нет. И посему эта тетя делает вывод, что с ее соседкой случилась беда. И ее квартиру обманом пытаются захватить. Это же бред сивой кобылы, Санек!!!

– Ну… Я не стал бы так говорить. – Санек свесил голову, томно улыбнулся. – Насчет сивой кобылы, в смысле. Поскольку этой тете от силы четвертак. Ну, может, чуть больше. И эта тетя Ольга Глебова такая красотка, скажу я тебе, что у меня просто язык не повернулся попросить ее уйти. Сказал, что придет новый участковый с ее участка, я заявление-то и передам.

– Но это не мой участок, скотина!!! – возмутился Леня, снова сложил заявление самолетиком и послал его обратно. – Это твой участок! И Ольга эта Глебова твоя, стало быть!

– Ой, Левонид, как бы я был рад, поверь, если бы эта Оленька вдруг действительно стала моей, но… – он выставил на обозрение окольцованный безымянный палец правой руки. – Обязательства не позволяют и все такое. И посему я решил, что…

– Спихнуть на меня эту сумасшедшую?!

– И посему я решил, – настырно и с нажимом продолжил Саня, – сделать доброе дело своему лучшему другу – Леониду Семенову. У которого девушка последний раз была в гостях… Ой, дайте-ка вспомнить… Ой, не помню даже… Года эдак три назад, да?

– Ладно тебе, – обиженно засопел Леня, склоняясь над бумагами. – Не три, а семь месяцев назад, во-первых. А во-вторых…

– А во-вторых, ты скоро так монахом заделаешься, дружище. – Саня упер в стол растопыренные ладони. – И поэтому я решил, что тебе надлежит все же сходить по этому адресу и познакомиться с этой тетей – Ольгой Глебовой. Она очень милая, поверь. И к тому же в твоем вкусе.

– Да ну!

– Вот тебе и да ну, – кивнул Саня и принялся загибать пальцы левой руки. – Высокая, худенькая, как ты любишь. Глазищи вполлица, черные как ночь. Короткая стрижка. Ручки, ножки, попка, у-мм, все в полном порядке. Сходи, Левонид, не пожалеешь! К тому же… К тому же ее соседку я хорошо знаю, она очень приятная особа. Бдительная, всегда помогала мне. Все, в смысле, и про всех знала. Сигнализировала в случае чего. И вдруг… С чего это ей куда-то уезжать, не получив пенсию? Странно, не находишь? Ладно бы на банковском счете деньги держала, а то на почте получала. И вдруг не пришла. Старики, они ведь какие? Им надо свою копеечку под своей подушкой держать. Они никаким банкам не доверяют. А тут не пришла за деньгами, да на почту! Странно… И не помню я у нее никаких родственников. Не упоминала она о них никогда в общении. А тут вдруг приехал какой-то племянник с собакой гулять!

– А почему нет? Она попросила, он и приехал.

– Но собака-то, говорят, другая. – Саня задумчиво уставился в окно. – Я помню ее собаку. Такса… Такая, блин, противная. Вечно норовила меня за штаны схватить.

– Ага, а теперь ее соседская кошка не узнает! Бред, Саня!

– Может, Левонид, бред. А может, и нет, – продекламировал с выражением коллега. Подпер щеку кулаком, глянул мечтательно. – Ты поговори с ней, поговори, Левонид.

– С кем?! С кошкой?! – возмущенно фыркнул Леня. – С ума сошел, да?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.