Валентина Богданова
ЛОТОС

Глава первая

Она шла по аллее тёплым апрельским днём, размахивая портфелем и припустив с плеч школьный фартук. Девочка лет пятнадцати, невысокого роста и такого сложения, словно в ней смешалось две совершенно разные породы – одна коренастая, другая – изящная. Лицо также выделялось разнородностью: резкое очертание скул, слишком чёрные, нахмуренные брови и удивительно мягкое, капризное выражение губ. Пышные светлые волосы не были заплетены, как того требовал школьный этикет. Из под длинной чёлки сверкали голубые глаза. Они смотрели куда – то за пределы зримого, отчего вид девочки был слегка отсутствующий. Встречные прохожие посматривали на неё, ибо в разгар учебного дня не позволялось покидать территорию интерната. Но Кира, так звали нашу героиню, не обращала на них внимания, занятая своими мыслям.

О чём думала она? Могла ли ответить в эту пору своей жизни девочка, почти девушка, что за непривычное ощущение поселилось в её сердце? И возможно ли управлять теми чувствами, что возникали у неё при виде их нового учителя? Он вёл у них в классе совершенно новый предмет – военное дело. Не понятно, конечно, зачем девочкам строевая подготовка, но необходимая военная форма приводила всех в восторг. И сейчас Киру отпустили с урока именно из-за формы. Не нашлось маленького размера для неё, поэтому пришлось обратиться в ателье индивидуального пошива.

Кира стояла перед зеркалом в примерочной и любовалась собой. Короткая юбочка цвета хаки и такого же цвета рубашка навыпуск. Дома ещё оставались ремень и пилотка. На следующем уроке военного дела она сразит его своей красотой.

Но Киру ожидало сильное разочарование. Сергей Иванович поручил провести перекличку Светке, и теперь все поднимались и отдавали той честь. Кира специально репетировала перед зеркалом, как сделать это по – красивее. И вот… Ненависть к этой толстоватой, а от этого взросло выглядевшей Светке, обуревала Киру. Сразу же после переклички Сергей Иванович перешёл к теме урока. Кира слушала его, замерев, и честно старалась понять, но ей это не удавалось. Почему он не смотрит на неё? А если и взглянет, то будто и не видит? Что заставляет его вдруг, в середине какого ни будь предложения замолкнуть, а затем продолжить говорить совсем о другом? И, главное, о чём думает он в те редкие мгновенья, когда ей удаётся поймать его взгляд? Кире казалось, что думает он о ней и это делало её счастливой.

Уроки закончились. На улице только что прошёл дождь. Пахло набухшими тополиными почками и промокшей землёй. Кира шла медленно. Спальный корпус находился рядом с учебным, и ей хватало времени переодеться к обеду. Практически – это обычное общежитие, где проживали дети из посёлков, в которых отсутствовали школы. Лишь строгий режим и порядок напоминали интернат. Кира проживала в комнате для двоих. Соседку ей подселили недавно и они ещё не успели подружиться. Но Кира особо не переживала. Она, как и большинство влюблённых, предпочитала уединяться и помечтать. А ещё она вела дневник, и сейчас решила поделиться с ним своими переживаниями. А за окном пели птицы, падали с ольхи серёжки. Заканчивался апрель.

Глава вторая

В школе существовала традиция – в конце каждого месяца поздравлять именинников. В апреле Кира попадала в их список. Ей исполнялось шестнадцать. Кто в этом возрасте, стоя у зеркала остаётся доволен своей внешностью? Кира придирчиво рассматривала себя и думала о предстоящем вечере. Совсем недавно родители купили ей новые туфельки. Чёрные, лакированные, с красивой пряжкой. Их перемеряли все Кирины подружки, с завистью вздыхая: «Дорогущие, небось…» И от этих вздохов у Киры пропало желание просить у родителей к туфелькам ещё и платье. Кира безнадёжно рассматривала свой гардероб, когда вошла соседка по комнате. Эта молчаливая, скрытная девочка, неожиданно и очень тактично предложила Кире своё платье.

Никогда ещё Кира не выглядела такой прелестной, такой по взрослому, элегантной. Маленькое жёлтое платьице, украшенное чёрной вышивкой, лакированные чёрные туфельки, светлые локоны волос. Атакующие взгляды окружающих доставляли Кире удовольствие. Она не торопилась занять своё место именинницы, а остановилась у входа. Актовый зал украсили шарами и плакатами. Ребята из школьного ансамбля заканчивали настраивать аппаратуру. На сцене, среди них Кира увидела Сергея Ивановича. В джинсах и модной рубашке он выглядел совсем мальчишкой. Глаза его сверкали, он весело переговаривался с ребятами, затем наклонился к микрофону: «Внимание! Прошу всех занять свои места». Лицо его стало серьёзным, взгляд быстро и строго скользил по залу, успокаивая школьников. Вдруг он испустил вздох, замер с открытым ртом, словно всякая способность к движению и мысли у него была похищена: «Ух ты! Что это? Уж не волшебство ли? Гадкий утёнок вдруг так преобразился!» Две-три секунды замешательства, и вот надежда подарена. Кира поймала этот взгляд. И влюблённая девочка замерла от благоговения и страха перед мечтой, тайной, сказкой …

Торжественная часть закончилась, начались танцы. Молодой девушке извинительно, если её волнуют комплименты, взгляды парней. Много музыки, ощущение, что ты выделяешься из толпы, что и он обратил внимание – всё это опьяняло Киру. Подошли старшеклассники, и танцующих стало на много больше. Сергей Иванович совсем забыл, что нужно следить за порядком. Он смотрел только на Киру. Его глаза не отрывались от неё ни на минуту. Он видел, что мальчик – гитарист не отходит от неё, что она даже танцевала с ним дважды. Видел, как и с другими, она танцевала. Не понятное чувство как будто зажало его в тиски. Грань между недозволенным и разрешённым рассыпалась, разлетелась в щепки. Он и раньше замечал за собой, что эта девочка излишне волнует его. Но теперь ему казалось, если он не прикоснётся к ней, не заговорит с ней прямо сейчас – он умрёт. И он направился к ней, через весь зал, непростительно дрожа от переполнявших его чувств. И, словно в помощь ему, объявили следующий танец. Сергей Иванович, а впрочем, просто Сергей, ведь годами он был не на много старше своих учеников, не ожидал от Киры никаких поступков. Он ничего не хотел, только прикоснуться и заглянуть в её глаза.

Кира робко положила свои руки ему на плечи. Она едва доставала его подбородка. Сергей наклонился, и её волосы коснулись его шеи. Аромат их, волнующий, сладкий, окутал, приводя его тело в ещё больший трепет. Кира подняла лицо. Что же это? Уж не волшебство ли? В её глазах читалось удивление и восторг.

Музыка смолкла. Пары стали расходиться. Сергей снова стал Сергеем Ивановичем, а Кира – ученицей. Но грань между недозволенным и разрешённым стала тоньше, почти разорвалась от минутного благоговения двух сердец.

Кира выскочила в коридор. Она всё ещё пребывала в непонятном трансе. В ушах звенела музыка, сердце у неё ощутительно сжалось, а душу распирало от счастья. Голова кружилась…

Никогда ещё Кира не стыдилась так своей слабости. Упасть в обморок! Какой ужас! Что подумает о ней Сергей Иванович!? Кира вдруг вспомнила его виноватый, страдальческий взгляд. Как будто вовсе не он минуты назад подарил ей величайшее блаженство, танцуя с нею!

«Девочка растёт, переутомилась с утра, только и всего». Медсестра проводила Киру в её комнату и дала таблетку, от которой Кира чувствовала себя сейчас странно, как-то осоловело, словно навеки ушло желание шевелиться. Вот так бы лежать всегда, любоваться лунным светом за окном, слушать доносящуюся в комнату музыку, всё ещё чувствовать тепло его руки на своей талии. Её мысли перешли в сонные грёзы. Кира уснула.

Хлопнула дверь. Это ушла на завтрак её соседка. Кира села в постели. Ей не терпелось поделиться вчерашними впечатлениями со своим верным другом – дневником. Кира потянулась за ним и увидела на тумбочке конверт. Открывая его, Кира даже не подозревала, сколько сюрпризов ждёт её вместе с театральным билетом, вложенным в конверт. Это был традиционный подарок на день рождения от коллектива школы. Счастливая Кира прижала билет к губам и мечтательно закрыла глаза…

В школьном автобусе Кира не видела Сергея Ивановича, но она точно знала, что билет у него есть. В театре её глаза блуждали по залу, умоляя высшие силы помочь ей. И вот она увидела, как он вошёл, и, остановившись, оглядывал зал, словно искал кого-то. В вечернем костюме он выглядел ещё красивей. Когда он сел, Кира могла видеть только его профиль. Рассеяно слушая оперу, она спрашивала себя: «Обернётся он, если пристально посмотреть на него?» И он оглянулся. Они обменялись взглядами. Кира почувствовала, что ему нравится на неё смотреть. Она покраснела, испытывая редкую и приятную уверенность, что она красива!

Автобус остановился возле интерната. До спального корпуса протягивалась длинная тополиная аллея. Раньше Кире не приходилось видеть школьный двор поздней ночью. От этой мёртвой тишины и темноты стало не по себе. Кира шла медленно, прислушиваясь ко всем звукам.

– Кира, постой! Ты в интернат идёшь? – Сергей Иванович неожиданно вынырнул из темноты.

Кира растерялась и обрадовалась одновременно.

– Да, Сергей Иванович! Домой ведь уже не добраться.

– Но интернат ведь закрывается на выходные?

– А я предусмотрела, – улыбнулась Кира, – окно оставила открытым изнутри.

Сергей Иванович покачал головой: «Пойдём, я тебя провожу».

Они медленно пошли вдоль аллеи. Взошла луна и осветила двор. Стояла такая тишина, словно весь мир замер. Сергей почувствовал смущение Киры и заговорил об опере. Мукой было заставлять свой голос звучать спокойно. Он ведь специально дожидался её. А до этого, специально не поехал вместе со всеми на школьном автобусе. Он боялся, что то, в чём он сам себе боится признаться, заметят другие. Он влюбился в ученицу! Нарушил все законы морали! Эта любовь, как горькая отрава, разъедала его. Но не мог он совладать с собой. Не мог удержаться от соблазна побыть с ней наедине!

Подул ветерок, принёс запах сирени. Кира остановилась: «Люблю сирень. А вы?» Сергей наклонился, заглянул ей в глаза. «Удивительно, как в жизни может быть такая красота, что сердце щемит от восторга!» – подумал он, а в слух сказал: «Да! Люблю».

Они подошли к зданию интерната. Окно в комнату, где проживала Кира, располагалось очень высоко.

– Я сам влезу, а затем тебя подниму.

Через минуту Сергей Иванович уже был в комнате. Он распахнул окно настежь и протянул Кире руку. Сделав усилие, Кира подтянулась, взобралась на подоконник, и через мгновенье Сергей поймал её в свои объятья. Замерев, они стояли посреди комнаты. В потоке лунного света волосы Киры переливались. Глаза её, широко распахнутые, казались очень чёрными. Они излучали любовь и восхищение.

– Какая ты красивая, – сказал тихо, почти шёпотом, Сергей. Затем наклонился и нежно притронулся губами к её лбу.

Кира закрыла глаза. У неё закружилась голова от счастья. Сергей ласково провёл рукой по её волосам, словно прощался, замер на секунду, и, легонько оттолкнув Киру, перескочил через подоконник.

В счастливом оцепенении Кира медленно закрыла окно. Луна поднялась ещё выше, осветила комнату фантастическим, серебристым светом. Тёмной оставалась лишь часть кровати. Кира взобралась на неё с ногами, уселась на деревянную спинку, подпёрла кулаком подбородок и устремила свой взгляд в окно. Туда ушёл Сергей, а вместе с ним и тепло, что ощутила она от его присутствия. Миг счастья так неожиданно накатился, и так же вдруг исчез. И так сложно всё осознать…

* * *

Сергей шёл быстрым шагом, словно убегал от тех чувств, что испытал минуту назад. Пусть они остаются там, в той тёмной комнатушке интерната. Он не смеет разрушать барьер законности. Кира его ученица и совсем ещё ребёнок. Если не держаться за эту спасительную мысль, то он совсем потеряет голову. Он знал, что начни он думать и его станет разрывать на части, тянуть в разные стороны между разумом и страстью. Хорошо, что завтра начинаются каникулы, возможно эта вынужденная разлука остудит его.

Глава третья

Каникулы Кира проводила дома. В конце улицы цвёл грушевый сад и аромат его, терпкий и сладкий, разносился по всей округе. Кира уходила туда, садилась на ветку старой груши и мечтала. В неведении юности кажется, что жизнь справедлива и добра, а зло случается с кем-то другим и тебя оно никогда не коснётся. А если и коснётся, то лишь смутит лёгкими переживаниями, лишь оставит маленькую царапинку на сердце…

А после каникул в её жизнь пришло переживание, отвратительное, разрушающее все иллюзии. На первом же уроке её вызвали к директору. Директриса, всегда с неизменным выражением лица, славилась своей бесцеремонностью, и ученики её побаивались. И сейчас, остановившись у двери кабинета, Кира прокручивала в памяти все последние дни учёбы. И не находила причины вызова. Наконец Кира набралась храбрости, и постучала в дверь. По каменному выражению лица директрисы и по тому, как подёргивались уголки её губ, Кира поняла – случилось нечто-то ужасное.

Причиной оказалась встреча Киры и Сергея Ивановича после театра. Ощущение неловкости и стыда охватило девочку от вопросов директрисы. Кира ощущала себя так, словно всё её тело искололи шипами. В полуобморочном состоянии она продолжала слушать директрису. Наконец, та, выбившись из сил, опустилась в кресло и зашипела, словно проколотый воздушный шарик: «Жду твоих родителей. А теперь ступай в класс».

Но Кира не пошла на уроки. Она чувствовала себя грязной. Всё вокруг казалось грязным. И школьный коридор, и огромные блестящие окна. Кира вышла на улицу и направилась в общежитие. Собирая свои вещи, всё ещё растерянная, она не могла понять, что плохого в том, что она любит Сергея? А как же книги о любви? Стихи? И почему директриса обозвала её «дрянью»? Ведь они с Сергеем Ивановичем не сделали ничего плохого? И как она всё это объяснит родителям?

К радости девочки, родители её выслушали спокойно и позволили несколько дней не посещать школу. Дома Кира долго лежала без сна, и в уме её складывалась картины последних событий. Она начинала понимать, хоть и не до конца ещё, что это значит-быть взрослой.

Сергей Иванович вот уже неделю жил в гостинице. Он больше не преподавал в школе, и только что получил из военкомата новое назначение. Сергея вовсе не терзало, что он приобрёл себе плохую репутацию этим «случаем, выходящим за пределы общепринятого «хорошего тона» и представлений о порядочности офицера». Сергей сейчас думал о Кире, о том, что чувствует эта девочка, после всей грязи, вылившейся на неё. Он корил себя за то, что не смог достойно её защитить. А ещё за то, что вторгся в её жизнь. И боялся разлуки с ней, ибо по-прежнему любил. Перед его глазами снова всплыл тот вечер в школе, где она кружилась в танце среди всеобщего восторга. Она, точно цветок, распускается в своей молодости и блистательной красоте. И он не смеет сломать этот цветок.

Время тянулось невозможно медленно. Уже стемнело. Сергей не зажигал свет. Он продолжал лежать на кровати погружённый в свои переживания. Пел соловей за открытым настежь окном. Щека ощущала неподвижный воздух летнего вечера. За эти дни разлуки с Кирой Сергей порывался раз сто к ней поехать. И каждый раз запрещал себе это делать. Но сейчас он не выдержал и вопреки всем запретам совести решил поехать. Чтобы только пройти мимо её дома, только почувствовать себя рядом с нею, быть может мельком увидеть её издалека. Последний раз. Сергей сел на мотоцикл и через несколько минут уже стоял напротив её окон… На улице стояла темень, лишь в веранде, где сидела Кира горел свет. Из распахнутой двери Сергей слышал стук швейной машины. Вот Кира закончила строчить, поднялась и сняла с себя платье. Сергей увидел её полуобнажённое тело и стал оглядываться по сторонам. Он не хотел, чтобы ещё кто-то увидел её раздетой. Когда взгляд его вернулся к веранде, Киры там уже не было. Вероятно, она ушла в дом к зеркалу. От прилива чувств Сергея знобило. «Он уедет, а она останется жить здесь, в этом доме. Возможно, скоро забудет его и подарит свою любовь какому- ни будь юноше… А у него судьба отнимает эту любовь, уносит его подальше от этого дома, как жгучий ветер срывает листок». Сергей сел на мотоцикл и уже хотел его заводить, как вдруг увидел Киру. Она вышла из веранды и направилась к калитке. Сергей замер, устремив свой взгляд туда, в темноту.

Двое стояли напротив друг друга, смотрели сквозь темноту. Они не видели глазами. Но видели влюблёнными сердцами.

За спиной у Сергея в доме вдруг зажегся свет, и металл мотоцикла заблестел. Кира заметила это и вышла за калитку. Она направила взгляд в сторону Сергея. Она не могла его видеть, но Сергею казалось, что она смотрит ему прямо в глаза. «Нет, Кира, нет! Я слишком люблю тебя!» Сергей завёл мотоцикл и рванул с места.

Кира замерла у калитки. Она поняла, кто это был. И осознала, почему закончилось всё именно так. Девочка вдруг стала взрослой. И мир стал разноцветным. И розового в нём осталось ничтожно мало.

Лотос

Как объяснить слепому,
Слепому, как ночь, с рожденья,
Буйство весенних красок,
Радуги наважденье?
Как объяснить глухому,
С рожденья, как ночь, глухому,
Нежность виолончели,
Или угрозу грома?
Как объяснить бедняге,
Рождённому с рыбьей кровью,
Тайну земного чуда,
Названного любовью!

Юлия Друнина.

Часть первая

Глава первая. Она

Солнце садилось, и природа словно замерла в ожидании чуда. Уже не день, и ещё не ночь – сумерки. Её любимое время суток. Море притихло, словно покорилось горам, возвышающимся над ним. В окно автобуса врывался тёплый ветер и приятно ласкал её лицо. Внизу, в долине, показался городок. Там она родилась и выросла, там жили её отец и мать, там живут её друзья. «Обожаю это место, ни за что и никогда отсюда не уеду, разве что Он попросит». При мысли о нём волна нежности и тепла охватила её, а затем волна грусти и сомнения: «Любит ли он меня? Догадывается ли, что сердце моё наполнено любовью к нему? Что вот-вот эти чувства выльются через край?» Вон даже радио у водителя запело: «Нелюбимая, нелюбимая…» «Нет! Неправда! Я видела его глаза! Они лучатся светом, а голос его меняется при разговоре со мной». «Нелюбимая, нелюбимая. Слово горькое, сердцу гордому, как на память подарил…» – продолжало петь радио. «Да!?» – спорила Она с песней. А вот завтра всё и выяснится. Ведь не зря же судьба подарила ей возможность провести с ним целый день. И Она не упустит шанс сказать ему, какой он хороший, и как сильно она его любит.

За окном автобуса мелькал знакомый пейзаж, тихо переговаривались пассажиры, шелестел ветер из открытого окна… А мысли её витали уже далеко-далеко и песня о нелюбимой девушке больше не тревожила её. Другое чувство, поселившееся в её душе в последние дни, было намного сильнее, ярче, трепетнее. Это – блаженство влюблённости.

Глава вторая. Он и Она

Солнце разбудило землю. Солнце разбудило городок. Солнце разбудило её. Выскользнув из постели, Она подбежала к окну, распахнула его – синева небес, перистая хвоя лиственниц, очертания гор – всё казалось для неё сейчас прекрасней, чем вчера. Потому что сегодня особенный день-она объяснится с ним и в ответ услышит «да». Она не сомневалась в этом. Его глаза уже давно всё ей сказали. А это выражение на его лице?! Словно он забыл обо всём на свете, кроме неё.

Обычно такая скорая, почти небрежная, в это утро Она провела довольно много времени у своего любимого зеркала. Кожа её загорела, и загар выигрышно оттенял её глаза с длинными загнутыми ресницами, такие прозрачно-карие, точно кусочки янтаря. И светлые волосы с неожиданными проблесками пламени. В своём любимом светлом платье и туфлях на высоком каблуке она выглядела очень элегантно.

Через полчаса Она уже собирала нужные бумаги в офисе, болтала с коллегами, делая вид, что волнуется от предстоящего разговора с шефом. На самом же деле Она волновалась от встречи с Ним. Его также вызывали в центральный офис, и ехать им предстоит вместе. Два часа пути вдвоём. Он за рулём, она рядом. Всю дорогу она может смотреть на него, разговаривать с ним, дышать с ним одним воздухом… Ей казалось, что прошла целая вечность, пока, наконец-то, подъехала машина. Все волнения вдруг покинули её. На душе стало легко и всё, кроме него, вдруг перестало существовать. Пришло время ехать. Весело сбежав по ступенькам, Она села в машину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.