Любовь Югорская

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Наш мир наполнен видимыми и невидимыми проявлениями добра и зла. Книга является источником мудрости и жизненного опыта. Этот труд привнесёт в ваше мировоззрение новые веяния, ваши мысли и мечты обретут новое направление. Приведенные рассказы основаны на реальных историях людей, которые обращались за помощью к автору в течение 40 лет.

Для тех кто борется, сомневается и ищет ответы. В книге приведены советы и молитвы об избавлении от болезни, о спасении семьи и детей, для защиты и поддержки находящихся в заключении. Вы держите в руках не просто книгу, а эффективную помощь в борьбе со злыми силами.

Наша жизнь это череда событий. С рождения до самой смерти каждый день в нашей жизни что-то происходит. Добро, зло, различные происшествия и обстоятельства. Кто-то проходит свой жизненный путь легко и радостно, а иные каждый день подвергаются испытаниям, и кажется, что трудности на их жизненном пути не закончатся никогда. Некоторые могут сами справиться с тем, что преподносит им земная жизнь, а многие настолько устают барахтаться и сопротивляться, что со временем отчаиваются и думают, что спасения нет и никто им никогда не поможет.

Очень часто ко мне за помощью обращаются люди, которым и в голову не приходило, что можно спасти себя самостоятельно. Они не верят в Бога и не надеються на Него, но они ищут чуда и готовы на все, лишь бы с легкостью расстаться с грузом своих проблем. Когда им говоришь, что чудеса бывают, но для этого нужно приложить немного усилий: Покаяться, помолиться, попросить прощения и помощи у Всевышнего, они отмахиваются и говорят, что уже все это делали, либо и не собираются делать, т.к. Бога не существует.

Так вот мои дорогие – эта книга для вас. Для тех, кто не верит, кто сомневается, кто ищет свой путь. Еще эта книга для тех, кто видит больше остальных, но сомневается в себе. Сомневается, что он и вправду видит духовными глазами, то что не дано видеть остальным, боится развивать свои способности, боится осуждения со стороны родных, близких и окружающих. Не надо бояться, но надо быть готовыми к тому, что вы можете увидеть то, что может погубить вашу душу страхом или болью. Вооружитесь верой без сомнения в Бога, силой страстной молитвы и используйте данный вам свыше дар во благо и спасение себе и на радость приходящим к вам за помощью.

Надеюсь, что эти рассказы, которые полностью основаны на реальных событиях и мой жизненный опыт, помогут вам встать на правильный путь и найти дорогу к спасению, к вечной блаженного наслаждения и любви жизни.

ИСПУГ

Многие люди напрасно недооценивают испуг. А ведь испуг – это очень серьезная разновидность порчи. В старые времена испуг бабушки выкачивали яичком.

Однажды, разговаривая с молодой мамой, я услышала о её проблеме: у дочери очень плохой анализ крови.

– Приведи, я помолюсь.

– Да что это даст, мы уже в Москве были, кучу денег потратили, что только не делали. Никаких результатов, только хуже.

– А ты приведи, от молитвы вреда не будет, да и ехать никуда не надо, и бесплатно. Мать согласилась. Девочка лет девяти, худенькая вымученная больницами, уколами и лекарствами.

Я посадила её лицом к иконам, взяла сырое яичко и с молитвой стала качать по всему телу. Интересен тот факт, что по мере выкачивания вес яичка сильно меняется, оно становится очень тяжелым. Как свинцом налитое.

После вычитки я взяла блюдечко и как положено разбила в него яичко прямо над головой ребенка. Сразу проявился четкий рисунок, явно было видно голову петуха.

– Её испугал петух.

– Что вы говорите – с ухмылкой ответила мать,

– и откуда же здесь на Севере взяться петуху. (И действительно в восьмидесятые годы здесь живности ни у кого не было.) – Вот придумали, – продолжала усмехаться женщина.

И тут вмешался её муж.– Ну-ка перестань. Вспомни год назад мы были в отпуске. И ей на голову у твоей матери прыгнул петух. Она кричала ужасно. Неужели ты позабыла?

– Ну да… было. И что, от этого портится кровь?

– Конечно. Давайте я ещё раз над ней помолюсь, а вы потом сходите и сдадите анализы. Так и сделали. Через несколько дней молитвы анализы показали, что кровь абсолютно здорова.

Помните родители, бабушки и дедушки, что если медикаменты бессильны, то не надо отчаиваться, Господь всегда посылает помощь. Только нужно верить и молиться с душой.

Помните те, кто помогает людям, если вам Господь показывает причину их недуга телесного или духовного, то доверяйте себе. Значит это так, даже если в ваших словах сомневаются. Вы должны быть тверды в своих убеждениях, ибо так же несете ответственность за того, кого послал к вам Бог за помощью.

ОПУХОЛЬ

С Тюмени привезли молодую студентку.

– У меня рак.

– Давай посмотрим на этот «рак».

Перекрестившись, я начала искать «рак».

– Ну и где же он у тебя?

– Да вот же шишечка. Уже такая большая, как фасоль.

– Все правильно это шишечка, но никакой не рак и даже не узелочек. И сколько же ты из-за этого «рака» уже не учишься?

– Уже третий месяц.

– Немедленно в институт и догоняй, то что пропустила. Ты абсолютно здорова, нет у тебя никакого рака.

– Но ведь мне сказали, что это опухоль, нужно будет операцию делать.

– Давай так. Мы сейчас помолимся, а ты, перед тем как будут искать иголкой шишечку, обязательно молись в душе. У врачей всё быстро получится и анализы будут хорошие. Обойдетесь без операции.

– А как молиться?

– Говори: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешную.

– И всё?

– Ты хотя бы эти слова запомни и проси так искренне, как у мамы в детстве просилась, когда боялась наказания за содеянную шалость.

Дитя, успокоенное и ободренное, поехало домой. Через два дня позвонила и бодрым голосом «доложила обстановку». – Всё в порядке. Анализы показали, что нет никакого рака.

Будь счастлива девочка. Господь с тобой.

А БЫВАЕТ…

А бывает и рак.

В комнату вошла маленькая хрупкая женщина тридцати пяти лет. До того ей тяжко, видно, что лицо серое и впавшие глаза уже приготовились к смерти.

– Заходи дитё. Чего же этот ты так потухла то, как умирать собралась.

– Да, наверное. У меня в груди рак. Однажды такое уже было лет пять назад, и меня спасла бабушка. А это снова точно такая же опухоль, а та бабушка уже умерла. Говорят взяла на себя чью-то болезнь, а скинуть не смогла. Вот и умерла. Помогите мне, если можете.

– Давай сначала посмотрим.

Бедное дитя. Еще не раздевшись, уже покрылась мокрым потом. Трясущимися ручками очень медленно стала снимать белье. Я ей помогла.

– Вот, смотрите.

Я очень быстро нащупала большое уплотнение, уже больше куриного яичка. Рак. Делая равнодушное лицо, я еще минут пять осматривала обе груди. Знаю, что умирающие могут по выражению глаз и по мимике лица, будь то врача или бабки, безошибочно определить свой анализ.

– Можете меня не успокаивать, я знаю, что это за шишка. Я была в онкологии, мне уже сказали и посоветовали готовить себя и близких к скорой моей смерти. Больше туда не пойду, там одна атмосфера уничтожает намного быстрее, чем болезнь.

– Ты так не убивайся. Самый Всесильный Врач – это Бог. Ты пока не порезана, у меня есть шанс вымолить тебя. Попросим Господа и Царицу Небесную, она скорая помощница в добрых делах. Садись поудобней и мысленно взывай к Господу, а я буду молиться громко.

Что тут было. Нас обеих начало так выкручивать, как на каких-то страшных пытках. Я положила руку на опухоль, и с первых слов молитвы у женщины из-под мышек полил пот, да такой зловонный, что стало понятно: так пахнет только «нечисть», и сейчас Господь изгоняет порчь через пот. Болела сильно после неё.

На третий день опухоль в груди пропала совсем. Сейчас уже прошло более десяти лет, женщина слава Богу жива и здорова.

Небесный Целителю, спаси нас от бед и тяжких болезней.

Вы должны знать, что вера и молитва – самый сильный целитель. И вы можете помочь себе сами или своим детям, родителям, лишь положив руку на больное место и искренне помолившись, с желанием, чтобы болящий исцелился. Но так же вы должны знать, что приняв на себя чужую болезнь, от неё можно не очиститься. Поэтому будьте сильны, мужественны и в полной мере отдавайте себе отчет, за что вы беретесь.

МАМА, Я РЯДОМ

Господи помилуй.

Хорошее дело телефон. Голос родной услышишь и как будто бы поговорил, стоя рядом с человеком.

Звонят в основном с проблемами, а некоторые и радостью поделиться. Вот, слушаю в трубку щебет молодой женщины, знакомой мне с юных лет.

– Матушка, у нас все хорошо. Сестры ездили к батюшке в деревню. Исповедовались и причастились.

Как славно. Умнички, вся семья верующие, и батюшка у нас один на всех, самый истинный наш молитвенник и наставник. Да хранит Господь его и его семью. Переспрашиваю о родителях, о племянниках, о том, что говорил батюшка.

– Ну, вобщем, все, как всегда, только запретил сестрам

и мужьям их предохраняться. Я бабьим умом завозмущалась.

– Да ведь они и тех деток, которых уже родили, тяжело

растят. То материальные трудности, то болезни. Немного успокоившись, раскаялась.

– Вообще-то, у меня, видишь ли, материальное отношение к жизни преобладает, а священник заботится о спасении душ наших.

Женщина поддержала:

– Я тоже об этом подумала, но решила не лезть. Они мои сестры и бесконечно мне дороги, пусть поступают сами как знают.

Поговорив еще несколько минут о житейском, мы попрощались.

Прошло три месяца. Снова тот же голосок оповестил:

– Обе сестры забеременели. Уповают на волю Всевышнего, радуются.

Ну а через несколько дней новая новость, как гром среди ясного неба.

– Бабушка, у нас страшная беда.

У меня от одной интонации в голосе звонившей ноги подкосились.

– Господи помилуй. Что стряслось?

– Я же вам рассказывала, что сестры забеременели?

– Да. Конечно. Помню. И что?

Шмыганья носом и всхлипы прерывали ответ.

– Дело в том, что когда они пошли становиться на учет и стали проходить комиссию, у одной все прекрасно, а у Лены ужас что.

Пытаясь держать себя в руках опустилась на стул, сердце, перенесшее через себя не одну беду, тоже притихло, только боль появилась в груди.

– Давай-ка, родненькая, говори всё, как есть. По порядку.

– Ой, Бабушка. Страшно представить, что сейчас в голове у Лены. Ей сказали, что у плода нет конечностей, нет позвоночника и мозга. И что нужно срочно делать аборт. Если можно, посмотрите, и что скажете, я то и передам.

Удар, как говорят, пришелся ниже пояса. Хрупкую молоденькую Елену знаю давно. Сына её вычитывала, лежал в Нижневартовске в детской клинике с огромной температурой, потом по мере возрастания иногда привозили домой. Мать и жена она совершенная. Глянишь на пьющих, гулящих, обремененных пороками молодых и просишь Господа вразумить. А эта, чистая душой и телом, и такое горе.

Молясь, духовными глазами лечу за четыре тысячи километров к поверженной в страх и печаль беременной Елене, к её плоду.

– Слышишь меня, дитятко? – спрашиваю звонившую по телефону.

– Да. Да бабушка.

– Так вот. У ребенка в животе всё нормально. Есть все конечности и позвоночник, и мозг, всё на месте. Ребёнок здоров и развивается нормально.

– Но, бабушка. Её ведь на УЗИ смотрели. Они же сами не могли придумать?

– Давай так. Обследуйте её еще в других клиниках. А мне, что Бог дал увидеть, то сказала. Верить же или не верить – это ваше право.

– Спасибо, бабушка. Я верю и передам сестре. До свидания. Спасибо.

– Да хранит вас Господь.

На этом и расстались.

А мне даже не шпилька, а заноза в сердце вошла. Не

говоря уже о мыслях.

Зная, как врачи «грузят» тех, кого наметили склонить к своему решению, поняла, что без боя они не сдадутся. Дальше события развивались с еще худшей стороны.

Лена пошла к другому батюшке, местному, где она проживала и рассказала о случившемся, прося благословения на аборт. Священник долго и нежно беседовал с ней и запретил даже думать об убийстве дитяти в утробе. «Оставь всё на волю Божию, одному Ему ведомо, как с тобой поступить».

Все, знающие эту семью, приняли сердечное участие, кто как мог, в основном же, все молились Богородице и Пресвятой Троице, прося Их милости и поддержки.

Мы часто стали общаться по телефону как с Леной, так и с её сестрой и мамой.

Решили, что надо беременную привезти еще в какуюнибудь хорошую клинику и обследовать еще раз.

Как решили, так и поступили. На самолет и в столицу. Все с явной надеждой на то, что на периферии во всех предыдущих клиниках ошибались, ждали, что покажет дорогая аппаратура и скажут высококвалифицированные доктора. Какое же навалилось отчаяние, когда и здесь всё подтвердилось. Теперь в моих словах засомневались.

Думая, что я просто хочу успокоить отчаявшуюся, впавшую в уныние, Лену и её родственников, уже почти не воспринимали мои уверения о здоровом ребенке.

Договорились, что женщину привезут на вычитку.

Ждала назначенного времени и всё повторяла одно и то же. «Господи, помилуй, помоги, укрепи, путеводи. Властвуй и правь мною и всем моим естеством».

Встреча получилась плаксивая. Обнимаю худенькие плечи, веду в дом. Мать и сестра остались на улице.

– Ну, здравствуй, моя хорошая. Давненько мы не виделись. Всё по телефону, и то хорошо. Ляг, пожалуйста, на диван. Он жестковатый, правда. Постарайся выбрать удобную позу, а я посмотрю и помолюсь.

С отрешенным видом, посеревшая от постоянных нападок врачей и соболезнования знакомых и родных, грустного взгляда мужа, слез матери и сестер, Лена покорно улеглась.

– Да вы не переживайте. Я уже смирилась. Жалко только очень, а вдруг родится, останется жить и будет калекой. Мне сказали, что он может родиться и сразу умереть.

Начинаю молиться. Ложу руки на уже большой живот и глажу, глажу. Как малыш запрыгал.

– Да как же у него нет конечностей, позвоночника и

мозгов, если, смотри, что он вытворяет. Женщина обреченно махнула рукой.

– Врачи сказали, что это рефлекторные движения. Кровь ударила мне в виски. Молюсь и вижу, чувствую,

как от ребеночка идет волна любви и радости. О Господи, буди Твоя воля на нас.

– Нормальное дитя. Да еще и настолько нормальное, что реагирует на бабушкину молитву, любовь. Тут уж никакая рефлекторность не подходит.

– Вы такое говорите, а мне моя врач другое. Она с батюшкой говорила три часа. Уверяла его, что мне нужно идти на искусственные роды. Понимаете, нет у ребенка ни рук, ни ног. Мозга нет и позвоночника. Вы понимаете, кто у неё в животе?

– А батюшка что?

– Нет. Батюшка сказал, что никогда и ни под каким видом ни от каких уверений он не благословит мать убить собственного ребенка.

– Он прав, Лена. Благословить – это значит не только толкнуть тебя на грех, но и взять на себя такую страшную ношу. Увидишь его, обязательно передай поклон и попросить молиться за нас. Раз священник не отмахнулся от твоей проблемы – значит, тебя и с его стороны Бог бережет.

Пишу это сейчас, а память рук доносит тот живой нежный стук неродившегося, но уже такого родного ребенка. Горький ком подкатывает к горлу.

И хоть завозмущайся или негодуй сколько тебе угодно, ничего уже не исправишь.

После первой вычитки, чувствовала, что еще не всё. Видела, что околоплодные воды темные, но это поправимо. Если воду святят, она искрится чистотой, то уже эти воды Бог сделает пригодными для роста человечка.

Дня через три встретились снова. Обняла руками, поцеловала в лоб. Были бы крылья, и ими бы укутала.

Заглянула в животик, а там грустная крохотулечка, поникшее, ослабшее.

– Ты что моя хорошая, небось опять рыдала?

– Мне ведь врачи и здесь подтвердили диагноз. Все, как я раньше говорила. Нет конечностей. Недоразвитое тело. Так страшно, а вдруг родится калека и будет мучиться. Я его так люблю, своего малыша. Вот и плачу, даже помимо своей воли.

– Давай-ка мы, родненькая, ещё раз и с более жаркой молитвой обратимся к Богу. Если ты мне не веришь, то поверь Создавшему нас. Он ведь одним словом может сотворить все по воле своей или слепить из глины человека и вдохнуть жизнь. Так что долепить недостающие по Его воле созданное творение для Него не составляет сложности.

– Ну ладно. Я уже сама замучалась, родных достала, а как хоть немного успокоиться, не знаю.

– Сейчас полегчает, дитятко, помогай мне. Господь сказал – «Где двое обо Мне, там Я третий».

Леночка утвердительно кивнула головой.

Вычитка – это бой с нечистым. Он изощренный искуситель, похититель и мерзкий пленитель душ человеческих, очень усердно работает над теми, кто устремил свой взор к Богу. А тут такая возможность внести пусть тайное малюсенькое колебание и смущение в вере, может, в дальнейшем удастся полностью поглотить намеченную жертву.

Молюсь и чем мощнее, воодушевленнее воззвание к Высшим Силам, тем тяжелее и хуже мне становится. Зато чудо в животе оживилось, чувствую радость наполняет всё его естество. С умилением, любовью ложу руки на подпрыгивающее и жаждущее жизни Божие творение, дающее всем знать, что в утробе не рефлекс, а полноценный ребенок. Мы видим друг друга. Я с восторгом снова и снова доказываю матери, что дите в идеальном состоянии.

– Такой хорошенький, что хочется залезть руками внутрь животика и погладить. Чувствуешь, ведь, что вытворяет. Ты не первый раз мать, знакома со всеми ощущениями. Успокойся, пусть все идет как идет.

От явной помощи Богородицы и Пресвятой Троицы Лена почувствовала облегчение и рассказала, что её принял известный в церковном мире монах из Сергиевой Лавры. Долго беседовал, благословил на самостоятельные роды и дал молитву, если Господь помилует, ребенок родится и будет при смерти, то чтобы мать сама окрестила его.

– Неимоверной тяжести испытание обрушилось на вас с мужем и на ваших близких, но ты только оглянись сколько за тебя молится сильнейших столпов православия: в Сергиевой Лавре, в Оптине старец, в деревне батюшка денно и нощно помнит и молится, в твоем городе приходской священник, родные и я грешная со всей семьей просим у Бога помощи телу твоему и крепости духу.

– Да. Я уже об этом думала. Спасибо вам. У меня перед глазами то изображение на УЗИ, и из головы не выходят страшные слова, перечисляющие пороки ребеночка. Скажите, пожалуйста, а он выживет? А если калека? Как бы мне хотелось, чтобы все было нормально.

Наглаживая животик, разговариваю с активно двигающимся в нем малышом:

– Видишь, мать волнуется. Ты почаще отзывайся,

пусть знает, что ты молодец, удалец. Женщина мягко, приятно улыбнулась.

– Да он и так, особенно при вас скачет. Наверное чувствует что-то. Понимает.

– Конечно, чувствует. Мне как-то раз привезли беременную женщину на седьмом месяце. Тоже хотели убить. Ребеночек вообще не шевелился. Я её положила и

начала молиться. Эх, как дите заиграло в животе, женщина себе давай кричать от радости – «Бьется, бьется!». Муж влетел в комнату перепуганный, кто тут бьется. Смеху было. Я ему говорю: – Ну не я же, и не у меня, а твоё у твоей жены. Живой и здоровый. Носите с Богом и рожайте с Богом. Вот такие бывают случаи.

– А что же с ним было? Почему не стучал?

– Были в отпуске у родственников в деревне и ей на встречу попалась бывшая девушка мужа. Сказала, как отрубила. В точности не буду тебе передавать, а вкратце что-то на подобие: Что он меня обидел, ну пусть и ему никогда не услышать свое дитя. Сила сказанного тут же возымела действие.

– У меня ведь тоже когда-то была порча. Вы вычитывали, и наверное, во время беременности снова кто-то постарался.

– Ох уж, эти «старатели», сколько от них бед, болезней, смертей, разводов, материнских проблем. Да откроет Господь духовные очи всякому, кто в сердце своем поселил зло или удумал худое. Ведь, что посеял, то и пожнешь, и только как с одного зернышка много в колоске зерняток, так же и добро и зло. Даже мысленное пожелание, как говорят, на эмоциях выраженное, обязательно даст свои плоды и приумножится. Да будут наши слова, мысли, поступки, дела, сны и явь, все исходящее из сердец и уст наших во власти Божей.

– Вы сегодня так долго со мной.

– Если бы ты знала, как хочется защитить вас с малышом. Ты уж не пей никаких лекарств.

– Как не пей, когда врачи настаивают, говорят, это всё надо для ребенка.

– Ну что же, поступай как знаешь. Одно пойми, теперь

они будут правдами и неправдами вредить вам. Лена немного осуждающе возмутилась.

– Им-то какая выгода от того, что он умрет?

– Сама подумай. О тебе знает почти весь город, и если их диагноз не подтвердится, тогда и так очень сильно испорченная репутация врачебного профессионализма грязненько запахнет. Придется искать виноватого, а так, если умрет, то концы в воду.

– Я вас поняла. Буду Богу молиться и уповать на Его милость. Помогла Елене подняться, провела за ворота, крепко обняла и перекрестила.

Потянулись дни ожидания. Почти каждый день перезванивались с сестрой. Спрашивали о самочувствии, говорили с Леной. Она всегда бодро отвечала, что чувствует себя прекрасно.

Вот, ведь духовное чутье – какая штука загадочная. С Леной то все прекрасно, а на душе тревога необъяснимая. Чувствую готовят пакость какую-то и помочь-то чем – не придумаешь. Так и вышло.

Звонок. Лену на скорой увезли, воды отошли. Причем увезли в больницу, которая официально закрыта на ремонт и рожениц там нет, всех везут в другую, очень хорошую больницу областного значения. А Лену привезли в пустую, временно закрытую больницу. Как беда, снова куда? До Бога. Время от времени смотрю на неё духовным взором. Дитятко забилось в левую часть живота, терпит страх, но живое. Снова звонят, что ей дают какие-то таблетки, чтобы вызвать роды. Господи помилуй. Какие роды? Если плод без жидкости уже столько времени, почему не делают кесарево. Его еще можно спасти.

Родственница, опытный врач, и та завозмущалась. Просит, чтобы звонили лечащему врачу и узнавали, что за таблетки дают женщине. Оказалось, что мы все в ужасе от таких действий. Это все равно что самому хочется хватать врачей за руки и умолять, чтобы хоть что-то предприняли для спасения живого человечка. Как моряки в подводной лодке гибли, хотя слышали стук водолазов о корпус. На другой день утром снова помчалась душой к ставшим уже такими родными маме и малышу. Всё. Пусто. Ребёнок мертв. Ходим как в воду опущенные. Потом уже сообщили, что начались роды и чуть позже, что ребенок родился мертвым. Что и требовалось доказать. Все в напряженном ожидании… Какой???

Сестра сказала, что малыш умер, а мать здорова и все хорошо. Господи! Слава Богу, что сама жива. Дома муж и сын. Им без мамы никак нельзя. Они тоже натерпелись, видя все восемь месяцев мамины страдания.

Звонит Лена.

– Здравствуйте. Спаси вас Бог. Вы оказались правы. Ребенок абсолютно совершенен. Есть ручки, ножки, позвоночник, голова. Все есть. Я попросила, и мне его сразу показали. Он очень красивый.

Слышу начинает плакать.

– Моя, ты, лапонька. Моя ты, девочка родненькая. Слава Богу, что ты жива и здорова. Значит окрестить не удалось?

– Да. Он же сыночек мой родился мертвым. Врачи сказали, что в проходе задохнулся и что воды были зеленоватые.

– Благодари Батюшек, монахов за то, что крепко держались и тебя удержали от греха детоубийства.

– Вы правы. Без такой мощной поддержки я бы

сдалась и еще на ранних сроках сделала бы аборт. Плачет. Плачет и снова говорит:

– Бабушка. Он такой красивый. Мне хочется прижать его к себе и целовать, целовать. Сыночек мой, кровинушка моя, солнышко родное. Вы ведь меня столько просили, уверяли, что все нормально.

Плачем уже обе. И сейчас пишу и, Господи помилуй, не могу унять горьких слез.

– Терпи, Леночка. Если я, старая, никогда не забуду того стука в мои ладони, той радости, которую излучало дитятко, то ты уж и подавно вовек не забудешь о своем красавце.

Лена дальше рассказывает, что ей отдадут сына на третий день и они хотят похоронить его на могиле прабабушки.

Я же, моля Бога, стала искать душечку погибшего младенца. Велика слава Твоя Боже на Небесах. Велика сила и милость для верующих на земле живущих. Смотрю, а малыш необыкновенной красоты, розовощекий, как с мороза, с пухленькими ручками и ножками, нежно обхватив маму с затылка ручками за виски, целует её в макушку.

Перебиваю Лену и почти кричу:

– Лена, Лена, сын рядом. Притихни, не рыдай, сиди

тихо и попробуй поймать душой его присутствие. Волнение огромной силы накатило на обеих.

– Вы знаете, я что-то чувствовала, а что – не пойму.

– Гладит он тебя по голове и целует. Одет интересно, так в старину малышей одевали. На ребенке длинная до щиколоток с рукавами рубашечка светло-голубого цвета, как из нежнейшего шелка. А глаза-то какие, как у взрослого человека. Смотрим с ним друг на друга и тысячи километров стираются, их просто нет между нами.

Моя милая Лена. Пусть это известие облегчит то, что ты видела въявь.

Перед разговором о родах мы общались с её сестрой, приехавшей к нам домой. Ирина плакала, звонила в Оптину к старцу, рассказала, переживая, что младенец останется не крещенный. Потом, смотря в мои глаза, стала просить.

– Матушка, дайте ему имя. Ведь он, хоть и мертвый, но родился, как же без имени, ведь за него нужно молиться.

Я опешила. Понимая, что не имею никакого права, стала отнекиваться.

– Нет, Ира. Это их сын, пусть и дают имя, я же, грешная, не имею на это никакого права. Сестра Лены, плача, уверяла, что они назовут ребенка, как я скажу.

О Господи, прости и помилуй. Стала в мыслях перебирать мужские имена. Хотелось, чтобы было не только родное имя, но и чтобы это имя носил любимый святой. Сразу же в голове промелькнула мысль. Николай.

И святой сверхсовершенен, скорый помощник во всех нуждах и отец у сестер Николай.

– Можно Николаем назвать, если родители захотят.

– Ой, как здорово. – Захлопала в ладоши Ирина.

Вот поговорили, и Ира вышла на улицу, а я после этого стала разговаривать с Леной о том, как прошли роды и её самочувствии. Дошли до момента, когда Лена меня спросила:

– А можно я ему имя дам?

– Конечно. Ты же мать. Уже надумала какое?

В ожидании я замерла:

– Николай хочу назвать. Думаю, пусть будет как мой папа.

– Умница. Конечно Николай. Подожди, не клади трубку, я твоей сестре расскажу, как ты решила сына назвать.

Зову Ирочку. Это же надо какое совпадение. Рассказала о Ленином предложении, удивляясь такому прекрасному совпадению, возблагодарила Небеса.

Может, это кому-нибудь покажется чем-то неестественным и не обязательно об этом всем рассказывать. У каждого свое горе, но если есть рядом любящие, понимающие люди, тогда хоть маленькая его частичка перекладывается на их плечи. Пусть же Бог дарует нам истинных, светлых, мудрых братьев и сестер во Христе. Да будет путь наш земной легок и радостен. Мир всем.

Снова возвращаюсь к Лене. Еще один вопрос остался открытым. Ребенок умер некрещеным. Ира умоляюще смотрит в глаза.

– Неужели столько страданий и все напрасно, его так и похоронят некрещеным?

– Самой очень тяжело об этом думать. Верим во Христа, любим Христа, крестимся ради спасения во Христе и со Христом. Как поступить, ума не приложу. Перед тем как закопать, будете омывать, добавьте святой водички, почитайте «Отче Наш», а об остальном я спрошу у Светлых Сил, какой мне дадут ответ, об этом вам потом расскажу.

Все разъехались, день подошел к завершению. Уже поздней ночью стала просить Господа помочь разрешить эту просьбу. Ответ пришел в одно мгновение. И на чистый лист бумаги легли слова чудесной молитвы:

«Взываю к вам Небеса Святые, я раба Божия (имя), имевшая плод во чреве своем, погибший, прежде чем вдохнул земного бытия и не успевший принять крови Христовой, примите чадо мое во Царстивии Своем. Имя ему нарекла (имя). Ты же, святой угодниче Божий, Иоанн Предтече Господень, окрести дитятко мое, душу его, яко крестил всех приходящих к тебе со Христом в земной жизни. Да будет чадо мое крещеным, и да обрету его на Небесах радостным в милости Божией».

В дальнейшем все самые тяжелые сомнения, сокрушения об умершем и не крещеном младенце развеялись благодаря такой же огромной поддержке старцев и священников. Все, кроме одного, сказавшего, что о младенце Николае нужно молиться святому Уару, как о некрещеном, пришли к единому мнению, что раз мать во время беременности часто посещала храм, исповедовалась и причащалась, значит дитя в утробе принимало Тело Христово, выходит младенец еще до рождения был причислен матерью к христианству.

– Коленьку будут отпевать в храме! – сообщила мне Лена.

Да какой же молодец священник, который принял такое решение. Это же матери, перенесшей столько страданий ради спасения души своего ребенка, духовное спокойствие на всю жизнь.

– Слава Богу, моя хорошая.

– Мне отдали сыночка, запеленали сильно и головка закутана. Сказали, что деформированная. А я ведь его очень хорошо видела. Все прекрасно у него с головой было.

– Сейчас уже все равно, что они сказали. Главное, что ты все сделала правильно. Остальное на их совести.

Ясно, что делали вскрытие, но говорить об этом и так убитой горем матери было бы кощунством.

– Я сама положила его в гробик, одела на него свой крестик, сбрызнула святой водой, прочитала «Отче Наш». Не знаю, правильно ли все сделала или нет?

– Похоронили получается рядом с твоей бабушкой? Слышу плачет, шмыгает носиком.

–Тихо моя родная, тихо. Помнишь я тебе рассказывала, как сынок гладил тебя по голове?

– Ну да. Спасибо. Мне от этого легче.

– А теперь представь себе, как ребенок любит своего отца. Это неземная любовь. Малыш стоит рядом с папой, который, спрятавшись от соболезнующих людей, сидит, обхватив голову руками с посеревшим от удара судьбы лицом, и снизу вверх заглядывает отцу в лицо. Ручки ребенка лежат на коленях такого родного и близкого папы.

В трубке стало тихо, потом вопрос:

– Правда?

– Можешь поверить. И еще, сейчас твой сын примерно пятилетнего возраста, с такими же, как он, детками играет на великолепной лужайке. Бегают, резвятся, а вокруг кольцом почти касаясь одежды друг друга в воздухе, сантиметров двадцать пять от земли, стоят Ангелы. Огромные, в длинных одеждах, как из грубого полотна, безотрывно наблюдая за новоприбывшими, погибшими в земной жизни детьми. Немного насторожил тот факт, что Ангелы совсем не улыбаются, на их лицах отражена готовность к бою. Господи помилуй!

Вот так заканчивается рассказ про сильнейшую и прекраснейшую из матерей. Которая боролась за жизнь и душу своего ребенка, которая доверилась Господу и оказалась права в своем выборе. Низкий тебе поклон, Лена за твой подвиг и за то, что ты показала, какой должна быть настоящая христианка и настоящая мать.

Дорогие мои, если вы решите взвалить на себя тяжкий груз помощи людям в их беде, будьте терпеливы. Много слез, много горя и страданий придется вам пережить с каждым из тех, кто ищет у вас совета и поддержки. Этот груз, как снежный ком, копится из года в год. Ни одна история не забывается, ни одна слезинка, пролитая из глаз не исчезает бесследно. Все они оседают в памяти и всплывают время от времени, причиняя боль из-за того, что где-то вы оказались бессильными и не смогли помочь. Ваши родные, близкие, все ваши друзья будут страдать вместе с вами, так как даже если вы им и не расскажете всего до конца, они все равно будут видеть страдание приходящих к вам людей, ваши переживания и болезни. Молитесь, укрепляйтесь в вере и идите на помощь тем, кто в вас нуждается.

ПОРЕЗАННЫЕ

Из Сургута привезли прямо-таки чудное творение. До того приятная женщина, как светлячок среди людей. Боль и страдание уже накрепко поселились в её сердце. Господи помилуй всех страдалиц.

– Вот сказали, что ещё и к вам можно. Вы не побоитесь увидеть мои раны?

– Не волнуйся, дитятко. Я уже старая и на своем веку чего только не повидала. И она, маленькая, раздевшись, стала передо мной и притихла.

Да как же хочется помочь, как хочется облегчить боль и уменьшить страдания. Грудь вырезана так, что видны ребра, затянутые розовой кожей. В придачу вырезано всё и под мышками, шов идет до локтя.

– Я уже на химию хожу. А оно все никак не легчает.

Все швы сочатся, в некоторых местах вздулись и гниют полным ходом. А ведь какая шикарная женщина, жить бы только да жить. Выпалить ей в глаза о состоянии организма не хватает мужества, и я, зная что за работа мне предстоит, пригласила её поездить, сколько у неё хватит сил.

Слава Богу, облегчение пошло моментально. Но сколько мне надо было сил и здоровья, чтобы больной было чем от меня подпитываться. Личико её засияло, боль утихла. Швы стали заживать. На этом мы расстались. Жива-здорова. На все праздники получаю от неё красивые открытки с поздравлениями. Успели, но не все истории заканчиваются так благополучно. Бывает, что слишком поздно привозят ко мне таких страдальцев, могу не успеть вернуть к жизни, но снять боль и помочь человеку уйти в мир иной без страданий никогда не поздно. Берегите свои силы, всегда отдыхайте перед тем, как принять тяжелого человека, готовьтесь к встрече.

ЖИВИ ДЕНИСКА. ЖИВИ!

Прошло больше полугода, как мы с Божией помощью переехали на «большую землю».

Неимоверная тоска по Северу понемногу отпускает свои клещи от души. Жизнь пошла своим чередом. Здесь еще не успели обзавестись большим количеством знакомых, а свои из Сибири звонят. Какое благо для человечества, эти телефоны, и не дай Бог что-то случилось, в любое время суток можно не только поговорить, но и прийти на помощь.

Вот в один из дней, а точнее говоря, поздним вечером, раздался телефонный звонок:

– Алло. Бабушку можно?

– Можно. Я вас слушаю.

И полилось из телефонной трубки:

– Здравствуйте. Это я – Ирина. Тут такое случилось. У меня подруга лежит в окружной больнице. Её прокесарили раньше срока. Говорят, что УЗИ показала будто ребеночек развивается неправильно, что-то с ручками, ножками, ну и сделали ей операцию. Ребенок два килограмма, сам не дышит, забрали в Сургут, лежит под аппаратом, говорят в тяжелейшем состоянии. Подруга рыдает, у неё молоко появилось, а ребенок за 180 км от матери. Звонит, а ей говорят: «А что вы хотели, вам же сказали, что он тяжелый и что с ним будет, никто не знает. Я пообещала вам позвонить и спросить. Посмотрите, пожалуйста, что с ним?

Господи помилуй. Я не отошла еще после вчерашней вычитки над взрослыми двумя и в этот день отказала тяжело больной, которая приехала под видом «просто поговорить», ну и между делом стала жаловаться на свои болезни. Жалко их безмерно, но душа буквально скукоживается, сжимается в комок, когда видишь их подноготную и слушаешь фальшивое скуление. Когда прошу молиться или же попросить об этом своих родителей, супругов, детей, притворно вздыхают и несут всякую льстивую чушь. Своих же жалко, пусть бабка болеет. И не просят ведь, а, как говорят психологи, доводят ситуацию до того, чтобы я сама набивалась к ним в помощь.

А здесь беда с крошечным человечком, находящимся более чем за четыре тысячи километров от меня.

– Хорошо, Ирочка, сейчас гляну.

Во Имя Отца и Сына и Святого Духа! Слушай.

Ребенок смертельник, сильно болит в груди и в голове. Слышу крик в трубку.

– Да вы что.. И врачи сказали, что не выживет. Значит, надежды нет?

– Что же вы раньше не позвонили? Младенец весь нормальный, аппаратура это хорошо, но Бог дает видеть что и ручки и ножки, всё как и положено. Нет абсолютно никаких диспропорций или отклонений. Как зовут?

Снова крик:

– Денис. Ей врачи все время доказывали, что он калекой развивается, замедленный рост, настояли на операции. Что же ей сказать?

Теперь у меня невыносимо заболело в груди, такое ощущение, что легкое, особенно его левая часть, и гортань сплюснуты, а голова заболела от каких-то лекарств, вливаемых в дитя, и от физической боли неправильно поставленного аппарата. Сразу увидела въявь крошечное чудо Божие.

Рядом с малюсеньким тельцем стоит астральный красивый младенец и очень напряженно всматривается в хрипящее физическое вместилище для его земного пути. Как тут не помочь. Там мать обливаясь слезами, мучаясь от боли после операции, а тут терпящее мучения, её дитятко. На улице ночь, в палате полумрак, рядом ни одной живой души из медперсонала. Обращаюсь к звонящей:

– Хорошо. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Я попробую, а ты передай, пусть молится, как умеет. До свидания.

Выключив телефон, не раздумывая, не оттягивая обещанное, быстро оделась и на улицу. Мороз – 23, небо красивое, молодая луна, звезд насыпано немерено.

Подняла руки к Богу, а душой припала к малюсенькому страдальцу. Молилась, почти крича.

«Господи. Даровавший узрети мир земной рабу Твоему Дениске, даруй и радость от благ Твоих».

Поклонилась всему миру Святому. Не прекращая вычитку, стала наблюдать за невидимыми силами добра и зла. Вижу, как от меня к ребенку пошла беспрерывная бесцветная волна, похожая на пар выдыхаемого воздуха человеком на морозе. Чем сильнее и усерднее было воззвание ко Господу, а также Богородице, тем плотней становилась эта дорожка, покуда не обрела абсолютно белый цвет. Такое ощущение, что я отдаю свою силу до капли.

Смотрю, как из грудной клетки больно отделяется безобразное чудовище. Господи, помилуй, густое липкое, вонючее с глазами. Оно с неохотой и злобой покидает свою маленькую жертву.

Слава Тебе, Боже! Моя любовь к малютке и вера в мощь Небес сплошным потоком не только проникает в тело ребенка, но полностью его наполняет. Уж до чего мощная мерзость сил тьмы, даже описать увиденное невмоготу. Покуда хожу себе по дому, занимаясь обыденными делами, всё нормально, а только подумаю о том, что надо все-таки перенести на бумагу пережитое, сразу куда и девается сила. Да еще в придачу идут разные отвлекающие мысли: «завтра допишу или на выходных».

Снова зову Господа. Помоги!

За всем происходящим с величайшим напряжением наблюдало дитя – душа, и как только мучительный сгусток сначала чуть отлип, а потом и вообще пропал, это очень красивое живое астральное существо приподнялось над телом, приняло горизонтальное положение на уровне с физическим телом и мягко, ловко соединилось в одно целое.

Чудесное явление и, как оказалось, вполне объяснимое.

Если бы физическое тело умерло, тогда бы духовному нужно было бы искать другое пристанище. Кому дана Богом «путевка» в земную жизнь, очень тяжело переживают за смерть любого новорожденного. Ведь они следят за развитием плода с момента зачатия.

Самые же страшные терзания, невыносимые мучения терпит та, которая лелеяла, носила в своей утробе родное солнышко. Видя всё происходящее так, как будто я стою рядом, начала чувствовать прилив жизненных сил в младенца.

Продолжаю молиться, а вот и новые ощущения. Малыш задвигался – сначала плечиками, потом легко задышала грудь, внутри легкие порозовели, бронхи приняли нормальную форму.

То, что испытываешь в такой ситуации, не поддается никакому объяснению. Это не радость, это волшебный восторг души. Я кричала на всю улицу, благо рядом лес и ни живой души, и ночь на дворе.

– Живи Дениска! Живи!

Дрожа всем телом от увиденного пережитого, а также от холода и усталости, вернулась в дом. На немой вопрос близких твердо ответила:

– Всё слава Богу. Живой и будет жить.

Все облегченно вздохнули. Мне всегда самой было интересно, какая сила и как исцеляет, как снимает боль даже у тех, кто умирает?

Выходит, если есть боль, значит её кто-то причиняет. И выражение «унять боль» вполне уместно, когда пьют таблетки, делают уколы. Как же тогда боль перелазит с одного человека на другого, если ложу свою руку на больное место приходящего за помощью и у меня моментально начинает болеть рука, а тот исцеляется? Вопросов больше, чем ответов. Самое главное – результат. А он, как говорится, налицо. Утром раздался телефонный звонок. Радостная Ирина скороговоркой выпалила:

– Подругу выписывают и ей позвонили из Сургута, что сын неожиданно задышал сам, без аппарата. Можно допустить мать. Слава Богу!

После всего пережитого, несколько дней подряд наблюдаю состояние новорожденного. Появился аппетит, не хочет лежать, дрыгает ручками и ножками. Сохрани его, Господи! Защити его, Матерь Божия!

Зло тоже не дремлет. Какие бы ни давали названия болезням, они отличаются только по своей силе. Болит ли зуб или нога или внутри что-то болит и лишает человека покоя. Хорошо, если мы помним о Боге всегда, во все дни и годы нашей жизни. Тогда и бороться с рыскающей и ищущей добычу тьмой намного легче. Любые страдания – это происки нечистого, а уж в чем и как им выразиться, они сверхизобретательны. Тут тебе и проклятия, и сглазы, порчи и возмездие за нераскаянные грехи, гордыня, зависть и прочие уловки.

Любое энергетическое воздействие на человека имеет свой вид, видимый совсем не многим из людей. Но оно есть.

«… теща же Петрова была одержима сильною горячкою; и просили Его о ней. Подошед к ней Он, запретил горячке; и оставила её. Она тот час встала, и служила им.» Евг. От Луки гл. 4 ст. 38,39.

Чтобы вычитать больного, надо отогнать того, кто мучит, будь-то жар или зуд или другое какое физическое недомогание. Господь видел горячку и запретил ей, и оставила ту, которую губила – убивала.

Дак молитесь же над своими детками и друг за друга. Любовь, исходящая из сердца и души молящегося, имеет такую огромную силу, что никакая мерзость не выдерживает и всегда оставляет жертву, со скоростью силы вашего усердия.

Да пребудет с вами мир и благодать Божия. Всегда и всюду и во веки веков. Аминь.

Думала, что все на этом закончится.

Ан, нет. Не дремлет сила вражия, еще с большим усердием кидается на избранную жертву. Господи, помилуй! Да что же это такое творится в этом мире. Не боятся ни Бога ни черта, а ведь и Того и другого нужно бояться. Бога – чтобы не отступил, а черта, чтобы не приступил. Бога надо любить, чтобы спастись в этой жизни и в вечной, а черта надо оберегаться, чтобы не вверг в преисподнюю на вечные мучения.

Недели за две до Рождества Христова снова позвонили с Севера.

– Катя, мать Дениски умирает в больнице. Сегодня скорая забрала. Температура держится очень высокая, выше сорока. Врачи сказали, что не выживет. Мужа с вахты вертолетом доставили домой. Помогите, пожалуйста.

Боль огромной силы из ниоткуда ударила со всего маху в самое сердце. В грудной клетке сначала стало тихо, а потом послышался сбой «мотора»: гулкие частые ритмы сменялись затишьем.

Так сердце чувствует близость смерти. Ответила не задумываясь.

– Пусть мне сама перезвонит.

– Хорошо.

Волнение охватило душу. Хожу по дому, готовлюсь к вычитке. Подошла к своему иконостасу, прошу помощи, а звонка все нет. Давай сама звонить. Нам ответили, что Катя под капельницей и говорить вообще не может. Начала сворачиваться кровь, сказали что вырежут все, хотя и это вряд ли поможет. Готовят к операции.

Тут уж не до размышлений. Ухватив верхнюю одежонку, одеваясь на ходу, выбежала на улицу. Темно, мороз хороший, сыплет мелкий снежок. Жить и радоваться. Дух отчаяния, толстый, лысый, с кислой мордой закружился вокруг меня, посылая мысленные приказы – куда лезешь, оно тебе надо, малыша вымолила и хватит. Смотри, сама не сдохни. Огромная отвратительная масса двинулась в мою сторону, обволакивая тело и сознание, лезла как в трясину.

Мешкать нельзя. Душа полетела сначала к Дениске. Лежит малюсенькое тельце, только обретшее жизнь и мамину ласку, и на тебе, снова один.

Духовным взором повернулась к умирающей.

Лежит обнаженная, правая сторона тела еще светлая, а левая начала сереть. Господи, помилуй! И сама стоит вне у своего изголовья, уже со страхом и состраданием глядит на гибнущую плоть.

Воздев руки к Небу, всем своим естеством устремилась к Богу, во весь голос закричала:

– Бог Господь, явися нам!

Взываю к Тебе, Всемогущий, Всеведущий и Милосердный Боже. Ты, даровавший жизнь и исцеление рабу твоему Дениске, поспеши на помощь его гибнущей в муках матери, рабе твоей Катерине!

Дух отчаяния зашипел, как кусок хряка на сковородке, быстро отступая, пятясь, воняя – фу, невыносимо, растаял во тьме. Дышать стало легче. Молюсь, молюсь, крестясь, кланяясь, а сама глаз от больной не отвожу.

Вижу, как от её тела отделилось чудовище, медленно отлипая, вылезая из каждой части организма. Как червь в яблоке, чем больше ест, тем больше толстеет, так и порча кусок-клякса-сгусток, прилетевший и вселившийся в человека негативной энергетики, растет в заданном ему темпе. Одни умирают за год, кто-то за месяц, а бывают и «скорые истребители», у кого какая программа.

Эта «клякса» ищет в организме слабое место, слышно, как она рыскает по телу, такое ощущение всем знакомо (то там заболит, то там), и уж если нащупала малейшее нарушение, будь то ушиб или воспалительный процесс, язвочка какая-нибудь, а если ранка, послеоперационный шов, то тут уж вообще легко и ждать удобного момента не нужно, ешь, убивай, расти для дальнейших подвигов.

Завистники и злобствующие, знали бы вы, кого себе и своей семье растите, убоялись бы даже помыслить, не то чтобы сотворить зло божьему созданию.

Нечисть поднялась, полностью отделилась от молодой женщины и зависла над ней сантиметрах в десяти. Чувствую, что моё тело покидают силы. Стала призывать святого Николая Угодника.

«Святый и праведный Николае чудотворче! Ты ни разу не отказал в помощи! Услышь меня и на сей раз! Приди к гибнущей в горячке рабе Божьей Катерине, приложи усилие для её спасения! Да пребудешь ты во славе и любви всех притекающих к тебе за помощью.»

Вспомнила явление Киприана мученика «Меня проси, я приду, я помогу.»

«Святой мучениче Киприане, ты воочию видел силы дьявольские, знаешь их коварство. Знаешь и тех, кому они послушны. Видевший позорное падение всей мерзости от молитв и веры во Христа, святой мученицы Иустинии. Принявший Христа в сердце своё, поспеши к зовущим тебя, гибнущим от нечистых духов. Да убоятся силы тьмы горящей в тебе любви ко Господу. Освободи рабу Божию Катерину от сатанинского духа, поедающего её жизненные силы!

Будь славен вовеки святой угодничий Божий мученик Киприане.»

Наблюдаю за телом и душой умирающей. Молюсь, а у самой такая боль в груди и жалость к уже почти сироте малютке, что душу рвет на части. Всё, что знала, сказала к Небесам, вижу худо ей и всё тут.

Где и взялись силы – какая-то волна, буря наполнила душу. Не отступлюсь. Захлебываясь слезами, кричу во всю мощь:

– Мати Божия, Ты прибежище всех матерей, Ты наша защита и спасение! Ради пресветлого Твоего праздника Рождества сына Божия остави мать детям живой, здоровой, остави жену мужу живой, здоровой, остави дочь родителям живой, здоровой.

Господи Иисусе Христе, Ты оживлял умерших, исцелял больных, воздвигни от одра смертельного рабу Твою Катерину! Господи, нет радости, где смерть, нет радости, где болезнь. Преврати печаль в торжество, да прославят Тебя спасенные и обретшие помощь. Соедини мать и детей, мужа и жену, дочь и родителей. Ради Рождества Твоего не в печали, а в величайшей радости сохрани рабу Божию Катерину, остави жить в мире сем, не дай её детям стать сиротами и мужу вдовцом, а родителям лишиться утешения в старости!

Я же, грешная, прославлю Тебя, Господи, Твою Пречистую Матерь, Отца Вседержителя и Духа Святого Господа Животворящего, всех святых и воинство Божие!

Как есть огромная разновидность злых духов, злобы, зависти, уныния, печали, лености и прочих, так и есть противостоящие этой армаде духи светлые: любви, самопожертвования, доброты, умиления, щедрости и другие. Так и выходит, каким духом дышим, живем, тот и рядом с нами. Любовь к совсем незнакомому человеку превращается в огненный клубок, чем больше, искреннее, усердней молишься, тем сильнее его мощь, и нечисть бежит к породившему его.

С двух сторон от больной в метре от постели стоят святые, их почти не видно, как в тени, суровые и сосредоточенные. Почти над потолком, раскинув одежды, как на ветру, сложив руки на груди, молится Ангел в светло-серых одеждах, круглолицый с золотыми сияющими кудрявыми волосами. Слава Тебе, Боже!

Катя вошла в своё тело мягко, быстро, через голову, и сразу же почувствовала движение мышц, дрожь, как от резкого холода. Живи, миленькая, живи!

Меня буквально трясло от «перегрузки», слезы, теперь уже радости, застилали глаза. Снова взглянула на новорожденного. Глазки закрыты, а ротик ищет мамину теплую грудь. Плачет пискляво, тоненько, жалобно. Сильно маленький. Земно кланяюсь, благодарю Творца, Матерь Божию, Христа, духа Святого, угодников Божьих, Ангела.

Иду в дом. Родные с напряжением смотрят в мою сторону. На лицах вопрос – Как там? Я счастливо киваю головой.

– Жива и будет жить. Перезвоните подруге её, пусть Катерина позвонит, я еще раз вычитаю.

На третий день связались с Катей по телефону. Снова молилась. Рассказала, что немножко осталось воспаление на верху шва, а так все хорошо. Катя подтвердила мои слова.

– Да, температура спала, а вот шов немного болит.

– Я сейчас духовным перемещением положу свою руку тебе на шов и внутрь на всю рану, почувствуешь мягкое тепло, больше болеть не будет.

Катя заволновалась.

– А как это вы сможете на расстоянии залезть ко мне во внутрь?

– Очень просто, родная. Ты же можешь мысленно

обнять своего сына, погладить по голове, поцеловать его? В трубке заворковала:

– Да я только этим и занимаюсь, только над ним и летаю.

– Ну а я над тобой поворкую. Договорились?

– Конечно. Мне что-нибудь нужно делать?

– Я молюсь, а ты слушай и проси непрестанно – «Господи помилуй».

– Ладно. Хорошо. Я поняла.

Вторая вычитка далась тоже трудно. Перед тем как попрощаться, почувствовала, что Катя что-то еще хочет спросить.

– Катя, я тебя слушаю. Хочешь что-то спросить? Маленькая пауза и вопрос:

– А вы мне скажете, кто это сделал?

– Скажу, но ты сначала окрепни.

– Спасибо. Я вам еще позвоню.

Прошло Рождество.

Я время от времени «посещаю» своих подопечных

духовным взором. Держатся молодцом, только тоска друг по другу невыносимая. Такие муки претерпевают, что малютка, что порезанная измученная мать, которую даже несмотря на явное облегчение, не отпускают домой, что не дай Бог никому. В третий раз мы уже говорим как родные.

– Бабушка. У меня уже все хорошо. Ничего не болит.

– Слава Богу. Слава Богу. – Перебиваю её щебет. – Благодари дите Господа и Его Пресветлую Матерь.

– Да. Да. Благодарю. Меня даже в церковь отпускали. Теперь и мой черед пришел волноваться с умилением.

– Вот умничка. Рассказывай.

– Думала, что просто быстренько поставлю свечу и уйду, но попала на службу, решила немножко постоять. Выстояла до конца, и так мне хорошо и легко стало. Завтра выписывают из больницы полностью. Врачи в шоке. Никак не могут понять, как это я так быстро выкарабкалась из лап смерти. Сами очень удивляются. Спасибо. Вы мне обещали, что скажете кто нам такую беду делает.

– Скажу, Катенька. Только пообещай не выдать меня.

– Не волнуйтесь. Я же понимаю, что вам оно и так ни к чему: ни я ни мой сын. Не выдам тайну ни словом ни взором.

Она права, понимает, а мне как быть. Сказать кто, себя покоя лишить, не сказать, эта тьма так и будет терзать, губить ни в чем не повинных людей.

– Слушай внимательно. У тебя есть смуглая, темноволосая подруга двадцати пяти лет. Она очень сильно «заботится» о тебе, «усердно» помогает.

– А дети у неё есть? – перебила Катя.

– Есть.

– Ой. А я ведь даже не подумала бы на неё. Она ведь замужем. Муж, правда, нехороший. Догадывалась, что что-то нечисто. Она каждый день звонила мне в больницу, еду приносила, но я не ела. Что ей от нас надо?

– А ты посмотри на свою семью её глазами.

– Это как?

– Попробую объяснить. Муж у тебя красавец, работящий, а у неё отвратительный во всех отношениях.

– Да. Муж у меня добрый, родной, ей то что до моего?

– Представь себе, Господи помилуй, что она убрала тебя и ребенка. Остается вдовец со старшим сыном. Дальше все проще простого. Притертая, примелькавшаяся в вашей семье больше других, она просто переходит из своего дома в твой и всё. Покуда мужик в печали, змея обовьет и пригреет.

– Она что, Бога не боится?

– Как видишь, нет. И это еще не всё. Будь всегда на стороже.

– Мне что, гнать её или как?

– Я молитву тебе дам. Помолишься и всё.

«Господи Иисусе Христе Сыне Божий! Ты, сделав бич из веревок, выгнал из Храма всех, кто вел себя недостойно в Божьем доме! Выгони же Христе Боже и из моего дома раба (рабу) Твоего (ю) (имя), да не сотворит он (она) злое со мною и моей семьей.

Стр. 78 «Аз ти о имени Господни повелеваю, душе немый и глухий, изыди от создания сего и никогда больше не вниди в него, но иди на пустое место, идеже где человек не живет, но только Бог призирает» Протопоп Аввакум Житие. Молиться надо с великой силой духовной.

«Аз же велегласно вопию ко Господу» Прот. Аввакум.

– Можно я мужу расскажу?

– Говори. А тебе могу напомнить случай с нашей телеведущей. Это была первая ведущая в городе, когда у нас появился свой телецентр и канал. Красавица, кукла. Замужем за сыном самого богатого человека в нашем городе, и подруга у неё была одинокая с ребенком. Вот эта подруга всё «защищала и наставляла» нашу ведущую. Всё указывала на недостатки мужа и как его надо дрессировать, чтобы её слушали. Наша героиня, по молодости и наивности, всё брала на веру и однажды по наущению сердобольной подруги так поругалась с мужем, что даже ушла от него жить к родителям. Ну а дальше все пошло по намеченному сценарию её «лучшей подруги». Она вечером пришла, как будто бы и не зная о ссоре и куда девалась подруга. В гости, мол, забежала и застала мужа растерянным, обескураженным. Предложила выпить совершенно случайно взятого с собой вина для снятия стресса, осталась на ночь и на всю жизнь.

Катя завздыхала.

– Да я и сама не раз слышала подобные истории о подругах и даже о родных сестрах. Но что такое может случиться со мною, почему-то и не думала. Бабушка, а можно еще один вопрос?

– Давай. Слушаю.

– Вот вы вымолили у Бога жизнь моему сыну. Спасибо вам. А я могу так молиться за него или надо все-таки спросить у знающих?

– Можешь, конечно. Просто, чтобы такое не случалось, надо ходить хотя бы на праздничные богослужения и дома поусердней молиться.

– Я же ходила в церковь, а все равно чуть не умерла.

– Родненькая, ходить надо не в само здание церкви, а к Богу. Ведь после выздоровления ты ощутила благодать от присутствия на службе.

– Это точно. Неужели все могут вот так молиться и Бог их слышит?

– Все, слушай еще раз. У одной женщины на руках прямо в дороге умер младенец.

– О, Господи помилуй! – Закричала Катя в трубку.

– Так случилось, что по случайности, а лучше сказать, по Божественному помышлению, её встретила блудница, и мать, тотчас положив к ней на руки мертвого ребенка, сама бросилась к ногам её, умоляя со слезами, чтобы та помолилась за ребенка Богу… Блудница пробовала отказать убитой горем матери, которая продолжала обнимать ноги и просить. Тогда блудница, ставши лицом к востоку, вздохнула из глубины сердца и, ударивши себя в перси и обливаясь слезами, начала молиться так:

– Недостойная я, Господи, по множеству грехов моих, воззрить на высоту небесную и своими скверными устами именовать Твое святое имя… молю об этом непорочном младенце, о чем просит меня с настойчивостью эта целомудренная раба Твоя Жизнедавец. Спаситель всех! Даруй жизнь этому отроку. Если я, женщина с жестоким и немилосердным сердцем, сожалею о нем, насколько более Ты, по самой природе Своей милостивый и милосердствуешь о Твоем создании!» Житие Святого отца нашего Федора, епископа Едесского.

Катя притихла, слушала всё время, но я чувствовала биение её сердца в грудной клетке. Спрашивает дрожащим голосом:

– И что? Бог услышал блудницу?

– Да, дорогая моя. Услышал и оживил сына матери. Молилась-то она искренне, с жалостью и состраданием, с надеждой, что Бог, если есть, то услышит и поможет. Кроме того, Бог и её спас. После увиденного и пережитого женщина раскаялась и ушла в монастырь молчальниц.

– Мне кажется, я все поняла. Буду стараться молиться от всего сердца. Спасибо вам.

– И тебе всех благ. Да укрепит тебя Господь в силе Своей. Милость и щедрость Божей Матери да будет вам во спасение. Звони, если что, не смущайся. Враг не дремлет. Будь бдительна, осторожна. Храни вас Бог.

РАССКАЗ (ИСПОВЕДЬ) НАДЗИРАТЕЛЬНИЦЫ ЖЕНСКОЙ КОЛОНИИ

«Укажи мне, Господи, путь, по которому мне идти, ибо к Тебе возношу я душу мою.» Псалтырь гл. 142.

Однажды в один из простых рабочих дней, уже после обеда, в комнату вошла молодая, красивая женщина.

Всё хорошо, но уж очень большая. Я с восторгом и удивлением посмотрела на неё.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, хорошая. Небось спортсменка?

– Да, вроде того.

– Проходи, присаживайся. Телом ты здорова и ликом хороша, что же тебя привело сюда?

– Бабушка, я жить не хочу и руки на себя накладывать боюсь.

– Камушек на душе?

– Это не камень, это глыба какая-то, и носить его у меня уже нету сил.

– Да что же это за беда с тобой приключилась, что и свет белый стал не мил.

– Если я вам расскажу, кто я такая, вы меня не выгоните?

– Убийца?

– Да, убийца. Я надзиратель женской тюрьмы.

В комнате наступила гнетущая тишина. В мыслях испросив у Господа благословения, дабы не осудить в душе пришедшую, я тихонько взяла её за руку, прижала к своей груди и, глубоко вздохнув, промолвила:

– Я тебя очень внимательно слушаю.

Она сразу как-то осунулась, тело, до этого постоянно находившееся в напряжении поникло, и из больших глаз потекли обильные слезы. Немного пошмыгав носом, она начала своё повествование.

– Зовут меня Ольга. Мне 45 лет. Родилась и выросла в глубинке России в поселке городского типа, жители которого в основном работали на зоне, находящейся в пяти километрах от поселка. Нас у отца с мамой трое детей. Мать всю жизнь проработала санитаркой в больнице, а отец в охране на зоне. Жили в двухкомнатной квартире в большом, барачного типа, доме. Своего рода, ведомственное жильё для работников тюрьмы. По окончании школы я в областном центре закончила училище на швею и вернулась домой. Дальше учить меня было не за что. Да и младшие наступали на пятки. Ростом, силой и здоровьем, как видите, я удалась на славу. Мать с отцом не знали, как меня прокормить. Ела всё подряд, что только можно было есть. Замуж не предлагал никто и близко. Кому такая громадная нужна. Однажды мать в сердцах, увидев пустую кастрюлю из-под борща, не выдержала и упрекнула в том, что я скоро и их поем. Она права. Прокормить такую корову на их мизерные пенсии невозможно. Я и решилась. На другой день, надев что-то более-менее хорошее из одежды, я пешком направилась в зону. Думаю, может возьмут хоть посуду мыть, а вышло всё по-другому.

В воротах спросили: Зачем пришла? И услышав, что хочу устроиться на работу, молодые солдатики, захихикав пустили на территорию. Стало страшно. Меня привели сразу к начальнику колонии. Небольшой, хлипкий мужичок с колючим, холодным взглядом окинул меня с ног до головы, как вещь на рынке. Потом кому-то что-то приказал по телефону, пригласил меня посидеть и подождать. Вскоре в кабинет вошли две здоровые тётки и ввели в наручниках девчушку, больше похожую на озлобленного мальчика. Мне в руки дали дубинку.

– Сможешь её ударить?

– А зачем?

– Просто ударить, и всё. Не думая, зачем.

– Нет, не смогу.

И вдруг этот злой комок начал визжать и материться.

– Ага, что ссышь? Да я бы тебе эту дубинку вогнала по самое не хочу.

Девочка начала матерно ругаться. Я остолбенела, а потом, ухватив дубинку, стала её бить. В меня как-будто что-то вселилось. Я била её с таким остервенением, что меня еле смогли оттащить. Не знаю, что со мной случилось, но с той минуты кроме зла и ненависти ко всему миру в моём сердце ничего больше не осталось.

Еле достав своей мелкой рукой до моего плеча, начальник удовлетворительно похлопал и сказал, что берёт меня на работу, и я пошла оформлять документы. Кроме всего прочего, узнав о моей семье и квартирных условиях, начальник выделил мне комнату прямо в зоне.

– Нечего ходить пешком на работу каждый день так далеко. Питаться тоже будешь здесь сколько тебе влезет.

От такого счастья я готова была убить любого, кто хотя бы косо смотрел на моего благодетеля. Так я начала зарабатывать себе на жизнь. Одежда и еда были бесплатными. Зарплату платили хорошую. Я даже младшим стала помогать. Они меня всегда ждали в гости, как снабженца, но не как сестру. На сберкнижке начала собираться солидная сумма. В своей работе я проявляла особое рвение и усердие. Скоро это почувствовали на себе все заключённые. Если из какой-нибудь камеры или на прогулке в мою сторону неслось что-то наподобие: Сука или зверь, я смертным боем била всех в камере или тех, кто прогуливался. Вскоре выкрики прекратились. Попадало и храбрым, и трусливым, и вовсе невинным. Самым наглым и отъявленным портила лицо или после побоев не допускала медика, покуда раны не начинали гнить и источать зловоние. Вновь прибывших полушепотом предупреждали о монстре среди надзирателей. Поглядывая в сберкнижку, я всё надеялась заработать побольше и уйти с этой работы, но тут кто-то там у власти… Ах, если бы мне его в руки, решил, что народ зажил богато, и в один миг людей раздели, как проститутку. И у меня, как у всех на сберкнижке, оказался ноль без палочки. Тут я озверела совсем. Уж, кажись, и придраться не к чему было. Везде чистота, блеск, дисциплина, какой нет ни в одних войсках. Я била их просто так. То за накрашенные губы, то за выщипанные брови. Мне казалось, что жизнь закончилась, а видеть изо дня в день и из года в год только одних воров, убийц и извращенцев у меня уже не было сил. И вот, однажды, мне приказали в актовом зале собрать человек двадцать заключенных. Желательно, не грубиянок и аккуратных. Значит, какое-то мероприятие, лекция, проверяющий, или репортер какой-то приехал. Мои товарки по работе быстренько согнали всех более-менее надежных в зал и приказали сидеть тихо. Не перебивать выступающего. Так как других развлечений, кроме работы, телевизора и пожрать у меня не было, я тоже пришла в зал и села в первом ряду с краю. Заключенные сидели до того тихо, кажется, и дышать перестали. А вот и лектор. Ожидавшие увидеть толстого лысого мужика с портфелем, недовольно загудели, т.к. в дверях появилась худенькая, синюшная, в длинной рясе и платке, повязанном чуть ли не на все лицо и закрывающем весь лоб, девушка.

– Монашка, что-ли? Этого ещё нам не хватало.

– Небось под мужиком не была ни разу.

– Да кто на такую и позарится? Может быть, шалава. Натаскалась, а теперь вот святую из себя корчит. Я, чуть повернув голову, посмотрела на озлобившихся и расслабившихся заключенных. Все замерли.

–Мир вам, сестрички – промолвило это что-то, обтянутое кожей.

– Ну ты даешь. Нашлась сестричка. Может, с нами хочешь остаться? – Загорланила рядом со мной сидящая с десятилетним стажем отсидки рыхлая деваха.

Я не задумываясь со всего маху ударила её дубинкой по башке. Из лопнувшей на голове кожи хлынула кровь. Зэчка заскулила. И вдруг этот скелет в рясе срывает со своей головы белоснежный платок, бежит к только что оскорбившей её женщине и закрывает кровавую рану. То, что мы увидели повергло нас в шок. Голова монашки была почти без волос. А с одной стороны, вместо кожи на лице, тоненькая розовая плёночка, даже видно пульсирующие жилки. Голову побитой мною зэчки монашка прижимала к себе правой рукой, левая же висела плетью. Я, зная выходки и характер своих подопечных, легко, как пушинку, переставила нашу странную гостью на её место и сказала, что посторонним запрещено приближаться к осужденным.

– Но ведь она же страдает, – пролепетала монашка, прикрывая рукой окалеченную голову.

Я резким движением сорвала с головы одной из заключенных платок и накинула на голову страдалице: На, накинь и не жалей этих уродов. Они сами стали на такой путь.

Монашка ловко, одной рукой, повязала на голове платок, и тут её понесло.

Голосочек оказался чистый и звонкий. Личико порозовело. Эта калека светилась, сияла и выглядела такой счастливой, что у меня вместо жалости появилась зависть. «А ведь ей легче живется на белом свете» – подумала я. Она любит одного ей ведомого Бога и Богородицу. Её любят в монастыре. А кому нужна я, здоровая, сильная и злая как откормленный бультерьер? И говорил этот полузасушенный цветок о земной и посмертной жизни. Смотрю, а мои зэчки все носы повесили.

– Так уж в ад попадем?

– Да, сестрички. Если не покаетесь и не станете жить по заповедям Божьим, то попадете в ад.

– Ты что пришла нас агитировать в монастырь?

– Нет, мои миленькие. В монастырь берут только искренне раскаявшихся и прошедших многолетние испытания трудностями.

– Мы здесь. Хи-хи. Трудняки.

– Здесь вы трудитесь со злостью, и всё что вы сделали, пропитано вашим духовным состоянием. А в монастыре

все несут послушание кротко. Со смирением, молитвой, обретая при этом от трудов своих радость.

– Ну да. Мы поняли – обретаете оргазм.

В зале поднялся хохот и улюлюканье. Я поднялась, врезала своей дубинкой нескольким наиболее шумным и покрыла их таким матом, что у бедной монашки слёзы полились градом.

– Господи! Прости, вразуми и помилуй творение Твоё.

– Во, во. Понаделал нас, а мы теперь здесь мучайся.

Я с интересом стала слушать и наблюдать за тем, как эта хлипкая хочет наставить на путь истинный всех разом: разъяренных убийц, проституток, наркоманок и просто моральных уродов. Одна из заключенных встала, чтобы задать вопрос. Все остальные хихикали и фыркали, видя её придуряющуюся и строящую из себя великую страдалицу. Она скорчила жалобное личико и приторно-тоненьким голоском пропищала:

– Сестра. Помолись о моём убитом ребёнке.

Монашечка внимательно посмотрела на кривляющуюся и спросила: Это о каком ребенке? Которого ты утопила в бане или о том, которого задушила пакетом, а потом пританцовывая и поя песню, вынесла в мусорный бак? О каком молиться?

Зал ахнул.

– Ах ты, сука. А мы тут жалеем её, бедную, что невинно осуждена. Да сопли ей вытираем. А ну говори, правда это или нет?

Монашка подняла свои глаза к небу, что-то прошептала, потом перекрестилась сама и перекрестила всех шумящих. Наступила тишина.

– Страшный грех совершила ты сестра, но ещё страшнее то, что ты не только не каешься, но ещё и винишь родителей, что они не дали тебе тех материальных благ, которые есть у других. И тебе, якобы из-за этого,

пришлось убивать новорожденных деток. Ты же не упрекала себя в том, что живешь во грехе, и вместо того, чтобы учиться или работать, ты кидалась на родителей, упрекая их даже в том, что они тебя родили.

– А что это не правда? Я что, просила их меня делать?

– понеслось в ответ. – Они себе по молодости состряпали меня, а я теперь всю жизнь мучайся. Лучше бы утопили в ванной.

– Легче всего во всех своих грехах обвинять близких, чем самой трудиться и вести себя достойно. Родители в потустороннем мире будут страдать за свои грехи. А тебя, несмышлёную, нечистые будут то топить, то душить в пакете, но при этом ещё и хохотать и петь. Тебе придется в аду претерпевать точно такие же муки, какие терпели твои невинные детки. Только ты не дала им вырасти упрекать тебя, как ты упрекаешь сейчас своих родителей. Будешь плакать и взывать о помощи, да только там тебе никто не поможет.

– Ну и что. Это будет где-то там, а я сейчас живу. Да и есть ли оно, «там», это никому не ведомо.

– Вот для этого и пришел Сын Божий Иисус Христос, чтобы указать нам путь в светлый мир, полный любви и радости. И если ты нахождение в заключении называешь жизнью, то что же для тебя по-настоящему жизнь?

– Я выйду и уже не буду такой дурой, а рожу от олигарха и буду сидеть у него на шее пиявкой. Будут няньки, слуги, крутая тачка. По курортам буду ездить.

– А на остальных твоих подруг где набрать олигархов? Да и откуда ты взяла, что олигархи дураки. У тебя ни образования, ни стыда, ни чести, ни совести. В старину о таких, как ты, говорили: дурной мыслями своими богатеет. Вот покуда будешь мечтать, так и жизнь пройдет. На тебя даже убогий не глянет. Родителей ты замучила. Им легче живется, пока ты в тюрьме.

– Это вы у себя в монастыре как роботы лазите, а я знаю, что буду делать дальше.

– Моя хорошая, мы свою душу и безгрешное тело посвящаем Богу, а ты поступаешь даже не по-зверски, а хуже. Ведь ни одно животное, родив потомство, не бросает его на произвол судьбы, а тем более, не убивает.

– Что ты ко мне прицепилась. Это ты никому не нужна, калека подзаборная. Небось, родители подкинули под монастырь. Теперь, вот, ходишь, корчишь из себя праведницу.

– Родители погибли у меня на глазах. Я благодарна Богу, что помню их лица. Мне было всего пять лет. Благодарна матери и отцу, что не утопили и не убили. Что дали увидеть свет Божий и я познала благодать Божию.

– Да ну. И как же ты сиротинушка в монастыре очутилась?

– Если вам интересно, я расскажу.

– Давай рассказывай. Все лучше, чем на работу идти.

– Было это двадцать лет назад. Мы всей семьей на городском автобусе поехали в лес за грибами. С нами было ещё человек восемь. Солнце клонилось к закату, когда мы с полными корзинами вышли на дорогу. Помню всё до мельчайших подробностей. Почти по середине дороги, на большой скорости неслась огромная грузовая машина. Дорога была пуста. И вдруг, откуда ни возьмись, вслед за большой машиной показался черный легковой автомобиль. Теперь всё понимаю, а тогда это было как в страшном кино. Легковой автомобиль на немыслимой скорости пошел на обгон фуры, а тут на встречу появился еще один автомобиль. Этот обгонщик не долго думая жмет на газ и старается обойти грузовик с правой стороны. Людей, стоящих на остановке, он конечно же не видел, а когда увидел, было уже поздно. Да и стоявшие, увидев летевшую на них машину, просто

онемели или даже остолбенели от сковывающего всё тело страха. Звук удара тел об машину до сих пор стоит у меня в ушах. Люди попадали, как яблоки с дерева. С каким-то стуком и гулом о землю. От сильного удара я отлетела к канаве, но тут же вскочила и покарабкалась к обочине. Моим, залитым кровью глазам, открылась ужасная картина, но я почему-то не испугалась. Путаясь в человеческих побитых телах, стала звать маму и папу. Папу нашла сразу. Он лежал на правом боку с широко открытыми глазами и не видел меня. Я постояла рядом, несколько раз позвала, но он не шелохнулся. Пошла дальше искать маму. Мы встретились глазами. Спотыкаясь, я побежала к ней. Мама шевелила губами, наверное, что-то мне говорила. Но у меня в голове всё шумело и я ничего не слышала. Немного приподняв голову, мама взглядом среди лежавших людей искала папу, а когда увидела, тихонько охнула и закрыла глаза. Я на четвереньках подползла и залезла ей под правую руку. Мама ещё раз открыла глаза, мягко улыбнулась и, прижав меня к себе, перестала дышать. Я видела, как останавливались машины, что-то говорили люди, потом услышала звук сирен. Ко мне наклонился молоденький милиционер, но, увидев мой взгляд, в ужасе отпрянул в сторону. Слышала, как он просил проезжавших мимо водителей взять к себе ещё живую девочку, т.к. до приезда скорой помощи она может умереть, но посмотрев на мою грязную, всю в крови одежду, все до единого отказывались. Потом этот же милиционер, да хранит его Господь, подошел и начал поливать меня водичкой и чем-то вытирать. Приехала скорая помощь. Сразу подбежали к маме и ко мне. Еле отодрали меня от матери, понесли в машину. А дальше пошли одни мучения. Во всем теле поднялась страшная боль. Мне делали уколы, обмыли, потом оказалось, что врачи сделали, что могли. Дай им, Бог, здоровья. Сначала спасали детей, а потом взрослых. Из всех стоявших на остановке погибли только мои родители, а остальных врачам удалось спасти. Сначала со мной обращались хорошо. Женщины, лежащие со своими детьми, подходили к моей кровати, гладили по голове, плакали, а потом снова уходили. Раза два приходила тётя, папина сестра, но только кривила лицо. Может ей хотелось плакать, но как я теперь понимаю, кому нужна была калека в доме. Приходил милиционер. Сколько буду жить, столько буду за него Богу молиться. Он радовался, что я выжила, и подолгу разговаривал со мной. Дальше больше. В больнице ко мне привыкли и потихоньку перестали обращать на меня внимание. Если плакала от боли, то начали ругать, что такая большая девочка плачет, что мама с папой не придет, они умерли, и я им всем уже надоела. И жить не живу и не умираю. Только вонь от меня по всей палате. Лежала на клеенке, в туалет ходила под себя. Каждая дежурная медсестра старалась спихнуть меня другой. Начало гнить тело. Сначала ягодицы, а потом левое плечо. Это я сейчас понимаю все, а тогда все звала маму и папу. И вот однажды они пришли. Красивые оба и очень родные. Папа поцеловал меня в зашитую голову. Мама целовала ручки и ножки. Идем с нами, – сказала мама, и взяв меня за руки, подняла с кровати. Сестрички, миленькие, есть рай. Тело моё осталось лежать на кровати, а я совсем другая без боли и ран, крепко держа за руки родителей взмыла в высь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.