Ольга Романовская
Маг без диплома

СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ ЖЕСТОКОСТИ. СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ АЛКОГОЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ. АЛКОГОЛЬ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

Глава 1. Орочий заказ

Пригнувшись, Эллина Тэр переступила порог неказистой, казалось, вросшей в землю таверны.

Ржавая вывеска противно скрипела на ветру – непонятное, вылинявшее от дождей изображение, превратившееся в бесформенное сине-зеленое пятно, и надпись: «Харчи от русалки». Из-за нее заведение прозвали в народе «Русалкой».

Чтобы добраться в проклятое всеми тварями мира место, Эллина проделала долгий путь, успела окунуться с головой в реку, – спасибо прохудившемуся мосту и всаднику-лихачу – вымазаться в грязи и подцепить простуду. Оставалось надеяться, что заказ она получит. Интересно, не опередил ли ее Гланер? Дружба дружбой, а деньги врозь. Да и мужчины охотнее поручают подобную работу собратьями по полу. Вот если нужно снадобье, девочку сосватать, на худой конец, судьбу предсказать или порчу навести, – это женское дело. Впрочем, на исконно мужскую территорию Эллина не вторгается, чужих черных плащей[1] не примеряет.

Сбросив с головы капюшон, женщина, миловидная, пусть и не блиставшая красотой шатенка, отряхнулась от капель дождя, пару раз чихнула, мысленно проклиная слякотную осень и бурную реку, и оглядела душное помещение. Она искала орка. Точнее, равнинного оседлого полуорка Урха.

Описание, которым снабдили Эллину, было крайне расплывчатым: высокий, плечистый, с темной оливковой кожей. Да тут полная таверна таких, симпатичных, по собственным меркам, разумеется, обожающих эль.

Эллина не помнила, принято ли у орков угощать даму. Хотелось бы – именно из-за Урха она промокла до нитки.

– Что угодно госпоже магу?

Эллина улыбнулась. Приятно, когда тебя принимают за человека высшего порядка. Ну да, может, она и маг, только без диплома о высшем образовании. Пару лет училища, разрешение о праве работы четвертой-пятой степени – негусто. Увы, на университет денег не нашлось, рекомендательного письма никто не написал, а без них мещанку не пустят в обитель творцов заклинаний, уничтожение чудовищ, телепорты и прочие премудрости – не по ее части. Таким, как Эллина, поручали скучную и плохо оплачиваемую работу, приходится крутиться, как белка в колесе. А еще всякие темные личности норовили отобрать заработанное потом и кровью, пришлось взять пару уроков самообороны и навестить оружейную лавку. Боец из нее, скажем прямо, аховый, зато не чувствуешь себя клушей. Эллина ненавидела ощущение беспомощности, хотя нередко его испытывала.

– Мне нужны Урх, ужин и пинта эля. Или есть, что покрепче?

Да, женщине не принято пить самогон, но на дружеских попойках в училище вина лучше не пробовать – желудок загубишь. К тому же крепкие спиртные напитки помогают при простуде. Оставалось надеяться, самогон не окажется забористым пойлом для орков.

– Найдем, – улыбнулся беззубой улыбкой хозяин и толкнул в бок заскучавшую подавальщицу, по внешнему виду тоже из орочьего племени.

Стойбище у них рядом? Ах да, в Рамите у всех либо орки, либо гномы в роду, даже не знаешь, что лучше.

Смешанные браки – вещь привычная, но людская кровь свое дело сделала. Кто-то стал выше, у кого-то цвет лица улучшился, население поголовно увлеклось скотоводством и земледелием. Официально. А неофициально тайком от государства золото искали, воровали и грабили раззяв на дорогах.

Заказчик не желал признаваться, и Эллина заняла первое попавшееся свободное место, с облегчением расслабив мышцы. Она жадно впилась зубами в куриную ножку, когда к ней вразвалочку подошел детина, облокотившись о стол, обдал перегаром и поинтересовался:

– Ну, чего хотела, детка?

Значит, Урх. Похож – орк-орком!

Главное, не стушеваться, перебороть волнение и ответить в той же манере. С клиентами нужно разговаривать по-разному, орки не терпят мямлей.

– Ошибаешься, любезный, это ты чего-то хотел. Гоэт ведь нужен.

– Гоэт? – рассмеялся орк. – Ты же баба!

– Да, – не стала возражать Эллина, – но дело знаю. Документы, полагаю, показывать бесполезно, могу наглядно доказать. Не добьешься нужного результата – не заплатишь. По рукам?

Урх задумался, потом с сопением выгнал из-за стола парочку посетителей и плюхнулся напротив Эллины.

– Знацица, так. Есть одна девка, красивая девка. Жениться хочу, только она богатая, папаша просто так не отдаст. Увез ее куда-то, спрятал. Нужно найти и сюда привезти. За все про все плачу десять серебряных чекушек[2].

Для орка – чрезвычайно щедро, главное, чтобы не обманул. Серебро и сомнительные личности плохо сочетаются, у них в карманах обычно гремит медь.

Эллина потребовала предъявить деньги и, удостоверившись, что кошелек нанимателя недырявый, составила расписку, по которой господин Урх обязан заплатить за выполнение работы по поиску и похищению девушки десять серебряных монет достоинством в четверть золотого лозена[3] каждая. Орк поставил крест вместо подписи, приложив рядом жирный отпечаток большого пальца – договор считался заключенным.

Чокнулись, выпили местного самогона. Он оказался терпимым, хотя в первые мгновенья пришлось держать лицо. В повседневной жизни гоэта привыкла к другим напиткам.

Простуда, кажется, отступила, и Эллина с облегчением вздохнула, наслаждаясь теплом и горячей пищей. Гоэта – сама она предпочитала называть себя гоэтом, благо в списке профессий женского рода у данной специальности нет – была неприхотлива в быту, но не уподоблялась оголтелым боевым магичкам, которые рассекали просторы родины в бесполой одежде с вороньим гнездом на голове. Те бы наверняка заказали гренок и смешали эль с самогоном. Эллина так не могла. Она следила за едой и внешним видом, – не девочка уже, морщинки заказов не прибавят – не пренебрегала платьями, хотя путешествовать предпочитала в брюках. Правда, в отношении нарядов между ней и утонченными выпускницами магического университета лежала гигантская пропасть.

Урх с интересом рассматривал живую гоэту. Прежде он не встречал магов, только знахарку-самоучку, но ведь она совсем другое дело. Полу-орк гадал, сможет ли женщина сделать все, как нужно. К девчонке приставлена охрана, доходяга с ней не справится, тут нужна грубая мужская сила. Или гоэта мальчиков соблазнять собралась? По мнению Урха, соблазнять особо нечем. Что за грудь, не понять, собранные в тугой узел мышиные волосы, свободная, не стесняющая движений, одежда. Эллина, конечно, баба ничего, не уродина, но слюна из-за такой до пола не капает.

– Ну, чего уставился? – Эллина отодвинула тарелку в сторону. – Лицом не вышла? Извини, другого гоэта нет.

Урх усмехнулся.

– Языкастая! Ладно, слушай, про девку расскажу. Зовут Ханной.

Половину нужной информации поведал полу-орк, вторую половину Эллине пришлось вытянуть самой, борясь с бесконечными «не знаю», «не помню» и «хырр, задолбала уже!»

Мозаика собралась, в голове возник план действий. Стандартный: поиск – втереться в доверие – обманка – доставка клиенту. Но всем этим она займется завтра, а теперь снимет закуток, переоденется в чистое и хорошенько выспится после утомительной дороги.

Услышав, что незнакомке требуется кров, некоторые мужчины проявили подозрительную активность и бескорыстие. Эллина вежливо отказалась и, сговорившись с хозяином «Русалки», получила комнатку на чердаке.

Возвращаться в дождливую темноту не хотелось, но вещи остались в конюшне, пришлось набросить влажный плащ и нырнуть в сумрак осеннего вечера.

Размякшая навозная жижа окончательно испачкала сапоги. Тут ругайся, не ругайся, ничего не исправишь, можно не глядеть, куда ступаешь.

Чиркнув пальцами, Эллина осмотрелась в тусклом свете магического светляка и направилась к нерасседланной Звездочке. Она завела ее в стойло, сняла упряжь и тяжелое седло, задала корму. Сумки бросила на чистую солому, чтобы не запачкались: одну из них класть в изголовье.

Позаботившись о лошади, Эллина занялась собой, решив переодеться прямо здесь. Посторонних в конюшне нет, а мокрая одежда неприятно липла и холодила тело. Нагнувшись к седельной сумке, гоэта поняла, что поторопилась назвать место безопасным: кто-то покусился на ее кошелек. Одной рукой зажимая рот, другой незнакомец тянулся к завязкам на поясе, желая освободить женщину от тяжести благородного металла. Гоэта расставаться с ним не желала, во всяком случае, без борьбы и предъявления серьезных аргументов в виде холодного оружия. Она одновременно ударила нападавшего локтем в живот и каблуком по коленной чашечке и, вывернувшись, отскочила, приняв боевую стойку.

Кинжал, который, в отличие от флиссы[4], Эллина всегда носила с собой, занял законное место в руках владелицы.

Убедившись, что игра не стоит свеч, разбойник ретировался, в сердцах пожелав женщине удовлетворяться с умертвием.

Ладно, умертвие не самый худший вариант существа, которого Эллине в сердцах прочили в любовники. Некоторые люди неприятнее нечисти, хотя разгуливать ночью по кладбищу и предлагать себя направо и налево тоже не хотелось.

Хорошо, этому только кошелек нужен. Одинокая женщина всегда рискует, даже Эллина, отнюдь не юная красотка с тонкой талией и пышным бюстом. Хотя таких прелестниц в королевстве по десять пачек на селение, выпивка всех уравнивает в правах. Случались неприятные прецеденты, но боги миловали.

Неуверенная, что неудачливый вор не караулит у выхода, Эллина запустила поисковое заклинание, настроив его на орков. Таковых не обнаружилось, и она благополучно дотащила сумки до комнатушки. Вернее, почти – возвращаясь за второй поклажей, столкнулась с Гланером.

– Лина, какими судьбами? – непостижимым образом друг умудрялся узнать ее в любом обличии, даже в темноте.

Эллина тихо выругалась и попыталась бочком проскользнуть внутрь. Куда там! Гланер сгреб в охапку и обнял так, что стало трудно дышать. Как всегда, не обошелся без традиционного шлепка, от которого она никак не могла его отучить.

– Гланер, сколько раз говорила: не смей! – Эллина, нахмурившись, замерла под скрипящей вывеской.

– Так приятно ж, Лин! Хорошо, в следующий раз ущипну. Или тебя погладить? Ты только намекни, подруга, я всегда к твоим услугам. Помогу ночку скоротать, заодно узнаю, есть ли у тебя там родинка.

Привыкшая к пошлым шуточкам гоэта не выдержала и наградила Гланера звонкой пощечиной. Назвать ее ламией[5] – уже перебор! Была бы, давно закусила суповым набором друга.

– И все-таки, Лина, как тебя занесло в такую глушь?

Потерев щеку, Гланер закинул через плечо сумку и отнес наверх.

Эллина не собиралась откровенничать. Вот так проболтаешься, а наутро уже без работы. Хоть договор в кармане, орки бумажки ни в медяк не ставят, бегай потом по судам, доказывай, что жирный отпечаток принадлежит именно Урху.

– Работенку нашла? – догадался Гланер. – Оркову невесту ищешь? Солнце и звезды в помощь!

Эллине не понравился его тон – самоуверенный, насмешливый. Наверняка что-то задумал! Надо завтра встать пораньше, а то и вправду работу уведет. Прямо сейчас отправляться смысла нет: поиск действует только при дневном свете, да и выспаться нужно, сил набраться.

Радовало, что друг соперничал с ней последний год: он подал документы в университет. Эллина понимала – поступит, собеседование уже прошел, и втайне завидовала. Ей-то вечно оставаться недомагом, прозябать в тени настоящего колдовства и искать пропавший скот, а Гланер важным станет, получит мантию и возможность не проходить каждую весну процедуру продления лицензии.

Хорошо, наверное, когда у тебя есть семья, которая и словечко нужным людям замолвит, и деньгами снабдит. У Гланера никогда карман не пустовал, и на девочек, и на выпивку хватало. Можно спокойно ездить летом к термальным источникам, наслаждаясь бездельем. А она даже заболеть не могла: конкуренция среди гоэтов высока, за клиентов нужно бороться.

Пару раз Гланер звал ее с собой в курортную Трию, но Эллина не любила жить за чужой счет, поэтому отказывалась.

Она, разумеется, откладывала на «черный день», хранила заначку в банке, но гоэта к ней не прикасалась, исправно каждый год пополняла счет. На скопленные деньги предстояло жить, когда Эллина не сможет работать. Она прекрасно понимала, за настойки много не получишь, поэтому хотела обеспечить сносную старость. Родных (не по бумажкам) у нее не осталось, надеяться не на кого.

Встав на рассвете, Эллина умылась, расчесала волосы и, со вздохом подхватив сумки (в честность трактирщиков и благородство прислуги она не верила), спустилась вниз.

Только из уважения к роду занятий (хоть низший, но маг) гоэта удостоилась завтрака – холодных остатков вчерашнего ужина. Зевавшая в кулак подавальщица, разбуженная невежливым пинком в бок, и не подумала их подогреть. За медяк паршивка согласилась напоить постоялицу желудевым кофе, напоминавшим помои, но Эллине сошел и такой, лишь бы проснуться.

На улице было свежо, изо рта шел пар.

Выведя Звездочку из стойла и нагрузив ее нехитрым скарбом, гоэта, сосредоточившись, припомнила, где, по словам орка, жила Ханна. Поиски необходимо начинать с дома нужного человека: там сохранилась нужная энергетика. Как запах для охотничьей собаки, для мага нужен пространственный тепловой след человека. Еще лучше слепок с ауры, тогда можно узнать точные координаты, даже увидеть пропавшего, но это большая редкость. В училище таким премудростям не учили, только мельком упоминали: возможно.

Дом, как и подобает жилищу зажиточного семейства, оказался крепким и неказистым.

Стоило Эллине приблизиться, как ее тут же облаяла собака. Успокоив пса сонным печеньем, гоэта спешилась. Сосредоточившись на тепловой карте нематериального мира, она обошла дом за высоким забором.

Какие-то отголоски нашлись, оставалось узнать, кому они принадлежали. Холодные, синие – старые, но энергетические частички не успели раствориться. Вовремя орк к гоэту обратился, еще часиков пять – и все, пришлось бы октограмму Мерхуса чертить. А где Эллина достанет чистый пчелиный воск и листья лаверики ползучей? Последние израсходовала три недели назад на упыря. Что потом стало с нечистью, гоэта не знала, зато заплатили солидно – упырь попил немало крови сельчанам. Наверное, те подкрались днем к лежбищу нечисти и дружно проткнули кольями, для верности еще серебром лоб прижгли.

След действительно принадлежал девушке, но больше, к сожалению, узнать не удалось. Хорошо, у нее энергетика сильная, а то гоэта ничего бы не прочитала.

Вздохнув, Эллина мысленно зачерпнула немного синих частиц. Они сформировали блеклый безликий силуэт. Сжав кулак, гоэта свободной рукой нарисовала на земле круг. Поделив его на четыре части, она обозначила их в соответствии со сторонами света и осторожно выпустила добычу, прочитав поисковое заклинание на имя Ханны. Оно сработает, если след действительно принадлежал девушке.

Стоя на месте пересечения линий в центре круга, Эллина слегка покачивалась, пытаясь уловить движение воздуха. В идеале ее поведет в нужную сторону, но для точного результата нужно наладить контакт с даром, а таковым она, увы, не обладала, все, чего добилась в мире магии, – исключительно заслуга упорства и трудолюбия. Нет, безусловно, зачатки способностей имелись, иначе бы в училище не взяли, но слабенькие, неразвитые.

Как показало тестирование, стихия Эллины – земля, но пользы из родной стихии женщина извлечь не могла. Ей бы персонального наставника, но, увы, они преподают исключительно в университете, а в училище – один маг третьей степени на тридцать человек. Ему глубоко плевать на дар учеников, лишь бы программу выполняли.

Несколько минут ничего не происходило. Эллина засомневалась, принадлежал ли силуэт Ханне. Может, в доме жила еще одна девушка схожего возраста, которую тоже куда-то увезли? Служанка или сестра.

Волнение заставляло еще тщательнее прислушиваться и присматриваться.

Сейчас выглянет кто-нибудь из обитателей дома и поинтересуется, какого рогатого демона она тут делает.

Скорей бы!

А потом Эллину осенило: ответа нет, потому что кто-то уже обращался к энергетическим частицам. Способ срабатывает только один раз.

– Ну, Гланер, найду – убью! – сквозь зубы прошептала гоэта, торопливо стирая круг и пометки на нем.

Вот к чему друг желал удачи! Встал затемно, а то и ночью сюда наведался и покусился на кровные подруги. Гланер сильнее, больше заклинаний знает. Ничего, еще неизвестно, кто кого! Сейчас она отъедет подальше от людских глаз и начертит Большой круг.

С духами Эллина общаться не любила, хотя они снабжали самыми точными и полными сведениями. Главное, хорошо задобрить. Единственная проблема – никогда не знаешь, чего им захочется в обмен на услугу. И правила безопасности следует соблюдать, а то утащат в иной мир.

Как всякое нормальное живое существо, Звездочка духов боялась, поэтому Эллина благоразумно привязала ее в подлеске, а сама, не переставая поминать всех близких и дальних родственников Гланера, направилась на поиски подходящей полянки. На всякий случай гоэта нащупала под рубашкой амулет и разрешение на работу во внутреннем кармане. Первое для защиты от нелюдей, второе – для представителей одной с ней расы.

Чем дальше от города, тем народ невежественнее. Любой знак на земле начертил – уже некромант. И невдомек им, что некроманты – редкий вид, их по-своему беречь нужно. Одного Эллина знала лично. Пожалуй, даже слишком близко. Обаятельный, стервец, как и все темные!

Она только-только училище закончила, первая работа – и сразу лицом к лицу с некромантом. Перепугалась жутко!

Отогнав посторонние мысли, Эллина очертила вокруг себя двойной круг: первая линия сплошная, вторая – волнистая. В центре положила камушек, направления сторон света обозначила ветками. Затем вытащила накопитель магической силы[6] – гоэту без него никуда, подпитки от дара нет – и в задумчивости провела по нему пальцем.

В последний раз общение Эллины с духами едва не окончилось тюрьмой: они потребовали украсть черного борова старосты. Гоэта пыталась их отговорить, предложила купить другую свинью, но призраки остались непреклонны, пришлось переквалифицироваться в воровку. Не окажись в карманах сонного печенья, показательно осудили бы и лицензию отобрали. К счастью, обошлось.

Гоэта сжала накопитель в ладонях, постаравшись сосредоточиться на призывном заклинании. Закрыла глаза, она представила начертанную на земле волнистую линию и, глубоко вздохнув, активировала накопитель. Он тут же наполнил руки золотистым свечением.

Энергетика накопителя положительная, поэтому он не холодил, а согревал, мягким, ненавязчивым теплом, сияющими нитями перетекавшим в пальцы, образуя на коже замысловатые узоры. В юности, когда Эллина только-только поступила в училище и впервые увидела накопитель в действии, она восхищалась рисунками магии, считая их самыми красивыми вещами на свете. Восторг только увеличился, когда она узнала, что картинки индивидуальны. У мужчин – штрихи и фигуры, а у женщин – спирали и стилизованные цветы.

Потом накопители стали обыденностью, Эллина утратила интерес к волшебной живописи. Да и уловить ее трудно: рисунок исчезал через пару минут.

Расцвечивали кожу только базовые накопители. Они находились в свободной продаже и доступны любому, обладавшему правом на магическую деятельность хотя бы низшей, пятой, степени. Кроме них бытовали гораздо более сложные накопители – уровневые. Они располагали не только огромной магической силой, но и активировались по мысленному приказу хозяина безо всяких внешних эффектов, максимум – вспышка света. В таких накопителях, нередко родовых реликвиях, могла храниться не только чистая, неоформленная, магия, но и готовые заклинания: не более пяти двух разных видов.

Опытные маги предпочитали не экспериментировать с накопителями и пользовались артефактам, заточенными под определенное действие. Те не взрывались от завихрения разнонаправленных магических потоков и обладали неограниченным сроком действия.

Обо всем этом Эллина читала в книгах. Хорошо или плохо, но в училище никто, даже преподаватели не держали в руках уровневых накопителей.

Подпитавшись силой, гоэта дезактивировала хранилище энергии и мысленно начертила руну призывного заклинания. Постаравшись отрешиться от окружающего мира, Эллина ощутила бесконечную бесформенную пустоту и послала зов, невидимой мелкой серебристой пылью рассыпав слова по пространству. Отклик в виде сгустка серой ауры пришел через считанные мгновения. Потом еще и еще – и вот пустота наполнилась десятками серых пятен.

Эллина открыла глаза и убедилась: вокруг полно духов. Хоть они бестелесны, маги могут видеть и чувствовать потустороннее. Кому-то способности даны с рождения, у кого-то, как у гоэты, вырабатывались во время учебы.

Выбрав среди духов самого, на ее взгляд, достойного и рассудительного, Эллина обратилась к нему с просьбой подсказать местонахождение Ханны. Ответ получила стандартный: «Мы не обязаны выполнять твою работу, магичка».

Духи метнулись к Эллине, стремясь прорвать защитные линии кругов, отыскать лазейки и унести в свой мир дерзкую нарушительницу спокойствия, но гоэта все предусмотрела: наглухо замкнула контуры и создала вокруг себя безопасное пространство. Успокоившись, призраки поняли: просьбу придется удовлетворить, и выдвинули условия: они хотели, чтобы женщина станцевала танец с оружием.

Тени откровенно потешались над босой Эллиной. Ежась от ветра без верхней одежды, она плясала на раскисшей земле, пытаясь не пораниться о положенные крест-накрест кинжал и флиссу. Ножны с последней обычно болтались поверх вещей в седельной сумке – теперь пришлось достать.

Эллина не раз слышала от Гланера: когда-нибудь беспечность может стоить ей жизни, но носить флиссу на себе категорически отказывалась. Во-первых, она женщина, во-вторых, не боевая магичка, в-третьих, неудобно и людей пугать не хочется. Гоэта с удовольствием оставила флиссу в оружейной лавке, но безоружной по городам и весям не поездишь.

Оружие гоэта выбирала по весу и красоте, а вот с удобством вышли проблемы – рука соскальзывала с рукояти, пришлось просить кузнеца сделать крестовину.

Наконец, духи пресытились развлечением и взялись за дело, приведя в действие разложенные в соответствии со сторонами света камни. Запыхавшаяся Эллина внимательно следила за их перемещениями.

Сначала на запад, потом на северо-запад.

Перед тем, как сместить камень севернее, тени заставили его трижды подпрыгнуть. Значит, до поворота три мили. Дальше придется полагаться на саму себя.

Поблагодарив, гоэта отпустила духов. Немного покружив, они разлетелись.

На всякий случай проверив, не осталось ли кого, Эллина стерла круги, разомкнув цепочку заклинания, и, уже обутая и одетая, направилась к Звездочке.

На запад вела дна дорога, проселочная, одна из таких, поездка по которой заставляет помянуть всех родственников лесных обитателей. Труся по ухабам, Эллина с тоской думала о разыгравшейся вновь простуде. Мелочь, а работе мешает.

Гоэта извлекла из сумки карту. Она пыталась понять, куда направлялась потенциальная орочья невеста – семейство Ханны не породнится с орком-полукровкой. Сами они, насколько поняла Эллина, состояли в родстве с гномами – значит, расчетливы и бережливы. Урх жених незавидный, с сомнительной репутацией, раз нанял для сватовства гоэта. Разбойничает, наверное, оттуда и чекушки в карманах.

Дорога вела к торговому тракту. Он, в свою очередь, проходил через единственный на всю округу городок, стоявший на берегу реки, в которой искупали Эллину. Дальше шли обжитые земли, населенные людьми.

Как и обещали духи, через три мили пришлось свернуть на северо-запад, на тот самый тракт. Тут уже и дорога шире, и в одиночестве не помечтаешь – то повозку пропустить придется, то путника, бредущего по обочине. Не так оживленно, как в центральных землях королевства, но и не так тоскливо, как на проселках.

Эллина знала, в таких делах гордость – плохой помощник, и не чуралась расспрашивать встречных о Ханне. Из пятерых что-то путное рассказали двое: видели на постоялом дворе людей с девушкой подходящего возраста.

Увы, на постоялом дворе Ханны не оказалось. Впрочем, гоэта и не надеялась: спешным образом покинувшие дом люди не прохлаждаются в пути. Поболтав с хозяином за кружкой эля – холодный завтрак успел испариться из желудка, поэтому Эллина пообедала – она выяснила, что нужная девушка путешествовала с тремя мужчинами. Один в возрасте, очевидно, отец Ханны, двое других либо братья, либо нанятые охранники. Как и предполагала Эллина, во всех текла гномья кровь, но сильно разбавленная. От предков четверка сохранила коренастость, рост ниже среднего и буйную растительность на лице. Уехали с час назад, плотно перекусив. Значит, догонит. Свернуть с дороги некуда, до ближайшего ответвления миль шесть, деваться некуда.

Они и не делись.

Эллина наткнулась на семейство Ханны случайно – обратила внимание на кружащее в воздухе воронье и подозрительно близко подобравшихся к дороге волков. Непорядок – сейчас не зимняя бескормица, в лесу полным-полно еды. Завидев всадницу, они поспешили скрыться.

Кажется, таинственное нечто в пролеске – именно над ним раскаркалось воронье.

На всякий случай достав флиссу и мешочек с толченым перцем – щепотка в глаза помогает лучше заклинаний, – гоэта свернула с дороги.

Как-то безлюдно здесь, будто не тракт, и атмосфера гнетущая. Или во всем виноват ветерок? Он гулял по лесу, тревожно шелестя листвой.

Под ноги падали густые тени от склоненных непогодой стволов. Палая листва шуршала под копытами; громко, слишком громко чвакала осенняя грязь.

Звездочка испуганно всхрапывала. Эллина поглаживала ее между ушами, а сама прислушивалась, стараясь уловить малейший шорох, почувствовать опасность до того, как та обрушится на нее. Одна рука сжимала повод, другая – флиссу.

Стоило въехать в подлесок, вороны с громким карканьем разлетелись.

Эллина поежилась. Тревога только усилилась, почудились непонятные энергетические отголоски. Гоэта попыталась определить, магического ли они происхождения, но частички в воздухе оказались столь малы, даже обнаружить их удалось с трудом. Пара минут – и они испарились, оставив после себя звенящую тишину.

В подлеске заржала лошадь. Край повода зацепился за ветку елочки, не позволяя уйти.

Гоэта спешилась, тщательно привязала Звездочку, начертила вокруг нее круг, защищавший от лесных тварей, и только потом осторожно приблизилась к животному. Оно подпустило со второй попытки, после съеденного лакомства – завалявшегося в кармане яблока. Пока лошадь хрустела «дичком», Эллина внимательно ее осмотрела – никаких повреждений. Упряжь, седло – обыкновенные, безо всяких знаков. В переметной сумке – смена мужского белья, немного провианта, личные вещи. Чутье подсказывало, самое интересное ждет впереди, только вот хотелось изучить его под защитой солдат местного гарнизона.

Раздвинув ветки, Эллина углубилась в лес и вскоре наткнулась на первый труп.

Мужчина. Моложе нее. Лежит лицом вниз. По описанию схож с одним из спутников Ханны.

«Плакали мои денежки! – пробормотала гоэта, ногой перевернув тело. – Странно, никаких ранений. И магии не чувствую. Не от сердечного же приступа умер!» Пройдя немного вперед, она обнаружила Ханну. Она оказалась полноватой рыжеволосой девушкой с красивыми пухлыми губами. Рот приоткрыт, глаза – стеклянные, как у куклы – ни ужаса, ни удивления.

Присев на пень, Эллина нанесла на карту место, где обнаружила трупы. Остальных двоих искать не стала, ни среди мертвых, ни среди живых – не ее забота. От нее требуется заехать на ближайший гарнизонный пост и сообщить о происшествии.

Мучил вопрос, куда делся Гланер. Нужно отыскать его, расспросить. Он наверняка видел больше Эллины. Если, конечно, именно Гланер побывал до рассвета у дома Ханны. Хотя, кто еще, если не он?

С Гланером Эллина столкнулась на крыльце гарнизонного поста в ближайшей крупной деревушке.

– Ты тоже видела? – сдвинув брови, поинтересовался он, даже не скрывая, что перехватил чужой заказ.

– Ну, ты и свинья, Гланер! – процедила гоэта, еще не решив, как поступить с вероломным другом. – Нагло украл мои деньги!

– Лин, не кипятись! Что поделаешь, если орк недолюбливает женщин? Да и денег мы оба не получим. Невеста-то того! – Он провел ладонью по горлу. – Предположения есть?

Эллина покачала головой.

– Как понимаю, солдат уже вызвал?

– И судебного мага. Там странно, Лин, нужно в университет написать.

– Пиши, – равнодушно ответила гоэта, ища глазами место, где бы присесть.

Она не любила загадок и не горела желанием докопаться до сути таинственных смертей. Тут дела магии высшего порядка. Можно, конечно, навязаться добровольной помощницей к судейским, но толку-то? Рекомендацию в университет не дадут, зато здорово понизят самооценку. Что поделаешь, не умеет она прогибаться, хотя в команде работала успешно.

Урха смерть Ханны расстроила, но не настолько, чтобы расщедриться на оплату услуг гоэтов. Правда, по медяку он им выдал – на помин души покойной.

Глава 2. Городские будни

Эллину разбудила утренняя перебранка соседок. Заворочавшись, она приподнялась на локте и поняла, что вчера забыла раздеться. Еще бы – устала, как собака, вымокла до нитки, сил едва хватило на то, чтобы поставить Звездочку в стойло. Даже ужинать не стала, хотя, что бы она поела, если отпустила приходящую кухарку на время поездки в Рамит? Столько времени убила, и все впустую.

Медяков, которые дал Урх, не хватило бы на плохонький обед в трактире, поэтому гоэта с чистой душой оставила их в храме вместе с молитвой об успокоении души несчастной Ханны. Жалко, такая молодая!..

Эллина надеялась, монеты дойдут до богов, а не осядут в карманах жрецов. При желании они могли неплохо нажиться на верующих – по традиции, те, молясь или спрашивая о чем-то небожителей, бросали деньги в храмовый пруд.

Гланер, разумеется, деньги пропил, заказал на них пинту эля.

Перебранка не прекращалась, пришлось встать и заняться приготовлением завтрака. Спросонья гоэта не рассчитывала начать день с чего-то вкусного и поджаривала на сковороде традиционный «завтрак холостяка» – яичницу. Если добавить в нее мелко порубленные кусочки окорока, получится неплохо.

Эллина никогда не была хорошей хозяйкой, хотя готовить умела и успешно обходилась без Урсулы – кухарки и по совместительству горничной. Что поделаешь, Сатия – город дорогой, а заработок гоэты непостоянен, штатом прислуги не обзаведешься. Однако возвращаться на провинциальную родину Эллина не желала: там заказов точно не дождешься, да и умереть от тоски недолго.

Родные? Остались, но гоэта не стремилась воссоединиться с семьей. Чужие, пусть и близкие люди, которые бы вечно брали в долг, полагая, что у низшего мага золота куры не клюют.

Нет, Эллина ни капельки не жалела о давнем поступке. Шестнадцатилетней девчонкой она стащила метрику и убедила отчима отпустить ее в училище. Мать, разумеется, возражала, хотя двоюродный брат Эллины работал гоэтом. Он-то и увлек девочку рассказами о привольной жизни.

Вступительные испытания: беседу и пару заданий на выбор экзаменатора, Эллина выдержала, пусть и не без проблем, оказавшись третьей с конца в списке принятых на обучение.

Училище находилось не в Сатии, втором по величине городе королевства, а в пригороде столицы, тихом, сонном. Студенты, как водится, занятия не жаловали, радостно оккупировали ближайшие кабачки. Разумеется, совершеннолетние – несовершеннолетних за пределы территории не выпускали, им приходилось полагаться на милость старших товарищей. Впрочем, с теми, кто услаждал желудок вином и элем, быстро расставались. Почти все кандидаты в гоэты обладали слабо развитым даром, поэтому не могли сдать экзамены без ежедневных практических занятий. Преподаватели с радостью отчисляли отстающих: чем меньше учеников, тем меньше головная боль.

В отличие от университета, дисциплина на занятиях поддерживалась железная, материал объяснялся один раз. Преподававшие в училище маги с правом работы третьей степени (он же – уровень допуска) не утруждались повторением, предпочитая придумывать для отстающих домашние задания-наказания. Эллина тоже их получала, почти весь первый год просидела с пробирками и тяпкой в руках, но как-то справлялась. Кто не пасовал, получал еще одно задание – и так до пяти за триместр. Затем преподаватель успокаивался до сессии, чтобы с безразличным видом поставить перед учебным советом вопрос об отчислении.

На последних годах обучения стало еще хуже. За каждого отстающего после каждого триместра, кроме последнего, третьего, учителю сокращали размер премии ко Дню весеннего (или зимнего) солнцестояния. Как после такого преподаватель относился к нерадивому оболтусу? Правильно, шанс сдачи годового экзамена стремился к нулю, что приравнивалось к немедленному отчислению с обязательством вернуть государству потраченные на питание и обучение за год деньги.

По окончании училища Эллина не подалась в столицу, а переехала в Сатию – не менее крупный, зато более дешевый город, где сохранились шансы найти хоть какую-то работу. Она не заставила себя ждать – помог бывший преподаватель, которому, вопреки логике, девочка без особых способностей нравилась.

Задание оказалось непростым, научило взаимодействию в команде и заставило пересмотреть ряд принципов, зато стало первым кирпичом в обустройстве на новом месте.

На дом Эллина копила четыре года, перебивалась по съемным углам. С опытом и сложившейся репутацией заработок стал стабильнее. Гоэта гордо повесила на калитке двухэтажного коттеджа в квартале, населенным представителями второго сословия, скромную жестяную табличку со своим именем. Собственно, план минимум на жизнь она выполнила.

После завтрака Эллина смыла дорожную грязь и отправилась на поиски новой работы. Предстояло зайти к аптекарю, узнать, не спрашивал ли кто того, чего там не продают, посидеть часик-другой на постоялом дворе «Белая мышка» – негласном месте сбора гоэтов округи.

К аптекарю Эллина наведалась не с пустыми руками – прихватила баночку с кремом от оспин. Он заплатил чекушку, но гоэта не отказывалась от любых денег. Именно поэтому она оставила под дверью записку с указанием, где ее можно найти: вдруг придет клиент?

В конце улицы Эллина нечаянно столкнулась с магом, о чем-то расспрашивавшим прохожего. На чужой любопытный взгляд обладатель плаща с отличительной вышивкой ответил снисходительной усмешкой. Эллина сдержанно поклонилась и пожелала доброго дня. Кивок вернули: как-никак, она женщина, он мужчина, но и только, ответного пожелания не последовало. Впрочем, гоэта и не ждала. Маги младшую братию не жаловали, зато, к счастью, не считали конкурентами.

Подавальщицы в «Белой мышке» скучали: слишком рано. Эллина присела за стойку, расправила подол, чтобы не торчали оторочка нижней юбки и грязные ботинки – осень. Хозяин, добрый ее знакомый, предложил выпивку за счет заведения, но гоэта до вечера не брала в рот спиртного, разве погода или болезнь заставляли, поэтому попросила кофе с молоком.

Пока служанка варила ароматный напиток, женщина со вздохом припудрила нос.

Эх, надели боги красотой и верни молодость… Хотя тогда бы ее всерьез не воспринимали и звали совсем для других целей, лучше оставить, как есть, Эллине и так временами приходилось объяснять, что удар в пах – это больно, а разрешение на работу она не в постели директора училища нашла. Однако бывало пару раз, отношения с клиентами перетекали в другую плоскость – все люди, Эллина тоже влюблялась. Толку-то!

Гоэта убрала зеркальце и потянулась к чашке. Она мелкими глотками пила кофе и слушала хозяина, делившегося последними новостями, сплетнями и предложениями работы. Все до боли банальны. К примеру, с утра купец первой гильдии искал того, кто мог перевести бумагу с «мертвого» языка. Ии пользовались законники, врачи, аптекари, ученые и маги. Очевидно, речь о договоре.

Перевод – дело хорошее. Плата – за каждую строку, исчисляется в зависимости от срочности.

Языком гоэта владела, решила взяться, пока другой не перехватил.

Уже на пороге Эллина столкнулась с мужчиной приятной солидной наружности, разыскивавшим гоэта. Предупредив порывистое движение коллеги, заседавшего с другой стороны барной стойки, она предложила услуги. Профессиональное чутье подсказывало, тут пахнет деньгами, не чекушками, а полноценными лозенами.

– Чем могу помочь господину? – приветливо улыбнулась гоэта.

– Мне нужен гоэт, – мужчина внимательно рассматривал ее – цепко, словно стараясь запомнить каждую деталь.

Эллине на миг стало не по себе. Обычно клиентов волновали фигура, лицо и грудь, тут же она не ощущала никакого любовного интереса. Складывалось впечатление, будто гоэта – артефакт или старинная рукопись.

Ладно, у каждого клиента свои причуды.

Эллина встряхнулась и улыбнулась еще шире, приторно, сладко.

– Он перед вами.

Она извлекла из внутреннего кармана пальто – в городе гоэта одевалась, как пристало женщине среднего достатка – разрешение на работу и продемонстрировала посетителю. Он тщательным образом изучил лицензию и предложил присесть, чтобы изложить проблему.

Судя по выражению лица, незнакомец предпочел бы иметь дело с представителем сильного пола, но не посмел отказать даме.

Эллина примостилась на галантно отодвинутом стуле и выслушала суть поручения. Человек, представившийся господином Нардегом (гоэта догадывалась, фамилия вымышленная), хотел, чтобы она ненадолго поселилась в его доме и расставила охранные заклинания. Последнее – самое сложное и трудоемкое из умений низших магов, однако Эллина согласилась.

Выдержав паузу, заказчик добавил:

– Это еще не все. Кто-то из домашних пытается меня отравить, проверьте. Может, пустые подозрения, но вдруг?

Гоэта, нахмурившись, потерла пальцем переносицу. Нет, она не сомневалась, что справится, – предвидела бурную реакцию неудавшихся отравителей. Разумеется, если господин Нардег не страдает паранойей. Кстати, неплохо бы узнать, кто он на самом деле.

Вопросительные взгляды через плечо на хозяина не принесли плодов: тот лишь, извиняясь, разводил руками. Значит, незнакомец точно не из их квартала.

Добротная одежда безо всяких знаков гильдий, нашивок, эмблем. Пальцы в перчатках, наличие перстня не проверишь. Складывалось впечатление, будто мужчина готовился к встрече и тщательно скрыл истинное лицо. Может, даже иллюзию накинул.

Видя колебания гоэты, заказчик назвал цену: двадцать лозенов и полный пансион. Сомнения сейчас же отпали. Коллеги за такие деньги удавятся! Эллина согласилась, но потребовала заключить договор. Господин Нардег велел принести письменные принадлежности, и размашистым почерком привычно набросал на листе второсортной серой бумаги требуемый документ, прописав обязательства сторон. Чувствовалось, подобный контракт он составлял не впервые, формулировки четко ложились из-под кончика пера.

Эллина с нетерпением ожидала, когда заказчик поставит подпись. Увы, тот расписался как Нардег, поставил неясную закорючку, так и не сняв перчатки. Экзема или действительно скрывает перстень? Аристократ? Тогда почему не обратился к магу?

Мучаемая вопросами Эллина прочитала договор, оставила подпись возле своего имени и, свернув, убрала бумагу во внутренний карман.

Второй экземпляр договора остался у заказчика.

Господин Нардег вытащил кошелек и отсчитал аванс – четверть оговоренной суммы. Щедро!

– Что ж, многоуважаемая госпожа Эллина, жду вас в четыре часа пополудни на углу Тенистой улицы и Аптекарского переулка, – поднявшись, мужчина поцеловал даме руку и удалился, оставив привкус недоумения.

Гоэта проводила его долгим взглядом, затем подошла к заметно погрустневшему коллеге и поинтересовалась, не знаком ли тот с Нардегом. К сожалению, гоэт его никогда не видел и высказал те же предположения: кто-то из знатных и богатых.

Вот почему не проследила, не вышла посмотреть, не ждет ли господина Нардега слуга, конь, а то и карета!

Этот пробел Эллина запоздало восполнила с помощью мальчишек, затеявших игру в разбойников на противоположной стороне улицы. Те в один голос утверждали, господина Нардега никто не ждал, а направился он в сторону храма. Поборов желание потратить драгоценные силы на поисковое заклинание, Эллина вернулась домой, готовиться.

Ни один порядочный гоэт не выходит на дело без специальной сумки. Эллина тоже прихватила такую, кинула туда баночки с агатовый пылью и прочими субстанциями для изготовления противоядий, походную ступку, замусоленную до неприличия записную книжку и, разумеется, хрустальный амулет на простом кожаном ремешке, ни разу не подводивший при определении наличия отравы.

Оставшееся время женщина провела перед зеркалом, прихорашиваясь: визит в приличный дом требовал соответствующего вида.

Ровно в половине третьего гоэта оседлала Звездочку – хоть она и женщина, лучше не заставлять клиента ждать. Эллина отвыкла от дамского седла, но статус господина Нардега не оставлял выбора.

Место встречи всего в десяти минутах ходьбы от ее дома, но не стоит рассчитывать на чужую любезность. Заказчик не обязан ее подвозить. Да и вдруг повздорят?

Как оказалось, Эллина зря мучилась в дамском седле. Господин Нардег явился пешим, гоэте поневоле пришлось тоже спешиться. С его помощью – мужчина галантно протянул руку. Заверил, в лошади нет необходимости, и отослал ее обратно вместе с человеком, которого назвал слугой.

– Тут недалеко, госпожа, я не утружу ваши ноги, – холодно улыбнулся он, забирая сумку.

Действительно, недалеко – на границе кварталов, в самом начале Тополиного проезда их ожидала скромная легкая повозка, запряженная парой гнедых. Экипаж наемный, снова никаких зацепок, однако Эллина не сдавалась, пыталась найти хоть что-то. Например, грязь на ободах.

– Все в порядке? – раздался над ухом голос нанимателя.

Гоэта вздрогнула, кивнула и торопливо забралась в экипаж. Господин Нардег устроился рядом. Адреса не назвал – значит, договорились с возницей заранее.

Лошади затрусили по Тополиному проезду. Копыта дробью дождя прошлись по мосту, немного сбавив ход, простучали мимо одного из храмов и разошлись во весь дух.

Хорошо ориентируясь в Сатии, Эллина старалась отследить путь, но кучер петлял, как заяц. Экипаж то углублялся в торговые кварталы, то сворачивал на периферийные улочки квартала магов, а потом и вовсе покатил вдоль стен замка – самой старой части города, с которой, собственно, он и начался. Сейчас за мощными каменными стенами заседали чиновники.

– Простите, госпожа, я вынужден попросить об одном одолжении, – господин Нардег извлек из-за пазухи черный шелковый шарф и протянул гоэте.

– Послушайте, господин, это переходит все границы! В договоре нет ни слова об особых условиях, – возмутилась гоэта и велела остановить экипаж.

Нардег рассыпался в извинениях и набросил пару лозенов сверх оговоренной платы.

– Госпожа, у нас едва варианта, – он говорил спокойно, размеренно и, самое удивительное, не сомневался в победе. – Вы даете честное слово хранить подробности поездки в тайне и не задавать лишних вопросов или соглашаетесь завязать глаза шарфом.

– Кто вы? – гоэта пристально вгляделась в лицо заказчика и жестко потребовала: – Правду, господин Нардег.

Вряд ли заказчик стремился разнообразить досуг столь оригинальный образом, но явно не нуждался в постановке чар.

– Разве я плачу вам за правду? – покачал головой мужчина.

Он неожиданно наклонился и ловко за считанные мгновения лишил зрения при помощи невесомого шарфа. Предупреждая бурные возражения, господин Нардег зажал Эллине рот и обнял, фиксируя руки. Она сразу поняла: действия профессиональны, как у военного. Стало страшно, мысль об извращенном развлечении уже не казалась абсурдной. Не крикнуть, не пошевелиться.

– Успокойтесь, госпожа, даю слово, у меня сугубо деловые намерения, – мужчина без труда угадал ее опасения. – Пожалуйста, не шумите, сядьте прямо. Около дома я сниму повязку. Поверьте, так нужно.

Господин Нардег отпустил ее и пересел на дальний край сиденья.

Гоэта несколько раз возмущенно вздохнула, но промолчала.

Некоторые заказчики со странностями. Хочется ему сохранить свой дом (а, скорее всего, дом любовницы) в тайне – пусть, лишь бы действительно оказался аристократом, а не ненавидящим магов всех мастей фанатиком или темным. Он перенимает черты существ, с которыми общается, и вынужден постоянно «сбрасывать» переизбыток энергии. Не все, разумеется, и не всегда, но лучше не рисковать.

Больше всего на свете Эллина боялась попасть в руки к черному магу в период обострения. Он становится нелогичными, предсказуемыми – так говорили преподаватели в училище на обзорном курсе по видам магии. Гоэта встречала одного некроманта и могла подтвердить, его настроение и душевное равновесие зависели от баланса энергии. Поддерживал он его простым, но действенным физическим способом – через постель.

Опасения Эллины не подтвердились: господин Нардег привез ее в один из богатых кварталов Сатии.

Экипаж остановился возле каменного трехэтажного особняк. Мужчина, как обещал, снял повязку с глаз спутницы.

Первым делом Эллина осмотрелась, убедившись в правдивости своих первоначальных предположений. Подобный особняк мог купить только представитель первого сословия, либо очень влиятельный выходец из второго. Внушительный, излучавший достаток, с обширными службами, он обошелся владельцу в кругленькую сумму.

Господин Нардег помог гоэте сойти на мостовую, забрал с сиденья ее сумку и расплатился с извозчиком.

На дребезжание дверного колокольчика вышел слуга, придержал дверь и принял у хозяина вещи.

– Приготовь госпоже комнату, – распорядился мужчина. – Она ни в чем не должна нуждаться. В разумных пределах, естественно.

Господин Нардег наконец-то снял перчатки. На пальце блеснуло перевернутое то ли камнем, то ли печаткой внутрь кольцо, гоэта не успела рассмотреть.

– Полагаю, мне надлежит величать вас «благородным сеньором»? – она поспешила внести коррективы в общение.

Эллина отдала пальто и шляпку слуге и придирчиво осмотрела ботинки: не запачкались ли? Не хотелось испортить паркет и ковры уличной грязью. К счастью, в прихожей нашелся коврик, о который она тайком вытерла подошвы.

– Как угодно, я не настаиваю, – пожал плечами заказчик. Странно, аристократы щепетильны в подобных вопросах. Господин Нардег соткан из недомолвок и противоречий. – Полагаю, сегодня вы сможете начать установку заклинаний. Ужин – ровно в восемь. Я представлю вас, но упомяну лишь о первой части работы, вторую вы должны проделать в тайне.

Гоэта кивнула и проследовала за подоспевшей служанкой наверх, в приготовленную для нее комнату. Она оказалась небольшой, с минимумом мебели, но по размерам не уступала спальне Эллин. Более того, о некоторых вещах она могла только мечтать, к примеру, о напольном зеркале в полный рост.

Исследовав временное пристанище, Эллина занялась делом: открыла сумку и достала книгу с записями. К сожалению, сложные заклинания гоэта на память не знала. Далее на столик лег кусок дерева со вставками металла – простенький артефакт-усилитель. Эллина купила его четыре года назад, убедившись, что без палочки охранные чары выходят непрочными – опять-таки сказывалась неразвитость дара. Заработки сразу ощутимо выросли, а конкурентов убавилось.

Особняк большой, а требовалось замкнуть контуры на всех оконных и дверных проемах, скрепить их точно выведенным охранным заклинанием, наложенным на начертанный в неприметном месте специальный знак.

До вечера Эллина успела обойти половину первого этажа. Видимо, прислуга получила четкие указания не препятствовать работе гоэты, раз настороженно смотрела, но не вмешивалась.

Перед ужином женщина зашла на кухню, проверить еду на наличие яда. Кухарка, разумеется, воспротивилась, устроила бурное выяснение отношений с выскочкой, посмевшей усомниться в качестве стряпни. Эллина к такому привыкла, половину пропустила мимо ушей, на другую половину ответила в том же тоне, пригрозив пожаловаться хозяину дома. Хранительница поварешек сразу стушевалась, насупилась и набросилась с руганью на помощницу.

Хрустальный амулет не зазвенел, не потемнел – чисто, однако яд можно подсыпать после, по дороге на стол или во время трапезы.

Поднявшись к себе, Эллина наскоро подкрасилась и спустилась в столовую, гадая, кого там увидит.

За столом сидели четверо: двое мужчин и две женщины, одна – в возрасте.

Господин Нардег переоделся, но ничем, кроме кольца, не выдавал своего происхождения. Да и оно не показатель дворянства, особенно, если не видно печатки. Перстни носили не только аристократы, но судебные, чиновники, маги, наконец. Но, несомненно, какую бы должность не занимал владелец дома, он уважаем и богат.

Как бы проверить, не подсыплет ли кто-нибудь яду заказчику? Ее посадили на дальнем краю стола, отдельно от остальных, ближе к выходу – подчеркивали статус.

Гоэта представилась, отвесила легкий поклон мужчинам и сделала реверанс женщинам; пальцы нервно перебирали мешочек с агатовой пылью.

Кристалл висит на шее, но не станешь же прикасаться им ко всем яствам в тарелке господина Нардега? И опускать в вино… Однако, пожалуй, кое-что она сделать может – распылить щепотку порошка, якобы для отпугивания злых духов.

Естественно, действия Эллины вызвали гримасу недовольства на лицах присутствующих, только хозяин сохранил хладнокровие.

Порошок осел на тарелках, став невидимым, но после первой перемены исчезнет: съедят. Гоэте придется встать за спиной заказчика и внимательно следить за его домочадцами.

В такие моменты Эллина особенно жалела об отсутствии высшего магического образования: оно бы с легкостью помогло решить проблему.

Гоэта взялась за крылышко птицы, когда поняла, что усложняла себе задачу. Ее просили узнать, не подсыпают ли яд? Так этим и следует заняться, а не отравленную пищу искать.

Все просто: дать предполагаемой жертве противоядие, уменьшив дозировку, чтобы симптомы отравления остались. Со стороны покажется желудочным расстройством или приступом удушья, если яд сильный. Господину Нардегу, конечно, не понравится, зато гоэта выполнит условия договора без риска для здоровья и репутации.

– Благородный сеньор, можно ненадолго вас покинуть?

Нужно приготовить все, не за столом же противоядие смешивать!

Хозяин дома разрешил, но с такой миной, что молоко бы скисло. Полагал, она не справилась, сбежала.

Эллина взлетела наверх, высыпала на кровать содержимое сумки и, отобрав нужное, опрометью метнулась на кухню.

Так, нужны миска и горячая вода.

Смешать ингредиенты безо всякой магии, точно соблюдая пропорции, и можно сразу пить. С противоядиями иначе никак – у умирающего нет времени на кипячение, настаивание и эффектные пасы руками.

Приготовив универсальное противоядие, гоэта попросила слугу вызвать господина Нардега к дверям столовой.

– Выпейте, пожалуйста, – Эллина протянула недовольному заказчику стакан с мутной жидкостью. – Средство убережет вас от яда, если таковой подсыплют.

– Госпожа Эллина, мы, кажется, договаривались, что вы выясните, пытается ли кто-нибудь меня отравить, – противоядие он все-таки выпил.

– Именно этим я занимаюсь. Поверьте, я уже не в первый раз…

Заказчик оборвал ее, сделав протестующий жест рукой, и вернул стакан.

За время отсутствия Эллины ничего не произошло. Не случилось и после. Ужин прошел в спокойной, немного чопорной обстановке: в присутствии постороннего человека домочадцы предпочитали молчать, ограничиваясь лишь короткими бытовыми фразами.

В схожих условиях прошли последующие три дня, которые потребовались для установки охранных заклинаний.

Не иначе у господина Нардега разыгралось воображение, и никто не собирался его травить. Еду Эллина тщательно проверяла, за столовавшимися вместе с хозяином особняка следила – ничего. Никто даже не носил перстня, подходящего для хранения яда, а на магов степенные домочадцы не похожи. И к лучшему: вытаскивать клиента с того света гоэте не хотелось, да и не вышло бы, только дурную славу наживешь.

Отчитавшись о проделанной работе, Эллина сообщила о беспочвенности подозрений заказчика. Он отреагировал странно – безразлично. Отсчитал лозены, поблагодарил за хорошую работу и предложил оплатить извозчика. Гоэта согласилась и через полчаса уютно устроилась на заднем сиденье экипажа.

Стемнело.

Моросил противный мелкий дождь.

Кроме огней фонарей и попадавших в круги света прохожих ничего не разглядишь, но господин Нардег настоял на том, чтобы Эллина вновь повязала на глаза шарф. Он пожелал закрепить его собственноручно, взяв с гоэты слово, что она снимет повязку только у калитки собственного дома. Золотые монеты, приятно оттягивавшие кошелек, гарантировали согласие.

Когда экипаж остановился, а кучер доложил: «Приехали!», гоэта, следуя условиям договора, стянула повязку и осторожно сошла на мостовую. Она жила не в аристократическом квартале, в дождь тротуары превращались в озера.

Повозка укатила, оставив гоэту перед погруженной во тьму калиткой собственного дома. Фонарь покачивался над крыльцом – кухарка забыла зажечь еще один, на улице. Ну да, Эллина не сказала, когда вернется, а Урсула по вечерам сидела дома.

Гоэта щелкнула задвижкой и вступила на подъездную дорожку. На всякий случай приподняла подол. До светлого пятна крыльца оставалось шагов пять, когда ее схватили под руки, заткнули рот кляпом и поволокли обратно на улицу, к закрытому экипажу. Эллина отчаянно сопротивлялась, но недолго. Терпение похитителей оказалось коротким, и они предпочли усыпить ее тряпкой, пропитанной специальным составом.

Женщина пришла в себя в странном помещении, напоминавшем склеп. Из мебели – только стол и два стула. На одном из них сидела она, скованная заклятием оцепенения. Оно действеннее веревок и не причиняет боли.

Голова раскалывалась, Эллину слегка подташнивало – последствия принудительного усыпления.

Скрипнула дверь, и в комнату вошел мужчина в темном бесформенном одеянии, скрывавшем и лицо, и фигуру. Бросив короткий взгляд на гоэту, он сел за стол и опробовал стоявшие на нем письменные принадлежности.

– Итак, Эллина Тэр – ваше настоящее имя?

Гоэта вздрогнула и кивнула.

Бесстрастный ледяной голос показался знакомым. Определено, Эллина где-то видела этого человека, но где?

– Гоэта, тридцать четыре года. Не замужем, детей нет. Родилась и выросла… Впрочем, неважно. Ваша биография на редкость скучна и банальна. Расскажите лучше, что произошло с девушкой по имени Ханна в области Рамит. Честно, откровенно и без утайки.

– Мое похищение связано с той странной смертью? – догадалась гоэта.

Она с самого начала почувствовала, в подлеске нечисто!

Эллина не видела причин что-то скрывать, и она рассказала все, даже упомянула о своих ощущениях.

Человек за столом внимательно выслушал, попутно делая пометки на сером листе писчей бумаги, затем замер на мгновение, опершись подбородком о сцепленные ладони, и крикнул кому-то за дверью:

– Можете уводить! Доставьте госпожу туда же, откуда забрали. Надеюсь, – теперь он обращался к гоэте, – мы с вами никогда больше не увидимся, однако история слишком темная, чтобы я мог дать однозначное обещание. На всякий случай, постарайтесь не покидать Сатию в ближайший месяц. Благодарю за сотрудничество.

Заклинание оцепенения спало, Эллина вновь смогла двигаться.

Вместе с подвижностью пришло осознание, где она очутилась. Подвал Следственного управления!

– Послушайте, меня в чем-то обвиняют? – потирая лоб, спросила она.

– Возможно, – уклончиво ответил собеседник. – Вам не обязательно знать подробности. Свободны, не смею больше задерживать, – властно добавил он, поставив точку в разговоре.

Незнакомец встал и направился к выходу. Ни капюшона, ни маски с лица он так и не снял: догадывался, в полосе света, падавшей из коридора, гоэта сумеет его рассмотреть. Однако ощущение прежнего знакомства не пропало, наоборот, усилилось, только от волнения Эллина никак не могла вспомнить имени.

Вошли двое в штатском, завязали гоэте глаза и куда-то повели: прямо, направо, на один пролет вверх, снова прямо, опять по лестнице, только вниз, кажется, на улицу. Там конвоиры посадили в экипаж, назвав кучеру точный адрес. Вопреки ожиданиям, они не ушли, уселись по обе стороны притихшей Эллины и настоятельно посоветовали молчать о вечерней прогулке – «Ради вашей безопасности».

Эллина пришла в себя только после третьей рюмки домашней за задвинутыми засовами, в доме, опутанном защитными заклинаниями. И то не спала полночи, опасаясь, что неизвестные похитители вернутся. Но они оставили жертву в покое, вместо них с утра заглянул Гланер, расспросить о выгодном заказе господина Нардега и предложить подработку: средство от веснушек, на которое у него не хватало времени.

О допросе Эллина умолчала, обо всем остальном рассказала. Она не сомневалась, в Следственном управлении не шутили и привели бы угрозу в исполнение. Разумеется, если гоэта вчера побывала там, а не в застенках Тайного управления. Тогда и вовсе разговор короткий.

Друг, шутя, позавидовал ей:

– Всем бы таких заказчиков!

Глава 3. Жертва

В тот день Эллина хотела выглядеть привлекательной. Она полчаса отмокала в ванне, красилась, душилась, выбирала наряды – словом, занималась тем, на что обычно не хватало времени. Посторонний решил бы: собиралась на свидание, но гоэта прихорашивалась на день рождения подруги. Та праздновала его в одном из лучших ресторанов Сатии.

Безусловно, Анабель преуспела в жизни намного больше Эллины, даром учились вместе, но в отличие от Гланера, она не жаждала поступить в университет. Бель хватало полученных знаний, тем более она давно не нуждалась в заказах.

С Первым префектом Сатии, графом Алешанским, Анабель случайно познакомилась после окончания училища, когда вторично продлевала лицензию. Только вступивший в должность чиновник пожелал взглянуть на тех, к кому местные жители обращались за мелкой магической и лечебной помощью, – проще говоря, заглянул на часок во время объезда в Лицензионную контору. Там, уже уходя, наткнулся на Анабель. Девушка ему понравилась, оказалась приветливой и разговорчивой, за что в награду получила продление лицензии без экзамена и бюрократических проволочек. Взамен она оставила графскому слуге свой адрес.

Алешанский пригласил Анабель на обед, затем – на ужин, плавно перетекший в завтрак в графском особняке. С тех пор, если гоэта и сдавала какие-то экзамены, то исключительно в спальне префекта. Экзаменатор, судя по всему, остался доволен, Анабель – тоже.

Граф был женат, но Анабель не волновали подобные мелочи. Его жену она знала, собственно, помолвка и бракосочетание состоялись через год после знакомства гоэты с высоким покровителем. Графиню Бель ни в дырявый медяк не ставила – «бледная немощь, крольчиха с титулом», а детям любовника иногда передавала леденцы. Их у него четверо: три девочки и мальчик. Судя по всему, прибавления в семействе Алешанских больше не предвиделось: спальня супруги графа давно не прельщала. Да и зачем – наследник рожден, а как женщину он жену никогда не воспринимал. То ли дело любовница.

Анабель не стремилась совершенствоваться в профессии и сорила деньгами в лучших заведениях города. Вот Эллине и пришлось расстараться: в ресторане мог оказаться кто-то из дворян, даже сам Алешанский. Разумеется, гоэта не собиралась отбивать любовника у подруги – да и нечем, Бель потрясающая красавица и умница, – а вот полезные знакомства завязать можно.

Влиятельный покровитель – мечта, но, увы, все ее общение с представителями знати максимум ограничивались однократным интересом к цвету нижнего белья. Обычно кивком головы не удостаивали, хотя среди дворян, с которыми Эллину сводила судьба, не нашлось ни одного родовитого.

Анабель заказала отдельный кабинет, задрапированный по ее желанию переливчатым шелком.

В дальний угол небрежно задвинута огромная корзина роз.

Новорожденная сидела во главе стола и с улыбкой принимала поздравления и подарки. Одна, без любовника: он опаздывал.

Компания не чисто женская. Двоих мужчин Эллина знала – тоже гоэты, еще одного – нет, сразу видно, не из их круга. Чуть позже обещал подойти Гланер, то ли в шутку, то ли всерьез попросивший оставить за ним первый танец. Он познакомился с Анабель через Эллину – не могли ее друзья не общаться.

Вручив подарок, гоэта заняла свое место, бросая заинтригованные взгляды на незнакомого кавалера. Подруга представила их друг другу. Чутье не подвело – барон.

– У него всего один недостаток, дорогая моя, – шутя, добавила Бель. – Думаю, ты уже догадалась, какой.

Ясно, занят. Ладно, она и не планировала личных отношений, сугубо деловые, им ни жена, ни любовница не помешают.

– Боюсь, недостатки барона Баргейского меня не волнуют, не в обиду ему сказано, – улыбнулась Эллина, смягчив резкость слов. – Гораздо интереснее услышать историю вашего знакомства.

– Это скучно и банально, дорогая, он сам тебе расскажет.

Наклонившись, Анабель, на миг став серьезной, на «мертвом» языке сочувственно спросила:

– А у тебя все так же? Никого?

– Никого, – апатично подтвердила гоэта. – Времени нет, одна работа. Ты же знаешь, я серая суетливая мышка, – она рассмеялась и сделала глоток золотистого вина. – Да и как-то никто не прельщает.

– Потому что ты не с теми общаешься. Уж прости, но гоэты, аптекари, лавочники – низший сорт.

– Не в деньгах дело, а в человеке, – огрызнулась Эллина. – Позволь мне самой решать, что мое, а что нет.

– Разумеется, дорогая, – мурлыкнула хозяйка вечера. – Прости, если задела за больное. Не бойся, знакомить ни с кем не стану – ты взрослая девочка.

А ведь Анабель права – последние серьезные отношения закончились три с половиной года назад. С заказчиком. Симпатичным, состоятельным, между прочим, хоть и не дворянином, но служившим в префектуре. Увы, не сложилось! С тех пор – никого. Да и Эллина не стремилась обзавестись поклонником: с любовью теряешь деньги. Гоэтов много, нужно постоянно о себе напоминать.

Наконец явились опоздавшие мужчины.

Гланер почтительно пропустил графа Алешанского и важно переброситься с ним парой слов. Впрочем, он не из такой семьи, как Эллина, аристократы не смотрят на него сверху вниз, хотя и ровней не считают. Мужчины, подобные Гланеру, служат у них помощниками и секретарями, а то и вовсе становятся сослуживцами. Он ведь не простолюдин, а выходец из той части второго сословия, которая граничит с первым. Гланер рассказывал, некогда его предки владели дворянским достоинством, но потом волей судьбы превратились в мещан. В былые времена обнищавшие дворяне часто обменивали титул на деньги. Наверное, прадеды Гланера поступили так же, зато теперь у его отца личное дворянство и весь городок под ногой – он председатель суда.

За столом неспешно текли разговоры, сводившиеся к обмену последними новостями и сплетнями и прославлению виновницы торжества. Потом, как и обещала, Анабель начались танцы. Гостей развлекали специально приглашенные музыканты.

Компания угомонилась к полуночи, когда граф Алешанский увез подвыпившую любовницу. Кое-кто остался в ресторане – он, как и все подобные заведения, закрывался поздно, – кто-то продолжил веселье в заведениях иного порядка, кто-то засобирался домой.

Гланер порывался проводить Эллину, но та отказалась, напомнив о дежурстве у одного подозрительного торговца. Он решил, будто в лавке завелось потустороннее существо. Гоэт за выпивкой успел позабыть о работе, за которую уже взял задаток, и, похоже, слова подруги его не обрадовали. Оно и понятно: кому захочется тащиться через весь город, прятаться за прилавком, прислушиваться к звукам и присматриваться к теням вместо того, чтобы приятно закончить день в мягкой постели? Но договор есть договор, его нужно выполнять.

– Дай, хоть до Яшмовой провожу, – подавая Эллине пальто, настаивал друг – Там до нашего квартала рукой подать, быстрым шагом минут за двадцать. А еще лучше я экипаж найму.

Услышав цену, которую заломил извозчик, гоэта наотрез отказалась поощрять «кровопийц».

– Я прекрасно сама доберусь, у нас тихая округа. В крайнем случае наемный экипаж возьму: в другом месте обойдется дешевле, а тут цены на аристократов рассчитаны.

– Пес с ней с работой, Лин, я тебя до дома провожу, – не унимался Гланер. – Не станет же торговец меня с фонарем у дверей караулить! Если какая-то дрянь у него обретается, я и так почувствую, убить все равно не смогу, только отпугну. Ума ни приложу, почему он мага не нанял? – гоэт почесал подбородок.

– Видимо, сомневается, не собственные ли работники шалят, – улыбнулась молодая женщина.

Гланер пожал плечами и галантно взял подругу под руку, делясь впечатлениями о знакомых Анабель. Барон ему не понравился, а вот Эллина проявила к нему интерес, чем заработала саркастический вопрос:

– Что, обработаешь и превратишься в уменьшенную копию Бель? Деньжата у него есть, насчет супруги не знаю. Смотри, Лина, хватай удачу за хвост, а то Мейли ее за кое-что другое сегодня ухватит.

– Пошляк! – гоэта, шутя, пнула его локтем в бок. – Хватит меня в постель мужикам подкладывать!

– Лин, и в мыслях не было! – друг состроил оскорбленную невинность. – Просто ты с ним так мило болтала, а Мейли глазки строила. И ее глазки оказались весомее твоих слов. Ладно, не переживай! – лукаво ободрил гоэт. – Аристократ из него завалящий и с гонором, Мейли не выгорит. А утро ты всегда можешь встретить в теплой дружеской компании.

Воспользовавшись ситуацией, Гланер хлопнул подругу по мягкому месту. От неожиданности Эллина взвизгнула и разразилась чередой ругательств в адрес приятеля, советуя искать развлечения в очень дальних краях.

За шутливой перебранкой и ехидными подколками гоэта, они дошли до Яшмовой улицы, где Гланер вынужденно покинуть спутницу, на прощанье незаметно засунув ей в карман чекушку на извозчика.

Стоянка наемных экипажей располагалась чуть дальше. Молодая женщина заприметила свободного возницу и собиралась махнуть ему рукой – Гланер прав, нечего дразнить ночную братию, – когда почувствовала нечто тревожное, заставившее инстинктивно нащупать кинжал. Воздух давил, заставлял сердце испуганно замереть.

Тихо, поразительно тихо, словно улицу накрыли непроницаемой сферой. Но Эллина не чувствовала магии, здесь другое. Вязкое, тягучее, непонятное нечто казалось живым, гоэта ощущала резкие всплески то ли эмоций, то ли энергии. Отдаленно похоже на колдовство высшего порядка, но ведь у него иная структура, во всяком случае, у того, о котором рассказывали в училище. Однако существует другое, с иным плетением. Темное, например.

Мысль обожгла, заставила отшатнуться к стене.

Знакомые ощущения… Как там, в Рамите!

Сотворив храмовый жест: ладонь поднести к груди и чиркнуть по ней пальцами другой руки, словно отбрасывая беды, – гоэта попыталась вычленить из воздуха частички странной субстанции. Они оказались настолько мелкими и хрупкими, что никак не давались в руки, но изучали приглушенное оранжевое свечение, доступное только при внимательном рассматривании тепловой карты нематериального мира.

На ауру не похоже, не бывает их такого цвета. И никак не определить, живое оно все-таки или нет.

Эллина пребывала в замешательстве и решила не искушать судьбу, сейчас же нанять экипаж, когда почувствовала: воздух сгущался, а свечение – усиливалось. Как перед взрывом!

– Дура, идиотка, всегда бери накопитель!

Гоэта стремительно отпрянула, стремясь покинуть границы недвижного марева, и вынырнула в вещный мир. Эллина открыла глаза, лихорадочно огляделась, кожей ощущая опасность. Вроде, Яшмовая улица та же. Вон припозднившаяся парочка целуется на крыльце, вон возница недоверчиво рассматривает совершающую странные телодвижения гоэту. Наверное, принял за припадочную.

Вроде, можно выдохнуть, но Эллина понимала: спокойствие – лишь видимость, все совсем не так, как положено.

Частички! Они оседали на кожу, искрясь, как снежинки, нежные, мягкие, приглушенные, и вызывали… От них клонило в сон! Заклинание усыпляло, вызывало оцепенение, даря столь сладостное ощущение внутри.

Бежать, бежать без оглядки!

Эллина поспешила к экипажу, отчаянно борясь с желанием остановиться, замереть, поддаться наваждению. Никогда прежде она не встречалась с подобным гипнозом. Магу требовалось смотреть в глаза жертве, а тут никого, одно оранжевое марево.

Внезапно все закончилось.

Концентрация частичек стремительно уменьшалась, структура их разрушалась.

Оранжевое свечение потухло, не оставив следа. С такой скоростью не испаряется даже аура покойника. Была – и исчезла.

Где-то рядом протяжно завыла собака. Совсем, как в том лесу, в Рамите, в котором она обнаружила Ханну.

Пока гоэта разбиралась со своими ощущениями, экипаж успели перехватить: на нем уехал молодой человек, тот самый, который пару минут назад целовал девушку. Другой повозки не нашлось, и Эллина пожалела, что отговорила Гланера проводить ее до дома. Впрочем, места знакомые, кинжал под рукой. Если держаться освещенных улиц, присматриваться к сгущающимся теням, ничего не случится.

Двадцать минут… Если поторопиться, она за четверть часа уложится.

Заверив себя, что все привиделось, и ничего дурного не произойдет, Эллина смело свернула на перпендикулярную улицу, которая выводила к Тополиному проезду. От него до родной Тенистой улицы рукой подать.

Задумавшись, она обо что-то споткнулась. Затеплив магический светляк, гоэта наклонилась, чтобы рассмотреть препятствие, и тут же в волнении погасила лишний источник света. Хорошо, успела закрыть рот рукой.

Она еще не остыла, но уже мертва. Ни следа ауры, ее начисто удалили! Девушка, примерно лет двадцати, может, немного старше. Рот приоткрыт, глаза – стеклянные, бессмысленный взгляд явно вступал в противоречие с законами насильственной смерти.

Снова осторожно сотворив светляк, гоэта убедилась, что улица пуста, и бегло осмотрела покойную.

Как ее убили – загадка. На теле нет ран, на шее – следов удушения, на коже – кровоподтеков и синяков. Магия? Нелепое предположение! Заклинание всегда оставляет следы, да и зачем тратить силы на простолюдинку? Какой вообще смысл ее убивать? Это не ограбление – кошелек и сережки не тронуты. Изнасилование?

Преодолев брезгливость, Эллина задрала погибшей подол. Белье старое, но целое, на месте.

Ханна! Ханна умерла абсолютно так же.

И со смертью обеих девушек как-то связано оранжевое свечение.

Эллина опрометью бросилась прочь. На перекрестке ей посчастливилось встретить извозчика, трусившего домой после долгого трудового дня. Гоэта остановила его и, не торгуясь, назвала адрес. Хватит на сегодня ночных прогулок!

Дагор и Сората смилостивились, позволив добраться до дома без приключений. Только сон не шел, Эллина долго ворочалась, пока не уснула.

Поутру гоэта корила себя за легкомыслие. Не стоило прикасаться к трупу. Ушла, наследила, не заявила о своей страшной находке. Положим, последнее можно исправить, но идти в ближайший гарнизонный пост бесполезно. Эллина не сомневалась, что об убийстве уже сообщили, значит, к гоэте возникнет куча вопросов. Лучше сразу в Следственное управление. Только к кому, кто ведет дело?

И на допрос снова не хотелось – памятен тот, ночной. В том, что его проводил настоящий следователь, гоэта не сомневалась: у них специфическая манера ведения разговора и особое умение не проявлять эмоций. И маски. Гоэта прежде считала их выдумкой, но вот, увидела воочию. Дополнительное средство устрашения и одновременно защита дознавателя от давления. Но, вроде, свидетелей допрашивают открыто… Значит, она для них подозреваемая, поэтому никаких признаний! Не была Эллина на месте преступления в минувшую ночь, никого не находила.

Может, та девушка сама умерла? От испуга, например.

Свечение могло привидеться. Нервное перенапряжение, обилие сложной работы, переезды, постоянное использование накопителей, выпивка не лучшим образом сказывались на состоянии разума.

Убаюкивая себя подобными мыслями, гоэта спокойно позавтракала и немного повалялась на диванчике в гостиной, благо уже поздно, если и приходили потенциальные заказчики, всех хороших разобрали. А она не в форме: ленится, зевает, не настроена драться за лишнюю монету. Ничего, полежит немного и примется за перевод: там всего три странички осталось. Вечером отнесет заказчику и получит вознаграждение.

Однако воспоминание об оранжевом мареве и размышления о его природе не давали покоя. Они упорно лезли в голову, требовали внимания. В конце концов, гоэта решила быстро закончить перевод и заглянуть в библиотеку. Она не надеялась найти что-то по магии: подобные вещи в открытом доступе не хранились, исключительно под замком, в укромном месте и выдавались под отчет, а вот подобные случаи в Тордехеше могли случаться прежде. Их могли расследовать, и, более того, найти виновника. Эллина почитает и успокоится. Как низшего мага ее беспрепятственно пустят в Летописный зал, где хранились разбитые по годам подборки. Только вот стоило удовольствие два медяка – знания, увы, не бесплатны.

Поборов лень, Эллина поднялась наверх, в кабинет – комнату, заваленную всяким хламом, пригодным для работы. На столе, диссонируя с окружающей обстановкой, аккуратной стопкой лежали листы переводимого документа и, собственно, сам перевод.

Гоэта управилась к обеду. Пришлось повозиться с последней страницей, полазать по словарям. Оценив свое детище – без единой помарки, выведенное ровным убористым почерком, – Эллина промокнула страницы и перевязала ленточкой. Оригинал заказчика гоэта тщательно проверила и заново переплела. Она давно научилась расшивать документы, не нарушая целостность печати. Небольшая ловкость рук – и никто не догадается, что нить не из конторы нотариуса.

Положив в сумку оба свитка, прихватив тетрадь и яблоко с кухни – после пира Анабель и позднего завтрака серьезно есть не хотелось, – Эллина вышла на улицу. День выдался погожий, безветренный, даром осенний, и она решила прогуляться до библиотеки пешком. На обратном пути наймет извозчика.

– Эй, Лина, – окликнул знакомый гоэт, – ты уже слышала?

– О чем? – Эллина непроизвольно насторожилась.

– Да все наши шепчутся, утверждают, главная тема разговоров среди магов. Парочка даже к нам нос сунула, посмотреть, принюхаться – это ведь неподалеку произошло. Девчонку высосали.

Гоэта побледнела и прислонилась спиной к забору.

– То есть как, высосали?

– Просто. Всю жизненную силу выпили. Ювелирно сработали, без малейших повреждений, – восхищенно присвистнул собеседник. – Плещется сейчас в каком-нибудь накопителе.

– Норт, ты что-то путаешь, – нахмурилась Эллина. – Жизненная энергия разрушится, ее невозможно…

– Прогульщица, второй год обучения вспомни, – подмигнул гоэт и беззлобно подколол: – Несильна, несильна ты в теории, простейших вещей не знаешь, как только экзамены сдала?

И то верно. Хранить можно и в натуральном, не искусственном виде. Темные поступают именно так, а потом подпитывают силы. И не только они – существуют твари, у которых нет собственной энергии, и они вынуждены заимствовать чужую. Но чтобы вот так, до конца, филигранно, оставив нетронутыми внутренние органы… По словам Норта, выходило именно так, да и Эллина видела тело.

Переварив полученные сведения, гоэта уже не жалела о предстоящих тратах. Она не успокоится, пока не уверится, что такое уже бывало, и виновник не остался безнаказанным. Нынешний злоумышленник подобрался слишком близко и мог подобным образом убить ее.

Вопреки предубеждению, нужно заглянуть в Следственное управление и дать показания. Дело серьезное, тут не до личных неудобств. Отдаст перевод и сразу направится туда.

Норт продолжал весело болтать, Эллина не слушала. В голове крутились события минувшей ночи, Ханна…

– Госпожа Эллина Тэр? – ворвался в мысли грубый пропитый голос.

Гоэта вздрогнула, обернулась и в недоумении уставилась на двух солдат.

– Да, это я. Извините, я сейчас занята, уверена, что в «Белой мышке» вы найдете…

Эллина осеклась. До нее наконец дошел смысл происходящего. Солдаты – не заказчики, не работу предлагают, не ищут гоэта для мелкой помощи, а пришли по ее душу.

– Следуйте за нами. Отдайте сумку, оружие и магические побрякушки, если имеются, – отбарабанил заученную наизусть реплику солдат.

Его напарник протянул руку и, видя, что гоэта медлит, вырвал у нее сумку.

– Ну, магические побрякушки, оружие, живо! – прикрикнул он и предупредил: – Без фокусов.

Эллина сглотнула, ощутив приставленный к животу кончик солдатского палаша. Желания спорить со служителями правопорядка не возникло, она отдала все. Попробовала поинтересоваться, по какому праву ее задержали, но получила грубый ответ:

– Не твоего ума дело! Следователь объяснит.

На глазах у знакомых и соседей гоэте связали руки и затолкали в закрытый экипаж. Один солдат сел рядом, другой устроился на козлах рядом с кучером. Повозка дернулась и под шепот обитателей Тенистой улицы стремительно скрылась из виду.

Конвоир попался молчаливый, стойко игнорировал арестованную, и Эллина всю дорогу мариновалась в бульоне противоречивых чувств. Главенствовал среди них страх. Нет ничего хуже неизвестности!

Гоэта прильнула к небольшому окошку, с грустью следя за привычными, любимыми улочками. Может, она видит их в последний раз.

Эллина тысячу раз прокляла свою скупость и нерешительность. Позови она стражу, сядь она в экипаж – все сложилось бы иначе. А так…

Повозка въехала на территорию замка и остановилась у мрачного здания, напоминавшего крепость в крепости. Оно разительно отличалось от прочих городских построек – мощные стены, башни по углам, печать магической защиты на каждом камне, которую, наверное, мог бы поставить или снять только ректор Университета – по мнению Эллины, самый сильный маг королевства. Парадный вход замка в четыре этажа украшала табличка: «Следственное управление города Сатии, королевство Тордехеш».

Гоэту вывели под руки из экипажа не у лестницы с фигурами львов, а у черного хода, во дворе. Эллина еще больше укрепилась в худших предположениях, вновь попыталась расспросить солдат, но безрезультатно. С тем же успехом можно говорить со стеной.

Женщину подтолкнули к массивной двери, которую, казалось, и направленным взрывом не выбьешь.

Черный арестантский экипаж укатил.

Солдаты привели испуганную гоэту в комнатушку без окон и удалились. Вещи прихватили с собой, чтобы отдать женщине в форменном платье. Она сноровисто снабдила их ярлыками, зарегистрировала в толстой амбарной книге и передала другим служащим на осмотр, после чего вошла в комнату к Эллине.

– Предупреждаю сразу: любое применение магии чревато. Ведем себя спокойно, не царапаемся, не кусаемся, а то солдат позовут, успокоят.

Гоэта кивнула, живо представив, как именно ее успокоят – ударами в живот и наотмашь по лицу.

Служащая развязала веревки и приказала:

– Раздеваемся до белья. Все опасные предметы заранее отдаем мне.

Что поделаешь, таковы местные порядки – перед тем, как допустить к следователю, обыщут.

Стоять на каменном полу полуголой холодно, неприятно и стыдно, особенно, если твое тело дюйм за дюймом внимательно ощупывают. Высокая дородная служащая в черно-синей форме подошла к работе ответственно, даже в белье заглянула. Эллина опасалась, ей велят раздеться донага – во взгляде сотрудницы управления промелькнуло сомнение, но она не стала, ограничилась ощупыванием. Гоэта с трудом терпела, хотелось помыться. Мерзко! Так настойчив бывает не всякий любовник, пальцы служащей побывали практически везде.

Женщину в форме не волновали чужие унижения. Пока Эллина торопливо поправляла белье и пыталась согреться, переминаясь с ноги на ноги, она детально осмотрела одежду, в паре мест вспорола подкладку. Ничего не найдя, служащая вернула вещи владелице, все, кроме пальто.

– Одевайся. Через пару минут за тобой придут.

На этот раз гоэту конвоировали другие солдаты, более вежливые, но такие же молчаливые.

Они поднялись на второй этаж, миновали длинный коридор, запруженный народом – теми, кого вызвали в управление для дачи показаний. Обвиняемые в очереди не сидели бы. Далее вышли через тяжелые двустворчатые двери – тут все такие – на лестничную площадку, за которой тоже оказался коридор, только, в отличие от первого, посетителей здесь практически не наблюдалось, в основном служащие.

Нужный кабинет оказался пятым по счету и не снабжен табличкой.

Усадив Эллину на стул, один из солдат постучал и, приоткрыв дверь, доложил:

– Подозреваемая доставлена.

– Да, да, соэр[7] ее ждет, – ответил звонкий голос, и из кабинета вышла ухоженная блондинка с кипой бумаг. – Если что, я в приемной.

Значит, секретарь.

За первой дверью оказалось небольшое помещение с двумя стульями – больше бы туда ничего не поместилось. На второй, внутренней, двери красовалась табличка: «Главный следователь Следственного управления г. Сатия». Она вогнала Эллину в состояние панического ужаса – ее дело даже простому дознавателю не поручили!

На негнущихся ногах гоэта несмело шагнула внутрь. Солдаты остались в смежном крохотном помещении, а жаль, женщина бы не отказалась от их помощи, кажется, сама она до стола не дойдет.

Боясь поднять голову, Эллина шаг за шагом продвигалась вперед, к трагической развязке. Кое-как она добралась до стола, нащупала стул и села: ноги не держали.

Запястья болели, и она принялась их массировать, заодно заняла чем-то руки.

– Ну, так как, госпожа Тэр, обойдемся без заклинания оцепенения или поступим стандартно?

Тот же голос. Владелец кабинета допрашивал ее в ту ночь.

Эллина вздрогнула и заверила, она и не думала бежать. Гоэта осторожно взглянула на следователя и поняла, почему еще тогда уловила в нем нечто знакомое. Нет, маска и бесформенная одежда на месте, но кольцо она узнала. Действительно с печаткой – дворянин.

– Господин Нардег? – удивленно пробормотала женщина, силясь понять, странный заказ – случайное совпадение или спектакль?

– Раз вы так догадливы, госпожа Тэр, обойдемся без маскарада.

Следователь неспешно избавился от мешковатой накидки и маски и убрал их в стол.

Бледно-зеленые глаза оценивающе впились в лицо. Эллина не продержалась и минуты, отвела взгляд.

– Баронет Ольер ли Брагоньер, – сухо представился следователь, открыв материалы дела. Сухопарый, среднего роста, не красавец, он, тем не менее, производил неизгладимое впечатление. Гладковыбритый, коротко стриженный, волосок к волоску, в идеальной «тройке» нейтрального синего цвета, владелец кабинета излучал властность и упорство. – Обращаться ко мне можно либо как к обыкновенному подданному, либо как к служащему короны, на ваш выбор. Дворянское титулование не требуется.

– То есть? – не поняла гоэта.

– То есть меня в равной степени устроит как «господин Брагоньер», – терпеливо разъяснил владелец кабинета, – так и «господин соэр», главное, чтобы отвечали правду. Ваши первые показания я проверил: нестыковок нет, но многое непонятно.

– Господин соэр, – Эллина выбрала нейтральное обращение, – можно узнать, в чем меня обвиняют?

– Разумеется, – скупо кивнул Брагоньер и очинил карандаш. – В двойном убийстве. Вернее, в одном обвиняют, в другом подозревают. Верноподданный Тордехеша показал, что вы совершали подозрительные действия возле места преступления. Действия магического характера, – подчеркнул соэр, – которые, как установили эксперты, повлекли смерть выше означенной особы.

– Но я не умею пить жизненную силу! – возмутилась гоэта.

Дичь какая-то! Она и колдовать толком не может, а убить с помощью заклинания, уничтожить ауру… Могла бы, не прозябала бы от заказа до заказа.

– Да? – саркастически протянул Брагоньер. Он подался вперед и с довольной улыбкой наблюдал за смутившейся подозреваемой. – Я не говорил, каким способом совершенно убийство, однако вы его в точности назвали. А еще находились рядом во время совершения преступления. Слишком много улик, не находите? Вы хорошо наследили, госпожа Тэр: попались на глаза извозчику, еще двум свидетелям, топтались возле трупа, касались его. Да, госпожа Тэр, – улыбка соэра стала шире – холодная, предвкушающая, – это тоже можно определить, хотя вы попытались замести следы, наняли экипаж. Извозчика мы нашли и допросили. Он показал, вы волновались и торопились. С моей стороны все, теперь послушаем вас.

Эллина некоторое время молчала.

Слова следователя никак не укладывались в голове. «Главного следователя», – услужливо напомнил внутренний голос. Он еще тогда, в «Белой мышке», подозревал ее, решил проверить потенциал, понаблюдать? Или велел обыскать дом, пока дурочка искала несуществовавших отравителей. Тогда понятно, почему он так щедро расплатился, к чему все меры предосторожности. И соэру что-то не понравилось, раз ее тем же вечером привезли на допрос.

– Госпожа Тэр, – вывел из состояния болезненной задумчивости голос Брагоньера, – мне дорого мое время, вам, надеюсь, ваша свобода. Отказ от дачи показаний рассматривается как отягчающее обстоятельство. Вы все равно признаетесь, только не хотелось бы подписывать разрешение на пытки молодой привлекательной женщины. Но станете молчать, подпишу. Итак, госпожа Эллина, правду и ничего, кроме правды.

– Я не умею, я не смогла бы… – на глазах выступили слезы. Вместо связного рассказала получился хаотичный набор фраз. – Я возвращалась домой после дня рождения подруги, хотела взять экипаж, когда почувствовала… Оно убаюкивало и излучало оранжевое свечение. Повозку забрал молодой человек, я пошла пешком и наткнулась на девушку. Да, я к ней прикасалась, пыталась понять, как… Ее убили, как Ханну!

Не договорив, женщина затряслась и закрыла лицо руками.

Все хорошо, сейчас приступ пройдет.

Следователь налил из графина стакан воды, встал и протянул гоэте.

– Выпейте. И повремените с рыданиями, вы пока только обвиняемая, а не виновная. Держите носовой платок. – На стол лег сложенный треугольником кусочек батиста с монограммой. – Госпожа Тэр, возьмите, наконец, себя в руки!

Она вздрогнула от окрика, такого неожиданного на фоне общей бесстрастной речи, и чуть не разбила стакан. Осушила его мелкими глотками, промокнула глаза платком и вернула оба предмета Брагоньеру.

Пара глубоких вздохов, и Эллина смогла говорить, постаралась подробно воспроизвести события прошлой ночи. Следователь внимательно слушал, фиксируя показания на пронумерованных листах с печатью Следственного управления. По выражению его лица сложно было понять, что он думает, как относится к обвиняемой.

Когда Эллина замолчала, ей пришлось выдержать еще одну пытку пристальным взглядом. Создавалось впечатление, словно Брагоньер проверял, солгала ли она.

На несколько минут в кабинете воцарилось молчание.

Гоэта то сжимала, то разжимала пальцы. Стул казался жестким, тишина давила. Полная противоположность ей, Брагоньер спокойно писал, делал пометки красным карандашом, подчеркивая фразы и отдельные слова. Наконец, он выпрямился, откинулся на спинку кресла и продолжил допрос.

Следователь не сомневался, Эллина кое-что утаила, и пытался вытянуть всю правду. Многие его вопросы ставили гоэту в тупик. Особенно Брагоньера интересовали умения гоэты, отношения с темными (разумеется, он знал о некроманте), детальное расписание праздника и, разумеется, наличие у обвиняемой алиби. Таковым Эллина не располагала. Единственным косвенным подтверждением ее невиновности стало бы точное установление времени смерти жертвы, но, увы, подобное невозможно. Час, полчаса, но с точностью до минуты.

– Плохо, очень плохо, госпожа Тэр, – покачал головой Брагоньер. – Все против вас, есть только одно «но» – вы низший маг и даже теоретически не способны совершить столь изощренное преступление. Весомый аргумент, но как поступить с письмом? В нем черным по белому сказано, обеих девушек убили вы. И если бы только сказано – логично объяснено. Вы ведь не отрицаете знакомства с некромантом? – Эллина вздохнула. – Прекрасно, – довольно продолжил соэр. – Некромант, как известно, манипулирует жизненной энергией, вызывает различных существ, мог научить. Судя по вам, конечно, не скажешь. – Никогда еще гоэта так не радовалась завуалированному оскорблению. – Способности средние, я видел вас за работой – много лишних, ненужных движений, берете не знаниями, а сноровкой. Но, кто знает, темные часто маскируются, притворяются неумехами. Тест на магические способности покажет, что правда, а что ложь. Словом, проведете ночь в камере, возможно, не одну. До выяснения обстоятельств.

Он встал, приоткрыл дверь и крикнул солдатам:

– Можете уводить. Предписания заберете у секретаря.

Эллина с мольбой смотрела на Брагоньера, клятвенно заверяла в своей невиновности, предлагала немедленно пройти проверку перед ликом богов, но следователь не слушал. Создавалось впечатление, будто вместо гоэты пустое место.

Солдаты взяли арестованную под руки и насильно вывели в коридор.

– Молчи, если не хочешь в общую камеру! – прикрикнул один, устав слушать завывания.

Женщина вздрогнула и умолкла. Лучше одной, чем с уголовниками.

Ничего, все прояснится, ее обязательно освободят, извинятся. Тот же Главный следователь – умный мужчина и быстро осознает свою ошибку. Подумаешь, донос, кто же им верит!

Пока Эллина ждала в коридоре, второй конвоир забрал сопроводительные бумаги.

Во дворе ждала знакомая закрытая повозка – черный служебный возок Следственного управления.

Гоэту определили в одиночную камеру, накормили супом с куском хлеба и оставили наедине со своими мыслями.

Эллина сжалась в комок на узкой койке, пытаясь понять, кто и за что так ее подставил. Ведь кто-то написал донос, обвинил ее…

Да, она знакома с некромантом, тем самым, с которым свела первая работа. Допустим, гоэта повела себя не слишком корректно для выпускницы училища, но, с другой стороны, юность, наивность. Заодно, Эллина проверила один из слухов о темных, научилась общаться с ними. Опыт всегда полезен, да и с точки зрения уже тридцатичетырехлетней госпожи Тэр ничего плохого не произошло. Подумаешь, завязала личные отношения!

Кто только вообразил, что Малис чему-то учил. Нелепо! Он секретами мастерства не делился бы даже с дипломированным магом, не то, что с какой-то девчонкой-недоучкой, просто помог и то, на него надавили.

Темные ни с кем о магии не говорят. Эллина никогда не слышала, чтобы они заводили учеников. Может, только детям какие-то знания передавали и то вряд ли – слишком индивидуалисты.

Обвинение в двойном убийстве. Мотив, зачем ей убивать? Да и как, если даже следователь невысокого мнения о ее способностях. Если только с сообщником.

Бред, все равно бред, неужели они этого не понимают?!

Ханна уже умерла, когда Эллина ее нашла, умерла давно, раз слетелись вороны, а труп успел остыть. У нее есть свидетели: хозяин постоялого двора, его посетители, люди, которых она встретила на дороге, – они подтвердят, гоэта находилась совсем в другом месте во время убийства. Пусть заново допросят Гланера – он побывал там раньше, наверняка знал больше. Друг подтвердит, они оба видели труп, а Эллина заезжала в гарнизонный пост. С чего бы убийце торопиться сообщить о собственноручно совершенном преступлении? Правильно, потому что гоэта не убивала.

Итак, с первым случаем ясно, но вот вторая смерть… Эллина действительно оказалась рядом в момент гибели девушки. И странное нечто почувствовала только она, придать весомости бессвязному рассказу некому. Кто поручится, что гоэта не солгала о мареве, чтобы пустить следствие по ложному следу? Вела себя подозрительно, топталась возле жертвы, трогала труп. Без свидетелей, одна, на темной ночной улице.

Эллина всхлипнула при мысли о пытках и грядущем тесте на магические способности. Он – не банальное испытание, вроде того, которое она проходила при поступлении в училище. Во время нее проверили, есть ли зачатки дара, и, если да, какая стихия ему покровительствует. Процедура тестирования иная. Гоэта слышала, она болезненна и длится несколько часов. По сути, та же пытка, во время которой особо обученный специалист копается в голове, заставляет реагировать на череду раздражителей, многие из которых причиняют боль. К примеру, подносит к руке свечу – разумеется, если можешь, ты пытаешься ее погасить, а если нет, молчаливо терпишь.

Испытания чередуют, некоторые повторяются, чтобы проверяемый не мог заранее продумать реакцию, расслабился, решил, все позади, и выдал себя.

Оставалось надеяться на милосердие следствия, вдруг ограничатся процедурой досмотра ауры. Тоже неприятно: ее обследуют на подлинность, – зато быстрее и без риска телесных повреждений.

Эллина попыталась собраться, продумать линию защиты, но накатили эмоции, а вместе с ними беспомощность. Она тихо всхлипывала, представляя свою незавидную участь. Ничего, когда никто не видит, можно быть слабой. На людях нельзя, только, увы, не всегда получается, хотя гоэта старалась.

Беспомощная – значит, беззащитная. Беззащитная – не стоящая уважения. Не стоящая уважения – безработная. Простая цепочка. Есть и другая: беспомощная – легкая добыча. Именно поэтому Эллина всегда пыталась побороть слабости, всегда и везде представать спокойной и все умеющей.

Сейчас она просто женщина. Ну да, перед лицом правосудия Эллина – жалкая выскочка, одна из многочисленных гоэт. Кому до нее какое дело?

Ночь Эллина провела в камере. Ее мучила бессонница, и гоэта до рассвета простояла на соломе, глядя на маленький квадрат темного неба сквозь зарешеченное окно под потолком.

Наутро, сразу после завтрака – жуткой жидкой каши – за ней пришли. Связали руки и под конвоем вывели в тюремный двор, к знакомому экипажу. Только сегодня отрядили не двоих, а четверых конвоиров.

На шее Эллины защелкнули амулет с маленьким черным камнем, от которого разболелась голова. Гоэта догадалась, он блокировал магические способности и, заодно, мысли. То ли судебные маги ошиблись в настройках, переоценив ее потенциал, то ли пытки уже начались – как иначе можно назвать тянущую боль в затылке?

Обвиняемую доставили в мрачное здание Следственного управления ровно в девять, но провели по другим коридорам, чтобы не смущать законопослушных подданных.

Эллина ожидала продолжения допроса, теперь в более жесткой форме, с участием судебного мага, но ошиблась. Меньше всего на свете она ожидала увидеть в кабинете Брагоньера Анабель. Подруга что-то с жаром доказывала Главному следователю, а тот слушал ее с привычным равнодушным выражением лица, постукивая кончиком карандаша по столу. Зеленые глаза смотрели в пространство. Брагоньер думал о чем-то своем, но мгновенно среагировал на доклад солдата, отмер и перевел взгляд на помятую обвиняемую.

– Садитесь, госпожа Тэр, – он махнул рукой на стул.

– Как, она связана?! – взвилась Анабель. – Прикажите немедленно…

– Позвольте мне решать самому, госпожа, – резко оборвал Брагоньер. – Я выслушал вас, отнесся с пониманием к вашим показаниям, но степень вины и невиновности госпожи Тэр установлю самостоятельно. Сядьте и ведите себя благопристойно, иначе я прикажу вывести вас в коридор.

Соэр встал, игнорируя возмущенные взгляды Анабель, подошел к Эллине и снял медальон. Гоэта сразу почувствовала облегчение и улыбкой поблагодарила за избавление от головной боли.

– Госпожа Тэр, почему вы не сказали о спутнике? Понимаю, обсуждение личной жизни вызывает закономерное смущение, но это не тот случай, когда оно уместно. Скажите спасибо вашим друзьям, – кивок на Анабель, – потрудившимся донести столь ценные сведения.

– Так меня больше ни в чем не обвиняют? – не веря собственным ушам, переспросила гоэта.

– После письма графа Алешанского с настоятельным требованием пересмотреть материалы дела, – Брагоньер бросил короткий неприязненный взгляд на подругу обвиняемой, – да. Обстоятельства изменились. Один из свидетелей уже не настаивает, что видел вас, так как… хм… следил не за улицей, а извозчик вспомнил вашего спутника. Остается второй возница, в коляске которого вы возвращались домой, но показания господина Гланера Ашерина прояснили данный вопрос. Вы ведь поссорились?

От нее ожидали ответа, и Эллина кивнула. Разум подсказывал, сейчас лучше соврать, а потом выяснить, какую историю сочинил для следователя Гланер.

– Я освобождаю вас из-под стражи и приношу свои извинения за причиненные неудобства, – тем же тоном Ольер ли Брагоньер зачитывал бы доклад на совещании. – Издержки правосудия. Отныне вы проходите по делу как свидетель. Можете быть свободны. Если угодно, вас отвезут домой.

– Спасибо, я предпочту пройтись.

После камеры хотелось на воздух, на солнце.

– Как пожелаете.

Брагоньер развязал гоэте руки и, вернувшись к столу, подписал необходимые бумаги.

– Держите пропуск, – он протянул ошарашенной нежданным избавлением Эллине плотный гербовый лист. – Предъявите на выходе. Через пару дней жду для повторной дачи показаний в присутствии магов. Всего хорошего, госпожа Тэр, удачного дня.

Ругая всех служащих Следственного управления, Анабель поспешно увела подругу. Она и мысли не допускала, чтобы оставить Эллину одну. По дороге гоэта узнала, что именно стараниями Бель удалось исправить «чудовищную ошибку». Она разыскала Гланера. Он с готовностью письменно подтвердил состряпанную на коленке ложь: в роковую ночь провожал подругу и в момент убийства находился рядом. «Как иначе, мы же друзья, – подруга передала его слова. – Лучше в тюрьму за ложные показания, чем жить с нечистой совестью».

Глава 4. В пасти дракона

Ольер ли Брагоньер постукивал пальцем по восьмой за сегодня чашке кофе и размышлял над тем, что услышал от давнего друга. Должность его по некоторым причинам Брагоньер не упоминал в приватных беседах, зато активно с ним сотрудничал. Впрочем, будучи Главным следователем Следственного управления Сатии, он и так в курсе событий: в компетенцию его ведомства входили не только уголовные преступления.

Другу в столице, безусловно, виднее, ему можно доверять. Он занимался подобными вещами по долгу службы, регулярно выплачивая через третьих лиц различные суммы сомнительным личностям. Получаемые сведения частично шли в министерства, частично служителям закона высшего и среднего ранга, именуемым соэрами. К последним относился и баронет ли Брагоньер.

Итак, отношения с соседями снова оставляли желать лучшего. Давно не новость – Тордехеш периодически конфликтует то с одним, то с другим государством по поводу торговых путей или укрывательства преступника. В последний раз – из-за человека, заподозренного в подготовке покушения на Первого министра. Разразился крупный дипломатический скандал, войска стянули к границе, но разошлись миром. Однако теперь другое. Аварин что-то замышлял. Шпионы доносили о странной активности при королевском дворе.

Аваринцы безропотно уступили спорный остров, за который прежде собиралась биться до последнего. Новый тордехешский посол обласкан монархом, в его честь дан торжественный прием, его регулярно приглашает на чашечку чая королева. Былые враги превратились в доброжелательных соседей и радушных хозяев, словно старались загладить вину за резкость в общении с предыдущим дипломатом. Разрешают бывать всюду, но ничего не показывают и не рассказывают. Везде – ширма из улыбок и сладких заверений в вечной дружбе.

За прошедшие полгода посол не сообщил ничего, стоящего внимания. А почему? Ему не давали собирать сведения, разыгрывали комедию, пытаясь убедить, Аварин живет только балами, охотами и видами на урожай. Только зачем строить форт у тордехешской границы, посылать туда не солдат, а мирных жителей?

Но это еще полбеды, что бы ни творилось в Аварине, оно пока не касалось Тордехеша. А ведь и в самом королевстве неспокойно. Из разных концов поступали сообщения о резких всплесках магической энергии, как при проведении запрещенных ритуалов. Нерегулярные, хаотичные, они никогда не происходили одновременно. Предпоследний всплеск случился в Рамите, крайний – и вовсе в Сатии.

Отодвинув чашку, следователь развернул на столе карту и, сверяясь со списком, пометил красными кружками места, где наблюдались странные явления. Рядом проставил приблизительные даты. Точную удалось определить лишь однажды – здесь, в городе. Ночь убийства девушки, свидетельницей по которому проходила подруга любовницы Первого префекта.

Дело с девицей темное. Подозреваемую он отпустил, а новых не нашлось.

Труп есть, причина смерти установлена лишь в общих чертах.

Брагоньер терялся в догадках, кто мог «выпить» девушку. Свидетели никого не видели.

А еще оранжевое нечто, воздействующее на разум и не заметное обычным людям…

Описанные госпожой Тэр ощущения не подходили ни под один известный ритуал, они вообще ни на что не походили. Брагоньер делал запрос в Университет, советовался с влиятельными магами – ничего. Убита неизвестным существом неизвестным способом с применением волшебства.

Он уже вторую неделю бился над разгадкой. Два преступления с одним почерком. Обе девушки, незамужние, в возрасте до двадцати одного года. Одна девственница, другая нет – значит, версия о жертвоприношении отпадает. Соэр рассматривал и такой мотив, но теперь отбросил.

Единственное, что достоверно знал следователь, – целью преступления стало извлечение жизненной энергии либо для колдовских целей, либо для поддержания сил. Возраст жертв как нельзя лучше подходил – чистая, незамутненная, нерастраченная, концентрированная подпитка. Выбор пола, очевидно, оправдан теми же причинами: у юношей больше вероятность порчи «питательного материала», да и девушку поймать проще. Хотя тут тоже противоречие – в Рамите жизненную энергию, пусть и в меньшем объеме забрали и у мужчин, которым давно минуло двадцать.

Может, преступник питал слабость к молоденьким девушкам? Или, наоборот, ненавидел? Или ему легче их заманить?

По идее, вырисовываются три варианта.

Преступник – мужчина.

Он знакомится с жертвой, флиртует и делает свое «черное дело». Но Ханна путешествовала не одна, ее никуда не заманивали, скорее, она спасалась бегством. Однако вторая жертва не пряталась, спокойно возвращалась домой из гостей.

Преступник – женщина.

Мотив преступления – злоба и зависть. Она выбирает молодых и забирает у них то, чего лишена сама. Обладает определенными способностями и мстит за какую-то обиду. Может, какая-то девушка в свое время увела жениха или потешалась над ней, и теперь, войдя в силу, преступница убивает тех, кто похож на былую обидчицу, забирает жизнь целиком.

Вариант третий: преступник – нежить.

Просто охотится, питаясь чужой энергией. Но существо не могло появиться само, его кто-то вызвал, с определенной целью, которая наверняка противозаконна.

Версий много, а преступника не найти.

Ольер ли Брагоньер терпеть не мог загадок, и еще больше он не любил, когда злоумышленники водили его за нос. Сейчас они поступали именно так.

Следователь пристально вгляделся в отметки на карте, потянулся за чашкой с кофе и замер, пораженный догадкой. Порывисто выдвинув ящик стола, он вытащил пухлую папку с делом о таинственных смертях и извлек сведенья, собранные об Эллине Тэр. Пальцы зашелестели листам, подчеркивая географические именования.

Догадка оказалась верной – гоэта бывала в тех же местах, где фиксировались магические всплески, более того, в то же время. Граф Алешанский по настоянию любовницы заступился за эту женщину, выглядела она невинной овечкой, но, увы, под овечьей шкурой часто прячется волк.

– Нужно было настоять на тесте, – досадовал Брагоньер. – Тогда бы сомнения развеялись. Она казалась искренней, никчемной гоэтой, но, обладай я такой силой, тоже бы ее скрывал. Показания явно изменили под нажимом, так, чтобы выгородить ее. Не стоило отпускать, ох, не стоило! Я не верю в случайности, – отхлебнув кофе, соэр размышлял вслух. – Либо она преступница, либо сообщница, либо ее кто-то использует как орудие. При желании и достаточном опыте в магии, такое возможно. Не встречал, но не исключаю. Нужно проконсультироваться с преподавателями университета. В любом случае, госпожа Тэр знает гораздо больше, чем рассказала. Хорошо, допрошу ее иначе, и господин префект не вмешается: дело серьезное.

Чутье подсказывало следователю, что он разворошил осиное гнездо.

Эллина Тэр не давала покоя. Все ниточки, так или иначе, вели к ней.

Преступница или жертва? Инструмент?

Возможен и еще один, маловероятный вариант – женщину подставили. Но она никто, таких в Сатии – десятки, если только не обладает какими-то скрытыми способностями. Перешла кому-то дорогу? Соэр изучил ее биографию вдоль и поперек – ничего крупнее бытовых ссор, мстить абсолютно некому.

Нужно, нужно присмотреться к Эллине Тэр и не выпускать из виду.

Потянувшись к чернильнице, Брагоньер быстро набросал пару строк на листе с печатью Следственного управления, подписался и приложил личную печать.

* * *

Эллина вернулась из «Белой мышки» с очередной стопкой бумаг на перевод. Другие заказы она временно не брала: ночь в тюрьме не лучшим образом сказалась на душевном равновесии, а без него духи откажутся сотрудничать. Зато перевод успокоит и принесет маленький, но доход.

Гоэта с трепетом ожидала обещанного вызова на допрос, хотя умом понимала, обратно в камеру не посадят. Сам Главный следователь отпустил ее, подписал бумагу о снятии обвинений. Анабель утверждала, подруге ничего не грозит, высокопоставленный любовник все уладил. Действительно, мало найдется в Сатии людей, чье слово весомее слова Первого префекта, но Эллина никак не могла успокоиться. Она подумывала о том, чтобы уехать из Сатии, отдохнуть, подправить здоровье, но без разрешения следователя нельзя.

Перевод не шел. Гоэта бралась за него снова и снова, но не продвинулась дальше первой страницы. Слова вылетели из головы, внимание постоянно отвлекали различные мелочи. Пришлось со вздохом отложить то, что прокормило бы в период безденежья (случались и такие), и выйти на улицу, прогуляться.

После ареста, встречая соседей, Эллина каждый раз испытывала смущение. Все ведь видели, как ей связали руки и затолкали в тюремный экипаж. Такое не забывается, даже если тебя оправдали, все равно постоянно станут припоминать. Дыма без огня не бывает, раз арестовали, значит, за дело.

Побродив по улице, гоэта направилась к Гланеру: у него найдется бутылочка вина. Ей не помешает – появится мнимое ощущение спокойствия.

Гланер жил в Тополином проезде, на границе кварталов. Его дом выглядел намного солиднее, чем жилище гоэты, почти особняк. Зачем одному человеку такой большой дом? Видимо, куплен «на вырост», в соответствии с амбициозными планами на будущее.

Эллине нравился сад друга, небольшой, но ухоженный – Гланер не поскупился на приходящего садовника. Для чего гоэту сад? Для того же, что и дом. Гланер с юности привык жить на широкую ногу, кроме того, надеялся вслед за отцом получить дворянство, а, по его мнению, аристократ, даже будущий, не мог жить неизвестно где.

Калитка оказалась не заперта. Гоэта толкнула ее и зашагала по выложенной дробленым камнем дорожке к крыльцу. Однако не дошла, остановилась, залюбовавшись композицией с солнечными часами и затейливым узором из ракушек и смальты. Очередная бездумная трата денег, зато необычно, притягивает взгляд.

Гланера дома не оказалось, но открывшая дверь прислуга знала гоэту и беспрепятственно пропустила в комнаты.

– Проходите, я сейчас чаю заварю, – засуетилась служанка. – Господин Ашерин скоро вернется: работа.

Эллина понимающе кивнула и прошла в гостиную – самую пафосную комнату в доме. Если на прочих Гланер сэкономил: амбиции и заработок – вещи полярные, то тут расстарался. Обтянутая кожей мебель, часы с боем, небрежно брошенная перед камином шкура – все атрибуты богатой жизни. Гоэта не раз упрекала друга за расточительность, тот лишь отмахивался.

Женщина скинула ботинки и с ногами забралась на диван, благо Гланер разрешал. Сам он объявился через час. К тому времени Эллина успела выпить чаю и обсудить последние новости со служанкой.

Друг поинтересовался самочувствием подруги, приготовил ей лекарство от хандры, как он выразился, и предложил съездить к источникам.

– Денег нет, – вздохнула Эллина. – Брать из банка не хочу: там таки-и-е проценты!

– Зато у меня есть, – Гланер плюхнулся рядом и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Лин, – с укором глянул он и положил руку на обшивку дивана, – долго гордость собираешься выпячивать? Я тебе не посторонний, считай подарком.

– Прости, но я таких подарков не беру, – покачала головой гоэта.

– Вот упертая! – Гланер в сердцах стукнул по дивану. – В кого такая уродилась?! А если в долг? Или в долг ты тоже не живешь?

– В долг могу, – согласилась Эллина, отхлебнув из чашки успокоительное. От него отчетливо пахло корнями валерьяны. – На пару недель бы съездила, никогда не бывала в Трие. Красиво, наверное! Только, увы, одни мечты.

Она поставила чашку на стол и спустила ноги на ковер. Яркий, узорчатый, он сразу привлекал взгляд. Эллина все порывалась купить такой, но жалела денег.

Уютно в гостиной Гланера! Много разных диковинок из других стран. Сразу видно, хозяин – эстет, не простой мещанин.

Гоэта хихикнула, вспомнив, каким видела представительного мужчину в черной рубашке. Он не всегда такой важный, Гланер любил выпить, не раз набирался, как свинья. Но, надо отдать ему должное, вел себя прилично, песен не пел, лицом в тарелке не засыпал.

Разговор зашел о показаниях, которые гоэт дал следователю. Как и предполагала Эллина, он приукрасил правду вымыслом. По версии друга, гоэта недалеко от стоянки экипажей закатила истерику, пожелав немедленно попасть домой. В расстроенных чувствах она ринулась в проулок, где обнаружила труп.

Дальше шло короткое совпадение с истиной: гоэта наклонилась, увидела девушку, испугалась. Попыталась взять экипаж – не успела, побрела домой пешком. На полпути ее перехватил Гланер. Он принял состояние подруги за продолжение истерики и не стал задавать вопросов.

Все расписано чуть ли не по минутам, так, чтобы, оставшись одна, гоэта не успевала убить девушку. Плюс любой маг, даже низший, заметил бы последствия ритуала: прилив сил, прорывающуюся в вещный мир яркую ауру, а Гланер клялся добрым именем родителей, подруга выглядела подавленной, еле переставляла ноги. Какая из нее темная!

Друг заставил Эллину вызубрить историю о совместной ночной прогулке. Она несколько раз пересказала ее от своего лица. Изображая следователя, гоэт задал несколько каверзных вопросов – женщина справилась. Убедившись, что подруга не путается в деталях, Гланер с таинственным видом извлек из шкафчика два бокала, поставил на стол и отправился в подвал за вином.

Они выпили за то, чтобы произошедшее с Эллиной стало самым худшим событием в ее жизни.

Как и предполагала гоэта, после разговора с Гланером стало легче. Он, безусловно, мужчина не без недостатков, иногда доводит до белого каления, но в беде не бросит. Настоящий друг. Вот и теперь вспомнил знакомого, жившего в курортном городке рядом с термальными источниками, дал его адрес и обещал попросить, чтобы тот бесплатно приютил Эллину.

– Поживи у него, пока все утрясется. Ванны попринимай, поплавай, воздухом подыши, – Гланер обнял подругу за плечи и чокнулся с ее пустым бокалом. – О деньгах не думай, мы с друзьями скинемся. Если не хочешь брать безвозмездно, отдашь потом частями.

– Гланер, мне запретили покидать Сатию…

Эллина колебалась. Идея с источниками казалась соблазнительной. Положим, ей хватило бы денег на пару недель курортной жизни, остаток можно занять, но запрет… Стража зорко следит за пассажирами дорожных карет и одинокими всадниками.

А ведь она уже размечталась, как станет нежиться в теплых водоемах, пить целебную воду – и для поправки здоровья, и для кожи полезно. Все Гланер, который в красках расписал прелести курортной жизни.

С другой стороны, неужели она не заслужила отдыха? Осенью там наверняка дешевле: приезжих меньше, часто идут дожди, зато источники такие же горячие. Там ведь и отдельные ванны есть, под крышей – Гланер рассказывал.

Эллине хотелось посмотреть на море, пусть даже штормящее и неприветливое. Море и горы в сизой дымке.

Гоэта тяжко вздохнула.

Увы, оставалось только мечтать.

– Не беспокойся, мы с ребятами сходим к твоему соэру Брагоньеру, объясним ситуацию, – Гланер похлопал подругу по плечу. – Он не дурак, поймет, ты не могла никого убить. Смешно же! – фыркнул гоэт. – Он бы себя самого в убийстве обвинил, и то правдоподобнее вышло бы. Уверен, соэр отменит дурацкое постановление, поэтому спокойно собирайся, укладывай вещи. Сегодня же зайду в «Белую мышку», поговорю с остальными гоэтами. Не позволим пятнать честное имя коллеги!

Эллина благодарственно улыбнулась и, наклонившись, поцеловала друга в щеку. Тот сгреб ее в охапку и принялся щекотать. Гоэта визжала, отчаянно вырывалась. Гланер легко пресекал все поползновения и улыбался. Его это забавляло. Наконец он отпустил ее, наградив традиционным шлепком.

– Скажи, паршивец, когда ты избавишься от гадкой привычки? – Эллина потерла пострадавшее место.

– Тебе неприятно? – поднял брови гоэт. – Чем плохо, если мне твоя попка нравится?

– Послушай, Гланер… – нахмурилась гостья и отсела подальше.

Договорить не успела: друг перебил.

– Знаю, сто раз уже слышал, все хорошо помню, – он покаянно склонил голову. – Хочешь дословно? – Гланер скорчил обиженную мину и тщательно скопировал тон гостьи: – «Если ты, извращенец, станешь ко мне лезть, можешь чего-то не досчитаться». Так, кажется, ты пригрозила на заре нашего знакомства, когда я предложил погреть ненастным зимним вечерком.

– Как же, предложил! – хмыкнула гоэта. – Ты без слов обошелся.

– А ты мне коленом… С тех пор и дружим. Кому рассказать – обхохочутся! – Гланер хрюкнул и вернулся на прежнее место. Рука вновь вольготно устроилась на плече. – Лин, а насчет погреть… – Он ненадолго замолчал. – Серьезно, тоскливо станет, позови. Ты моя подруга, а друзьям нужно помогать.

– Спасибо, но как-нибудь, – она скинула его руку с плеча. – Больше, чем на поцелуй, не рассчитывай.

– Скучная ты, Лина! – поджал губы Гланер. – Расслабься, я даже поцелуев не требую. Пойдем, домой провожу, – он встал и оправил рубашку, – а то вдруг опять вляпаешься.

Эллина согласилась. Она не воспринимала слова друга всерьез.

По дороге болтали о всяких мелочах. Гланер, как никто другой, умел поднять настроение.

Распрощавшись с другом, Эллина попробовала снова заняться переводом, но вновь неудачно. Видимо, вино не только успокоило нервы, но и не лучшим образом сказалось на умственных способностях. Точнее, на восприимчивости к языкам. Гоэта смирилась, что сегодня ничего не выйдет, и отложила в сторону работу. Она убрала расшитый документ и отперла нижний ящик стола, где хранила разные полезные вещицы, чтобы переписать адрес, который дал Гланер.

Копаясь в ящике, Эллина наткнулась на обрывок тисненой бумаги. Развернув его, она с удивлением обнаружила, что бумага гербовая. Не тордехешская, а аваринская – как бы средне гоэта ни училась, символику сопредельных государств она знала.

Рассмотрев бумагу со всех сторон и убедившись, что она не поддельная, Эллина решилась ее прочитать. Тоже на аваринском. Пришлось взять словарь – памяти гоэта не доверяла, особенно после распития спиртных напитков.

Пробежав глазами пару строк, Эллина поняла: от бумаги нужно избавиться немедленно. Если ее найдут, одиночная камера станет пожизненной спутницей госпожи Тэр. Нет, в общую ее не посадят, чтобы не смешивать уголовных и политических преступников.

Какой приговор ей вынесут? Гоэта не сильна в законах, но догадывалась, одинокая старость за решеткой – самое мягкое наказание за измену. А тут еще эти два убийства…

В горле пересохло.

Гоэта тяжело опустилась на пол, сжимая в руках злосчастный клочок бумаги – похвальную грамоту короля Аварина за неоценимую помощь, оказанную государству. Имени нет – оборвано, но и без него доказать что-либо очень трудно. Одно: «Ваши старания не окажутся неотмеченными и будут надлежащим образом оплачены» тянет на плаху. Вернее, мешок и веревку. Таких, как она, кажется, топят – вешают простолюдинов. Гоэтам положена привилегия в виде более красивой смерти.

Но откуда взялась грамота, как она оказалась среди личных бумаг? Когда и кто ее подложил? Да когда угодно, Эллина сто лет не убиралась, не заглядывала в тот ящик. И сегодня открыла случайно. Спасибо Гланеру, если бы не он, эта гадость так и лежала бы среди ее вещей.

Гоэта торопливо затеплила свечу и сожгла компрометирующую бумагу. Затем начала лихорадочно переворачивать все вверх дном, опасаясь, что где-то спрятаны оставшиеся клочки грамоты, но ничего не нашла.

Беспокойство и страх снова железной хваткой вцепились в горло.

Уехать из Сатии, чем скорее, тем лучше!

«Кому, кому я перешла дорогу, кто желает моей погибели?» – расхаживая из угла в угол, рассуждала Эллина и не находила ответов.

Действие вина улетучилось, дыхательные техники не помогали, и гоэта решила принять успокоительное. В шкафчике с лекарствами ее постигла неудача – пустой пузырек. Конечно, она же выпила остатки лекарства после освобождения из тюрьмы. Придется варить новое, только не разобьет ли колбу трясущимися руками? Ничего, как-нибудь справится. Распустилась, если и дальше дело так пойдет, отправится к аптекарю склянки мыть: другой работы для сопливой девицы не найдется. Кисейная барышня, размазня!

Эллина принадлежала к тому типу людей, которые умели брать себя за шкирку. Так и тут, наградив плаксу в зеркале парочкой ярких эпитетов, гоэта немного успокоилась.

В последнее время она себе не нравилась, расклеилась. Не пасовала же она перед орками и сомнительными типами – клиенты разные бывали, постоять за себя могла, а тут заметалась курицей-наседкой.

Действие всегда лучше бездействия, а под лежачий камень вода не течет. Либо сразу иди сдаваться властям, либо принимай меры для спасения доброго имени. Гоэта предпочитала свободу тюремной камере, поэтому выбрала второе. Она кое-как поела и полезла в кладовку за травами. Разумеется, мята закончилась, пришлось снова выбраться на улицу, заодно пару других ингредиентов для востребованных снадобий прикупит.

Эллина накинула пальто, взяла сумку и вышла из дома. Плескавшиеся в желудке две рюмки наконец-то подействовали. Гоэту больше не трясло, глаза нервно не бегали по сторонам в поисках неведомо чего. В конце концов, опасную бумагу она уничтожила, а таинственный недоброжелатель… Как-нибудь разберется, ту же Анабель привлечет. Она не разболтает и обязательно поможет – с ее-то связями! Пожалуй, с Бэль и нужно начать, никуда листья и корешки не денутся.

Денег должно хватит на поездку в обе стороны. Стемнело, и гоэта не желала блуждать во мраке: с некоторых пор она не любила ночь, отныне чувствовала себя беззащитной в мире теней.

«Меньше надо работать и больше спать, тогда и нервы целей, – подумала Эллина, забираясь в экипаж, и назвала извозчику адрес подруги. – Отдохну, все как рукой снимет. А пока на травках посижу. Горячительное, конечно, быстрее действует, но не хочется мне спиться во цвете лет».

Анабель дома не оказалось: уехала в театр.

Эллина завистливо вздохнула. Она с удовольствием погрузилась бы в мир грез, но понимала, мечте не дано осуществиться. Публичные представления в Сатии давали, но билеты на стоячие места стоили две чекушки, а сидячие выкупались богатеями и аристократами. В частный дом тоже никто не пустит. Иногда раздавали приглашения, но их опять-таки без знакомства не получишь. Бель пару раз ко дню рождения приносила.

Так неловко: сидишь в зале среди дворян, магов и чиновников. Гоэта всегда садилась с краешка, чтобы никого не смущать, но на нее обычно не обращали внимания, разве бывшие клиенты узнают, пару вопросов зададут.

Представления длятся долго, поэтому Эллина не стала ждать и оставила записку: «Бэль, нужно поговорить. Это очень важно! Приезжай завтра с утра. Речь о моем будущем. Лина».

Гоэта благополучно добралась на извозчике до своего квартала, велела остановиться в Аптекарском переулке и, расплатившись, отпустила экипаж.

В знакомых окнах теплился свет – хозяин лавки запирал поздно, благо жил на втором этаже, по лестнице подняться, и дома.

Толкнув дверь с басовитым колокольчиком, Эллина вошла, поздоровалась, справилась о наличии работы – нет, ничего, – и закупила необходимые ингредиенты.

За спиной стукнул засов. Ну вот, она последняя, успела.

После света ламп аптеки переулок показался кромешной тьмой, но глаза скоро привыкли к тусклому освещению.

Гоэта пожевала листик мяты и поежилась.

Заметно похолодало, скорей бы к очагу!

Эллина бодро зашагала в сторону Тенистой улицы. Она остановилась на минутку, чтобы поправить сползший чулок, и в серебрившейся в лунном свете луже заметила отражение существа с желтыми глазами. Сначала гоэта приняла его за собаку, спокойно продолжила путь и только потом поняла: у собак не бывает больших желтых глаз.

– Пригрезится же! – буркнула она и обернулась, чтобы убедиться, что ошиблась.

Увы, Эллине не показалось, за спиной стояла не собака. Рассмотреть толком не успела: существо припало к мостовой и прыгнуло, ножом вспоров ночь.

На Тенистую улицу не выбраться. Назад? Только поворачиваться к врагу спиной – верная смерть. Эллина не питала иллюзий насчет дружелюбности странной твари, чьи зыбкие контуры не удавалось разглядеть даже в круге света фонаря. Передвигалась она бесшумно и быстро, гоэта ощущала лишь легкое дуновение воздуха.

Эллина выхватила кинжал. Тут бы что-нибудь посущественнее, ту же флиссу, но чем богаты, тем и рады, спасибо, вообще оружие есть.

Существо ощерилось, сверкнув желтыми раскосыми глазами. Они словно горели: радужка постоянно меняла цвет. Зрачка будто нет – настолько узок и подвижен.

Эллина мысленно присвистнула.

Если тварь нападет снова, шансов выжить практически никаких. Гоэта не воин, а зверь изначально быстрее человека. Женщина задушила рвавшуюся наружу панику и перехватила удобнее кинжал. Не сводя глаз со странного существа, напоминавшего сгусток тьмы, она намотала ремень сумки на свободную руку, соорудив простейший щит. Гоэта мелкими шажками начала продвигаться к Тополиному проезду, но ее туда не пустили – тварь мгновенно переместилась. Она не нападала, но и не отпускала, словно пока не решила, как поступить, или дожидается приказа. А, может, ей поручили задержать Эллину, к примеру, до прихода хозяина.

– Убирайся! – злобно крикнула гоэта.

Она перебрала в памяти немногочисленные магические умения. Увы, ни одно не спасет, разве что охранное заклинание. Только для него нужно время, стилус, записи… Вряд ли тварь подождет, пока гоэта сбегает домой.

Существо играло с Эллиной, как кошка с мышью, наслаждаясь ее беспомощностью. Танец на мокрой мостовой длился несколько минут, пока один из его участников не разорвал цепь фигур.

Гоэта не заметила движения, ощутила лишь боль от удара и холод камней. Один из булыжников впился между лопаток, на виске вздулась шишка.

Упершись лапами в грудь жертве, тварь не давала подняться. Эллина попыталась вонзить в нее кинжал, но промахнулась. Зато существо отпрыгнуло, даря временную свободу.

Гоэта с трудом, держась рукой за голову, села. Пальцы измазались в чем-то теплом – кровь. Еще бы, после такого падения! Ее ведь сшибли с ног и протащили немного по камням. Странно, что Эллина так легко отделалась, ничего не сломала.

Борясь с дурнотой, гоэта поднялась на колени. Встать на ноги пока не могла.

Женщина не стала геройствовать и позвала на помощь. Давно следовало бы, а не надеяться выпутаться самой.

Тварь среагировала мгновенно – ухватила за шиворот и поволокла прочь, подальше от людей.

– Отпусти, демоново отродье! – гоэта изо всех сил всадила в тело мучительницы кинжал.

Существо дернулось и остервенело рвануло зубами рукав пальто. Руку Эллины спас браслет. Если бы не он, тварь раздробила бы запястье, так же, соскользнув с металла, зубы оставили кровавые бороздки на коже.

От следующего знакомства с острыми зубами гоэту уберегла сумка. Ей, увы, пришлось пожертвовать. Но лимит везения исчерпан, следующий раз станет последним.

Эллина вопила, срывая голос, и молилась Сорате. Богиня – женщина, она смилостивится, спасет. И действительно, крики привлекли людей, которые спугнули клыкастого убийцу. Стоило скрипнуть первой двери, как он тенью растворился в сумраке.

Аптекарь оказал Эллине первую помощь, услужливо собрал разбросанные по переулку покупки и поручил одному из гоэтов – их в квартале хватало – проводить до дома.

Женщину трясло, повсюду мерещились желтые глаза.

– Там была магия? – шепотом поинтересовалась гоэта, повиснув на руке спутника.

Тот неопределенно пожал плечами.

– Что-то странное, непонятное. И да, и нет. Тепловая карта ничего не дала, будто неживое существо приходило. Хотя мы себя часто не видим, – успокоил Эллину гоэт, а то она уже сделала третий храмовый знак подряд – сложила кружком указательный и большой пальцы, – если не творим заклинаний. А вот в воздухе кое-что осталось. Не магия, Лина. Оборотни, случаем, в Сатии не завелись?

– Сам знаешь, они двести лет назад вымерли. – Эллина наконец-то продышалась. – Те редкие экземпляры, которые выжили после массового истребления, сбежали к соседям, размножаться не могут и постепенно дохнут от старости.

Гоэт промолчал. Он не хотел утомлять коллегу разговорами. Ей бы полежать, выспаться и думать поменьше.

У калитки их встретила встревоженная Урсула – приходящая прислуга. При виде потрепанной Эллины она отчаянно замахала руками и приложила палец к губам.

Значит, в доме кто-то есть, и лучше не показываться ему на глаза.

Хозяин «Белой мышки» без вопросов устроил Эллину в комнате наверху, послал за врачом и отрядил сынишку проследить, когда уйдут незваные гости. Уехали они поздно, ближе к полуночи, когда гоэта под действием успокоительного заснула. Трактирщик не стал ее тревожить, благо врач не велел и прописал постельный режим.

Увы, покой Эллине только снился. С утра Урсула сообщила тревожные новости: вчера солдаты приходили с обыском и предписанием явиться для дачи показаний. По словам служанки, им разрешалось применить силу в случае сопротивления.

– Я сказала, вы у подруги – так не поверили, до ночи просидели, злыдни! – жаловалась Урсула. – Бумажку оставили, сказали, чтобы сами явились в Следственное управление. Мол, сроку день, иначе арестуют.

Эллина возблагодарила богов за то, что успела найти и сжечь тот кусочек грамоты. Страшно представить, чем обернулась бы опасная находка.

Жесткое предписание тревожило. Свидетелей так не вызывают, неужели снова подозревают?

К полудню объявилась Анабель, встревоженная запиской подруги. Выслушав ее сбивчивый рассказ, она авторитетно заявила: Эллине нужно немедленно уехать из города.

– Тебя кто-то травит, Лина, и он не остановится, пока не посадит в тюрьму. Не беспокойся, я все устрою, – заверила Анабель. – Достану через Теймаса новые документы, позабочусь, чтобы стражники не придирались. Ехать-то есть куда?

– Да. Гланер дал адрес одного знакомого. Он живет в Трие.

Как удачно она вчера зашла, заговорила об отдыхе! На побережье точно искать не станут, заодно исполнится давняя мечта, увидит знаменитые источники.

– Чудесно! – хлопнула в ладоши Бэль. – Деньги соберем, вещи уложим, ты пока лежи, сил набирайся. Думаю, верхом ехать не стоит, куплю тебе место в дорожной повозке. Их редко досматривают, обычно только списки пассажиров сличают. Урсула, – Анабель обернулась к стоявшей чуть поодаль служанке, – если солдаты заявятся, скажи, госпожа на пикник с подругой уехала. И угораздило же тебя, Лина, – сокрушенно вздохнула подруга, – попасть в лапы к Главному следователю! Он даже моему Теймасу зубы покажет, если тот станет слишком сильно настаивать. Сущая пиявка, вцепится, не отдерешь.

– Все так плохо? – приподнявшись на высоких подушках, упавшим голосом спросила Эллина.

– Бывает хуже, – заверила Анабель и виновато добавила: – Прости, но Теймас больше за тебя просить не станет. Зато мы постараемся. Не беспокойся, обеспечу Ольеру ли Брагоньеру головную боль на всю оставшуюся жизнь.

Пока гоэта отлеживалась в «Белой мышке», друзья и знакомые развили бурную деятельность, в результате которой она тем же вечером оказалась у стоянки дорожных повозок. Чтобы успокоиться, поглаживала Звездочку. Одетая, накрашенная и причесанная так, чтобы никто не признал, Эллина все равно опасалась, что план провалится.

По новым документам она значилась вдовой аптекаря – объяснит наличие в сумках снадобий, если пассажиров досмотрят.

Место в повозке купили до ближайшего крупного города. Дальше Эллина поедет сама: так больше шансов скрыться от преследований властей. Если бы голова прошла, она бы и Сатию покинула верхом, но последствия встречи с неизвестной тварью внесли коррективы. Головокружения и тошнота с укором напоминали о предписаниях врача, но гоэта при всем желании не могла их выполнить. Однако Эллина старалась держаться прямо, не привлекала внимания.

Постепенно стоянка заполнилась людьми, которыми овладела тяга к перемене мест.

Неспешно подкатила дорожная повозка. Начали грузить вещи, рассаживать пассажиров. Проследив за тем, чтобы Звездочку привязали, гоэта тоже заняла свое место – не у окна, посередине, чтобы на лицо падала тень. Она не настолько сентиментальна, чтобы провожать тоскливым взглядом улицы и стены Сатии, безопасность дороже. Не в последний раз видит, еще вернется, когда кошмар закончится.

Убедившись, что багаж погружен, а среди набивших повозку людей не притаились неучтенные пассажиры, кучер забрался на козлы и весело щелкнул кнутом.

Глава 5. Тени и шорохи

Эллина дремала, откинувшись на спинку сиденья. Голова то и дело клонилась на плечо соседу.

Дурнота не прошла, а колдобины отзывались спазмами желудка. Спасали подушечки с травами, без них бы не проехала и часа.

Попутчики принимали Эллину за беременную. Она не разубеждала, наоборот, радовалась, что все так устроилось. На первых месяцах живот незаметен, зато постоянно выворачивает наизнанку – симптомы схожи. В училище кратко рассказывали о недомоганиях беременных – не для личного пользования, а для работы. Будущие матери – хорошие клиенты, за облегчение их страданий неплохо платят. Теперь полученные знания помогали Эллине бороться с тошнотой, вызванной другими причинами.

– Да вы прилягте, зачем так мучиться! – предложила соседка справа, женщина неопределенного возраста и положения. – Что же вы, милая, без дорожной подушки путешествуете? – причитала она. – Без нее одни мучения.

Гоэта поблагодарила за заботу, но лечь отказалась. Скоро рассветет, утро они встретят уже на постоялом дворе.

Это единственный ночной переезд, дальше на темных дорогах небезопасно.

Эллина все же заснула. Тело само нашло удобную позу, а голова – мягкую опору. Хозяин этой опоры и разбудил гоэту, когда дорожная повозка въехала в деревню, где намечалась остановка.

Пассажиры, потягиваясь, разминая затекшие мышцы, выбрались наружу, ежась спросонья от студеного воздуха.

Солнце только-только взошло, дыхание едва заметной струйкой пара поднималось к небу. По ночам прохладно, не за горами заморозки, которые укутают землю искрящимся инеем.

Забрав личные вещи, пассажиры гуськом, чвакая ногами по немощеной деревенской улице, побрели к постоялому двору, чтобы позавтракать и немного отдохнуть.

Кучер распряг лошадей, давая им возможность перевести дух и пожевать овса в конюшне.

Эллина вошла на постоялый двор последней, проследив, чтобы о Звездочке позаботились должным образом. Разумеется, не бесплатно, но деньги у нее имелись – спасибо друзьям. Они, не слушая возражений, всучили увесистый кошелек.

Стоянка длилась четыре часа – достаточно, чтобы восстановить силы.

Рядом с постоялым двором отыскалась харчевня. Гоэта предпочла ее набитому соломой тюфяку.

Первым делом Эллина попросила воды и растворила в ней прописанные врачом капли, затем кое-как, безо всякого аппетита, поела. Гоэта понимала, пусть сейчас желудок не принимает еды, потом разыграется голод, и запаслась нехитрой провизией: яблоками, хлебом и сыром. Какая хозяину разница, съест ли она это сейчас или возьмет с собой, лишь бы оплатила.

За комнату на постоялом дворе отдала сущую безделицу – десять медяков – и, не обращая внимания на убогую обстановку и сомнительную чистоту, завалилась спать. Опоздать к отъезду не боялась: служанка согласилась разбудить за лишнюю монетку.

Кратковременный сон пошел гоэте на пользу. Тело по-прежнему ломило – не заживают ушибы так быстро, – зато запах пищи не вызывал рвотных рефлексов.

Она первой вернулась в повозку. Теперь Эллина устроилась у окна, поменявшись местами с пожилой парой. Отныне ей необходимо следить за дорогой, чтобы не пропустить погоню. Если придется, выпрыгнет на ходу. Да, можно покалечиться, зато появится шанс спастись.

Опасения Эллины не оправдались, путешественников никто не остановил.

Весь день прошел в пути под монотонный стук копыт, дребезжание подпрыгивавшей на ухабах повозки.

Пару раз останавливались: у рощицы, разделившей пассажиров по половому признаку, и в придорожной корчме.

Приближался Бреар – первый город по пути из Сатии на юг. В нем Эллина планировала сойти, немного передохнуть и двинуться дальше.

На место ночлега – очередной деревенский постоялый двор – въехали в сизых вечерних сумерках. Место оказалось бойким, а их повозка – не единственной, заглянувшей на огонек. В ряд выстроились возы с тюками, разномастные телеги; у коновязи не протолкнуться. Гоэта начала опасаться, что и комнаты расхватали, но одна на двоих все-таки нашлась. Вздыхая, Эллина разделила ее с самой безобидной на вид пассажиркой, надеясь, та не станет задавать лишних вопросов по поводу ссадин и синяков. Увы, женщина оказалась любопытной, хотя гоэта всячески постаралась скрыть последствия встречи с тварью в Аптекарском переулке.

– Ой, а кто это вас? – она указала на сеть синяков на предплечье.

– Никто, – буркнула Эллина, морщась от попавшей в ранку воды.

Хорошо, следы от зубов перевязала, не так страшно выглядят, зато синяки цветут буйным цветом.

– Муж? – не унималась любопытная.

– Упала. Да какая вам разница? – взъярилась гоэта, уперев руки в бока. – Сочувствовать не надо, а то в вашу личную жизнь влезу.

Женщина обиженно насупилась, но замолчала. Она нарочито отвернулась и делала вид, будто Эллины не существует. Тем лучше.

В три по полудню они въехали в Бреар.

Эллина вновь устроилась в глубине повозки и старательно щурилась, скрывая цвет глаз.

Днем стражники въезжающих не досматривали, но теперь сделали исключение.

Повозка пристроилась в конце очереди ожидающих проверки. Двигалась она неравномерно, в зависимости от того, казались ли путешественники подозрительными. Гоэта заметила, что особенно тщательно проверяли всадников и торговцев.

От кучера потребовали список пассажиров и их документы. Когда, возвращая бумаги, дежурный офицер мельком заглянул в повозку, сердце Эллины замерло, а пальцы впились в сиденье. Уфф, не заметил!

Сойдя неподалеку от городских ворот, гоэта забрала Звездочку и багаж.

Дорожная повозка укатила, дребезжа ободами.

Гоэта осмотрелась: солдат не видно. Город – как город. Не Сатия, но жить можно. Тротуаров нет, мостовая деревянная, местами не хватает плашек. Дома вразнобой, но линию держат. Словом, типичная провинция.

Эллина умело приладила сумки на спину лошади и зашагала сквозь людскую толчею. Мимо первой гостиницы она прошла, а вот вторая ей приглянулась – большая, шумная. С некоторых пор Эллина пришла к выводу, что иногда скопления людей не зло, а благо. Кто запомнит одну из десятков постояльцев? К примеру, в домашнем пансионе ее бы пристально рассмотрели, а так скользнут взглядом и не заметят.

Номер удалось снять без труда: желающих поесть и выпить было гораздо больше, чем жаждущих переночевать. Эллина не стала торговаться и закинула вещи в коморку, больше походившую на конуру. Пообедать решила внизу: закажешь еду наверх, привлечешь внимание. Да и городские сплетни стали насущным хлебом. Где еще она узнает, разыскивают ее или нет? Риск? Безусловно, но он теперь на каждом шагу. Опасность найдет и за запертой дверью, если гончих спустили, они возьмут след.

Торопливо пережевывая пищу, Эллина прислушивалась к разговорам, в любую минуту готовая сбежать через окно.

Обсуждали в основном местные новости. Ничего интересного, но отсутствие тревожных вестей – музыка для ушей.

Эллина смутно представляла, где находится курортная Трия и навела справки. Спросила не у хозяина гостиницы, а у одного из торговцев, ехавшего в нужном направлении. Долго думала, под каким предлогом подойти, как вклиниться в разговор. Решение подсказали прежние попутчики. Они принимали ее за беременную, значит, она ей и останется. Будущие мамы, если есть возможность, часто ездят на юг. А почему без мужа… Так по документам Эллина вдова.

Изображая безутешную скорбь по несуществующему супругу, гоэта задала животрепещущий вопрос. Вопреки опасениям, на нее даже не взглянули, отмахнулись, отделавшись невразумительным ответом. Выручил вертевшийся рядом мальчишка, подсказавший нужную дорогу. Дальше она сама разберется, в крайнем случае, местных жителей расспросит. Они, в отличие от постояльцев гостиницы, с меньшей вероятностью заподозрят неладное.

Поев, Эллина отважилась выйти в город. Ее интересовали информационные листы, которые развешивали в людных местах и около правительственных учреждений. По словам хозяина, ближайший возле храма на площади Двух фонтанов.

Стараясь не выделяться из толпы, гоэта добралась до места. Она еще издали заметила подрагивающие на ветру листы, но заглянуть в них сразу не решилась. Сначала прошла на территорию храма, достала из кошелька пригоршню монет и пристроилась на корточках в дальнем конце одного из прудов. Опустив ладони на бортики, Эллина коснулась лбом холодного камня, прошептала слова приветственной молитвы и с тихим звоном рассталась с приготовленными деньгами. Сполохами солнца монеты скользнули на дно, увлекая за собой просьбу гоэты: остаться в живых и сохранить честное имя.

Убедившись, что боги не отвергли дары (но услышали ли?), а за ней никто не следит, Эллина поднялась на ноги, повернувшись лицом к святилищу, сотворила храмовый знак и вернулась к ограде.

Гоэта с тревогой вглядывалась в скупые строки, пропускала записи о новых указах и налогах, спускаясь все ниже и ниже, туда, где под жирной черной чертой вписывались приметы и имена разыскиваемых преступников. Она боялась найти свое имя, но его не было. Эллина просмотрела перечень еще раз и не нашла.

Робкая надежда расправила крылья.

Вдруг Анабель смогла, вдруг страшное недоразумение улажено? Дичь какая-то! Эллина Тэр, законопослушная подданная его величества, неприметный обыватель – и вдруг убийца? Гоэта не смогла бы поднять руку на живое существо, если оно не напало первым.

В который раз Эллина задала себе вопрос: почему именно она? Обвинили первую встречную? Кто и за что ее так ненавидит? Выходит, вся порядочность, весь послужной список ничего не значат, гоэта может клясться в невиновности, но, поверят не ей, а анонимному доносу.

Глаза наткнулись на дату информационного листа, и у надежды опали крылья: позавчера. Тогда ее еще не искали по всему Тордехешу.

Не задерживаясь у храма, Эллина, подбадривая себя воспоминаниями о передрягах, из которых ей доводилось выбираться, отправилась на рынок. Нужно запастись провизией, тем, что питательно, но долго хранится. Купив все необходимое, она вернулась в гостиницу и заперлась в своем номере.

Бреар Эллина покинула на рассвете, одной из первых ранних пташек. Она переоделась в привычный наряд для конных поездок: в юбке верхом далеко не уедешь, а в брюках и удобнее, и теплее. Стажа выпустила – приняли за боевую магичку.

* * *

Ольер ли Брагоньер в ярости сжимал кулаки. Перстень неприятно скрежетал по столешнице, оставляя глубокие борозды на лаке. Лицо сохранило бесстрастное выражение, однако сидевшие в кабинете начальника подчиненные знали, это всего лишь маска, вроде той, которую следователи надевают на допросы. Догадывались и солдаты, неуклюже переминавшиеся с ноги на ногу в дверях.

– Ну? – Главный следователь откинулся на спинку стула.

Секретарь живо ухватилась за перо, готовая записать показания.

– Дома нет, господин соэр. Служанка ничего не знает, твердит, что госпожа у подруги.

– Адрес, имя.

– Кого? – не понял солдат.

– Подруги госпожи Тэр. Или ты не удосужился спросить?

Зеленые глаза впились в лицо солдата, заставив того потупиться, словно шестнадцатилетняя девица. Комкая перевязь, он молчал, догадываясь, как «обрадует» Брагоньера очередное «не знаю».

– Я жду. Ты и так заработал выговор.

– Она не знает, господин соэр, говорит, та живет под Сатией.

– Врет, – безапелляционно заявил следователь. – Немедленно доставить на допрос в управление. Ответственный, – он задумался, обведя глазами присутствующих, и выбрал жертву, – господин Зонер. В случае упорства допрашиваемой разрешаю применить легкие пытки. Полагаю, воды достаточно. Показания служанки нужны сегодня.

Недавно принятый на работу следователь кивнул и вышел, забрав солдат. Их сменила стража, вчера стоявшая на воротах. Соэр скрупулезно допрашивал всех, пятерку за пятеркой, повторяя одни и те же вопросы. Его интересовало, через какие ворота и когда Эллина Тэр покинула город, однако ничего путного он не добился. Однако Брагоньер не привык отступать. Он приказал произвести повторный, более тщательный обыск дома гоэты и опросить соседей.

– Где и когда госпожу Тэр видели в последний раз, с кем она общалась, во что была одета. Кто заходил в дом в ее отсутствие, какой масти ее лошадь – словом, все бытовые подробности.

Через два часа Брагоньер получил ответы на некоторые вопросы и удовлетворенно улыбнулся.

Пряталась в трактире «Белая мышка», знакомые спешно собрали вещи, лошадь серая.

Соэр вывел на листе с печатью Следственного управления список (если соседи не знали имен, приметы) людей, общавшихся со сбежавшей обвиняемой, и заново допросил стражников. Дежурившие ночью на южных воротах видели серую лошадь, привязанную к дорожной повозке. Только женщины по имени Эллина Тэр в списках пассажиров не значилось.

– Разумеется. Поддельные документы. Ей тридцать четыре, по возрасту кто-то подходит?

– Так темно, господин соэр, – оправдываясь, развел руками дежурный офицер.

– Перечень пассажиров мне на стол. Если она ускользнула в вашу смену, получите суровое взыскание за халатное исполнение служебных обязанностей.

Брагоньер уже знал, что за день до побега в Аптекарском переулке произошло нечто странное. Говорили о нападении некой твари, однако, за исключением госпожи Тэр, ее никто не видел. Но вряд ли существо – плод воображения гоэты: на месте происшествия читались следы присутствия неизвестного. Их сейчас изучали судебные маги.

Следователь собирался наведаться на место происшествия ближе к вечеру, после допроса ключевых свидетелей. Если там есть что-то интересное, оно останется.

Жертва нападения – обвиняемая, на мостовой осталась ее кровь. Свидетели подтвердили, госпожа Тэр пострадала. Позже отыскали врача, который лечил гоэту. Вряд ли она упала сама и изранила руки, да и кровь на мостовой принадлежала женщине. Жаль, ее слишком мало, чтобы установить наличие и цвет дара, тогда бы отпали многие вопросы.

В свете недавних событий Брагоньер считал причиной увечий неудачную попытку вызова демона. Скорее всего, того самого, который убивал девушек. Почерк схожий, темные твари умеют «выпивать» людей. К счастью, только некоторые, подлежащие немедленному уничтожению.

Брагоньер перерыл море литературы, пытаясь понять, кто умеет создавать заметный только на тепловом уровне оранжевый полог, воздействовать на сознание и не иметь ауры. Хотя последнее не доказано. Зафиксировать подобное способен маг не ниже второго уровня, таковых в момент преступления рядом не оказалось, а аура – вещь хрупкая, особенно у существ с магической сущностью или потенциалом. Иными словами, та же Эллина Тэр не увидит присутствия себе подобной, а вот чары ощутит.

Итак, выходило, что убивал человек с магическими способностями выше среднего, с ярко выраженными темными умениями. То ли полноправный маг, то ли науськанный им демон.

Ректор подтвердил, теоретически тварь можно сотворить и наделить определенным перечнем свойств, но ее создатель обязательно попал бы в поле зрения коллег. Уникум обязательно учился бы в университете, но, к счастью, подобные самородки в Тордехеше давно не встречались. Остаться незамеченным он не мог: подросткам сложно контролировать сильный дар, он не сумел бы его спрятать.

Запросы по всему королевству показали: необычных детей в течение полувека не рождалось. Чутье Брагоньера подсказывало, преступнику не больше шестидесяти, и то это предел. Тяжело так быстро передвигаться по стране, когда прожитая жизнь давит на плечи. И аваринцы не связались бы с человеком, которого в самый ответственный момент подкосит подагра или у которого дрогнет рука.

Хотелось связать воедино две ниточки разных дел – слишком много совпадений, слишком тесно связаны, и сходятся на личности госпожи Эллины Тэр. На вид она безобидная, «серая мышка», за время учебы не получила ни одной похвальной грамоты, зато каждую сессию сдала в срок. По опыту соэр знал, именно такие частенько становятся отличными преступниками. Тут ведь как: либо яркая индивидуальность, первый в классе, либо ничем не примечательная личность. Последних не принимают в расчет, чем они пользуются. Удобная личина. Тихий омут обманчив.

Гоэта общалась с некромантом, увлеклась его работой, пыталась по ночам изучать темную магию. Во время дальних разъездов у нее нашлись бы и время, и возможность для практики.

Низшие маги умеют общаться с духами, в теории изучают выборку строения разных видов магии – умному заинтересованному человеку достаточно для толчка.

Мотивы? Море! От банальной обиды до безденежья и любопытства. Любимые, разумеется, власть и месть. Потом входят во вкус и не могут остановиться.

Итак, Эллина Тэр попыталась вызвать демона, но у нее не хватило сил и умений, чтобы управлять им, и тварь напала.

Занималась ли гоэта этим ранее или пробовала впервые? Два странных убийства, предыдущие попытки, прошли успешно, но тогда почему теперь не получилось? Торопилась? Возможно. Или же демона вызвал сообщник, хозяин, знакомый? Предстояло выяснить, добровольно ли Эллина проводила ритуал, одна ли справлялась. Если нет, от нее пытались избавиться, принести в жертву.

На первый взгляд, Эллине Тэр недоставало выдержки для управления демоном, а на второй? Попади она тем вечером в управление, Брагоньер выяснил всю подноготную, а не строил догадки.

В любом случае, побег – отягчающее обстоятельство. Раз поспешила скрыться, виновна, иначе бы заявила о нападении.

Брагоньер с нетерпением ожидал доклада судебных магов, а пока решил самостоятельно допросить предполагаемую пособницу беглянки – любовницу графа Алешанского. Она, несомненно, многое знала: близкая подруга. Именно госпожа Анабель Меда способствовала тому, чтобы Первый префект настоял на освобождении гоэты. Оставалось выяснить, что ей руководило: любовь к подруге или личный расчет. Ольер ли Брагоньер допускал, что внешне равнодушная к колдовству, утопающая в роскоши содержанка – то самое второе действующее лицо недавних событий. Но только в Сатии – в Рамите она точно не была, значит, к убийству Ханны не причастна. Идейный вдохновитель и благотворитель – возможно.

Две подруги. У одной деньги и связи, у другой – талант и знание основ темной магии. С помощью Анабель госпожа Тэр могла покупать запрещенные манускрипты, ездить в анклавы черных магов, совершенствоваться в заклинаниях. Разумеется, темные не раскрывают секретов первым встречным, наверняка знакомый помог. Если между ними крепкая любовная связь, и вовсе бесплатно.

Разумеется, Анабель бескорыстностью не отличалась. Тут богатый простор для фантазии, благо женская дружба коварна, зачастую иллюзорна.

Госпожа Меда – любовница Первого префекта Сатии. Случайна ли давняя встреча в Лицензионной конторе, не готовилась ли она заранее к грандиозному преступлению, подбираясь к высшим сановникам? Может, демона тренировали на простых людях убивать по приказу, а главной жертвой должен стать кто-то из правящей верхушки Тордехеша? Аварин бы дорого заплатил такому человеку.

А ведь Анабель присутствовала на тех же балах, что и его величество, с легкостью уговорила бы любовника взять с собой в качестве компаньонки подругу.

Вот так цепь рассуждений о магических немотивированных убийствах привела к мысли о готовящемся покушении на короля. Идея не казалась Брагоньеру абсурдной. В королевстве действует шпион вражеского государства, в Аварине творятся странные вещи. Несомненно, что-то готовится, почему не убийство правящей династии Тордехеша?

На стол лег девственно-чистый лист бумаги.

Соэр облачился в традиционную бесформенную одежду, надел маску и, вызвав секретаря, осведомился, доставлена ли уже госпожа Анабель Меда. Получив утвердительный ответ, он приказал привести ее на допрос.

Анабель, не стесняясь в формулировках, выражала бурный протест против самоволия следователей, грозясь довести безобразие до ушей вышестоящих властей. Вырвав руку у державшего ее солдата, госпожа Меда с возмущением метнула черный шелковый шарф на стол Брагоньера. Он не шелохнулся и отстраненно-вежливо предложил присесть.

– По какому праву меня похитили? – продолжала бесноваться гоэта. – Будьте уверены, графу Алешанскому доложат, вы ответите!

– Сядьте, госпожа Меда, – чуть более настойчиво повторил следователь и отпустил солдата.

Анабель фыркнула, но все же села, смерив соэра презрительным взглядом.

– Я прекрасно знаю, кто вы, обойдемся без маскарада. Значит, сначала засадили за решетку подругу, теперь взялись за меня? Ну, и что же на меня повесите? – Молодая женщина дерзила и не стеснялась в выражениях.

Как любовница Первого префекта, она привыкла к почтению, оказываемому дворянам, превратилась в заносчивую и частенько склочную особу.

– Госпожа Меда, предупреждаю об ответственности за оскорбление должностного лица при исполнении, – Брагоньер не собирался молчаливо терпеть. – Ведите себя прилично, это в ваших же интересах.

– А в ваших интересах немедленно отпустить меня, – окрысилась Анабель.

– Любовник вам не поможет, – соэр решил сразу расставить точки в общении. Если дама до сих пор не поняла, что хамство надлежит оставить за дверью, он не станет миндальничать. – Настоятельно советую отвечать на мои вопросы чистосердечно, дабы избежать ненужных неудобств. Вы не на увеселительной прогулке, следите за словами, иначе окажетесь совсем не там, где рассчитываете. Или решили, будто связь с графом Алешанским сделает принцессой крови? – Брагоньер поставил выскочку на место. – Вы были и есть девица второго сословия и подозреваетесь в пособничестве преступнице. Доказанном пособничестве: вы же не станете отрицать, что помогли Эллине Тэр покинуть город?

– Стану. Чушь, глупые домыслы! – фыркнула Анабель.

Ее задели слова следователя. По мнению госпожи Меда, настоящий мужчина не опустится до грубости.

– Вижу, вы не настроены на откровенность. Ваше право! Я дам делу ход. Срок тюремного заключения определит суд. Во время следствия вас могут подвергнуть пыткам первой категории для выяснения обстоятельств важного государственного дела, – равнодушно обрисовал «светлое» будущее хозяин кабинета.

Анабель побледнела и попросила воды. Она не задумывалась о подобном обороте дела, любовник действительно казался охранной грамотой от бед.

– Вижу, передумали, – довольно кивнул следователь и подал стакан. – Разумное решение. А расскажете мне все, что знаете об Эллине Тэр, подробно опишете, как помогли ей бежать, и, заодно, просветите насчет отношений с Первым префектом Сатии. После вас подвергнут магическому тесту.

– Это незаконно! – пискнула гоэта, едва не расплескав воду. – Вы слишком много себе позволяете, господин соэр!

– Ошибаетесь, госпожа Меда, я действую строго в рамках закона, – сложив руки в «замок», Брагоньер буравил свидетельницу тяжелым взглядом. Гоэта порядком ему надоела. – Видимо, у вас сложилось превратное представление о моих полномочиях, – губы под маской тронула холодная хищная улыбка. – В королевстве Тордехеш нет места черной магии смерти, вызовам демонов и предательству, и я намерен искоренять зло любыми доступными способами. Дабы вы не питали иллюзий: граф Алешанский не станет рисковать положением и добрым именем ради любовницы, обвиняемой в вышеперечисленном.

– Вы… вы с ума сошли! – не находя слов, выдохнула Анабель. – Какая измена, какие демоны? Вы ненормальный!

Соэр отреагировал на ее слова молчанием и взялся за перо.

Допрос длился несколько часов, в ходе которых на лице гоэты сменилась буря эмоций. Следователь же задавал вопросы и комментировал их в неизменном отстраненном вежливом тоне.

Как ни сопротивлялась Анабель, ей пришлось рассказать об отношениях с любовником, целях, побуждавших ее поддерживать внебрачную связь и планах на будущее. Брагоньер начал с интимного, намеренно оставив самое главное – Эллину Тэр – напоследок.

– Не беспокойтесь, если сведения не представляют интереса для следствия, они не покинут пределы этого кабинета. В любом случае, сотрудники Следственного управления не используют показания в корыстных или личных целях, – соэр протянул Анабель протокол. – Распишитесь, пожалуйста, в правом нижнем углу.

– С каких пор в Тордехеше принято унижать женщин и копаться в чужом грязном белье? – с трудом сдерживая слезы стыда и обиды – следователь заставлял отвечать на самые откровенные вопросы, – пробормотала Анабель.

– Все, что я спрашивал, – исключительно в интересах следствия, госпожа Меда, – напомнил Брагоньер. – Приношу извинения, если часть моих слов показалась грубой. Зато вы своей честностью оказали себе большую услугу. Разумеется, я проверю показания, но, на первый взгляд, вы чисты перед законом. В отношении графа Алешанского, – подчеркнул соэр и добрался до «десерта». – А теперь поговорим об Эллине Тэр. Что она за особа, с кем дружит? Не увлекалась ли каким-то видом магии, не занимала ли денег на дорогие покупки? Куда ездила, с кем общалась и, самое главное, где она теперь?

– Я не знаю, – фыркнула гоэта, резко чиркнув пером по листу.

Подпись вышла размашистой, с дырой на месте первого соприкосновения с бумагой.

– Если не знаете, то предполагаете, – настаивал соэр. На стол лег новый лист бумаги, рядом – записная книжка. – В день побега вы собирали вещи подруги, много времени провели в трактире «Белая мышка», в котором пряталась госпожа Тэр. Она попросила помочь, или вы сами предложили?

Анабель задумалась. Вопрос именно в этой форме задан не случайно: Брагоньер подталкивал к правильному ответу, который бы смягчил степень вины. Или, наоборот, загнал в ловушку. Ведь так и хочется сказать: «Да, она настояла» и попасться на лжи: Анабель прежде упорно отрицала причастность к побегу подруги. Придется выкручиваться, только как?

– Да, я навещала Лину. Ей нездоровилось после нападения твари в переулке. Кстати, почему вы не выясните, кто пытался ее убить? – с вызовом поинтересовалась Бель.

Лучшая защита – нападение.

– Выясняем, госпожа Меда, но, боюсь, без показаний потерпевшей дело не сдвинется с мертвой точки. Так где она?

– Понятия не имею! Я не видела ее со вчерашнего дня. Как раз собиралась справиться о здоровье, когда явились солдаты. Между прочим, врач прописал Лине постельный режим: она сильно ушиблась.

– И не только, госпожа Меда. Спасибо, я читал показания врача. Хорошо, допустим, госпожа Тэр сразу не заявила о нападении в виду слабости, но отчего не вернулась к себе? Разумнее лечиться дома.

– Дома? – взорвалась Анабель. – После того, как вы науськали на нее солдат, велев связать и притащить в тюрьму?

– Значит, она осознанно не явилась в Следственное управление? – довольно улыбнулся Брагоньер. Гоэта попалась, поддавшись порыву чувств. – Служанка сообщила, верно? И предупредила о провожатых. Госпожа Тэр предпочла скрыться. Неразумно, передайте подруге, что она усугубила свое положение. Я ограничился бы домашним арестом, а так… Под каким именем госпожа Тэр покинула город?

– Понятия не имею, – Анабель сложила руки на груди, собираясь держаться до конца.

Пусть она проболталась, но большего следователь не услышит.

– Госпожа Меда, неужели мне снова придется напомнить прописную истину? – покачал головой соэр. – Пособничество подозреваемому в государственной измене и вызове демонов наказуемо.

– Лина не изменница! – вспыхнула свидетельница. – Никаких демонов она не вызывала. Чушь! Лина таким не занимается, я за нее поручиться могу. И не только я – все гоэты подпишутся. Да, она попросила принести кое-какие вещи, только и всего. Или это тоже преступление?

– Вы так отчаянно упираетесь, госпожа Меда, так хотите скрыть правду…

«То есть виновны», – мысленно добавил он.

– Я ничего не скрываю! – Анабель нервничала и комкала носовой платок, которым прежде утирала лицо. – У Лины много друзей, кто угодно, помог бы бежать. Я весь вечер провела не одна, можете проверить. – Она гневно сверкнула глазами. Былая уверенность возвращалась. – Но, если уж вам так хочется обвинить меня, вы, несомненно, это сделаете.

– Я стараюсь быть объективным, госпожа Меда. Разумеется, непогрешимы только боги.

В дверь постучали, и в кабинет осторожно заглянул господин Зонер – молодой следователь, которому поручили допросить служанку Эллины. Брагоньер кивнул ему, и подчиненный, поклонившись Анабель, положил на стол начальника несколько исписанных мелким почерком листов бумаги. Соэр бегло ознакомился с их содержимым и, сделав пометки, убрал в стол.

– Сообщила добровольно?

– Под небольшим нажимом. Пыток не применяли.

– Жаль, ничего интересного, все давно известно. Разве только госпоже Меде, – короткий взгляд на обратившуюся в слух Анабель, – придется признаться, что она ссудила подругу деньгами.

Разумеется, Бэль промолчала.

– Итак, нынешнего имени госпожи Тэр мы не знаем, но вычислим по списку пассажиров дорожной повозки. Выехала через южные ворота и соответственно отправилась на юг, к каким-то знакомым. Предположительно, к морю. Описание внешности и одежды имеется – достаточно.

– Тут еще кое-что для вас.

Следователь достал из кармана вскрытый конверт и протянул Брагоньеру. Он повертел его в руках, тщательно осмотрел, уделив особое внимание почерку отправителя, и заглянул внутрь – клочок бумаги.

– Занятно, очень занятно! Госпожа Меда, вы свободны, договорим после, – соэру не терпелось избавиться от посторонних. – Разумеется, я настоятельно советую не следовать примеру подруги. Завтра к десяти утра прошу явиться для проведения теста на магические способности.

Дождавшись, пока гоэта уйдет, Главный следователь углубился в изучение четвертинки листа бумаги с гербом Аварина. Грамота, выданная от лица монарха соседнего государства госпоже Эллине Тэр. За что, неизвестно – оборвано.

– Выяснить бы, кто таинственный доброжелатель! – Брагоньер снял маску и нелюбимый бесформенный наряд. – Сдается, он же порадовал первым анонимным письмом. Сомневаюсь, что им двигала любовь к Родине. Значит, или сам замешан, либо имеет зуб на госпожу Тэр.

Соэр отпустил домой подчиненного – уже вечер, – убрал бумаги, тщательно проверил и запер ящики. Задумался на мгновенье и, прихватив теплый плащ, отправился на место происшествия.

Обычный переулок, место не глухое, но тихое. Ничего примечательного, никаких аномалий, видимого присутствия колдовства в воздухе.

– Ну, что? – Брагоньер присел на корточки, в свете двух фонарей осматривая мостовую с засохшими каплями крови.

Он заметил и поднял длинный женский волос и клочок шерсти.

– Не демон, – уверенно заявил один из судебных магов. – Здесь поработал волшебник. Если девушка видела животное, возможно, метаморф.

Соэр нахмурился.

– Существует вероятность ошибки?

– Минимальная. Нет и следа ауры, вообще никаких следов, что невозможно ни в случае с демонами, ни с оборотнями. Первые оставляют после себя сгустки темной энергии и остатки дыры перехода, вторые – медленно разлагающуюся зеленоватую слоистую ауру с сизым венчиком.

– Значит, он с помощью волшебства…

– Здесь не колдовали. Никаких следов. Если только тварь не создали и выпустили в другом месте.

Глава 6. Охота началась

Эллина чихнула.

М-да, воспаление легких станет достойным дополнением свалившихся на нее бед!

Она тряслась по обочине второстепенной дороги, проклиная погоду, Следственное управление и таинственного недоброжелателя, толкнувшего ее в негостеприимные объятия дождя. Он, на редкость противный, зарядил еще прошлой ночью и с поразительной настойчивостью портил нервы не только гоэте, но и другим путешественникам, волей случая заброшенным на тракт. Безусловно, выбери Эллина королевскую дорогу, а не кружной путь, путешествие стало бы приятнее, но гоэта не могла так рисковать. Вот и приходилось тащиться по уши в грязи посреди крестьянских подвод, хлюпать носом от разлитой в воздухе сырости, наглухо натянув на голову капюшон.

Сгорбившись, боясь, что противные капли затекут и за воротник, гоэта с нетерпением поглядывала по сторонам, надеясь заметить соблазнительный дымок. Тарелка горячей похлебки и веселое пламя очага превратились из мечты в насущную необходимость. Но вокруг тянулись все те же унылые квадраты полей.

Дав Звездочке шенкелей, Эллина обогнала череду повозок – их скорость ее решительно не устраивала. И, кажется, обрызгала пару человек грязью, иначе зачем так ругаться и посылать на ее голову проклятия?

Накаркали – впереди замаячила группка подозрительных всадников.

Эллина резко вильнула в сторону, не заботясь о чистоте собственной и чужой одежды, и замерла, настороженно вглядываясь в небольшой отряд.

– За что ты невзлюбила меня, Сората! – простонала гоэта, жалея об усеченной программе по иллюзиям. Они бы сейчас пригодились, но, увы, в багаже знаний только базовые принципы и классификация. – А ведь я столько денег оставила в храмовых прудах!

Встреча с солдатами не входила в планы Эллины. Родись она полноценным магом, а не человеком с маленьким магическим даром, попыталась бы прорваться, а так искала пути к отступлению.

Звездочка недовольно фыркнула, когда хозяйка погнала ее на бездорожье.

Перед глазами маячило заманчивое укрытие – стога потемневшей от дождей соломы. Хоть раз чужая нерадивость пойдет кому-то на пользу.

Скользя по комьям грязи, лошадь, наконец, добралась до стогов и покорно остановилась, понурив голову. Разделявшая ее настроения Эллина спешилась и аккуратно выглянула из-за укрытия.

Видимо, Сората услышала: солдаты благополучно проехали мимо. Не сразу, конечно, предварительно проверив повозки на наличие преступницы, которая с замиранием сердца наблюдала за ними по щиколотку в воде.

Теперь Эллина не сомневалась, ее приметы расписаны в каждом информационном листе. Спасибо, пока спасали капюшон и бюрократические проволочки: официальные распоряжения доходили до глухой провинции с опозданием. Оставалась робкая надежда благополучно добраться до Трии, благо гоэта передвигалась с максимально возможной скоростью, игнорируя букет недомоганий.

Желанный трактир показался у дороги тогда, когда, как мрачно шутила Эллина, она согласилась бы работать бесплатным побудчиком – вряд ли кому-то удалось выспаться рядом с громко кашляющей и чихающей девицей. Наплевав на страх угодить в руки солдат – в тюрьме хотя бы врач есть, – гоэта шмыгнула внутрь заведения с сомнительным названием, но, как оказалось, хорошей выпивкой.

Пристроившись возле стойки, Эллина искоса осмотрела прятавшуюся от дождей и забот публику и заказала нехитрый ужин: «Свежее, сытное и горячее. И выпить. Чем крепче, тем лучше». Хозяин подозрительно глянул: нечасто женщины балуются самогоном, но, заметив красный хлюпающий нос, заботливо предложил:

– Вы бы к огоньку сели, а то совсем продрогли. Если желаете, наверху комнатка найдется.

– Не отказалась бы, – гоэта залпом осушила рюмку самогона.

Нужно приготовить «болтушку», иначе болезнь на неделю свалит. Хорошо бы еще паром подышать. А чтобы не приняли за магичку, вспомним официальную легенду: она вдова аптекаря.

– Можно немного повозиться на кухне? Простуда совсем замучила, – улыбнулась Эллина и в доказательство своих слов громко чихнула.

– Да сколько угодно! Заплатите за ужин и делайте, что хотите. Так комнатку берете? – живо осведомился хозяин.

– Беру, – прогнусавила гоэта и потянулась за кошельком.

До чего корыстолюбивое создание!

За сумками пришлось выходить на улицу, в объятия дождя. Разумеется, перенести никто не помог, но молодая женщина привыкла к тому, что все приходилось делать самой.

На кухне Эллина провозилась долго, извела все захваченные из Сатии травы. Зато, вроде, полегчало, потянуло в сон. Вот и комнатка пригодилась.

Перед тем, как лечь спать, гоэта немного поболтала с владельцем заведения, вскользь упомянув о проверках на дороге:

– Не знаете, кого ищут?

– Понятия не имею, я с солдатами не болтаю. Не люблю их: шуму много, а карман всегда дырявый, еще и кружки бьют, – посетовал корыстолюбивый хозяин, любовно погладив бок пивного жбана. – Кого ищут? – он призадумался. – Да пес их знает, ворюгу какого-нибудь.

У гоэты отлегло от сердца. Сельские жители в отличие от городских информационных листов не читали, то ли в силу занятости, то ли по причине безграмотности.

Эллина со спокойной совестью поднялась наверх. После бешеной скачки больше всего на свете хотелось залезть в постель, обнять грелку и проспать до позднего утра. Надоело вскакивать на рассвете, пить капли от головной боли, завтракать всухомятку. Ей с недолеченным сотрясением и ушибами противопоказано целый день трястись в седле, но судьба не оставила выбора.

* * *

Южные области Тордехеша разительно отличались от тех мест, в которых приходилось бывать гоэте. Во-первых, иные пейзажи – холмистые, изрезанные лентами ручьев и речушек. Во-вторых, местные жители предпочитали скотоводство земледелию. В-третьих, здесь почти столько же дворянских усадеб, что и в столичных пригородах. Сказывался мягкий климат и желание знати приятно провести время на фоне изумительной природы, поохотиться на ланей, устроить романтичную прогулку к морю.

Эллина стала вдвойне осторожна, избегала крупных поселений, в которых можно встретить отдыхающих из Сатии. Пусть осень не самое удачное время для поездки к источникам, рисковать не стоит.

Погода смилостивилась над гоэтой, послав теплые солнечные деньки.

Воздух посвежел, полнился соленой влагой и новыми, незнакомыми запахами – сказывалась близость моря.

На горизонте неясной сероватой дымкой маячили горы.

Куда ни повернись – пейзаж, достойный кисти художника.

Редкие светлые леса, серебристые нити рек, гроздья озер – поневоле задержишь дыхание.

Осень лишь слегка позолотила пейзаж, подарив красоту угасающих красок. Словно энергетические частицы на тепловой карте, искрились листья, с мягким журчанием струилась вода.

Курортный город Трия встретил Эллину легким бризом и стонущими криками чаек. Крупные черно-белые птицы кружились над головой, описывая широкие круги над плоскими разноцветными крышами. Снег – редкий гость в здешних краях, если и выпадет, быстро растает.

Остановившись на окраине, Эллина с интересом посматривала по сторонам, впитывая новые краски и запахи. Страх на время отступил, сметенный любопытством.

Тут все совсем не так! Широкие деревянные балконы, растения в кадках. Даже почтовые ящики, и те праздничные, ярко-синие. Не город, а ожившая сказка!

Эллина достала помянутую бумажку с адресом знакомого Гланера. Оставалось надеяться, что ее визит не окажется неприятной неожиданностью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Черный плащ с пурпурной каймой – атрибут боевого мага.

Вернуться

2

Чекушка – серебряная монета, равная 24 медякам, четверть золотого лозена.

Вернуться

3

Соэр – название любого работника королевской судебной системы среднего и высшего уровня.

Вернуться

4

Флисса – меч или длинный нож, с узким длинным клинком, сужающийся к острию, клинообразный в сечении. Рукоять без гарды, навершие часто украшено стилизованной звериной головой.

Вернуться

5

Ламия – плотоядный суккуб.

Вернуться

6

Лозен – золотая монета, в каждом лозене 4 серебряные чекушки.

Вернуться

7

Айг – наполовину упоенный дух тёмного мага, сохранивший часть его силы.

Вернуться