Струны – нервы
Сборник стихотворений
Андрей Старовойтов

© Андрей Старовойтов, 2017

ISBN 978-5-4483-6377-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

У края

За бесконечным негатива гневом,
С лишённым света дней весенних злом,
В завязанном на смерть морским узлом,
С надеждой мнимой в то, что повезло
Родиться справа, слава Богу, а не слева,
Вкушая правду-матку несусветной лжи,
Довольствоваться жира благами других,
Смиренно поминать тот, что утих
Огонь в груди… Не разгорелся… Тесно!
Наполнен смыслом, как «Над пропастью во ржи»
Или пустой, как нынешнего рока тексты…
Пытаться достучаться до стены
Горохом или бисером до хряка,
С серьёзной миной, либо грызлом забияки,
Глаголить истину иль правду вякать,
О собственной инертности грустить и ныть
И толоконным упираясь лбом
В те плиты, что от шёпота качает,
Земные горести, и беды, и печали,
Что провожали, были вместе иль встречали,
За тонким зАмки прятали столбом,
За чёрным франтом в красных мокасинах,
За полнотой затянутой в лосины,
За раненным, идущим с флагом белым,
Сжимающим в кармане парабеллум,
Где мил не будет вечно тот насильно,
Под маской благодетеля кто вор,
Там и сейчас в бреду моя Россия,
У края, но слепая до сих пор!

Воля народа

Воля народа – скольких то желание персон?
И, если большинства, тогда не уразумею:
На стороне чьей недостаток голосов,
Те не народ? Не граждане с неверным мнением?

Толпы молчание персонально ли?
Пассионариям тем, кто прогрессом управляют,
Массы народные за ними, чтоб пошли,
Самим народом надо быть! Цепь кольцевая…

И для кого насущный поиск перемен?
Здесь подавляющий процент и так доволен
Стабильным выживанием, в обмен
На шаткий мир, отдав свободу воли.

Народ тот сгорбленный, что ищет стать
В подпитии, устал настолько от спиртного,
Что всю неделю будет отдыхать
Дабы на выходных устать по новой.

И между этим пролетает век,
Сиюминутный для планеты и природы
И в том истории урок, что Человек-
Не часть, того о ком заботится, народа!

Вот ты, скажи мне: где взять время?!

Вот ты, скажи мне: где взять время?!
Изъять из дочкиного воспитания?
Из тела чистоты и духа содержания
Его украсть, чтобы примкнуть к богеме?
У службы умыкнуть, что поит, кормит?
У сна ли, что трудиться позволяет?
Те несколько минут, что позволяют в форме
Себя держать, забрать их должен я ли?
Или с супругой бросить разговоры?
И чтение книг, статей и в мире
Не обращать внимания на события, споры,
Сужая круг, что ныне столь расширен?

Ради чего? Чтоб реализоваться!
Марать бумагу до тех пор, пока узнают,
Мне мировое не придёт признание
И в своей нише не устану развиваться!

Только, получится ли много в заточении,
Уединении и уходе от реальности насущной,
Раскрыть читателям сюжетов, мнений
И интересно будет им читать и слушать?
Ведь, окружающая жизнь в своих прикрасах,
Перипетиях, болях, радостях, различиях,
Пищу тому, кто чувствует её, к рассказу,
Дарует, а не времени наличие!

Суть

Я колесом для белки заменил сознание,
На место бегуна туда отправил мозг,
И вместо мироощущения с созиданием,
На струны нервов раскалённый вылил воск.

Сводки событий грязных мне глаза печалят,
Общение заменяет желчь на монитор,
И плот семьи из гавани моей отчалил,
Пока террором грезил я остановить террор!

И радость незнакома мне, молчу о счастье…
И солнце заслоняет лента новостей.
Мой воин покорился дум тяжёлых власти
О злодеяниях банд под масками властей!

Ныне не греет душу русская природа,
На близких вымещаю, не по адресу, свой гнев,
Предназначаемый предателям людского рода,
Которых жгу в мечтах на праведном огне.

Но только вот загвоздка – никому нет дела
До злобных фраз, летящих прямо в пустоту
И, чтобы не сгореть душою с бренным телом,
Обязан я за полем брани видеть красоту.

Ведь с мельницами ветряными бой не стоит
Яичной скорлупы, с дефектами гроша,
Если средств предвкушение цель размоет,
Забуду коли за кого болит душа!

Дома гости

Я в свете дня уйти хочу в ночную темень
И исполняется тот час по мановению
Волшебной палочки, её прикосновением
К солнцу, то странное моё хотение.

Мне приторно-горьки все звуки мира:
Пищание монстров, что умами завладели,
А голоса кругом, что ересь мелют,
Уже души не заглушит сатира!

Я в тьме ночной ищу тот лучик света,
Который мне надежду на свершения
Позволит вновь искать в несовершенном
Мире, не том, а жив покуда – в этом.

Мне привкус крови режет губ укусов раны,
Костяшки сжатых кулаков в обморожении
И я, в бессмысленном на близких раздражении,
Осознаю, что не успею… Слишком рано!

Я в летний зной хочу вдыхать зимнюю вьюгу,
Мне ненавистен пот, что делает слепыми
Подслеповатые глаза, а воду ныне
Дают нечасто и за страшные заслуги.

Мне не испить воды той – красной, вязкой,
Ведь рот зашит мой нитками из стали,
Как не уехать в дальние мне дали
Из-за того, что груз к ногам привязан…

Я в зимний холод так тепла желаю,
Что с жаром пробуждаясь вновь в сугробе,
Словно в монашеской для покаяния робе,
Которая всю грязь души скрывает.

Мне сей наряд, ну хоть убей, не по-размеру.
Он мне велик, по швам от этого трещит он,
Ведь на меняющих масштаб рассчитан,
Для тех, не верит кто в свою же веру.

И я покой ищу в раскатах грома,
Как в тишине мне нерва словно не хватает,
А время шепчет, мол: «Судьба такая,
Коль вы в гостях теперь, когда вы дома…»

Перепады и поддержка

А я так ликовал, сиял от счастья радостью
И жизнь казалась мне теперь прекрасным сном,
Лишённым бед, забот, любой лишённым гадости.
В прыжке застыв парил я, в негу, затяжном.

Друзья мне стали лучшими все поголовно дальние,
Из ненавистного в «навистный» превратился труд,
Я чувствовал себя уютней, чем под пальмами
На острове тропическом и не считал минут.

Но как-то незаметно, для себя негаданно
Озлобленность внутри волшебный мой настрой
Заставила шарахнуться, как будто чёрт от ладана,
Сломав в момент гуманистический устрой.

Я загрустил, задумался о быта неприглядности
И начал злиться на врагов с тупицами вокруг,
Я стал понур, озлоблен, в заурядности безрадостен
И осознал, что нет друзей, как нету и подруг.

А средств на житие, семье моей, безбедное,
С темпом инфляции, всё меньше с каждым днём
И, погрузившись с головой в самокопания бездну я,
Хотел жечь всех кругом и всё вокруг огнём.

И позже, отходя от мук похмелья лютого,
Поддержку и прощение я в милых стал искать,
Но поборов недуг чрез время абсолютно я
Забыл о помощи опять, в плечах почуяв стать.

А, ведь, они – столь нежные, родные и любимые
И злобного и доброго, моих эмоций ряд,
В терпении ангельском, финты невыносимые
Мои и перепады настроения примут и простят.

Готов я линчевать себя за всё то время вечное,
Что доставляю беды им или вдали от них;
И грех мой главный, что при жизни скоротечности
Столь часто им предпочитаю общество других…

Национализм

А для меня Россия это не берёзки!
И не Столыпина реформы и Петра,
Не Пушкина творения пера
И не иконы из-под кисти тёзки!

И не луга с лесами средней полосы,
Не ели с пихтами тайги бескрайней,
Как не поля колхозные с их урожаем,
Не «цеховых турбин тяжёлые басы»!

И для меня Отчизна – не кулак,
С ухмылкой раздающий заграницам фиги,
Не ИСы, АКМы, БУКи, МИГи,
Не хата, дом, не чум и не кишлак!

И не заводы с фабриками – моя Русь,
Не демократия, не коммунизм с царизмом,
Не лидеров надменная харизма,
Не «гуси-лебеди» и не Хрустальный Гусь!

А Родина, по мне, это народ!
Да, да – озлобленный и пьяный,
Что лезет глубже в долговые ямы,
Где первый-нищий, а второй-банкрот.

А я, ведь, не откуда-то извне
Прибыл пофилософствовать, чтоб в строках
Об истреблении духа русского, в пороках
Погрязшего, как с братьями в войне.

Я вырос полностью из семени отцов,
Чья кровь все земли наши оросила,
Чья русская, невиданная сила
Проснётся в детях их в конце концов!

Пускай про власти важность, с укоризной,
Твердят учителя из телестудий,
Но для меня Россия это люди,
Народ мой для меня и есть Отчизна!

Пишите добрые стихи!

Пишите добрые стихи,
Любовью строки наполняя!
Не надо боли и ехидств,
Не греет душу рифма злая!

Пишите добрые стихи!
Не посыпайте раны солью,
В раздолье мировых стихий,
Не тратьте жизнь на горечь с болью!

Эрудит

– Вам слово «эрудиция» о чём-то говорит?
– Ну это… как его… еще бы! Плавал! Знаю!
Енто, когда… Тьфу! Мать твою едрит…
Конечно! Только постоянно забываю!

– Ох! Знатно подшутил над другом, Дорогой!
Смеялась до упаду, до утробных колик!
Но правда, как обычно, я «не в зуб ногой»,
Что ты имел ввиду, Непревзойдённый комик?

– А в курсе Вы, что значит «лексикон»?
– Да ясно дело! Кто ж того не знает!
– У Вас богатый, либо бедный он?
– Ну… Как и твой… Нормальный… Не хворает!

И на любую тему диалог
Возможно поддержать, лишь, замечая
Где весел собеседник, а когда он строг,
Неведомым глаголам в такт кивая!

Ребёнком взрослый скалит зубы человек
Над словом «эпидермис», термином «казённый»…
Истории контекст угла не во главе,
Когда смешон так звук произнесённый!

– «Контекст»! Известно ль Вам значение словца?
– О чём ты! Я с пелёнок в теме!
– Не разъясните для меня-глупца?
– Ну… Занят я… Ты тратишь моё время!

– А что такое «интеллект»?, вопрос последний,
Позвольте Вам задать и удалиться!
– Это… ну… в общем… ЭТО БРЕДНИ!
Ступай ты к чёрту или увезут в больницу!

Крещение

Ты завтра оживёшь повторно, из воды поднявшись,
И с Богом в сердце жизненный продолжишь путь!
Пока опасливо, за руки наши взявшись,
Затем с душою чистой, чтобы в мир шагнуть.

С тобою вместе мы Всевышнего восславим.
Нет, не того, что златом выстелил помост
Жрецам своим, продавшим православие,
Блюдущим алчности с чревоугодием пост!

А мы с тобой такого Бога примем,
Который верные для нас из всех дорог
Укажет, сделав чистыми их и прямыми.
Внутри он нас, СОВЕСТЬ зовётся этот Бог!

Человек не должен быть одинок

Человек не должен быть одинок!
В окружении соседей, детей и коллег
Никто никогда б и подумать не смог
Насколько один может быть человек!

Когда ласку с нежностью некуда деть,
Обсудить не с кем ход будничных дел
И нас некому, некого нам пожалеть,
Телефонный справочник вдруг опустел.

На себя зуб точа, разливаем вокруг
Недовольство своё, обвиняя других.
Этим самым сужая тот маленький круг
Тех, кто рядом ещё, прогоняем мы их.

Сложно очень порой за стеной ледяной
Безразличия с холодом напускным нам понять
Как же трудно быть одному иль одной
Ближним, одиночество распознать!

И омывает каждого море людей,
Погруженных в проблемы, бездушный поток,
А душу родную найти всё сложней…
Человек не должен быть одинок!

Светлой памяти моего друга Юрия Стрекалова

Зачем так рано ты ушел, Брат?!
Зачем заставил горевать людей так много?
Ведь образ жизни худший многие ведут в сто крат.
Но, видимо, у каждого своя судьба, своя дорога!

Я столько слёз с младенчества не лил,
И не давил их, как хорьки с налитой рюмкой водки.
Просто сдержаться в день тот не хватило сил.
Я осознал, насколько век твой был короткий!

Мы же с тобою были в классе младше всех,
А ты ещё и ростом самый низкий…
Зато душой ты был огромный человек!
Мой друг, мой милый друг любимый, близкий!

Пусть и привычен нараспашку жить ты был,
Но весь свой путь ты оставался честным!
Ты жить любил и очень быстро жил,
Гулякой в каждом месте слыв известным!

Разносторонне развит и знаток литературы,
На поприще науки добивался всяческих успехов.
Как же кляну я всю трекляту профессуру
За то, что из-за жмотства их тебе пришлось уехать!

Уехать на чужбину в сил и лет расцвете,
Трудиться на заводе, чтоб семье было попроще.
И там нежданно и нелепо так кончину свою встретить,
Во снах теперь живым лишь приходя к нам еженощно!

Наука, магия, гитара, чертежи и уравнения…
Ты был талантлив, полон сил и энергичен.
Круг интересов был широк и даже безграничен!
Всего не перечислить, недостаточно терпения.

Да и тебе его порою не хватало,
Хотя и был усидчивым, да и упорным человеком.
Но времени судьба тебе отмерила не справедливо мало,
Когда кругом вся пьянь и мразь коптит почти по веку!

Я уже начал по тебе скучать, Юрец!
Того, что больше не увидимся, приходит осознание.
Так стыдно понимать, что с опозданием,
Я все слова скажу тебе, когда уже забрал на небеса Творец!

И очень страшно было на родителей смотреть…
Отец, которого ты очень уважал, не смог промолвить слова…
Но «в нашей жизни, к сожаленью, умирать не ново»,
Но дико больно от того, что вместе нам уже не постареть!

А в глубине души надежду я лелеял,
Что через время возвратитесь: ты и Боря.
Но не судьба втроём пройтись нам по аллеям.
Из мушкетёров трёх остались только двое!

Мы оба не забудем никогда тебя,
Из сердца вырванным остался кус огромный!
И обещаю, Друг, что твоя мама и семья,
В нужде от нас получат помощь, к черту скромность!

И в путь последний собираясь, возле церкви ты
Собрал толпу народу, как при жизни вечно.
Искренне соболезнующие близкие несли цветы,
Которые, как ты, в соку, на кладбище останутся навечно!

Тебя любили, уважали все вокруг!
Ты людям помогал от сердца, безвозмездно,
Ты навсегда в моей душе, с гигантской буквы Друг,
Как навсегда запечатлится в памяти могилы место!

Мы все когда-нибудь там будем, Дорогой!
Сие несчастье – гром средь ясна небосклона.
Ну почему же ты, а не какой-нибудь другой?..
И почему же так судьба не благосклонна?..

Зачем так рано нас покинул, Брат?!
Наверно ты на небесах нужен…
Ты помнишь, как ты называл меня «Комрад»?
А я запомню навсегда нашу дружбу!

Великие дела

Днём отрицая всячески Его существование,
Я каждый вечер Бога незнакомого благодарю
За выбор безграничный начинаний,
Угодных в голове моей царю!

И рад тому, что многое пока не сделал,
Ведь счастье пробовать доступно мне сейчас.
Как, если бы вчера полы покрасил белым,
Сегодня к ним уже пристала грязь.

Слюной исходишь, видя жизни богатеев?
Финансы для тебя не инструмент, а смысл?
Ты не дорос до выигрыша в лотерею,
Коль список благородных планов чист.

А те, которые завидуют и пышут злобой
При виде счастья окружающих людей
Лишь заставляют нас сильней ценить особый
Мир близких, мир внутри семей.

В земных проблемах, проживая век бесславный,
Мы бытовые нужды ставим во главу угла.
От них не скрыться, важно не забыть о главном,
Кроме насущных есть великие дела.

Двое

Первый не на людях, в себе обычно, сам с собой,
Не любит слов высокопарных о родстве душевном,
Но повстречав «под мухой» отведёт меня домой
И по зову любому поможет в делах повседневных.

Второй, напротив, голосить о дружбе любит вслух,
Хоть понимает вред, что мне приносит пьянство,
А «хлопнуть по рюмашке» предлагает друг,
Ища в отказах оскорбления, с постоянством.

И первый – не навязчив, как застенчив, так и прост,
Второй же на виду: самовлюблён, ершист и виден,
Но стоит держаться по жизни кого? Вот вопрос,
Созревший ответ на который, вполне очевиден…

Бумаги марание

Бывает так, что вдруг захочется внезапно
Тему конкретную в поэзии раскрыть!
За шагом шаг, не торопясь и поэтапно
Распутать фабулы сюжета нить.

Порой же, в голове конкретной темы,
Ну хоть убей, а при желании не найти,
Но водит ручкой музы хитрый демон
По закоулкам графоманского пути.

А в чём причина вдохновения этой травли?
Ну, ведь, не эго же я жажду потешать!
В любой строке, что после жизни я оставлю,
Здесь жажда весточку потомкам передать!

Следующий этап

А что же дальше там, за горизонтом жизни?
Как Данте описал или из Библии сюжет?
И одинаково ль для всех безукоризнен
Манящий столь и столь желанный свет?

Конца не избежать, как не надышешься пред смертью,
Но важно адекватно к данному процессу отнестись,
И за пустой и бесконечной круговертью
Забот мирских, от страха не трястись.

Как и в любой другой необратимости известной
Искать приходится приятные черты.
Здесь – переход на новый уровень. Телесность
Презрев и пережив, прийти к святым.

Конечно, лучше позже, чем в расцвете сил покинуть
Сей грязный, странный и прекрасный мир,
Там повстречать друзей и родственников милых,
С которыми не нужно впредь делить квартир.

Знакомых многих мы за жизнь забудем,
Но вспомним с радостью, на новый перейдя этап,
И станут ближе нам простые эти люди,
И сердце ёкнет, обретя вновь мам и пап!

Так что, бояться явно этого не стоит
Уход, лишь, новый уровень откроет бытия,
А кто, кончины после, жить достоин,
В добрых словах с сердцами сохранит себя!

Стрекалову Ю. В.

Знаешь, Мой друг, что самое обидное?
Как ни кощунственно звучит это сейчас:
Малознакомых двадцать душ бы, очевидно я,
Отдал взамен, чтоб ты был ныне среди нас!

Но судьбы их решать неужто в праве я?
Ведь каждый, дорог кто тем двадцати,
На грех смертельный, ради близких здравия,
Отдав по двадцать нас с тобой, готов пойти!

Стихотворения и стихи

Ожегов или здравый смысл? Вот в чём вопрос!
В то время, как тщеславие собственное теша,
Вслух, усладив вином я душу грешну,
Стихи читаю: «Суть», «Творить» иль «Перерос».

Мне хлопают и жадно смотрят в рот,
И аплодируют, жмут руки восхищённо.
Это так льстит, что даже горячо мне
Становится внутри и в бабочках живот.

Только задумываясь: кто эти певцы
Тех дифирамб и од в мой скромный адрес?
Все, как один, они мелькают в кадре,
Времени лишнего хмельные продавцы!

«Любовь-морковь» – предел для большинства,
А коль из ряда что-то этого выходит,
В восторг неописуемый приводит
И восхищает, вызвав смех сперва.

Поэзия – мне не родная мать.
Так не могу стихотворениями строки,
Что воспевают только склоки и пороки,
Как и поэтом, не могу себя назвать.

И, не зацикливаясь на значениях словарей,
О том веду я речь, что ценят
Меня, все те так высоко, вздувая вены,
Искусства истинного, кто не корифей.

И понимающий в момент уловит нить:
Сравнить Шекспира с «Мухой на варенье»,
Подобно также, как стихи мои с творением,
Зачем равнять, если нельзя сравнить?

Не кричи на него, не кричи…

Не кричи на него, не кричи!
Этим ты ничего не решишь.
Не ищи для скандала причин,
А сорвавшись, сильней навредишь!

Научись лучше сдерживать крик
И спокойно ему объясни,
Что обидев тебя, не достиг
Ничего он поступком своим.

Только снова, частичку любви
Хладнокровно он в сердце убил,
Ты без визга его призови,
До конца чтоб он ВАС не губил.

И поймёт, без сомнения, поймёт

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.