Александр Борисович Широкорад
Крым – 2014. Как это было?

© А. Б. Широкорад, 2016

© ООО «Издательство „Вече“», 2016

© ООО «Издательство „Вече“», электронная версия, 2016

Крым – 2014. Как это было?

Посвящается незнакомой севастопольской бабушке, которая в 2010 году спросила меня, глядя в глаза:

«За что вы нас бросили?» Тогда мне было стыдно. Сейчас – нет

Глава 1. Есть ли в Крыму коренной народ?

История Крыма уходит в глубь тысячелетий, и подробный рассказ о событиях на полуострове займет несколько томов. Причем события XVIII века войдут в лучшем случае в 3-й том. В Крыму столетиями жили как минимум два десятка разных народов. И так получилось, что дела давно минувших дней кардинально влияют на жизнь полуострова в XXI веке. Поэтому невозможно говорить о событиях «Русской весны» 2014 г. без краткого экскурса в глубину веков.

Крым, наверное, самый благодатный край бассейна Черного моря и второй по значимости стратегический район после Проливной зоны. На полуострове найдены стоянки эпохи неолита – раннего каменного века.

Греческие историки утверждают, что в Крыму к началу I тысячелетия до н. э. жили тавры и киммерийцы, о происхождении которых современные историки могут только гадать. По племени тавров греки назвали Крым Тавридой. А современное название полуострова появилось только в XIV веке.

Основная роль в колонизации Северного Причерноморья принадлежала грекам – выходцам из городов малоазийского побережья, в основном из Милета. В VI веке до н. э. в устье Днепро-Бугского лимана они основали Ольвию, а также ряд колоний на восточном побережье Крыма и по берегам Керченского пролива, в древности называвшегося Боспор Киммерийский. Самые крупные из этих колоний – Пантикапей (на месте современной Керчи), Феодосия (нынешняя Феодосия), Фанагория, Гермонасса и Кепы – на побережье Таманского полуострова, в древности являвшегося группой островов, образуемых дельтой реки Кубани.

Уже к началу II века Крым становится оплотом христианства в Причерноморье. Особый интерес представляют собой сведения о путешествии апостола Андрея Первозванного по Черному морю и Днепру.

В житии Андрея Первозванного, составленном Епифанием Монахом, сообщается, что во время своего третьего путешествия апостол, пройдя по Южному и Восточному Причерноморью, достиг Крыма и немалое время провел в Херсонесе.

Ряд историков оспаривают факт путешествия Андрея Первозванного по «пути из варяг в греки», но, на мой взгляд, их аргументы неубедительны. Так что наши предки славяне услышали Слово Божие раньше жителей захудалого римского городка Византии.

В 101 г. римский император Траян сослал в Крым римского папу Клемента, который был рукоположен самим апостолом Петром. В Херсонесе он обнаружил не менее двух тысяч христиан. В 102 г. в Крыму Климент был казнен по приказу Траяна. Так полуостров обрел первого своего святого.

К концу VI века Византии принадлежала большая часть побережья Черного моря. Ее владения на севере заканчивались на побережье между устьем Дуная и Днестровским лиманом. Византия контролировала Херсонес и большую часть Южного берега Крыма, а на Кавказе ее владения начинались южнее нынешнего Сочи.

Многие народы называли Черное море Римским (Ромелийским) морем. «Обычным наименованием Черного моря в арабо-персидской литературе было Море Бунтус (бахр Бунтус), что являлось арабской передачей греческого названия – „Понт“ (Пóντος). Довольно часто вследствие неправильной постановки диактрических знаков в слове Бунтус название Черного моря встречается в форме бахр Нитас»[1].

Но вот в IX веке в арабской литературе появляется новое название Понта – Русское море.

Арабы знали, что говорили. Им в IX веке принадлежал участок Кавказского побережья в районе нынешних Сухума и Батума, да и вообще в IX–XIV веках арабские географы были лучшими в мире. В трудах арабских историков того времени много места уделено походам русов – воинов и купцов. Так, историк Ибн Хордадбех (середина IX века) говорит о многочисленных русских купцах, плававших по Черному, Средиземному и Каспийскому морям.

Впервые русы появились на юге Каспийского моря в 880 г. По свидетельству арабского историка Ибн Исфендийара, они напали на город Абаскуна.

Ибн Исфендийар сообщает и еще о двух походах русов на южное побережье Каспия, состоявшихся в начале Х века. Большинство историков датируют их 909–912 гг. «В этом году в море появилось шестнадцать кораблей, принадлежащих русам, и пошли они в Абаскун, как и во время Хасана [ибн] Зайда Алида, когда русы прибыли в Абаскун и вели войну, а Хасан Зайд отправил войско и всех перебил. В это время, когда появилось шестнадцать кораблей русов, они разрушили и разграбили Абаскун и побережье моря в той стороне, многих мусульман убили и ограбили… В следующем году русы прибыли в большом числе, подожгли Сари и округи Пянджах хазара, увели в плен людей и поспешно удалились в море…»[2]

Затем арабский историк и путешественник ал-Мас’уди (? – 956) писал, что «после 300 г.х. (912/13 г.) около 500 русских кораблей, каждый из которых вмещал по сотне человек, получили разрешение от хазарского правителя на проход из Черного в Каспийское море. Условием прохода было обещание русов передать правителю Хазарии половину добычи, захваченной ими на Каспии. Выйдя в Каспийское море, русы стали совершать жестокие набеги на страны, лежащие вдоль его южного и западного побережий.

…суда руссов рассеялись по морю, и их отряды отправились в Гилян, Дейлем, Табаристан, Абескун на гурганском берегу, в область нефтяных источников и в Азербайджан, потому что главный город Азербайджана отстоит от моря всего на три дня пути. Они проливали кровь, захватывали женщин и детей, грабили имущество, снаряжали отряды для набегов, уничтожали и жгли [дома]… При возвращении из набегов они удалялись на острова, расположенные у нефтяных источников и в нескольких милях оттуда» (Мас’уди. Т. II. С. 20–21; Бартольд. 1963. С. 829).

По словам ал-Мас’уди, действия русов вызвали смятение у прикаспийских народов, дотоле видевших на Каспии одни торговые и рыболовецкие суда. В бассейне Каспия русы оставались «много месяцев», укрываясь на морских островах поблизости от Баку. Хотя на обратном пути русы, как и было обусловлено, послали хазарскому царю половину добычи, они подверглись нападению со стороны проживавших в Хазарии мусульман, которых возмутили грабительские действия русов в исламских областях Прикаспия. К хазарским мусульманам присоединились и проживавшие в Итиле христиане, скорее всего, купцы. Правитель Хазарии предупредил русов о готовившемся против них ударе, предотвратить который он якобы не мог. Русы, уцелевшие после битвы с хазарскими мусульманами в низовьях Волги, бежали вверх по реке, но были перебиты буртасами и волжскими булгарами[3].

Подробный рассказ еще об одном походе русов в Прикаспий, состоявшемся в первой половине 40-х гг. Х века, сохранился у историка Ибн Мискавейха (? —1030). «Собрав на Днепре флотилию из примерно пятисот однодревок, русы спустились вдоль берегов Тавриды в Черное море. По Керченскому проливу и Азовскому морю они подошли к устью Дона и поднялись вверх по его течению до нынешней станицы Качалинской. Здесь ближе всего сходились две великие реки – Волга и Дон. Русы волоком перетащили свои суда в Волгу и по ней вышли в Каспийское море. Обогнув Апшеронский полуостров и достигнув устья реки Куры, русы поднялись по ней вверх до Ширванского ханства. Здесь дружины русов овладели богатейшим в то время городом Бердаа (Барда).

Однако вскоре среди русов началась эпидемия какого-то желудочного заболевания, и оставшиеся в живых на ладьях отправились домой.»

А что писали византийские источники о походах русов? В «Житии Георгия Амастридского» говорится о нашествии русов на византийский город в Малой Азии Амастриду, где между 830 и 842 гг. «было нашествие варваров, росов – народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они – этот губительный и на деле, и по имени народ… посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их [нечестивые] алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жен; и не было никого помогающего, никого, готового противостоять…»[4].

18 июня 860 г. около двухсот судов русов пришли к Босфору. Об этом походе нам известно из византийских источников, среди которых наиболее ценные принадлежат патриарху Фотию (около 810 – после 886) – свидетелю и участнику этого события. Выдающийся деятель византийской образованности, литератор, знаток античности, полемист и канонист, Фотий оставил две гомилии (речи-беседы), в заглавиях которых говорится о нашествии русов.

Поход русов был совершен не с целью грабежа, а прежде всего как возмездие за убийство и обращение в рабство за долги нескольких русов в Константинополе.

Русы ушли из Босфора. А уже в 867 г. Фотий в послании восточным патриархам говорил, что народ рус «стал подданным и дружественным» Византии.

Действительно, отряды наемников-русов состояли на службе византийского императора. Русов обычно отправляли воевать против арабов и западных королей на Средиземное море. Иногда русы оставляли службу и начинали в инициативном порядке грабить берега этого моря.

Интересно, что в Бертинских анналах (IX век) говорится, что к императору Людовику Благочестивому, сыну Карла Великого, в 839 г. явилось посольство византийского императора Феофила (829–842). В составе посольства было несколько воинов из народа Рос (Rhos). Так франки впервые познакомились с русами.

Возникает естественный вопрос: а кто же были русы, о которых столько писали арабы, византийцы и, наконец, франки? По ведению боевых действий и ряду других факторов они уж очень смахивают на норманнов.

Те же франки к 839 г. уже несколько десятилетий терпели набеги норманнов (викингов) и прекрасно их знали. Соответственно об этом было бы сказано и в Бертинских анналах.

Византия в IX – Х веках поддерживала тесные связи с королевствами Западной Европы, и там прекрасно знали о набегах норманнов, да и сами воевали с ними на юге Италии.

Арабы – превосходные географы – тоже хорошо знали норманнов (варягов). Знаменитый арабский ученый-энциклопедист ал-Бируни (973—1048), описывая Окружающее море, говорит, что на севере, близ земли славян, от него отходит залив, называемый по имени одного из проживающих там народов Варяжским морем – бахр Варанк.

Арабские ученые Абу-л-Фида и ан-Насир также говорят о море Варанк. Согласитесь, бахр ар-Рус и бахр Варанк – совсем не одно и то же.

Кроме того, в Норвегии, Швеции, Финляндии и Дании никогда не было не только народа, но и даже племени рус.

Итак, откуда же взялись русы? А главное, как в самом конце IX века возникло огромное по тем временам Древнерусское государство? Ведь ни западные, ни южные славяне к тому времени, да и два века спустя, не сумели создать такого крупного государства. Что же произошло с восточными славянами, что стало стержнем, объединившим их?

Прежде всего уточним, а кто такие варяги? У нас принято отождествлять варягов с викингами – скандинавскими разбойниками. В VIII–X веках викинги (норманны) наводили ужас не только на побережье Северной Европы, но и на весь средиземноморский бассейн. В IX веке корабли викингов достигли Исландии, а в Х веке – Гренландии и полуострова Лабрадор. Вожди викингов – конунги – захватывали земли в Западной Европе и зачастую оседали там, становились князьями, графами и даже королями.

Немного в ином качестве викинги появлялись в землях восточных славян за несколько десятилетий до явления туда Рюрика. Набеги на земли славян и грабежи, безусловно, имели место, но не были основным видом деятельности викингов. Здесь они чаще всего выступали в роли купцов и наемников.

Флотилии норманнских судов (драккаров) легко передвигались вдоль северного побережья Европы и грабили по пути местное население, а затем через Гибралтарский пролив попадали в Средиземное море. Это был очень длинный, но сравнительно легкий путь. А вот пройти «из варяг в греки» по русским рекам и волокам гораздо короче, но сделать это с боями было трудно, а, скорее всего, невозможно. Вот и приходилось норманнам ладить с местным населением, особенно в районах волоков. Для славянского населения волок становился промыслом, и жители окрестных поселений углубляли реки, рыли каналы, специально содержали лошадей для волока и др. Естественно, за это норманнам приходилось платить.

По пути «из варяг в греки» к викингам приставали отряды славян, а затем объединенное славяно-норманнское войско шло в Византию или войной, или наниматься на службу к византийскому императору.

Поэтому славяне и называли викингов варягами. Варяг – это искаженное норманнское слово «Vaeriniar», а норманны позаимствовали это слово от греческого «ϕοισεγατοι», означающего «союзники», а точнее – наемные воины-союзники. Замечу, что среди скандинавских племен не было никаких варягов, и ни один народ Западной Европы не называл так норманнов. Итак, слово «варяг» отражает специфику славяно-норманнских отношений.

А были ли русы в Крыму? Несомненно! Существовал даже «остров Русов» на Таманском полуострове. Об «острове Русов» упоминал целый ряд арабских источников конца IX – начала Х века. Другой вопрос, что современные историки пытаются помещать остров Русов и на Карельском перешейке в районе реки Вуоксы, и на Днепре, и на балтийских островах Готланд и Рюген. На мой взгляд, спорить тут нечего – русских (варяго-славянских) городов много было везде. А арабы упоминают города русов в текстах, посвященных не русам, а другим темам. И авторы текстов, и их читатели, в отличие от современных историков, прекрасно понимали, о каком конкретно «острове» идет речь, и в пояснениях не нуждались.

Но попробуем представить себе, что базой русов в походах на Каспийское или Черное море был «остров Русов» на Готланде или на реке Вуоксе?

В житии Стефана Сурожского конца VIII – начала IX века говорится о захвате Сурожа (современный город Судак) войсками князя русов Бравлина. Согласно житию, в Суроже Бравлин заболел и принял христианство. Какое-то время Бравлин правил в Суроже и в районе Керчи.

При раскопках на Голубищенском городище (на территории станицы Голубицкой на Таманском полуострове) археологи обнаружили «детинец (военно-административный центр) древнерусского города, а окружающее городище являлось его поселением. Площадь детинца составляет около 7 га, намного превышает площади детинца Чернигова (4 га) и Новгорода Северского (2,5 га)»[5].

Наиболее оптимальным местом базирования как раз и был Таманский полуостров.

Наши историки, к сожалению, обходят вопрос о преемственности «острова Русов» и Тмутараканского княжества.

Возможно, «остров Русов» на несколько десятилетий прекратил свое существование, но и в этом случае там оставались какие-то жители, и создание Тмутараканского княжества было восстановлением господства русов над обеими сторонами Керченского пролива. Современные историки связывают создание Тмутараканского княжества с походами Святослава против хазар в 60-х гг. Х века либо с Корсунским походом князя Владимира Красное Солнышко.

С 988 г. в Тмутараканском княжестве правил сын Владимира Святославича Мстислав Храбрый.

О военной и экономической мощи Тмутараканского княжества свидетельствует тот факт, что его князь Мстислав Владимирович Храбрый несколько лет держал нейтралитет в усобицах между сыновьями Владимира Святославича, но на конечном этапе выступил против победителя Ярослава Мудрого и наголову разбил его. В итоге братья Ярослав и Мстислав делят Русь почти пополам между собой. Столицей владений Мстислава стал Чернигов. В 1036 г. Мстислав Храбрый умер, не оставив наследника. Это позволило Ярославу Мудрому вновь объединить Русь.

В 1054 г. при разделе владений Ярослава Мудрого Тмутараканское княжество было причислено к Северской земле и впоследствии всегда поддерживало с ней тесные связи. В начале 60-х гг. XI века Тмутаракань стала одной из причин споров, возникших между Киевом и Черниговом, при этом Тмутаракань пыталась всеми силами избавиться от черниговской опеки и обособиться.

После смерти в 1052 г. новгородского князя Владимира Ярославича его сын Ростислав стал изгоем и был вынужден бежать на юг. Тогда тмутараканцы прогнали сына черниговского князя Святослава Ярославича, княжившего у них, и посадили на княжение Ростислава Владимировича. Святослав Черниговский послал дружину в Тмутаракань, согнал Ростислава и опять посадил там своего сына Глеба. Но вскоре Тмутаракань опять захватил Ростислав. В 1066 г. Святослав Ярославич в союзе с греками организовал убийство Ростислава, после чего Тмутаракань снова попала в зависимость от Чернигова, и там опять стал княжить Глеб Святославич.

В 1078 г. Олег Святославич, рассорившись с родичами, бежал в Тмутаракань, где уже находились князья-изгои Борис Вячеславич и Роман Святославич. Глеб Святославич был убит, а Олег Святославич вместе с князьями Борисом и Романом осадили Чернигов. Но взять город не удалось, а Олега Святославича схватили хазары и увезли пленником в Византию. Покорившаяся великому князю Тмутаракань была вынуждена принять киевского наместника.

В 1081 г. в Тмутаракань прибыли еще два князя-изгоя – Давид Игоревич и Володарь Ростиславич. Они схватили киевского наместника Ратибора и восстановили независимость Тмутараканского княжества.

В 1083 г. в Тмутаракань вернулся из византийского плена Олег Святославич. Он выгнал оттуда Давида и Володаря и сел на княжеский стол. Теперь Олег стал добиваться Чернигова и, овладев им, присоединил к нему Тмутаракань, теперь уже фактически потерявшую независимость.

Ко второй половине XII века Тмутараканское княжество пало под ударами половцев, кочевавших в Северном Причерноморье.

Точные границы Тмутараканского княжества историкам неизвестны, но на исторических картах советского периода в состав его включались довольно обширные территории, эдак на 170–180 км по обеим сторонам от реки Кубань и примерно половина Керченского полуострова.

Однако остатки русских поселений IX–XI веков археологи находят в Крыму и за пределами Керченского полуострова. «Например, при раскопках на холме Тепсель (возле нынешнего поселка городского типа Планерское) обнаружено, что там долгое время существовали славянские поселения, возникшие в XII–XIII вв. Открытый на холме храм по своему плану близок к храмам Киевской Руси, а раскопанная в одном из жилищ печь напоминает древнерусские. То же можно сказать и о найденной при раскопках керамике. Остатки древнерусских церквей выявлены в различных регионах полуострова, большая часть из них находится в восточном Крыму. Фресковые росписи и штукатурка, судя по фрагментам, найденным в этих руинах, близки к подобному материалу киевских соборов XI–XII вв.»[6].

Но следует ли из вышесказанного, что Крым в IX–XIII веках был русским или русские доминировали на полуострове? Нет, ни в коем случае. В Крыму до конца XVIII века вообще не было доминирующего народа. А в IX–XIV веках на полуострове бок о бок проживали десятки народов, в том числе и русские (русы). А вот христианская религия действительно доминировала в Крыму с IV по XIII век.

В ходе Четвертого крестового похода, 12 апреля 1204 г., крестоносцы захватили Константинополь. Три дня новоявленные варвары грабили Второй Рим.

Полному разграблению и разрушению подвергся и русский торговый квартал «у святой Маммы».

Следствием разорения Константинополя стало практически полное прекращение русского торгового мореплавания по Черному (а арабы его называли Русским) морю.

Замечу, что упадок Киева в начале XIII века связан не столько с набегами половцев, сколько с захватом крестоносцами Константинополя. Почти на 600 лет для Руси закрылся великий торговый путь «из варяг в греки».

Мало того, прекращение торговли с греками и пиратство генуэзцев в Черном море привели к гибели русского Тмутараканского княжества, существовавшего в течение почти трех веков на Керченском и Таманском полуостровах.

В XIII или XIV веках генуэзцы, союзники крестоносцев, захватили почти все побережье Крыма. Они строят крепости Чемболо (современная Балаклава), Сугдея (Судак), Лусти (Алушта), Гурзуф, Кафа (Феодосия) и др.

После разгрома Константинополя Черное море становится «итальянским озером». А о том, какое значение придавали ему венецианцы и генуэзцы, говорит то, что они называли Черное море Великим морем. Десятки итальянских колоний располагались огромной дугой по черноморскому побережью бывшего СССР от Измаила до Батума. Наиболее крупные из них находились в Крыму.

История итальянского Крыма практически неизвестна отечественному читателю, поэтому я вынужден сказать об этом несколько слов.

В начале XIV века генуэзцы захватили Херсон (Херсонес). В 1333 г. туда был назначен епископом доминиканский монах Рикадус.

В современной Балаклаве греки поселились еще в VII веке до н. э. Тогда ее называли Сюмболок-Лимена – «Гавань предзнаменования». Город был захвачен генуэзцами в 1343–1344 гг. и назван Чемболо. Как и в других местах, генуэзцы для начала построили крепость с деревянными стенами на земляных валах. Не позднее 1357 г. началось строительство каменной крепости, о чем говорит строительная закладная плита генуэзского консула Чембало Симоне дель Орто.

Цитадель на вершине горы была посвящена Святому Николаю. Там находились консульский замок, здание городского совета, небольшая церковь, помещения для охраны, прислуги и прочих наемных работников. Более просторная нижняя часть крепости носила имя святого Георгия.

Город Сугдея (Судак) был основан греками в VII веке до н. э. После 1261 г. византийский порт Сугдея переходит к венецианцам. Любопытно, что родственники венецианского торговца и путешественника Марко Поло имели в этом городе недвижимость. В июле 1365 г. Сугдею захватили генуэзцы и владели ей 110 лет.

В конце XIII – начале XIV века колонией генуэзцев стали города Крыма Чодан-Куле, Луста и Гурзуф.

Наиболее же крупным центром генуэзской торговли была Кафа (Феодосия). С 1281 г. упоминается о генуэзском консуле Кафы. Первоначально город был окружен валом и деревянным частоколом.

В 1299 г. хан Ногай разорил город, но уже через несколько месяцев жизнь в Кафе возобновилась.

В 1307 г. войска золотоордынского хана Тохты осадили генуэзский город Кафу. Любопытно, что все требования татар к генуэзцам были экономическими. Итальянцы тоже показали характер и эвакуировали население города на кораблях. Татары с горя разгромили город. Только в 1313 г. генуэзцы получили разрешение от нового сарайского хана Узбека на восстановление Кафы. Город продолжал обладать статусом торговой фактории, обязанной платить не поземельную подать, а исключительно коммеркий. Так называлась торговая пошлина в ханскую казну в размере 3–5 % от стоимости ввозимого и вывозимого товара.

В 1322 г. Кафа получила civitas – официальный статус города в акте папы римского Иоанна XXII. Любопытен и состав городского населения Кафы на 1380 г.: генуэзцев – 42,7 %, армян – 32,3 %, греков – 19,5 % и мусульман, включая татар, – 4,5 %. Официальными языками города были латинский, греческий и татарский. Но на бытовом уровне население общалось на жаргоне «lingua franca», который с должной натяжкой можно считать диалектом латыни.

С 1276 г. в Кафе чеканилась серебряная монета. На одной ее стороне изображался символ Генуи и надпись на латинском языке, а на другой стороне стояли имя правящего золотоордынского хана и его тамга.

С 1320 по 1340 год в Кафе строится внушительная каменная цитадель. К этому времени в Кафе известно двенадцать церквей. Кафедральным храмом служил величественный собор Святой Агнессы. Во второй половине XIV – первой половине XV века в городе оформилась светская высшая школа. В ней преподавали, в частности, генуэзцы Альберто Альфиери, Винченцо Мерлали и другие.

Тут я немного забегу вперед и упомяну о татарах. Первый набег на Тавриду (Крым) татары совершили в 1223 г. в ходе похода темника Субэдэя против половцев. Тогда дело ограничилось разграблением Судака (Сугдеи).

При Батые татары произвели еще несколько набегов – в 1238-м, 1248-м и 1249 годах. В конце концов татары подчинили себе Судак, обложили его данью и посадили туда наместника. А в Солхате (Старый Крым) во второй половине XIII века обосновалась татарская администрация, город же татары переименовали в Кырым. В XIV веке название города Кырым перешло постепенно на весь полуостров Таврида. С конца XIII века происходит исламизация татарского населения Крыма.

Поначалу татарское влияние ограничивалось лишь Восточным Крымом, причем зависимость от татар не шла дальше выплаты дани, поскольку татары-кочевники еще были не в состоянии экономически господствовать в жизни края.

На юге полуострова по-прежнему существуют венецианские и генуэзские города-колонии.

Между итальянцами и татарами неоднократно возникали конфликты, причем в большинстве случаев улусские эмиры терпели поражение. С одной стороны, прибрежные города-крепости были хорошо укреплены и могли получать подкрепление с моря, а с другой стороны, торговля с итальянцами приносила эмирам неплохие барыши, так зачем же резать курицу, несущую золотые яйца.

На Южном берегу Крыма татары впервые появились в 1299 г., когда орда хана Ногая[7] разрушила Херсонес. В начале XIV века татары постепенно начинают оседать в Крыму. В это время в восточном (около Судака) и юго-западном районах Крыма появляются первые феодальные поместья полуоседлой татарской знати – беев и мурз. И только в конце XVI века, а особенно в XVII–XVIII веках, переход к оседлому земледелию у татар принял массовый характер. Процесс этот шел повсеместно как в Восточном, так и в Западном Крыму. В районе Бахчисарая еще на рубеже XIII–XIV веков возник татарский бейлик (вотчинное землевладение) бея из рода Яшлавских. Бейлик этот представлял собой полунезависимое княжество с центром в Кырк-ор (Чуфут-Кале).

В первой половине XV века Золотая Орда не только фактически, но и формально перестала быть единым государством, распавшись на отдельные ханства, где утвердились собственные династии. Среди отдельных ханств был и Крымский улус Золотой Орды.

Основатель династии Гиреев Хаджи-Девлет Гирей родился в 20-х гг. XV века в литовском замке Троки, куда бежали его родственники в ходе ордынских усобиц.

Хаджи Гирей был не то сыном, не то внуком золотоордынского хана Таш-Тимура. Сам Таш-Тимур был прямым потомком Тукой-Тимура, тринадцатого сына хана Джучи и внука Чингисхана. Поэтому впоследствии Гиреи считали себя Чингизидами и претендовали на власть над всеми государствами, возникшими на развалинах Золотой Орды.

В Крыму Хаджи Гирей впервые появился в 1433 г. По мирному договору от 13 июля 1434 г. генуэзцы признали Хаджи Гирея крымским ханом. Однако через несколько месяцев ногайский хан Сейид-Ахмет выбил Гирея из Крыма. Гирей был вынужден бежать на «родину» в Литву. Там в 1443 г. он и был провозглашен крымским ханом. Затем при военной и финансовой поддержке великого литовского князя Казимира IV Гирей двинулся в Крым. Вновь став крымским ханом, Хаджи Гирей сделал своей столицей город Крым-Солхат. Но вскоре Сейид-Ахмет вновь изгнал Хаджи Гирея из Крыма. Окончательно Хаджи Гирей стал крымским ханом лишь в 1449 г.

В Крыму Хаджи Гирей основал новый город Бахчисарай («Дворец в садах»), ставший при его сыне Менгли Гирее новой столицей государства.

А между тем на другом краю Черного моря 29 мая 1453 г. турецкий султан Мехмед II взял Константинополь. Так окончательно пала Византия – наследница Римской империи. По приказу султана главный храм империи и всего православного мира – собор Святой Софии – был обращен в мечеть.

С момента своего восшествия на престол Мехмед II мечтал стать наследником Римской империи. Завоевание Константинополя материализовало его мечты. Как уверял Мехмеда греческий историк Георгий Трапезундский: «Никто не сомневается, что вы являетесь императором римлян. Тот, кто законно владеет столицей империи, тот и есть император, а Константинополь есть столица Римской империи». Мехмед II одновременно объявил себя Римским императором, наследником Августа и Константина, и падишахом, что по-персидски означает «тень бога на земле».

При Иване III Русь окончательно свергла ордынское иго. И теперь Москва сумела ответить на идеологический вызов турецких султанов. Ведь султаны вполне серьезно считали себя повелителями всех мусульман, в том числе и в Крыму, Казани, Астрахани и даже в Касимове, под боком у Москвы. Бороться с идеологической агрессией только с помощью пушек было довольно бесперспективно, поэтому русские начали ответное идеологическое наступление под лозунгом «Москва – Третий Рим».

В окончательном варианте этот тезис прозвучал в послании монаха псковского Елизарова монастыря Филофея в 1514 г. к великому князю Василию III. Следуя тезису о богоустановленном единстве всего христианского мира, Филофей доказывал, что первым мировым центром был Рим старый, за ним Рим новый – Константинополь, а в последнее время на их месте стал Третий Рим – Москва. «Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертого не бывать», – писал Филофей. Заметим, что Филофей знал, к кому обращаться. Мать Василия III София Палеолог была племянницей последнего византийского императора.

Итак, к концу XVI века две великие империи – Россия и Порта, – еще не имея общей границы, стали великими антагонистами. Султан считал себя властелином миллионов русских подданных мусульман, а царь – защитником миллионов православных турецких подданных и владельцем константинопольской вотчины, которая по совместительству была султановой столицей.

В начале 70-х гг. XV века Мехмед II начал готовить большой морской десант в Крым. Ну а повод для вторжения всегда найдется.

В 1466 г. при поддержке генуэзцев в Крымском ханстве к власти пришел Менгли Гирей. Однако богатый татарский род Ширинов во главе с неким Эминеком решил захватить власть и свергнуть Менгли Гирея. Эминек тайно отправил в Константинополь посла с предложением султану помочь свергнуть Менгли Гирея, а взамен обещал туркам все черноморские крепости.

31 мая 1475 г. у берегов Кафы появилась турецкая эскадра, а уже 2 июня турецкие бомбарды калибром 40–20 см начали обстрел города. В помощь туркам подошло многочисленное войско татарского бея Эминека.

Тем временем хан Менгли Гирей с полутора тысячами своих сторонников находился за стенами Кафы. Штурм города продолжался пять дней, а 6 июня «какие-то люди» из армян Кафы, чтобы избежать разрушений и кровопролития, открыли ворота, что стало полной неожиданностью для защитников. Турки ворвались в город. Кафа была полностью разграблена. Часть «нелатинского» населения была продана в рабство, а их имущество конфисковано. Всех же оставшихся в живых христиан вместе с пожитками 12 июня посадили на турецкие корабли и отправили в Константинополь, где поселили в отдельном квартале.

По пути на одном из кораблей пленники взбунтовались, захватили судно и направились в Монкастро (Аккерман, сейчас Белгород-Днестровский). Но воевода города их не впустил, однако все имущество, находившееся на корабле, конфисковал.

В Константинополь был доставлен и неудачник Менгли Гирей. Однако, продержав его три года в плену, Мехмед II отпустил его на престол в обмен на обязательство быть вассалом Оттоманской империи.

Теперь Кафа стала главным городом Кефе – турецкой провинции с одноименным названием. Новые хозяева стали называть город Кучук-Стамбул, то есть Маленький Стамбул.

Турецкие войска еще полгода приводили к повиновению феодоритские крепости Южной Таврики. Активное участие в обороне этих крепостей, и прежде всего неприступного Мангупа, принимали генуэзцы, бежавшие от турок. Так в течение еще нескольких десятилетий на территории Крымского ханства проживали несколько поколений генуэзских семей, например генуэзская ветвь фамилии Спинола. Они были вельможами при ханском дворе, но теперь за ними уже не стояло ничего, кроме теней славных предков.

После взятия Кафы турки приступили к осаде генуэзского города Сугдеи (Солдайи, Судака). О ходе обороны сохранились сведения, записанные посланником польского короля Мартином Борневским. По его словам, последние защитники Сугдеи во время турецкого штурма 1475 г. заперлись в одной из самых больших церквей города и продолжали сопротивление. Все они были перебиты, и тела их так и остались лежать внутри церкви непогребенными. Борневский лично видел это зловещее здание с замурованными окнами и дверьми и сторожа-турка, никого не пускавшего внутрь.

Находясь под властью турок, Судак (так стал называться город с этого времени) стал центром судебно-административного округа (кадылыка), входившего в состав провинции Кефе и простиравшегося по Южному берегу Крыма до Алушты включительно. Согласно турецкому дефтеру (налоговой переписи населения начала XVI века), в городе проживало всего 309 греческих, 35 армянских, 32 мусульманские и две иудейские семьи. Для защиты города турки оставили гарнизон только из десяти солдат и начальника, который в 1542 г. имел собственный дом не в Судаке, а в Кафе.

В начале июня 1475 г. турецкая эскадра вошла в Азовское море и высадила десант в районе венецианской колонии Тана (Азов). Существует предание, что во время осады крепости Дон вышел из берегов и затопил окопы с турками. Тогда командующий Гедик Ахмед-паша воскликнул: «О, благословенная река Азак»[8]. Он сотворил молитву, и волею Аллаха крепость была взята. С тех пор ее стали называть Азак.

Теперь Азак, благодаря своему географическому положению, стал северными воротами Османской империи, открывая доступ на ее территорию купцам, послам и паломникам.

Таким образом, степной Крым и земли вокруг Азовского моря были владениями Крымского хана – вассала Порты. Южный Крым, зона пролива Керчь – Тамань, прибрежная полоса с центром в Кафе и Азак прямо вошли в состав Османской империи. На этой территории была образована новая провинция с центром в Кафе. В нее вошли Кафа, Азак, Сугодаг, Инкерман, Балаклава, Мангуп, Керчь, Тамань. Азак стал центром Азовского санджака – военно-административной единицы, во главе которой стоял санджакбей. Будучи формально подчиненным Кафе, азакский санджакбей был фактически самостоятелен и напрямую подчинялся Константинополю.

В конце 1475 г. турецкий флот захватил генуэзскую колонию Мапа (Анапа) и ряд других колоний.

Так Черное море из итальянского озера превратилось в турецкое. Разница заключалась в том, что господство турок было куда жестче. Так, вассальные отношения Крымского ханства и Константинополя основывались не только на грамоте Менгли Гирея. Во-первых, Мехмед II и его преемники позаботились о том, чтобы в Константинополе и окрестностях постоянно находились несколько членов семейства Гиреев. Таким образом султан в любой момент мог подыскать замену строптивому хану. Султану обычно было достаточно через одного из своих знатных придворных послать избранному быть новым ханом Гирею шубу, саблю и соболью шапку, усыпанную драгоценными камнями, с собственноручно подписанным приказом, который зачитывался перед диваном. А прежний хан должен был безропотно отречься от престола. Если же хан сопротивлялся, то гарнизон, стоявший в Кафе, и турецкий флот быстро приводили его к повиновению.

За время существования Крымского ханства на престоле побывало 44 хана, но правили они 56 раз, то есть одного и того же хана султан то смещал «с должности», то вновь возводил. Так, Менгли Гирей II и Каплан Гирей побывали на престоле дважды, а Эльхадж Селим Гирей – аж четырежды!

Территория бывшего княжества Феодоро и Южный берег Крыма от Кефе до развалин Херсонеса стали османским санджаком, состоявшим из Мангупского, Судакского, Кефейского и Еникальского кадылыков, и вошли в состав Османской империи. Сохранившиеся христиане Крыма были обложены большими налогами и повинностями.

О состоянии турецких крепостей хорошо написано в книге Эвлии Челеби, путешествовавшего в Северном Причерноморье в 60-х гг. XVII века.

Самым крупным турецким городом в Крыму, да и на всем Северном Причерноморье, был Кефе (Кафа, современная Феодосия). Кефе была столицей крымского бейлербея, там же находился османский монетный двор.

Челеби лично измерил длину стен крепости Кефе – оказалось 8 тысяч шагов. «Сторона, выходящая на сушу – это два слоя стен, один за другим – мощная твердыня, подобная валу Искендера. Внутренний слой крепости – стена в пятьдесят аршинов в высоту и в пять аршинов в толщину. Стена, что перед ней – в тридцать аршинов высотой и в семь аршинов в толщину… На этой двухслойной стене крепости, выходящей на сушу, имеется всего сто семнадцать разнообразных башен и укреплений»[9].

Внутри крепости находилась Франкская цитадель, то есть модернизированный замок генуэзцев. Гарнизон Кефе составлял около 2 тысяч человек. Точную цифру Челеби не называет, но там было около сотни-двух пушкарей, 300 янычар, 50 вооруженных таможенников и т. д.

Начальник порта (капудан) имел 200 матросов и 5 гребных фрегатов, постоянно готовых к выходу в море.

Еще одной крупной турецкой крепостью была Керчь (по-татарски Керш), построенная по приказу султана Баязида II на месте генуэзской колонии. Каменная крепость Керчь имела 50 башен, на которых устанавливались орудия, включая тяжелые пушки шахане. Внутри крепости находилась каменная цитадель.

Кроме того, на побережье Крыма имелось несколько малых турецких крепостей. Так, в генуэзской крепости Балаклава помещался небольшой гарнизон из 180 стражников. Функционировал большой маяк с десятью факелами.

В Крыму по указу султана Сулеймана турки построили крепость и порт Гезлев (современная Евпатория). Крепость имела форму пятиугольника с мощными каменными стенами и 24 квадратными башнями.

На конце Арабатской косы турки построили огромную башню, гарнизон которой составлял 150 секбанов (янычар), большей частью греков по национальности.

В начале XV века турки взяли под контроль Перекопский перешеек – единственный сухопутный путь в Крым. По приказу Сулеймана в 1540 г. хан Сагиб Гирей построил на Перекопе крепость Ор (Ор-Колу, Орта). Ее возводили татары и русские рабы. Крепость имела мощные каменные стены высотой 23 аршина (16,5 м) и 20 квадратных башен. Гарнизон крепости составлял 500 секбанов (янычар) с мушкетами и 500 татар, вооруженных холодным оружием, а также несколько десятков турецких артиллеристов.

Весь перешеек от Сиваша до Каламитского залива (7 верст) был перекопан большим рвом глубиной 12–15 саженей (25–32 м). На расстоянии пушечного выстрела у рва были поставлены 7 каменных башен, на которых стояло по 5 турецких пушек типа шахи зарзабин[10]. В мирное время в каждой башне состояло помимо артиллерийской прислуги по 500 секбанов. Замечу, что все секбаны в башнях и Оре были греки по национальности.

Как видим, при Сулеймане вся торговля и дипломатические связи Крымского ханства контролировались турецкими гарнизонами в портах полуострова и на Перекопе.

Несколько слов стоит сказать и об экономической жизни Крымского ханства. Марксисты считали, что в Средние века существовало два класса – феодалы и крепостные крестьяне. Причем первые жили за счет непосильного труда вторых. Но Маркс утверждал это, имея в виду феодальные отношения в Западной Европе, а вот Ленин и Ко не мудрствуя лукаво перенесли это положение на народы всего мира. Когда говорят «феодализм», «капитализм», «социализм» и т. п., автоматически подразумевается, что основной способ производства – феодальный, капиталистический или соответственно социалистический. В Крымском же ханстве феодальный способ производства имел место, но он не приносил и половины валового дохода ханства. Основным же способом производства был грабеж соседей. Такой способ производства не описан Марксом по той простой причине, что подобных государств в Западной Европе в XIII–XIX веке вообще не было.

Крымские татары совершали набеги на соседей практически ежегодно. Они никогда не осаждали крепостей и вообще не стремились к генеральным сражениям с основными силами противника. Их стратегическая и она же тактическая цель войны – награбить и благополучно увести награбленное. Регулярных войск крымские ханы практически не имели. Войско в поход собиралось из добровольцев. Как писал историк Д. И. Яворницкий: «Недостатков в таких охотниках между татарами никогда не было, что зависело главным образом от трех причин: бедности татар, отвращения их к тяжелому физическому труду и фанатической ненависти к христианам, на которых они смотрели, как на собак, достойных всяческого презрения и беспощадного истребления»[11].

Историк Скальковский подсчитал, что общее число татар в XVIII веке в Крыму и ногайских степях составляло 560 тысяч человек обоего пола или 280 тысяч человек мужского пола. Историк Всеволод Коховский полагал, что крымский хан для больших походов в христианские земли поднимал почти треть всего мужского населения своей страны.

А в середине XVI века Девлет Гирей вел с собой на Русь и по 120 тысяч человек. Таким образом, в разбоях участвовали не крымские феодалы, как утверждали советские историки, а собственно все без исключения мужское население Крыма. Это, кстати, подтверждают запорожские и донские казаки, нападавшие на Крым во время походов хана на Россию. В Крыму они видели очень мало мужчин, кроме, разумеется, десятков тысяч рабов, угнанных из России, Малороссии, Польши и других стран.

Между прочим, Маркс и Энгельс не стеснялись называть крымских татар разбойниками. Но вот наши отечественные марксисты так и не решились выговорить это слово ни при Ленине, ни при Сталине, ни при Хрущеве.

В результате набегов крымцев от Днестра до Волги, то есть около 1400 км, образовалась огромная буферная зона – Дикое поле. На севере в XVI веке оно простиралось до Киева и Тулы. Там, в огромных лесных массивах, плавнях Дона и Днепра укрывалось немногочисленное мирное население. Никакой власти, естественно, не было.

Из истории Крыма до середины XVIII века мы можем сделать следующие неоспоримые выводы.

Во-первых, русские (русы) жили в Крыму в IX–XIII столетиях наряду с другими народами.

Во-вторых, татары в Крыму появились лишь в середине XIII века и никоим образом не могут считаться коренным населением.

В-третьих, татары никогда не владели всем Крымом. А ведь 95 % населения РФ и Украины подразумевают под Крымом его побережье и в первую очередь Южный берег Крыма (ЮБК), а никак не степной Крым. Так вот, до 1475 г. побережьем, включая ЮБК, владели христианские народы, включая греков и итальянцев. Затем побережьем Крыма овладела Османская империя. И наконец, турки были выбиты с побережья русскими. Территориальные приобретения русских в Причерноморье, и в том числе в Крыму, закреплялись русско-турецкими договорами, которые до сих пор не отменены.

Таким образом, татары жили исключительно в степном Крыму. Ну а любой досужий человек может поехать на полуостров и посмотреть фортификационные и культовые сооружения, остатки домов и других строений в городах, основанных на полуострове греками, готами, итальянцами, турками и другими народами Крыма, и сравнить их количество и качество с постройками татар XIII – середины XVIII века. Замечу, что знаменитый ханский дворец в Бахчисарае полностью сгорел в 1736 г. и вновь восстановлен, лишь когда Крым был окончательно занят русским войсками. Полностью его закончили к приезду Екатерины Великой 20 мая 1787 г.

Главный же вывод: Россия не могла терпеть разбойничье гнездо в Крыму. Никакие оборонительные линии не могли спасти страну от почти ежегодных набегов. Единственное оптимальное решение – полное уничтожение бандитского ханства.

В свое время Екатерина II спросила в письме Людовика XV, а что бы делали французы, если бы имели своим соседом Крымское ханство? Король не ответил.

Давайте предположим, что в 1610–1611 гг. королевич Владислав сумел бы реально стать царем Московским. Затем умирает его отец Сигизмунд. Возникает Московско-польская уния с сильной центральной властью. (Понятно, польские магнаты этого никогда не допустили бы, и Владислав стал бы жертвой очередного рокоша, но все же сделаем такое предположение.)

Неужели поляки потерпели бы крымских разбойников? Неужели Речи Посполитой не потребовался бы выход к Черному морю? Ведь паны не только в XVII, но и в XIX – ХХ веках требовали создания Речи Посполитой «от можа до можа», то есть от Балтики до Черноморского побережья с Одессой и Крымом.

Глава 2. Украинский вариант истории Крыма

В 2000 г. во Львове вышла брошюра Александра Миндюка с интригующим названием: «Украинцы – коренной народ Крыма». В ней Миндюк пытается представить территорию полуострова исконно украинской землей, где имеет право на существование лишь один коренной народ – украинцы. Каждый абзац его труда, предназначенного, как сказано в предисловии, в первую очередь для государственных деятелей и политиков, вопиет о Крыме как неотъемлемой части украинского геопространства.

В начале своего опуса, не утруждая себя приведением каких-либо серьезных доказательств, автор убеждает читателей в том, что «крымские тавры – это одно из племен украинского народа», что «народ тавров, испокон веков с палеолита является неотъемлемою и составною частью украинского народа». Заговорив о палеолите, автор не может не порадовать читателей еще одним потрясающим фактом. Оказывается, «следы первого человека как на планете в целом, так и на просторах Украины уверенно ведут уже с 1 млн лет назад к ее южно-западному региону – Закарпатская область, Виноградовский район, село Королево».

Далее сей историк пишет о том, что тавры – это единственный коренной народ Крыма, а так как «тавры» и «украинцы» – это для автора одно и то же, то выходит, что «украинцы» и есть коренной народ Крыма.

Многолетние исследования крымских археологов и историков подтверждают, что тавры как этнос были уничтожены в Таврике в I веке н. э. римскими легионами. А те, кто выжил и составил основу нового народа (так называемых «тавроскифов»), исчезли под натиском готских и гуннских племен в III–IV веках н. э.

Эти данные Миндюк называет «неправдоподобными, абсурдными и провокационными». Он уверяет, что тавры жили в Крыму вплоть до XV века и все это время только и делали, что воевали за свободу и независимость с различными завоевателями. «Нам надлежит хотя бы знать про патриотизм и героичную борьбу тавров с захватчиками и развеивать веками сложенный про них миф как про дикарей и разбойников», – пишет Мендюк. Естественно, предки героического украинского народа, который также находится в постоянной борьбе с захватчиками-москалями, не могут происходить от разбойников.

Автор объясняет и отсутствие украинских топонимов в Таврии. Оказывается, этноним «русь, русский», часто встречающийся в средневековой истории Крыма, на самом деле самоназвание народа тавров, принятое им после походов в Таврику киевских князей. Так что все, что связано в средневековой Таврике со словом «русь», нужно сопоставлять с этнонимами «тавры» и «украинцы». Средневековые Корсунь, Корчев, Сурож, Солхат – исконно украинские города. Ну а Черное море в IX–X веках, оказывается, называлось не Русским море, а Украинским. Здесь, как говорится, комментарии излишни.

Не мог автор пройти и мимо дорогого его сердцу символа тризуба. «В Крыму распространены были знаки тризубов на монетах, начиная с I по VI в. Символы тризуба найдены в пещерах около Керчи, около Бахчисарая выявлен на скале знак тризуба, на керамике Херсонеса, Тепсеня, на ручке посуды Ески-Кермена и в других местах Крыма». Все это также должно говорить читателю о древности украинской нации на полуострове.

Рассказывает автор и об истории «флота украинского народа», которая, по его мнению, началась еще с V века до н. э., когда тавры «успешно плавали на своих кораблях по Черному морю» и побеждали «древнегреческих пиратов».

Далее Миндюк подводит итоги и выдает свои рекомендации:

«Крым является природным ключом вхождения Украины в Черное море, а отсюда и в водные мировые просторы и пути в мир. А поэтому Крым для Украины имеет важное политическое, стратегическое значение: Крым для Украины, ее народа – это древняя жемчужина мирового туризма, санаториев, систему врачебных заведений и баз отдыха. И Украина должна прикладывать максимальные усилия, чтобы обеспечить опеку и контроль над этим своим вековечным кусочком. Государство и общественные организации должны взять под свою строгую опеку и контроль изучение прошлого украинского народа в Крыму.

<…>

Анахронизм, поражающая неприродность существующей в Украине АРК – очевидна. Этой земле уже пора быть возвращенной в статус украинской, без какой-либо, так называемой, экспансионной автономизации, как нарушения суверенитета коренного народа Украины. Так что коренными и наистарейшими жителями Крыма есть украинцы, которые творят и во всей Украине коренную украинскую нацию… Все остальные жители в Крыму составляют этнические меньшинства или группы. В Крыму, как и во всей Украине, есть одна коренная украинская нация, так называемых коренных или национальных меньшинств не существует, а есть всего лишь этнические меньшинства или группы – русские, татары, немцы, греки, евреи и др. Поэтому Украина никогда и не была многонациональною. Украина государство однонациональное»[12].

Незалежные профессора придумали первую династию киевских князей. Она начиналась князем Кием и заканчивалась Аскольдом. Никаких других князей за 400 лет существования династии они не приводят. О Дире большинство благоразумно помалкивают. Может, в Киеве кто и знает об арабских текстах IX–X веков, где упоминается князь русов Аскольд аль Дир.

Ну а 26 апреля 2006 г. на научной конференции в Киеве состоялась сенсация – в IX веке уже существовал украинских город Севастополь! Академик Петр Кононенко, директор Института украиноведения, рассказал собравшимся, что украинский князь Аскольд в IX веке не пожелал принимать православие в Константинополе, решив сделать это «на своей земле – в Севастополе». Кононенко также упомянул историю Древней Индии: он сообщил, что в Махабхарате «один из родов был украинским и вышел с Припяти».

Мне очень жаль, что объем книги не позволяет подробно рассказать обо всей «украинской истории» Крыма.

Оппоненты из Киева или московские либералы попрекнут меня, мол, зачем цитировать каких-то фантазеров, их, мол, и в России хватает. Но эти фантазеры занимают высокое положение среди украинских историков, труды их печатаются большими тиражами, на них как из рога изобилия сыпятся государственные премии, звания и награды.

Поражает и количество «украинских фантазий».

Естественно, срабатывает «формула Геббельса»: «Чем чудовищнее ложь, тем больше ей верят». И вот школьница из Львова на полном серьезе спрашивает экскурсовода в Ливадии: «А зачем русские цари строили свои дворцы в Украине?»

С середины 1990-х гг. в Крыму началась тотальная украинизация. Повсеместно стали менять названия населенных пунктов, улиц, различных предприятий. Так, к примеру, в 2011 г. село Стахановка было переименовано в Стаханивка, а село Доброе – в Добре. Повсюду, как и на Украине, развернулась «шевченкомания». В 2009 г. по постановлению Совмина Украины каждый (!) крымский город и поселок должны были установить как минимум один памятник «кобзарю». В каждом городе Крыма есть улица или проспект Шевченко, в обязательном порядке – парк им. Шевченко, а Севастополе кроме того – район им. Шевченко и продовольственный рынок им. Шевченко.

Между прочим, поэт в Крыму ни разу не бывал и ничего не писал о полуострове. Хотя местные старушки утверждали, что вездесущий Тарас Григорьевич тайно приезжал в Севастополь и подпольно продавал сало и горилку на Шевченковском рынке.

И вот Мирослав Мамчак издал в 2010 г. в Симферополе большую монографию «Тарас Шевченко и флот». Там утверждается, что Тарас Григорьевич был… матросом. Причем не простым, а отважным, опытным профессионалом. Тарас Григорьевич занимался и морской стратегией. Он же был и выдающимся художником-маринистом. Основание одно – проехался как-то Шевченко несколько десятков верст по Аральскому морю на русском транспортном судне… пассажиром. На Мамчака посыпались десятки литературных премий и различных наград.

Замечу, что Мамчак не какой-либо графоман. Он тогда служил начальником телерадиоцентра «Бриз», был капитаном 1-го ранга ВМС Украины.

В 2013 г. в Севастополе начались съемки фильма по книге «Шевченко и флот». Увы, закончить их помешал Майдан. Ну а сам Мамчак в марте 2014 г. собрал чемоданы и драпанул из Крыма.

В Севастополе появилось множество памятников из украинской государственной мифологии. Так, в июне 2008 г. в Севастополе близ бухты Круглой на улице Героев Сталинграда был открыт памятник гетману Петру Сагайдачному. Председатель севастопольской администрации Сергей Куницын сказал: «Символично, что этот памятник поставлен в день рождения Севастополя… Уже не будет сомнений ни у кого, что это – украинский город».

Командующий ВМС Украины вице-адмирал Игорь Тенюх назвал Сагайдачного выдающимся украинским флотоводцем. По мнению выступавших, «Сагайдачный занимает особенное место в пантеоне мировой славы».

«Незалежные» историки утверждали, что Ахтиарская бухта была базой флотилии Сагайдачного. На самом деле гетман никогда не был ни в Ахтиарской бухте, ни в ее окрестностях верст на двести. Зато в 1618 г. Сагайдачный сжег несколько русских городов и монастырей, вырезав всех их обитателей. Через 4 года он каялся за это перед Константинопольским патриархом, а после просился в подданство к русскому царю Михаилу Федоровичу.

Украинские СМИ утверждали, что «фигура гетмана похожа на взлетающую чайку», за что севастопольцы прозвали памятник «танцующим дервишем». Все 6 лет существования памятника Сагайдачному около него дежурил милицейский патруль, оберегая «дервиша» от гнева севастопольцев.

Ну а 25 апреля 2014 г. севастопольцы аккуратно сняли памятник Сагайдачному, не менее аккуратно упаковали и отправили в Киев.

И еще раз задаю риторический вопрос: можно ли писать о современном Крыме, не говоря о его истории?

Глава 3. Присоединение Крыма к России

Как уже говорилось, ликвидировать угрозу Центральной России можно было, только заняв Крым. В январе 1769 г. 70-тысячная орда хана Крыма Гирея вторглась в русские пределы. Это был последний набег татар на Русь. Екатерина Великая приказала занять Крым Второй армии, командующим которой был назначен князь Василий Михайлович Долгоруков.

Сосредоточение войск на Днепровской линии закончилось к концу мая. 27 мая Сивашский отряд двинулся к Геническу, а главный корпус 9 июня начал движение к Перекопу. 12 июня он вышел к крепости Орь, а в это время Сивашский отряд начал погрузку на корабли Азовской флотилии вице-адмирала А. Н. Сенявина.

Укрепления Перекопа защищало 50 тысяч татар и 7 тысяч турок под начальством крымского хана Селим Гирея III.

Разделив свой корпус на семь колонн, Долгоруков в ночь с 13 на 14 июня начал штурм Перекопской линии. К 15 июня Перекопская линия пала, а гарнизон крепости Орь капитулировал. Так же успешно действовал Сивашский отряд, который высадился на косе 17 июня, а в ночь на 18 июня штурмом овладел крепостью Арабат. Действия войск прикрывались с моря эскадрой Сенявина.

После разгрома татарских войск на Перекопе Селим Гирей бежал в Румелию, поручив защиту Крыма командующему турецкой армией Ибрагиму-паше. Последний предлагал сначала защищаться в Карасубазаре, но затем отошел к Кафе, надеясь на прибытие подкреплений из Константинополя.

29 июня основные силы Долгорукова подошли к Кафе и начали бомбардировку ее укреплений. Стоявшие на рейде турецкие корабли после обстрела русской артиллерией ушли в море.

Русские войска стремительно атаковали Кафу, и комендант отдал приказ сдать крепость.

Узнав о взятии Кафы, турки, находившиеся в Керчи, поспешили отплыть на кораблях в Стамбул. Русские войска без боя заняли Керчь и Еникале.

22 июня отдельным отрядом генерала Брауна был взят Козлов (Евпатория). Вскоре русские войска заняли восточный и южный берега Крыма, включая Судак, Ялту, Балаклаву и Ахтиар.

Быстрое продвижение русских войск в Крыму в известной степени было обусловлено раздорами среди татар. Так, еще до начала похода Долгорукова едисанцы, бубжаки и джамбулуки (орды, кочевавшие в Северном Причерноморье) объявили себя сторонниками России. В худшем случае они держали нейтралитет. Естественно, что тут не обошлось без подкупа. Толька едисанской орде Екатерина отстегнула 14 тысяч рублей, якобы за обиды, чинимые орде запорожцами.

В самом Крыму после бегства Селим Гирея царило безвластие. Несмотря на продолжение боевых действий, с конца июня крымская верхушка находилась в переписке со штабом Долгорукова. Фактически с конца июля большая часть крымских татар согласилась на перемирие.

28 июля к Долгорукову прибыли два знатных татарина с вестью об избрании в Карасубазаре нового хана – Сагиба Гирея II. Посланные от имени всего общества ручались за верность избранных как не имеющих никакой привязанности к Порте, от которой вовсе отторглись, что подтвердили клятвой перед целым обществом, с Русскою же империей вступили в вечную дружбу и неразрывный союз под высочайшую протекцию и ручательство императрицы.

Долгоруков потребовал от нового хана немедленного освобождения русских и вообще христианских рабов. «Чтобы не возбудить негодования черни», татарские мурзы и духовенство решили платить владельцам за отпущенных рабов-христиан: за мужчину – 100 левков, за женщину – 150 левков. Как видим, даже «чернь» в Крыму была рабовладельцами. Вот еще одно доказательство неприменимости марксистских теорий к крымским татарам. Посредством такого выкупа в армию приведено было мужчин и женщин 1200 человек. Многие солдаты, особенно из поселенных гусарских и пикинерских полков, нашли среди них своих жен и детей.

Но как только между рабами пронеслась весть, что их освобождают, те не стали дожидаться определенного для выкупа срока и бросились бежать к русским. Таких беглецов в августе месяце 1769 г. при армии было уже до 9 тысяч душ. По уговору с крымцами русский главнокомандующий велел поднять кресты на двенадцати греческих церквях в Кафе и снабдить их колоколами. Также по всем городам и селам начали восстанавливать греческие церкви.

Нетрудно догадаться, насколько «приятными» оказались сии «новшества» для татар. Немедленно же начались столкновения с новым ханом. Князь Долгоруков уведомил Сагиб Гирея, что в крымских крепостях останутся русские гарнизоны для защиты от турок и что крымцы должны доставлять этим гарнизонам топливо.

10 июля 1774 г. Россия и Турция подписали Кючук-Кайнарджийский мир. Этот договор привел Крым в метастабильное положение. Формально Крымское ханство было объявлено независимым. Но турецкий султан по-прежнему был духовным главой татар. Крымский хан, вступающий на престол, должен был быть утвержден султаном. Профиль султана по-прежнему чеканился на крымских монетах. За него продолжали молиться во всех мечетях.

С другой стороны, в нескольких районах Крыма остались русские войска, а из Петербурга в Крым не пересыхал золотой ручеек, заканчивавшийся в бездонных кошельках татарских мурз. Естественно, что в Крыму образовались две враждующие между собой партии: русская, стоявшая за дружбу с Петербургом, и турецкая, призывавшая татар вернуться в подданство Турции.

В апреле 1783 г. Екатерина II издала манифест «О принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу». В нем говорилось: «В прошедшую с Портой Оттоманскую войну, когда силы и победы оружия Нашего давали нам полное право оставить в пользу Нашу Крым, в руках наших бывший, Мы сим и другими пространными завоеваниями жертвовали тогда возобновлению доброго согласия и дружбы с Портою Оттоманскую, преобразив на тот конец народы татарские в область вольную и независимую, чтобы удалить навсегда случаи и способы к распрям и остуде, происходившим часто между Россиею и Портою в прежнем татар состоянии… Но ныне… по долгу предлежащего нам попечения о благе и величии Отечества, стараясь пользу и безопасность его утвердить, как равно полагая средством, навсегда отдаляющим неприятные причины, возмущающие вечный мир между империями Российскою и Оттоманскою заключенный, который мы навсегда сохранить искреннее желаем, не меньше же и в замену и удовлетворение убытков Наших, решилися Мы взять под державу Нашу полуостров Крымский, остров Таман и всю Кубанскую сторону».

Екатерина блестяще закончила дело Дмитрия Донского, Ивана III и Ивана Грозного. Екатерина писала, что по приобретении Крыма «исчезает страх от татар, которых Бахмут, Украйна и Елисаветград поныне еще помнят».

За прошедшие 200 лет нашлось немало историков как за рубежом, так и у нас, осуждавших Екатерину Великую за «захват Крыма и лишение татар независимости». Не буду напоминать, как в XVIII и XIX веках Англия и Франция захватывали территории в Африке и Азии, не буду вспоминать истребление индейцев в Америке. Скажу лишь, что даже по меркам современной морали и права Екатерина поступила вполне лояльно с татарами, принесшими столько горя Руси.

Григорий Потемкин в ордере командующему русскими войсками в Крыму генералу де Бальмену от 4 июля 1783 г. указал: «Воля ее императорского величества есть, чтобы все войска, пребывающие в Крымском полуострове, обращались с жителями дружелюбно, не чиня отнюдь обид, чему подавать пример имеют начальники и полковые командиры».

Великая императрица была и великой конформисткой. Она без лишней огласки, даже не спросив мнения русского дворянства, дала все дворянские права всем татарским мурзам. Позже русские историки XIX века острили, что в первые годы после присоединения Крыма дворянство давалось каждому, кто носил саблю на боку и орал, что он «балшой человек».

Мало того, многие из татар были поставлены военными и гражданскими чиновниками. Так, Метша бей Ширинский был временно назначен областным предводителем дворянства и получил чин коллежского советника (чин VI класса, соответствовавший военному званию полковника).

Согласно «Очерку военной службы крымских татар с 1783 по 1899 г.» татарского историка Измаила Мурзы Муфтийзаде, опубликованному в «Известиях Таврической ученой архивной комиссии» № 30, 1899 г.: «В январе 1787 г. были произведены в Крыму первые дворянские выборы, на которые съехались со всего Крыма до ста мурз, и закрытыми шарами были избраны:

Уездными предводителями дворянства:

Симферопольским – Абдувели ага Топечокракский.

Феодосийским – майор Атай мурза Ширинский (владелец д. Учкуй).

Перекопским – Уссин бей Мансурский.

Евпаторийским – Арсланша мурза Ширинский.

Уездными судьями:

Симферопольским – Черкес Мегмед ага.

Феодосийским – Мамбет мурза Ширинский.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Е. А. Мельниковой. М.: Логос, 2003. С. 189, 190.

Вернуться

2

Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 223.

Вернуться

3

Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 221–222.

Вернуться

4

Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 90–91. Следует заметить, что некоторые авторы относят это описание к более раннему и неизвестному современным историкам набегу русов.

Вернуться

5

Захаров В. А. История раскопок раннесредневековых слоев Таманского городища и поселений Таманского полуострова в XVIII – ХХ вв. // Сборник Русского исторического общества. № 4 (152). М., 2002. С. 149.

Вернуться

6

Дюличев В. П. Рассказы по истории Крыма. Симферополь: Бизнес-Информ, 1998. С. 115–116.

Вернуться

7

Ногай считал себя ханом, хотя он и не был потомком Чингисхана.

Вернуться

8

Азак – от турецкого «разлившаяся, вышедшая из берегов».

Вернуться

9

Челеби Э. Книга путешествия. Крым и сопредельные области. Симферополь: Доля, 2008. С. 178–179.

Вернуться

10

Тяжелые полевые пушки, ближе всего к ним подходят русские орудия большой пропорции конца XVIII – начала XIX века.

Вернуться

11

Яворницкий Д. И. История запорожских казаков. Киев: Наукова думка, 1990. Т. I. С. 322.

Вернуться

12

Материалы сайта: http://narvasadataa.livejournal.com/9855.html

Вернуться