Елена Вольская
Оплаченные счета

ПРОЛОГ

Наконец ее соседка угомонилась. Уголовница уснула и громко храпит. Этот булькающий храп сокамерницы не дает ей сосредоточиться и спокойно подумать. Подумать обо всем.

Сейчас глубокая ночь. Кира сидит на нарах уже вторые сутки и, как неопытная гадалка гадает, чем же закончится вся эта история. Но необходимо поспать, чтобы завтра мозги были свежими, и она смогла противостоять напору следователя. Кира с сожалением стянула с ног дорогие итальянские сапожки на тоненькой высокой шпильке и небрежно бросила их на грязный пол камеры, затем уперлась спиной в стену неопределенного цвета, плотнее закуталась в голубую норковую шубку и начала понемногу согреваться. Шубка, купленная ею когда-то в Греции, была легкой, почти невесомой, но такой теплой.

Кира прикрыла глаза, но сон не желал приходить к ней. Слишком много мыслей роилось в голове, а разыгравшееся воображение снова и снова подбрасывало страшные картинки будущего. Вот она на очередном допросе, а вот – в зале суда, где строгий и принципиальный судья зачитывает приговор. Вот она в камере с женщинами, которые уже осуждены. Уголовницы пристают к ней, а она безропотно выслушивает их насмешки и издевательства. А ночью в душной камере она боится уснуть, потому что самая наглая бабища пригрозила ей тем, что этой ночью отымеет ее по полной программе.

Кира вздрогнула от омерзения и открыв глаза, уперлась взглядом в пустоту.

Да, сейчас она честно может признаться себе в том, что ей страшно, очень страшно. Да, она боится. Боится неизвестности. Страх все нарастает и нарастает. Кажется, что совсем скоро он заполнит собой всю камеру, и она умрет от удушья.

Дрожащей рукой Кира стянула у горла воротник шубки, и в который раз обвела взглядом камеру. Камера неимоверно грязная. Заплеванный деревянный пол не убирался, наверное, с начала времен. Из разбитого окошка, забранного толстой решеткой, расположившегося почти у самого потолка, нестерпимо дует. Зима в этом году необычно суровая: морозная и вьюжная. Тусклый свет лампочки, спрятанной в грязном плафоне, едва освещает место, где Кира не хотела бы оказаться даже в самом страшном сне.

Кира подтянула колени к груди и укутала полой шубки ноги. Теперь они не так стынут…

Арест был неожиданным. Как известно, все беды и неприятности сваливаются неожиданно. Она не была к этому готова, как не был готов и ее муж. Что теперь будет с ним и сыном? Когда ее забирали, в глазах сына она видела страх. Страх и непонимание того, что происходит. Незнакомые серьезные мужчины, переворачивающие в квартире все вверх дном, испугали не только сына, но и ее. Муж старался казаться спокойным, но и он понимал, что эта страшная ночь навсегда изменит их жизнь.

Что будет с мамой? Она часто болеет в последнее время. Кто позаботится о ней? Что будут говорить соседи? Робко приоткрыв двери своих квартир, они наблюдали, как ее выводят из квартиры в наручниках. Люди с жалостью взирали на Костю, который обхватив колени отца, смотрел ей вслед глазами полными ужаса и слез. Почему-то в тот момент она обратила внимание на лицо мужа. Оно было хмурым, осунувшимся и очень бледным. О чем он думал тогда? О чем сожалел и чего боялся?

Уголовница захрапела еще сильнее.

Эту женщину специально подсадили к ней. Это ясно как божий день. Эта неприятная особа взахлеб рассказывала Кире о своей жизни. Кира понимала, что в словах этой тетки с одутловатым лицом нет ни капли правды. Женщина говорила, что ни в чем не виновата и никакого преступления не совершала. Она представилась Аней. Может, она и не Аня вовсе? Потом Аня начала расспрашивать и ее. Почему она здесь, кто ее муж и есть ли у нее дети. И сколько стоит ее шикарная шубка и где Кира покупала ее. Кира отвечала неохотно и односложно, но, чтобы хоть как-то отвлечься от своих грустных мыслей, поинтересовалась у Ани, сколько ей лет. Та ответила, что тридцать два. Но Кира дала бы сокамернице все сорок пять. У тетки было неприятно, испитое и осунувшееся лицо с синяками под глазами, и неухоженные руки с грязью под ногтями, словно она только что вылезла из помойки. Да и откуда будут руки ухоженными здесь, в тюрьме? А еще, с тоской в голосе и со слезами на глазах, Аня рассказала и о своих детях, которых сейчас воспитывает бабушка. Мужа как оказалось, у Ани нет, и никогда не было. А вот дети есть. Двое, девочка и мальчик. После своей исповеди сокамерница тяжело вздохнула и замолчала. Но Кира почему-то не поверила ни ее рассказу, ни ее слезам. Было в поведении сокамерницы что-то фальшивое, неискреннее. Ну, да бог с ней, с этой Аней. У каждой своей беды и проблемы.

Жутко и страшно. Хорошо, что папа не дожил до этого дня. Хотя, если бы отец был сейчас жив, ей не было бы так страшно. Отец помог бы, выручил из беды.

– Аня, повернись на другой бок, – Кира, исчерпав все свое терпение, выбралась из приятного тепла и босиком прошлепала к уголовнице. Сокамерница храпела как иерихонская труба. Кира брезгливо потрясла Аню за плечо.

– Что? Что такое? Чего тебе надо? Отвали, – сквозь сон пробормотала тетка, перевернулась на другой бок и успокоилась. Храп прекратился.

Ну вот, теперь она может спокойно подумать. В тишине.

Скоро утро. Каким оно будет? Она не спит уже вторую ночь. Кира мысленно представила, как она сейчас выглядит: бледная, со всклоченными волосами и с размазанной по щекам косметикой. И испуганной. До полусмерти.

Во всем виновата ее доброта и желание помочь другим людям. И деньги. Да, она хотела заработать. А что в этом плохого? Вот помогла и оказалась на нарах.

А Оля? Что с ней? Забрали ли ее? Или она успела уехать? Кира сейчас очень надеялась, что Сережа предупредил Великанову. А если нет? Олька не будет молчать. Это Кира знала наверняка. Она видела, как Оля была напугана их первым вызовом к следователю. Тогда их «пригласили» на «беседу», как свидетелей по уголовному делу, возбужденного против их друга и компаньона Влада Астахова. Астахов – еще тот делец! Деньги умел делать из воздуха. Его голова вечно была полна идей. Он умел заработать сам и давал заработать другим. И он никогда ничего не боялся, и умел рисковать.

Кира тут же подумала, что Астахов легко выкрутится из этой ситуации. Ему обязательно поможет Адка. А если нет? Потянет ли Астахов их с Олей с собой на дно? Но он же не дурак, в самом деле, самому себе яму копать!

Ее и взяли только для того, чтобы запугать. Они хотят, чтобы она дала нужные свидетельские показания против Астахова. Нет. Ее спасение в молчании. Она будет все отрицать, и никаких бумаг подписывать не будет.

Кира посмотрела на часы от «Картье». Скоро шесть, а она так и не сомкнула глаз. А надо бы поспать. День не обещает быть легким и ей нужны силы, чтобы выдержать все. Кира прикрыла глаза и тут же провалилась в беспокойное забытье. Через некоторое время она услышала лязг открывающейся двери камеры и с трудом разлепила глаза.

– Мальцева! На выход, – неприятный надзиратель забряцал ключами и криво усмехнулся:

– Давай, пошевеливайся.

Кира вздрогнула, и тревога остро пронзила ее. Дрожащими руками она быстро натянула сапоги и неуверенно шагнула в неизвестность.

– Ни пуха, ни пера тебе, Кирка! – услышала она вслед хриплый голос уголовницы и, не оглядываясь, вышла из камеры.

Пока Кара шла по коридору, она мысленно, как мантру, твердила: «Я не боюсь. Я справлюсь. Я не скажу ничего лишнего. Я не боюсь».

Вот и дверь, за которой ее не ждет ничего хорошего. Конвоир распахнул перед ней дверь, и она вошла в комнату, которая на первый взгляд выглядела более светлой и чистой. В комнате для допросов стоял стол и два стула. Больше ничего.

Кира остановилась у двери, не решаясь идти дальше.

– Свободен, – обратился к конвоиру следователь и посмотрел на Мальцеву. – Проходите. Присаживайтесь, Кира Николаевна. Как спалось? – с улыбкой, напоминавшей волчий оскал, поинтересовался следователь, когда за конвоиром закрылась дверь.

– Спасибо, хорошо, – тихо ответила Кира и села на свободный стул. Чтобы унять волнение, она расправила на коленях полы шубки и положила на них руки, сцепленные в замок.

По другую сторону стола сидел Игорь Степанович Горчаков. Следователь был молод, но уже дослужился до капитана. «Интересно, за какие такие заслуги он так быстро получил это звание? – некстати подумала Кира, пока следователь перебирал бумаги, лежащие перед ним на столе. – А он, красив, этот капитан. Вот только… только, если бы не его колючие, жестокие и холодные как у рыбы глаза. И молодой человек явно находится на своем месте и вполне вписывается в эту убогую обстановку». Кира подумала еще и о том, что свою работу Горчаков, наверное, любит и выполняет ее с особым удовольствием. Было совершенно ясно, что следователь любит власть и сейчас упивается этой властью. Властью над ней. В первую их встречу, капитан показался ей весьма симпатичным и совершенно нестрашным. Но теперь… теперь она хорошо понимала, что перед ней сидит человек, который не остановится ни перед чем, ради достижения своей цели.

– Ну что? Поговорим о том, почему вы перечислили деньги со счета своей фирмы на «Альянс». Как выяснилось, такого предприятия не существует в природе. А люди, которые якобы работают там, просто мошенники, отмывающие деньги, – молодой экзекутор оторвал взгляд от документов, и пристально посмотрел Кире в глаза. Он говорил спокойно и как-то безразлично, буднично. Только глаза капитана выражения своего не меняли. На какую-то долю секунды в них промелькнула некая заинтересованность. Заинтересованность мужчины, перед которым сидит красивая и эффектная женщина. Впрочем, какая она сейчас красивая? Напуганная и растерянная особа.

– Мне об этом ничего неизвестно, – твердо ответила Кира и вызывающе посмотрела на следователя.

– Напрасно вы, Кира Николаевна, не хотите сотрудничать со следствием, – усмехнулся Горчаков, по-прежнему буравя ее взглядом. От этого немигающего взгляда она поежилась. Какой неприятный тип.

– Мы знаем, – продолжал капитан, – что перечисленные средства на самом деле принадлежат Владиславу Александровичу Астахову. А вы, Кира Николаевна, являетесь посредником, между Астаховым и лжефирмой под названием «Альянс». Сколько обещал вам заплатить Астахов за отмывание денег? И где находится сейчас директор «Альянса»? Не молчите, пожалуйста. Вот передо мной две бумаги. Первая – это постановление о прекращении против вас уголовного преследования. Я ее подпишу, как только вы ответите на все мои вопросы предельно честно и тогда прямо из этой комнаты вы отправитель домой, к мужу и сыну. Второй документ, – следователь принялся раскладывать перед Кирой какие-то бумажки, но она была не в состоянии разобрать, о чем в них говорится, – это постановление о применении к вам меры пресечения – аресту. И в этом случае вы будете находиться у нас все время следствия. И что-то подсказывает мне, что задержитесь вы у нас надолго. И не скоро вы встретитесь со своим сыном. Очень нескоро. Я думаю, лет, этак, через семь, восемь. А находитесь вы здесь потому, что задержаны на сорок восемь часов для выяснения некоторых обстоятельств дела, возбужденного против группы лиц, которые обвиняются в отмывании денег в особо крупных размерах. Вы понимаете, о чем я говорю, Кира Николаевна?

Кире опять стало нестерпимо холодно, а колени предательски задрожали. Нервный озноб пробирал ее до костей. Но она молчала.

– Что вы молчите? – в голосе следователя появились стальные нотки. – Скоро здесь появится и Ольга Константиновна Великанова. И она, я уверен, расскажет нам все…

Горчаков откинулся на спинку стула, помолчал, а затем, резко наклонившись вперед, сурово сказал:

– Но сейчас вы, Кира Николаевна, не молчите. Не усугубляйте своего и без того тяжелого положения. Чистосердечное признание намного облегчит ваше дальнейшее существование. Вы понимаете меня?

– Да.

– Вот и хорошо. Рассказывайте, – следователь опять откинулся на спинку стула и вновь немигающим взглядом уставился на Киру.

– Мне нечего вам сказать. Деньги «Альянсу» я отправила по договору поставки. И о том, что эта фирма занимается отмыванием денег, я не знала.

– Напрасно вы упираетесь, – Горчаков вздохнул и изобразил на лице разочарование. – Астахов мне все рассказал.

– Так зачем вы меня спрашиваете об этом, если он вам все рассказал? – Кира уже не испытывала безотчетного животного страха. Она смотрела следователю прямо в глаза и руки ее уже не дрожали. В эту минуту Кира почему-то сильно рассердилась. Она хорошо знала это свое состояние и сейчас была рада ему. В этом состоянии она начинала думать трезво, правильно оценивать происходящее и всегда находила единственно верное решение выхода из любой, даже самой неприятной ситуации.

– Потому, Кира Николаевна, что я хочу услышать именно от вас, как часто вы пользовались счетами этой фирмы, кто еще из знакомых вам предпринимателей пользовался ее услугами? Может быть, есть и другие фирмы, через которые вы обналичивали деньги Астахова и свои собственные?

– Я ничего не знаю об этом, – Кира упрямо поджала губы. Нет, красавец, ничего я тебе не скажу. Как ни старайся.

– Ну вот, вы и вынуждаете меня сделать то, чего мне делать совершенно не хочется. Я подпишу вторую бумагу, и вы отправитель в камеру. Но на сей раз, вы попадете к уголовницам и там, поверьте, сладкой жизни у вас не будет. – Колючие глаза следователя потемнели от гнева. Но Кира уже не боялась ни следователя, ни его угроз.

Тираду Горчакова прервал звонок мобильного телефона.

– Да, слушаю, – произнес в трубку следователь.

Кира внимательно наблюдала, как меняется лицо капитана. Она поняла, что-то происходит. Но, что?

– Да. Слушаюсь. Я понял.

Горчаков некоторое время молчал, не сводя своего холодного взгляда с Киры. Ей уже начало казаться, что молчание следователя будет вечным. Наконец, с ноткой разочарования, капитан произнес:

– Вы свободны, Кира Николаевна. Видно у вас имеются очень серьезные покровители. Но свободны вы пока, – Горчаков сделал ударение на последнем слове и криво ухмыльнувшись, добавил: – Я уверен, что мы еще встретимся с вами. Непременно. Можете идти.

Медленно поднявшись со стула, Кира на ватных ногах направилась к двери. Неужели она свободна? Когда Кира коснулась ручки двери, она услышала тихий вкрадчивый голос капитана:

– Когда мы встретимся с вами в следующий раз, вы так легко не отделаетесь, Кира Николаевна.

Не оборачиваясь, Кира резко рванула дверь на себя и вышла в коридор.

Когда Кира оказалась на улице, она увидела мужа, стоящего возле машины. Кира бросилась к Сергею, обняла его и заплакала.

– Ну, все, все… Успокойся… все позади. Поехали домой. Костя тебя заждался. Мама твоя тоже у нас. Садись в машину, ты дрожишь вся.

Муж заботливо поправил воротник шубки Киры и поцеловал ее в щеку. Трехдневная щетина на его лице и запавшие глаза красноречиво говорили о том, как нелегко дались Сергею эти дни. Кира улыбнулась мужу сквозь слезы и устроилась на заднем сиденье автомобиля.

Воспоминания нахлынули внезапно. Мальцева стояла в галерее у своего портрета. Артур начал писать этот портрет через неделю после того, как она вернулась домой. Кира совершенно не хотела позировать тогда, но художник, со свойственным ему упрямством, настоял на своем, и она согласилась. Она хорошо помнила, как Артур усадил ее в неудобное кресло с высокой спинкой и попросил положить руки на подлокотники, а ноги, в изящных туфельках на высоком каблуке, отвести немного влево. В тот день Кира надела новое платье. Легкий шифон с золотыми листьями очень гармонировал с ее матовой кожей и соломенными волосами. Кире очень хотелось, чтобы на картине она выглядела счастливой. Но женщина на портрете выглядела грустной и печальной, потому что это было именно то состояние, в котором она пребывала в тот непростой период своей жизни.

– А вы очень похожи на эту женщину, – услышала Мальцева негромкий женский голос. Она обернулась и увидела молодую светловолосую красавицу, которая переводила взгляд с картины на нее. Женщина была такой же высокой, как и сама Кира, только полнее. Но эта полнота почему-то шла незнакомке. Женщина была дорого и со вкусом одета и сейчас поправляла темно-синий широкий кашемировый шарф, небрежно закинутый через плечо. В руках женщина держала именную темно-синюю сумку от «Гуччи», в цвет туфлям на невысоком удобном каблуке. Дорогая, чуть заметная косметика, наложенная умелой рукой, подчеркивала красоту ее зеленых глаз и форму губ. Кире достаточно было одного взгляда, чтобы понять – перед ней весьма обеспеченная, выхоленная и счастливая женщина. Впрочем, такой счастливой она и сама была когда-то, только очень давно…

– А это я и есть, – улыбнулась Кира незнакомке.

– Но художник изобразил вас очень грустной, – в голосе женщины Кира услышала нотку сочувствия.

– Да, увы. Артур никогда не лгал, просто не умел.

– Этот художник очень талантлив. Я уже около часа брожу по галерее и все не могу остановить свой выбор на какой-нибудь картине. Мне все его работы нравятся.

– А вы хотите приобрести что-то из работ Артура?

– Да, хотела бы. Мы с мужем недавно дом купили, вот я и подбираю картину для гостиной. Я хочу ее над камином повесить.

– А знаете, что? – повинуясь какому-то порыву, произнесла Кира. – Давайте я покажу вам одно полотно, которое мне очень нравится. Только вы не увидите его в зале, мы его не выставляли.

Женщина согласно кивнула и пошла вслед за Кирой по залу. Женщины свернули в служебный коридор и подошли к кабинету хозяйки галереи.

– Вы владелица галереи? – поинтересовалась красавица.

– Нет, просто я помогала готовить эту выставку. У меня много работ Артура и они почти все здесь. Я его хорошо знала при жизни. Мой муж был с ним очень дружен.

– Понятно, – протянула незнакомка и вошла вслед за Кирой в кабинет, обставленный дорогой офисной мебелью. Видно хозяйка галереи очень любила цветы, потому что в кабинете было много экзотических растений, рассаженных в красивые керамические вазоны, а на полу, аккуратно прислонившись к стене, стояло несколько картин.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – приветливо пригласила Кира.

Красавица присела на стул у стены и поставила сумку на колени. С любопытством осмотрелась и одобрительно произнесла:

– Здесь очень уютно. А мы ведь с вами так и не познакомились. Я Елена, а муж иногда зовет меня Алеша, представляете? – представилась Лена и счастливо засмеялась. Потом красавица закопошилась в сумочке и вопросительно взглянула на Киру: – Здесь можно курить?

– Не желательно. Извините, пожалуйста, Лена. Хозяйка не выносит табачного дыма и сразу почувствует запах, – ответила Кира, перебирая картины.

– Ну и ладно, – легко согласилась женщина. – А как вас зовут?

– Я Кира. Вот, посмотрите. Нравится? – Кира аккуратно достала картину и развернула ее к Елене.

– Просто чудо, – восхитилась Лена, вглядываясь в полотно.

Пара породистых рысаков стремительно неслась куда-то. Их ноздри нервно дрожа, вдыхали кристально чистый воздух, а гривы разметались на ветру. Эта пара была полна жизни и скорости. Рысаки мчались, преодолевая все преграды на своем пути. Они были величавы в своем беге, и их целеустремленности можно было позавидовать.

Елена поднялась и приблизилась к полотну.

– Да, это именно то, что я хотела. Интересно, куда они так спешат?

– Наверное, – Кира на мгновение задумалась, – наверное, к новой жизни. Посмотрите, позади них грозовое небо, а впереди – безоблачная синь.

– Да, согласна. Картина мне очень нравился. А сколько она стоит?

– Честно говоря, я не помню во сколько эксперты оценили эту картину. Но могу поинтересоваться.

– Пожалуйста, Кирочка, буду вам очень признательна. Я ее обязательно куплю. Я вам оставлю свой номер телефона, и вы мне позвоните, пожалуйста, когда будете знать стоимость картины. Хорошо?

– Хорошо. Договорились.

– Я ведь, знаете ли, – продолжила Елена, – очень люблю лошадей. Даже одно время училась ездить верхом.

– Правда? – удивилась Кира.

– Правда. В юности. Я тогда была стройненькой и худенькой, – засмеялась Елена и откровенно сказала: – А вот после родов поправилась, и вернуться к прежнему весу так и не смогла. Врачи говорят, что-то с обменом веществ. Но мой муж меня и такой любит. Запишите, Кирочка, мой телефон. И спасибо вам. Мне было очень приятно с вами познакомиться.

– И мне, – искренно ответила Кира и, записав телефон Елены, проводила ее до двери, совершенно не предполагая, что довольно скоро их судьбы переплетутся самым необычайным образом.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НАЧАЛО

1

Середина мая

Кто-то шел за ней, как привязанный. Она на секунду приостановилась, чтобы дать возможность преследовавшему ее человеку обогнать себя. Но шагов за спиной она не услышала и облегченно вздохнув, двинулась дальше. Ночь была теплой и какой-то черной. Редкие тусклые фонари скудно освещали часть тротуара и живую изгородь возле домов. Вокруг было очень тихо, казалось, что ни один лист не шевельнется на высоких стройных тополях. Слышны были только эти осторожные крадущиеся шаги за спиной. Она опять кожей почувствовала, что преследователь буравит взглядом ее спину. Внутренний голос предостерегал об опасности. Она вновь почувствовала страх, сердце бешено заколотилось и очень хотелось оглянуться. Но она не оглянулась и, что было сил, резко рванула к своему дому. Преследователь побежал за ней, уже не скрывая своих намерений. Она уже слышала его близкое прерывистое хриплое дыхание. До заветного подъезда оставалось метров сто, когда он все же настиг ее. Он обхватил ее сзади руками и грубо притянул к себе. Он дышал ей на ухо сипло и зловонно, и прижимался к ней всем телом все сильнее и сильнее. Она почувствовала его напряженный член, и в ужасе хотела закричать. Но изо рта вылетел лишь какой-то булькающий звук, не имевший с криком ничего общего.

Она пыталась вырваться, но насильник лишь еще больше распалялся и правой рукой, задрав ее юбку, пытался сорвать трусики. Она уже начала терять сознание от страха и отвращения, когда услышала чей-то резкий окрик:

– Что ты делаешь, скотина? Отпусти ее!

Кира услышала этот крик и, собрав последние силы, вновь попыталась вырваться из железных тисков. И чудо! Тиски ослабли, а спустя мгновение похотливые руки и вовсе отпустили ее. Она сделала несколько шагов и обернулась. Высокий молодой мужчина держал ее преследователя за ворот легкой куртки. Затем ее спаситель развернул насильника лицом к себе и ударил его кулаком в живот. Мужчина согнулся пополам и глухо застонал, а молодой человек продолжил бить ее преследователя до тех пор, пока тот не распластался на земле.

– Хватит! Ты убьешь его! – закричала Кира, и опасливо приблизившись к лежащему на земле мужчине, неуверенно спросила: – Он жив?

– Да жив. Что ему сделается? Не волнуйся, – немного отдышавшись, ответил спаситель.

Кира подняла глаза и в ночном мраке попыталась разглядеть молодого человека, который оказался в нужном месте и в нужное время.

– Может, в милицию позвоним и сдадим его? – предположила она, судорожно сглотнув.

– А толку то? – тяжело дыша, отозвался молодой человек. – Он ведь не успел тебе ничего сделать плохого. Только напугал сильно. Так что предъявить ему мы ничего не можем, и менты его быстро отпустят. Ну, а у меня неприятности могут быть. А ты сама как? С тобой все в порядке? – парень участливо коснулся руки Киры.

– Нормально, наверное. Я просто испугалась очень… Спасибо тебе.

– Что же ты одна бродишь по ночам?

– Понимаешь, у нас вечер был в институте. Я со своим парнем поссорилась, вот и пришлось идти одной. Честно говоря, я никогда не боялась ходить ночью одна, потому что была уверена, что со мной ничего страшного случиться не может. Но теперь…

– Ну, теперь будешь знать, что ходить ночью одной опасно, – парень улыбнулся и сказал: – Давай я провожу тебя до подъезда.

– Проводи. Спасибо тебе за то, что спас меня. А тебя как зовут?

– Сергей, – просто ответил парень. – А тебя?

– Кира, – сделав несколько шагов, она лукаво улыбнулась, – вот мы и пришли. И это мой подъезд.

– Да, далековато мне пришлось провожать тебя, – весело рассмеялся Сергей. – Ну, до свидания?

– Спокойной ночи, – Кира протянула Сергею руку. Он мягко пожал ее и, задержав ее ладонь в своей руке, произнес: – Я подожду, пока ты войдешь в подъезд, и посмотрю, как за тобой закроется дверь. А уж потом разберусь с этим подонком, – Сергей мотнул головой в сторону мужчины, по-прежнему неподвижно лежащего на земле.

– Спасибо тебе, – благодарно произнесла Кира и впорхнула в подъезд. Она бегом поднялась на третий этаж и, порывшись в сумочке, достала ключи от квартиры. Но как только она попыталась вставить ключ в замочную скважину, дверь отворилась и рассерженный отец, взъерошив свои кучерявые волосы, укоризненно произнес:

– Кирочка, ну разве можно нас так с матерью волновать? Уже половина первого ночи и мы уже собрались идти искать тебя!

– Папочка, ну что ты заводишься? Я жива, здорова и со мной все в порядке, – девушка обняла отца и ткнулась носом в его щеку, покрытую щетиной двухдневной давности. – Ты колешься.

– Лапушка, ты же знаешь, что я в выходные дни не бреюсь, – улыбнулся отец и с нежностью похлопал дочь по спине. – Ладно, иди отдыхать, время позднее.

И Кира не решилась рассказать отцу ни про ночное происшествие, ни про нового знакомого, который спас ее от беды. Она очень любила отца и старалась не волновать его понапрасну.

Девушка скинула босоножки и вошла в свою комнату, но свет включать не стала. Она подошла к окну и слегка отвела штору в сторону, но в тусклом свете фонаря, она не увидела ни Сергея, ни насильника.

2

Кирочка Нетребская родилась в счастливой семье. Сколько себя помнила, она всегда была окружена заботой, лаской и любовью. Кира была единственным ребенком в семье и всю свою нежность родители отдавали ей. Девушка всегда знала, что любой ее каприз и любое желание обязательно будет исполнено. И если мать еще могла иногда в чем-то отказать ей, или за шалость пожурить, или сделать строгое внушение, то отец совершенно был на это не способен. Он боготворил Киру и носился с ней, как с хрустальной вазой. Справедливости ради, надо сказать, что Николай Артемович был человеком весьма занятым и дома появлялся только поздним вечером, когда Кира уже спала. Он возглавлял крупный машиностроительный завод, и довольно часто работа Николая Артемовича отнимала и его выходные дни, но каждую свою свободную минуту он отдавал дочери.

Александра Марковна, мать Киры, женщина с сильным и волевым характером, даже немножко ревновала мужа к дочери. В доме она была полновластной хозяйкой, взвалив на себя все трудности быта. Она была парторгом швейной фабрики и привыкла к тому, что ее слово есть истина в последней инстанции. Возражений Александра Марковна не терпела, но в тоже время старалась быть объективной. Она всегда была готова помочь людям и за это ее уважали, но побаивались.

Дома Александра Марковна тоже пыталась командовать всем и всеми. Нетребская желала, чтобы и ее домашние, муж и дочь, полностью подчинялись установленным ею правилам. Она была необычайно чистоплотной и великолепно готовила. Чтобы справиться со всеми делами, Александра Марковна очень рано вставала и ложилась спать далеко за полночь. Но был у нее и свой большой секрет. Александра Марковна писала стихи, лирические и очень нежные. Она прятала толстую тетрадь со стихами и от мужа, и от дочери, словно оберегала от них вторую часть своей натуры – мягкую, женственную, ранимую. Александре Марковне почему-то было стыдно предстать перед мужем во втором своем качестве. Она стеснялась открыто проявить свои чувства к мужу и свою любовь к нему. Свои чувства Александра Маркова хранила глубоко в душе. Она во всем хотела быть «железным Феликсом». Собственно, это прозвище ей дали сослуживцы, и она этим прозвищем весьма гордилась, считая, что оно как нельзя лучше, отражает ее деловые качества.

Работа Николая Артемовича предполагала многочисленные командировки, встречи разного рода проверяющих и вышестоящего начальства, а также выезды с ними за город в «Охотничий домик» – профилакторий завода. Профилакторий располагался в живописном месте в сосновом бору у Черной речки. Рыбалка, охота, сауна или русская баня – вот те прелести, которыми потчевал Николай Артемович своих гостей. Эти выезды на природу сопровождались непременными банкетами. Хотя Николай Артемович и не был любителем выпить, но иногда мог позволить себе рюмочку, другую хорошей водочки или пятизвездочного коньячку.

В первое время после назначения Николая Артемовича директором завода, Александра Марковна сопровождала его и на банкеты, и в поездках на Черную речку. Но потом, устав от постоянного и неискреннего, как ей казалось, внимания к себе других людей, от одних и тех же разговоров, и обязанности играть роль приветливой хозяйки, от этих мероприятий отказалась. Дома рядом с дочерью или наедине со своей заветной тетрадью, она чувствовала себя более уютно и комфортно. За мужа она нисколько не волновалась. Она знала, что Николай примерный муж и отец, и никогда не позволит себе вольностей с другими женщинами. Потому все командировки и поездки мужа на Черную речку воспринимала, как неотъемлемую часть работы крупного руководителя и ревностью не страдала.

Маленькая Кира очень любила те дни, когда отец бывал дома. Он находился в ее полной власти. Отец много гулял с ней в парке, раскинувшемся недалеко от дома. А их прогулки по улицам города, доставляли девочке особое удовольствие, потому что довольно часто хитрой малышке удавалось затянуть отца в «Детский мир», откуда без подарка она не выходила.

Однажды погожим весенним днем, как всегда, отец и дочь оказались в заветном магазине. Они неторопливо бродили в секции игрушек. Вдруг девочка неожиданно остановилась.

– Доченька, что случилось? – наклонился над Кирой встревоженный Николай Артемович.

А Кира, не в силах произнести ни слова, указала рукой на полку с куклами.

Николай Артемович поднял глаза и увидел куклу. То была великолепная негритянка в цветастых одеждах. Иссиня-черные вьющиеся волосы обрамляли лицо цвета шоколада. Выразительные карие глаза с длинными ресницами, закрывались и открывались. Широкий нос, пухлые алые губы и полные щеки, делали негритянку очень обаятельной. Выражение лица негритянки было веселым и озорным.

Кира стояла, как завороженная. Лишь несколько минут спустя, она смогла обернуться и посмотреть на отца глазами полными восхищения:

– Папочка, посмотри, она живая.

– Да, Кирочка, правда, – вынужден был согласиться Николай Артемович. Искусно сделанная кукла действительно выглядела живой.

– Папочка, – тихо проговорила Кира, – ты ведь мне купишь ее? Правда?

Кира умоляюще смотрела на отца. А Николай Артемович уже подсчитывал в уме деньги, что лежали в его кошельке и в кармане пиджака. Но денег не хватало. Кукла была немецкой и очень дорогой. «Но, ведь, как здорово сделана кукла! Наши так делать еще не научились» – думал Нетребский, похлопывая себя по карманам.

– Кирочка, у меня нет с собой столько денег, – виновато принялся оправдываться Николай Артемович.

Кира не капризничала. Она не требовала купить куклу сию же минуту. Девочка просто не могла сдвинуться с места от огорчения. На ее круглые глазки накатились слезы, и она заплакала тихо и горько. Николай Артемович совершенно не мог выносить слез дочери. Он растерянно оглядывался по сторонам в поисках знакомых.

– Почему ваша девочка плачет? – поинтересовалась приятная девушка в синем форменном платье, которая уже некоторое время наблюдала за расстроенным отцом и его очаровательной дочерью.

– Да вот понимаете, – неуверенно заговорил Николай Артемович, взглянув на девушку, – дочери очень понравилась негритянка, а денег у меня не хватает…

– Ничего страшного, – продавец мило улыбнулась, – вы можете оставить ее на час, а потом приехать с деньгами и забрать эту куклу.

– Правда? – недоверчиво спросил Николай Артемович.

– Правда. Я и сама бы не отказалась от такой игрушки. Эти куклы бывают у нас очень редко. А сейчас конец месяца, вот и выбросили их в продажу для плана.

– Так вы оставите ее нам?

– Конечно. Но только на час.

– Хорошо, хорошо. Я обязательно заберу ее. Спасибо вам.

Девушка сняла куклу с прилавка и положила ее в большую красивую коробку.

– Как ваша фамилия?

– Нетребский.

Продавец написала фамилию на коробке и приветливо посмотрела на Киру.

– Ну, девочка, ты довольна? У тебя такой замечательный папа!

Кира счастливо кивнула, слезы ее моментально высохли, и из универмага она весело шагала рядом с отцом в предвкушении обладания замечательной куклой. А еще через полтора часа, Кира уже расчесывала великолепные черные кудри неотразимой негритянки.

3

Школьные годы пролетели, как одно мгновение. На выпускном балу у Киры было самое красивое платье. Девчонки одноклассницы немного завидовали ей. Но Кире было не до завистливых взглядов подруг. В этот счастливый день она чувствовала себя взрослой и самостоятельной. Кира была несказанно рада тому, что школьные годы позади, а впереди новая взрослая жизнь. Радовало и то, что мать, наконец, разрешила ей подстричь надоевшие до чертиков косы. Теперь с короткой модной стрижкой она выглядела, как ей казалось, старше и солиднее.

Однако Александра Марковна была категорически против новой прически дочери и непрестанно бурчала:

– Ты, Кира, поступила очень легкомысленно, когда состригла косы. И ты еще пожалеешь об этом. Длинные и густые волосы – это неимоверное богатство и красота женщины. У тебя волосы вьются, как у отца, и ты еще намучаешься с их ежедневной укладкой.

А Николай Артемович, как всегда, был на стороне дочери и пытался урезонить жену:

– Сашенька, не бурчи. Если Кирочка хочет поносить короткую прическу, то пусть поносит. В конце концов ее чудесные волосы отрастут быстро. Молодежь нынче стрижется коротко и Кира не должна отставать от моды. В юности все хотят выглядеть стильно и наша дочь не исключение. Вспомни хотя бы себя в ее годы.

– Николаша, вечно ты ей уступаешь и балуешь без меры.

– Шурочка, но кого же мне еще баловать? Кирочка наша единственная дочь и, посмотри, какая она у нас красавица.

И действительно, Кира была очень хороша. Высокая, длинноногая, с хорошо развитой грудью, Кира не была худышкой, она была, что называется, в теле. Но спину держала ровно, нисколько не сутулясь и не стесняясь своего высокого роста. Особенно хороши были глаза Киры – лучисто-синие, в обрамлении длинных и густых ресниц. Она выкрасила волосы в пепельный цвет и теперь, избавившись от надоевших кос, укладывала свои шикарные волосы с особой тщательностью.

Единодушны родители были в выборе профессии Киры. Нетребские решили, что их дочь должна стать учительницей. И Кира не возражала. Только она хотела учить малышей и желала стать учительницей начальных классов. Родители с этим выбором спорить не стали, и Кира без особых усилий поступила в педагогический институт.

И вот теперь она, студентка третьего курса, влюблена в своего ночного спасителя. Сережа. Как жаль, что она не взяла номер его телефона. Но мама всегда говорила, что не пристало хорошо воспитанной девушке из приличной семьи самой навязываться парню. Именно от молодого человека должна исходить инициатива к знакомству с приглянувшейся ему девушкой. А девушке нужно только ждать своего суженого и надеяться, что судьба пошлет того, кто ее достоин.

Но ждать своего суженого долго Кире страсть, как не хотелось. Хотелось увидеть его сейчас, а не в каком-то неведомом далеком будущем. Так думала девушка, выходя на крыльцо института. День выдался не из легких, и Кира чувствовала себя уставшей. Она с удовольствием сделала глубокий вдох. В аудитории было душно, и сейчас Кира подставила свое лицо легкому весеннему ветерку, наслаждаясь его свежестью.

– Нетребская, пошли с нами. Мы решили посидеть в кафе. Отдохнем, расслабимся, – однокурсницы веселой гурьбой обступили Киру, и девушка уже готова была согласиться, как услышала знакомый голос:

– Кира, можно тебя на минутку?

Девчонки оглянулись и увидели высокого красивого юношу, робко стоящего чуть в стороне.

– Кирка, кто это? Как зовут твоего красавчика? Почему мы о нем ничего не знаем? – наперебой весело загалдели девчонки, стреляя глазами в сторону молодого человека.

– Так, знакомый, – смущенно отозвалась Кира и почувствовала, как запылали ее щеки.

– Ладно, ладно, не красней. Мы пошли, не будем тебе мешать, – девчонки озорно засмеялись и весело болтая, отправились к остановке троллейбуса.

– Привет, – Сергей приблизился к Кире. Юноша двигался как-то неловко и скованно.

– Привет, – слегка натянуто улыбнулась Кира. Сердце ее бешено стучало. Это же надо, только подумала о нем, и вот он тут, как тут. – Ты что здесь делаешь?

– Тебя встречаю.

– Зачем? – задала дурацкий вопрос Кира и покраснела еще больше. Что она несет? Она так рада его видеть. Целую неделю она непрестанно думала о своем спасителе и мечтала увидеть его. А теперь растерялась и, как последняя идиотка, несет черт знает что.

– Мне очень хотелось увидеться с тобой.

Он что и в самом деле такой скромник, или просто прикидывается? Да что за мысли лезут в голову, в самом деле! Кира встряхнулась и призналась:

– Знаешь, а я тоже хотела увидеть тебя.

– Правда?

– Да. А как ты нашел меня?

– Ну, ты же сказала, что учишься в педагогическом. Вот я и прихожу сюда в конце занятий, чтобы увидеть тебя.

– Так ты уже не первый раз сюда приходишь? – Кира удивленно вскинула брови.

Сергей кивнул и с нежностью посмотрел на девушку. А Кира, уже вполне справившись с собой, сделала шаг ему навстречу и тихо сказала:

– Пойдем?

Он опять молча кивнул, осторожно взял ее под руку и повел в сторону парка. Они медленно прогуливались по аллеям парка и болтали обо всем. Им было очень хорошо вдвоем. И эту первую прогулку по парку Кира запомнит, как самую счастливую в своей жизни.

4

С этого дня Сергей каждый день встречал ее после занятий, и они отправлялись в парк. Кира чувствовала себя такой счастливой, что совершенно потеряла голову. Ей теперь было не до занятий. На лекциях она мечтательно сидела, совершенно не понимая, о чем говорят преподаватели. Она мысленно представляла себя невестой. Красивой и счастливой. Нет, она представляла не только себя, но и Сережу в роли жениха – серьезного, несколько растерянного от торжественной обстановки, в красивом строгом черном костюме. Из них получилась бы очень красивая пара. Оба высокие, стройные и очень счастливые. Кира даже слышала, как приглашенные на свадьбу гости шепчутся у них за спиной:

– Посмотрите, какая замечательная пара! Кирочка необыкновенно хороша. И Сергей ей под стать, такой же красивый, как и невеста. Такой пары мы еще не видели.

Вот гости усаживаются за свадебным столом и кричат им «горько!». А они смущенные поднимаются из-за стола и боязливо касаются друг друга губами. Но гостям этого мало. И они уже дружно скандируют: «Горько! Горько!» И тогда он бережно обхватывает ее за талию и прижимает к себе. Потом целует сильно и страстно…

– Кирка, ты что уснула? Звонок уже прозвенел, а ты сидишь, как приклеенная. Собирайся, пошли домой, – Майка толкнула Киру в бок, поднимаясь со стула.

– Да, да…

Кира вынырнула их прекрасных грез и принялась засовывать конспекты в сумку.

– Слушай, Нетребская, – сурово начала подруга и укоризненно посмотрела на Киру, – ты, что совсем спятила? Что с тобой происходит? Ты сама не своя и ведешь себя в последнее время странно. Сессия на носу, а ты все в облаках витаешь. Надо об экзаменах думать, а не мечтать на лекциях.

– Что ты пристала ко мне? Отстань, – недовольно буркнула Кира и застегнула молнию на сумке.

– Кира, я понимаю любовь, и все такое, но не вылетать же из института из-за этого! Ты еще ни одного зачета не сдала. Тебя не допустят к сессии.

– Не волнуйся, я все сдам.

– Как же сдашь, когда у тебя только твой Сереженька на уме? Кстати, мама твоя мне вчера звонила. Спрашивала, что с тобой случилось.

– И что ты сказала?

– Да ничего особенного. Только сказала, что парень у тебя появился. Вот и все.

– Ну, кто тебя просил, Майя? Я бы сама им все рассказала. Только чуть попозже.

– Ну, ну…

– А что мама сказала? – заволновалась вдруг Кира.

– Александра Марковна сказала, что они так и подумали, что ты влюбилась. Так что и дома тебе неприятностей не миновать.

Подруга оказалась права. Как только Кира появилась на пороге дома, Александра Марковна без предисловий жестко спросила:

– Кто он?

– Кто? – Кира сделала вид, что не понимает, о ком говорить мать.

– Не придуривайся, Кира, ты знаешь о ком я говорю.

– Саша, ну что ты сразу с места в карьер. Дай Кирочке в квартиру войти, – в прихожей появился Николай Артемович, который на удивление оказался дома.

– Идем, – властно приказала Александра Марковна. – Мы с отцом хотим с тобой поговорить.

Кира понуро побрела за родителями вглубь квартиры. В большой и уютной гостиной она осторожно присела на край мягкого диван, обитого дорогой гобеленовой тканью и не глядя на родителей, спросила:

– О чем вы хотите со мной поговорить?

– Доченька, – мягко начал Николай Артемович, усаживаясь рядом с дочерью, – мы очень волнуемся за тебя. Особенно в последнее время. Вот мать говорит, что ты поздно возвращаешься домой, учебу забросила. А у нас все не выдавалось свободной минутки с тобой поговорить. Мы уходим на работу – ты еще спишь, а когда мы возвращаемся, ты не выходишь из своей комнаты. У тебя что-то случилось?

– Коля, да что ты миндальничаешь с ней? Посмотри на нашу дочь, она совсем взрослая девица и я подозреваю, что в ней уже гормоны бушуют вовсю. Мы, как родители, должны предостеречь ее от необдуманных поступков. И она должна знать, что бывает, когда девушки вступают в период половой зрелости. И какие могут быть последствия от некоторых необдуманных поступков, – Александра Марковна выразительно посмотрела на мужа и скрестила руки на груди.

– Саша, не волнуйся ты так. Наша девочка умная и обо всем знает, и ошибок не наделает.

Кира слушала перепалку родителей, и ей вдруг стало стыдно. Вот до чего они бедные додумались! Надо было сразу рассказать им о том, что она познакомилась с чудесным парнем, что он добрый, хороший и никогда ее не обидит. Он даже спас ее от насильника, и поцеловались они всего несколько раз.

– Кира, чего ты молчишь? – Александра Марковна сурово посмотрела на дочь. Она стояла посреди комнаты и всем своим видом излучала негодование.

И тогда Кира, чуть не плача, рассказала им и о том злополучном вечере, и о том, как Сережа ее спас, и о том, что он ей очень нравится. А потом подняла глаза и решительно сказала:

– Я встречалась с ним, встречаюсь, и буду встречаться! Даже если вы мне будете запрещать.

И тут случилось то, чего Кира совершенно не ожидала. Родители засмеялись. Громко и от души.

– Да кто же, скажи на милость, запрещает тебе встречаться с этим мальчиком? – сквозь смех, утирая слезы на глазах, выговорил отец. – Да, пожалуйста, встречайся! Только делай это в свободное от занятий время. Мы даже очень рады, что у тебя парень есть.

– Только сейчас, – перебила мужа, уже успокоившаяся Александра Марковна, – ты больше должна об учебе думать.

– И мы хотели бы познакомиться с твоим рыцарем, – вставил отец.

– И приведи его к нам как-нибудь на ужин. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое, – заключила мать и опустив руки, присела в кресло.

Кира поняла, что гроза миновала, облегченно выдохнула и улыбнулась:

– Родители! Я вас так люблю! Вы у меня самые лучшие.

Кира счастливо прильнула к груди отца, а он, ласково поглаживая ее по волосам, проговорил:

– Какая, доченька, ты уже взрослая у нас. Мы даже не заметили, когда ты выросла.

5

Июль

Наталья Васильевна Мальцева пребывала в полной растерянности. Ее старший сын надумал жениться. И что это взбрело ему в голову жениться так рано? Еще только полгода прошло, как он отслужил в армии после института. Нет, чтобы погулять еще, повстречаться с девчонками, на танцы походить. Вот друзья его что-то не торопятся семьями обзаводиться. Артур вот, к примеру, все время твердит, что женится лет в тридцать. И правильно. Надо сначала на ноги крепко встать, а потом уже и невесту подыскивать. А ее Сережа, хотя и не говорит ей, что жениться надумал, только чует сердце, что все к тому идет. И сейчас, когда он попросил погладить самую лучшую рубашку и привести в порядок костюм, сомнений уже не осталось. У мальчика все серьезно с этой Кирой. Очень серьезно. Хотя с другой стороны, девочка из очень хорошей семьи, слов нет. Но как примут ее сына родители Киры? Они, наверное, мечтают о другом муже для дочери. Из своего круга. А может, она просто ревнует сына к этой незнакомой ей девушке? Да, она еще не видела избранницу сына. Но по его рассказам, Кира девушка красивая, воспитанная и очень скромная. Насчет скромности девушки есть сомнения. В такой семье не вырастают скромницы. Наверное, она избалованная и капризная девица. Пусть бы лучше он нашел себе девушку попроще. И тогда она, как мать, ничего не имела бы против женитьбы единственного сына. А так… что-то тревожно на душе. Будет эта красавица манипулировать ее Сережей, как марионеткой.

Наталья Васильевна, старательно выглаживая воротничок рубашки сына, пыталась отогнать от себя эти неотвязные мысли, но они упорно цеплялись одна за другую, превращаясь в огромный ком и внося сумятицу в душу.

– Мама, когда ты уже рубашку принесешь? – услышала Наталья Васильевна нетерпеливый голос сына.

– Несу, несу, сынок.

Наталья Васильевна подхватила со стола еще теплую рубашку и засеменила в комнату сына. Сергей стоял возле зеркала и причесывал свои густые волнистые волосы. Какой красивый у нее мальчик! Высокий, стройный. Тонкий, с небольшой горбинкой нос, карие выразительные глаза, мужественное лицо. Фигура мускулистая, с широкими плечами. Заглядеться можно!

Наталья Васильевна чувствовала, что сын также обеспокоен первым визитом в дом Мальцевых.

– Чего ты так волнуешься, сынок? Можно подумать, что ты сегодня собираешься сделать своей Кире предложение, а не просто в гости идешь, – Наталья Васильевна осторожно прощупала почву, надеясь, что ее опасения окажутся напрасными.

– Как ты не понимаешь, мама? Я действительно иду в гости и от того, как пройдет сегодня мое знакомство с родителями Киры, многое зависит, – раздраженно ответил Сергей. В этот момент он пытался застегнуть пуговицы на манжетах рубашки.

– Давай, сынок, я тебе помогу, о то у тебя от волнения руки дрожат. Ты и в самом деле хочешь им понравиться?

Наталья Васильевна приблизилась к сыну и ловко застегнула пуговицы и поправила загнувшийся воротничок рубашки.

– Да. Кира говорила, что мама у нее очень строгая. А отец очень добрый и мягкий человек. Но в доме все решения принимает мама Киры, и если я ей не понравлюсь, то…

– Ты не можешь не понравиться ей, – убежденно сказала Наталья Васильевна и улыбнулась. – Ты воспитанный, серьезный и положительный… и такой красавец!

– Да ну тебя, мамочка с твоими шутками, – Сергей пригладил волосы, и обнял мать.

– А я и не шучу сынок.

– Так я пошел?

– Иди уж… Только цветы не забудь купить, – бросила вдогонку сыну Наталья Васильевна и опустилась на его диван. И сейчас она подумала о том, что не стоит ей волноваться раньше времени. Возможно девушка и на самом деле достойна ее сына.

Ровно в назначенное время Сергей нерешительно нажал кнопку звонка квартиры Нетребских. За дверью раздалась мелодичная трель, и Сергей приготовился увидеть отца Киры, но дверь открыла она сама. Глаза девушки возбужденно блестели.

– Заходи, не бойся. Я сама боюсь, – прошептала Кира и пропустила гостя в квартиру.

– Потрясно выглядишь, – сделал неуклюжий комплимент Сергей.

– Пошли, – пролепетала Кира и взяла молодого человека за руку.

Они направились в гостиную, где у празднично накрытого стола стояли принарядившиеся родители Киры.

– Здравствуйте, – поздоровался Сергей и неуклюже преподнес цветы Александре Марковне. – Это вам.

– Спасибо, молодой человек, – несколько холодно поблагодарила та и принялась откровенно разглядывать гостя.

А Николай Артемович, широко улыбаясь, шагнул навстречу Сергею и протянул ему руку. Рукопожатие отца Киры было крепким и дружеским.

– Очень рад, – сказал Николай Артемович и сделал приглашающий жест. – Проходите, молодой человек. Сашенька, может сразу за стол? Я бы уже и поужинал.

– Кирочка, представь нас своему другу, – с едва уловимыми стальными нотками в голосе сказала Александра Марковна.

– Ах, да, – смущенно отозвалась Кира. – Мама, папа – это Сережа. Моя мама – Александра Марковна, а это мой папа, Сережа, Николай Артемович.

– Слушайте, что это мы представляемся друг другу, как при мадридском дворе, – широко улыбнулся отец Киры. – Давайте без этих церемоний обойдемся. Прошу всех к столу.

– Кира, поставь цветы в вазу. Да, Сергей, пожалуйста, присаживайтесь, – наконец соизволила улыбнуться Александра Марковна. И от ее улыбки атмосфера вдруг разрядилась, и Сергей почувствовал, как напряжение последних минут исчезло.

6

А в это время, Леночка Скрябина самозабвенно целовалась со Славой в подъезде своего дома, испытывая при этом необыкновенную негу и счастье. Да, она была счастлива. Она любила и была любима. Возвращающиеся домой соседи, проходя мимо целующейся парочки, понимающе улыбались. Все они были когда-то молоды и память еще бережно хранила и первую любовь, и первые поцелуи, и первый зов плоти. Только Митрофановна, неприветливая, бесформенная старуха, которую Лена не любила и слегка побаивалась, тяжело спускаясь по ступенькам лестницы, ехидно пробурчала:

– Ой, смотри, Ленка, как бы твой кавалер ребеночка тебе тут же не приделал.

Лена неохотно оторвалась от губ Славы и непринужденно отозвалась:

– Не волнуйтесь, Митрофановна, не приделает. Смотрите лучше за своим Барсиком.

Старуха злобно сверкнула глазами, потянула за поводок упирающегося пса и вышла, громко хлопнув дверью.

Молодые люди беззаботно рассмеялись и опять слились в долгом поцелуе. Спустя некоторое время Слава отстранился от девушки и, облизнув влажные губы, сказал:

– Пойдем, что ли, еще прогуляемся. Ночь такая теплая.

– Нет, Слава, уже поздно. Родители давно ждут. Мама спать не ляжет до тех пор, пока я дома не появлюсь. Пора мне.

– Ну ладно, иди, – вздохнул Слава. – Завтра встретимся?

– А как же, обязательно. Только ненадолго. Мне к экзаменам готовиться надо.

– Понимаю. Так до завтра?

Слава вновь нежно прижал девушку к своей груди и коснулся губами ее губ. Лена страстно ответила на поцелуй и почувствовала, как его рука осторожно приподнимает подол платья.

– Славик, не надо, – Лена вернула руку юноши на талию, и немного отстранившись, укоризненно посмотрела на любимого.

– Прости, милая, – глухо отозвался Слава, – просто мне очень трудно сдерживать себя. Я так люблю тебя, и хочу тебя.

– Но я еще не готова. Понимаешь?

– Да, Лена, понимаю, и я не тороплю тебя.

– Слушай, – тихо произнесла Леночка, – давай выйдем из подъезда и посмотрим, горит ли свет в моих окнах. Может, мама уже легла спать? И тогда мы погуляем еще чуть-чуть.

Они вышли на улицу и девушка, задрав голову, посмотрела на свои окна. Свет горел на кухне, все же остальные окна дома были темны.

– Нет, мама не спит, – с сожалением произнесла Леночка. – Придется идти.

Слава кивнул, поцеловал любимую на прощание и, развернувшись, неторопливой походкой отправился домой. А Лена с сожалением посмотрела ему вслед и нырнула в подъезд.

Семья Скрябиных ничем не отличалась, от других семей, живущих в их большом и шумном городе. Александр Павлович, глава семейства, трудился на инструментальном заводе начальником цеха. В семнадцать лет он сбежал на войну и встретил победу в Кенигсберге. Собственно, он узнал о том, что война закончилась в лазарете, где приходил в себя после тяжелого ранения в голову. Теперь его некогда привлекательное лицо было обезображено уродливым шрамом, который протянулся по левой щеке от уха к ноздре. Тогда это обстоятельство очень расстраивало девятнадцатилетнего юношу, но врачи обещали, что шрам со временем не будет слишком заметен, но форма носа никогда уже не будет прежней. И как он будет дальше жить с такой необычной физиономией, юноша не представлял. Свой страх перед будущим он периодически заливал чем придется, или тем, на что хватало денег. С годами Александр Павлович уже не думал о своей странной внешности, но привычка погружаться в короткие запои осталась.

Александру Павловичу удалось заочно окончить машиностроительный институт, и из простого слесаря он дорос до начальника цеха. Он был человеком умным, добрым и отзывчивым. Много читал и увлекался историей и географией. Но особой страстью его была фантастика. Трудился Александр Павлович на совесть и на заводе его ценили высоко, и директор на запои начальника инструментального цеха закрывал глаза потому, что, во-первых, Скрябин на рабочем месте не пил, а во-вторых, коллектив его уважал, и план в цеху Александра Павловича неизменно перевыполнялся. Ну, а то обстоятельство, что Скрябин дней пять посидит на больничном, выходя из запоя, директора сильно не беспокоило. Главное – план.

Скрябин долго не решался жениться. Но наступил в жизни начальника цеха такой день, когда он страстно влюбился. Влюбился в очаровательную фельдшерицу, которая перевелась из районной поликлиники на завод заведующей здравпунктом. В первый раз, когда Скрябин увидел девушку, он понял в одну минуту, что пропал. Лариса, так звали новую медичку, роста была не очень высокого. Светленькая, пухленькая и какая-то домашняя. Озорные светло-зеленые глаза взирали на мир непосредственно и по-доброму. Говорила она мягко, чуть растягивая слова. А ее руки, накладывающие бинт на неглубокий порез, были нежными и ласковыми.

Теперь при каждом удобном случае, Александр Павлович попадался милой фельдшерице на глаза и пытался заговорить с ней. Она же охотно болтала с ним минуту, другую и убегала по делам. Затем Скрябин стал заходить в медпункт все чаще: то цветов принесет, то яблочко положит на стол, то шоколадную конфетку засунет в карманчик белого, туго накрахмаленного халатика Ларисы.

Прекрасная фельдшерица благосклонно принимала эти маленькие подношения, но в ее отношении к Александру Павловичу не было ничего обнадеживающего. Он знал, что многие пытались приударить за милой девушкой, но никто так и не удостоился взаимности Ларисы Юрьевны.

А потом по заводу поползли слухи, что новая медичка разведенка. Что у нее есть дочка лет шести. И что ушла она от мужа потому, что тот страшно гулял. А иногда даже имел наглость прогуливаться со своими любовницами под окнами их дома.

Правда все это было или нет, Александра Павловича не волновало. В жизни всякое бывает и не стоит обращать внимание на сплетни. Немного поразмыслив, Скрябин решился позвать Ларису замуж. Он не был женат еще ни разу, а женщины, появляющиеся на его пути, не давали ему того, чего он желал: спокойной семейной жизни, без скандалов и ссор, без выяснения отношений и без претензий к его привычке уходить в запой.

Единственное, что смущало начальника цеха было то, что фельдшерица младше его на тринадцать лет. В обществе молодой красавицы Скрябин чувствовал себя добрым дядюшкой, который оберегает юную девушку от невзгод жизни. Но Лариса не была наивной девушкой. Она сразу поняла, чего хочет от нее этот милый и добрый начальник инструментального цеха. И Лариса хотела бы познакомиться с ним поближе. Но непривлекательное лицо Скрябина и его страсть к выпивке пугали и одновременно отталкивали Ларису от нового воздыхателя. Однако было нечто, что перевешивало чашу весов в пользу Александра Павловича. В Ларисе Юрьевне сидело стойкое убеждение в том, что женщине с ребенком очень трудно выйти замуж вновь. Все вокруг считали, что быть одинокой матерью быть не прилично. Разведенка – есть разведенка, и никакая мать не разрешит молодому холостяку жениться на женщине с ребенком, пусть даже и нажитом в законном браке. Так твердили все вокруг, и так постоянно говорила Ларисе и ее мать. Нина Афанасьевна, которая, потеряв мужа в самые первые дни войны, замуж больше не вышла и, вытянув двоих детей, знала все тяжелые и горькие стороны жизни одинокой матери. Хлебнувшая в жизни горя, Нина Афанасьевна хотела, чтобы Лариса долго не выбирала, а шла второй раз замуж за того, кто будет ее брать. Так что Александр Павлович даже не подозревал, что Лариса морально уже была готова ответить положительно на неуклюжие ухаживания старого холостяка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.