Владимир Михайлович Шулятиков
Ответ Е.А. Соловьеву (продолжение)

Продолжаем разбор возражений г. Соловьева.

10) Г. Соловьев прибегает к неправильному толкованию сказанного нами по поводу его характеристики поэзии Некрасова. Он представляет дело так, как будто мы обвинили его в «фокусничестве»: «в характеристике Некрасова я, по мнению г. Шулятикова, совершил какой-то фокус, слив две противоположные характеристики». И он отделывается патетическим восклицанием: «фокусных дел мастером себя не признаю!»

Суть дела не в том, что он искусно обращается с «противоположными» характеристиками. Ни о каких противоположных характеристиках мы не говорили. Мы лишь указывали, что г. Соловьев взял две статьи – статьи г. Скабичевского и г. Андреевского[1], – перефразировал их, причем в основу «своего» отзыва о Некрасове положил статью г. Скабичевского, заимствовал у него два отправных пункта, «развил» их таким же образом, как и г. Скабичевский; статьей г. Андреевского он воспользовался для ряда исполнений.

Затем г. Соловьев уверяет, что ни тот, ни другой из названных выше писателей не характеризовали поэзии Некрасова как поэзию, «впервые раскрывшую нам всю глубину психологии кающегося дворянина». Действительно, ни у г. Скабичевского вы не найдете терминов «кающийся дворянин», «глубина психологии кающегося дворянина», ни у г. Андреевского. Но г. Скабичевский все время говорит о психологии «барина» («История новейшей русской литературы», с. 436) и изображает глубину покаяния барина такими же штрихами, как и г. Соловьев. «Вы видите тяжкие укоры проснувшейся совести при горьком сознании бессилия восстать духом и загладить вину предков», – читаем мы у г. Скабичевского. Ту же мысль проводит и г. Соловьев.

Г. Соловьев отрывает то, чего отрицать уж никак нельзя. В то же время он называет общий план характеристики, ее основные тезисы, развитие этих тезисов частностями. Хороши частности!

11) Произвольно истолковывает г. Соловьев и то место моего фельетона, где я указываю, что он не делает ссылок на «Историю новейшей русской литературы» г. Скабичевского. Я в данном месте говорю лишь, что он этого не делает по отношению к характеристике Некрасова. Вот мои слова: «он берет два пособия – указанную статью г. Андреевского и „Историю новейшей русской литературы“ г. Скабичевского… При этом на „Историю новейшей русской литературы“ он ни разу не ссылается. Со статьей г. Андреевского он поступает несколько иначе: он в двух местах, цитируя его, произносит его фамилию, и г. Соловьев обобщает мою фразу и указывает на с. 447–449 „Очерков“, где у него имеется цитата „по форме“ из „Истории новейшей русской литературы“. Но эти цитаты касаются писателей направления Клюшникова[2] или Маркевича[3] и не имеют ни малейшего основания к Некрасову. Оригинальная привычка не отвечать прямо на поставленный вопрос!

12) Напрасно также г. Соловьев приписывает мне то, чего я не говорил: „г. Шулятиков упрекает меня даже в том, что я делаю заимствования из статьи Успенского[4]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Даже цитаты из Некрасова у него, главным образом, фигурируют те, которые приведены у г. Скабичевского и г. Андреевского.

Вернуться

2

Клюшников, Виктор Петрович (1841–1892) – прозаик, переводчик, журналист, издатель. Дебютировал романом «Марево» (1865), который принес ему успех и сыграл большую роль в формировании русской антинигилистической традиции (наравне с романами «Взбаламученное море» А.Ф. Писемского и «Некуда» Н.С. Лескова), в которой односторонняя трактовка революционной идеи приводила к окарикатуриванию ее носителей. Общественный разлад в пореформенной России Клюшников объяснял не только поступками нигилистов-террористов, действующих по принципу моральной вседозволенности, но и эгоизмом бюрократии и дворянского общества. В незаконченной повести «Не марево» (1871) попытался нарисовать положительного героя, сторонника легальных реформ, сочувствующего народным нуждам, но в итоге возобладала семейная линия сюжета. Сотрудничал в «Русском вестнике», «Русских ведомостях», «Ниве», переводил произведения английских писателей (в частности, Ч.Диккенса и У.Коллинза). В романах «Большие корабли» (1874) и «Цыгане» (1871) ограничился любовной тематикой. В 1868 г. переехал в Петербург и стал сотрудником «Зари». С 1876 г. издавал собственный еженедельник «Кругозор», в котором принимали участие Н.Н. Страхов, А.Г. Майков, Н.С. Лесков, В.В. Крестовский и др., но издание успехом не пользовалось.

Вернуться

3

Маркевич, Болеслав Михайлович (1822–1884) – прозаик, публицист, критик. Близкий сподвижник М.Н. Каткова. Литературный путь начал с водевилей «Первый день брака» (1858), «Китайская роза» (1860) (в соавторстве с В.П. Бегичевым) и др. В «Московских ведомостях» и «Современной летописи» печатал циклы статей («Из Петербурга», 1863 – 75; «С берегов Невы», 1878 – 83 и др.), выступал как литературный и театральный рецензент в «Русском мире», «Биржевых ведомостях», «Голосе», «Гражданине» и др. Первым крупным литературным опытом стал роман «Типы прошлого» (1867), в центре которого образ радикала из крепостных. В 1873 г. опубликовал роман «Марина из Алого Рога», сюжетом которого стала история девушки, дочери управляющего крупным имением, увлекшейся радикальными идеями нигилистов, но позже разочаровавшейся в них, что вызвало резкое неприятие радикальной критики. Литературную известность ему принесла трилогия «Четверть века назад» (1879), «Перелом» (1880) и «Бездна» (1883 – 84, роман не был закончен), в которой представлена панорама общественной жизни России с 40-х гг., когда появилось разделение общества на славянофильство и западничество, через эпоху освобождения крестьян и общественную смуту конца царствования Александра II. В этих романах Маркевич проводил мысль о губительности как радикального космополитизма, так и славянофильствующего либерализма, способствующих упрочению революционного духа в обществе. Особый интерес трилогии придавало портретное сходство многих литературных героев с реальными историческими лицами.

Вернуться

4

Успенский, Глеб Иванович (1843–1902) – писатель. В 1864 – 65 гг. сотрудничал в журнале «Русское слово», в 1865 – 66 гг. – в «Современнике», где публиковал очерки о жизни ремесленников и рабочих, быте чиновников и мещан. В 1868 г. становится одним из основных сотрудников «Отечественных записок». В 1869 – 71 гг. публикует цикл повестей «Разоренье». В 1870-х дважды побывал за границей, год прожил в Париже, где сблизился со многими русскими эмигрантами-революционерами (Г.А. Лопатиным, Д.А. Клеменцем, П.Л. Лавровым и др.). Впечатления от этих поездок легли в основу ряда произведений («Больная совесть», «Из памятной книжки», «Заграничный дневник провинциала», «Письма из Сербии»). С конца 70-х гг. обращается к жизни пореформенной деревни, создает циклы очерков и рассказов «Из деревенского дневника» (1877 – 80), «Крестьянин и крестьянский труд» (1880), «Власть земли» (1882), «Кой про что» (1886 – 87) и др., где говорит о разложении крестьянской общины, разорении крестьян и т. п. В 80-е гг. создает циклы «Без определенных занятий» (1881), «Волей-неволей» (1884) о духовных исканиях русской интеллигенции. В рассказе «Выпрямила» (1885) нашли отражение взгляды писателя на нравственное предназначение искусства. В последние годы жизни Успенский создает произведения о народной жизни – «Живые цифры» (1888), «Поездки к переселенцам» (1888 – 89) и др. С 1892 г. на десятилетие оказался выключен из литературного процесса ввиду душевной болезни.

Вернуться