Виктория Ковалева
Репортаж из другого мира

Пролог

Мы уже третий час упрямо продвигались по узкой тропинке, со всех сторон окруженной джунглями. Где-то вдалеке виднелись величественные и прекрасные горы, которые словно оберегая, окружили долину Балием.

Однако, мне уже давно было не до красот Новой Гвинеи, чему активно способствовал едкий пот раздражающий глаза, и обилие разномастных гнусов, которые несмотря на использованные репелленты то и дело пытались забиться в нос и рот.

Впереди всех уверенно шагал наш проводник – низкорослый темнокожий мужчина по имени Соха.

Следом за ним, стараясь не показывать усталость, шел оператор Вадик: два метра концентрированного тестостерона, и как следствие, непревзойденной самоуверенности.

Дальше, тихо матерясь под нос и едва переставляя ноги, плелась я, а замыкал нашу небольшую процессию звуковик Сережа: субтильный молодой человек с извечно красными, чуть оттопыренными ушами.

Путь наш лежал в поселение племени Лани, которое располагалось в окрестностях долины реки Балием. Бывшие людоеды до сих пор живущие охотой и земледелием, крайне редко общались с цивилизацией, сохранив тем самым свой неповторимый экологически чистый колорит. Хотя, папуасы охотно принимали от туристов подарки в виде спичек, ложек, и других бытовых мелочей.

Одним словом, репортаж обещал получиться увлекательным.

За годы моей репортерской работы, мне довелось побывать в самых разных местах: от горячих точек, до покрытых вечными снегами полярных станций.

Свою работу я любила безумно и отдавала ей саму себя без остатка, что впрочем, не помешало мне к моим тридцати двум годам четыре раза побывать замужем.

В конце концов, я поняла, что семья это не для меня, и после развода с четвертым мужем больше не вступала в продолжительные отношения с мужчинами.

Авантюристка по натуре, я всегда радовалась новым приключениям.

Сделать сюжет о празднике смерти в Мексике? Не вопрос! Забраться в пещеры Тибета? Да без проблем! Прийти в гости к племени бывших людоедов? Однозначно, да!

Жить именно так, Жить с большой буквы – это ли не счастье?

Увидеть наш мир не прилизанно-туристический, а первозданный, полный тайн и опасностей, от которых замирает дух! Вот она, моя Жизнь с большой буквы и другой мне не надо.

Не сказать, что родители одобряют мою работу, но с нравоучениями не лезут – и то хлеб. Хотя, когда бы им лезть, если мы с ними видимся раз в два месяца и то по видеосвязи.

Нет, я конечно скучаю по ним, но сердце мое радуется зная, что Ма и Па счастливы в своем уютном домике на берегу Средиземного моря, с непременными пятничными играми в бридж и золотистым ретривером по кличке Шерлок.

Одним словом, судьбой своей я была довольна, и менять в ней ничего не собиралась. Но как говориться: хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах…

Деревня Лани мне понравилась сразу: круглые хижины-хонаи – вполне себе симпатичные, пестрые взъерошенные куры, оголтело кидающиеся прямо под ноги, худые чумазые свиньи, пасущиеся прямо возле ничем не огороженных домов – местный колорит во всей своей красе.

Нашу съемочную группу во главе с проводником, вышло встречать все население небольшой деревеньки. Впереди всех вылез старый, болезненно худой вождь, одетый лишь в котеки едва прикрывающие пах. Были здесь, правда, мужчины и женщины одетые в старые поношенные футболки и платья, но даже такой, относительно современный их вид разбавляли цветные перья и ожерелья из свиных клыков.

Папуасы оживленно гомонили на режущем слух, стрекочущем языке, не стесняясь тыкать в нас пальцем, правда, не спеша при этом приближаться к нам на расстояние меньше десяти шагов. Только дети то и дело порывались выбежать к странным белокожим людям, но бдительные женщины успевали вовремя перехватывать сорванцов.

Вождь, перебивая общий шум, пророкотал что-то на своем наречии, и Соха тут же ему ответил, активно жестикулируя и показывая какие-то совсем уж невообразимые пантомимы. Видимо объяснял старику кто мы такие, и что, собственно, нам здесь надо.

Обернувшись к нам, проводник произнес на ломанном английском:

– Преподнесите вождю дары.

Даров для исправившихся людоедов мы набрали целый рюкзак. Все по списку, который нам выдали еще в городе: спички, ложки, сигареты без фильтра, моток лески, и прочая копеечная дребедень, которая теперь гордо именовалась: «дары».

Папуасы радостно расхватали подарки, а вождь удовлетворенно кивнув, обнажил крупные желтые зубы в какой-то обезьяньей улыбке.

– Местных руками не трогать, еду есть только свою, громко не разговаривать, в хонаи не заходить. – В который раз проинструктировала нас Соха, и мы, заверив его в том, что все прекрасно поняли и осознали, принялись разбивать лагерь прямо на окраине деревни.

– Ну что, – Вадик прищурился на клонящееся к горизонту солнце, – завтра можно начать съемки.

– Не по себе мне что-то. – Тоскливо вздохнул Сережа, для которого подобная экзотика была в новинку. – Скорей бы уже отснять и убраться отсюда подальше.

– Ну, быстрее чем за два дня мы вряд ли управимся. – Я почесала кончик носа, и принялась перетряхивать рюкзак в поисках заветной бутылки с минералкой. Услышав душераздирающий вздох звуковика, насмешливо поинтересовалась: – Неужели так боишься что тебя схарчат?

– Тут и без этого есть чего бояться. – Буркнул явно смутившийся Сергей. – Дизентерия, малярия и прочая дрянь, которой тут до фига.

– Тебе, дурья башка, для этого и объяснили, как себя вести. – Вадик уже закончил устанавливать палатку, и теперь сидел на корточках, попыхивая электронной сигаретой. – И как тебя сюда занесло, такого неженку?

– Разнообразия захотелось. – Вздохнул звуковик, чьи уши теперь буквально пылали алым, как революционное знамя.

– Ну, так наслаждайся, приключенец! – усмехнулся оператор, и кивнул в мою сторону, – Вон, бери пример с нашей Крис – само олицетворение невозмутимости!

Я изобразила шутливый реверанс, который, наверное, выглядел еще комичнее, учитывая тот факт, что на мне были одеты брюки-карго с множеством удобных кармашков и тяжелые ботинки на шнуровке.

Парни улыбнулись, а Вадик даже попытался кокетливо подмигнуть, хотя прекрасно знает гаденыш, что меня этим не пронять – сказывалась привычка не заводить интрижки на работе.

Вылезла я из палатки, когда на деревню уже опустилась глубокая ночь. Зябко поежившись, обулась, и стала осматриваться на предмет подходящих кустиков. Таковые нашлись шагах в пятнадцати от нашего лагеря и я, сделав все свои дела, сонно зевая, поплелась обратно.

Внезапно, внимание мое привлекли рыжеватые отблески огня. Как говорили умные люди: любопытство не порок, а способ качественно вляпаться в неприятности. Но что поделаешь, если дух авантюризма так и подталкивает пойти и посмотреть, чего это там такое интересное горит. Одним словом, глупый мотылек ринулся на свет.

У потрескивающего костра, обложенного крупными почерневшими от гари булыжниками, курил трубку вождь. Трубка была что надо: длинная, причудливо изогнутая вверх, цвета жженой глины, со странным красноватым дымом, выходящим из ее нутра. Чего это он интересно такое ядреное курит?

Вождь вдруг посмотрел прямо на меня, и широко улыбнувшись, поманил к себе рукой. Мне бы наверное, как нормальному адекватному человеку, следовало испугаться и скорее вернуться обратно в лагерь, но… где вы тут видите нормального и адекватного?

Пожав плечами, я не спеша подошла к костру, и скрестив ноги, уселась прямо напротив старика. О том, что поговорить с ним я не смогу при всем желании, как-то даже не подумалось. Просто было жутко интересно: звездная ночь, деревня бывших людоедов, завораживающий огонь костра, и почти что голый вождь, пускающий кольца красного дыма. Вот бы сюда камеру! Какие потрясающие кадры пропадают!

Вождь что-то произнес на своем языке, и хитро прищурился.

– Ага, хорошо сидим! – беззаботно отозвалась я, улыбаясь.

Вновь набор непонятных звуков, и следом громкий хохот. Я аж подпрыгнула от неожиданности. Ага, табачок-то в трубке забористый похоже.

– Эк, тебя торкнуло, старче. – Пробормотала я, резко засобиравшись уходить. Ну его на фиг, буйного…

Но не успела я подняться на ноги, как в лицо мне прилетело едкое облако красного дыма, от которого я отчаянно закашлялась и почувствовала, как перед глазами начинают мелькать алые всполохи.

– Ах ты падла! – непослушным языком успела возмутиться я, прежде чем провалиться в темноту.

Глава первая. Кое-что из жизни орков, или как я попала в гарем

Красный дым клубился под ногами, так что невидно было, куда ступаешь. Меня мутило и шатало из стороны в сторону, будто до этого я покаталась в центрифуге. Пространство вокруг напоминало бензиновую лужу: цвета постоянно менялись, перетекая из одного в другой, отчего голова кружилась еще сильнее. То и дело, из багряных клубов странного дыма, появлялись искаженные, будто изломанные фигуры. Одним словом, полный сюр и вынос мозга.

Сколько я блуждала в этом странном месте, сказать точно не могла – время здесь словно остановилось, отчего я чувствовала себя мухой, застывшей в янтаре. Вроде бы и бреду куда-то, едва переставляя ватные ноги, а ощущение такое, словно так и остаюсь на одном и том же месте.

Чертов вождь! Чем он меня накачал? А ведь вполне может статься, что пока я тут глюки ловлю, меня папуасы уже к вертелу привязывают…

И где это интересно Вадика с Сережей носит? У них тут подругу, понимаешь, всякой дрянью надышали, а они ни ухом, ни рылом! Тоже мне, соратнички, называется! Хотя, с другой стороны, на дворе ночь, а я о том, что до-ветру собралась, никого не предупредила. Так что, как говорится: сама себе дура.

Вопрос в другом: что мне теперь делать? Как вырваться из этих бредовых видений? Пока я в этой «Стране чудес» прохлаждаюсь, меня успеют торжественно зажарить и съесть. Все-таки, племя людоедское, пусть и с приставкой «экс».

Мое блуждание в этой сюрреалистической неизвестности закончились очень резко и неожиданно. Внезапно, опора под ногами пропала, и я испуганно ухнув, полетела вниз. Внутренности тут же скрутило тугим узлом, а из горла, вместо закономерного визга, вырывались лишь невнятные отчаянные крики. Меня вертело и мотало в разные стороны, а сквозь плотно зажмуренные веки пробивался резкий алый свет. С нарастающим ужасом, я ожидала момента удара о землю. То, что не выживу в любом случае, было очевидно – летела я долго, а упасть с такой высоты и не переломать себе все кости было не возможно. Воздух тугими струями бил в лицо, мешая нормально вздохнуть, отчего нестерпимо начали гореть легкие, и постепенно меркло сознание. Может оно и к лучшему – не почувствую финала.

Первое, что я ощутила, придя в себя, это тошнота. Мутило так, что хотелось вырубиться снова. Пошевелиться, казалось подвигом достойным быть воспетым в легендах – тело словно придавила неподъемная плита. Внутри черепа, монотонно и раздражающе, работала бригада асфальтоукладчиков – по крайней мере, шум в ушах стоял соответствующий.

Не знаю, сколько я так лежала, борясь со спазмами и болью в мышцах, но постепенно становилось легче, так, что я даже сумела открыть глаза, чтобы увидеть звездное небо. Либо я пробыла без сознания меньше, чем мне показалось, либо проспала целые сутки.

Слух уловил сначала далекий, но постепенно приближающийся шум. Повернуть голову и посмотреть на его источник оказалось невозможно – каждая попытка движения причиняла острую боль, словно тело не просто затекло, а успело основательно закостенеть. Вскоре, я начала распознавать какие-то невнятные выкрики и перестук конских копыт. Это еще что за новости? Откуда в деревне дикарей взяться всадникам? Может, это на мне так последствия отравления сказываются? Ну, галлюцинации там всякие слуховые, мало ли…

Наконец, голоса приблизились настолько, что я смогла различить членораздельную речь, правда толку от этого не было – язык оказался мне совершенно незнаком. Хотя, если подумать, ничего удивительного – в долине проживало множество диких племен и у каждого из них имелось свое наречие.

Мне оставалось только беспомощно лежать, и слезящимися глазами разглядывать звездную россыпь, отчаянно надеясь на то, что мне все-таки окажут помощь, а не добьют из жалости.

Когда небо заслонил чей-то массивный силуэт, я хрипло прошептала:

– Помогите…

В ответ услышала несколько отрывистых, непонятных фраз и меня одним рывком вздернули вверх, отчего успокоившаяся было тошнота, вновь подкатила к горлу. Перед глазами заплясали цветные круги, а внутренности словно обожгло кипятком.

Я не удержалась от болезненного стона.

Взвалив меня на плечо, словно куль с мукой, незнакомец куда-то быстро зашагал, предоставив мне возможность любоваться крепким поджарым задом, затянутым в плотную, темно-коричневую ткань. Сознание то и дело стремилось ускользнуть, но я боялась впадать в беспамятство, особенно сейчас, когда совершенно не понимала, что происходит и чем мне это грозит.

Послышалось еще несколько мужских голосов, чей-то веселый хохот, а потом… потом меня ощутимо приложили по заду, так удобно оттопыренному в зенит! Что за беспредел?! Хотела возмутиться, но новый приступ желудочных спазмов заставил живо захлопнуть рот, так что мне осталось только гневно сопеть и мечтать о лютой мести. Собственная беспомощность порождала в душе что-то близкое к панике, но сил на истерику к счастью не хватало – мало ли что со мной сделают, если начну визжать и вырываться. А так вишу себе в полубессознательном состоянии, никому не мешаю – может, пока и не тронут.

Поток моих вялотекущих мыслей прервало внезапное перемещение с широкого мужского плеча на лошадиное седло. Почувствовала себя кавказской пленницей. Что интересно, связывать меня не стали – так, перекинули поперек лошади и все. Незнакомец тем временем устроился позади, властно придерживая меня за поясницу широкой мужской ладонью.

Смогла чуть повернуть голову и разглядеть еще нескольких всадников: огромных, смуглых до черноты, с длинными темными волосами, заплетенными в толстые косы. Все с голыми мускулистыми торсами, густо покрытыми татуировками, и огромным количеством странных украшений, чем-то напоминающих индейские. Кстати, ребята до ужаса походили на персонажей из старых фильмов про Чингачгука, только, вот было в их облике что-то такое… неправильное, но что именно, я в таком положении и состоянии определить не могла. Шея быстро затекла, и я вновь опустила голову, размышляя над сложившейся ситуацией. Размышлять было трудно – мысли разбегались в разные стороны, не давая возможности ухватиться хоть за одну конкретную. Вот, например: какого хрена индейцы делают в Новой Гвинее? А вообще… судя по тому, что я увидела во время короткого осмотра, окружающая местность больше всего напоминала поросшую бледно-лиловой травой, степь. Но как такое возможно? Переместиться из джунглей долины Балием в место, где даже климат совершенно другой, да еще и за такой короткий промежуток времени!

Все эти странности, вкупе с пережитыми потрясениями заставили голову заболеть с новой силой. В ушах зазвенело, и я почувствовала, как сознание вновь ускользает в темноту.

Второй раз, в себя я пришла на каких-то облезлых шкурах, которые, мягко говоря, сильно попахивали. Тошнота и ломота в теле так никуда и не делись, но хотя бы заметно притупились, давая мне возможность чуть привстать на локтях и осмотреться. Больше всего, место в котором я находилась, напоминало большую юрту, наподобие тех, в которых живут монгольские кочевники. Такие я видела, когда снимала репортаж о соколиной охоте. А вот грязные, испуганно сжавшиеся девушки, взирающие на меня с настороженностью, оказались полнейшей неожиданностью. Приглядевшись, я заметила, что у девчонок связаны ноги, и грубые толстые веревки тянуться к крепко вбитому колышку, расположенному как раз посередине юрты. Опустив взгляд на свои конечности, с неудовольствием отметила, что стреножили и меня. Та-а-ак… это уже попахивает историями о рабстве, и я стало быть, вляпалась в эту историю по самые уши. О том, как вообще такое могло случиться, можно будет подумать потом – все равно, на данный момент, информации для того, чтобы строить хоть какие-нибудь предположения, слишком мало. Но что прикажете делать сейчас? Наверное, стоит попытаться наладить контакт с моими соседками по несчастью.

– Эй! – полушепотом (вдруг у входа в шатер кто-то есть), позвала я на английском. Девушки как по команде, синхронно вздрогнули и сжались еще больше. – Эй, вы знаете, где мы находимся? Кто нас похитил?

Одна из пленниц – видимо самая смелая, что-то маловразумительно пролепетала, и я поняла то, что ни черта не понимаю. В смысле язык, на котором она говорила, был мне абсолютно незнаком. Какое-то певучее наречие, отдаленно напоминающее французский. Что за…?!

– Вы понимаете меня? – на этот раз мой вопрос прозвучал на языке Шарля де Голля. Ну, а вдруг?

Еще несколько девушек осмелились вступить в эту странную беседу, но толку от этого было ноль целых хрен десятых – понимали мы друг друга примерно так же, как чукчи эфиопа.

В висках снова заныло, а на глаза, словно кто-то с силой надавил пальцами. Передо мной замелькали размытые красные пятна, постепенно превращающиеся в завихрения печально знакомого алого тумана. В ушах зашумело, и я машинально тряхнула головой, пытаясь прогнать это странное ощущение. В мозг, словно кто-то вонзил раскаленную спицу, и я не выдержав, с глухим стоном опустилась обратно на землю, чувствуя, как тело покрывает липкий холодный пот. Что со мной происходит?! Неужели это последствия той дряни, которой отравил меня вождь племени Лани? Когда же она из меня уже выйдет? И выйдет ли вообще?

Постепенно, алый туман начал испаряться, и сквозь гул в голове, я смогла различить отдельные испуганные голоса:

– … в порядке?

– … если помрет…

– … разозлятся…

Как только ко мне вновь вернулась способность двигаться, я приподнялась на дрожащих руках и приняла сидячее положение. Девушки дружно замолчали и с нечитаемыми выражениями лиц, посмотрели на меня. Почувствовав на себе пристальные взгляды, я прокашлялась и раздраженно пробурчала себе под нос:

– Ну, чего уставились? Не сдохну, не дождетесь!

– Что ты, что ты! – громким полушепотом возразила та самая смелая девушка, которая первой взяла на себя обязанности парламентера, – Если ты умрешь, Тандр очень разозлится, и тогда плохо будет всем нам! Мы слышали, как Тандр говорил Груну, что заберет тебя к себе в гарем.

– Куда?! – выпучила глаза я, а потом осеклась и в ступоре воззрилась на своих соседок по несчастью. Когда это я начала понимать их речь? И каким, интересно, образом? Неужели мой приступ и вездесущий алый туман как-то поспособствовали? Бред конечно, но другого варианта у меня все равно нет.

Что ж, думать о странностях будем после, а сейчас, раз уж такое дело, нужно попытаться получить как можно больше информации:

– Кто-нибудь знает, где мы находимся?

– В орчьем становище. – Боязливо передернув плечами, ответила все та же разговорчивая девушка, с длинными грязными волосами невнятного русого цвета. – Нас всех захватили в плен во время последнего набега на поселение. Тебя привезли через несколько дней.

Я нахмурилась, переваривая полученную информацию. Орки?! Серьезно?

Вспомнила фильм «Властелин колец», вздрогнула. Нет, эти, которые меня подобрали, вроде не такие жуткие были…

Ладно, замнем пока и будем спрашивать дальше:

– Кто такой, этот Тандр?

– Вождь племени. – Подала голос другая пленница, с растрепанной темно-рыжей косой.

С трудом удержалась от того, чтобы грязно выругаться. Что-то не везет мне в последнее время на вождей племени, ой как не везет!

– И этот Тандр значит, решил забрать меня в свой гарем, так? – от собственных слов внутри неприятно похолодело.

– После налетов, воины делят добычу между собой, – пояснила самая разговорчивая девушка, – и… живую в том числе.

– То есть, в ближайшей перспективе я стану какой-нибудь младшей женой этого вашего Тандра? – мне ощутимо поплохело.

– Не женой, нет. – Покачала головой рыжеволосая, – Женой мужчины орка может стать только женщина орк. А нас возьмут как наложниц.

Со стороны остальных девушек послышались дружные всхлипывания.

– Наложница, это типа бесправная сексуальная игрушка, да? – решила уточнить я.

Всхлипывания перешли в тихие подвывания. Ох, что-то совсем девчонок запугала – они вон и так все на нервах, а тут я еще масла в огонь подливаю. Стало немного стыдно. Ладно, не будем ковыряться в открытой ране, а лучше подумаем о том, как выбираться из этого щекотливого положения:

– Кто-нибудь пытался сбежать? Это вообще возможно?

– Бесполезно. – Отрицательно покачала взлохмаченной головой смелая девушка. – Степь большая, бежать некуда. Орки на лошадях быстро догонят, и тогда засекут до смерти, или к коню привяжут и пустят его в галоп, или…

– Стоп! Хватит! – подняла руки в защитном жесте. – С беглецами тут не церемонятся, поняла! Лучше скажите, почему за эти несколько дней, что вы тут сидите, вас еще не разобрали по гаремам?

– Мы слышали, что через три ночи, когда будет новорожденная луна, должен состояться ритуал очищения. – Вновь подала голос рыжая. – Шаман должен будет изгнать из нас злых духов, а до этого момента мы считаемся для них грязными, так что взять нас как женщин, для орков будет считаться бесчестьем.

Я не сдержала облегченного вздоха – хоть какая-то отсрочка! Нет, я прекрасно осознаю, что три ночи это слишком мало, и они вряд ли хоть как-то исправят ситуацию, но надежда – штука упрямая, уже пустила в душе первые ростки. Наверное, все дело в нашей исконно русской привычке: даже в самой, казалось бы, безвыходной ситуации, упрямо верить в чудо. Каждый утопающий всегда хватается за свою соломинку. Моей соломинкой были эти три ночи до так называемого ритуала очищения.

Тех двух девушек, которые со мной общались, звали Тиа и Оника. Остальные пленницы решили не вступать с нами в разговоры, и самозабвенно предавались унынию, периодически всхлипывая и жалобно поскуливая.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я очнулась, но когда в юрту зашли двое рослых мужчин, за откинутым пологом я успела разглядеть густую темноту, разбавляемую дрожащими, неверными отблесками огня. Наша-то юрта худо-бедно освещалась скудным светом, которая давала широкая, наполненная горящим маслом, пиала, установленная на треножник практически в самом центре.

Надо признаться, мужчины выглядели внушительно: высоченные – больше двух метров точно, с довольно развитой мускулатурой, черными косами, доходящими практически до поясницы, и монголоидным разрезом темных глаз. Слишком широкая переносица и тяжелая челюсть немного портили общее впечатление. Вот они какие, значит, орки. Вон тот, что повыше и помощнее, наверное и есть пресловутый Тандр, пяткой чую – слишком уж властная у него рожа, намекающая на привычку раздавать команды.

Поймав мой пристальный взгляд, вождь хищно осклабился, обнажая выступающие из нижней челюсти клыки, и двинулся в мою сторону. С трудом подавила в себе желание сжаться в маленький неприметный комочек. Нет уж, я прекрасно знаю, что жертва по возможности не должна показывать своего страха – хищник всегда почует свою добычу. Поэтому, когда Тандр приблизился вплотную, нависнув надо мной всей своей немаленькой массой, я упрямо вздернула подбородок, не разрывая зрительного контакта. Правда, грубые мозолистые пальцы тут же ухватили меня за этот самый подбородок, заставляя сильнее запрокинуть голову, и я услышала низкий, до противных мурашек, голос:

– Да, Грун, я не ошибся, это хорошая человеческая самка. Выносливая.

– На дольше хватит. – Согласно отозвался второй орк. – Не зря боги послали тебе этот подарок, мой вождь. Они признают тебя достойным.

Пока эти двое общались между собой, я с трудом боролась с непреодолимым желанием стряхнуть с себя чужую руку. Нет, не стоит сейчас делать глупостей. Одно дело игра в гляделки, а другое – явная агрессия. Еще неизвестно, как в таком случае поведут себя орки. Рассказ Тиа ясно дал мне понять, что особым человеколюбием эти мужчины не отличаются.

Наконец Тандр соизволил убрать от меня свою лапищу, и я смогла хоть немного расслабиться. Я вообще не терплю прикосновений посторонних, а тут меня щупает тип, который собрался пользоваться моим телом до тех пор, пока оно не придет в негодность. А судя по разговору этих двоих, надолго наложницы у орков не задерживаются и быстро приходят в негодность.

– Через три ночи, ты будешь принадлежать мне. – С жутковатой ухмылкой пообещал Тандр, прежде чем покинуть шатер вместе с тем, кого он назвал Грумом.

Мы с девочками снова оказались в кромешной темноте.

Глава вторая. Всякие внезапности, или из огня да в полымя

Время, оставшееся до так называемого ритуала очищения, пролетело, на мой взгляд, слишком быстро, хотя особым разнообразием не отличалось. Иногда в нашу юрту заходили орки, бесцеремонно рассматривая нас и негромко переговариваясь, отчего я чувствовала себя не слишком ценной вещью, выставленной на продажу где-нибудь на блошином рынке. Мерзкое такое чувство, пробуждающее где-то в потаенных уголках души нечто сокровенное, темное, то, что в цивилизованном обществе принято скрывать под налетом морали и культурного воспитания. Здесь же, где шелуха цивилизованности сползает с тебя быстрее, чем кожа с обгоревшего на солнце тела, убийство, даже особенно хладнокровное и безжалостное, уже не кажется чем-то неприемлемым.

Честное слово, проведя несколько дней в этой вонючей юрте, и справляя нужду в вырытой в углу ямке, я пришла к выводу, что вполне способна раскроить орчью черепушку тяжелым булыжником и при этом не терзаться впоследствии угрызениями совести. Дополнительным стимулом для этих кровожадных мыслей были обреченные, опухшие от постоянных слез лица девчонок – моих подруг по несчастью. Мы все знали, какая судьба уготована нам сразу после ритуала, и ждали наступления этого события с затаенным ужасом.

От былой иррациональной надежды на пресловутое чудо, не осталось и следа. Это только в книжках избавление приходит в самый последний момент, в образе какого-нибудь рыцаря в сверкающих доспехах, или принца на набившем оскомину белом коне. Увы, на прекрасную принцессу я не тяну, да и жизнь, это далеко не красивая сказка с обязательным хэппи эндом. Реальность, как правило, гораздо более сурова и неприглядна, и в ней нет места чудесам и добрым волшебникам на голубом вертолете.

О том, как меня вообще угораздило вляпаться в эту странную историю я думала часто, но единственное, что я могла сказать практически со стопроцентной уверенностью, это то, что случившееся как-то связано с вождем племени Лани и его алым дымом.

В своей жизни я слышала немало историй о порталах, местах силы, временных петлях, и прочих мистических теориях, которые, несмотря на мудреные фразы чудаков, изучающих подобные явления, всегда считала откровенным бредом. Не то, чтобы я являлась таким уж скептиком, но все эти Бермудские треугольники и НЛО никогда не интересовали меня настолько, чтобы я всерьез считала их достойными внимания. Зря, как выяснилось, потому как на планете Земля, никаких орков отродясь не водилось, а значит, практически наверняка я нахожусь в другом мире, или измерении, или на другой планете… в общем, в эдаком Неверлэнде, только в стиле Тима Бёртона.

Невероятно, сколько странных мыслей приходит в голову человеку, вынужденному томиться в ожидании неизбежного, сидя на свалявшихся засаленных шкурах, и слушая тихие всхлипы молоденьких девчонок, которые в скором времени разделят твою участь.

Как ни странно, закономерной в этом случае истерики так и не наступило. Вместо нее была злость – ярость даже. Глухое отчаяние, неверие, липкий, вымораживающий нутро страх. Но не истерика, нет. Хотя, тут пожалуй дело в устойчивой психике и крепких нервах, ведь истеричку вряд ли отправили бы снимать репортаж куда-нибудь в горячую точку или в самое сердце диких джунглей где получить укус какой-нибудь ядовитой гадости проще, чем рекламную листовку от назойливого промоутера.

Так что, сидела я в этой вонючей дыре без лишнего шума и слезоразлива, размышляя о нерадостных, но неотвратимо приближающихся перспективах, и шансы на то, что все для меня закончится удачно, таяли обратно пропорционально оставшемуся до ритуала времени.

К тому моменту как в юрту вошли двое хмурых орков, мы с девочками уже несколько часов сидели в полной темноте, погруженные каждая в свои невеселые мысли. Мои подруги по несчастью давно перестали всхлипывать, и в воздухе повисла такая безнадега, что казалось, ее можно было ощутить физически. Стало понятно, что пленницы смирились со своей участью, и будто выгорели от постоянного ужаса и переживаний. Они покорно ждали, пока их отвяжут и грубо вздернут на ноги, глядя перед собой пустыми, ничего не выражающими взглядами. Возможно, так для них даже лучше – спрятаться за глухую броню безразличия, отгородившись тем самым от неприглядной действительности. Жаль только, мне такое недоступно – сейчас я четко осознавала, что происходит и что должно произойти дальше, да вот только поделать с этим ничего не могла.

Когда очередь дошла до меня, и чужая рука бесцеремонно вздернула мое затекшее от неудобной позы тело за шкирку, ноги едва не подкосились от внезапно нахлынувшей слабости. Голова закружилась, а перед глазами замельтешил рой разноцветных мушек. Крайне скудное питание за эти последние несколько дней, давало о себе знать. Веревку на ногах, орк небрежным движением разрезал огромным ножом (больше похожим на зазубренный мясницкий тесак) и одним мощным толчком пихнул меня по направлению откинутого полога, так, что я не удержав равновесия, больно ударилась о землю, ободрав инстинктивно подставленные ладони. Очередной рывок и ткань спортивной, некогда белой майки, затрещала, а я вновь приняла вертикальное положение. Да уж, нас не только за людей – за разумных существ похоже не считают. Со скотом и то лучше обращаются, так что страшно подумать, что нас ожидает в роли наложниц. Остается только мрачно порадоваться тому, что похоже, роль эта будет непродолжительной, хотя и крайне неприятной.

Нас с девочками повели через все стойбище, прямиком к довольно большой площадке, очищенной от растительности и мусора: неровный прямоугольник, в центре которого стоял закопченный треножник с объемной, судя по виду, медной чашей. У треножника нас ожидал седовласый орк, в толстой косе которого виднелись разноцветные птичьи перья. Он был одет лишь в темно-коричневые штаны из плотной ткани, да многочисленные ожерелья из каких-то камушков и клыков. Босые ступни, а так же руки и торс, покрывала плотная вязь татуировок, смысл которых остался для меня совершенно неясным, но присутствовал наверняка.

– Шаман! – услышала я сдавленный, полный ужаса шепот Оники. Девчонка тут же получила весьма ощутимый тычок между лопатками и испуганно сжавшись, втянула голову в плечи.

Площадку, где как я поняла, будет проводиться ритуал, мало-помалу окружали зрители, среди которых я заметила Тандра и его помощника Грума. Они стояли в первых рядах, а от улыбки вождя, больше похожей на голодный оскал, мне стало совсем тоскливо.

«Мля, да он же меня на части порвет!» – пронеслась в голове паническая мысль, от которой захотелось совершить какую-нибудь глупость: пнуть треножник, напороться на узкое волнообразное лезвие орчьей сабли, смачно плюнуть шаману в лицо…

Да вот только я, как это ни глупо или трусливо прозвучит, все еще слишком хочу жить, даже не смотря на то, какая именно жизнь мне уготована. Я не герой, и никогда им не была. Вот мой муж за номером два, тот как раз относился к той категории людей, которые раз в месяц сдают кровь в донорском центре, жертвуют часть зарплаты в различные благотворительные фонды, бросаются в горящий дом, чтобы вытащить оттуда орущего котенка… Мое терпение лопнуло, когда этот добрый самаритянин привел в наш дом бомжа, заявив, что почтенный Валерий Павлович пока что поживет у нас. Опухший от постоянного пьянства Валерий Павлович выразил свое почтение тем, что тут же заблевал в прихожей новый дорогущий ковер, чем запустил процесс превращения милой интеллигентной женщины в разъяренного Халка. Ночевал в ту ночь мой муженек в гостиничном номере, а уж на пару с Валерием Павловичем или в гордом одиночестве, не знаю и знать не хочу.

Так что, глупых поступков пока делать не буду – все-таки умереть можно только один раз и навсегда, а это друзья мои, очень страшно.

Шаман тем временем воздел руки к звездному небу, и речитативом заголосил какую-то тарабарщину: то ли молился, то ли матерился – непонятно.

Нас с девчонками заставили опуститься на колени, а я могла на это лишь в бессильной ярости скрипнуть зубами. Почему-то вспомнился слоган из сериала «Спартак»: лучше умереть стоя, чем жить на коленях! Тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли. Нет уж, мы еще побарахтаемся! Может, конечно, я сейчас совершаю самую большую ошибку, и после нескольких дней в наложницах у Тандра я буду мечтать о смерти как о величайшем благе, но в данный момент, желание жизни вдруг стало еще острее. Поэтму идею самоубийства, пожалуй, отложу до худших времен.

Задумавшись, я не сразу заметила, что речь шамана стихла, и тот повелительно махнул рукой кому-то в толпе. Народ тут же расступился, освобождая дорогу двум дюжим оркам, которые тащили под руки обессиленного, заросшего неопрятной бородой мужчину, в одних лишь грязнющих подштанниках некогда белого цвета. Мужчина так низко опустил голову, что невозможно было определить, находится ли он без сознания, или просто ослаб настолько, что не может держаться прямо. Босые ноги волочились по земле, оставляя за собой неглубокую бороздку.

Мужчину подтащили к треножнику, и один из конвоиров дернул его за волосы на затылке, вынуждая поднять голову. Тогда я смогла увидеть его глаза: пустые, ничего не выражающие, словно у искусно сделанной, но бездушной куклы.

Шаман вновь бросил несколько непонятных отрывистых фраз, и отстегнув от пояса штанов длинный нож, одним быстрым уверенным движением перерезал пленнику горло. Кто-то из девочек закричал, причем так отчаянно, словно это именно их шею, только что рассекла заточенная сталь.

Кровь обильно стекала прямо в стоящую на треножнике чашу, а я все смотрела на это как завороженная, не в силах отвести взгляда. Вот и жертва для ритуала. Именно сейчас, в этот момент, глядя на то, как все медленней и неохотней льется алая струйка из распоротого горла, я окончательно убедилась в том, что все это не сказка. Все происходит по-настоящему, и пользовать меня тоже будут по-настоящему. И если я умру в этом долбанном Неверлэнде, это тоже мать его, будет по-настоящему!

Вот теперь я начала жалеть о том, что не решилась на самоубийство, ведь вместо легкой и быстрой смерти, меня ожидает смерть долгая и мучительная, и это приводило в настоящий ужас.

Вот только что я могла сделать сейчас? Орчьи лапы держат крепко, не давая не единого шанса вырваться. Откусить себе язык как какой-нибудь заправский ниндзя? Помилуйте, я даже не представляю, как это правильно сделать! Спровоцировать кого-нибудь из орков на нападение? Тут вообще не факт, что я удостоюсь быстрой смерти. Девчонки очень подробно описывали, что эти ублюдки делают с провинившимися.

Так что пока мне только и остается, что смиренно ожидать дальнейшего развития событий.

Как только последняя капля крови упала в миску, тело мужчины утащили с площадки, а шаман, помахав перед треножником чем-то, очень похожим на церковное кадило, вновь завел свой монотонный бубнеж.

Закончив нести тарабарщину, шаман обмакнул пальцы в кровь и начал по очереди подходить к девушкам, нанося на их лица какие-то заковыристые символы. Когда очередь дошла до меня, я едва удержалась от того, чтобы брезгливо не поморщиться: все-таки эта кровь совсем недавно вытекла из рассеченного горла человека! Пальцы у орчьего шамана оказались неприятно шершавыми, словно были покрыты не кожей, а наждачной бумагой. Символы, нарисованные кровью, быстро подсыхали и начинали ощутимо стягивать лицо, покрывая его темно-бордовой коркой.

Завершив процесс нанесения символов, шаман вновь поднял руки к небу, и заголосил пуще прежнего, так, словно в серьез надеялся докричаться до местного Бога.

Стрела с ядовито-красным оперением, вошедшая ему прямо между глаз, послужила своеобразным ответом от высшей инстанции.

Где-то невдалеке послышался звук, отдаленно напоминающий пастуший рожок-лур, который я запомнила, еще путешествуя по Скандинавии.

Орки заволновались, повыхватывали оружие, и дружной гурьбой кинулись по направлению к внезапно появившемуся неприятелю.

Интересно, кто это там такой пожаловал, и очень вовремя подгадил ритуал? Девочки вон, смотрю, оживились: по сторонам теперь озираются даже не испуганно, а с какой-то дикой надеждой. Может, я одна тут ни хрена не понимаю? Шамана пристрелили – вон, лежит рядом с треножником. Там, где-то за границами орчьего стойбища, неведомые мне благодетели, (очень надеюсь) рубят орков в капусту. А вдруг это какой-нибудь конкурирующий клан? Перебьют тут всех к чертовой бабушке, а нас с девчонками с собой уведут? Хорошо, если опять ждать будут подходящей для ритуала ночи, а если сразу решат попользовать?

Эх, и что за упаднические мысли, Кристина Викторовна? Заказывали чудо, так получите и распишитесь! А еще поплюйте через плечо, чтобы не сглазить внезапную удачу.

Повернула голову к левому плечу, и едва не подавилась слюной, вытаращив глаза на объятые пламенем юрты. Видимо нападающие решили оставить от становища одно пепелище! Главное, чтобы нас с девочками не накрыло – площадь хоть и расчищенная, но все-таки не очень большая.

– Надо бежать! – озвучила мои мысли Тиа, неловко пытаясь подняться с колен. Оника уже помогала встать остальным девочкам, и я не замедлила последовать их примеру.

Коленки противно дрожали от слабости, так что я едва не клюнула носом землю, но одна из девушек успела вовремя подставить свое плечо, так что болезненной встречи моего бренного тела с землей так и не состоялось. Спасибо тебе, добрая девочка!

К сожалению, уйти с площадки мы так и не успели. Послышался топот конских копыт, чьи-то громкие выкрики, и из-за завесы густого дыма от сгоревших юрт, к нам выехало несколько всадников.

Доспехи с металлическими наклепками, длинные плащи, и обнаженные мечи в темных разводах крови не оставили сомнений – перед нами воины. Причем, воины, которые быстро и качественно разбили орчье стойбище.

Мы с девочками замерли испуганными сусликами, во все глаза разглядывая мужчин, а те в свою очередь не сводили глаз с нас.

Первой, то ли от страха, то ли от радости, всхлипнула невысокая, чуть полноватая девушка с очаровательными ямочками на щеках, а меньше чем через минуту рыдали практически все. Я поморщилась и пожалела об отсутствии берушей. Терпеть не могу звуки плача – будь то женщины, дети, или (чем черт не шутит) мужчины.

Наши спасители, видимо, в чем-то были со мной солидарны, так как вперед, на сером в яблоках коне, выехал интересный брюнет с щегольскими усиками над верхней губой, и попытался успокоить перепуганных пленниц:

– Милые дамы, уверяю вас, теперь вы в безопасности! Орки разбиты и больше не причинят вам вреда!

– Правда? – неестественно тоненьким голоском пропищала девушка, нет, совсем еще девчонка лет тринадцати-четырнадцати, с длинной ссадиной на лбу.

– Правда. – Снисходительно кивнул брюнет, почему-то напомнивший мне Гомеса Адамса из известного американского фильма.

– И что теперь с нами будет? – опасливо поинтересовалась Тиа, и я мысленно поблагодарила ее за правильный вопрос.

Вряд ли эти ребята явились сюда только для того, чтобы героически спасти совершенно незнакомых девиц. Но раз уж спасли, то что собираются с нами делать?

– Мы доставим вас в город. – Добавив мягких ноток в голос, ответил предводитель отряда. – Вы же понимаете, что ваше село полностью уничтожено, и ваших домов больше нет. Но вам несказанно повезло!

Не знаю, на какую реакцию рассчитывал брюнет, но мы с девочками напряглись еще больше. Вот примерно таким тоном, и с таким выражением лица, мошенники впаривают лохам очередную туфту. Подозрительность в моей душе воинственно застучала в тамтамы.

– Вы удостоитесь великой чести поучаствовать в Ройванском аукционе невест! – словно профессиональный конферансье, объявляющий смертельный номер, воскликнул мужчина, – Вы сможете устроить свою судьбу и обрести счастье!

Ага… счастье… обрести… Познать нирвану, постигнуть дзен, окунуться в эйфорию… Он это серьезно, что ли? Еще и аукцион какой-то! Уж ни в качестве ли лотов нам предлагают поучаствовать? То есть, мы счастливо избежали участи орчьих наложниц только для того, чтобы уйти с молотка в руки какому-нибудь похотливому извращенцу?

Я чуть наклонилась в сторону ближайшей девчонки, по лицу которой блуждала странная мечтательная улыбка, и тихо прошептала:

– Ты не в курсе, что это за аукцион такой?

– Ройванский. – Так же тихо произнесла она в ответ. – Его еще называют аукционом невест. Хороший шанс для девушек из небогатых семей найти себе мужа среди холостых мужчин с постоянным доходом. Здорово, да?

– Умереть не встать! – пробурчала я, лихорадочно соображая, что делать дальше. Насильно может меня с собой и не потащат, но остаться одной в степи, посреди уничтоженного орчьего стойбища, что-то совершенно не хочется.

Решено: пока поеду с ними, а потом посмотрю по обстоятельствам. Может, удастся улизнуть.

О том что я буду делать в совершенно незнакомом мире, не зная его законов и обычаев, убедила себя подумать позже. Возможно, по пути получится разжиться какой-нибудь полезной информацией.

Воинов оказалось где-то около сорока десятков. Нам с девчонками позволили немного привести себя в порядок, а потом рассадили по лошадям, прямо перед всадниками.

Опыт езды на лошади у меня имелся, так что особо неприятных ощущений я не испытывала, разве что, напрягала неприемлемая для меня близость совершенно незнакомого человека. Воин, которому досталось ехать вместе со мной, очень походил на принца Чарльза в молодости: такой же смешной и нескладный, с чуть вытянутым лицом и близко посаженными темными глазами. Парень явно нервничал и шумно дышал мне в затылок, чем раздражал неимоверно. Не удивлюсь, если окажется, что я единственная представительница женского пола, которая позволила ему находиться рядом с собой настолько близко, ну, кроме мамы разумеется.

Мы покинули сожжённое орчье стойбище и двинулись на восток, где в стремительно выцветающем небе едва начинала розоветь полоска горизонта.

Погрузившись в невеселые думы, я практически не смотрела по сторонам. Основная мысль моя, конечно была о том, почему же мне так не везет? Вечно у меня все через одно место! Как выразился бы Па: «то в говно, то в партию…»

Ладно, доберусь до города, осмотрюсь хорошенько, а там уже буду решать, что мне делать дальше.

Лошадь, на которой я ехала, неожиданно громко всхрапнула, отчего я вздрогнула и рефлекторно подалась назад, упершись спиной в грудь моему сопровождающему. Тот судорожно вздохнул и недовольно пробурчал что-то нечленораздельное.

М-да… веселенькая чувствую, будет поездочка.

Глава третья. Сбежавшая невеста, или экстремальное преображение

Несколько дней верхом на лошади оказались для меня настоящей пыткой. Одно дело, двухчасовая прогулка в благоустроенной парковой зоне, а другое – с утра до вечера трястись в жестком седле, слушая, как сопит в затылок совершенно посторонний человек.

Другие девчонки тоже выглядели усталыми, но в отличие от меня, на их лицах не было и тени уныния, даже наоборот, все чаще и чаще я стала замечать их сперва робкие, а потом уже более уверенные улыбки.

На одном из привалов я подсела с расспросами к Тиа и Онике, в первую очередь для того, чтобы как можно больше выяснить о предстоящем аукционе. По словам девушек, нам просто несказанно повезло в том, что благородные господа везут нас именно туда, ведь участие в Ройванском аукционе дает замечательную возможность удачно устроится в жизни, став женой какого-нибудь успешного дельца или мелкого дворянчика. Для девчонок из небогатого села это действительно было пределом мечтаний, тем более, что от родного дома после орчьего налета, ничего не осталось.

Я, разумеется, подобных восторгов не разделяла. Судя по тому, что мне довелось наблюдать во время поездки – к девушкам здесь относились достаточно вежливо, но при этом с изрядной долей снисходительности, демонстрируя этим то, что ровней себе их вообще не считают. На меня и подавно посматривали крайне неодобрительно. Я долго гадала, в чем именно причина столь строгих взглядов в мою сторону, пока не сообразила, что мужчинам не нравятся мои штаны и массивные ботинки на шнуровке и толстой подошве. Скорее всего, для представительницы прекрасной половины человечества носить мужскую одежду считалось дурным тоном. Ну да и ладно! Все равно переодеться мне не во что, хотя, я бы с радостью избавилась от пришедших в негодность майки и штанов.

Кстати, из разговоров в отряде, мне удалось выяснить для себя кое-что интересное. С того самого момента, как нас с девочками спасли, я не переставала гадать: было ли целью воинов наше освобождение, или же они ехали уничтожать орчье становище, а мы как говориться, случайно под руку попались? Оказывается, второй вариант. После того как в город Ройван сообщили о нападении на приграничное село, тамошний градоначальник отправил в орчью степь лучших своих воинов с карательной экспедицией: остальные кочевые орчьи кланы устрашить, и народу показать, мол, зло не уйдет безнаказанным. А тут еще мы, все такие несчастные в качестве дополнительного бонуса. А в этом году как раз девушек подходящего возраста на аукционе недобор получается, так что, командир отряда, представившийся смешным именем Айрик, быстро определил нашу дальнейшую судьбу. Подозреваю, что движет этим мужчиной отнюдь не бескорыстное желание помочь – за нас с девочками ему наверняка выдадут свою порцию пряников и медальку на грудь.

Не сказать, чтобы я была в восторге от грядущих перспектив, но как не противно это признавать, пока что участие в аукционе выглядит гораздо заманчивей роли наложницы у Тандра. Можно конечно попробовать сбежать, как я и планировала изначально, но как прикажете выживать в незнакомом городе, без гроша в кармане? Меня же запросто могут арестовать, ограбить, изнасиловать, убить, продать в какой-нибудь притон… да мало ли вариантов, в самом деле? Я здесь никто, и звать меня никак. За меня некому заступиться, мне не к кому пойти за помощью – вся надежда только на собственные силы, которых в сложившейся ситуации не так уж и много.

В конечном итоге я решила не ломать понапрасну голову, а добраться до Ройвана и там уже решить, как поступить дальше. Убежать в неизвестность я всегда успею – тут ума много не надо. А вдруг мне удастся отмазаться от аукциона? Устроюсь куда-нибудь на полставки, узнаю побольше об этом мире, а там, глядишь, и выясню, как мне обратно домой попасть. Ведь если есть вход, значит, обязательно должен быть вход, правильно?

На четвертый день нашего путешествия по степи, однообразный ландшафт, наконец, начал хоть как-то меняться: вдалеке потянулись цепи невысоких холмов, густо покрытых темно-зеленой растительностью, все чаще стали попадаться высокие, примерно с человеческий рост, заросли какого-то незнакомого мне кустарника со стрельчатыми бордовыми листьями, угрожающе топорщащимися на покрытых небольшими шипами ветках. Да и блекло-лиловая трава постепенно уступила место самой обычной, с солнечно-желтыми вкраплениями одуванчиков.

Когда день перевалил за середину, мы выехали на довольно-таки широкую дорогу, на которой вполне свободно могли бы разъехаться две легковые автомашины. Всадники перестроились так, что теперь ехали по трое в ряд, причем те, что везли нас с девочками, оказались как раз посередине кавалькады.

– Что это там? – заметив впереди непонятные черные пятна, обратилась я к своему соседу по лошади, имени которого за все это время так и не узнала. Парень оказался на удивление необщителен, и даже с остальными воинами ограничивался лишь короткими односложными фразами, и то, если его что-то спрашивали напрямую.

– Остатки разорённого поселения. – Помедлив, все-таки снизошел до ответа молодой человек. Причем отвечал он так нехотя, словно обязан был платить мне за каждое вытянутое из него слово по золотому слитку.

Я раздраженно фыркнула: подумаешь, цаца какая! Не хочет разговаривать, и не надо, в своем мире¸ между прочим, я бы на такого как он даже не взглянула лишний раз, а тут он из себя не пойми что изображает. Нет, если судить объективно, видок у меня сейчас наверняка – краше в гроб кладут, но ведь это не повод забывать об элементарной вежливости, так ведь?

Разоренное поселение мы объехали стороной. Послышались тоскливые всхлипы девушек. Наверняка именно отсюда их и забрали орки. Да уж, представляю, какой раздрай сейчас творится в их душе: смотреть на то, что осталось от твоего дома, в который ты больше никогда не сможешь вернуться. А ведь у девочек там были семьи, друзья, женихи… Я конечно сейчас тоже нахожусь не в самом лучшем положении, но мои близкие живы-здоровы, а это для меня самое главное.

Ближе к вечеру, когда горизонт начал стремительно окрашиваться в кроваво-красный цвет, мы подъехали к довольно большому, по крайней мере, на первый взгляд, поселению, обнесенному массивной стеной сложенной из толстых цельных бревен. Двустворчатые ворота распахнулись так стремительно, как будто тут только нас и ждали.

Несколько мужчин, в однотонных косоворотках и широких темных штанах напомнивших мне казачьи шаровары, низко поклонились въезжающим в селение всадникам. На нас с девочками кидали любопытные взгляды, но особо пристально рассматривать видимо опасались.

Первое, что меня удивило это чистые аккуратные улочки с ровными рядами домов, словно сошедших с картинок древнерусских сказок. Этакие теремки, с резными коньками на крышах, и расписными ставнями. На плетнях, в лучших традициях жанра, то ли сушились, то ли служили оригинальным украшением, пузатые глиняные горшки и глубокие плошки. В воздухе разливался нежный аромат цветущей черемухи. Если сравнивать с земным календарем, это означало что здесь где-то середина мая.

Второе, что вызвало удивление, это то, что местные жители при виде нашего отряда спешили низко поклониться, и тут же укрыться в своих домах.

Наверняка сопровождающие нас воины – жутко крутые мужики, которых безусловно уважают, но на глаза стараются лишний раз не попадаться. Вспомнить хотя бы, как живо они разделались с орками – я тогда даже понять толком ничего не успела, а все уже закончилось.

Как выяснилось, ночевать нам выпало в трех достаточно просторных домах, находящихся как раз на самой окраине поселения. Непонятно было, то ли их специально держали пустующими для таких вот серьезных гостей, то ли кому-то пришлось временно уступить свое жилище и проситься на ночлег к соседям.

Мне, и еще четырем девочкам, в числе которых очень удачно оказались Тиа и Оника, достался двухэтажный дом с аккуратным крылечком, веселенькими занавесками на окнах, и колодезным срубом во дворе.

Две немолодые уже, но очень активные женщины, которых, по всей видимости, отрядили нам в помощь, растопили баню и приготовили для нас поношенную, но чистенькую одежду.

Из бани я вышла распаренная и почти счастливая. Мокрые волосы, до скрипа отмытые каким-то жутко пахучим, но хорошо пенящимся средством, я с помощью выданной мне ленты стянула в низкий хвост. Остальные девочки предпочитали носить косы. Подол длинной, темно синей юбки оказался крайне неудобным, но, тем не менее, это было гораздо лучше, чем моя рваная и грязная одежда, которую я без особого сожаления разрешила выкинуть. Наверх, мне предлагалось надеть белую льняную рубашку с вышивкой, и плотную темно синюю жилетку с растительным орнаментом по оторочке. Так как матерчатые тапочки, которые мне принесли, размерами подошли бы разве что двенадцатилетнему ребенку, ботинки пришлось оставить свои – благо из-за длинной юбки их не очень-то и видно.

Ужин тоже оставил массу положительных эмоций: никаких разносолов конечно, но после пресных лепешек и кусков вяленого мяса, больше напоминающих жесткую обувную стельку, отварная картошка с зеленью и хрустящий малосольный огурец были для меня сродни изысканному деликатесу.

Спать нас положили в одной из боковых комнат на первом этаже. Две крепко сколоченные, достаточно широкие для того, чтобы на них можно было уместиться вдвоем, кровати; внушительных размеров сундук на массивном замке; старенькие половицы – вот и все небогатое убранство комнаты, но я была рада и этому. Все-таки, в первый раз за долгое время проведу ночь на нормальной кровати.

Быстро переодевшись в ночную рубашку, больше похожую на погребальный саван, я залезла под тонкое шерстяное одеяло. Рядом со мной устроилась Оника. Мы почти не разговаривали – слишком устали от переживаний и долгой дороги.

Я еще некоторое время лежала в темноте, прислушиваясь к тихим шагам за стенкой, за которой разместилось несколько воинов, их едва различимым голосам, сливающимся в невнятный бубнеж, а потом провалилась в царство невнятных, сумбурных сновидений.

Селение мы покинули с рассветом. Из-за длинной неудобной юбки, ехать теперь приходилось по-дамски – боком, что совершенно не добавляло комфорта передвижению. То и дело приходилось давить в себе порывы клещом вцепиться в моего соседа по лошади, но я стоически держала себя в руках, памятуя о неадекватной реакции парня на мои, пусть даже случайные, прикосновения.

Еще почти целый день, вплоть до самого вечера, наш отряд продвигался по хорошо наезженной дороге, иногда разминаясь со следующими навстречу телегами и повозками.

Я с интересом вертела головой, рассматривая вспаханные поля, зеленые пастбища, далекие стены лесных массивов. Один раз мы проезжали по мосту через довольно-таки широкую речку, вдоль берега которой росли потрясающе красивые нежно-розовые цветы, очень похожие на гигантские орхидеи.

К городским стенам мы подъехали уже в сумерках. Ворота к счастью были еще открыты, и вскоре наш отряд двигался по широким мощеным улочкам, вдоль которых размещались трех-четырех этажные каменные дома. Через каждые несколько метров, на равноудаленном расстоянии друг от друга, ярко светили фонари. Тут и там мимо нас проезжали крытые экипажи и небольшие двуколки.

Кстати, я вообще заметила, что уровень жизни в этом мире, вопреки моим опасениям, весьма отличается от уровня жизни, к примеру, нашего средневековья. Никаких неприятных запахов, никакой грязи, словно находишься где-нибудь в старой части небольшого европейского города. Разве что редкие прохожие одеты не совсем обычно, да вывески перед (застекленными!) витринами были написаны на совершенно незнакомом языке.

– Это и есть Ройван? – осторожно, чтобы не сверзиться с лошади, обернулась я к своему молчаливому спутнику.

Тот нервно дернул бровью, но не без затаенной гордости ответил:

– Да. Это город где сбываются мечты!

Ага, напоминает слоган какой-нибудь туристической компании. Хотя, чего я вредничаю? Парень искренне любит свой город, и отзывается о нем соответственно.

Я покосилась на девочек и понимающе хмыкнула: восторг на их лицах можно было сравнить разве что с восторгом ребенка впервые посетившего Диснейленд. Наверняка многие из них никогда раньше не выбирались за пределы своего поселения, а тут вон, цивилизация, однако!

Проехав довольно широкую площадь с какой-то непонятной скульптурной композицией в самом центре, наш отряд разделился. Основная часть воинов, не обремененная обязанностью везти нас с девочками, свернула в ближайший проулок, а наша заметно поредевшая процессия продолжила ехать прямо.

Еще немного поплутав по извилистым улочкам славного города Ройвана, мы выехали к кованым воротам, за которыми можно было разглядеть ровный, идеально подстриженный газон, и настоящий дворец в английском стиле.

– Что это за место? – вновь пристала я с вопросами к своему молчаливому спутнику.

– Адаланон. Ройванская резиденция Двух Королей. – Сухо отозвался молодой человек, заставив меня озадаченно нахмуриться. Из всего сказанного я поняла разве что: слово «резиденция».

Хотелось бы выспросить подробнее о том, что это за Два Короля такие, и зачем им резиденция в Ройване, но вдруг это общеизвестные факты, о которых даже селянин из самой отдаленной провинции знает. Как-то не хочется пока афишировать свое иномирное происхождение. Вдруг тут таких как я на кострах жгут, или в жертву приносят? Чур меня, чур!

Поэтому я промолчала, продолжая рассматривать дворец и его окрестности, благо мы уже проехали в ворота и теперь двигались по мощенной декоративным камнем дорожке, вдоль которой росли деревья, очень напоминающие наши туи, только шикарного серебристого оттенка.

Сам дворец был выложен из светло серого камня, и был построен буквой «П». Причем правое и левое крыло имели высоту в три этажа, а в центральной части здания я насчитала целых шесть этажей, плюс к этому какую-то статую на крыше, издалека напоминающую двух слившихся в объятиях, ангелов.

Айрик, ехавший впереди нашей кавалькады, первым спешился с лошади и передал поводья возникшему, будто из под земли, мужчине в коричнево-желтом сюртуке и потертой кожаной кепи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.