Ольга Швецова
Метро 2033. Демон-хранитель

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Автор идеи – Дмитрий Глуховский

Главный редактор проекта – Вячеслав Бакулин

Серия «Вселенная Метро 2033» основана в 2009 году

© Д. А. Глуховский, 2017

© О. С. Швецова, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Быть Эммой Бовари
Объяснительная записка Вячеслава Бакулина

Есть некоторое количество фактов в нашей реальности, в которых я абсолютно уверен. Этаких вечных аксиом, делающих мой личный мир крепче самим фактом своей незыблемости, нерушимости, неизменности. Одна из них гласит: искусство всегда современно. Другими словами: человек всегда будет рассказывать другому человеку о том, что близко и понятно им обоим. Что они способны воспринять или интерпретировать, исходя из собственного жизненного опыта, образования, воспитания. И так будет всегда – какой бы год ни стоял на дворе, кто бы ни правил (и при помощи каких законов), какая бы мода ни была на еду, музыку и глубину декольте. Неважно, идет ли речь о песнях и спектаклях, скульптуре и картинах, танце и, разумеется, литературе. Даже если сюжет произведения требует перенестись на многие века назад или вперед, даже если в качестве героев выступают не совсем люди или – совсем не люди. В любой анималистической сказке или басне. В самой изощренной фантазии. В утопии и уж тем более антиутопии.

Шекспир, многие из произведений которого происходят на территории Италии, никогда там не был, а его Гамлет чуть больше, чем совсем, не похож на героя древнескандинавской хроники. Портрет Эзопа, вышедший из-под кисти Веласкеса, изображает кого угодно, кроме античного грека, пусть и раба. Рихард Вагнер, создавая величественные оперы «Кольцо Нибелунгов», очень удивился бы, услышь он реальные песнопения древних германцев и скандинавов. Профессор Толкин в жизни не видел ни единого хоббита, зато охотно сознавался в любви к простой сельской жизни, трубкам и вышитым жилетам. Братья Стругацкие, описывая в «Обитаемом острове» контакт продвинутого землянина двадцать второго века с обитателями отсталой планеты Саракш, говорили, прежде всего, о том, каким должен и не должен быть человек века двадцатого. Вы никогда не задумывались о том, что все эти – и любые другие – произведения получили статус культовых и вошли в историю в том числе и потому, что были понятны и близки современникам? А как этого добиться помимо того, что желательно для начала обладать каким-никаким талантом, не говоря уж про гениальность?

Филипу Дику приписывается фраза: «Писать нужно лишь о том, что знаешь лучше других, либо о том, о чем никто, кроме тебя, не знает». А ведь мало что мы так хорошо знаем, как самих себя. И мало о чем говорим с большей охотой, чем о себе, – напрямую, или опосредованно. О своем характере, своих вкусах, своих увлечениях. Своих страхах и психологических травмах. Своих мечтах. И книги об этом же пишем. А в них антагонистами своих героев делаем в первую очередь тех, с кем сами в обычной жизни не согласны, и в возлюбленные им крайне редко подбираем тех, с кем сами бы не ужились. И убивать протагонистов – выстраданных, вымученных, насквозь родных, – не любим, даже если нас зовут Дж. Р.Р. (любой из двух). Наиболее показателен тут опыт Флобера, который сперва заявил, что «Госпожа Бовари – это я!», а потом оную госпожу в тексте собственноручно накормил мышьяком, из-за чего сам же мучился вполне реально и наяву.

Так что когда любого автора любой книги – например, Ольгу Швецову – спросят в следующий раз, есть ли у его персонажей реальные прототипы, а автор начнет заламывать руки, опускать очи долу и прочими способами смущаться, бормоча про «собирательность», знайте: тут не обошлось без изрядного лукавства. Еще как есть. У всех и у каждого, причем – один и тот же. Хоть в малейшей степени. И у положительных, и у отрицательных, и у нейтральных. Скажу больше: с моей точки зрения, быть Эммой Бовари – единственный по-настоящему верный путь для человека, который хочет что-то создать. Неважно что. В конце концов, бытует мнение, что «Джоконда» – всего лишь автопортрет великого флорентийца.

Глава 1
Жизнь заново?

Разговор с «вождем», как до сих пор именовал его Алексей, состоялся уже давно, но в память врезалось каждое слово. Может быть, потому, что это были первые за долгое время слова, которыми он обменялся с живым человеком, а не с воображаемым собеседником? С собеседницей… Ни с кем больше не хотелось говорить даже мысленно.

Его выдал не выстрел – глушитель помогал не обнаруживать себя, – дым костра. Ветки из-под снега горели плохо, но есть сырое мясо казалось недостойным цивилизованного человека, все-таки, при своем довольно варварском внешнем облике, Алексей до подобного еще не опустился. Он затылком почувствовал угрозу, обернулся и увидел наконечник стрелы прямо перед собой. Как Станислав узнал его тогда в столь грязном и заросшем оборванце, до сих пор осталось загадкой. Видно, «вождь» обладал прекрасной зрительной памятью. Да, скорее всего, иначе в лесу не сориентироваться. Сам Алексей заблудился в нем мгновенно, но не беспокоился, потому что ему было все равно, куда идти.

– Я знаю тебя.

– А я тебя – нет.

– Ты один из них. Из бункера.

– Теперь нет. Но я могу стать одним из вас.

– Ты никогда не станешь одним из нас… Но ты можешь остаться с нами.

Он сразу догадался, кого встретил, только не знал и не помнил ни лица, ни имени. Подстреленного крола доедали уже вдвоем не торопясь, после чего Станислав подтвердил свое приглашение.

***

Алексей смотрел снизу вверх на лопасти ветряка. Теперь хорошо бы установить и второй – немного подальше. И если сделать его нижнюю платформу вращающейся, эффективность будет больше. Тут, между деревьями, направление ветра более или менее однозначно, а там подальше, на воде, нужно уже что-то придумывать. И опоры ставить будет не так просто…

– Дядя Лёша, а я лампочку сам вкрутил!

Ваня ходил хвостиком за Алексеем. Жаль, с его отцом до примирения было очень далеко. Калина не простил смерти товарища, даже согласившись, что сам пристрелил бы любого, если б его жене что-то угрожало, если бы это его Даша стояла за спиной. Каким ни был Юрок-Талибан, он оставался здесь своим, даже если имя вычеркнуто из списков живых. И Семен не мог понять, почему Станислав и сам делал вид, что всё забыто, и других заставил своим правом вождя. Хотя сыну не запрещал новую забаву – дядю Лёшу. Сам Алексей предпочитал общество Ивушки, она напоминала о Лене… Найти подход к девчонкам проще простого, они с детства любят кокетничать, тут уж Алексей чувствовал себя вполне комфортно, быстро добился взаимной привязанности.

Часто вспоминали добрым словом Дениса, парень здесь вел себя тихо, к Алексею отнеслись более настороженно: он не так молод, чтобы пожалеть его за неопытность, к тому же принадлежал к числу врагов – пришел из бункера. И никого не волновало, что он покинул его не по собственной воле и уже очень давно… Но не слишком чувствительный к таким вещам, как общественное мнение, Алексей просто жил своей жизнью, стараясь не пересекаться без необходимости с остальными. Достаточно было Бабки… Весь Совет в прежнем составе не сравнился бы с ней одной! Раньше лишь Станислав мог «помочь старым мозгам не протухать», теперь вечерние посиделки на троих вошли в привычку. «Вождь» владел риторическим навыком не хуже Привратника, это стало ясно Алексею с первой встречи, нельзя было забыть эту удивительную игру слов посреди заснеженного леса под прицелом стрелы на опасно натянутой тетиве. «Ты не станешь одним из нас. Но ты можешь остаться с нами». Он остался – идти все равно было некуда и незачем. Лишь честно предупредил о том, что не рассчитывает на долгую жизнь. Не пришлось растолковывать, что такое лейкоз, это слово слишком хорошо было известно Станиславу. Амалия Владимировна лишь поинтересовалась, уверен ли он в диагнозе, потому что не увидела явных симптомов. Врач Китай-города был опытным специалистом, хоть и назывался по-блатному «лепилой». От ошибок никто не застрахован… Но только время это покажет.

Алексей даже скучал иногда по своему одинокому существованию, он успел свыкнуться с холодом и снегом, боеприпасов ему хватило бы еще надолго. А деятельная натура требовала большего, чем просто поддержание жизни в теле. По ночам, отключаясь от действительности, зимней, черно-белой и скучной, не радующей происшествиями, он вспоминал Елену, думал, что рассказал бы ей, если бы встретил… Сознавая, что эта встреча никогда не состоится. Оказалось, что и вслух говорить еще не разучился. Амалия с удовольствием слушала его байки о жизни метрополитена и бункера, да и Стас не пренебрегал их обществом. Но Алексей все еще оставался чужаком для общины, тем, кто может навлечь неприятности на их голову. Формальная вежливость была соблюдена, и не более того.

Оружие пришлось сдать. Выходить за пределы островка Алексею запрещалось, люди не поверили до конца бывшему Привратнику. Он и не стремился никуда – дел хватало в двух шагах от дома. Проблемы доставляли лишь долгие объяснения, что именно принести для сборки ветряка. Но Станислав с Морозовым нашли именно то, что нужно. Теперь в доме почти не пахло дымом. Хорошо это или нет? Алексею казалось, что исчезла какая-то часть уюта. Но община радовалась, тем более что отопительная печь на дровах все равно никуда не делась, лишь перестали чадить по стенам плошки с салом. Только на «лесоповал» и можно было изредка выйти из этого дома, а сама работа на вырубке и вооруженные сопровождающие сильно напоминали Алексею конвой и исправительно-трудовой лагерь. И Стас вместо «вождя» временно становился «гражданином начальником», весь почерпнутый в Треугольнике блатной жаргон сыпался на его голову. Остальные ничуть не возражали. Только сам Станислав прекращал веселье, если оно становилось слишком громким, заглушая звук пилы.

Если близко не попадалось упавших деревьев, то уходили далеко в лес к западу от поселка. Несмотря на мороз, распарившись от бесконечных ударов по кажущемуся вязким стволу березы, хотелось снять уже не только ОЗК, но и всё остальное. «Гражданин начальник» не давал замерзать и после того, как дерево было повалено: ствол очищали от ветвей и распиливали на части. Станислав взял на себя обязанности охраны, хищники мелькали где-то на краю зрения неуловимыми тенями и не приближались к четверым, матерящимся сквозь респираторы, явно сильным людям, не похожим на заблудившихся и растерявшихся путников. От бункера их отделяли километры молчаливого зимнего леса. Алексей давно подметил, что «вождь» выбирает дни, когда ветер относит звуки в другую сторону, но держал при себе наблюдения. Стало понятно, как за столько лет маленькое поселение оставалось невидимым и неслышимым для сталкеров. Кто-то научил Стаса этим премудростям. Другой лидер, когда-то передавший ему, уже повзрослевшему и опытному, обязанность сберечь жизни людей? Сама жизнь? Или книги, которые осели в памяти Стаса во множестве, хоть сейчас никто не видел его перелистывающим страницы романов Фенимора Купера? Рубить доставленные к замерзшему болоту чурбаки на поленья приходилось уже Руслану. Десантник в помощи не нуждался и тут же выгнал из-под навеса Алексея, который решил посмотреть его «спортзал». Глухие размеренные удары колуна доносились сквозь стенку и крышу дома. А скучающий Привратник уже рисовал проект ветрогенератора…

Кузнец ворчал, что с приходом Алексея он потерял монопольные права. Но ворчал беззлобно, потому что в его епархию электрик не мог бы сунуться при всем желании. А вот с тонкой обработкой металла стало полегче. Электричества пока едва хватало на освещение и приготовление пищи, но можно было пойти дальше, установив не один ветряк. И вот тут уже понадобятся силы остальных. Первый экспериментальный «пропеллер» делали втроем: сам Алексей, Стас и Геннадий. Да Ваню можно посчитать за «половину землекопа».

Он также мыл полы и помогал на кухне, отметив для себя, что в женском обществе находиться очень приятно и всегда можно рассчитывать на добавку к обеду. Некоторые еще пытались, посмеиваясь, упрекнуть за отсутствие навыков, что мужику положены. Но после установки ветрогенератора эти разговоры прекратились, да и Станислав не уставал напоминать, что Алексея из дома не выпустит. Он и в доме не лишний. Лишним не был никто.

***

Ближе к концу зимы Алексею пришлось убедиться, что жизнь в лесу не так уж нетороплива и тягомотна. Поднятый вдруг по боевой тревоге под утро, он долго не мог понять, почему женщины заперлись в дальней комнате, а мужчины с внезапно появившимся из ниоткуда огнестрельным оружием в руках собрались у выхода. Станислав на вопрос, что делать, коротко ответил: что хочешь. Неопытный и неподготовленный чужак никак не вписывался в привычную стратегию обороны. Снаружи доносился угрожающий рев зверя, проникавший через две плотно закрытые створки с тамбуром. Алексею не досталось оружия, не хватило комбеза. Зато адреналина от этого оглушительного вызова хватало с избытком и, взвесив перспективы умереть от скуки или в битве, он дождался, пока останется у дверей один…

Сначала ослепила вспышка огнемета, оранжевое пламя будто стеной отгораживало людей от темного силуэта, мечущегося и скользящего по льду вокруг островка. Лучше бы эта стена была более твердой и вещественной, потому что горючая смесь в баллоне быстро закончилась, и Калинин отскочил назад под защиту вооруженных людей. Станислав выжидал. У Алексея еще мелькали перед глазами пятна света, но черное на белом он все же смог разглядеть. Размеры хищника заставили пожалеть, что вышел из безопасного укрытия. А холод вынуждал шевелиться: босиком в одних джинсах много не навоюешь. Горсть снега в лицо помогла смыть остатки сонной одури, страх и растерянность.

– Идиот! – Удар крепкого кулака в грудь опрокинул в сугроб. Впрочем, следовало поблагодарить десантника, что ребра не поломал, а просто отшвырнул с дороги. – Ладно, раз уж вылез… За домом сложены копья, принеси. Дотащишь? – с сомнением переспросил Руслан.

– Справлюсь.

Нежданная холодная ванна отрезвила окончательно. Да и копий оказалось всего четыре штуки. Позади дома тоже стояли цепочкой люди с оружием, Алексей не мог их распознать в ОЗК, лишь оценил грамотную круговую оборону, хоть линия фронта сейчас находилась чуть левее входа, где снова полыхнул оранжевый огонь, и ему ответило громкое рычание голодного зверя.

– Держи свои деревяшки! Почему никто не стреляет?

– Потому что боеприпасов мало. Сначала пробуют отпугнуть, но уж если огня не боится, значит, придется ему шкуру пробовать на прочность. – Морозов легко подбросил в руке копье, острый стальной наконечник отразил пламя огнемета.

Для Алексея оружие оказалось слишком тяжелым, но древко так удобно легло в руку, что в ней и осталось. Очередная вспышка выхватила из темноты громадного лохматого монстра, вставшего на задние лапы и разглядывающего людей сверху вниз. Голод не позволял уйти, пересиливая даже страх перед огнем, шкура обвисла, и все-таки сила хищника превзошла бы троих, если считать в десантниках… Себя Алексей из бойцов разжаловал – так, пылинка, на один взмах мощной лапы. Мутант не приближался, не позволял опалить шерсть струей пламени или бросить копье так, чтобы пробило шкуру насквозь, а не просто соскользнуло и оцарапало. И стрелой не убить. Анастасии в рядах защитников дома Алексей что-то пока не видел. Станислав прицелился, но опустил лук, нащупывая автомат.

– Лёха, сдурел?! Совсем бы голым вышел, чего стесняться-то?

– Комбеза нет, зато отмоюсь легче. А то я не видел, как Геннадий в кузнице работает – стриптиз ничуть не хуже. Что за тварь?

– Медведь. И похоже, придется применить огнестрел, он ни хрена не боится.

– А если отвлечь?

– Ну, поди анекдот ему расскажи… Вдруг он сядет и заслушается?

– Пойду попробую. – Алексей шагнул вперед, не выпуская копья из рук. – А то замерз уже!

Ухватить его было не за что, и Станислав дернул назад древко, отбирая оружие.

– Стой здесь. Все равно ничего не сможешь сделать.

Мутант застыл, принюхиваясь. И вдруг бросился прямо на людей, позабыв обо всем, легко маневрируя когтистыми лапами по скользкому льду. Руслан успел метнуть копье, но оно ушло в сторону, зверь просто отбросил плечом тяжелую деревяшку. Не нужно было ни команд, ни предупреждений, чтобы охотники разбежались подальше с пути атакующего медведя. Алексей тоже собирался укрыться за домом, хотя бы временно, пока не придется и оттуда удирать, оправдываясь полной беззащитностью. Рука Станислава зачем-то крепко удержала за локоть, сам «вождь» стоял на месте, как памятник неотступающим героям. От таких только памятники и остаются! Но сразу вырваться из железного захвата все равно не удалось, а кажущийся идиотским героизм обрел разумное объяснение:

– Не в ту сторону! Он тебя почуял, теперь поверни его ко мне левым боком!

Драгоценные доли секунды ушли на разворот. Алексей не оглядывался, и без того хорошо представляя Стаса, поднявшего копье для броска, а еще лучше – несущегося по пятам голодного медведя, потерявшего всякий страх при виде такой близкой добычи. Какая разница, куда бежать, лишь бы побыстрее, дом можно успешно обогнуть и с другой стороны, встретив там остальную хорошо вооруженную компанию. Только вот в скорости мутант пока выигрывал, как автомобиль у велосипедиста. Передвигаться по сугробам босиком оказалось удобно, ноги не застревали, выскальзывая без помех для следующего шага. Застывшее на холоде тело приняло такую разминку с благодарностью, морозный воздух бил в лицо, но со спины быстро приближалось что-то теплое, Алексей уже чувствовал, что этот бег для него ничем хорошим не закончится… Чавкающий звук стального наконечника, погрузившегося в бок медведя, трудно с чем-то перепутать, комья снега царапнули кожу, и Алексей все же оглянулся, чтобы сразу увернуться от огромной тяжелой лапы.

– Стас! – Рев хищника заглушил его голос, и охотнику не нужно было напоминать, что делать. Отступая и скользя по льду водоема, Алексей снова готов был в любой момент рвануть под прикрытие Семена с огнеметом. Медведь с крепко засевшим в ребрах копьем уже забыл о нем, а три фигуры в ОЗК приблизились, чтобы теперь без помех добить раненого хищника. Алексей все же поскользнулся и сел в сугроб. Снизу десантник и Станислав теперь казались ему какими-то гигантскими варварами с древним оружием в руках. Не сразу дошло, что наступила тишина. Стас чистил в снегу широкое лезвие, с трудом извлеченное из этой бесформенной кучи меха и потемневшее от крови.

– Вот ненормальный… – «Вождь», похоже, не собирался хвалить незваного помощника, сыгравшего роль приманки. – Чего разлегся? Лёха, я еще посмотрю, как ты отмываться будешь!

Алексей думал совсем не об этом, не чувствовал даже холода, разглядывая поверженного монстра. Действительно, нужно долго прожить в лесу, чтобы не побояться завалить такого без огнестрельного оружия. И очень хотелось быть среди победителей, а не довольствоваться ролью пахучей и аппетитной для медведя приманки… Сталкеров бункера такому не обучали, без «калаша» в руках и думать нечего… Здесь о признаках цивилизации напоминали лишь светящийся во тьме запальник огнемета и дозиметр, который Станислав поднес к шкуре медведя.

– Фонит, скотина. Руслан, придется оттащить его подальше. Ты – бегом в шлюз! – обратился он уже к Алексею. – Привратник, а иногда полный придурок!

После этого Алексея долго не выпускали даже за дровами, и он, изнывая от безделья, начал собирать опорный механизм для второго генератора с поворачивающейся под ветер платформой. Охотничий азарт заставил встряхнуться и окончательно вывел из зимней спячки. А чтобы чем-то занять ум, Алексей долго пытался решить непростую задачу: куда в запертом подвале исчезает Морозов? Не заметить крупногабаритного десантника было очень трудно, как и разойтись с ним в узком коридоре. К счастью, Руслан то ли зла не помнил, то ли просто считал, что в защите бункера нет состава преступления. Не хотелось добавлять еще и его к числу своих врагов.

Бабка пичкала травками, эффекта от которых Алексей не замечал, но лихорадка постепенно прекратилась. Скорее всего, тело получило, наконец, долгожданный отдых и покой. Тепло и привычная еда сделали свое дело. Но сколько продлится ремиссия, не мог предугадать никто. Бабка сама скептически относилась к нестандартной медицине.

– Лёша, не все ли вам равно, что пить? В вашем чае даже вкуса больше. Правда, он горьковат… На любителя.

– Это точно! В таком «букете» сомелье не разберется.

– Он назовет его не букетом, а веником! И будет прав.

Амалия явно злоупотребляла какой-то древесной корой, но через две недели у Алексея пропало желание выплюнуть эту гадость, привык понемногу. Окрепший организм тут же вспомнил, что долго терпел воздержание, и Настя не могла не замечать этого голодного взгляда. Но не замечала!

Анастасия… В ее присутствии перехватывало дыхание, руки дрожали, Алексей не знал, чего хочет больше: бежать от нее немедленно или, наоборот, сделать шаг к ней, реализовав хоть те немногие мечты, что успеет, пока по морде не получит. Скрыть этого от опытной женщины он не мог, да и не пытался. Повторенные много раз слова про «низменную страсть и животные инстинкты» стали уже привычными, превратившись в семейную шутку.

– Лёша…

– Что? – Алексей рассеянно повернулся, вспомнив, что разговаривает не с Настей, а с Бабкой. Старая женщина строго смотрела на него.

– Я знаю, что вы могли сделать по приказу Главного Привратника. И не сделали.

– Так токмо по доброте душевной, Амалия Владимировна…

– Не надо шутить такими вещами! Спасибо. Я не знаю этих людей у реки, но мне не хотелось бы, чтобы они умирали.

– Вот именно, Амалия Владимировна… Убил я их или нет – получил всего лишь «спасибо». И ваше мне как-то больше нравится. Потому что вы не ликвидируете меня после этого реверанса вежливости.

Алексей вышел, оставив старую женщину сидеть в раздумьях с довольной улыбкой на лице.

***

Тайна исчезновений Морозова разъяснилась, когда Алексей заметил, что Амалия готовит травяного отвара больше, чем ему нужно. Бабка ничего не скрывала, просто ждала, пока ее спросят об этом.

– Вы же никогда не видели Светлану… Она не выходит из комнаты, уже давно не в состоянии ходить. Потери у нас не только боевые, Лёша. И о неизлечимых болезнях вы теперь знаете не хуже меня, к сожалению. Руслан помогает ухаживать за Светой, потому что некоторые дела для меня тяжелы. Если хотите, можете навестить ее. Только не увидите там ничего хорошего.

Алексей чуть помедлил, прислушиваясь к тишине в комнате, и вошел. Чувствовалось, что здесь давно находится лежачий больной, но он не брошен без присмотра. Морозова не было, а на кровати лежала бледная худая женщина, разглядывая незнакомца. Судя по любопытству, она догадалась, кто он, и что-то о нем слышала. Алексей удивился неожиданному предмету в ее руках, белых поверх белого белья, – старому и потертому кубику Рубика. Цветные пятнышки казались яркой радугой на фоне бесцветности его хозяйки.

– А у меня был такой же! – Трудность первых слов осталась позади. Если только женщина не спросит о цели визита. Лучше бы не спросила… Потому что при всем отточенном цинизме не ответить ей: «Хочу посмотреть, что ждет меня и как я сам буду умирать».

– Вы Алексей. – Светлана избавила его от неловкости окончательно. – Вообще-то я думала, что это Руслан, хоть его шаги я слышу заранее.

Значит, эта комната не так уж изолирована от остальных и все новости доходят сюда исправно. Все ли? Или только те, что могут порадовать или развлечь ее обитательницу?

– Да, информация у вас верная. – Алексей улыбнулся и присел рядом с женщиной. Огромные глаза выделялись на худом лице, кожа сероватого цвета, но взгляд казался заинтересованным. – Сожалею, что не знал о вашем существовании до сегодняшнего дня. Амалия Владимировна рассказала.

«Рассказала о тебе… Настоящий скелет в шкафу, и комната уж слишком похожа на кладовку, чтобы прятать в ней подобное». Ему казалось, он понял, что здесь делает Морозов… Нет, не нежное чувство приводит его сюда, не жалость или обязанность. Если только всего этого понемногу. Светлана не скучала в одиночестве, уход за больной не требовал сидеть рядом весь день, она не парализована, просто очень слабая. Но здесь чувствовалось близкое присутствие смерти. Не пытался ли десантник отогнать ее? При нем и смерть не осмелится переступить порог.

– А я знаю, что это вы собрали генератор.

– Ты… И «Лёша». Только вот не знаю, какая тебе, Света, польза от этого. Копоти явно стало поменьше! – Он уже осматривал спинку кровати, не нужно ли тут что-то усовершенствовать, но Морозов уже со всем справился. Если помощь не требуется, то и делать здесь больше нечего. А уйти Алексей почему-то не мог – смотрел на Светлану и против воли представлял себя в таком же беспомощном положении. Только не так! Только не это. – Если бы я знал, что тут скучает девушка, то уже сообразил бы для нее что-нибудь развлекательное. Жаль, Станислав не выпускает меня в город.

– Ничего не нужно, Лёша. Руслан читает мне вслух. Я плохо вижу, но еще различаю цвета. – Она протянула Алексею кубик. Его теплая пластмасса сразу напомнила собственное детство, пальцы уже привычно вращали грани, мозг отвлекся на расчет комбинаций поворотов. Простая игра… И она для одного. В нее не играют вдвоем. Поэтому Светлане нравится? Алексей вернул головоломку, пытаясь понять, видит ли больная его лицо… Потому что он с трудом заставил себя удержать это доброжелательное спокойствие. Единственное, что он чувствовал сейчас, – тревогу. Будто смерть может прийти сюда и забрать двоих вместо одной Светланы. Детские игрушки, детские страхи… Звук шагов в коридоре невозможно было спутать ни с чем другим.

– Руслан! – Женщина улыбнулась, лицо сразу изменилось, радость сделала ее даже симпатичной. – Он очень часто приходит. Лёша, мне раньше казалось, что это ему очень трудно. Но ему это необходимо. Он не говорит, только отшучивается: столько сил для одного много, нужно поделиться. И тебе что-то нужно… Приходи еще.

Черта с два! Безотчетный страх будет удерживать подальше от этой комнаты. Впрочем, не такой уж безотчетный… В этих четырех стенах давила не сама смерть, а ее неизбежность. Ничего нельзя сделать. К таким поворотам Алексей не привык, без борьбы не сдавался, поэтому смирение подействовало на него так угнетающе. Хватало собственных проблем, к тому же у Светланы уже есть постоянный посетитель. Силой нужно поделиться… А чем же он сейчас занимается, как не этим? Только Алексей не бескорыстный Морозов, чтобы отдавать всего себя просто так. Отдавать-то нечего, всё уже отдано, а на оставшихся жалких резервах придется выиграть войну с Главным Привратником. Потому что в проигрыше он в могилу не ляжет – самолюбие не позволит.

Глава 2
Взаимовыгодное гостеприимство

Весна проникала даже сквозь запертые плотные двери, Алексей чувствовал это, а теперь особенно, когда довелось все-таки разок прогуляться без средств защиты. Снова тянуло туда, в лес, на яркое солнце, а что именно яркое и весеннее, он ничуть не сомневался. Станислав не раз уже ругался на беспрерывно ворочавшегося на кровати Алексея и стал чаще уходить ночевать к Анастасии. Легкая зависть тоже покою не способствовала… Очень хотелось открыть глаза и увидеть над собой заплатанный полог палатки, услышать шум дрезин или постоянный галдеж Третьяковской! Но пусть Леночка будет где-то недалеко! А видел отсыревший деревянный потолок, по которому теперь тянулся провод с керамическими изоляторами, и еле живой огонек лучинки, которую оставлял ему на ночь Станислав, чтобы Алексей с непривычки не упал, споткнувшись. «Вождю» снова пришлось потесниться, потому что подвал, служивший домом, был хоть и большим, но на всех не хватало. Снова… Лучше бы не напоминал о Пищухине! Алексей даже кровать перетащил в другой угол, несмотря на смех Стаса. Не помогло.

Утром пришел Ваня, принес втулку от старого велосипеда и попросил объяснить, зачем внутри шарики. Алексей уже давно привык отвечать на подобные вопросы, видно, Бабка постаралась, назначив ему роль репетитора по естественным наукам! Трудно было обойтись без учебников, но простые вещи можно рассказать и без них. Уметь считать и знать хотя бы про существование системы координат – вот и все, что теперь требовалось из всей математики.

– Если шариков там не будет, то железки будут прилегать плотно и при вращении сильно нагреются. Да и двигаться так быстро не смогут.

– А почему?

Знал ли он сам это в девять лет? Знал. Только изучал такие вещи не в школе… Но Ваньке не приходится забивать себе голову другими ненужными уроками, так что можно чуть превысить уровень школьной программы.

– Давай я пока тебе другую интересную штуку покажу… Принеси палочки, там у дяди Руслана должны были остаться. А втулку оставь!

Подъемник с противовесом мальчик уже видел, но собрать такой самому на расстеленном одеяле оказалось интересно. Алексей теперь вспоминал и устройство катапульты, которой развлекался в детстве в бункере. Приходилось ставить свои модели повыше на полку, чтобы маленькая Ленка не утащила какую-нибудь мелкую деталь и не подавилась. Потом еще повыше, чтобы не сломала. К семнадцати годам эти механические поделки перестали его интересовать и были отданы девочке на растерзание. Значит, и Ваня будет рад такой игрушке. Уже сделанное однажды легче повторить. После завтрака Алексей сам вырезал из дерева тонкие рейки, не доверяя мальчишке острый нож. Мать присела рядом, тоже поглядывая на полусобранный непонятный механизм.

– Ваня! Что ж ты делаешь?! – Алексей поднял голову, опасаясь, что не уследил и ребенок все-таки порезал палец. А нож уже красовался на другом конце стола, воткнутый в спинку стула. – Дядя Стас ругаться будет!

– Ничего себе детки… – Он даже слегка растерялся: зачем же тогда занялся этой бесполезной моделью? Похоже, и самому интереснее, чем Ваньке.

– Лёша, он уже стреляет из лука лучше вас, но вот в доме ему не разрешают этого делать.

– И мне не разрешают, Даша, много чего не разрешают… – Жена Калинина тоже была хорошенькой, но в отличие от Анастасии шуток не понимала. Да с Семеном снова связываться не хотелось.

– А что это такое будет? – Ваня тоскливо посматривал на ножик, теперь надежно прикрытый материнской ладонью. А она с интересом следила за движениями пальцев Алексея, красивые мужские руки завораживали. – Похоже на лестницу.

– Почти. Вещица тоже небезопасная, но, надеюсь, дядя Стас возражать не будет.

– Станислав вернется только вечером.

– Да? – Алексей снова оторвался от работы. – Он один ушел?

– Нет. – Даша поджала губки и вышла из столовой. Так и не удалось выяснить, дома ли Настя. Зато легкая ревность Дашеньки не осталась незамеченной Алексеем. К чему бы это? Может, к чему-то приятному… Но тут следует быть вдвойне осторожным.

Станислав не докладывал, куда и зачем уходит. Расспрашивать об этом Старейшину Алексею было лень. Сама расскажет, если захочет. Возможно, «вождь» специально держал интригу своими внезапными возвращениями, чтобы Алексей не слишком расслаблялся возле Анастасии.

К вечеру бомбометательный аппарат оказался полностью достроен, о чем многие тут же пожалели. В столовой можно было оглохнуть из-за детского визга и грохота камней в ведре от метких попаданий пристрелянной катапульты. Алексей решил, что Амалия и Даша неплохо справятся с развоевавшимся потомством и без него. Даже за дверью звуковой волной восторгов просто с ног сбивало! Неудивительно, что столовая быстро опустела. Кажется, на сей раз он угадал с игрушкой.

– Лёш, ты что натворил?! Они теперь неделю не угомонятся, пока всё не разнесут. – Выскочившая в коридор Анастасия смотрела с упреком, но, кажется, пока не собиралась убить возмутителя спокойствия на месте.

– Я не виноват! Что ты родила такую воинственную девчонку… Уж тут я совершенно ни при чем!

– Девочкам тоже приходится защищать себя, пусть лучше воюет. Но не так же громко!

– А по-моему, я ей нравлюсь. Тебе не кажется? – Алексей не знал, за что его любят дети, и удивляться перестал. Сам испытывал слабость к шустрым девчушкам. А когда же он успел так увлечься самой Анастасией?! Столь долгие и горячие чувства были необъяснимы, потому что она, увы, не отличалась пышными формами. Но при первом же взгляде внутри будто вспыхнула искра размером с шаровую молнию! Похоже, опыт и чутье лучше разбирались в скрытых от глаз женских достоинствах. Настя хихикнула не хуже дочки, отступая от него вглубь комнаты.

– Нравишься. И я свою дочь знаю…

– А тебе – совсем нет?

Смотреть на него приходилось снизу вверх. Светлые волосы немного темнели к затылку, хорошо, что брови и ресницы русого цвета, иначе не видать бы этой выразительности взгляда и веселых искр в глазах. Алексей знал, насколько хорош, и бессовестно пользовался этим. Шея тоньше, чем у Стаса, руки изящнее, – он не похож ни на одного из сильных и плотных мужчин общины, привыкших к тяжелой работе. Такой не донесет тушу кабана на плече. А зачем? Ведь он может заставить других сделать это. Мысль снова вызвала смех, который был неправильно истолкован Алексеем.

– Настя, ты так меня рассматриваешь…

Искорки. Веселые, бесшабашные. Притягивающие. Но придется объясниться.

– Рассматриваю. Как картинку из журнала, ты на нее похож, таких красавцев не бывает! Дочке-то по вкусу, а я, знаешь ли, вышла из возраста, когда можно прикасаться губами к понравившемуся глянцевому изображению.

– Оно живое, Насть! Могу доказать. Если захочешь…

– Не надо. Я и так тебе верю. И, Лёш, когда ты, наконец, успокоишься?

– Никогда, Настя. Пока ты рядом со мной… Никогда не видел такой женщины: медные волосы, глаза синие, кожа белая – с ума сойти!

– Нет, это уже терпеть невозможно! А если просто внешность нравится, вот и подожди немного, пока Ивушка подрастет, и ты попадешь в ее лапки! Ты надежный, Лёша, хоть и легкомысленный иногда. Что с тобой?

Она думала, что сможет дать надежду на что-то хорошее. Но он почему-то отшатнулся, как от чумы… Что же произошло? Что она такого сказала? Алексей сделал еще шаг назад, лицо побелело. Материнский инстинкт подал сигнал тревоги. Не думая, Анастасия схватила стрелу, острый наконечник проткнул кожу на шее Алексея под ухом, потекла струйка крови, а он будто и не заметил.

– Что?! Что ты сделал?

– Ничего… Настя, не надо, я не извращенец. Просто… Нет, не просто. Я не хочу больше говорить об этом.

Она опустила руку, разглядывая испачканный наконечник стрелы.

– Извини… Я не подумала. То есть подумала черт знает что. У тебя был такой вид…

– Наверное.

Он провел рукой по шее, размазав кровь, и вышел. Хотелось побежать за ним, успокоить. Еще раз попросить прощения за причиненную боль. Но он справится сам.

Самое печальное – Анастасия права. Он бессознательно приглядывался к Ивушке, нет, вовсе не с тем намерением, за которое стоило бы вскрывать сонную артерию! Но ведь… Да просто представлял, что из девчонки вырастет. И вот уже этот размытый будущий образ не мог не волновать слегка. Алексей матюкнулся от души. Что за манера такая: присмотреть будущую жену и воспитывать под свои потребности?! Не так уж неразумно. Но безнадежно, и не нужно никого обманывать.

Когда же он сам успел подумать об этом? Видно, когда Ива с детской серьезностью заявила, что женит на себе дядю Лёшу, потому что он красивый. Ванька ее решение одобрил, потому что не хотел, чтобы новый прикольный друг куда-то уходил. Взрослые под стол сползали от хохота. А «дяде Лёше» ничего не оставалось, как галантно чмокнуть маленькую крепкую грязноватую ручонку будущей супруги и забыть об этом. Да к черту всё! Время покажет.

Картинка из журнала, ну надо же! Мало птер постарался, надо было побольше… Алексей ощупал рубцы на лбу. Они давно не беспокоили, и он даже стал забывать. А Настя, казалось, вообще не обращала внимания. Лицо… Дар и проклятие, снова, но только теперь всё совсем наоборот. Шум в столовой не утих, новая игра еще не надоела. Алексею хотелось побыть одному, даже здесь можно было иногда позволить себе такую роскошь. Но довольно скоро Анастасия решительно открыла дверь и присела на край его кровати.

– Лёш, надо рану обработать.

Он только молча повернул голову. Неглубокий порез уже перестал кровоточить и не причинял сильной боли.

– Чем вытирал? На тряпку наплевал, что ли?

Анастасия приложила к ране кусочек бинта, смоченного травяным настоем. Такие настойки Амалия готовила на спирту, поэтому жертва примитивной медицины не смогла более оставаться безучастной.

– Блин, ты хоть предупреждай, что оно щиплет! – Алексей подскочил на кровати, отобрал бинт и сам осторожно протер шею. – Садистка. Вообще-то, я не отказался бы… Можешь даже меня привязать, только давай обойдемся без ножей и стрел.

Шутка зашла слишком далеко. Анастасия не ответила, пыталась только разобраться, насколько же он был в этом серьезен. Чувствовала, что причинила боль, но его волнует вовсе не лишняя царапина. Что-то другое. А Алексей тонул в ее глазах еще более густой синевы, чем собственные. Сейчас он выглядел растерянным, надежда перемешана с обидой, еще не получил отказа, но уже принял его и страдает от этого.

– Лёша, ты хороший, ты и мне нравишься. Но ни на что не рассчитывай.

Чужая женщина. Нет, это никогда его не останавливало. Алексей сам себя остановил. Что он может ей дать? Обжиматься по углам? Для этого ей Станислава достаточно. А больше и нечего предложить. Не нужен… Никто не хочет ломать устоявшийся порядок вещей ради небольшого любовного приключения. Значит, всё остается по-прежнему. Но инстинкт-то никуда не денется и при виде красивой женщины тут же дает о себе знать. Настя слишком хороша, чтобы ее игнорировать.

– Никакой надежды? – Он понимал, что дальше ничего не последует. Понял раньше, чем приступил к делу.

– Стас появился в моей жизни не вчера. Он мне нравился еще с детства…

Алексей даже вздрогнул, снова вспомнив о собственном опыте. Чувства столь давние уже не преодолеть. Ему вовсе не хотелось сейчас слушать о чужих переживаниях – хватало и своих. Тоска и безысходность – наверное, все же весна – и без того не давали ни спать, ни жрать нормально. Одно Алексей знал точно: весь мир теперь разделился на два полюса, только два направления он чувствовал, будто сам превратился в магнитную стрелку. К ней или от нее. И «она» была вовсе не этой темно-рыжей охотницей, сидящей рядом на расстоянии вытянутой руки. Тянуть руки сейчас, пожалуй, не стоило. Он лишь смотрел, как на лице Насти отразилась любовь к другому… С ним-то вполне можно обойтись и без любви, лишь бы улыбалась так же!

– Много лет назад мы пришли к ним в убежище, это тоже был какой-то подвал. И нас с мамой встретил молодой парень, симпатичный такой, небритый. Сильный. Прямо как в кино, тоже представляешь, наверное? – Она улыбнулась воспоминаниям. – Но ни в одном фильме, ни у одного актера не было таких полумертвых от усталости глаз. Мне хотелось сделать что-то, чтобы ему стало легче! А он был настолько взрослым, что я не знала, как и подступиться. Потом как-то забылось… Стас двадцать лет тащил на себе столько дел и ответственности, что на троих было бы много. И только недавно он стал выглядеть живым… Конечно, у нас не сразу наладилось… Детские воспоминания были слишком глубоко. Но я вспомнила. И теперь стало лучше нам обоим. А ты ничего мне не расскажешь?

Алексей уже заметил тень на стене. Недвижимую и довольно внушительную по размерам. Похоже, Стас давно стоял и слушал. Давно ли? Наверное, пришел как раз вовремя, к рассказу Анастасии.

– А мне надеяться не на что. За то, что я ей сделал, нет прощения.

– Ей?

– Да, мне тоже есть что вспомнить.

Тень шевельнулась. Возможно, Станислав даже знал, о какой девушке идет речь. Что тут успел растрепать Денис Пищухин?! Пора замолкнуть и не уподобляться…

– Лёша, а что ты делал зимой в лесу один? Думаю, Стасу ты рассказал…

– Это очень сложно, Настя. Просто один человек сначала не позволил меня убить, когда я и не ждал ни от кого милостей, а потом, уже пообещав жизнь, отдал приказ на уничтожение.

– Кто?

– Главный Привратник. – Тень все же оказалась Станиславом, который решил вмешаться в разговор. Алексей едва сдержал усмешку: приманка сработала, «вождь» не хотел разглашать тайн. Хватило прошлогодней истории, когда информация слишком далеко разошлась. Это они со Станиславом тоже обсудили, чтобы не было недомолвок. – Настя, я не хочу скрывать от тебя что-то, поэтому лучше ты будешь знать… Решено все же уничтожить наше поселение. Похоже, Алексей не врет. Не потому, что я ему верю, а потому что я проверял. Старый глава Совета вернулся в бункер. И Алексей говорил, что они ждут караван… Который привезет им наступательное оружие.

– Стас, опять?! – вскрикнула Анастасия.

– Нет. Больше войсковых операций не будет. Но пока я тебе ничего не скажу. Просто помни теперь: есть опасность. Она придет не завтра, но она есть.

***

Быть обязанным этому пузырю Хлопову просто унизительно! Хотя именно он смог договориться об освобождении Главного Привратника. Это было хорошо и плохо. Хорошо, потому что место пустовало, никто не стремился его занять, напротив, без руководства Юрия Борисовича Совет чувствовал себя неуверенно. Да и от самого Совета мало что осталось, пара хозяйственников, один из которых утратил интерес к будущему бункера, оказались не способны на эффективные действия.

Лапину теперь было все равно, не для кого сохранять и приумножать, им с женой много не нужно. Сын погиб по нелепой случайности, от руки сумасшедшего ревнивца, как думал убитый горем отец. Многие ли думают точно так же? Грицких почему-то казалось, что далеко не все. И даже не так много, как ему хотелось.

Хлопов воспользовался родственными связями, как тесть далеко не последнего специалиста в капонирах… Организовать переговоры и подобие судебного процесса Сергею Леонидовичу все же удалось. И удалось добиться признания невиновности. Со временем даже Председатель Шустов остыл, страх перед взрывом прошел, и он согласился с тем, что Главный Привратник стал жертвой какой-то нелепой случайности. Председатель просто не верил, что старик действительно на что-то способен по дряхлости и бессилию. А у старика хватило силы воли и выдержки, чтобы не выдать себя. Любое неосторожное слово могло привести к непредсказуемым последствиям. И Грицких хранил молчание до тех пор, пока не понял, что Хлопов начал переговоры по его освобождению.

Трудно было добираться домой, давно не приходилось ходить пешком, поэтому в пути он часто садился отдохнуть. Снег уже сошел, непролазная грязь тоже высохла, поле поросло свежей травкой, кое-где даже цветущей. Облака плотно затянули небо, хоть и удалось застать конец весны, но не насладиться ей в полной мере. Зато не слишком жарко, старик без того изрядно вспотел в герметичной химзащите. Непривычный уже дневной свет сначала слепил глаза, но не настолько, чтобы не увидеть почти километр вырытой траншеи для электрокабеля. Грицких усмехнулся. У Председателя и выбора-то не оставалось, раз уж начато такое важное для всех дело. Охрана терпеливо ждала, когда Главный Привратник сможет продолжить путь. Бдительно осматриваться по сторонам нужды не было, на открытой местности даже он сам заметил бы мутанта при всей своей сталкерской неопытности. Но охрана упорно поворачивалась спиной, и у Юрия Борисовича возникла иллюзия, что его сопровождают не свои, а чужой конвой. Он пока не думал об этом, лишь запоминал, накапливал информацию. Тяжело поднявшись с нагретого камня, Грицких пошел вперед не спеша, уже более уверенно переставляя уставшие ноги. Еще предстояло открыть двери бункера. И посмотреть, что успели натворить в его отсутствие, если собственная охрана посмела настолько распуститься и одичать без жесткого контроля!

***

– Лёха, хватит валяться, а то над тобой уже вон ангел милосердия крыльями машет.

– Между прочим, этот ангел мне чуть горло не перерезал минут десять назад! – Алексей, уже позабывший о разочаровании на любовном фронте, теперь готовился к более реальным битвам. И это увлекало намного сильнее. – Стас, надо только столовую зачистить от народа, если там еще не всё разнесли. Старейшина, похоже, тоже слегка впала в детство.

– Сейчас разберемся.

Станислав не зря наблюдал за бункером и увидел возвращение Грицких собственными глазами. Пришлось догадываться о происходящем по поведению людей, не видя лиц и не узнавая манеры двигаться. Но охрана, сопровождавшая невысокого старика с аэродрома до ворот бункера, указывала лишь на один недвусмысленный факт. Другой Привратник, которого также надежно оберегали, был покрупнее раза в два, спутать невозможно. А теперь Станиславу показалось, что из-за этих долгих часов в засаде на просеке он рискует потерять Анастасию… Но если ничего не предпринять – тогда перестанет существовать и все лесное поселение.

– Мне ты ничего не расскажешь?

– Настя, только не сейчас. Позже – обязательно. Амалия Владимировна, вот вы присоединяйтесь, если самочувствие позволяет.

– Стас, у меня нормальная для моего возраста бессонница, так что я в вашем полном распоряжении. – Бабка присела на скамью, оглядывая собравшихся. Глава общины сел в торце стола, напоминая остальным, кто здесь хозяин. Калинин разместился рядом, даже не ворча по своему обыкновению, потому что некому было слушать. От Морозова и Геннадия сочувствия не дождаться. От Алексея, предусмотрительно занявшего место поближе к Старейшине, тоже не стоило ждать ничего, кроме насмешек. Даже ее неважно видящие уже глаза не могли не замечать, как уверенно он чувствует себя в этой обстановке. Совет… Кто был там однажды, тот будет ждать неизбежного возвращения. Лёша своего дождался.

– Мы не можем обороняться. И мы не можем нападать. – Станислав глядел на стол перед собой, там стоял кувшин воды. Он налил полстакана и выпил. – Решать буду я, но слушаю предложения.

– Почему не можем держать оборону?

– Руслан, а что ты сделаешь против «мухи» или пулемета? Две гранаты – и нас больше нет. И ладно бы только нас… В доме старики и дети.

Морозов сам понимал, что у общины слишком слабая защита, но сдаваться, даже не вступив в бой, просто противно. Он был готов получить команду от Стаса, знал, что сейчас тот что-то придумает. Уже придумал. И десантник обязательно окажется на переднем крае – тыла ему не видать. И слава богу.

– Нападать мы не можем. Потому что захват боеприпасов малым числом и точечные удары – не то же самое, что поставить под угрозу все мирное население бункера. Там тоже люди живут. И на такое я пойду лишь в самом крайнем случае.

– Но все же… – Алексей, уже когда-то прикидывавший, как развалить бункер по камешку, готов был помочь, если этот крайний случай вдруг наступит.

– Мы можем уйти. – В голосе «вождя» слышалась боль. – Если требуется начинать все сначала в другом месте – пусть будет так.

– У тебя уже есть мысли? – Калина, до сих пор молчавший, подал голос. Кому ж спросить, как не ему – единственному семейному среди присутствовавших.

– Есть. – И Стас встал из-за стола, так и не поделившись своими соображениями.

Алексей знал, что его не ожидает здесь большое счастье, когда стремился оказаться подальше от Елены. Но не предполагал ввязаться в настоящую войну, сменив уже не раз противников и союзников по ходу дела. Даже Калинин теперь перестал считать его явным врагом, переведя в категорию приносящего дурные вести чужака. Разница была в том, что Алексей лучше понимал диспозицию, знал, что угроза исходит лишь от одного – Юрия Борисовича Грицких. И если убрать этот фактор из системы, то еще долго не появится повода для вооруженных столкновений. Именно поэтому он все еще здесь… Никакие стены не удержали бы Алексея, если бы он действительно хотел на свободу. Но свобода действия была сейчас важнее. Он не справится один, практический ум подсказывал, что если группа диверсантов так успешно проникла в бункер один раз, то сможет и повторить что-нибудь подобное. Требовались союзники, Грицких опасен и для этих людей, лишь он и опасен…

Для остальных это не было столь же очевидно, они с опаской глядели в сторону бункера, считая его средоточием зла. Только Станислав, которому пришлось однажды пойти на контакт с убежищем, представлял себе его устройство. Алексей не помнил того случая, когда бункер отказал в помощи лесным поселенцам: Совет решил этот вопрос кулуарно, а он был слишком молод, чтобы знать обо всем. Технических служб, на пост начальника которых он тогда метил, это не касалось. Только преодолев эту ступеньку, он получил постоянный доступ к заседаниям Совета. Знала бы Леночка, какие неблаговидные дела творил ее дядя уже после того, как запер двери перед ищущими спасения… И больше не были ему оправданием ни шок, ни беспокойство за близких. Одна упаковка антибиотиков, мелочь для бункера, могла спасти жизнь ребенка. Но Совет не создал прецедента, отказал, чтобы больше никогда ни о чем не просили. Теперь Алексей уже мог предугадать логику и ход мыслей политика. Возможно, и сам тоже отказал бы… К гермоворотам не приходят, чтобы просить! Московский отряд сталкеров сумел заинтересовать Совет боеприпасами. Придется также купить внимание Главного за неимением возможности чем-то угрожать ему. А лучше нащупать и такую возможность.

Один этап плана уже намечен – полная эвакуация. Она необходима, неизбежна. Но это – последнее звено цепи событий и решений. Чтобы встроить туда промежуточные звенья, придется создавать свой Совет. Алексей собрал со стола грязную посуду, отнес ее в тазик с водой – никто не отменил обязанностей помогать по хозяйству. И даже милая улыбка в сторону жены Семена Дашеньки не сработала: помощи не будет, придется мыть все самому. Неторопливо оттирая тарелки, Алексей постепенно формулировал нужные вопросы и пытался найти ответы. Если с чем-то не справится сам – подскажет Станислав. Первая повестка дня для нового Совета… Жаль, что демократичный Стас не даст его возглавить, установит равноправие. Он уже собирался спать, во всяком случае, полежать на кровати в темноте, размышляя. И сегодня в полном одиночестве, это вдруг совершенно перестало беспокоить.

– Лёха, подожди. Держи вот… Для памяти.

Станислав протянул Алексею какие-то сложенные затертые бумажки.

– Тьфу, мать твою! – Собственные рисунки-схемы бункера, отданные Глюку, действительно оказались сюрпризом. И снова пробудили в памяти многое: ощущение ускользающего времени, которое измерялось в ударах сердца влюбленной – в это убожество! – Леночки; угасающий, но еще крепкий Нестеров, отделявший от верховной власти кажущегося ему не готовым воспитанника… И вспомнились еще московские приключения в обществе Глюка. Некоторые не мешало бы даже повторить! А время теперь снова текло, как мелкий песок сквозь пальцы, со страшной скоростью…

– Что улыбаешься? – опустил его на грешную землю Станислав. – Я хотел напомнить, кто ты.

– Если ты о предательстве, то не беспокойся. Я сейчас раскачиваю чужую лодку. Только не пропусти момент, когда я соберусь из нее выпрыгнуть. Никто и не утонет.

– Я не только слежу… Я тебе помогу это сделать.

– Значит, я получу армию под свое командование?

– Хрена ты получишь! На пару бойцов рассчитывай, не больше.

Станислав уже собрался уходить, ведь ему предстояло еще нелегкое объяснение с Настасьей, но Алексей остановил его:

– Стас, ты это предвидел? Когда не убил меня зимой. И даже не прошел мимо в расчете, что мутанты дожрут плохо вооруженного сталкера-одиночку.

– Да. И больше скажу – ты хорошо запутал следы, я едва нашел загадочного подрывника.

Полутьма комнаты напомнила Алексею кое-что. Коридоры с железным полом. Синеватый дым. Догорающие деревянные рейки самодельных перегородок в бункере. Тогда ниша прикрывала его лишь от выстрелов Юрка, но не остальных…

– Станислав, получается, что вашего парня убил не только я. Ты тоже в этом слегка поучаствовал.

– А ты думал, что тут единственный и неповторимый с темным прошлым?

Алексей раздумывал, что ответить. Станислав просто протянул ему руку.

– Ты не против нас. Значит, с нами. И нечего думать.

Нет, Стас не был так прост, каким сейчас пытался выглядеть. В бункере жизнь от смерти отделял гермозатвор, который контролировал Совет Привратников, а здесь – слово «вождя». И Алексею ясно дали понять, что за приют все же придется расплатиться…

Глава 3
Новое оружие

Ему снился бункер, сон был тревожным… Как будто решение об уничтожении убежища все же принято, а Елена еще находится там. Уже свыкшийся с ролью диверсанта Алексей теперь должен как-то вытащить девчонку. Но не мог ее найти. К счастью, разбудил Стас.

– Ночь на дворе, блин!

– Лёха, вставай. Надо сходить проверить одну штуку…

«Штука» не уточнялась, но находилась она явно снаружи и не в пределах островка. В лес Алексей не ходил, ему запрещали, да и сам он не решался сунуться туда невооруженным. Станислав собирался основательно, дорога предвиделась дальняя.

– Стас, а мне от мутантов веткой отмахиваться? Я твоим оружием не владею. Топор разве только пригодится в ближнем бою. Да пошел ты со своими заморочками! Верни мой карабин.

– Нет. Выстрел нас демаскирует. А пистолет свой можешь взять, глушитель – полезная вещь.

Получив в руки оружие, Алексей удивленно посмотрел на «вождя».

– Вот так просто отдал? И не боишься ко мне спиной повернуться?

– Чего бояться? Захочешь убежать – не держу. А меня убивать тебе на хрен не надо. – Стас помолчал и добавил: – Тут такая жизнь, что иногда сам думаю: пристрелил бы кто, что ли…

– А если я так хочу Анастасию, что убью тебя? – не удержался Алексей от легкой провокации.

– Если… Вряд ли. Если она тебя захочет, сам убью. Обоих. – Но Станислав тоже усмехнулся. – Не очень-то ты настойчив! А силой не возьмешь.

– Почему ты так уверен? – Алексей был удивлен.

– Потому что ты из тех, кто хочет слышать от женщины «да, еще», а «нет, не надо» тебе самолюбие не греет. – Станислав уже откровенно хохотал. – Держи патроны, пригодятся. Тоже мне, киллер тут выискался!

Киллером Алексей уже был, Стас ошибся. Но удовольствия от такой работы не получил, бесплатно не взялся бы. Хотя Анастасия стоила того! Опасные мысли пришлось оборвать, не нужно пока портить отношения с людьми, это можно пережить.

– В общем, не морочьте мне голову оба! Ей приключений и так хватает, а ты из-за простого мужского «хочу вот эту» перестрелки затевать не будешь, тебе сейчас другое важнее. И будем решать проблемы по мере их поступления. – Станислав надел противогаз. – Не придуривайся, возьми респиратор. Зима закончилась, пылью дышать ни к чему. Ты сейчас мобилизованный боец, суицид я отменяю до особых указаний.

– Куда идем? – Алексей закрыл лицо респиратором и натянул капюшон комбеза. Пистолет снова удобно пристроен в набедренной кобуре. Боевой топор только тяжеловат с непривычки, не тот, каким деревья рубят, а будто взятый из киношного реквизита. Он скептически осмотрел широкое лезвие, темное, с неглубокими вмятинками от молота. Геннадий еще и не на то способен…

– Сам увидишь. От меня не отходи – заблудишься.

Сухая земля под ногами уже казалась чем-то необыкновенным. Он столько времени проваливался то в снег, то в мокрую грязь, что отвык от твердой почвы. Идти по ней было сплошным удовольствием. Опробовав топор на тонком деревце под неодобрительным взглядом Стаса, Алексей остался доволен удобным и острым оружием. Силы возвращались. Хотелось уже расправить плечи и сделать что-то, выходящее за грань разумного! Не все же время ветрогенераторы собирать, он устал от однообразной работы.

Просвет впереди было видно издалека, и, подойдя ближе, Алексей разглядел чуть поблескивающие рельсы между ветвей. Станислав не выходил из леса, смотрел из-за кустов.

– Понял?

– Да.

Алексей только не знал, что конкретно предпримет Стас: попробует организовать транспортировку поселенцев своими силами или попросит помощи «железнодорожников» из Панков.

– Ты понимаешь, Стас, что вас там не ждут? В метро…

– Понимаю. Но нас нигде не ждут. Если это шанс продлить людям жизнь хоть на год, хоть на месяц – я им воспользуюсь. И еще понимаю, что дорога очень опасна.

– Не настолько, как ты думаешь. Дрезины защищены, не то чтобы совсем безопасны, но все-таки хоть решетки на них есть. Я видел. А размер небольшой. Придется два раза ездить. И там еще до города… До метро добираться.

– Оставаться в любом случае нельзя. Бункер не успокоится, пока нас не уничтожит.

– Не бункер… Юрий Борисович Грицких. Остальной Совет – хозяйственники, им война до одного места! Они тоже хотят сохранить жизнь, а не уничтожать ее. Впрочем, за Лапина теперь не поручусь. Я убил его сына. И не знаю, что сейчас придет ему в голову, может быть, ему уже все равно. Но стратегически… Если бы я был Главным Привратником, после заключения и после суда, то сейчас бы изо всех сил пытался доказать соседям, что враг – не они. Что враг на самом деле существует, и это вы. И уничтожил бы его образцово-показательно. Нужно знать, пришел ли уже караван. Сколько у нас еще времени? Потому что в этом вопросе Грицких медлить не будет.

– По следам узнать нетрудно, что-то обязательно осталось бы. Пойдем посмотрим?

– Давай. Устроим большой облом Главному!

Станислав внимательно исследовал землю и траву вдоль рельсов, караван с тяжелым грузом не мог не оставить следов. Алексей тоже бродил вокруг, хоть и понимал, что следопыт из него довольно средненький по сравнению с лесным жителем. Следов разгрузки дрезины не обнаруживалось, а земля была истоптана лишь звериными лапами. Хорошо бы организовать тут засаду, но не зная сроков, сидеть под платформой можно до конца лета. Знает только Совет. Информацию не достать из-под земли. Впрочем… Нет, это чистое самоубийство, а суицид «вождь» запретил.

– Стас, у меня есть одна мысль… Нужно проверить окрестности бункера, боюсь, они там оборону здорово укрепили. Грицких знает, что я остался жив, и он будет в это верить, пока лично на труп не плюнет.

– И зачем проверять?

– С бункером можно установить связь. У Главного в кабинете есть телефонный аппарат, а второй – в бункере рядом. Но я не знаю, можно ли теперь туда подобраться и не сменен ли код на двери…

– Хочешь позвонить ему и спросить, когда из Москвы подгонят оружие?

– Типа того. А ты уже забыл в своей землянке, что есть такая вещь, как телефон?

– Не забыл… А нельзя ли риск свести к минимуму, утащив подальше аппарат? Ведь как только ты снимешь трубку, он пошлет за тобой людей.

– Можно. Нам понадобится много-много провода… Пусть побегают вдоль него и поищут.

– Могут обрезать.

– Нет. Главный должен удержать меня на связи и убедиться, что его люди до меня добрались. А за это время может и сам наговорить лишнего.

– Дельное предложение… Пойдете с Морозовым, посмотрите, что да как у них там. Он, если что, и противопехотную мину обнаружит, и «растяжку» обезвредит.

На обратном пути больше молчали, потому что было о чем подумать. Алексей, снова оказавшись в знакомых местах, оглядывался по сторонам. Свобода все равно оставалась относительной, хоть никто, наверное, и не стал бы удерживать его или стрелять вслед при попытке сбежать. Сдерживал ведь не лук в руках Стаса, а предвкушение опасности, новой игры, в которой надеялся победить окончательно. Мог и проиграть, но тогда Главному Привратнику тоже мало не покажется! В любом случае оставалась возможность пожертвовать собой, стать живым свидетельством махинаций Юрия Борисовича. Алексей знал, что его слово еще имеет цену в бункере, а кое-кому обойдется слишком дорого… Для этого нужно было оставаться живым, а следовательно, не стоило удаляться от хорошо вооруженного «вождя».

Амалия Владимировна с одного взгляда поняла, что первые шаги на пути к успеху уже сделаны, Стас сосредоточен, но не разочарован, а от Лёши будто искры летели, выдавая готовность к активным действиям. Даже Анастасия почему-то глаз не сводила с его лица, и Станислав не промолчал, изобразив ревность:

– Ну вы, ребята, хоть дождитесь, пока я отвернусь! Совсем обнаглели.

Алексей не понимал, в чем дело, пока Настя не привела его в свою комнату и не поставила перед зеркалом. Уголок был хорошо освещен, и зеркало тут побольше, не только для того, чтобы щетину соскребать. Собственное лицо показалось Алексею теперь совсем не бледным, после прогулки оно приобрело вполне здоровый цвет. Морда даже слегка округлилась на привычном рационе, решил он. Только линия губ стала жестче, некому теперь улыбаться. Лены нет.

– Настя, что-то я уже на черт знает что похож… Ты можешь мне волосы ножницами подровнять, а не ножом фигурные лохмушки делать?

– Могу, – давясь смехом, ответила женщина. – Сразу видно, что всё в порядке. Если тебя только прическа беспокоит. Умирать передумал?

– Пока нет. Просто дело предстоит серьезное. И я очень надеюсь, что бойца проводят на смерть достойным образом…

– Проводят. Только не так, как ты рассчитываешь! Убери руки! Ты после этого будешь больным прикидываться?! Всё, хватит в доме сидеть, надо из тебя человека делать.

– А сейчас я тебе чем не нравлюсь?

– Тем, что кроме отвертки и пилы я у тебя в руках ничего не видела. Пора уже за оружие взяться.

– Я ваши палочки-стрелочки в гробу видал! Ерунда какая-то.

– Пойдем в лес – покажу.

– Вдвоем? – С надеждой произнес Алексей.

– Нет, с кузнецом! Причем я сейчас не шучу… Геннадий совсем вышел из формы. Так что жду завтра вас обоих на занятия по стрельбе.

От прогулок в обществе кузнеца Алексей отказался категорически, хоть ничего против него не имел. Единственный конфликт между ними случился как-то за обедом, когда уставший и злющий Геннадий нарочно разлил по полу воду и потребовал от Алексея немедленно вытереть лужу. После препирательств о том, что очередь Алексея мыть полы в этой коммуналке давно прошла и обещаний применить силу, пришлось просто заехать пустым жестяным кувшином скандалисту по макушке. Спустя минуту всеобщего молчания раздался громкий смех кузнеца. Взбешенный придирками Алексей был готов и в драку ввязаться, но не пришлось: развлечение стоило шишки на голове, как считал Геннадий. Лишний раз сталкиваться с раздражительным кузнецом Алексей не собирался. Хотелось настоящего свидания с Анастасией, а не нежеланной тренировки, к тому же девушка предпочтительнее без ОЗК. И не только без него.

После бескрайнего леса и заманивающих вдаль рельсов железной дороги стены подвала давили вдвойне. Если холодной зимой этот дом ничуть не казался тесным, да и перемещался Алексей по нему по маршруту «столовая – Бабка – Анастасия» с редкими набегами в комнату Светланы, когда приходило на ум, чем ее можно развлечь, то теперь уже трудно было удержать хищника в клетке. Тем более, его сила скоро очень пригодится. Станислав не был бы вождем, если бы этого не замечал. А может, и Настасья нажаловалась.

– Что, не сидится уже? На волю потянуло? Пойдем, пока настроение не пропало.

– Куда?! Настя мне хоть свидание предлагала.

– Ты уверен? – усомнился Станислав.

– Нет. Но было так похоже…

Во второй раз за день нащупывая ногой металлические пластины, как ступени какой-то странной горизонтальной лестницы, Алексей ловил себя на мысли, что ненавидит эти тяжеленные бахилы. Но ходить по топкому болоту в одних берцах, как зимой, запретил Стас, чтобы грязь в дом не тащил. Сам он шагал по воде не глядя, провоцируя тащившегося позади атеиста на шутки о божественных чудесах.

– Лёха, я специально для тебя Конституцию Российской Федерации найду. Лежит ведь где-то в доме для таких материалистов! Хотя к реальности она теперь имеет такое же отношение, как для тебя – Библия.

– Не надо Конституцию. Что я там могу прочитать? Мне и так на красной линии мозг дерьмом забили, что еле из памяти выкинул. А ты еще тут со своим Лесным Хозяином…

– Не веришь. Ну, как хочешь…

Алексей отмахнулся.

– Стас, не парь мне мозги! Я и так себя уже в фильме «Аватар» чувствую и жду, когда ты мне поведаешь, что деревья разговаривают.

– В дурдом тебе надо, – подытожил Станислав. – Но это после, а пока поглядим, на что ты годишься без «ствола».

Топор как инструмент был Алексею давно знаком, но вот оружием до сих пор не являлся. Неторопливые удары лезвием во время работы не сравнить с еле уловимыми движениями, широким замахом и вывертом в последний момент. Пальцы разжимались, не удерживая топорища, и Станислав это заметил.

– Руки крепкие, пальцы тренируй.

– Уж извини, гвозди в узел завязывать не умею! Как-то не доводилось.

– А ты попробуй, пусть тебе Генка это покажет. Реальный факт, не выдумка. И лучше бы ты с топором не связывался…

– Почему? – Алексей снова попытался проделать лезвием в воздухе замысловатый финт, но чуть не выронил оружие.

– Вот потому. Случись что – попытка у тебя будет только одна. Единственная. А эта дура тяжеленная явно не для тебя. Сил не хватит с ней справиться, я уж не говорю, чтобы зверя ей завалить.

– Заманчиво! Уже хочу попробовать.

Станислав махнул рукой: Алексея не переубедить, только и осталось надеяться, что сам передумает. От дальнобойного оружия тот отказался категорически, не желая менять свой «ТТ» на неудобные стрелы и дротики. А для защиты от крупного хищника продолжал изучать возможности боевого топора, и не без успеха. Руки у Лёхи росли из правильного места, и Станислав скоро перестал беспокоиться хотя бы, что новобранец уронит оружие себе на ногу. Он присел на сухую траву около ствола сосны и осмотрел поляну. Для сов было еще рановато, для волков – поздно. Кто вылезет в такую жару? Мошки так и липли к нагретой резине комбеза, замучился отгонять. Не то чтобы они сильно мешали, но ощущать себя подобием навозной кучи Станислав совсем не хотел, вот и гонял мух от нечего делать. Только изредка поглядывал, как Алексей стремительно передвигался по траве, пробуя размахнуться то сверху, то сбоку. «Вождь» покачал головой и прикрыл глаза. Топор требует не скорости, а силы. Над этим еще явно предстоит поработать.

И все же что-то заставило внимательно оглядеться. Он взмахнул рукой, снова подняв в воздух по тревоге мушиную эскадрилью. И понял, отчего они в таком изобилии вьются на этой полянке. Как они только с Лёхой не вляпались ни в одну свинячью плюху?! Забрели-то прямо на пастбище. Станислав уже хотел вскочить на ноги и поскорее убраться, когда ощутил всем телом, что земля под ним будто дрожит. А через мгновение до него донесся и треск кустов. Рука рванулась к колчану, другой он уже поднимал боевой лук.

– Лёха, справа!

Зеленую стену будто пробило снарядом, выпущенным из пушки, судя по калибру – из Царь-пушки как минимум! Снаряд обрел очертания матерого кабана-мутанта, настроенного вовсе не миролюбиво. Черное парнокопытное, заросшее густой полуседой щетиной, летело прямо на Алексея, грозно хрюкнув и уже опустив голову со здоровенными клыками для атаки. Станислав успел лишь приподняться на одно колено и прицелиться в жирный бок под лопатку. Сердце глухо бухнуло в виски и замерло:

– Теперь только не беги! Только не беги! Разорвет… – Хотя видно было, что сталкер явно не впервые встретил свинопода и уже успел ознакомиться с повадками сего вкусного, но грозного зверя. – Топор брось!

Но Алексей зачем-то поднял его, будто мог остановить на бегу трехсоткилограммового монстра одним ударом. Холка мутировавшего кабана доставала ему до плеча, сбоку это оказалось очень хорошо видно. А выпущенная из мощного лука стрела ушла вглубь громадной туши, не сбив ее с галопа, будто это было перышко! Станислав сразу выхватил вторую и все же безнадежно опаздывал…

Нет, не вся жизнь в такой момент проносится перед глазами! Только инструктаж – не бежать и отскочить в последний момент – да и не в первый раз Алексей смотрел вот так в упор в заплывшие жиром красные глаза бешеной свиньи. И пока приближающееся с жуткой скоростью черное пятно застилало свет, и пространство сужалось до пределов этой щетинистой морды, угрожающе клонящейся к самой земле, чтобы поддеть на клыки, отшвырнуть и растоптать, он уже приготовился к прыжку. Только локоть по старой привычке на миг дернулся вверх, будто в руках по-прежнему сталкерский автомат! Черт! А новое оружие вдруг просто слилось с рукой, срастаясь с ней, стало единым целым и передало новую команду по нервам до самых кончиков пальцев на ногах, приятным холодком пробежавшись по позвоночнику. Рано… Еще рано… Сейчас! Кабан налетел, и Алексея будто сдуло ветром, поднятым этим хрипящим на бегу монстром: он отпрянул в сторону не хуже тореадора, развернувшись на одной ноге, а руки точным ударом опустили тяжелый боевой топор за длинное ухо, и лезвие погрузилось в шею до самой рукояти. На этом, к сожалению, изящный балет и закончился: деревяшку вырвало из рук, от резкого движения Алексей не устоял на ногах, пришлось кувыркнуться, перекатившись по траве, и прямо в дерьмо! Быстро поднявшись и отряхнувшись, он проводил взглядом чуть замедлившегося кабана. Тот пошел на разворот, дернув головой. Топор вылетел, из грамотно перерезанной артерии будто фонтан забил, и на второй заход зверь бежал, слегка заплетаясь в своих четырех ногах. Теперь Алексей уклонился с легкостью, и они со свиноподом понеслись на другой конец поляны к топору уже наперегонки. Алексей добежал первым, подхватив оружие, а кабан, как-то сипло взвизгнув напоследок, неуклюже грохнулся на землю. Станислав, опустив лук, только наблюдал, как Алексей, не торопясь, широко размахнувшись из-за головы, перерубил свиной хребет, как ствол березки на лесоповале.

– Ну как, Стас? А ты говорил, что не получится… Но вообще-то свиней не рубят на куски, а режут, если уж на то пошло!

У Станислава слегка дрожали руки, и он чувствовал, что совершенно взмок под ОЗК. А Лёха еще и нахально поставил ногу на спину поверженного противника – только респиратор и мешал ему заорать что-нибудь на весь лес, давая выход переполнявшим эмоциям. Он-то свой адреналин потратил с толком. Вдоволь насладившись молчанием «вождя», которому и сказать теперь было нечего, Алексей уперся ногой в щетинистую шкуру и принялся выдирать обратно топор, наглухо застрявший в кости. Станислав снова огляделся и прислушался.

– Лёха, ты это… Тащи его побыстрее.

– Куда торопиться-то?

– А вон туда погляди!

Алексей повернул голову, заметил поросенка, еще совсем по-детски полосатого, высунувшего голову из кустов. И откуда-то издалека снова приближался топот, теперь его не заглушал шум в ушах от усталости из-за взмахов тяжелым оружием.

– Хочешь еще потренироваться? Тогда оставайся, а я пошел отсюда!

Станислав сделал вид, что уходит, а сталкер, выругавшись, мгновенно вырвал топор и удрал в кусты вперед «вождя». За их спинами оглушительно взвизгнула еще одна громадная свинья, но сражаться с ней уж никто не собирался.

Вопреки ожиданиям, даже такая рискованная тренировка Алексея не вымотала, и по пути назад из-под респиратора еще доносилась негромкая матерная ругань. Но чем он был недоволен, «вождь» так и не смог выяснить. Вместо того, чтобы направиться к дверям дома, где ожидал обед и отдых, Алексей свернул к кузнице. Станислав окликнул его, ответа не дождался, только наблюдал, как тот, распахнув дверь, пытается перекричать звонкий стук по наковальне:

– Генка! Покажи, как гвозди в узел завязывают.

– А перерыв сделать не хочешь?

Алексей молча скрылся внутри.

Кузнец пришел через час, положил на стол узелок из гвоздя-двухсотки, и Ваня тут же унес новый экспонат в свою коллекцию занятных фиговин, коих скопилось уже немало.

– Неужели Лёха?!

– Да ты чего? Согнул только… – Геннадий выпрямил разболевшуюся ногу, сел поудобнее и приступил к обеду, пока не остыл. Отодвинув тарелку, перехватил вопросительный взгляд Стаса. – А он там остался. Топор ему не нравится, видите ли! Потребовал показать, как с металлом работать.

– Одного оставил? За кузницу не боишься?

– Не боюсь. Не спалит, вроде освоился парень. Хоть и дурной… Он же после молота завтра руку не поднимет.

– Зато делом занят, не мешает.

Кузнец помолчал.

– Стас, я тут думал, что мы бежим, как крысы. Неужели ничего сделать нельзя?

– Предложи свой вариант. Если он у тебя есть… Добраться до островка нелегко, но с пулеметом это и не потребуется – крышу и стены издалека разнесут. А прикрывать такой большой участок берега мы не сможем, людей не хватит, да и оружия. Конечно, у бункера бойцов немного, но ты и поселение у реки тоже посчитай. Они быстро договорятся между собой, и что мы сделаем против сотни вооруженных людей? Даже если наш Морозов стоил бы половины их необученной армии… Вторая половина просто задавит числом, патронов не пожалеют. И всё, что у нас есть, – это фора во времени. Совсем небольшая, если Алексею верить.

– И ты веришь? Упрямый он. – Геннадий даже улыбнулся. – Тоже отступать не любит. И мне сдаваться противно!

– Никто не сдался еще. Здесь много желающих умереть, защищая своих… А погибнуть ради них – это все равно что бросить. Лучше остаться живым – пользы больше. Знаешь, объеденный зверями труп в лесу – это просто труп. И никому не интересно уже, достойно он умер или не очень…

Предсказания кузнеца сбылись еще быстрее: Алексей едва мог шевелить правой рукой, но левой выложил на стол мокрый после дезактивации и закалки топор.

– Это что за уродец? Ты чего сотворил?

– Сбалансировал… Так удобнее. Ну, не твой же испортил!

Верхняя часть лезвия теперь стала более плоской и легкой, превратившись из рубящего оружия в режущую закругленную кромку. Алексей сохранил форму острия, и теперь оружие напоминало скорее перевернутую алебарду, чем топор. Геннадий осмотрел невиданную модификацию и попробовал взмахнуть.

– Ты ж двуручник из него сделал, чучело… Еще труднее с таким обращаться.

– Кому как! – Алексей явно был доволен собой. – И ты не там взялся…

Но управиться с оружием одной рукой у него не получилось, а действовать обеими уже не мог после тяжелого молота и долгой работы.

– Ладно, пойду займусь лезвием. Стас, а камень для заточки у нас где?

– У нас… У нас он у Настасьи, сходи и попроси.

Анастасия сидела спиной к двери, задумчиво водя бруском по наконечнику стрелы, и не обернулась. Слова снова застряли в горле, но вовсе не по причине смущения. Алексей быстро пересек комнату, пытаясь подражать тяжелым шагам Станислава. Ее темные волосы, подобранные в высокий хвост, не скрывали теперь тонкой и крепкой шеи с едва заметным пушком. И не растерявшись, он, подобно истинному вампиру, впился губами в белую кожу с соленым привкусом. Анастасия отложила стрелу и взъерошила пальцами его волосы… через пару секунд сообразив, что под рукой не жесткий армейский ежик Стаса, а чьи-то мягкие и отросшие лохмы! Хорошо, бить назад оказалось не слишком удобно, от второго удара Алексей уклонился, надеясь, что отделался небольшим синяком.

– Гад! – Она бы с удовольствием швырнула брусок для заточки ножей в эту довольно облизнувшуюся харю, если б не боялась расколотить инструмент об стену. – Ты что вообще себе позволяешь?!

– Насть, я только попробовал! Даже руками не трогал!

– Я тебе сейчас так попробую! – Но, погнавшись за ним в коридоре, она тут же влетела в крепкие объятия Станислава, мимо которого Алексей проскочил, буркнув на ходу не слишком-то искренние и убедительные извинения.

– Что происходит?

– Пусти! Я его сейчас или убью, или…

– Успокойся, нам нужен полноценный боец, а не без мужских причиндалов! Настя! Мне-то за что?!

– За всё.

Анастасия развернулась и ушла, оставив Стаса в недоумении. Он потер ушибленное колено, к которому приложился маленький дамский берц. С женой требовалось серьезно поговорить.

– Настасья, а я думал, тебе приятно, что за тобой молодой мужик ухаживает…

Синие глаза сузились:

– А я никак не думала, что это приятно тебе! Извращенец… Ты знаешь, что он на этот раз придумал?!

– Меня интересует, что он придумает в дальнейшем… Поэтому брось это свое детсадовское негодование, уже не к лицу так стесняться, и послушай.

Негодование все же продолжалось еще не меньше десяти минут, закончившись примирением и обещанием не избивать увесистым бруском ценного союзника. И самому пришлось пообещать не называть ее своей женой, пока она не даст на это своего разрешения. Станиславу же было все равно, положение вещей его устраивало даже без названий.

– Алексей уже сказал тебе, что война – вопрос времени. Это правда, и немного времени у нас еще есть. Караван пока не прибывал в бункер, а штурмовать нас с автоматами они не решатся. Рисковать солдатами в топком болоте, чтобы их, увязших в грязи, расстреляли из луков на подходах? Глава бункера не глуп. Он сначала поищет обходные пути. Сразу не найдет, но что-нибудь обязательно придумает.

– А что остается нам? Ты хочешь уйти… Это разумно, но ведь уйти можем мы, охотники, а на остальных просто не хватает снаряжения! Снова воровать?

– Нет, попробуем договориться. Поэтому, Настя, не гоняйся больше за Алексеем с оружием в руках.

– Стас, он уже все границы перешел! – Анастасия теперь злилась не столько на прикосновение чужих губ, сколько на себя, что так ошиблась.

– Я точно знаю, что Лёха никогда не причинит тебе вреда.

– Ага, он только приятное стремится сделать!

– А тут уж я полностью доверяю тебе. И говорить больше не о чем.

– С ним только не забудь поговорить. Хоть он и не послушает. – Без тяжелого предмета Алексея не переубедить, да и с его помощью тоже, Анастасия уже не сомневалась.

Алексей ощупывал верхнюю часть головы, не находя там ссадин, но зашибло крепко. Расплата оказалась более или менее соразмерной, он до сих пор чувствовал вкус женской кожи, и это было приятно. А новый незнакомый запах лесной охотницы пробудил любопытство и желание узнать о ней побольше. Красивые изогнутые брови Насти, большие глаза и высокие скулы напомнили ему Оксану, только эта женщина была почти на десять лет старше, пониже ростом, да и вряд ли можно было вообразить изящные плечики Ксюши, украшенные такими трицепсами. Станислав нашел себе роскошную пару… И заслуживал ее в полной мере, этого Алексей не мог оспорить, но и сдаваться не собирался.

– Лёха, считай, что за импровизацию и нахальство тебе всё прощается! – Стас действительно не злился, но лицо совсем не выглядело безмятежным. Он собирался обсудить что-то более серьезное, чем вероломное покушение на шею своей Настасьи. – Я рассказал ей всё. Потому что Настя не баба в тылу, а тоже боец на линии фронта. Может, хоть это тебя остановит, если будешь считать ее собратом по оружию.

Алексей улыбнулся: Леночка тоже была сталкером отряда, и это его не остановило, когда в пустой и темной аэродинамической трубе над трупом кошака вдруг захотелось узнать, какова на ощупь девушка сквозь резиновый комбез? К сожалению, Станислав истолковал его улыбку почти правильно, а не принял как должное своей шутке про собратьев.

– В общем, ты меня понял: получишь по мозгам так же, как если бы приставал к Морозову.

– Тьфу, Стас, ты так не шути! У меня же воображение хорошее.

Глава 4
Совет

В гостях хорошо, но дома было лучше. Юрий Борисович провел ладонью по блестящей крышке письменного стола. Кабинет оставался в прежнем виде, ждал возвращения своего хозяина. Только содержимое ящиков оказалось перемешанным, потому что Хлопов рылся тут по мере необходимости. И «гюрза» не тронута. Сергей Леонидович оружие не любил, даже стрелять не умел. Пистолет следовало почистить, но этим можно было заняться и позже. Если бы Главному Привратнику действительно что-то угрожало, то неприятность случилась бы уже по пути сюда, маскируясь под несчастный случай. Сам он сделал бы именно так. Но кто знает, что в голове у остальных? Хватит совершать ошибки, одной вполне достаточно.

Зеленые каляки на стене Привратника не смутили, хотя нарушение порядка было вопиющим. Девочка, прикрывая локтем рисунок, что-то чертила на потемневшем бетоне.

– Деточка… – Черт их знает, где чей ребенок и как кого зовут? Эту Грицких точно опознать не мог. – Чем ты тут рисуешь?

Такому изображению розочки позавидовал бы и Пикассо, ведь юная художница вряд ли видела когда-нибудь настоящие цветы, кроме как в книжке. Орудие преступления было надежно зажато в кулачке за спиной.

– Отдай, пожалуйста. Тебе его в школе вернут, когда можно будет, там и бумага есть, чтобы стены не пачкать.

– Юрий Борисович, да вы что, ей же пять лет, какая еще школа?! – Энергичный Хлопов протянул руку девчушке. – Ну-ка, дай дяде мелок, он тоже порисовать хочет! А я думаю, куда восковые карандаши растащили?

– У вас только в карандашах такой бардак? Или тут уже половину бункера повергли в хаос?

Смутить Привратника не удалось, как и девочку, которая разочарованно проводила их взглядом. Дядя явно решил рисовать где-то в другом месте, хотя свободного места на бетонной стене было предостаточно.

– Попробуй тут без хаоса… Два человека осталось от Совета! Надо срочно что-то делать.

– Подумаем.

Грицких не без оснований считал, что справился бы и один. Просто нужно быть готовым к подобным задачам, а Хлопов сейчас с облегчением складывал с себя обязанности, не желая тащить их дальше, тут же подтвердив догадку:

– Наконец-то вы вернулись, и мне не придется заниматься всем сразу. Тем более, что многого просто не понимаю.

– А как же Шустов Александр Сергеевич один всем руководит? – напомнил Главный о Председателе.

– Ну, сравнили, там и хозяйство поменьше…

Зал заседаний показался огромным по сравнению с тесными капонирами, там таких просторов просто не существовало. «Хозяйство» действительно было поменьше. А задача Хлопова – не хозяйствами мериться, хоть он, пожалуй, единственный обладал информацией об обоих убежищах. Этому стоило посвятить отдельное заседание, но не сегодня. Он хотел видеть только Совет, без посторонних.

– Кажется, я вернулся вовремя.

– Не то слово, Юрий Борисович, – подтвердил Лапин. – Без вас тяжело было.

– Про «было» мы еще обсудим, когда я получше ознакомлюсь с обстановкой. А поговорить хотел о будущем. Сергей Леонидович, если не ошибаюсь, одним из условий моего освобождения было расследование происшествия?

Хлопов кивнул. Но, обещая Председателю всё выяснить и найти настоящего виновника взрыва, чуть не нарушившего хрупкий мир между соседями, он думал, что Главный сам этим и займется. Не зря же тот работал когда-то то ли в полиции, то ли в каких-то спецслужбах.

– Ну так вот: плевать на расследование. Во всяком случае до тех пор, пока я не получу в руки средство, которое позволит нам в будущем легко разбираться с подобными случаями. Когда возмездие станет действительно неотвратимым! Для всех.

Каждый услышал в этом что-то свое: Лапин с горечью подумал, что для него любое возмездие уже опоздало, а Хлопов нахмурился, потому что данное им обещание окажется не выполненным. Но теперь уж за всё отвечает Главный Привратник. «Силовик» и занялся прежде всего своими вопросами.

– Я имел в виду вооружение. Которое мы все давно ждем и никак не дождемся.

– Юрий Борисович, если только вы, как и Нестеров, пошлете кого-нибудь в Москву, чтобы что-то выяснить. Вы готовы рисковать людьми?

Грицких был готов. Но, уверенный, что никто не готов рискнуть ради него, как это сделал Мухин для Бориса Владленовича, отрицательно покачал головой.

– Будем ждать. А пока я хотел бы поговорить с командиром сталкеров Серяковым.

***

Отсутствие точной информации о караване с оружием не давало Алексею покоя, оставаясь самым слабым звеном его плана. Если Бауманский Альянс или кто-то другой, желающий торговать с бункером, все-таки пришлет сюда внезапно новую экспедицию – исход дела станет непредсказуемым. Да нет, общине просто придется быстрее сматывать удочки в течение пары дней, они ничего не потеряют. Сам Алексей терял всё. Хорошо вооруженный Главный Привратник превратится в очень сильного врага.

Станислав тоже хотел проверить еще раз тропы вокруг бункера, лично убедиться, что чужие люди не ступали на землю вокруг железнодорожных путей. И теперь предстояло пройти несколько километров вдоль рельсов, внимательно осматривая окрестности. Солнце скрылось за тучами, иногда начинал моросить дождь, довольно теплый для начала лета, скатываясь мелкими струйками с резины комбеза. Противогаз Станислава надежно защищал своего владельца, а вот Алексею пришлось закрывать от воды боковые фильтры респиратора. Их и так оставалось совсем немного, запас вообще сохранился лишь потому, что он долго не покидал дома. Даже дождь не мог скрыть недавнего присутствия мутантов от опытного охотника, а человеческих следов, к счастью, не обнаружилось.

– Стас, сколько ты еще собираешься искать? – Скучающий Алексей следовал за медленно идущим вдоль кромки леса «вождем», внимательно осматривая окрестности. – Уже давно Отдых прошли. К птерам в гости захотел?

– Кстати, это не исключено… Там на караван могли напасть, и они как раз в лес ломанулись бы.

Алексей тихо выругался, но не мог не согласиться. Городские сталкеры предпочтут скрыться, а не отстреливаться на открытом месте, им же неизвестно, что за деревьями таится еще больше опасностей. Представив во всех деталях гибнущий отряд – по одному бойцу съедаемый волками, проваливающийся в ямы заросших колодцев и ужаленный местными ядовитыми насекомыми, – Алексей решил, что для таких поисков им понадобится половина общины! Но пока хватало и Станислава, который с первого взгляда оценивал след и его происхождение.

– Стас, я дальше не пойду. – Алексей уселся на мокрый рельс, чуть не соскользнув поначалу.

– Сам же хотел всё осмотреть! – удивился Станислав, останавливаясь.

– Мы таким образом до Москвы быстрее дотопаем и у людей поспрашиваем, не собирался ли кто в Жуковский. Нет, не вариант…

– Лентяй ты. И не надо было вчера с топором в кузнице возиться – не устал бы, как собака.

– Если бы тут что было, мы бы уже заметили, ну, ты-то уж точно. И потом, Стас, на траву между шпал посмотри: ни одна макушка не сломана, а дрезина низкая, что-нибудь обязательно заденет.

– Да смотрел уже… – Станислав не упустил из виду и эту деталь, внимательность Алексея одобрил. – Просто в дождь трава быстрее растет, мало ли что. Ну ладно, возвращаемся, а то против ящеров мы действительно недостаточно вооружены, не готовы.

Алексей старался держаться края дороги, чтобы укрыться от капель воды под ветками. Станислав шел впереди, то переступая шпалы, то без особенных усилий балансируя на мокром рельсе. Тоже захотелось попробовать повторить чудеса эквилибра, но морось сверху безжалостно заливала фильтры. А «вождю», наверное, и темный туннель будет нипочем…

– Стас, ты понимаешь, что вас ждет совершенно другая жизнь? Решение-то принять легко, да и выполнить вполне реально. А что потом?

– Мы слишком долго прожили в изоляции… И не я один хочу вернуться к людям.

– Хочешь снять с себя ответственность за умирающее общество? Чтобы людей добил кто-то другой, а не природа, от которой даже ты не в состоянии их защитить? Стас, я был там. Жил там достаточно долго. Это совсем не рай, не земля обетованная. Без света, без воздуха, только бетон над головой. Он надежный до поры до времени, на ваш-то век хватит. Цена безопасности слишком высока. Тесно, страшно, люди хуже хищников. Не везде, конечно. Но лишним гостям не радуются.

– Да, я понимаю. Оставаться здесь нельзя. Ты можешь предложить что-то еще? Где я тебе за столь короткое время найду другое место? А даже если и найду, путь туда будет не таким относительно безопасным.

Алексей не завидовал Станиславу. Что делать с этой кучей иждивенцев? Нужна помощь… Алексей готов был помочь только до определенных границ разумного.

– Подумай еще раз, хорошо подумай. И я жду команды: что делать.

– Ты? – Станислав с недоверием взглянул на Алексея. – Ты привык ни за кого не отвечать. Да и за себя не очень-то…

– Неправда, «вождь». – Смешок был хорошо слышен сквозь респиратор. – Я уже отдавал всё и ничего не получил взамен. Похоже, и от вас не получу… – И тут же перед глазами всплыл образ еще одной девочки. С белой кожей и синими материнскими глазами… Вот только этого не хватало! У Ивушки есть отец, ну, почти отец, и есть мать, тоже способная ее защитить. Кто просит вмешиваться? Опять благородство в заднице свербит? Одного раза мало было? – Стас, и я знаю свое место в твоей системе классификации: «человек полезный».

– Лёха, если тебе так будет спокойнее, можешь считать себя наемником. Только работаешь ты не за вознаграждение, а за моральное удовлетворение. И я прекрасно понимаю, что наши интересы совпали случайно.

– Ты из меня прямо монстра какого-то опять сделал!

– У тебя своя война, свой противник и свои счеты с ним. Если попутно ты еще и нам поможешь – хорошо.

– Работаю только за кормежку! Блин, так упасть в глазах общества…

– Ты, главное, в собственных не упади. На чужое-то мнение тебе вообще наплевать. – Станислав посмеивался, но знал: тот сделает, что нужно. – И на рельсу не лезь! Точно упадешь, хуже Ваньки, блин…

***

Командир Серяков по-прежнему оставался молчаливым скептиком, каким всегда был в отношении Главного Привратника. Главные менялись, но оппозиция – нисколько. Юрий Борисович выслушал скуповатый на подробности отчет о работах по траншее под кабель. О том, сколько фильтров для противогазов было израсходовано, что сломано три лопаты, а перчаток попортили неисчислимое количество, особенно правых. Патроны понадобились всего лишь один раз – стук лопат и голоса людей отпугнули всю полевую фауну, только крот вдруг появился из земли, рабочие со страху повыскакивали из ямы, а сталкеры, наоборот, столпились вокруг. Невиданный мутант с длинными когтями ползал по траншее взад-вперед, никак не желая закапываться обратно, вот и пришлось поторопить его несколькими выстрелами. То ли полуслепая тварь оказалась еще и глухой, то ли просто слишком любопытной, но убралась не сразу. Больше никто людей не пугал, только встречающиеся на пути обломки камня заставляли огибать препятствия. Ничего, кабель – не труба, это можно было себе позволить.

– А почему про фильтры мне рассказываете вы, а не тот, кому положено, Игорь Яковлевич?

– Потому что мне вам вообще рассказать нечего. Что поменялось-то? Кроме одного нового парня в отряде – ничего. Да и того вы же мне и подсунули, то есть тоже полностью в курсе дела. А предваряя следующий вопрос: охрану вашу мне под опеку впихнуть даже не пытайтесь. Своих дел навалом, ищите другого инструктора. Там половина с боевым опытом уже, пусть молодых и подтянут, если надо. Денисов или Исаев – любой годится, кто нос к носу с противником хоть раз столкнулся, да еще и жив остался. Кто убивать обучен, короче говоря.

«Предваряя…» Нахватался уже Серяков нетипичных для себя выражений, видно, общение с Советом в отсутствие Грицких даром не прошло… Это не радовало, потому что близость к Совету командира сталкеров в планы не входила.

Что еще изменилось? Юрий Борисович не помнил, была ли раньше такой седой мать Евгения Коломийцева. Из-под черного платка, который та теперь не снимала, виднелись совершенно побелевшие волосы, сорокапятилетняя женщина стала древней старухой. Кстати, и замену помощнику нужно будет подобрать, хотя сейчас Грицких предпочитал обзавестись телохранителем. Надежным, каким был Володя Степанцев для Нестерова. Есть ли такой? Остался ли в бункере кто-то преданный ему по-настоящему? И существовал ли таковой вообще? Или Алексей был единственным, с кем можно договориться, кого не бросало в дрожь от истинных планов Главного Привратника? Трудно оставаться одному… Грицких легко перенес вынужденное заключение в капонирах, допросы не давали скучать, а кормили там неплохо, даже в весе прибавил – старая теплая жилетка едва налезла на раздавшиеся бока. Нет уж, надо входить в форму, в его возрасте лишний вес – лишняя нагрузка на и без того нездоровое сердце, да и не должен Совет представлять собой трех толстяков, наводя на неуместные мысли. Смех авторитет убивает, в этом Юрий Борисович давно убедился.

– Кстати, Игорь Яковлевич, а как у нас Никитин поживает? Что-то он мне не попался сегодня.

– Во втором бункере сидит, думает, при нем рассада в рост лучше пойдет, наверное. Садовод-любитель… А что, вы хотите вернуть его в Совет?

– Нет, он на своем месте неплохо справляется. Садовод… Да, есть у него такое хобби, он же из дачников, которые успели до бункера добежать. Из дачного кооператива «Вымпел», кажется?

– Не помню, вам виднее. – Серякову не нравился разговор о таких пустых вещах, напоминающий сплетни.

– Как это «не помню»? Вы же из местных, сами в выходной грядки копали, когда тревогу объявили…

– Какие еще у меня грядки?! Приехал траву косить да в гамаке валяться. А пришлось срочно построить соседей и организованно эвакуироваться в убежище.

Грицких слегка расстроился, понимая, что многое стал забывать… Не от возрастного склероза, а просто информации стало слишком много. Но для этого и существовал архив: Привратникам не был писан закон об отсутствии письменности. Усмехнувшись, довольный удачным мысленным упражнением с игрой словами, Юрий Борисович попрощался с командиром сталкеров. Когда за тем закрылась дверь, он подошел к шкафу и начал рыться в папках.

Да, действительно «Вымпел», память не подвела. А вот Серяков владел домиком в совсем другом месте, «На новом пути» называлось объединение этих дачных участков… Какая теперь разница? Картонная папка с содранной наклейкой привлекла внимание. На Колмогорова было маловато письменной информации. Мальчишка без документов, назвавший номер школы и домашний адрес в городе – да какое это имело значение тогда и сейчас? – зачем-то тут же содержались данные о родителях, будто их кто-то собирался разыскивать. Алексей и сам не собирался, ни тогда, ни после. Мальчик умел принять обстоятельства такими, какие они есть, если не в его силах что-то изменить. Но уж если в силах… Эта энергия сметала всё на своем пути. Группа крови, которую позже определили у всех, кого мобилизовали для местной войны, резус-фактор, как в медицинской карте. Освобожден от призыва. Напросился в отряд сталкеров. Нестеров не смог ему отказать. Разрешение на оружие. Скупые сведения, несколько бумажек в личном деле. Разве они могут рассказать об истинном лице этого… Алексея Аркадьевича Колмогорова (записано со слов) двухтысячного года рождения, группа крови первая, резус положительный. Грицких разорвал тонкую папку надвое вместе с немногочисленным содержимым и бросил в мусорную корзину под столом.

***

На этот раз Станислав подробнее рассказал свой план действий, и вместо обсуждений в столовой повисла тишина. Только тяжелый вздох Геннадия и ворчание Калины слегка ее нарушили. Алексей думал, что раньше и он также не принял бы поначалу вынужденную миграцию в другое место, но за последнее время как-то попривык оставаться практически нагишом и постепенно выкарабкиваться из очередной жизненной колдобины. Зигзаги судьбы стали совершенно непредсказуемыми, и даже перестал сожалеть о чем-либо. Остальные задумались, только взгляд Морозова оставался ясным и безмятежным, Алексей давно уже понял, что обрел тут единомышленника в своем статусе «нечего терять». Приодевшийся по случаю заседания Руслан изредка поводил плечами в непривычной футболке-поло, из-под короткого рукава которой высовывались грозные орлиные лапы. Всю красоту десантник не демонстрировал, но все и так помнили действительно впечатляющую татуировку: раскинувшая крылья птица под скромным мелким и убористым напоминанием о роде войск и куполом парашюта посреди облаков. Войска пребывали в полной боевой готовности и ждали приказа наступать – рисунок ничуть не расплылся с годами, что говорило не столько о качественной краске, сколько о неизменно хорошей физической форме Руслана. Станислав молча переглянулся с ним, уверенный в его поддержке. Амалия Владимировна раздумывала о чем-то своем. Алексей понимал, что старикам труднее всего менять что-то в привычной жизни. Лишь дети будут полностью довольны, но кто ж их позовет на заседание этого своеобразного Совета? Калинин долго молчать не смог:

– Стас, я с тобой не спорю, ты если решил, то подумал сто раз, это ясно. Но, блин, если в дело замешан вот этот говнюк, то я не желаю участвовать!

Алексей на грязное оскорбление ответил безупречной улыбкой, каковой Семен давно уже не мог похвастаться. Холодные глаза искренности и доброжелательности не добавляли, и улыбка эта больше напоминала предупреждающе блеснувшие из-под усов клыки хищника. Усы, кстати, снова не мешало бы побрить, а то Ивушке казалось некрасиво.

– Калина, ваши терки с Алексеем задрали уже! Выкинь из головы лишнее хоть на пять минут и подумай.

– Да не доверяю я ему! – возмутился Семен. – Смоется по-тихому или вообще сдаст нас всех…

– Кому сдаст? – Станислав все еще оставался спокойным и терпеливым. – Кому ты нужен-то? Кто сюда полезет комаров кормить и в болоте вязнуть? А воевать против бункера у Алексея причин побольше, чем у всех нас.

– Стас, вот он всех нас и использует! Ему нужно, а мы, как дураки, так за ним и премся…

– Это еще большой вопрос, кто за кем… – Станислав взглянул на Алексея, который сейчас явно унесся мыслью куда-то далеко отсюда. Не стоило ждать чудес, что этот сталкер-одиночка прирастет душой к общине, но кое-где уже наметились неплохие отношения. Жаль, не там, где нужно, ведь Настасья когда-нибудь возьмется и за тяжелые предметы…

– Хватит из него героя делать. И в лесу кого попало подбирать! В прошлом году хоть нормальный парень приходил, которому верить можно. А этот сидит тут, строит из себя, будто реально крутой какой, опасность его второе имя, что ли? Всей крутизны только морда, когтями покоцанная.

– Нет, мое второе имя Тимофей. – Алексею надоело молчать, будто его здесь и нет. – Так меня называли в Треугольнике. А на языке вашего маленького, но гордого племени оно будет звучать: Тот-кто-ссыт-всем-в-тапки!

Оглушительный хохот Геннадия перекрыл все возражения Семена. Обиженный Калинин плюнул и отвернулся.

– Обсуждения закончены, – остановил всех Станислав. – Вождь гордого племени говорит свое слово: заткнуться. И послушать.

Хотелось бы оставаться вечно в уютном доме, но это было невозможно, все понимали, чего на самом деле стоило выживание на болотах, сколько километров теперь приходится пройти в поисках чего-нибудь пригодного в пищу. И сколько сил нужно, чтобы вырастить на маленьком огороде хоть какие-то овощи, постоянно опасаясь то радиоактивных осадков, то нашествия вредителей. Людей становилось все меньше, двое умерли еще в начале зимы, и возможно, грамотная медицинская помощь смогла бы продлить им жизнь… Станислав давно принял решение. Оставалось довести его до других и заставить с ним согласиться.

– Семен, а когда у тебя Ванька подрастет… если подрастет, извини за пессимизм, что ты делать будешь? Да, пацан прекрасно научится вместе с тобой ловушки ставить, по лесу шастать и наливку жрать, если будет кому ее готовить. Амалия Владимировна, уж и вы простите, но двести лет не живут. А учиться он не будет? Алексей, хоть ты плевать на него хотел, говорит, что парень развитый и умный и просто заскучает, если будет заниматься не своим делом, не тем, для чего рожден.

– Можно подумать, он в этом что-нибудь понимает! – Семен хотел еще возразить, но решил дослушать Станислава, понимая, что речь идет все-таки уже не об Алексее.

– Однако ты не был против, когда Лёха ему основы физики-механики объяснял и стихи читал по памяти… Но он действительно не учитель, просто занял мальчишку делом, таким, которое ему интересно и развивает мозги хоть немного. А твой сын мог бы и дальше пойти. Способный он. Я уж не говорю, что ему компания пацанов нужна, а не с Ивушкой одной играть. Кстати, и она плохо себе представляет, какой должна быть женщина. Настасья, это уже камень в твой огород, дочка вспомнила, что она девочка, только когда Лёху увидела. До того они с Ванькой как однояйцевые близнецы были, не различишь, кто какого пола уродился.

– У нее как раз возраст такой, чтобы определиться. – Анастасия не обиделась, но по блеску ее глаз было видно, что Станислава еще ждет бурное недовольство наедине.

– Ну, допустим… А дальше что будет? Время идет, дети одичают настолько, что будут или бояться чужаков, или, наоборот, считать их чем-то невероятным. Получаем полный перекос в развитии и адаптации. Надо оно нам? Руслан, ты согласен?

– А я-то здесь при чем?! – Морозов удивился и даже отодвинулся на всякий случай подальше. Поучить детей приемам самообороны он мог и с удовольствием с ними возился, но педагогом себя точно не считал. – Это не ко мне вопрос.

– И к тебе тоже. Ты в любой момент мог мешок за спину повесить и уйти, но не уходишь. Потому что здесь люди… Здесь ты нужен.

– Ну да…

– А пришел момент, когда всем придется сниматься с места и искать, куда идти. Где есть люди. И где мы сами еще кому-то будем нужны.

– Стас, всё ты уже нашел, не тяни. – Геннадий был не в курсе целей «вождя», но догадывался, что они с Алексеем не зря вынюхивали что-то снаружи.

– Нашел возможность транспортировки. Ты-то далеко уйти не можешь, но тебя можно довезти. Не прямо в город, но расстояние уже существенно уменьшается. Нам даже не нужен будет проводник, по словам Алексея я знаю, куда идти и что примерно там ожидает.

– По его словам? И ты поверил?

– Калина, ты будешь утверждать, что в метрополитене никто не живет? Сам не так давно расспрашивал Пищухина, только дорогу не узнал.

– Ты про рельсы, которыми кто-то до сих пор пользуется? Ну, есть такие… А платить чем будем? У нас же нет ни хрена. – Семен уже смирился с тем, что предстоит дальняя дорога, сына действительно было жаль, а нормальной жизни в лесу мальчику никто не мог гарантировать.

– Есть люди, у которых еще меньше, чем наше «ни хрена», у Лёхи кое-какая идея.

– Они возьмут в уплату продукты. Которые все равно с собой не унесешь. – Алексей почувствовал, что теперь его слушают внимательно. – Конечно, предпочли бы что-то посущественнее, но там нормальные мужики сидят, можно договориться. Не потребуют отдать им людей в рабство или женщинами поделиться.

– А что, такое бывает? – спросил Калинин.

– Еще и не то бывает! – вернул его к реальности Алексей. – Ты тут нашел, кого спросить-то… Пищухина. Который кроме своего Бауманского Альянса не видел ничего, который поверил первому встречному и поперся за ним на край света.

– Ты хочешь, чтобы и я сейчас поступил так же, да еще и жену с ребенком с собой прихватил? В этот самый ад, который ты тут нам расписываешь?! Стас, я уже не понимаю, кто больше ненормальный, ты или он!

– Все нормальные. У нас выбора нет. Ад скоро сам придет сюда, и ты это знаешь, уже говорили.

– А может, обойдется?

– Может быть. Но обещать этого тебе на сто процентов я не могу. К тому же, я еще ни единого слова про бункер не сказал сегодня, у нас есть много других причин искать новое место. Никто не слушал разве?

– Слушали… – грустно произнес Геннадий. – И я согласен. Даже если я не дойду, все равно.

Ему было что терять… Нужен ли в метрополитене кузнец? Не придется ли сидеть без дела и подыхать от голода, ведь он ни на что больше не способен, раз едва может ходить? Но верил Станиславу и знал, что тот не рискнет людьми напрасно. Если только в случае крайней необходимости. А мира с бункером не будет никогда, это Геннадий понимал лучше всех остальных. Потому что его сын умер много лет назад без помощи, этого не простил и не забыл ни он, ни Стас.

– Вот поэтому я и говорю о транспорте. Потому что ты, Генка, не единственный, кто на дальние походы не способен. Шестидесятилетние люди крепкие, но с молодыми уже не сравнятся. А таких у нас… В общем, будем договариваться с ребятами с железной дороги. Сами они нас не найдут, мы к ним пойдем.

– Стас… – Анастасия не закончила фразу, но он и так знал, что она очень хотела попросить не рисковать собой.

– Пойдут Руслан и Алексей.

– А чего они-то? – насупился Калинин.

– Потому что больше двоих я не могу послать на такое опасное дело. Морозов – боевая машина, и доверяю ему, как себе. А Алексей… Проводник. Посредник. И человек без страха, пусть боец не самый лучший.

Алексей и не возразил, потому что без огнестрельного оружия в руках был почти бесполезен, в отличие от Руслана, настоящей боевой машины, как и выразился «вождь».

– Стас, скажи лучше, что тебе некому доверить переговоры. И мне приятно, и…

– И Морозову обидно. Ладно, хватит разводить церемонии! Собирайтесь оба.

– Прямо сейчас, что ли?!

Глядя в удивленные глаза Алексея и Руслана, «вождь» все же пояснил:

– К бункеру пока. Посмотреть, что там и как. Заодно проверим, как вы вдвоем работать умеете.

Глава 5
Между надеждой и отчаянием

Пришлось залечь на краю просеки в траве, откуда Алексей долго и придирчиво разглядывал вход, потом передал бинокль Морозову:

– Ищи ловушки, я их не увижу.

– А какого хрена высматривал?

– Оптическую систему слежения. Они ничего не меняли, как закрепили тогда подвижный набор линз и зеркал, так он и остался. И я точно знаю, насколько здесь всё просматривается.

– А они не могли установить дублирующую систему? – Руслан теперь тоже с интересом изучал гермодвери.

– Не могли. И для этой-то еле дырку расковыряли. Там предусматривалась камера, но она сразу вышла из строя. И была разбита толпой, как и кодовые замки. А вот на других убежищах всё сохранилось. И если бы нашлась работоспособная камера слежения… Эту идею забросили, потому что старый метод надежнее, да и примитивную оптику легче починить.

– А коды? Они могли сменить.

– Еще как могли. Даже не сомневаюсь. – Алексей приподнял голову, и ее тут же придавила вниз ладонь десантника.

– Не вылазь. И как тогда ты собираешься выполнить свой план? Если нет доступа в бункер, ни в один, ни во второй.

– Потому что еще есть третий…

– Да, Лёха, не хотел бы я с тобой воевать… – Руслан осторожно обходил поляну, внимательно разглядывая траву под ногами. – Хитрожопости у тебя хватает. Профессиональный военный действует четко, у него на всё военная хитрость, а у тебя мозги гражданские, только… Стой! Растяжка.

Алексей перешагнул натянутую проволоку и замер, потому что Морозов обнаружил еще одну. Военная хитрость, видимо. Но толку от нее, как от папоротника – цветов. Наверняка соседи в курсе дела, по мирному договору им обязаны были сообщить. И эти гранаты установлены лишь против него. Главный опасается. Это хорошо. К дверям второго бункера пришлось подходить сверху, спустившись с низкой крыши, заросшей кустами и травой. И в четырех местах пересеченной такими же натянутыми проволоками. Противопехотных мин не обнаружилось, но кто знает, что привезет караван? Может и до этого дело дойти. Цифры старого кода доступа не сработали, и Алексей усмехнулся, представив, как они намучились без него и старого, уже почившего мастера Петра Борисовича. Рискуют и сами теперь внутрь не попасть из-за глючного устройства, но ему-то уже безразлично. Двери третьего бункера заклинило еще двадцать лет назад, и вход оставался гостеприимно открытым, только гости ожидались одетыми в ОЗК, такой уж теперь дресс-код. Морозов с интересом осматривался. Он никогда не был внутри и даже не знал, что в пустующее убежище можно легко проникнуть. Практический ум десантника уже сделал неутешительный вывод:

– Эх, вот где отрабатывать операции захвата! Провели бы разок учения – хрен тогда вы прошлым летом с нами справились бы.

– Скажи спасибо своему бездарному главнокомандующему. А себе за то, что жив остался.

Теперь аккумуляторы можно было не беречь, не требовалось бегать к капонирам втихую подзаряжать с перекинутой через ограду незаметной «воздушки». Фонари осветили отпечатки следов, которые оставались на полу, придется затереть их на обратном пути. Алексей уверенно прошел в комнату, предназначенную для руководящего состава бункера, где в нише едва виднелся из-под слоя пыли телефон. Рядом пол был почище, когда-то и отсюда убирали тела. Разлагающиеся трупы – потенциальный источник опасной инфекции. Алексей выдернул из расколотого аппарата провод, снял перчатку и зажал в руке контакты. Слабый ток пощипывал пальцы: есть связь! Отключить ее совсем было бы слишком сложно: провода еще при постройке уложили в полости внутри стен.

– Порядок.

Морозов прошелся по бункеру, разглядывая помещения. Всё, что можно, уже было отсюда вынесено, а в прошлом году и до распределительного щита дело дошло. Алексей помнил, как приходил сюда один. И как пытался осмыслить для себя, что чувствует и чего хочет. Точка невозврата находилась именно здесь. Он еще мог изменить свое решение, если бы действительно любил. Если бы… Этот пункт давно пройден, придется работать с тем, что есть. И снова отсюда сделать первый шаг к чему-то.

– Уходим. Больше здесь делать нечего.

Весна уже заканчивалась, свежие листики еще блестели зеленым, синим и даже красновато-фиолетовым с прожилками, лес был наполнен звуками, и если бы не попадающиеся на пути полуразвалившиеся остовы кирпичных дачных домов, можно было подумать, что человек никогда и не появлялся на земле. И земля бы об этом ничуть не сожалела, как думал сейчас Алексей, огибая поселок привычным маршрутом. Морозов ему не мешал: тропки, протоптанные сталкерами в обход опасных растений, и он давно знал. Издалека уже доносились лягушачьи арии, которые еще долго будут радовать слух днем и ночью возле всех водоемов. Алексей с трудом сопротивлялся искушению сорвать респиратор с лица. Он и без того прилегал не слишком плотно, пропуская запахи сырой травы, прелых листьев и цветов, которых Алексей пока не видел, но чувствовал поблизости. Вспомнилось, как даже под бдительным оком командира сталкеры отряда исчезали на минутку и появлялись на тропе снова, засовывая что-то вглубь мешка. И сам также закручивал в шлюзе плотной крышкой стеклянную банку с фиалкой гигантских размеров, чтобы преподнести красивый подарок девушке. Она не могла прикоснуться к цветку, но радовалась невиданному чуду с тонкими лепестками, плавающему в воде. Ночью выяснилось, что цветок еще и слегка фосфоресцирует – это отвлекло от дела! А лиловый свет не придал красоты и без того бледноватой девице. Романтика не всегда хороша все-таки…

Алексей снова бездумно искал взглядом что-то необыкновенное, что теперь помогло бы привлечь внимание Анастасии, но с этой дамочкой было не проще, чем с Ленкой! Сталкерши… Сами всё найдут и посмотрят, ничем не удивить их и даже не напугать. Мысли улетали куда-то, доносившийся со всех сторон весенний свист и щебет мелких птиц, все еще нахально не поддающихся мутации, успокаивал, не вспугнутые никем пернатые спокойно занимались своими делами, распевая брачные песни. Среди этого разноголосого «фить-фить» все-таки выделялся чистый голос соловья, которому природа лишь добавила силы, и теперь этот Соловей-разбойник заглушал трелями всё на полкилометра вокруг. Опасная птичка, поет недолго, однако если прислушаться… Вскоре Алексей почувствовал легкое головокружение, сопротивляться которому вовсе не хотелось. Сквозь окружающий мир, зеленые ветви и желтые цветы уже проступала совсем другая картинка, которая вдруг полностью заменила собой настоящую, проникая глубже в синапсы и нейроны, захватывая, кроме зрительных, еще и слуховые с осязательными. Темнота ночи в простом деревенском доме с неведомо кем сложенной печкой, комната, едва освещаемая прогоревшими углями дров и почти обжигающее тепло снизу от кирпичей, на которых он вдруг оказался. И никакая темнота не позволяет усомниться, что за девушка спит рядом, бесцеремонно положив ногу поперек его бедер, тихо посапывая в плечо… От крепкого подзатыльника Алексей споткнулся. Ладонь десантника одним ударом сбила чуждую настройку ложного сигнала извне и вернула на место опасно приближающуюся к лицу такую реальную землю, поросшую травой.

– Что это было?

– Глюки. Он же весной менталит вовсю.

– Соловей-то? Руслан, я соловья, по-твоему, не слышал?

– Похоже, слышал, да раньше не видел… Ничего, всё когда-то в первый раз происходит, меня тоже разок накрыло.

– И как это было?

Морозов недоверчиво оглянулся на Алексея, не понимая, зачем тот интересуется делами, вовсе его не касающимися. Но ничего тайного или преступного в тех ярких мечтах не было, почему бы и не поделиться?

– Полет был. Вниз со скоростью свободного падения, а потом на парашюте медленно так… как казалось. Домики внизу маленькие, всё с высоты видно, и рядом чужие купола. Не чужие, то есть, а своих ребят. Пришел в себя – небо уже над головой, сам лежу в траве. Приземлился, типа. Стас приземлил сапогом в корпус, когда понял, что я соловья «поймал». Вместо тех ребят вверху на стропах – эти, стоят рядом Стас с Серегой и ржут.

– С кем?

– Да ты его не знаешь…

Переспрашивать не пришлось, Алексей и без того всё понял. Но рассказывать, что «поймал» он сам, не собирался. А ведь раньше был совершенно неуязвимым для всех этих мозговых штучек! Ментальная гнусь нашла лазейку, давала о себе знать рухнувшая оборона холодного разума. Выбросить из головы все лишнее! Алексей мысленно оправдывался сейчас перед самим собой: это не просто эмоции, это же был его реальный план действий на случай Ленкиного согласия или хотя бы ослабленного сопротивления! Он знал, что именно так и случилось бы: пешком или транспортом, чужим или отремонтированным собственноручно, но он добрался бы до поселений, которых не коснулась прошлая война. Где люди и до Конца света жили так же, как их предки, едва заметив крушение мира только по неработающему телевизору, по набежавшим лет через пять странно подросшим в размерах хищникам да караванам из бронетехники, проезжавшим по редким в тех местах дорогам вместо автолавки. Это не мечта! Нет! Но воплотить это все мешали четко отмеренные месяцы жизни, и он успел бы лишь найти свою землю обетованную и… и оставить Лену там в одиночестве, и возможно, с не рожденным еще наследником. Именно эту мысль, эту картинку Алексей загонял поглубже в подсознание. Именно ее сейчас бесцеремонно вытащил оттуда соловей, мать его за ногу! Обратно в небытие видение возвращалось с неохотой, но усилием воли пришлось его уничтожить.

***

«Где же ты?» Увы, этот безмолвный вопрос Главного Привратника адресовался не тому или той, кого хотелось бы увидеть больше всего, а тому, кого не хотелось бы встречать никогда и ни при каких обстоятельствах! Но Алексей еще вернется, и тогда… Он из тех, кого потерять не просто трудно, а практически невозможно. В самом худшем смысле. Рад бы уничтожить, да пока средств не хватает. Ловушка снайперов захлопнулась впустую, взрывом его не убило, и сталкерам бункера он тоже до сих пор не попался. А приказ искать в лесу всё, что лишь покажется подозрительным, они получили от самого Серякова. Главный сумел продавить в рамках проводимого расследования… Игорь Яковлевич долго смеялся – искать улики спустя полгода, когда и обвиняемый срок уже отмотал, и следов не осталось. Но все же отдал указание сталкерам быть поосторожнее и повнимательнее.

Алексей не попадется им никогда. Бывший сталкер отряда, бывший Привратник – слишком многое ему известно. Нужна масштабная поисковая операция, а заняться этим некому. Но он где-то здесь, совсем рядом, Юрий Борисович не ощущал его присутствия, да и не нужна никакая интуиция, хватало знания. Колмогоров уже почувствовал вкус победы и не уйдет просто так, не добив соперника. Это – единственная приманка, которую можно положить в капкан. И оттого было страшно: стать куском сыра, самому сесть в мышеловку. Нет, лучше снова это тяжелое ожидание, пора бы и привыкнуть. Рано или поздно Колмогоров объявится, Главный Привратник лишь надеялся, что сумеет снова разгадать знак, понять, что зверь все же пришел за ним.

***

Отнести миску супа Светлане и аккуратно кормить больную с ложки было совсем не трудно, Алексей мог бы делать это с закрытыми глазами, вспоминая, сколько раз пытался впихнуть невкусную пресную кашу своей упрямой маленькой подопечной. Женщина это поняла и слегка улыбнулась.

– Чувствуется опытная рука.

Но больше ничего не добавила, а рассказывать о себе Алексей не хотел. Лишь упомянул о последних новостях: Геннадий снова обжегся в кузнице, а Павел за обедом случайно опрокинул тарелку на Бабку, вызвав поток витиеватой ругани. Разговор быстро утомил Светлану, она могла только слушать. И почему-то поглядывала на кубик Рубика на тумбочке. Алексей решил, что она хочет заняться любимой головоломкой, и собрался уходить. Но женщина окликнула его.

– Лёша, возьми. – Кубик выпал из ослабевшей руки, Алексей поскорей перехватил его, пока тот не скатился на пол и не рассыпался окончательно, расстроив и без того невеселую хозяйку. – Я теперь даже грани перевернуть не могу.

– А хочешь, я за тебя буду это делать? Но подсказки не жди!

Он улегся рядом с ней на край и поворачивал цветастый куб до тех пор, пока женщина не начала проявлять интерес и не попросила начать собирать белую сторону.

– Лёш, ты сам… Я посмотрю.

Алексей физически чувствовал ее взгляд, который надолго останавливался на квадратиках, на его руках или на сосредоточенном лице, чрезмерно сосредоточенном, потому что думал он не только о несложной логической игре, но и о том, что скоро сам не сможет совершить этих простых действий. Никто не знает, когда… Но это время наступит. Светлана закрыла глаза. Решив, что женщина уснула, Алексей осторожно встал с кровати.

– Лёша… – Светлана еще не спала.

– Отдохни пока. – Поправил одеяло, решив, что Морозов бы так и сделал. – Руслан придет позже.

– И ты приходи. – Она сжала его руку, едва ощутимо. Изо всех сил, сколько оставалось. – Тебе тоже это нужно.

Не нужно! Но он все равно придет.

Очень трудно было переключиться на что-то другое, Света не выходила из головы. Алексей заставил себя думать о бункере и способах достать оттуда необходимую информацию. Сдержанный Грицких не проболтается ни о чем случайно, придется задавать ему вопросы. А для этого нужно наладить связь. Кое-какие идеи давно уже были отшлифованы до блеска, оставалось только воплотить.

– Лёха… Ты ничего не упустил?

– Нет. А что, мог?

– Непогрешимых нет. Ты забыл про электричество – телефон без него не работает.

Алексей хохотал, пока не начал икать, Станислав с Морозовым смотрели на него, заразительный смех передался и им, вот только ситуацию с элементом питания не решал. Издав невнятный звук и утерев выступившие слезы, Алексей попытался снова стать серьезным, но реплики все равно прерывались смешком.

– Стас, ты телефонный аппарат хорошо помнишь? Не мобильник, а стационарный.

– Ну, помню… – Не настолько забылась прошлая жизнь, чтобы не помнить такие элементарные вещи.

– Похоже, нет. Или ты моложе, чем я думал, и никогда не видел простого телефонного аппарата с вращающимся диском, которому нужна только телефонная розетка.

Об этом оба охотника действительно забыли, первым признаки просветления памяти проявил Морозов.

– Я такой видел! И где ты возьмешь этот антиквариат? Будет ли он вообще работать?

– Будет. Там нет транзисторов, чтоб их электромагнитным импульсом выбило, если только уголь в мембране попортился от времени и условий хранения. А «антиквариат» легко найдется в промзоне, возьмем аппарат местной связи. Он подключается к обычной витой паре, и электросеть в двести двадцать вольт ему сроду не требовалась.

– И что, на такую длину провода питание подавать нормально будет?

– Морозов… Ты где жил-то, в хижине дяди Тома?! Ты вообще представь протяженность разводки телефонных проводов по многоэтажному зданию, тогда сразу увидишь, что я не фантазирую и всё это можно реально сделать.

– Лёха, а ты где такой аппарат видел? – Если уж сам Стас забыл о телефонах типа «барышня, соедините со Смольным», то откуда знать Алексею?

– У отца в кабинете такой аппарат стоял. Он категорически отказывался менять красивую вещь на непонятные черные радиотрубки, все равно во время разговора с места не сходил. На фига ему тогда беспроводная связь?

– Лёха… А твой отец кем был? – Почему-то Руслан не сомневался, что именно «был». И очень давно. Приятно найти в лице Алексея земляка, ведь община состояла почти сплошь из бывших москвичей. Своих местных было мало, фамилия Алексея оказалась совершенно незнакомой, но все-таки…

– Руслан, а тебе это зачем знать? Решил вступить со мной в серьезные отношения? – Слишком задумчивые лица мужиков снова заставили улыбнуться.

– Решил. Серьезней некуда. Лёха, завязывай с веселухой! Дело прежде всего.

– Вот я и делаю… Нужен провод и аппарат. И мы с Русланом, чтобы все это найти и подключить. – Алексей крутил в руках отвертку. – Оружие специалисту дадите?

– Нет, – ответил Станислав. – Охраны будет достаточно.

– Зря. – Алексей резко выпрямил руку, и отвертка глубоко вошла острием в брус противоположной стены. – Кажется, бежать мне некуда. И незачем.

– Не порть стены… Я не боюсь, что ты сбежишь. Но мне не нужен шум, а ты еще не привык соблюдать тишину. Лес этих понтов не любит.

Лес, может, и не любил, а вот Настя должна бы оценить. Алексей тихо позвал ее из столовой, вовремя скрывшись от детворы и захлопнув дверь.

– Лёш, ну, чего тебе опять? Стас рассказал, что вы завтра собрались идти в промзону. Твоя идея?

– Моя.

– Нашел чем гордиться! Первый же там и сгинешь, даже не представляешь, куда тебя черт несет. Я там была – жуткое зрелище.

– Я представляю. Тоже был. Там…

– Там никого нет. Это и страшно. Это место не ждет людей. И как будто радуется, что от них избавилось.

У Алексея были те же ощущения, когда приходилось пробираться между пустыми и мертвыми корпусами, срезая путь из города. Он немало повидал поверхность, уж точно побольше, чем Анастасия, но такой вымершей пустыни еще не попадалось. Везде обязательно что-то шуршало в развалинах, рычало из-за угла, а зимой по сугробам петляли цепочки звериных следов. Местная же зона была по-настоящему мертвой, не позволяла тревожить ее покой. Алексей сейчас не испытывал страха, но уже знал, что будет завтра: гнетущее чувство придавит к земле, и отсутствие звуков заставит еще сильнее прислушиваться к темным развалинам. Промзону заселили только растения, и ничего громче лопающейся коробочки семян там никогда не шумело.

– Тс-с! – Алексей приложил палец к губам, стараясь выглядеть при этом серьезным. Но сразу всплывала в памяти железнодорожная промышленная ветка, которая, обогнув аэродром, приводила от базы МЧС в городе к другой, находившейся у Москвы-реки. Параллельно и располагалась ограда промзоны, куда тоже уходил рельсовый путь сквозь ворота, теряясь вдали.

– Я-то не пойду с вами. Потому что таскать провода – не женское дело.

– Ты будешь ждать нас дома, чтобы мне обязательно захотелось вернуться? Насть, теперь я всё понял: Стас специально потворствует нашим отношениям, чтобы крепче привязать меня к вашему племени дикарей! – Он и вправду чувствовал, как сильно захочется снова увидеть ее… Слегка влюбиться даже полезно, иначе так и шлялся бы весь день по лесу, как одинокий волк. Впрочем, не одинокий, Руслан был бы рад составить компанию. – Настоящие мужчины всегда обещают: I’ll be back!

То ли харизма терминатора не сработала, то ли вообще не следовало лезть в чужое амплуа… А рассмешить Анастасию он ничуть не против, на ее щеках появились очень милые ямочки.

– Уговорил. Завтра встану пораньше, чтобы услышать, как ты это повторишь перед всеми.

– А сегодня? А как же бурная ночь с элементами вседозволенности?

– Ты уже слишком много позволил, выговорив эту фразу!

– Завтра на рассвете предстоит опасное дело, а ты не хочешь даже…

– Что?!

– Не хочешь даже пожелать мне приятных сновидений. Ну, или хоть просто поспать немного в принципе, а то ночь пройдет в мыслях о тебе!

– Спать с мыслями ты можешь сколько угодно. – Анастасия презрительно сморщила носик, Алексею было приятно, что его хотя бы кокетством не обошли. Значит, дело небезнадежное.

– Лёха, я от вас уже устал, вот честно…

– А ты не ходи по пятам за своей ветреной избранницей и не следи – тогда и на меня натыкаться не будешь!

Алексей понимал, что Стас шутит и на самом деле не следит ни за кем – просто дом не так уж велик, чтобы не столкнуться в коридоре или столовой по десять раз на дню. Тем более, сейчас «вождь» сам искал его.

– Я с вами завтра не пойду. Не потому что боюсь, как ты понимаешь… А потому что за меня боится Настасья. К тому же есть еще кое-какие дела. Тебя по промзоне ведь не надо инструктировать?

– Не надо, я это жуткое место пару раз пробегал, чтобы путь срезать. Бегом пробегал и остановиться не мог! Так что уже в курсе, во что влез. Только не понимаю, почему там никого нет. Ведь знаешь, что пусто, а все равно оглядываешься.

– Есть у меня теория… – Станислав проигнорировал демонстративно возведенный к потолку взгляд Алексея при слове «теория». – Что сидит там какой-нибудь мощный ментал. И страх этот именно он нагоняет. Больше ничего не делает – только волны страха распускает вокруг себя, потому что не хочет, чтобы его тревожили. Не хищный он, иначе бы, наоборот, всех заманивал. Вполне может питаться растениями. Но любит покой и тишину. Животные чувствительны к страху, никогда близко не подойдут. Только одна тварь может наперекор всему и своим же инстинктам по промзоне гулять – человек. Поэтому на сталкеров никто и не нападает там – некому. Никого нет.

– Разумно вообще-то. Но не доказано!

– Помнишь шутку про суслика в поле? Ты его там видишь? Нет. А он есть… Он есть и смотрит на тебя.

Не судьба была Станиславу сегодня лечь спать, только один Морозов, получив задание, отправился готовиться к утреннему походу: теперь сомнения одолевали Семена Калинина, который отказывался не то что в рейд идти с Алексеем, но и срать садиться на одном поле! Сомнения его были понятны, и во многом Стас с ним даже соглашался. Но тяжелый взгляд уставшего «вождя» решил проблему, Калина перестал ругаться и протестовать, состав группы на завтра был утвержден.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.