Марина Весенняя
Обещанная

Серийное оформление – Ксения Щербакова

Иллюстрация на обложке – Екатерина Азарова

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© М. Весенняя, 2017 © ООО «Издательство АСТ», 2017

Глава 1

Кенна

2014 год. Россия, Москва

– Ну, как там зал? – вечный вопрос. Смена только-только начинается, новенькие девчонки волнуются, наши «старожилы» ждут, когда я расскажу им, где и на что ловить «крупную рыбу».

Десять вечера. Наш клуб в центре Москвы открылся для посетителей час назад. Народ лениво занимает столики, но мы-то знаем, что это только начало. Пятницу давно уже можно возводить в статус национального праздника, причем не только у нас в стране, но и во всем мире. Зал наполняется белыми воротничками, офисным планктоном, которые так любят сесть у самой сцены. Потратить минимум денег, чтобы увидеть максимум. Максимум, по их понятиям, оказаться как можно ближе к голой груди или чьей-нибудь попе. Насмотревшись американских фильмов, эти клиенты будут кидать на сцену и закладывать девочкам в трусики свои мятые пятидесятки и сторублевки (радуйся, что бумажных десяток в обороте уже не встретишь), воображая себя олигархами. Для таких клиентов у нас первыми выходят новенькие. Все равно, какие-никакие, а деньги, все равно клиенты. В конце концов, путь к славе в нашем ремесле лежит через все круги ада.

Чуть позже подтягивается золотая молодежь, важные чиновники, солидные бизнесмены. Вот для них уже выходит элита нашего клуба. Отряд особого реагирования, так сказать. С одной стороны, нам важно заработать денег для себя, любимых. С другой стороны, мы должны обеспечить кассу для нашего дорогого и горячо любимого руководства, чтобы не вылететь из такой шикарной кормушки. И отсюда вытекает необходимость нашей опытной группы хищных соблазнительниц. Щедрые элитные клиенты, так называемый контингент, это большие взрослые дяди с особыми требованиями, желаниями и привычками. Выпускать к ним молодых неопытных дурех – непозволительный риск. Девчонки перестараются, допустят ошибку, и клиент больше не захочет прийти. Да и друзьям не посоветует. Так что тут в дело вступаем мы.

Я посмотрела на зал из-за плотной шторы, отделяющей сцену от гримерок, оценивающим взглядом. Да, народа уже полный зал. Vip-зона тоже набралась. Уже приметила знакомые лица. Рановато сегодня. Ничего, значит, ночь получится горячей.

– Девочки! Вам не кажется, что пора стартовать? – это наш менеджер, Аня. Обращалась она, конечно, к нашему элитному отряду. Так-то разогрев начал свою работу вовремя, с самого открытия. Все-таки гости должны заходить и видеть праздную атмосферу разврата и веселья, а не пустые шесты.

Менеджер Анна Валерьевна, а для всех нас просто Аня, сегодня ночью решила приодеться во все белое – плотные брюки, белый пиджак, шпильки, под пиджаком шелковая блузка, из выреза которой выглядывает лифчик в золотых пайетках. В клубе действует crazy-меню, так что любой клиент может заказать себе танец и от менеджера, и от администратора, и от директора клуба. Директор наш, правда, сорокалетний армянин с необъятным мамоном вместо живота, так что его на танец не вызывали пока ни разу. Да и свои труды он по прейскуранту оценил в пятьдесят тысяч рублей за одну мелодию. Эх, надо будет на свой день рождения по приколу его на сцену попросить выйти. Интересно, с меня деньги возьмет или горячая южная кровь для красавицы заставит сплясать бесплатно? Ой, умру со смеху, так и не дожив до тридцатки.

Что касается нашего менеджера, в коллективе ее любили и уважали, но только в тех случаях, когда она не пыталась лезть в нашу работу. То есть почти никогда. И вроде же хорошая девушка, но только любит лишний раз показать, что стоит «над нами», простыми смертными стриптизершами. С ней у меня вообще особые отношения. Ее раздражает, что в клубе я нахожусь на особом положении, а сделать она с этим ничего не может. Так что Анна Валерьевна пилит меня по поводу и без, а я не остаюсь в долгу. Зато когда речь заходит о зарабатывании денег, из нас получается неплохая команда. Но про это потом расскажу. Сейчас пора на сцену.

– Бегу-бегу, – ответила я Ане, еще раз поправляя прическу перед зеркалом. На ногах уже были надеты адские туфли на высоченной платформе с каблуками, и чтобы дойти до кулис мне потребуется помощь моих коллег по цеху. Одна из девочек помогла мне накинуть длинную мантию в пол, которая станет частью представления. А заодно скроет мои маленькие неловкие шажки в неудобной, зато жутко сексуальной для мужчин обуви.

– Вперед, наш генерал! – подбодрила меня Азия. Нет, в реальной жизни, вне клуба, звали ее Зина. Только клиенты ходят в клуб за фантазиями, и не в обиду никому, но эротическую мечту не могут звать Зиной. Зато загадочным Востоком мечта вполне может быть. В конце концов, я вот тоже никому Настей Ивановой из Воронежа не представляюсь. Да и вообще, куда ни глянь, в клубе работают одни Жанны, Кармы, Лилии да Бестии…

Молодая красивая мулатка Азия, с густыми черными волосами, кошачьим разрезом глаз и уверенным четвертым размером, пришла работать к нам меньше месяца назад, но быстро влилась в наш элитный рассадник порока. Талантливая девочка с экзотической внешностью. Только вот никак звания в условиях военного времени запомнить не может.

– Генерал у нас Тигран Гамлетович, а я так, скромный начальник разведки, – ответила я, уже выходя к нетерпеливой публике.

В зале было темно, единственный источник света, прожектор, направлен на мою сцену, но и он пока работал лишь на малую часть мощности, светил ровно настолько, чтобы гости могли заметить, что на сцене кто-то появился. Тишина. Только редкие неуверенные хлопки да пошленькое посвистывание доносились из vip-зоны. Там уже точно сидят мои постоянные клиенты, они-то знают, что сейчас состоится мой выход. Диджей включает мелодию, ритмичный альтернативный рок, свет прожектора разгорается ярче, освещая мою фигуру, с ног до головы скрытую под черным балахоном.

В такт музыке я неторопливо освобождаю одну руку из-под длинной ткани, направляясь к завязкам на шее, мучительно медленно тяну за одну из них. Появляется вторая рука, балахон распахивается. И вот они – первые крики одобрения, все от того же офисного планктона, неспособного молча вкушать интригу. На сцену пустили немного дыма, чтобы придать пикантности зрелищу.

Сначала я лениво спустила капюшон с головы, даря залу холодную улыбку, затем позволила своему плащу соскользнуть с тела на пол. Двигаясь в ритм мелодии, я не спеша подошла к пилону, сексуально двигая бедрами. Обхватила этот длинный стальной шест рукой, игриво проведя по нему вверх-вниз, словно он олицетворяет мужское естество. Подняла руку над головой, прислоняясь к пилону спиной. Чуть присела, выгибая спину, откидывая голову назад, позволяя свету заиграть в своих длинных темных волосах. Резкая крутка, совершаю один оборот вокруг шеста, позволяя публике рассмотреть меня со всех сторон. И еще раз, пусть ноги лучше разглядят. Сегодня я без чулок, ноги демонстрируют легкий бронзовый загар. Короткая юбка-шотландка больше напоминает пояс, практически ничего не скрывая от голодной публики.

Попадая в ритм, по-прежнему держась за шест одной рукой, отталкиваюсь от сцены, совершая круг практически в свободном полете, поднимая ноги как можно выше. Хватаю шест второй рукой, смещая центр тяжести, чтобы выполнить элемент «Виктория» – повисая на пилоне вниз головой, развожу ноги в разные стороны.

Наконец у меня появляется несколько секунд, чтобы окинуть зал своим цепким взором. Чтобы гости не скучали, делаю вис на колене, аккуратно опускаясь с неба на грешную землю. Примечаю несколько денежных мешков в общем зале. Это отлично, вечер обещает быть прибыльным. Ловлю на себе взгляд с шестого столика. Нет, конечно, сейчас на меня смотрят почти все в зале, но этот просто проедает насквозь. Красивый пепельный блондин, немного небрит, в белой рубашке и коричневой кожаной куртке, с бокалом виски в руках. С такими надо быть осторожными, все внутри меня так и кричит – держись от него подальше. Этот парень слишком хорошо осведомлен, насколько он привлекательный, привык к легким победам.

Пол оказался уже совсем близко, так что сначала я сделала стойку на руках, из которой потихоньку опустила ноги на сцену. Несколько классических ритмичных выгибов стоя на коленях перед толпой зевак, пару раз встряхнула волосами, выпрямляю ноги, касаясь ладонями своих лодыжек. Мои руки не спеша скользят вверх, лаская бедра, игриво приподнимая короткую юбку на долю секунды, обводят талию и грудь, скрытую целомудренным (для стриптизерши) корсетом.

На сцене появляется Азия. Мы собираемся исполнить наш любимый танец, играя страстных и нетерпеливых лесбиянок. Пока я кружу вокруг шеста, смуглая красотка также скидывает с себя темный балахон, демонстрируя публике свои длинные ноги и плоский живот.

Я вновь ловлю на себе взгляд мужчины за шестым столиком, кажется, что он и не моргал ни разу за это время. Но нет, товарищ, меня ты сегодня не получишь, все мои инстинкты так и вопят о твоей опасности.

Азия подошла ко мне, между нами оставался только пилон. Девушка убирает волосы с моих плеч, чтобы зритель лучше видел наши лица. Мы, как никто другой, умеем заводить публику горячим взглядом. Без дикой страстной искры в глазах на сцене делать нечего. Ее руки на мне, мои кокетливо скользят по ее талии, мы будто две змеи извиваемся у шеста, заигрывая и с ним, словно с мужчиной, и друг с дружкой, и с залом. Оказываемся слишком близко, чтобы дать надежду зрителям на эротическую ласку, и достаточно далеко, не позволяя себе сорваться. Наши языки синхронно облизывают стальной пилон, чуть ли не соприкасаясь. Мы обе замечаем, как первые ряды чуть придвинулись, в надежде увидеть страстный поцелуй.

Но нет, мы не дадим им этого. Пока, во всяком случае. Сейчас – только намек. Азия отстраняется, чтобы сделать свой сногсшибательный проход по сцене, немного покрутить аппетитной попкой, стоя на четвереньках, а я поднимаюсь на шест, чтобы выполнить еще несколько интригующих фигур на высоте, параллельно еще раз сканируя зал на наличие контингента.

И опять этот обжигающий взгляд с шестого столика. Что ж, поиграем в гляделки, мальчик. И не таких обламывала.

Мелодия заканчивается, я вновь оказываюсь висящей вниз головой в сексуальном изгибе, поддерживая себя на шесте захватом бедрами, руки мои раскинуты в стороны, вроде как приглашающий жест – вот она я, подходи и бери. Азия оказывается на коленях передо мной, впиваясь в мои губы влажным поцелуем на несколько секунд. А я не отвожу взгляда от мужчины за шестым столиком, который явно надеется от меня сегодня получить нечто большее, чем обычные танцы.

Номер закончен, начинает звучать новая мелодия, выходят следующие девочки. В клубе всего три сцены. Основная – большая, с тремя пилонами, еще две поменьше, стоят по бокам в зале. В vip-зоне небольшое возвышение под сцену, обычно без шеста, зато с клетками. Уж очень наши випы любят образ пленниц.

Я со сцены удаляюсь, оставляя Азию с еще двумя новыми девочками, успевая шепнуть ей про рыжего парня в голубой рубашке, который не прочь пригласить мулатку в приват, а сама иду к своей гримерке, скорее снять дурацкие стрипы, на которых невозможно ходить. Мои любимые «курицы» уже в нетерпении ждут план действий. Чувствуя себя разводящей в борделе, что в некотором роде недалеко от истины (все-таки не все из нас придерживаются строгих моральных принципов, ограничиваясь только танцем на коленях), собираюсь выдать список указаний.

Девочек у нас много, пока одни танцуют на сцене, другие спускаются в зал, заработать себе дополнительные чаевые. Не обязательно, конечно, но кто ж от денег-то отказывается?

– Настя, четвертый столик надо напоить, устрой ему текилу с живота, к випам можно и новеньких пустить, но учтите, там руки будут распускать. – Золотая молодежь не сильно отличалась сдержанностью, зато родительских денег не считала. А сегодня так вообще юнцы, им только дай прикоснуться. Интересно, наш директор не боится, что его поймают на продаже алкоголя несовершеннолетним? – Так, что у нас там еще? У сцены, как обычно, фантики, можете не сильно стараться, лучше разводите на спецменю. Мужика за девятым надо вообще на сцену вытащить, Лена и Марта, сделаете? Ваш коронный. Он вас потом еще в приват потянет. Кому дьявольски горячего красавца за шестым?

– Так он же вроде по твою душу? – с сомнением произнесла Соня, которая в клубе работала под псевдонимом Блестяшка. – Он с тебя вообще глаз не сводил.

– Обойдется. Поиграю сегодня в недотрогу. Плачу штукарь тому, кто разведет его на приват, – решила подстегнуть интерес к красавцу нашей женской армии.

– От такого мужика отказываешься, дура! – ответила все та же Блестяшка, поправляя перед зеркалом загорелый бюст, намереваясь идти в атаку. Эх, не завидую я красавчику, такая артиллерия на него сейчас попрет.

Алек

– Менеджера позови.

Настроение было ни к черту. Пришел развеяться, насладиться людской похотью и развратом. И этого вокруг навалом. А вот заинтересовавшая меня особа – упорно игнорирует.

– Добрый вечер, меня зовут Анна, я менеджер этого клуба.

Быстро оглядел этого самого менеджера. Ничего так, неплоха. Блондиночка, вся в белом. Из-за ультрафиолетовой подсветки ее одежда казалась практически прозрачной, из-под блузки проглядывал золотистый лифчик. Что ж, возможно, позже я уделю этой женщине немного своего времени.

Жестом приглашаю девушку присесть. Любопытно, такая молоденькая, а уже менеджер. Наверняка место получила за особые старания.

– Скажи мне, Аня, почему у тебя в клубе сотрудницы позволяют себе игнорировать клиентов?

– Я приношу свои извинения, я немедленно позову к вам кого-нибудь из девушек.

– Я не хочу кого-нибудь. Я хочу ту, которая открывала вечер.

– Азию? – Менеджер тщетно попыталась сделать вид, что не понимает, о ком я говорю.

– Евразию, блин! – резко прервал ее я. Не люблю, когда из меня пытаются сделать дурака. – Ты прекрасно поняла, кого я имел в виду.

– В таком случае я вынуждена вас огорчить. Кенна сама решает, с кем она проводит вечера. Могу предложить вам Анастасию и бесплатный напиток из бара в качестве бонуса от нашего заведения.

– Я как-то неясно выразился? Я хочу, чтобы меня обслужила Кенна. – Какое же дурацкое имя для стриптизерши. Хотя все равно лучше всяких Лучиков Света, Улыбок или Блестяшки, прости Бездна. – С каких пор стриптизерши у нас на особом положении? Скажи, чтобы пришла. Танец на коленях – для начала.

– Это невозможно. Кенна не исполняет танец на коленях. Может быть, все-таки кто-то еще из девочек вас порадует? У нас есть совсем новое пополнение.

Ее лепет начинает меня раздражать. Просто бред какой-то. Дожили, называется.

– Я так понимаю, вы просто цену ей набиваете? Анечка, давай поступим следующим образом. Я сейчас арендую у вас в клубе приват-комнату, скажем, на час. Может быть, с продлением. Ты идешь и говоришь, чтобы твоя сотрудница меня обслужила. И получаешь от меня бонус. – Я кинул на стол две пятитысячные купюры. Менеджер неуверенно посмотрела на них, но все-таки взяла, сложив пополам и убрав в карман пиджака. Умница какая.

– Я посмотрю, что мы можем сделать. Но ничего не могу обещать. Кенна и правда находится на особом положении. Я должна предупредить вас, что оплатить приват-комнату нужно будет заранее. Возврат денег мы не осуществляем, даже если вы закончите раньше. Жалобы по поводу действий нашей сотрудницы тоже не принимаются.

Прямо интересно, что это за золотая антилопа такая, что с ней тут так носятся? Ничего, сейчас увижу. И жаловаться точно будет не на что. Ни мне, ни ей.

– И еще, – все продолжала тараторить менеджер Аня, по ней было видно, как она не хотела расставаться с деньгами. – У Кенны строгие правила. Никакого физического контакта. В случае конфликта нам придется попросить вас покинуть наше заведение.

Пфф… Чуть не рассмеялся в голос. Эх, поверь мне, девочка, твоя Кенна через десять минут сама будет умолять меня о «физическом контакте», как ты тут выразилась.

– Я еще раз хочу предложить вам выбрать кого-нибудь другого, – продолжала досаждать мне менеджер Аня.

– Я не понял, ты еще здесь? – нагрубил я, заставляя эту тупую овцу начать отрабатывать свои деньги.

Блондинка встала, поправив на себе пиджак. Судя по выражению ее лица, она и сама недовольна своей строптивой сотрудницей. Ничего, потерпи немного, через часок-другой станет твоя Кенна как шелковая.

– Проходите в пятую комнату, я распоряжусь охране, чтобы вас пропустили. Что-нибудь подать?

– Напитки на усмотрение девушки, – отмахнулся я, допивая свой виски и направляясь в пятую комнату для привата.

У входа стоял здоровенный амбал, которому я при своем немалом росте едва доставал до плеча. Ни дать ни взять – шкаф. Добротный советский шкаф, из тех, которые в квартиры ставили еще на этапе строительства по причине их абсолютной неподъемности. Посмотрев на охранника снизу вверх, оценил полное отсутствие эмоций, впрочем, как и признаков мыслительной деятельности на лице. Про таких только и снимать порнушку в формате «черный властелин».

Внутрь меня запустили, было заметно, как амбал кому-то кивнул – видимо, Анечка дала «добро». Пройдя через плотные шторы, несколько огорчился, все-таки дверь лучше запирает звуки внутри помещения. Хотя мне-то стесняться нечего. Это девица будет потом краснеть, расставаясь с репутацией недотроги. Ничего, амбалище, зато сегодня твой день. Наслушаешься сладких женских стонов, захочешь, можешь даже подсмотреть, мне не жалко, я щедрый.

Комната для привата встретила меня мягким освещением и тихой музыкой. Почти у самого входа стоял широкий кожаный диван, неплохой, кстати, удобный. Перед ним невысокий столик, с виду крепкий, но вряд ли мы с Кенной сможем воспользоваться им не по назначению. И можно было бы предположить, что меблировка на этом в комнате для привата заканчивается, но нет. У противоположной от входа стены, на небольшом возвышении, совершенно неожиданно обнаружилась душевая кабинка, перед ней кресло, массивное, с резными подлокотниками.

Вслед за мной в комнату вошла официантка, ставя на стол бутылку самого дорогого виски и один бокал. Что ж, девчонка не дура, пользуется возможностью. Будто я не знаю, что процентов двадцать пять с заказа ей пойдет в бонус за смену. Ну и пусть, мне не жалко, говорю же, я щедрый.

Кенна

– Кен, я тебя очень прошу! – Мне кажется, я впервые практически довела своего менеджера до желания стоять передо мной на коленях. – Он проплатил комнату на час. Без возврата денег. Я его обо всем предупредила, он на все согласен. Сходи, устрой ему свою стандартную программу.

– Аня, ты меня знаешь. Я сама выбираю себе клиентов, ты не имела права отправлять его в мой приват!

– Кенночка, ну прошу. Хочешь премию? Черт, что я вообще перед тобой распинаюсь? Я, мать твою, твой начальник, и я требую, чтобы ты немедленно пошла и обслужила клиента в своем долбаном привате!

– Признавайся, сколько он тебе дал? – Я посмотрела внимательно на Аню, лукаво подмигивая. Точно же знаю, что он ее подкупил, я такие вещи за версту чую. Надо же хоть узнать, насколько красавчик щедрый.

– Десять, Кен. И час комнаты, плюс напитки на твое усмотрение. Я тебе отдам сорок процентов с его заказа с бара.

– А если не расплатится он после моего заказа?

– Расплатится и тебе еще отстегнет. Я видела его котлету денег, когда он мне купюры доставал. Это чертов сексуальный банкомат без лимита. Иди давай.

– Ладно, – нехотя согласилась я. Придется попросить свою интуицию помолчать чуток. – Пусть принесут ему бутылку, что у нас там самое дорогое? Раз говоришь, что банкомат на ножках. Но это в первый и последний раз.

Что ж, пойдем посмотрим, чего этому красавчику настолько неймется.

Алек

Свет в комнате погас, над креслом, наоборот, зажглось точечное освещение. Я так понимаю, меня приглашают присесть. Что ж, оценим обязательную программу, все-таки она уже оплачена. Подразню аппетит, так сказать. Я сел в кресло, в душевой кабине включилась вода, и матовое стекло стало запотевать от горячего пара. Заиграла музыка, что-то из рока. У девушки есть музыкальный вкус, не может не радовать. Хотя для того, что я собираюсь с ней сделать на этом великолепном диване, это совсем непринципиальный момент.

За кабинкой душа шелохнулась очередная штора, вероятно, пришла моя долгожданная стриптизерша, но видеть я ее не мог. Посидим, подождем. А вот и первая часть тела! Ура! Справа от кабинки показалась рука, демонстративно помахивающая мини-юбкой, которая была на девушке во время ее выступления. Миниатюрный кусок ткани полетел на пол, а я смог расслышать сквозь музыку звук расстегивающейся молнии. Вслед за юбкой на пол был сброшен корсет. Это что получается, стриптиз есть, а тела нет? Или я не с той стороны сижу? Так и захотелось встать с кресла, подойти поближе и задать вопрос этой неправильной стриптизерше.

Словно угадывая мои мысли, из-за кабинки показался игривый указательный пальчик, демонстрирующий мне строгим покачиванием – «нет, сиди на месте». Вот ведь чертовка! За корсетом на пол полетели черные кружевные трусики. Эх, жаль, не в меня. И тут удовольствия лишила, хулиганка.

Двери кабинки открылись, судя по звуку, девушка вошла под струю вертикального тропического душа. Теперь передо мной была смутно узнаваемая из-за обилия пара фигура. Еще чуть-чуть, и я начну скучать.

Музыка сменилась на более классическо-эротическую. Лениво откинулся на спинку кресла, ожидая, что будет дальше. Девушка начала двигаться в такт музыке, заставляя зрение напрягаться в попытке увидеть ее фигуру четче. Провела рукой по стеклу кабинки на уровне своих глаз. Я придвинулся ближе, по-прежнему оставаясь в кресле, как мне было велено наглым грозным пальчиком. Кенна смотрела на меня не отрывая взгляда, в глазах огонь страсти, готов поклясться, неподдельный, глаза фисташкового цвета с золотыми крапинками, волшебные, манящие. Я замечал, как ее руки гуляют по ее телу, намыливая его, но не мог оторваться от этого взгляда, практически застонав, когда девушка прервала наш зрительный контакт, поворачиваясь ко мне спиной. Но сразу компенсировала это, прижимаясь к матовому стеклу своей попкой. От соприкосновения с влажным телом стекло стало практически прозрачным. Я почувствовал, как внутри меня поднимается жар. Ух, девочка, ты играешь с огнем.

Теперь я намного лучше видел, как ее руки гуляют по бедрам круговыми движениями, растирая кожу гелем в такт музыке. Так бы и впился зубами в ее аппетитный зад. А кто мне, собственно, помешает? Чуть позже – обязательно. Снова ее разворот, и сладкая попка исчезает в клубах пара, зато возвращается жгучий голодный взгляд. Девушка ладонями прижалась к стеклу, опираясь на него. Я чувствую, как она зовет меня своими дьявольскими глазами. Манящие движения все того же наглого пальчика подтверждают мою догадку. Я встаю и подхожу к стеклу, продолжая смотреть в фисташковые глаза. Кладу свои ладони на ее, нас разделяет только тонкое стекло кабинки. Ее ладони спускаются ниже, и я следую за ними, начинает казаться, что эта грань между нами истончается, исчезает с каждым сантиметром синхронного движения руками.

Девушка прижимается к стеклу обнаженной грудью, и разум предательски покидает меня. Так бы и разбил чертову преграду между нами, чтобы почувствовать ее горячую влажную кожу. Соски девушка стыдливо прикрывает пальчиками, мои руки сами тянутся прикоснуться к ее груди, приласкать ее, убрать ее пальчики, чтобы увидеть и прикоснуться к соскам, но натыкаются лишь на отрешенную прохладу матовой поверхности. Фантазия живо рисует, как девушка ласкает себя. Томительные секунды, минуты только больше распаляют огонь во мне. Кенна извивается, выгибается, давая увидеть то свой идеальный плоский живот, то вновь соблазнительную задницу, по которой так и тянет шлепнуть, то ко мне возвращается ее горячий взгляд.

Музыка замолчала, сообщая, что этой невыносимой пытке пришел конец. Девушка посмотрела на меня, чуть приподнимая бровь, глаза так и горели предупреждением. Так что, помня, насколько (пока еще) девица принципиальна, я направился к столику, налить себе виски. Мое тело аж трясло от сексуального напряжения, даже дыхание перехватило. Я едва сдерживал себя, чтобы морок с внешности не слетел. Хороша, чертовка. Она стоит каждой копейки, что в нее вложено. Сел на диван, открыл бутылку, наблюдая, что же будет дальше.

А дальше неправильная стриптизерша продолжила ломать устои, начав самым наглым образом одеваться, по-прежнему лишая меня возможности лицезреть столь прекрасный (хотя нет, ужасный!) момент. Сквозь стекло я заметил, как девушка отжала волосы, чуть присушила их полотенцем и накинула на себя шелковый бежевый халатик, подвязывая его поясом.

Кенна подошла к дивану и села на противоположную от меня часть. Из кармана халата она достала один черный чулок-сетку, который быстро скатала и начала не спеша натягивать на ногу. Потом проделала то же самое со второй ногой, опираясь ступнями прямо на стол. Я поймал себя на мысли, что совершенно не могу оторваться от этого зрелища. После чулок настала очередь нижнего белья. Девушка поднялась с дивана, повернулась ко мне спиной, натягивая трусики. Кенна точно знала, как сильно она может нагнуться, чтобы халат лишь слегка дал мне надежду увидеть ее ягодицы. Я выпил, чтобы вернуть себе контроль, пока не накинулся на нее, чтобы взять прямо на чертовом ковре.

– Ты какая-то неправильная стриптизерша, – решил ознакомить девушку со своей точкой зрения, когда она ловко нацепила на себя пояс для подвязки чулок. – Обычно вам положено раздеваться для клиента, а одеваться уже где-то за кулисами. А не наоборот.

– Хочешь сказать, тебе не понравилось?

Улыбается. Она точно же знает, что понравилось.

– А то ты не знаешь… Станцуй для меня еще, – попросил я. Пора уже начать играть по моим правилам.

– Я не танцую на коленях. Забыл? Никакого контакта.

– Что ж, пусть это будет танец, сидя на столе. Хочу посмотреть, что ты еще можешь показать.

Девушка лениво устроилась на краю стола, напротив меня. Ноги слегка раскинула, края халата прикрывали интимное место между ног, руками она оперлась на свои колени, то сводя, то разводя их. Тело совершало томные выгибания. Я принял вертикальное положение, чтобы оказаться ближе, протянул руку, обхватывая правое запястье девушки.

Секунда, и я отправляю ей свою энергию. Сейчас Кенна почувствует легкое покалывание на месте контакта, после чего по всему ее телу моментально пройдет волна безудержной похоти, превращая девушку в рабыню моих желаний. Я же обещал, что она напрочь забудет всю свою принципиальность и будет валяться у меня в ногах, умоляя, чтобы я трахнул ее. Всего секунда.

Кенна подняла на меня взгляд, я видел, как меняется выражение ее лица. Так-то, девочка, ты не знаешь, с кем связалась.

– Отсоси мой член, – мягко приказываю я, все еще держа ее за руку, пусть получит больше моего сладкого яда. Я хочу послушную игрушку, в конце концов, она не на шутку раззадорила меня, и я уже не уверен, что заказанного мною часа хватит. Надеюсь, нас не решат прервать по истечении времени…

Девушка послушно поднялась со стола, приближаясь ко мне. Опустила одно колено сбоку от меня, второе с другого, нависая над моим лицом. Если в ее понимании минет нужно начинать делать с предварительных поцелуев, я пока не буду против, но, пожалуй, запущу еще чар, чтобы стриптизерша стала поисполнительнее.

Девушка зависла около моего уха, обжигая меня своим горячим дыханием, практически касаясь меня губами.

– Если ты сейчас не уберешь от меня свою лапу, я тебе ее сломаю, – прошептала она обманчиво приторным голосом, выдергивая меня из моих фантазий. Что? С какой Бездны?! Почему не сработало?

Руку я отпустил, девушка отстранилась, вставая с дивана.

– Наша встреча окончена, – огласила она, а я все никак не мог понять, почему магия не сработала. Наверное, у нее сильная психика, такое бывает, я читал, врожденный ментальный блок. Что ж, на этот случай всегда есть запасной вариант.

– Стой, не уходи.

Кенна остановилась, складывая руки на груди, вновь приподнимая бровь.

– Ты нарушил условия, никакого контакта. Я так не работаю. А если нужна минетчица, то ты вообще не по адресу.

– Поцелуй.

– Что?

– Один поцелуй. Я заплачу. Потом как хочешь, держать не буду.

Реакция девушки меня категорически не устроила. Она рассмеялась в голос, заливисто, даже голову запрокинув.

– Избалованный мальчик не привык получать отказ? – улыбнулась она. Ничего, я заставлю тебя пожалеть о твоих словах. Минетом ты точно не отделаешься.

– Десять тысяч, – начал я торги с весьма щедрого предложения – за один-то поцелуй.

Кенна даже бровью не повела. Черт, она что, в деньгах купается, если десятка за поцелуй ее никоим образом не волнует?

– Сколько ты хочешь?

– Да я смотрю, ты в отчаянии, – протянула она, тем не менее все еще не собираясь уходить. А могла бы. Значит, все-таки зацепил предложением. Или ей просто поглумиться хочется? – Денег-то хватит?

– Сколько? – прошипел я. Железы с феромонами во рту уже набухли, так что я был готов к любому предложению.

– Шестьдесят.

Шестьдесят тысяч? Да она охренела.

– Деньги вперед.

Я потянулся к бумажнику, выкладывая нужную сумму на стол. Так эта нахалка еще и поморщилась недовольно. Видимо, ожидала, что, услышав такую цифру, я отступлюсь. Ничего, людских бумажек не жалко, говорю же, я щедрый. Да и как будто она вспомнит про деньги, когда я с ней закончу. Черт, из-за набухших желез даже высказать ей сейчас ничего могу. Бесит. Девушка взяла деньги со стола, пряча их в карман халата, и, подойдя ближе, нагнулась ко мне, запуская пальцы в мои волосы.

Наши губы соприкоснулись, я полностью отдал инициативу ей. Пусть покажет, что она оценила в столь кругленькую сумму. Железы во рту в нетерпении ныли, желая поскорее выпрыснуть феромоны. Немного жестоко по отношению к бедной стриптизерше, а что делать? Я уже настроился на увлекательный вечер. Да, в отличие от чар, после феромонов ее отпустит только ближе к утру. Но опять же, во всем есть свои плюсы. Возьму ее к себе, проведем незабываемую ночь. Хотя кому я вру? Кенна вряд ли что-то вспомнит после моего яда, а я… ей придется как следует постараться, чтобы оставить отпечаток в моей памяти о нашей ночи.

Девушка осторожно проникла в мой рот своим влажным языком, начиная все увереннее и настойчивее изучать каждый его уголок. Я впрыснул свой яд в слюну. Сейчас она может ощутить чуть терпкий привкус, но скорее всего и не заметит, особенно после того, как я выпил виски. Да и разницы не будет. Феромоны действуют моментально, впитываясь в слизистую, попадая в кровь и с каждым ударом сердца все больше насыщая сладким ядом человеческий мозг. Кенна дразнила своим языком, массировала мою голову ладонями, крала мое дыхание своей страстью. Я потянул к ней руки, желая прикоснуться наконец к ее аппетитной заднице, скрытой тонким халатиком, как тут же получил ощутимый укус за губу. Это завело меня еще больше.

Кенна резко отстранилась, делая от меня два шага назад.

– Ты, красавчик, судя по всему, вообще не умеешь держать себя в руках. Досадно. Ладно, я свою часть выполнила. Приятного вечера.

Кенна направилась к выходу из приват-комнаты, а я сидел, не понимая, какого черта сейчас произошло? Я, блин, инкуб в самом расцвете сил, почему не сработало-то?

– Менеджера мне позови! – крикнул я вслед девушке, радуясь, что хоть бутылка виски есть. Похоже, напьюсь сегодня с горя. Я, мать твою, еще слишком молод для того, чтобы даже железы перестали нормально работать…

Кенна

Ночь проходила великолепно. Я не могла не нарадоваться легким деньгам, которые этот придурок отвалил за какой-то поцелуй. Нет, вы не подумайте, это вообще не в моих правилах. Опыт, набранный с годами в профессии, позволил мне выработать безотказную технику работы. Я не берусь за кого попало. Мой контингент – уставшие от всего состоятельные мужчины, которых уже не удивишь сиськами-письками. У них уже все было, они уже на все насмотрелись, а в клубы продолжают ходить в поисках чего-то, что тронет каменное сердце, как правило, надежно спрятанное под несколькими килограммами жировых отложений. Для таких, как они, я и работаю. Необычная, недоступная. Стриптизерша, которая не раздевается, которая не танцует на коленях и не старается ублажить. И их это цепляет. Не всех, конечно, но те, кто не ведется, – просто не мой контингент. А дальше я начинаю их «вымораживать». Полное игнорирование со случайными намеками, затем томные взгляды, и снова игнор. Дразню их, обслуживая окружающих, заставляю просыпаться их комплексы, которые богатые дяди так усердно лечат у психологов. Затем в дело вступает Аня, которая отказывает этим випам в приватах со мной. Некоторые начинают приходить каждый вечер, ожидая, когда же я удостою их капелькой своего внимания. И они его получают – рано или поздно. Кто-то ломается раньше, так и не дождавшись своего привата, подсчитывая, сколько денег уже вложил в меня, а кто-то превращается в настоящих маньяков, стараясь узнать, где я живу, мой номер телефона, начиная преследовать. А уж сколько предложений интимного характера мне поступало, подумать мерзко. Да и суммы были разные. И я всегда отказывалась. Все-таки у меня принципы.

С красавчиком я этого всего не планировала. Категорически не собиралась к нему подходить. Но шестьдесят кусков за поцелуй! Я взяла цифру с потолка, уверенная, что клиент отстанет, охренев от такой наглости. А нет, деньги сразу достал. Даже промолчал. Интересно, а если бы запросила сотню, тоже бы отстегнул?

Не, красавчик, конечно, хорош. Да и поцелуй мне понравился. Парень даже на вкус оказался таким же шикарным, как и с виду. Приятный, терпкий… Но вот это его «отсоси» – наглость какая! Слишком он уверен в своей неотразимости. Таких надо спускать с небес на грешную землю. Интересно, а где это шляется наш менеджер? Она как с красавчиком отправилась разговаривать, так ее уже часа три не видно.

– Кенна!

Ну вот, помяни черта, чтоб не сказать грубее…

– Да, Ань? – я посмотрела на начальницу. Вид у нее был… как бы так сказать, помягче… жрица любви после команды моряков дальнего плаванья выглядит менее… использованной, что ли? – Анька, что с тобой? – спросила я, не уверена, больше из зависти или из любопытства. Все-таки на моем личном фронте был полнейший штиль.

На губах девушки играла улыбка блаженной дурочки, в глазах задумчивая пустота, совсем как у охранника Славика.

– Кенна… Какая же ты идиотка. Такого мужика отшила…

– Красавчика, что ли? Ты что, с ним? – Ушам не верилось. Чопорная ханжа (как ее вообще занесло в таком клубе работать?), которая разговаривать-то с нашей клиентурой лишний раз брезговала. Кто бы мог подумать!

– И что, сколько заплатил? – интересно же знать, насколько мужик щедрый и во сколько оценила себя начальница.

– Вот точно дура ты, Кенна. Какие деньги? Да я бы сама ему заплатила, чтобы еще раз такое повторить. В жизни такого не было…

Это у нее настолько жизнь скучная или мозг у нее в приватной комнате остался?

– Кенна, мы с ним три часа… Без передышки. Это какая-то фантастика.

– Прямо три часа? – с сомнением переспросила я.

– Три, дурочка. Три! Я тебе премию выпишу, что ты такого мужика послала и он мне достался.

– Что, вот прям настолько классно?

– И даже лучше. Он просто воплощение секса!

– Так, стоп! Давай ты вот прямо сейчас вспомнишь, что ты моя начальница и мы с тобой не подружки. Так что не надо мне тут в подробности вдаваться. Считай, уже завидую, – ну да, а как тут не завидовать, если у меня уже шесть лет секса не было. Шесть!

Да и когда мне организовывать свою личную жизнь? По ночам я почти всегда в клубе, с утра надо выспаться и идти в зал, а после… Когда как. Постоянно что-то нужно. Придумать новую программу, репетировать танцы, устроить поход за новыми сценическими образами, салоны красоты опять же. И для себя тоже нужно пожить успевать. Хоть в кино выбираться. К тому же вот где можно познакомиться с нормальным парнем? Клиенты почти всегда сплошные отморозки, в спортзале – качки с тупыми подкатами. Да и работа у меня такая, что мало кто выдержит. Мне самой кажется, что вряд ли я смогу встречаться с парнем, который спокойно станет провожать свою девушку раздеваться по ночам перед другими мужиками (ну и что, что я не раздеваюсь? Это скорее дело принципа). Принципы, принципы. Что ж я такая вся принципиальная? Сама себе жизнь усложняю.

– Ань, давай ты лучше меня домой отпустишь? Девчонок хватает, я на хлеб заработала, клуб тоже с меня сегодня неплохо поимел.

– Да, иди, – отмахнулась моя начальница, судя по всему, продолжая витать в облаках.

Пользуясь случаем, пока менеджер не пришла в себя, направилась в гримерку переодеваться. Справилась я быстро, такси уже ждало на улице. В клубе есть душевые кабинки для персонала, но я предпочитаю мыться дома (часть работы в привате не в счет). Дома оно же и уютнее. Так что мне нужно было просто переодеться, избавляя свое тело от высоких каблуков и узкого корсета. Ноги ощутили приятную мягкость новых кроссовок. Я надела на себя серые спортивные штаны и такую же серую толстовку, волосы собрала в хвост, на голову накинула капюшон. На выходе для персонала меня ждал Виталик. Мой Виталик, здоровенный охранник, надежный, как скала. Сколько раз он уже отбивал меня от навязчивых поклонников, не сосчитать. Виталик взял мою сумку и проводил до такси, убеждаясь, что сегодня никто преследовать меня не собирался.

На часах было только начало второго, Москва еще была пустой, так что до дома я доберусь быстро. Люблю, когда появляется возможность уехать из клуба не по закрытию смены, а раньше. Город почти пуст, все жители или спят, или отдыхают в клубах-ресторанах. Подсветка у зданий создает почти сказочные виды, отвлекая взор от грязи вокруг. Проезжая по набережной, можно отдохнуть, просто вглядываясь в черную воду реки.

Центр Москвы мы покинули без проблем, в своей квартире я оказалась через тридцать пять минут после выхода из клуба. Дома никто не встречал. Я даже кошку побаивалась заводить, решив, что со своим бешеным ритмом жизни обязательно буду забывать ее кормить. Вещи из сумки закинула сразу в стирку. Деньги за вечер, чуть больше восьмидесяти тысяч, спрятала в копилку. Надо будет завтра с утра в банк сходить, перевести предкам на расходы. И еще чуть закрыть платежи по ипотеке. Еще бы несколько таких красивых и щедрых дураков, и выйду из этой банковской кабалы.

Ничего, я не жалуюсь на самом деле. Зарплата в месяц у меня выходит и так отличная, так что ипотеки-то, считай, и нет. И родителям помогаю. Вон, полгода назад даже отцу машину подарила, а то он со своей «девяткой» уже всех извел. Еще лет десять назад.

Я включила воду, чтобы прогреть душ, кроссовки сняла в коридоре, еще при входе. Посмотрела на себя в зеркало и поняла, что забыла в клубе отстегнуть накладные волосы. Многие девочки предпочитают волосы наращивать, чтобы шевелюра была как можно пышнее, но мне себя жалко. Я вообще стараюсь относиться к своему телу как к храму. Особенно видя, как профессия со временем негативно отражается на молодом теле. Даже закрывая глаза на профессиональные травмы от пилона и на неудобную обувь. Вы только представьте себе: постоянные наращивания ногтей и волос, море алкоголя (да, да, если клиенты угощают, отказываться же нельзя. Я в начале карьеры вообще думала, что сопьюсь). А потом попытки вернуть былую красоту на столе у пластических хирургов и косметологов. Сиськи, губы, попы… Все лишнее откачать, кожу натянуть, силиконом наполнить. Только вот сомнительная это красота, как по мне. Я держусь, потому что смогла выбить себе особые условия. Но даже при моих поблажках, сколько я еще буду оставаться в тренде? Все-таки мне уже двадцать пять. Практически старуха в наших кругах. Я всегда понимала, что не буду стриптизершей долго. Так, заработать на квартиру, поддержать родителей, отложить денег на несколько лет скромной жизни, а потом уже и по специальности идти работать. Диплом же я зачем-то получала?

Может быть, уеду в Германию, встречу высокого голубоглазого немца, выйду замуж, нарожаю деток. Эх, мечты, мечты.

В дверь позвонили. Вот это странно, я никого не ждала. Подошла посмотреть в глазок.

Батюшки, да там красавчик с шестого столика стоит! Черт, с букетом роз и конфетами… Вот же не везет-то. Как знала, как чувствовала.

Снова звонок, и глухое:

– Открывай, я знаю, ты там.

– Маньяк, – отвечаю я, убеждаясь, что все замки заперты. На случай таких визитов рядом с дверью стоит металлическая бита. – Проваливай. Я полицию вызову!

– Я не уйду, – пригрозил красавчик. – Лучше по-хорошему открой.

Дебил, честное слово. Дверь металлическая, как будто он сможет с ней что-то сделать. Но тем не менее биту я на всякий случай взяла в руки, отправляясь в комнату, чтобы взять телефон и вызвать полицию. И Виталика заодно. Хоть кто-то да наваляет этому озабоченному придурку.

Взяла телефон, набрала сначала Виталика, развернулась посмотреть на дверь. В коридоре стоял он. Я даже телефон выронила. Это в каком состоянии надо находиться, чтобы, проверяя замки на двери, случайно их открыть, впуская маньяка в квартиру?

Парень бросил цветы и конфеты на пол, вытянул в мою сторону руку, растопырив пальцы. И замер. На секунду мне показалось, что я увидела слабую вспышку света из ладони. Наверное, пора в отпуск идти, переработала. В глазах мутнело, голова начала кружиться. Странная у меня реакция на стрессовую ситуацию. А этот псих стоит передо мной, сверлит глазами и что-то бубнит себе под нос. Надо заканчивать этот цирк. Взмахнула битой и ударила его.

– А-а-а-а-а! – раздался крик на всю квартиру. Псих схватился за свою ладонь, прижимая ее к телу. – Ты мне руку сломала!

– Я тебе сейчас еще и череп проломлю! – Да, бита в руках определенно добавляет уверенности в себе. – Ты ко мне в квартиру вломился! Пошел вон отсюда.

– Я все понять не могу, почему не действует? – обратился сам к себе парень. Может, он наркоман? Обдолбался чем-то, теперь не понимает ничего? Зато наркоманы вроде пугливые. Сделала шаг к нему, еще раз замахиваясь для удара.

Красавчик махнул рукой, даже не прикоснувшись ко мне. А я почувствовала, как невидимая волна бьет меня в грудь, отрывая от земли. И я лечу. Все вокруг начинает двигаться, словно при замедленной съемке.

Я вижу, что картина на стене висит чуть криво, бита из руки не спеша падает на пол, я задеваю край дивана босыми ногами, перелетая его. Начинаю опускаться на стеклянный журнальный столик с металлическим основанием. Успеваю зажмуриться, хотя как мне это может помочь? Руки тоже бесполезно рассекают воздух в полете. Первой стекла касается моя спина. Я слышу громкий треск. Тупая боль. Ощущаю мгновение, прежде чем стекло начинает осыпаться вниз под тяжестью моего тела. Вслед за спиной ударяется голова, на самом стыке с шеей, только уже не о стекло, а о металлический край стола. Резкая боль, в ушах оглушительный хруст. Сначала такое чувство, что голова просто взорвалась, а потом холодное онемение распространяется по телу. Я вижу потолок и спинку своего бирюзового дивана, через который только что перелетела. Понимаю, что уже лежу на полу и что шея вывернута абсолютно неестественно, но ничего больше не чувствую. Только как теплая кровь стекает по коже.

Маньяк видит эту картину и подходит чуть ближе.

– М-да, неловко получилось, – а в голосе ни капли жалости. Поморщился, взъерошил волосы на затылке.

Сознание начинает угасать, я вижу, как незваный гость идет к двери, проворачивает замки и выходит из квартиры, оставляя меня умирать в одиночестве. А потом пустота…

Глава 2

Кенна

Будильник мерзко орет, но звук доносится как будто издалека. Наверное, опять оставила телефон в гостиной. Хорошо, что хоть слышу. Не хотелось бы проспать всю субботу. Нехотя встаю с кровати, тащу свою заспанную задницу на поиски телефона. Выхожу в гостиную.

Боже мой, что тут вчера произошло?! Журнальный столик разбит, пол усыпан мелкими осколками, мой бежевый ковролин в крови, смартфон валяется на полу с разбитым экраном. Прохожу в коридор, на полу валяется букет красных роз и коробка конфет. Обстановка словно в кино о крайне неудачном свидании… Проверяю дверь – не заперто. Голова раскалывается, вчерашний вечер не помню. Поднимаю остатки телефона с пола, чтобы выключить будильник. И очередную неприятную новость сообщает мне треснувший экран. Сегодня воскресенье. А должна быть суббота… Остается единственное логическое объяснение.

Вчера меня убили.

Неожиданно? А я вам разве не говорила еще? Ну, тогда сюрприз! Нельзя меня убить.

Звучит, конечно, пафосно и красиво, я бы даже сказала, перспективно, но на деле полная хрень, если честно. Может, кто-то решит, что о таких вещах следует рассказывать в первую очередь. А что по мне, так о подобном лучше вообще помалкивать, пока куда-нибудь не закрыли.

А началось все это в недалеком 2006 году…

Я только окончила школу, поступила в университет и как раз собиралась переезжать в Москву. Вещей с собой собрала не очень много, решив, что если что-то потребуется, родители мне передадут с водителем. Так что на руках у меня была только объемная спортивная сумка всего самого необходимого на первое время. Вечер прощания прошел нормально, тихо, по-семейному. Мама с папой проводили меня на автобус, я села в самый конец и сразу заснула.

Проснулась я в собственной постели, все в том же Воронеже, от громкого рыдания матери. Вскочила, накинула халат и побежала смотреть, что стряслось. Мама с папой сидели на кухне, ко мне спиной, смотрели телевизор. Диктор новостей рассказывала, что ночью на трассе рейсовый автобус Воронеж – Москва вылетел на встречную полосу движения и столкнулся с фурой. Удар собрал еще несколько машин, автобус быстро загорелся. Выживших нет, а вероятная причина аварии – вина водителя автобуса, уснувшего за рулем. Присмотревшись к кадрам с места происшествия, узнала свой автобус по расцветке.

– Боже, – ужаснулась я вслух. Родители на меня обернулись, мама сразу в обморок упала. Папа успел произнести: «Доча?» – и последовал маминому примеру.

Я сразу набрала «Скорую» с домашнего телефона, полезла в аптечку за нашатырем, валидолом и тонометром. Глаза боялись, руки делали. Папа очнулся первым, сразу после первого вдоха резкого аромата аммиака, помог перенести маму на диван. Открыли форточки, напустить побольше свежего воздуха. Мама была вся бледная, когда глаза открыла и меня увидела, папа пошел за пузырем. Мужчина он, конечно, стойкий, несмотря на возраст. Но всему же есть предел.

– Настенька… – Мама взяла меня за руку, словно не веря. Чуть опять в обморок не упала.

– Ты же в том автобусе ехала, – сказал папа, выпив первую рюмку залпом. – Мы даже звонили, телефон недоступен. Как же так-то…

Я и сама не знала, стала врать на ходу, чтобы только родителей успокоить, пока опять в «Скорую» не пришлось звонить, первый вызов я уже успела отменить, убедившись, что мама в порядке.

– Я на первой стоянке вышла покурить, пошла потом за водой, а в магазине очередь. Опоздала на автобус, они без меня уехали, со всеми вещами, и телефон там остался. На попутках обратно еле добралась, уже поздно было, будить вас не стала…

– Слава богу! – воскликнула мать. Еще никогда и ни один родитель в мире так не радовался новости, что их дочь курит.

Мама тогда в себя пришла, в храм свечку ставить побежала, папа пирожков испек, родственников всех весь день обзванивал, успокаивал. А я к себе в комнату пошла. И никому не говорила, что про опоздание на первой стоянке соврала. Да и как потом экспертиза аварии рассказала, в автобусе и правда оказалось на одно тело меньше, чем должно было быть. Сама я ничего не помнила, что произошло после того, как мы выехали из Воронежа. Из остальных странностей – на ноге, правой, на голени появился короткий белый шрам, чуть рваный, неаккуратный.

Всю эту историю списала на то, что мне действительно просто повезло.

Через год ситуация повторилась. Мы с подругой летом полетели отдыхать в Таиланд. Гуляли, ездили по экскурсиям, вечерами посещали экзотические (читать – эротические) шоу. Там я впервые и задумалась над красотой и изяществом стриптиза. Если, конечно, к процессу подходить творчески и со вкусом. После очередной такой вечерней вылазки я очнулась в Москве, в общежитии, в своей кровати. Все тело болело, словно прошло через мясорубку. Голова раскалывалась, и по пути в ванную я дала себе зарок никогда больше не пить. Пройдя мимо зеркала соседки, увидела свое отражение и ужаснулась. Под грудью к ребрам тянулись два шрама, сантиметров по пятнадцать каждый, повернувшись спиной, обнаружила еще три таких же больших следа и несколько поменьше. Поясница, позвоночник, один маленький круглый шрам под лопаткой, на руках россыпью мелкие тонкие полоски, как от порезов, на ногах то же самое. Побежала включить ноутбук соседки, проверить новости. Предположение подтвердилось.

В Таиланде ночью произошло жуткое наводнение. Две волны цунами снесли потоком все, что стояло низко. Пострадали отели, город, число жертв шло на тысячи, пропавших без вести еще больше. Я опять же воспользовалась тем, что соседка еще спит, взяла ее телефон и набрала родителей.

В этот раз обошлось без обмороков, папа с мамой смотрели новости и успокаивали себя, что я могла быть в порядке, все-таки на горячей линии им сообщили, что я пока числюсь в списке пропавших без вести. Мама была вне себя от счастья, снова побежала в храм, папа нарадоваться не мог, какая я везучая. Все шутил, чтобы я в казино сходила. Это надо же, за несколько часов до трагедии решить вернуться в Москву за свой счет, несмотря на то что путевка еще должна была пять дней длиться. Соврала, что поссорилась с подругой очень сильно, не желая оставаться там, очень хотелось обратно в Россию. Отец ничего не мог сказать, кроме того, что это удивительные происки судьбы и не иначе как высшие силы мне эти мысли о возвращении в голову вложили. Вообще родители у меня не особо верующие были, но после таких событий как тут не обратиться к Богу?

Разговор я закончила и села думать, что, черт возьми, со мной происходит. По кусочкам, дотошно начала вспоминать весь прошлый вечер. Каждый наш шаг, каждый запах, который чувствовала. Разорвала тетрадку на кучу листочков, записывая все, что удавалось вспомнить, чтобы восстановить картинку. Соседка проснулась, удивилась моему присутствию и, видимо, решила, что я схожу с ума.

А потом я вспомнила. Все. Каждую гребаную забытую секунду. Меня накрыло воспоминаниями, словно волной. Как мы с подругой гуляли вечером по пляжу, болтали. Потом вода от берега резко отступила. Мы удивились этому внезапному отливу. Вода продолжала уходить настолько стремительно, что рыба оставалась валяться на песке, трепыхаясь в предсмертных муках. Алина увидела морскую звезду и побежала, чтобы сфотографировать. А я смотрела вдаль, видя, как что-то темное поднимается над водой.

Вспомнила свой ужас, когда поняла, что это вода огромной волной поднимается в небо и движется в нашу сторону. Закричала Алине, уже начиная бежать дальше от берега. Алина не сразу поняла, что происходит, а когда пришла в себя, было уже поздно. Гигантская волна цунами надвигалась на берег слишком быстро. Я еще успела забежать на ступеньки, ведущие от пляжа вверх к отелю, когда весь поток обрушился на землю. Как исчезла Алина, я не видела.

Вспомнила, как вода ударила по мне с такой силой, словно меня сбил «КамАЗ», опрокидывая меня на ступеньки, перетирая мое тело о них. Я сидела в общежитии и кричала, заново испытывая ту боль от сломанных костей, вывихнутых суставов и невозможности вздохнуть.

После хотелось пойти умыться, но поняла, что я просто панически боюсь воды. Осталась сидеть в тишине пустой комнаты, плакать, обнимая себя за колени, в попытках убедить себя, что не схожу с ума. Все-таки я жива, здорова, сижу в своей комнате в Москве. Со шрамами на теле в тех местах, где уже помню удары о ступеньки злополучной лестницы…

К вечеру, чтобы хоть чуть-чуть дать себе возможность уснуть, пришла к нескольким выводам. Во-первых, я не собиралась пытаться вспомнить, что случилось со мной год назад, когда я поехала в Москву на том автобусе. Во-вторых, пришлось смириться с тем фактом, что каким-то невероятным образом я избежала смерти, и очевидно, что это произошло при помощи неких сверхъестественных сил. В-третьих, смирилась с тем, что потусторонние силы существуют. Ну, или я мутант, как в комиксах, не суть важно. Просто я особенная или ко мне особое отношение. В-четвертых, я была твердо намерена об этом никому и никогда не рассказывать. Варианта, на мой взгляд, было только два, если я с кем-то поделюсь такой историей. Или меня закроют в психушке, или сдадут на опыты. А учитывая, что я, судя по всему, умереть не могу, ни один из названных исходов меня не устраивал.

Если вы думаете, что это крутой бонус к человеческой жизни, я позволю себе с вами не согласиться. Вероятно, я самый невезучий человек на Земле, учитывая, сколько раз с тех пор я просыпалась в своей кровати, не помня последних событий. Вспоминать ничего не собиралась, с досадой обнаруживала пропажу сумочки или телефона, вещей, которые были на мне в момент последних воспоминаний. Приходила в себя всегда в своей белой майке и спортивных трусах. Даже купила себе их с запасом, вроде как в качестве дани традиции.

Когда устроилась работать в стриптиз, выбрала псевдоним в честь одного персонажа из пошлого американского мультика, который оказывался в схожих отношениях со смертью в первых сезонах. А просыпаясь по утрам с провалами в памяти и в неизменных белых майке и трусах, повторяла себе: «Они убили Кенни. Сволочи». Вот такая вот маленькая самоирония.

Мелкие шрамы на теле вовсе исчезли со временем, некоторые были почти незаметны, но вот те, что покрупнее, останутся со мной на всю жизнь. Отсюда и мое железное правило – не раздеваться во время стриптиза. Я тщательно подбираю себе костюмы и выступления, чтобы не было видно шрамов на теле. Категорическое нежелание, чтобы меня трогали, вытекает не только из-за брезгливости, но и от понимания того, что мне совсем не хочется случайно вспомнить какую-то свою очередную смерть.

Отчасти отсюда и мои проблемы в личной жизни. Кроме того, что времени и сил строить отношения не остается, мне до ужаса страшно, что в самый ответственный момент всплывет что-то в памяти и вновь придется пережить кошмарные события. Я предпочитала убеждать себя, что раз не помню – значит, не было.

Так и сейчас, я посмотрела на испорченный ковролин, вздыхая, что придется его менять, кинула цветы и конфеты в помойку. Быстро приняла душ, оделась, взяла деньги из своей копилки (хорошо, что хоть деньги на месте!) и направилась на шопинг. Все-таки теперь мне нужен новый телефон, журнальный столик, ковер и поднять настроение. Сегодня было воскресенье, субботу я уже потеряла, а вечером мне снова выходить в смену и оправдываться перед Анной Валерьевной, почему пропустила субботнюю ночь в клубе.

Алек

Сижу за своим столиком, все в том же клубе, некультурно отдыхаю вторые сутки подряд, если не считать вечера пятницы. Вчерашняя ночь прошла скучно, пресно и невкусно. После несчастного случая с Кенной было как-то противно на душе. Нет, я не из-за смерти девушки переживаю, мало ли что бывает? Скорее за себя обидно. Я так и не узнал, почему с ней не сработали мои чары. Это раз. И два – мой сексуальный интерес удовлетворен тоже не был. Словно конфетку у ребенка отобрали. А мы, инкубы, народ чувствительный, с нами так нельзя. К сожалению, слишком легко зацикливаемся на получении желаемого, не останавливаясь, пока не достигнем цели. Отказов-то обычно не бывает. А тут еще эта стриптизерша, такая вкусная, соблазнительная. Раздразнила не только мой аппетит, но и интерес и позволила себе так по-глупому умереть, не дав мне насладиться как следует ее эмоциями и телом.

Субботний вечер прошел тухло. Без Кенны в клубе казалось все фальшивым. Нет, воздух по-прежнему был насыщен людской похотью, которая сладко щекотала нёбо, я был сыт от такой подпитки, но оставалось неприятное резиновое послевкусие. Как всегда бывает, когда тебя поманили аппетитным стейком, а заставили кушать шаурму из привокзальной рюмочной. Мое тело требовало развлечений, мозг чувствовал себя обманутым и неудовлетворенным.

Уже второй вечер подряд меня осаждает менеджер Аня, мечтая о повторении нашего небольшого приключения в привате. Но мне неинтересно. Хочется свежего, нового, яркого…

Я втянул носом прокуренный воздух ночного клуба, смакуя пресный аромат людских желаний. Нет, все-таки не хватало перчинки. То ли клуб пора менять, то ли мир. Может, я просто соскучился по родному Хаосу? А что, мысль. Слетать домой, найти себе какую-нибудь демонессу, чтобы все соки из меня выжала. Или к эльфам? Соблазнить невинную простоту. Хотя там наши выродки уже весь генофонд попортили.

– Встречайте, королева нашего вечера! Несравненная, неприступная, горячая, как сам ад! – Что-то диджей решил сегодня очнуться, вон какие эпитеты полетели. Вчера таких песен не пел. В лучших традициях ночного клуба заиграла песня из «От заката до рассвета». Сейчас не иначе как Сальма Хайек на сцену выйдет. Или я сваливаю! – Ке-е-ен-на-а-а!

Стоп. Беру свои слова обратно. Что такое? Они решили отдать ее псевдоним другой? Как низко, цинично… На сцену выходит девушка. Да быть такого не может! Я же сам, лично проверил, что девочка умерла. По ауре смотрел, не могла она выжить. Что тут вообще творится?

Кенна была в новом образе, волосы гладко уложены, выпрямлены, прическу украшает сетка крупных камней, словно причудливый шлем, спускающийся на шею, где он превращался в ошейник из широких пластин. Кожаный лиф, тесно сжимающий груди, создавал впечатление, что вот-вот публика сможет заметить соски. От лифа вниз тянутся полоски ткани к кружевным трусикам-танго. Из одежды, кроме обуви, штаны, напоминающие ковбойские, которые закрывали лишь внешнюю часть бедер, оставляя открытыми и трусики, и задницу танцовщицы.

Девушка обхватывает шест, демонстрируя всем свои изящные линии, гибкость своего тела. А я никак в себя прийти не могу. Еще раз проверяю ауру. Нет, она точно человек. Живой, здоровый. Но как такое может быть? Ума не приложу. Может, кто-то из наших постарался?

Или сама судьба решила дать мне еще один шанс удовлетворить свои амбиции? Мысль, конечно, бредовая, но грех не воспользоваться сложившимися обстоятельствами. Хотя на этот раз надо попробовать поговорить с девочкой. Уж очень любопытно, как она проделала этот трюк.

Танец закончился. Как и в первый наш вечер, Кенна меня полностью игнорировала. Звать менеджера Аню я не стал, опять прилипнет как пиявка. Сидел и наблюдал, когда девица пойдет из зала обратно в гримерку. Чертовка. К остальным вон как подходит. И танцы на столе устраивает, столики обслуживает. На боковые сцены выходит, подальше от меня. В мою сторону ни взгляда. Неужели обиделась? Кто же ты такая, Бездна тебя забери!

Наконец заметил, что стриптизерша направилась за кулисы. Отводя от себя посторонние взгляды, дематериализовался, чтобы появиться рядом с Кенной.

– Привет, – поздоровался я, видя, что девушка одна в своей каморке. Кенна вздрогнула, поворачиваясь ко мне.

– Что ты здесь делаешь? Это помещение для персонала. Я позову охрану.

На всякий случай еще раз незаметно отправил в ее сторону поток энергии. Никакой реакции. Желания в девушке не прибавилось ни на грамм.

– Я хочу поговорить. О том, что случилось.

– А что случилось? Ты приват заказал, я станцевала. Хотел поцелуй – ты его получил. Больше от меня ничего не жди. Переключись на кого-нибудь другого.

Интересно, зачем в дурочку-то играть? Или все-таки обиделась? Я же не специально ее чуть не убил. Это вообще несчастный случай был. И она первая в драку полезла.

– Я говорю о том, что было после, – с нажимом произношу я, подходя к девушке ближе. Вот я уже нависаю над ней, в воздухе появляется легкий аромат страха. Такими эмоциями я обычно не подпитываюсь, но с Кенной все по-другому. Хочу ее всю. Со страхом, с радостью, с похотью. Особенно с похотью. Может, еще раз феромоны попробовать использовать? Подумаешь, не хочет она больше ничего! Во-первых, я как-никак физически сильнее и без труда овладею ее ртом, чтобы впрыснуть свой терпкий яд. А во‑вторых, не обязательно же слюной обмениваться. Я могу ее просто укусить разок. А лучше пару раз, для верности.

– Эй! – Кенна пощелкала пальцами у меня перед самым носом. – Ты завис? Я говорю, мне плевать, что у вас там было с Аней. Проваливай. Я с тобой работать не буду.

Боится, а все равно хамит. Точно покусаю. Но потом, не здесь. Тут только помешают. Пожалуй, загляну к ней домой по окончании смены.

Кенна

Ура! Понедельник!

Только стриптизерши могут так радоваться утру понедельника. Выходные подошли к концу, а значит, у меня начались три дня отдыха. По дороге со смены заехала в кафе, взять домой еды и кофе без кофеина, чтобы после завтрака спокойно уснуть.

Квартира, как всегда, встречала гнетущей пустотой. Гостиная казалась чужой, с новым ковром и столиком, которые еще не успели стать родными. Такое ощущение, что я в гостях, а не дома. С грустью смотрю, что бита все еще лежит не на своем месте. Как это я днем пропустила и не убрала? Еще одно маленькое напоминание, что ко мне в субботу точно кто-то приходил, я даже защищаться собралась. Интересно, хоть успела нанести удар? Бита вроде чистая. Подняла биту, крепко обхватывая ее двумя руками, вставая в стойку, замахиваясь, словно собиралась отбивать мяч в бейсболе. Шея начинает ныть, по телу вновь растекается неприятное онемение. Быстро прогоняю все мысли из головы. Нечего тут вспоминать, мне и так хорошо. Отправляюсь поставить биту на место. У стойки, которая вообще для зонтиков должна использоваться, остановилась, разглядывая свою ключницу. Открыла ее, никаких ключей в ней и в помине не было, я тут пистолет держу. Травматический. Красивый черный «фантом», почти точная копия «глока», вроде тех, с которыми все бегают в фильмах и стреляют по врагам. Вот после того, как пару раз умрешь, сразу заводишь себе оружие. Подстраховаться. В конце концов, я же не знаю, вдруг у меня нет безлимита на воскрешения? Может, как у кошек, только девять раз? Ну, или Большой парень сверху, в очередной раз приветствуя меня у золотых ворот, спросит «а не охренела ли я?», после чего я уже и не вернусь на бренную землю.

Раздался звонок в дверь, и появилось неприятное чувство дежавю. Травмат заткнула за спину, за резинку спортивных штанов, биту взяла в правую руку, подошла посмотреть в глазок. Никого. Странно, неужели дети шалят? Поворачиваюсь, собираясь, наконец, пойти позавтракать, а там…

– Привет! – говорит красавчик, весело помахивая рукой. Одежда та же, что и в клубе сегодня. Потертые джинсы, белая рубашка, только без пиджака на этот раз.

Взвизгнула от неожиданности, сразу замахиваясь на незваного гостя битой. Красавчик словно ожидал удара, поймал биту одной рукой, выдергивая ее у меня и отбрасывая за спину в гостиную.

– Повторяешься, – как-то ехидно улыбнулся смазливый придурок, в то время как я уже выхватывала пистолет из-за спины. А стреляю я, кстати, хорошо, в тир постоянно хожу. И практика вот на такие ситуации нужна, да и пар выпустить помогает. Раздался выстрел. Пуля попадает ровно в коленную чашечку левой ноги, вышибая опорную ногу назад. Красавчик маньяк летит лицом в пол, успевая выставить руки, чтобы не разбить мордашку о мою плитку.

– Ты мне колено прострелила! – возмущается он, начиная подниматься. Я обхватила травмат второй рукой, чувствуя, как меня начинает трясти. Страх и адреналин не лучшее сочетание для принятия верных решений. И вообще, он сейчас должен выть от боли, а не произносить обвинительные членораздельные фразы. Или он под чем-то? Пьяный или еще хуже? Запах не чувствую, или мой мозг просто не распознает сейчас ничего, концентрируясь на главной опасности.

– Что ты за человек такой! – продолжает возмущаться незваный гость, поднимаясь в полный рост с опорой на еще здоровую ногу. – В прошлый раз руку сломала, сейчас колено…

Понимая, что этот вот персонаж только что сказал, что я ему уже что-то ломала, и он в моей квартире, и удар битой ожидал… Делаю вывод, что это он тут был в субботу, когда я… когда меня… Выстрелила еще раз, во второе колено. Парень, теряя равновесие, падает на спину. Но опять как-то фальшиво, оказывается сидящим на полу, опираясь на руки, чуть выставленные за спину. Подхожу ближе и направляю оружие почти в упор ему в лицо.

– Какого демона, женщина? – выругался он, поднимая руки вверх, типа сдаваясь. Но при этом скалясь на меня своими белоснежными тридцатью двумя.

– Ты был здесь в субботу? – задаю вопрос громко, чтобы он не слышал, как дрожит мой голос.

– А то ты не помнишь, – все так же ехидно бросил в ответ красавчик.

– Отвечай! – перешла на крик. Нервы уже ни к черту.

– Был! И ты сломала мне руку.

Быстро смотрю на обе его ладони, но на них даже ни единого синяка нет.

– У тебя все цело. Ты меня вообще убил!

– Ну, а ты жива, насколько я вижу. Самый идиотский диалог в моей жизни. Убери свою игрушку, и мы поговорим.

Конечно, ничего я убирать не стала. Мозг кипел, усиленно переваривая информацию, шея начинала ныть, в теле появилось неприятное покалывание. Скорее всего это уже не от волнения, а просто мое тело вопреки моим протестам старалось вспомнить, что происходило вчера. Из раздумий меня выдернул красавчик. Вот только что он сидел передо мной на полу, и вот его нет. Испарился, оставляя после себя синеватую дымку. А в следующую секунду я почувствовала его ладонь у себя на шее. Незваный гость каким-то образом оказался у меня за спиной, одной рукой сжимая мое горло, несильно, но крепко, а второй забирая пистолет. И вроде бы мне сопротивляться надо, но я оказываюсь в ступоре от всего происходящего.

– Я пока это отложу в сторону, – прокомментировал он, оставляя оружие на тумбочке. Меня он отпускать не планировал. Сделал глубокий вдох, шумно втягивая носом воздух, обнюхивая меня. Маньяк. Остается радоваться, что утром, когда я вновь очнусь в своей кровати, я ничего не буду помнить.

– Не волнуйся ты так, – прошептал он мне на ухо, убирая волосы с моей шеи. – Я просто хочу поговорить. И не сделаю тебе ничего плохого. Разве что разок укушу.

Не успела я возмутиться, как шею пронзил острый укол. Этот придурок и правда укусил меня, да еще с такой силой, что явно прокусил кожу до крови. Мне оставалось только закричать. Меня отпустили, и я сразу же отбежала на несколько шагов в гостиную. Жаль, что своим телом маньяк сейчас перекрывал выход из квартиры. А то я уже бегом бы летела прочь, на первый этаж, потом на улицу…

– Ты совсем больной? – начала кричать я, прикладывая ладонь к шее. Проверила, и правда до крови укусил. Маньяк. – Ты фильмов пересмотрел, что… – запнулась, глядя на своего оппонента. – У тебя рога, мать твою!

Мне надо присесть. Нащупала рукой спинку дивана, опираясь на нее, чтобы не упасть в обморок. У мужчины, который стоял передо мной, на голове красовались два маленьких черных костяных рога. Каждый размером с мой большой палец.

– Ты бес? – ничего в голову больше не лезло. Я находилась в таком смятении, что с места сдвинуться не могла. Даже когда парень подошел и прикоснулся к моей шее, к ране от укуса.

– Я бы попросил без оскорблений, – ответил он, – я демон. Инкуб, если тебе интересно. Алексалион. Для тебя можно просто Алек.

– Черт…

– Нет. Демон. Инкуб. Алек, – повторил Алек, отходя от меня по направлению к кухне. По-хозяйски открыл шкаф, достал с полки один стакан и налил в него из-под крана воды. Подошел, протянул мне, а сам схватил себе мой кофе.

Я сделала несколько глотков, обходя диван, чтобы присесть. Не бежать же теперь. Во-первых, ноги у меня сейчас ватные и голова кружится. Во-вторых, от демонов все равно бегать бесполезно, разве не так? Алек не постеснялся сесть рядом и снова полез проверять мою шею. А я только и могла смотреть на рога, не отводя взгляда.

– Странно, не заживает, – пробормотал он себе под нос.

Я резко поставила стакан на стол, отодвигаясь от демона. Видимо, первый шок уже отпустил, уступая место праведному гневу. А значит, на подходе уже была истерика.

– Странно?! Я тебе росомаха, что ли? Или ящерица? Конечно, у меня ничего не заживает! Ты мне шею прокусил, козел!

– Прости, надо было кое-что проверить.

– Проверил? А мне теперь с синяком ходить! Сначала явился сюда, убил меня, теперь еще синяков понаставил…

– Это самый несуразный разговор в моей жизни, – еще раз повторился Алек, чему-то невероятно радуясь. На лице расцвела широкая улыбка, глазенки хитро заблестели. Я окинула мужчину взглядом, понимая, что, судя по всему, мои выстрелы ему не нанесли вреда. Какой-то он слишком подвижный для парня с простреленными коленями. И позитивный. – Ты лучше признайся, кто ты?

Парень придвинулся ко мне вновь слишком близко, начиная обнюхивать мои руки, волосы.

– Нимфа? Фея? Дриада?

Нет, это просто невыносимо! Еще чуть-чуть, и он тут прыгать начнет, хлопая в ладоши, такие довольство и нетерпение. И мало того, что демон зажимал меня на моем же диване, обнюхивая, словно я кусок мяса, так еще ко мне под толстовку полез его хвост. Хвост! Я вскочила с дивана, брезгливо смахивая с себя остатки сверхъестественных прикосновений.

– У тебя хвост, – озвучила я вслух очевидное.

Инкуб недовольно разложился на весь диван, хвост вальяжно устроился на столе, словно мне демонстрировали его красоту и мощь. Длинный, гладкий, с небольшим костяным шипом на конце, будто ожившее копье.

– Почему я раньше не видела этого?

– Прости, просто ты так вкусно пахнешь, что я совсем перестаю себя контролировать.

– Может, уберешь?

– Зачем? – немного обиженно спросил Алек. – Я лучше тебе покажу, что я умею им делать. – Алек соблазнительно улыбнулся, выгнул одну бровь, приглашая меня присесть рядом, прости господи, похлопывая хвостом по дивану.

Я демонстративно осталась стоять на месте.

– Ну, не хочешь, как хочешь, – инкуб пожал плечами, видимо, беря себя в руки, так как хвост и рога испарились в воздухе. Теперь на диване сидел обычный парень, мой ровесник, блондин, чертовски притягательной наружности, с легкой небритостью на лице. – И все-таки кто ты такая, Кенна? Может, мавка? Хотя нет, была бы мавкой, сама бы на меня набросилась…

– Да человек я! Человек!

– Да что ж ты врешь мне? Человек она! Ха! У тебя демон на пороге, а реакции ноль. Где истерики? Где вопросы «а ты правда демон?», «а что, и магия существует?», как же вопросы про ангелов? Солью не обсыпала, молитву не читаешь, кол в сердце воткнуть не пытаешься.

– Это только от вампиров, – зачем-то отвечаю я, вспоминая нелюбимые фантастические саги.

– Вот! Я ж говорю, не человек ты. Может, магичка? Или нежить? Как тогда ауру скрываешь? Где удивление, я не пойму.

– А чему удивляться? Когда несколько раз с того света возвращаешься, как-то само собой смиряешься, что есть что-то большее, чем наш обычный мир, – ответила я, прежде чем инкуб решит снова идти меня ощупывать и обнюхивать.

– Люди с того света не возвращаются! – подловил меня на слове Алек. – Так что никакой ты не человек!

– Так что, прямо никогда-никогда не возвращаются?

– Нет, бывают исключения, конечно, – согласился демон. – Например, если мы вмешиваемся, покровитель у тебя есть или сделку там заключаешь…

Алек замолчал, так и не договорив. Сначала завис, резко сев на диване. А затем с возгласом «Точно!» испарился из моей гостиной, оставляя после себя синеватую дымку, медленно растворяющуюся в воздухе.

Интерлюдия I

1615 год. Россия. Где-то в Архангельской области

На этот раз должно все получиться. Он все проверил. Как много попыток он уже предпринял? Сколько ритуалов провел? Но этот станет последним и единственным удачным. Он чувствовал, на этот раз сработает. И полнолуние сегодня, и пентаграмму со всеми знаками тщательно вычерчивал последние три ночи. Церковь для прихожан закрыл, чтобы срама не видели. Чтоб батюшка Сатану вызывал на святой земле! А что делать? Иного выхода нет.

Даже теленка в пост и то сам пошел забивать, чтобы крови для схемы окаянной набрать, чтоб не видели. Погонят его за это люди добрые, позор на всю жизнь. Божий человек с бесом спутался.

– Тьфу, – сам на себя в очередной раз ругался батюшка.

Но выбора и правда нет. С каким трудом он выпросил себе в приход книгу проклятую, дабы демонов поименно вызвать. Врал всем, что для знаний надобно, селянам показать, кого бояться, как лукавый выглядит. А сам, старый, вон каким грехом занимается. Церковь эту еще его дед возводить помогал. Лес рубил, сруб каждый просмаливал. Знал бы он, чем внук заниматься стал, уж точно бы проклял…

Батюшка сел на пол перед рисунком своим срамным, как требовал того ритуал из книги проклятой, и начал зачитывать слова грешные, лукавого в церковь зазывать. Авось в Божьем доме черт его не тронет. Даст старому дела мирские доделать.

Слова давались с трудом. Латыни его не учили, приходилось язык ломать, с лучиной каждую букву на свой манер переписывать, ударения проставлять. Читал отец Иоанн медленно, сбивчиво, голос дрожал, пот с лица градом катил, норовя лучину потушить, грешное действо прервать. Слаб духом батюшка, но тело его, видать, само против встречи с лукавым борется. Не сел батюшка свечи церковные использовать в ритуале нечистом. Пришлось по старинке, с лучиной. Чтоб не погасла от его дыхания, пришлось отодвинуть источник света дальше. Только так текста видно не было почти. Приходилось батюшке щуриться непомерно.

Грянул гром на улице, отец Иоанн вздрогнул. Погода-то уже три дня ясная была, на небе ни облачка. Не иначе, небеса гневаются, ритуал то бишь действенный. Срабатывает. Пуще прежнего затараторил батюшка слова призывные, уже в полный голос зачитывая имена демонические.

Подул ветер – в церкви, где ни единого оконца отродясь не было да двери заперты наглухо от любопытных глаз. Лучина потухла вмиг, оставляя батюшку в кромешной тьме.

– Ты звал меня? – услышал низкий голос во тьме отец Иоанн. Рука сама потянулась перекреститься трижды, уста сами слова в молитву складывать начали.

На улице вновь грянул гром, а церквушка озарилась светом нечеловеческим, голубое пламя зажглось на каждой свече храма сельского, лампады задымили. Пентаграмма горела синим светом, явился лик дьявольский деревенскому батюшке.

Стоял в центре рисунка кровавого сам дьявол. Высокий, головы на две выше отца Иоанна, под сажень ростом. Плечи богатырские, на голове рога козлиные изогнутые, хвост аки змея по полу стелется, крылья больше роста человеческого, кожистые, как ни у одной живой твари нет. Кожа смуглая, адом закопченная, морду черт под человеческую взял, только клыки из пасти лезут. А глазницы будто пустые, безжизненные. Копыт, однако, не наблюдалось, видать, врет молва людская.

– Ты, отец, реши, с кем говорить изволишь. То демона зовешь, то Боженьку…

– Молчи, черт окаянный! – Батюшка с пола-то поднялся, святой водой облился. – Я звал тебя, ты в храме Божьем! Тут я командовать буду!

Дьявол улыбнулся устами своими лживыми и сделал шаг из круга начерченного. Отец Иоанн побледнел, к иконам отступая. Дьявол мягкой поступью прошел к табурету, что батюшка занес в церковь для личного пользования три ночи назад, и сел.

– Ну, говори, чего хотел?

– Знаний хотел, бес срамной!

– Не бес, а демон, – поправили батюшку.

– Все одно вы – зло изначальное, что бес, что черт…

– Не скажи. Уважаемый, давайте без оскорблений.

– Ты пришел по зову моему и волю мою исполнять должен!

– И тут, увы, ты глубоко заблуждаешься. Но тем не менее выслушаю тебя, батюшка, раз пришел. Какие знания надобны?

– А не соврешь?

– Не совру. Нет смысла врать. Захочешь, все равно не поверишь.

– Ты, черт, скажи мне: раз я тебя вижу, значит, ад есть?

– Нет. Не совсем. Есть Хаос.

– Хаос… вот как. А рай? Есть рай?

– Нет. Есть Забвение, но людям там нет места. Есть Нижний мир, туда всякая душа со смертью отправляется.

– Так все-таки есть душа?

– Есть. У каждого дышащего существа, во всех мирах.

– А раз душа в мир Нижний идет, как вы, демоны, души покупаете? Или врет молва и об этом?

– Почему же, покупаем. Всякая душа привязана к физической оболочке и принадлежит только ей. Со смертью оболочки душа становится бесхозной и уходит со Жнецом в Нижний мир. Но если душой распорядились, в нашем случае продали, душа отправляется к новому хозяину.

– Зачем же вам души людские? Войско свое адово собираете? Добрых людей губить заставляете?

Рассмеялся демон от слов батюшки, да так, что стены церквушки затряслись. Громовыми раскатами по небу смех его разносился. Пуще прежнего не по себе батюшке стало, в грудине покалывать начало.

– Люди… У вас такое богатое воображение. Вам лишь бы мысли свои грязные да грехи черные на других свалить. Кто не ответит.

– Отвечай, бес!

– Души – это сила. Чем больше душ я поглощу, тем сильнее я стану. Ну как, батюшка, все еще хочешь сделку?

– И что ты можешь дать мне, демон?

– А что душе угодно, – улыбнулся лукавый. – Хочешь – жену красивую, хочешь – детей здоровых. Хочешь денег, славы?

– Жены не надобно, своя есть. На сносях уже. Силу дать можешь, лукавый? Чтоб колдовать мог, аки в книгах пишут.

– Могу. Только небольшую. Чтоб скот не дох, чтоб урожай всходил. Людей лечить будешь. Мертвых поднимать не сможешь да в миры другие не попадешь.

– Не нужны мне другие миры. Мне и здесь хорошо. А душу свою надобно продать? Или чужую можно?

Заулыбался довольно демон, лапой своей когтистой по дереву постукивая.

– Чужую можно, если владеешь ей. Жены твоей, например, детей. Жена по браку душу свою тебе вверяет, дети, пока малые, тебе принадлежат.

– Дочку мою возьмешь? В уплату сделки, кровинушку родную?

– Кровинушку, говоришь? Возьму. Только нет у тебя дочки, старый.

– Будет, – с уверенностью соврал батюшка.

– Ты же божий человек, нехорошо врать, – покачал головой дьявол. – Я сделку заключу и душу родной кровинушки женского пола заберу себе в уплату. Не дочь твоя будет, так внучка. Не внучка, так правнучка. Сделку ты в любом случае оплатишь.

– Давай меня забери, если к старости дочка не родится. Остальной род-то за что тревожить?

Посмотрел батюшка на морду демона недовольную и продолжил торговаться.

– Дай десять лет мне. Потом заберешь.

– На что мне ты будешь тогда нужен. Ты свое проживешь, душа и так твоя уже ни на что не годна. Тусклая, хлипкая. Кровинушку возьму.

– Услышал тебя, демон. Только дай зарок, что дашь девочке жизнь пожить спокойно.

– Ты слишком много хочешь, старый. Пока жизнь ее идти будет, душа ее истощаться только станет. И станет не ценнее твоей.

– Ну, хоть ребенком не бери. Пусть вырастет, пожить дай.

– Пускай. Доживет твоя кровинушка до восемнадцати. Потом я заберу ее. – Дьявол из воздуха кинжал сотворил, руку правую порезал и батюшке протянул. – Сделку мы кровью закрепляем. С кровью ты и силу получишь обещанную.

Отец Иоанн нож из рук демона взял, дрожащую ладонь свою порезал и скрепил сделку крепким рукопожатием.

Грянул гром, свет всякий в церкви погас, а лукавый исчез. Не ощущал более отец Иоанн дьявольской ладони. Батюшка стоял во тьме, чувствуя, как адовым огнем по жилам сила растекалась. На плечи старого разом груз навалился от осознания содеянного. Осел батюшка на пол, ноги больше не держали. Все, во что он верил… Все ложь. Ни ада, ни рая нет. Если лукавый не соврал. И только Хаос неизвестный да дьявол с силой нечеловеческой.

– Не получите вы кровинушки моей, – пообещал он пустоте. – Никто из вас. Все силы положу, а не будет в моем роду ни одной женщины!

Глава 3

Кенна

2014 год, Россия, Москва

Алек как исчез из моей квартиры, так больше не объявлялся. Чему я, собственно, была несказанно рада. В конце концов, одно дело – смириться, что со мной что-то не так, и совсем другое – смахивать с себя демонический хвост. Брр…

Мне больше всего нравилось мое общение со сверхъестественным тем, что оно ограничивалось моим воскрешением. Остальные бонусы в виде лепреконов, эльфов или инкубов мне задаром не нужны были.

Нет, конечно, может быть, в глубине души мне хотелось и колдовать уметь, и летать или что-нибудь такое же крутое. Только мне уже не двенадцать, и я понимаю, что с большой силой приходит… большая ответственность? Умоляю вас! Большой трындец приходит. Вспомните хоть один случай в мировой литературе, когда человеку «посчастливилось» получить суперспособности и после этого он жил спокойно, долго и счастливо? Нет, каждый раз то новый мир, то война, то злые волшебники, которые хотят убить. А с моим везением моя жизнь превратится в бесконечный квест, где последняя точка сохранения – кровать в моей квартире.

Даже теперь – cвалился мне инкуб на голову, и ничего хорошего не происходит. Убить уже один раз успел, руки и хвост распускает, словно я жена его, а не вчера в клубе познакомились. Хорошо, что хоть дальше рук дело не заходит (вроде, насколько я могу помнить). А если бы был демон, как в книгах? С насилием там всяким… Фу, даже думать об этом не хочу.

Так что нет, спасибо, я как-то без всего этого жила и хочу продолжать так же спокойно жить дальше. Со своим скромным заработком, бессмертием и шизофренией. При чем тут шизофрения, спросите вы?

А как тут без нее? С такими-то раскладами сойти с ума – это вполне нормально.

Опять вернусь немного назад, во времена, когда я была милым, добрым и обычным ребенком. И как полагается большинству детей, у меня был воображаемый друг. Его никак не звали, он никак не выглядел. Я просто любила представлять себе, что он был со мной рядом, готовый всегда выслушать и поддержать – морально, сам-то он говорить не умел, я же не совсем чокнутая была. Что-то вроде замены личному дневнику. Сначала все было простой детской фантазией, а со временем общаться с пустотой как-то вошло в привычку. В конце концов, очень многие общаются сами с собой даже вслух и при посторонних.

После аварии, в которой я не умерла, у меня возникло чувство преследования. Что в принципе тоже нормально. Все-таки стресс, необъяснимое спасение, у кого не начнет развиваться паранойя? Просто казалось, что я не одна в своей комнате, хотя никого не видно. Иногда я готова была поклясться, что кто-то стоит у меня за плечом или что я видела странную тень. Но это прошло через пару недель.

После второго случая, с Таиландом, все повторилось. Особого значения всему этому я не придавала. Не к психологу же мне идти. Может, это мой ангел-хранитель был, может, из-за стресса вернулась детская фантазия. Но как-то само собой сложилось, что я стала относиться к своим галлюцинациям (паранойе? воображению?) спокойно. Снова начала разговаривать сама с собой, вроде как обращаясь к невидимому собеседнику. В конце концов, как было сказано одним неглупым человеком, если ты думаешь, что тебя прослушивают, просто скажи: «Я знаю, что вы за мной следите», а там два варианта – или тебя никто не услышит, или, может, тот, кто подслушивает, испугается. Цитата, естественно, неточная, но мысль разумная. Я могла высказать своему невидимому собеседнику все, что на душе лежало камнем, выговориться, поплакать. И становилось легче.

А теперь, в принципе, после общения с живым инкубом это и не кажется мне таким уж странным.

Свой первый выходной после исчезновения инкуба из квартиры и после того, как я поборола в себе дикое желание собрать все вещи и уехать домой в Воронеж, я легла отсыпаться после ночной смены. Если подумать, то какой смысл пытаться убежать, скрыться? Это же чертов демон! С магией, рогами и хвостом. Не думаю, что для него будет проблемой найти меня, если ему этого захочется. После выстрелов он быстро восстановился, так что вряд ли я смогу ему как-то противостоять. Можно, конечно, поискать в Интернете информацию, но где гарантия, что я найду правдивую? Как бы не получилось, что я, начитавшись советов на форуме, полезла инкуба убивать, а ему хоть бы хны. Окажись я на месте демона, наверное, я бы расстроилась и разозлилась. А кто знает, как демоны себя ведут в гневе? История мирового кинематографа учит нас, что ничего хорошего из этого не выходит.

Так что я выбрала для себя позицию бездействия. Во всяком случае, хуже от этого не станет точно. Чтобы там ни случилось, у меня есть отличный козырь. Можно умереть и ничего потом не вспомнить. А на следующий день продолжить свою обычную жизнь.

Проснувшись вечером, сходила в кино, ночью немного почитала и снова легла спать. Вторник для меня был днем тренировок, надо было поработать над гибкостью и новым танцем.

Ехала в спортзал я сначала на метро, потом на трамвае. Я могла позволить себе купить машину. Подержанную, в хорошем состоянии или даже новую, из салона, совсем ненадолго влезая в автокредит, но смысла в этом не видела. Машина в Москве – скорее роскошь, чем средство передвижения. Пробки, обслуживание, страховка, ремонт, автошкола, бензин – целая куча расходов. Мне проще передвигаться на общественном транспорте. Или в такси, когда как удобнее.

Всю дорогу рядом со мной пустовало место. Даже в битком набитом вагоне метро ко мне никто не спешил подсаживаться. Совпадение? Возможно. Но я чувствовала, что рядом со мной едет мой ангел-хранитель.

Хотя, если задуматься, учитывая, что на днях я познакомилась с демоном, вполне возможно, что меня просто преследовал очередной странный тип вроде человека-невидимки. Вон Алек же мог сделать так, чтобы ни хвоста, ни рогов не было видно. Что ему мешает целиком исчезнуть и доводить меня своим вниманием? Я надеюсь, что он не станет так делать. А вдруг уже делает? И в квартире моей живет, наблюдает? Не говоря уже о том, что он делал со мной, прежде чем убить. Аня говорила, что он ее три часа без перерыва… так, хватит об этом думать. Ничего не было, никто меня не преследует. Только я и моя шизофрения.

В спортзале по вторникам я арендовала танцевальный класс на два часа. Отличное место для тренировок. Одна стена была полностью завешана зеркалами, пол ровный, в одном конце стоял пилон, на котором можно было отрабатывать новые связки между элементами танца. В зале была своя музыкальная система, так что не приходилось слушать музыку в наушниках или ту, что играла на весь клуб. Я воткнула свою флешку и начала разминку. Растяжка и разогрев мышц заняли больше сорока минут. Излишне, конечно, но я хочу быть уверена, что моя тренировка обойдется без травм. Как уже говорилось выше, регенерацией я не обладаю. А жаль, может, тогда шрамов бы на теле не оставалось. Или этого жуткого синяка, который мне оставил Алек своим укусом. Придется на работе наносить тонну макияжа и несколько смен выступать с ошейниками, чтобы не пугать клиентов. Да и стыдно было немного за себя. Столько лет в стриптизе, а вертикальный шпагат мне никак не дается. Да и классический, если честно, получается с натяжкой. Нет, я, конечно, могу на него сесть, но не так изящно, как это получается у той же Азии. Да и мое лицо в момент исполнения будет отображать все муки ада, так что вряд ли хоть кто-то найдет это привлекательным. Разве что инкуб, мало ли, какие у них там увлечения, в аду-то.

Направилась к шесту, стараясь придумать что-нибудь изящное, нежное. Пока мысли формировались в образы, задумчиво делала круги вокруг пилона, то быстрее, то медленнее, стараясь уловить ритм. Это состояние подобно трансу. Ловишь мелодию, закрываешь глаза, позволяя музыке взять над собой верх. Тело расслабляется, и годы изнурительных репетиций дают о себе знать. Просто отдаешься своим внутренним ощущениям, а тело само начинает воплощать твои фантазии. Главное, не забываться окончательно, открывая глаза и рассматривая себя в зеркале, чтобы понять, насколько гладко и эффектно выглядят новые связки элементов.

В один из поворотов мне показалось, что я вижу темную фигуру, сидящую на скамье у входа. Чуть не упала, от испуга отпустив пилон. Остановилась, присмотрелась. Никого. Конечно, никого, дурочка. Все дурацкое общение с Алеком, будь он неладен. Но на всякий случай сказала пустому залу:

– Алек, если это твои идиотские шуточки, прекращай!

Как будто он меня послушает, если это вообще был он. Вернулась к репетиции. В голову упорно не приходили толковые идеи, так что я решила забраться на пилон повыше. Может, выполняя фигуры вниз головой, что-нибудь получится придумать, а заодно и расслаблюсь. Зажала шест бедрами, откидываясь назад, выгибая спину. И опять темная тень, на этот раз показавшаяся в отражении. Схватилась за пилон обеими руками, спрыгивая на пол. Осмотрелась вокруг. Никого. Чертовщина какая-то.

Моя фантазия слишком разыгралась после всех недавних событий. Или, может, это мой ангел-хранитель шалит? Все-таки он мне совсем недавно вновь помог. Неужто он любитель посмотреть на эротические танцы? Наверное, стоит сказать спасибо?

– Дорогой, что ж ты там стоишь в стороне? Может, присоединишься? – решила пошутить я. В конце концов, если я одна, меня никто не услышит. А если нет? А если нет, то есть вероятность, что загадочная тень решит появиться, и мы расставим все точки над «i».

Вернулась к шесту опять. Обхватываю его двумя руками, чуть нагибаясь, руки скользят по гладкому металлу почти до самого низа, я встряхиваю волосами, веду бедрами, заигрывая с воображаемой публикой.

Выпрямляюсь, откидывая волосы назад, собираясь прижаться к шесту. Чувствую чье-то прикосновение к животу, а у самого уха холодное дыхание и шепот: «Хорошо…»

Закричала. Поворачиваюсь. Опять никого. Пустота, только грохот музыки на весь зал. Нет, я явно не смогу сегодня тренироваться. И беру свои слова назад, не хочу ни с кем знакомиться, никого видеть, слышать или знать. Поеду в салон, сделаю массаж – и домой. Наглотаться валерьянки – и спать. Я уже окончательно заработалась.

Глава 4

Кенна

Из объятий Морфея меня выдернули нежные покусывания за плечо. Глаза открывать не хотелось. Волшебные сны о бескрайних черных просторах с фантастическим звездным небом отпускать было тяжко. Столько стресса в последнее время, надо же себе дать поблажку, не поднимаясь в очередной раз в такую рань.

Покусывания сменились влажными поцелуями, поднимающимися от левого плеча к шее, теплая ладонь чувственными поглаживаниями скользнула под мою ночную майку, уверенно продвигаясь к груди. О мои ноги терлось нечто твердое и бархатистое, скользя по внутренней части бедра все выше, ближе к заветному месту.

Но я же одна засыпала! Глаза пришлось резко распахнуть, пока ужас от пришедшего в голову понимания не заставил сердце в моей груди разорваться на мелкие кусочки. И что вы думаете? Открываю я глаза, а в моей постели лежит один наглый инкуб, устроившись со мной под одним одеялом. Раздетый по пояс Алек, которого, похоже, вообще ничего сейчас не смущает, улыбается мне и руки свои с хвостом продолжает тянуть куда не следует. Ноги сомкнула, ладонь инкуба с груди откинула, а вот с кровати встать мне не дали, обвив одну ногу хвостом. Ну и сильный же он – хвост, я имею в виду.

– Алек! Какого… ты делаешь в моей постели?

– Пришел пожелать доброго утра, пообщаться. Растопить лед между нами. – Опять тянется меня поцеловать. Останавливаю его, упираясь в его грудь двумя руками, стараясь локтями сильнее надавить на его ребра, заставляя его отстраниться.

– Во-первых, отпусти меня. Во-вторых, не о чем нам с тобой разговаривать. Я тебе уже сказала, тебе со мной ничего не светит.

Демон убрал хвост, позволяя мне покинуть постель. На мне были майка и трусы-боксеры, но не стесняться же мне инкуба, он в клубе и так уже насмотрелся. Радуюсь, что хоть сплю одетая. Своих шрамов на теле я стесняюсь, даже наедине сама с собой не оставаясь лишний раз без одежды.

Подошла к шкафу, чтобы достать джинсы.

– Ну вот откуда такая категоричность? Я же все равно получу тебя, хочешь ты этого или нет.

Слова демона меня не очень обрадовали, но всерьез я их не восприняла. Все-таки если бы он хотел меня изнасиловать, наверное, уже давно бы это сделал. Он же демон, в конце концов, а я обычный человек. А с другой стороны, я же не все помню из нашего с ним общения. Может, он уже воспользовался моим телом по своему инкубскому усмотрению? Пользуясь случаем, решила уточнить этот момент:

– А что, разве еще не получил?

– Ты это о чем?

– Тогда, в субботу. Ты же приходил ко мне, а после твоего визита я умерла. Так что я делаю вывод, что ты, скажем так, воспользовался физическим превосходством…

Алек сел на край кровати, ни на секунду не отводя от меня неуютного похотливого взгляда.

– Кенна, я инкуб, а не насильник. И никогда не брал женщину против ее воли.

Ну, хоть на том спасибо, если, конечно, ему можно было верить. А тогда к чему эти слова, что все равно меня получит?

– Я могу сделать тебя богатой. По-настоящему богатой. Хочешь миллион?

Я с сомнением посмотрела на парня, не собираясь даже обдумывать его предложение. Но, ради шутки, уточнение все-таки решила внести:

– Рублей? Или евро? – Можно же мне поиздеваться над демоном? Ну, чуть-чуть…

– Женщина, не наглей, – серьезно ответил инкуб, но огонек надежды в наглых глазенках все-таки загорелся. – Рублей, конечно. Может, два? Мало?! Десять? Я демон, ваши человеческие деньги для меня не проблема, но и ты будь разумна!

Я продолжала бесстрастно смотреть куда-то в потолок, в данный момент больше раздумывая над тем, какую кофту надеть сегодня, чем вслушиваясь в слова инкуба. Опять же, слушая доводы разума – ему я сделать ничего не могу, а пока он меня опять не пытается убить или не тянет ко мне свои конечности, наверное, мне не стоит лишний раз переживать. Ключевое слово «наверное».

– Я подарю тебе дом, квартиры, машины. Родителей твоих обеспечу. Тебе надо только согласиться. И я гарантирую, что тебе со мной понравится. Ни один человеческий мужчина не принесет тебе столько удовольствия, как это смогу сделать я.

– Да наслышана уже, Аня хвасталась.

– Вот видишь. А для тебя буду даже стараться. – У Алека от предвкушения даже хвост начал нервно отстукивать по постели. – Ну, так чего ты ломаешься? Честная сделка…

– Сделка? С демоном? Еще душу предложи продать. – Вот как бы убедительно сказать незваному демону в своей спальне, что ему пора уходить? У меня еще планов на сегодня до ужаса много.

– Было бы что продавать, – буркнул себе под нос Алек, после еще раз спросив: – Ну, так как? Согласна?

Еще раз окинула инкуба оценивающим взглядом. Ничего такой, подкачанный, как я уже говорила выше, симпатичный мужчина. Но все равно не мой вариант. Мужика у меня, конечно, давно не было, но не настолько я в отчаянии, чтоб переходить на постельные утехи за деньги, тем более с нечистью.

– Алек, я тебе уже сказала, – ответила я, беря с полки серый кардиган. Желудок уже начал напоминать мне, что хорошо бы позавтракать. А холодильник опять пустой, как назло. – Я не твой вариант. Поищи кого-нибудь другого. Ты парень видный, тебе труда не составит.

– Ну, раз по-хорошему не хочешь… – Алек поднялся с кровати, накидывая на себя футболку без рукавов, которую до этого успел оставить на спинке моего стула, – значит, пошли к хозяину.

Демон в два шага преодолел расстояние между нами, захватил меня в крепкие объятия, и мы оба начали растворяться в воздухе, несмотря на мои попытки к сопротивлению.

* * *

Мне кажется, я потеряла сознание. Потому что, когда в следующий раз открыла глаза, я стояла в абсолютно неизвестном мне месте.

Под ногами оказалась бурая земля, плотно утрамбованная в ровную проезжую часть. А я босиком. Обувь мне никто надеть не дал возможности. Чуть в стороне, ближе к зданиям, располагалась тротуарная зона, выложенная розовым песчаником. Дома вокруг были невысокие, не больше пяти этажей, по большей части деревянные.

Люди вокруг нас… нет, людей не было. Ни одного. Вокруг сновало множество существ, высоких, больше двух метров, худых и жилистых. Вместо стоп у них имелись копыта, звериные мохнатые лапы начинались от колен, если эту часть ноги можно назвать коленом, вниз к копытам росла короткая шерсть. Остальное тело было покрыто темно-красной гладкой кожей. Хвостов и рогов видно не было, руки казались непропорционально длинными, лица вытянутые, изо рта выступали клыки – и нижние, и верхние. Глаза желтые, цвет волос у всех разный, от нормальных человеческих оттенков до совершенно диких зеленых, синих и фиолетовых.

Удивительные подробности успеваешь заметить, пока тебя выворачивает наизнанку прямо посреди проезжей части после демонова-то перемещения.

– Это нолы, местные жители, рабочий класс, – услышала я голос своего инкуба откуда-то сверху.

Разогнулась, посмотрела на Алека, чуть не закричав от неожиданности. Передо мной стоял все тот же инкуб, но только человеческого в нем ничего не оставалось. Копыт я не наблюдала, ноги казались вполне себе человеческими, насколько можно было судить по черным сапогам. Кожа красная, светлее, чем у нолов, с хвостом и рогами я уже была знакома. За спиной у инкуба красовались два темных перепончатых крыла. Крылья были невероятно огромные. Сложенные они заканчивались выше головы Алека сантиметров на тридцать – сорок, а их кончики практически доставали до земли. Глаза Алека были все такие же, насыщенно карего цвета, так что черные вертикальные зрачки, как у кошки, я не сразу разглядела. Клыки торчали только верхние – тонкие и аккуратные. Присмотревшись, заметила, что на коже местами имелись темные чешуйки, они покрывали плечи инкуба, словно легкая броня. Остального под его футболкой видно не было. Когда инкуб потянул ко мне руку, намереваясь положить свою лапу мне на плечо, на пальцах можно было разглядеть длинные заостренные когти.

Осмотревшись еще раз вокруг, увидела других демонов. Кто с красной, кто с зеленой кожей, с крыльями и без, хвостатые, рогатые, все очень разные, но все демоны.

– Ты затащил меня в ад?

– Это не ад. Это Хаос, мой родной мир. Ну как, истерика будет сейчас или попозже?

И улыбается так поганенько, еще и издевается надо мной. Хотя с истерикой он, конечно, угадал. Поджилки у меня тряслись, желудок продолжало крутить, в голове кровь пульсировала с такой силой, что казалось, глаза вот-вот лопнут. Нервный срыв был близок как никогда. Но надо держать себя в руках. Истерикой делу все равно не поможешь, и впасть в нее я еще успею.

– И зачем я здесь?

– Поговорить с хозяином.

Вот, разумный же инкуб попался. Насиловать не собирался, убивать вроде тоже. Может, и хозяин у него адекватный будет, велит оставить меня в покое?

– Отлично! Веди меня к своему хозяину, и закончим с этим.

Алек громко и заливисто рассмеялся.

– Кенна, демоны – свободный народ. У нас нет хозяев. Мы идем к твоему хозяину, девочка.

Версалирион

Версалирион восседал в малом зале на своем троне, ожидая, когда явится Алексалион. Этот молодой инкуб срочно просил встречи, заявляя, что у него есть дело к Мудрейшему. Что этому инкубу может потребоваться? Демон устало окинул песчаный зал тяжелым взглядом. Во всем городе большинство построек были из ненавистного песчаника, но деться от этого материала было некуда. Деревья шли на укрепления ветхих хибар нолов, а в их краях уже давно не осталось ничего пригодного для достойной отделки. Один из немногих Высших, Верс мог похвастаться своими колоннами из костяного камня. Серые столбы надежно поддерживали высокие своды, внося в унылое бежево-красное пространство минимальное разнообразие. Костяной камень – одно из ярчайших наследий Разлома, доступное только избранным. И Версу.

Демон ожидал визита, надеясь, что инкуб не подданства просить решил. Слишком уж этот Алексалион несерьезный. В его возрасте порядочные демоны уже переходят на новую ступень, о семье задумываются. А он все с Земли не вылезает. Медом ему там намазано, что ли?

А вот и он, легок на помине. Идет, гордо расправив неокрепшие крылья, хвост в нетерпении мечется из стороны в сторону, в такт с каждым шагом. Причем идет не один. Кто это с ним? Демон принюхался. Человек! Возмутительно, он привел в его дом человека! Ведь знает, насколько это дурной тон.

– Приветствую тебя, Великий. – Алексалион кланяется низко, приветствуя Высшего демона, подталкивая в спину человеческую женщину. Та, опомнившись, делает книксен. Какое безвкусие, но Версалирион закроет на это глаза. Человеку простительно. Люди уже давно не думают о демонах, обратив свои знания в сказки, чтобы пугать маленьких детей. Хотя от этой девушки Версалирион страха практически не чувствовал. Воздух малого зала наполнялся ароматом волнения, человеческая женщина с любопытством разглядывала демона, высоко задирая голову, чтобы видеть его на высоком постаменте трона. И не боялась его. Зря, тут ей не рады.

– Кого ты привел мне, Алек? – задал свой вопрос Версалирион, пока инкуб не начал перечислять все его звания и имена, как это принято. В этом случае беседа затянется надолго и вряд ли закончится до полудня. Низкий голос высшего демона эхом разнесся по всему залу, заставляя девушку вздрогнуть.

– Мудрейший Версалирион, я привел тебе твою потерянную собственность. Человеческая женщина, зовет себя Кенной.

Собственность? Версалирион еще раз окинул взглядом человечку, пытаясь вспомнить, но ничего на ум не приходило. Уже лет двести он не связывался с людьми. Для точности демон перешел на иное зрение, проверить, что за игрушка перед ним оказалась. Обычный человек, ничем не отличается от миллионов других. Душа только чистая, яркая. С печатью. Уж свой оттиск Версалирион ни с чем спутать не сможет. Не понимая, что происходит, демон поднялся со своего трона и, не тратя времени на ступени, расправил крылья, чтобы спланировать вниз, приземляясь возле заинтересовавшей его девушки.

Крылья, затекшие от длительного бездействия, были только рады легкой разминке, и, прежде чем сложить их обратно за спину, демон несколько раз расправил и согнул их, позволяя суставам почувствовать приток свежей крови.

Версалирион рассматривал вновь приобретенную собственность внимательно, словно диковинную зверюшку. Красивая, высокая, стройная, для человека достаточно гибкая и выносливая. Принюхиваясь, понял, что все равно не узнает ее. Пока совершенно бесстыдно девушка восторженно разглядывала демона вблизи, Верс поднял ее руку. Внимание человека к его персоне не слишком радовало его, неприлично же так смотреть на мужчину, совсем ничему не учат этих людей. Зато пока она была полностью увлечена созерцанием, демон успел прокусить ее запястье, быстро слизывая выступившую кровь.

– Эй! – воскликнула Кенна, выхватывая свою руку и зажимая рану. – Совсем сдурели? Почему меня все кусают? И вообще, Алек ошибается, никакая я не собственность.

– Почему она так разговаривает? – Версалирион недовольно обратился к инкубу, игнорируя человека возле себя. – Ты разве не объяснял ей, как нужно вести себя?

– Прошу прощения, Великий. – Алек немного склонил голову. Крылья поджал в смущении. – Я спешил и не подумал об этом.

Мудрейшему Версалириону оставалось только закатить глаза. Инкуб не подумал, естественно. Алек весь такой – там не подумал, тут не сделал.

– Алек, почему вы рычите, я понять не могу? Почему нельзя по-человечески говорить? – опять вмешалась девочка в беседу демона, на этот раз понизив свой тон до шепота.

– Не рычим. А разговариваем, – вместо инкуба ответил Версалирион, переходя на земной язык. У людей на Земле есть сотни разных языков, наречий еще больше, а девушка вроде применила русский, насколько мог понять Версалирион. Практики в этом языке у демона давно не было, да и манера речи со временем сильно изменилась, насколько он мог судить по паре фраз, но за свою память он не переживал. Все-таки насколько в Хаосе все проще – всего один язык для всех народов. Никто не видел смысла усложнять себе жизнь. Человеку, с его несовершенным слуховым аппаратом, действительно кажется, что Версалирион попросту рычит на своего собеседника. Строение голосовых связок у демонов иное, чем у людей. И слух намного тоньше. Мало кто из рас может выучиться языку Хаоса. Слишком много сложных гортанных звуков, много оттенков, тонов и полутонов. Эльфы и то не всегда справляются.

Поразмыслив, Версалирион принял решение, что, пока женщина гость в его доме, пусть и незваный, в рамках приличия стоит вести беседу на ее родном наречии.

– Пока хозяин разговаривает, ты не должна перебивать. Жди, пока тебе разрешат молвить.

– Какой хозяин? Еще раз – я не чья-либо собственность!

– Душу продала, значит, собственность, – ответил ей демон, пока еще спокойно, но раздражение уже начало закипать в недрах его сердца. Человеческая женщина постоянно отвлекала его, не давая сосредоточиться на ее крови.

– Никому я ничего не продавала, – возмущенно произнесла человеческая девушка, а Алек протянул ей чистый платок, чтобы перевязать рану.

– Алексалион, пусть она замолчит, – тихо предупредил Верс, обращаясь к инкубу на хаосском языке. Может быть, начал думать демон про себя, за долгие годы он все же успел позабыть русский и девушка его не поняла?

Инкуб, недолго думая, просто закрыл девушке рот своей ладонью. Человечка начала возмущенно что-то мычать, но это мелочь. Сейчас Версалирион сосредоточился на воспоминаниях. Когда он успел купить эту душу?

– Конечно, не продавала, – согласился инкуб с девушкой, шепча ей слова на ухо, стараясь не отвлекать Высшего. – Продажа души уже лет триста как из моды вышла. Мы нашли более эффективные способы пополнять свои силы.

И то правда. Прогресс в Хаосе не стоял на месте. Раньше, по молодости, демоны отправлялись на Землю, соблазняли людские умы, чтобы получить разрешение забрать их душу себе. Ведь что есть душа? В первую очередь – чистейшая энергия, заставляющая физическую оболочку жить. А без оболочки эта энергия остается бесхозной. Почти всегда души возвращаются в Нижний мир, куда их забирают Жнецы. Иногда души достаются демонам по контракту. Тогда их яркий свет поглощают. Новый хозяин разрушает оболочку, делая частью себя, становясь при этом сильнее. В отдельных ситуациях можно забрать эту энергию себе без спроса, например, используя ритуалы с жертвоприношением. Если все сделать правильно и быстро, оболочка души разрушится до смерти физического тела. Тогда Жнецам забирать уже нечего, а высвободившуюся энергию удается использовать.

В памяти Верса начали проявляться моменты давно ушедших лет. Сколько уже прошло времени с тех пор? Лет триста – четыреста? Не меньше.

– Мм, теперь я вспомнил, – протянул довольно демон. – Дочь священника. Родная кровь…

– У меня папа автомеханик. И он точно не мог продать мою душу. – Алек не усмотрел за своей спутницей, опустив руку с ее рта.

Видимо, решил, что она успокоилась и не будет больше говорить. Ошибся. Версалирион по его глазам понял, насколько инкуб растерялся. Снова тянет ладонь к девушке, чтобы ее заткнуть. Но в этот раз Верс подал знак, чтобы инкуб остановился, решив снизойти до разговора с девушкой.

– Нет, не твой отец, кто-то старше. Я заключал эту сделку давно. Священник обещал отдать мне душу первой крови женского пола, что появится в его роду. Хитрый был. Попросил у меня силы в обмен на твою душу и использовал ее, чтобы у него в роду девочки не рождались. Какая напрасная трата моего дара. Вместо того чтобы что-то полезное сотворить, почти на четыреста лет испортил здоровье всему роду. И ради чего? Можно же было самому себя в руках держать и единственному ребенку не дать потомства завести. Для этого и магия не нужна, а он на грех пошел. Глупые люди…

– И что вы теперь будете со мной делать? – В воздухе запахло отчаянием и страхом.

Наконец-то Версалирион дождался адекватной реакции от человека. Ему захотелось еще попугать девочку, чтобы она знала, с кем разговаривает. Да и интерес разыгрался не на шутку, что там, на Земле, про демонов думают?

– А что, по-твоему, делают демоны со своей собственностью?

– Любят? – неуверенно произнесла Кенна, тщательно перебрав в голове всякие варианты, которые ей попадались в последнее время в книжках. А вариантов-то нашлось не так много. В отечественной литературе бытовало только две точки зрения по поводу поведения демонов. Тут или пытки с издевательствами, или гарем, а затем большая и светлая любовь. Но не озвучивать же вслух версию про адские муки? «Вдруг еще идей подкину», – здраво рассудила девушка. А вот умудренный жизнью Верс поперхнулся от неожиданности.

– Прости, что ты сказала?

– Ну, я имею в виду, вы же именно женщину себе для сделки просили… А вы, очевидно, мужчина вроде… И значит, будете меня… то есть со мной…

Слова так и застряли у девушки в горле. Темнокожий демон расхохотался.

«Ничего в человеческом мире не меняется, все так же мнят себя центром Вселенной», – с грустью подумал Версалирион. Все-таки он ничуть не жалел, что не покидал Хаос последние полтора века.

– Девочка, мне больше шести сотен лет, я Высший демон с практически безграничными возможностями. А ты простой человек, пусть и приятной наружности, но тем не менее всего лишь человек. Со стандартным набором, кхм, отверстий и скудным количеством конечностей. У тебя нет ни должного опыта, ни выносливости, ни фантазии, чтобы суметь удовлетворить мои потребности как мужчины. Я не какой-нибудь инкуб – прости, Алек – или мальчик, чтобы тратить свое время на таких, как ты.

«Пусть знает свое место», – строго решил Версалирион, не собираясь и дальше продолжать беседу с девочкой. Лучше узнать, чего хотел добиться Алексалион своим «подарком». А человеческая женщина со своей глупостью не вызывала в демоне ничего, кроме жалости к ее безграничной наивности. Это низшим демонам простительно связываться с подобным отребьем. Им питаться чем-то надо, опыт нарабатывать. Хотя все равно есть гораздо более совершенные расы, наделенные хотя бы даром, не говоря уже о культуре. «А люди? Фу… Тупой, тщеславный скот». – Верс с отвращением поморщился, не понимая, что инкуб нашел в этих убогих. Сам себе демон не позволял даже по молодости вступать в подобные связи.

– То есть любви не будет? – с неким облегчением спросила Кенна.

– Любви? Вы, люди, даже не знаете, что такое любовь. Ваше тело слишком слабо, чтобы суметь осознать и ощутить всю полноту этих эмоций. Для вас любовь – набор химических реакций в организме. Добавил гормон – есть чувство, убрал – нету. Мы стоим на другой ступени эволюции и умеем любить. Один раз и на всю жизнь. Мы тратим сотни лет, чтобы найти свои половинки, и остаемся им верны до конца жизни. Для вас, людей, секс и любовь почти не имеют разницы. Так что не стоит говорить о том, чего не знаешь.

– Но раз я вам не нужна, может, отпустите меня? Вы сами сказали, что душами больше не подпитываетесь, а как женщина я вас тоже не устраиваю. Может, расторгнем сделку?

«Какой наглый человек», – еще раз недовольно отметил про себя Верс. Раздражение в груди только больше разгоралось. Беседа ему не нравилась с самого начала. И необходимость и дальше тратить свое время на это…

– Почему не нужна? Душа все равно несет силу, которую я могу поглотить, – прошипел он сквозь плотно сжатые зубы. Радуясь, что человечка все-таки начала чувствовать себя некомфортно, а в малом зале наконец разносился аромат страха, которого достоин по отношению к себе Высший демон.

– Версалирион, отдай ее мне, – попросил Алек, перебивая Высшего демона. – Из-за твоей печати на нее не действуют мои чары. По своей воле она не согласна. На время – все равно, пока она жива, ты не заберешь ее душу. А я через неделю-другую наиграюсь и верну.

– Вы в своем уме? – возмутилась девушка, вырываясь из объятий инкуба и делая несколько шагов в сторону, пока Алек не остановил ее своим хвостом. Видимо, для человека этого оказалось достаточно, чтобы переступить грань между обычным испугом и панической истерикой. Но откуда Высший демон мог это знать? Человеческая психика такая хрупкая и неустойчивая. – Я не вещь, чтобы меня дарить или одалживать. Я живой человек! – сказала она, будто этот факт имел какую-то ценность для обитателей Хаоса. – Один древний старик свою постельную беспомощность скрывает историями про истинную любовь, еще и меня с грязью смешал. Второй похоть никак унять не может. Версали… Тьфу, язык сломаешь, пока выговоришь. Верс! Если я для вас просто вещь со стандартным набором отверстий, что ж вот этот рогатый от меня никак не отлипнет? Читала я про демонов, вам бы только человеческую девушку трахнуть! Так что нечего про меня тут наговаривать, что я в постели бревно, если у самого ни на что сил нет!

– Ты что, бессмертная, что ли? – гневно прорычал Версалирион, ушам не веря, что эта женщина сейчас осмелилась не просто подумать такое о детях Хаоса, но и высказать вслух. Инстинкт самосохранения у этой идиотки определенно отсутствовал. Судя по тягучему аромату отчаяния, девушка успешно переступила грань нервного истощения. Но это не повод Высшего демона оскорблять или тем более повышать на него голос. В Хаосе и за меньшее убивают.

– Вообще-то да! – воскликнула Кенна, гордо скрещивая руки на груди. Подозрительно, но место страха моментально заняло ощущение спокойствия и удовлетворения.

Версалирион перевел взгляд на инкуба, вопросительно поднимая брови вверх.

– Это правда. Я сам пытался один раз ее убить. – Инкуб бросил короткий взгляд на свою спутницу и добавил: – Случайно. А она жива.

Человечка продолжала что-то возмущенно тараторить, все больше вызывая гнев Высшего демона.

– Не умеешь – не берись, – бросил Верс инкубу, делая шаг к девушке и одним движением сворачивая ей шею. Тишина. Наконец-то в малый зал вернулась полная тишина.

Интерлюдия II

Она стоит на самом краю утеса, ее теплая кожа лишь едва прикрыта тонкой тканью простыни. Черная скала служит надежной опорой ее хрупкому телу, которое вздрагивает от каждого порыва ветра. Моя…

Она вглядывается в пропасть под своими ногами. И я знаю, что она в ней видит. Там, далеко внизу, стелется река, течение ее медленное, плавное, а воды жизни искрятся и сияют нежным голубым светом. Конца и края реки не видно, бесконечной змеей русло извивается по серым пустынным землям. На небе горят миллиарды звезд, открывая вид на неизвестную ей галактику. Три луны покрывают обнаженные плечи девушки мягким свечением, делая ее загорелую кожу бледнее.

Где-то вдалеке, у самого горизонта, она сможет заметить кромку океана. Если захочет. За все наши встречи мой хрупкий ангел впервые набралась отваги покинуть пределы моей обители. Да и времени никогда не хватало. Раньше она успевала только разглядеть небо.

– Тебе здесь нравится? – не желаю прерывать ее раздумий, но тишина вокруг нас затянулась, а я сгорал от нетерпения вновь услышать ее голос. Оборачиваться она не стала. Открывшийся ей вид затягивает, лишая желания оторваться даже на секунду.

– Здесь очень красиво, – кивает она.

Мои руки ложатся на ее плечи, слегка сжимая.

– Скоро тебе не нужно будет отсюда уходить, – с грустью признался я. И мне не остается ничего, кроме как в очередной раз стереть воспоминания о нашей короткой встрече.

– Где мы? – задает она вопрос, собираясь обернуться, но я не позволяю, мягко удерживая ее на месте. Чувствую, как она прижалась ко мне спиной, и опускаю руки на ее талию, касаясь губами мочки уха. Еще чуть-чуть, и я вновь стану для нее незнакомцем, о котором она и не вспомнит наутро.

– Совсем скоро ты вернешься домой, – обещаю я ей. Осталось недолго ждать. Ее время на исходе, так что мне приходится начать медленно обволакивать ее своим туманом.

– Это все сон? – неуверенно спрашивает она.

Каждый раз один и тот же вопрос. Руками только крепче прижимаю ее к себе.

– Сон. И скоро ты проснешься. И опять ничего не вспомнишь, – вновь с невыносимой тоской отвечаю я. – Тебя уже ждут. Скажи им, чтобы отпустили тебя. Твою душу.

Я не мог видеть ее лица, но чувствовал, как она слегка улыбнулась. Этот разговор у нас происходит уже не первый раз. Для меня, во всяком случае. И до этого раза мой ангел всегда печально улыбался, и я мог это видеть.

– Говорила уже, но меня не слушали…

– Моя дорогая Эрешкигаль… Они услышат тебя. Как только придет время. Я заставлю их услышать.

– Но…

– Ступай. – Мой туман укрыл ее почти полностью. Больше медлить нельзя. Ей пора проснуться. – Скоро мы будем снова вместе. Навсегда.

Глава 5

Кенна

Я открыла глаза. Тело неприятно затекло, и сейчас покалывания растекались по ногам и рукам. Яркий свет из окна слепил. Прошлый день не помню напрочь, а вот проснулась я, по обыкновению, в своей постели, в стандартном комплекте одежды «вчера меня убили».

– Я же говорил, что не сработает, – услышала я Алека где-то за своей спиной.

– Странно. Это не моих рук дело, – вторил ему приятный незнакомый баритон. Такого раньше не было.

Горло пересохло, очень хотелось пить. Шея болела. Но пришлось повернуться на кровати, на всякий случай натягивая одеяло почти до самых ушей.

В спальне стояли двое. Один – мой навязчивый красавчик инкуб, подозрительно веселый. Зато хоть на этот раз одетый. А вот второго я видела впервые. Крупный мужчина, высокий, метра два, не меньше, накачанный. Не так чтобы слишком, как это бывает у спортсменов-бодибилдеров, у этого все было в самый раз. Мощные сильные руки, широкие плечи. Сквозь футболку я видеть не могла, но наверняка на прессе имелись кубики. Руки были покрыты татуировками-рукавами. Лицо гладко выбрито, брови густые, глаза серые, стальные. Волосы темно-русые, коротко стрижены. И взгляд тяжелый, неприятный. Заставляет съеживаться на месте, да и ощущение такое, что этот медведь готов броситься на меня в любую секунду. Нет, такого мужчину я точно запомнила бы. Хорош, что тут скажешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.