Илья Александрович Родимцев
Генерал Родимцев. Прошедший три войны

© Родимцев И.А., 2016

© ООО «Издательство «Вече», 2016

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2016

Сайт издательства www.veche.ru

Вступительное слово

Уважаемый читатель!

Книга «Генерал Родимцев. Прошедший три войны» повествует о жизни и судьбе одного из известных военачальников нашего Отечества, участника величайших сражений ХХ века. Генерал-полковник Александр Ильич Родимцев, родившийся в бедной крестьянской семье на Урале, сумел найти свой путь к воинской профессии, служению которой он посвятил всю жизнь, став одним из первых в стране Героев Советского Союза, а в победном 1945 году был вторично удостоен Золотой Звезды Героя.

Автор книги – Илья Александрович Родимцев, сын генерала А.И. Родимцева, кандидат экономических наук, специалист в области мировой экономики и внешнеэкономических связей. На протяжении длительного времени он занимается военно-патриотической деятельностью, собирает материалы и документы о биографии и боевом пути своего отца и соединений, которыми командовал А.И. Родимцев, а также об истории Великой Отечественной войны, опубликовав несколько статей по этой тематике.

Илья Родимцев рассказывает о судьбе своего отца, чья жизнь и воинская служба охватывают многие драматические события, произошедшие в прошлом веке как в нашей стране, так и за рубежом. Потеряв в революцию отца, выдюжив в тяжелые годы нужду и батрачество, Александр Родимцев вступил в ряды Красной армии. Выпускник Высшей военной школы им. ВЦИК, один из славной плеяды «кремлевских курсантов», он за короткий срок службы проявил себя грамотным командиром и отличным пулеметчиком.

В 1936 году он добровольцем отправился в Испанию, где в рядах Республиканской армии сражался с мятежниками-франкистами, немецкими и итальянскими фашистами. Раздел книги, посвященный Гражданской войне в Испании 1936–1939 годов, оставившей глубокий след в современной истории Европы, основанный на воспоминаниях Александра Родимцева и многих других участников этих событий, представляет несомненный интерес для всех, кто увлекается военно-исторической тематикой.

Александр Ильич Родимцев прошел Великую Отечественную войну с первых до последних дней, познав горечь отступления и радость больших побед. Особой страницей его боевой биографии явилось участие в Сталинградской битве, в ходе которой он командовал 13-й гвардейской стрелковой дивизией, спасшей Сталинград в самый тяжелый, критический период боев в середине сентября 1942 г. Гвардейцы Родимцева освободили от гитлеровцев центр города, взяли штурмом Мамаев курган и 140 дней – до конца сражения – удерживали свои позиции, не дав противнику прорваться к Волге.

Генерал А.И. Родимцев проявил себя талантливым и мужественным военачальником, командуя войсками во многих крупных военных операциях – на Курской дуге, Украине, Сандомирском плацдарме на р. Висле в Польше, в Германии, при освобождении Дрездена и Праги. После войны Александр Ильич продолжил службу в различных уголках нашей страны и за рубежом, укрепляя обороноспособность СССР и государств Варшавского Договора.

Из книги читатель узнает много новых или малоизвестных, а также драматических эпизодов боевого пути и фактов биографии генерала А.И. Родимцева. Немало страниц посвящено рассказу и о том, каким был Александр Ильич в семье, как участвовал в общественной жизни, о многочисленных встречах и живых связях с однополчанами, высоко ценившими и любившими своего командира. Читателю предстает живой образ самобытной личности, патриота своей страны, военного профессионала, сумевшего ярко проявить себя и на литературном поприще, посвятив свои произведения увековечиванию памяти о подвиге его бойцов и командиров.

При работе над книгой Илья Родимцев изучил большое количество уникальных архивных и других документов, письменных свидетельств участников судьбоносных событий эпохи, в которой довелось жить и бороться его отцу. Автор широко использует собранные в разное время воспоминания об отце людей, с которыми он дружил, и тех, кто был его командирами и однополчанами – от маршалов до рядовых солдат. Представленные в книге фотографии, многие из которых публикуются впервые, позволяют полнее ощутить картину военных действий и общественной жизни страны, лучше понять характер и масштаб личности дважды Героя Советского Союза генерал-полковника А.И. Родимцева – легендарного представителя поколения победителей.

Представляя редкую по жанру книгу – сына о своем отце, надеюсь, что она будет по достоинству оценена как читателями, интересующимися военной историей нашей Родины, так и всеми, кому дорога память о ее героях, которыми мы вправе гордиться.

Руководитель Центра военной истории России

Института российской истории РАН,

академик РАН Г.А. Куманев

Предисловие

Отец… Простое и понятное всем слово. Для каждого человека оно значит в жизни очень много. Произнесенное мысленно или вслух, оно сразу вызывает у нас особенный и неповторимый мир чувств, воспоминаний, эмоций. Принято считать, что самым главным и дорогим словом у человека на протяжении, по крайней мере, большей части его жизни является слово «мама». С этим трудно спорить, возможно, что так оно и есть. Конечно, вместе со словом «мама» мы произносим и «папа». А вот слово «отец» большинство людей начинает употреблять уже во взрослой жизни. Это удивительное превращение слов происходит само собой и кажется даже естественным. Иногда оно случается после того, как человека, которого можно назвать этим словом, уже нет рядом… У меня, например, произошло именно так.

Я родился на следующий год после войны. Послевоенное поколение… Как много у меня было ровесников! Когда мы пошли в школу, для нас не хватало учителей, классов, учебников и еще много чего. Но что значили эти трудности по сравнению с радостью наших матерей и отцов! Большинство из нас были детьми тех, кому выпало судьбой вернуться с самой жестокой в человеческой истории войны. Но ведь именно счастливое детство своих детей и было одной из граней той мечты о мирной жизни, которая хранила и вела всех фронтовиков и наших матерей, которые их ждали. И они взрастили новое поколение.

Мне очень повезло с отцом. Не только потому, что благодаря ему я, в отличие от многих моих сверстников, не знал нужды и имел все, чтобы нормально расти, учиться, развиваться.

Мне посчастливилось быть сыном очень известного в нашей стране человека. А всенародная известность, а тем более любовь приходит далеко не к каждому, и уж точно не бывает случайной, тем более в такой огромной стране, как наша, где во все времена было много талантливых и смелых людей.

На протяжении своего детства и юности я воспринимал своего отца так, как это происходит в любой нормальной семье, – это был мой папа: добрый, заботливый, аккуратный, собранный, в ладно сидевшей на нем военной форме, в шинели и папахе зимой, а в дни праздников – в парадном мундире с полной грудью орденов и двумя небольшими, но очень яркими звездочками Героя Советского Союза.

Я видел, с каким уважением и даже неподдельным интересом относятся к моему отцу многие из тех, с кем он общался. Причину этого я стал понимать, когда, уже будучи подростком, начал читать книги о войне. Но истинное представление о масштабе личности отца, о том, что он является исторической фигурой, широко известной в нашей стране, я получил после того, как он написал свою первую книгу воспоминаний. На меня произвела огромное впечатление не только его военная биография, но и реакция читателей. Отцу стали приходить пачки писем: ему писали однополчане, мечтавшие встретиться с ним и со своими боевыми товарищами, люди из разных городов Советского Союза – помнившие отца или разыскивающие своих родных, учащиеся школ и вузов, курсанты военных училищ и сотрудники музеев. Именно в тот период – в начале 60-х годов прошлого века – быстро набирало силу ветеранское движение. Память о пережитом на войне, о друзьях-однополчанах звала участников Великой Отечественной войны на места сражений, на встречу со своей огневой молодостью, на могилы павших товарищей.

Мне посчастливилось вместе с отцом побывать во многих местах, где он воевал, встретиться с ветеранами соединений, которыми он командовал. Общение с этими людьми, искренними и бескорыстными, сумевшими сохранить на всю жизнь фронтовое товарищество и взаимопомощь, память о тяжелых боях, о тех, кто не вернулся с войны, открыли мне мир, которого я не знал. Люди, совершившие подвиги, прошедшие через великие испытания, отнюдь не считали себя героями, они, по их словам, «просто воевали». Именно во время таких встреч я осознал, насколько важно для них мнение их командира, его книги, в которых они увидели свои имена, названия своих частей. Они гордились, что сражались под его началом, искренне выражали свои чувства к нему. Они были благодарны своему генералу за то, что теперь на родине каждого из них узнали о том, как они воевали, что сделали для победы над врагом.

Когда отца не стало, я продолжил эту традицию – общения с его однополчанами, с людьми, бывшими рядом с ним в военное и мирное время, хорошо знавших те стороны его характера, которые были мне неизвестны. Мой интерес к жизни отца с годами становился сильнее, постепенно охватив не только его судьбу, но и эпоху, в которой он жил. Я убедился, что мой отец занимает достойное место в ряду тех, кто не просто прожил – лучше или хуже – свою жизнь в бурные годы ХХ века, а людей, от поведения которых в сложившихся обстоятельствах зависело, по какому из возможных путей будет развиваться история нашего государства.

Вот почему эта книга не могла не появиться. Прошло немало лет с тех пор, как были изданы произведения отца, пока, наконец, я решился написать свое воспоминание о нем. Эпоха, в которой жили мои родители, закончилась. Уже нет рядом почти никого из его боевых побратимов, командиров, друзей и тех, с кем свела его жизнь. Я понимаю, что это очень непросто – пробудить интерес к истории человека, родившегося 111 лет назад, в изменившейся до неузнаваемости за время жизни нашего поколения действительности, когда духовные ценности и окружающий мир меняются быстрее, чем способность людей воспринимать перемены.

Но я делаю это, потому что интереснее правды ничего нет, особенно когда она сродни чуду. Порой мне кажется, что жизнь моего отца похожа на приключенческий роман. В его боевой биографии столько интересного и захватывающего, что иногда даже трудно поверить, что все это случилось с одним человеком. В моей книге нет ничего вымышленного – ни одного действующего лица, ни одного события, ни одного поступка или разговора. Поскольку то, что сделано и пережито моим отцом, его боевыми товарищами и простыми людьми, встречавшимися на его пути, намного сильнее и невероятнее любого придуманного сюжета.

Жизнь и судьба моего отца Александра Ильича Родимцева во многом типична для его поколения, но вместе с тем, несомненно, уникальна. Он родился и вырос в небольшом селе на Южном Урале, в бедной крестьянской семье. Рано потерял отца, с детства батрачил, но всегда стремился учиться.

Он мечтал стать «красным кавалеристом», а когда мечта сбылась и его призвали в Красную армию, он прошел путь от рядового до генерал-полковника, став дважды Героем Советского Союза и одним из самых известных военачальников Советской армии. Пройдя сквозь тяжелые испытания и огонь многих величайших сражений ХХ века, многократно рискуя жизнью, проявил мужество и героизм, в совершенстве владел воинской профессией, не понаслышке знал цену ратному солдатскому труду, и бойцы платили любовью и верой своему командиру.

Мне хотелось создать живой образ человека, показать не только его вклад в победу над фашизмом, но и рассказать о его личных качествах, которые мне, как сыну, известны лучше, чем многим другим.

Мне думается, что мой рассказ об отце будет интереснее читателям, если в нем они найдут не только мои воспоминания, но также выдержки из того, что написано генералом Родимцевым в своих книгах, воспоминания о нем известных советских военачальников, его однополчан – командиров и простых бойцов, людей, с которыми он встречался и дружил, выдержки из архивных документов и личных дневников отца, большинство из которых публикуется впервые. Без их свидетельств портрет моего отца будет неполным, ведь большую часть своей жизни он провел в боях, военных походах, в войсках и на дальних полигонах – вдали от дома и семьи.

Я надеюсь, что эта книга будет воспринята не только как военно-историческая литература или семейная хроника, хотя признаки этих жанров в ней присутствуют. Прежде всего она о человеке, который был героем своего времени, своей эпохи, которая красной нитью проходит через биографию отца. Он принадлежал к типу людей, обладающих сильной волей и уверенностью в своих силах, которые не боялись перемен, в любой ситуации находили выход и при этом вели за собой других. Из этой человеческой породы вышли первые Герои Советского Союза: летчики и добровольцы – участники гражданской войны в Испании, Валерий Чкалов со своим экипажем, а в 60-е годы – первые советские космонавты. Когда грянула Великая Отечественная война, то, к счастью для нашей страны, таких людей оказалось немало – и среди солдат, и среди полководцев.

Я хочу выразить искреннюю признательность за моральную поддержку и большую помощь в сборе материалов и написании этой книги тем, без кого она не увидела бы свет: ветеранам 13-й гвардейской стрелковой дивизии; моей жене Ирине Юрьевне, главному специалисту Отделения историко-филологических наук РАН; членам нашей семьи и близким родственникам моего отца; Гостеву Руслану Георгиевичу, депутату Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации шести созывов, члену фракции КПРФ, доктору исторических наук, профессору, человеку послевоенного поколения, неоднократно встречавшемуся с моим отцом; моим товарищам по Фонду памяти полководцев Победы; директору Российского государственного архива социально-политической истории Сорокину А.К. и начальнику отдела Астаховой М.С.; сотрудникам первого отдела Центрального архива Министерства обороны РФ; сотрудникам Государственного историко-мемориального музея-заповедника «Сталинградская битва»; руководству издательства «Вече» и заведующему исторической редакцией Семенову К.К.

Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека, но я заключал доброе имя в славе моего Отечества. Никогда самолюбие… не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало помнить о пользе общей. Жизнь моя была суровая школа, но чувства мои были свободны, а сам я тверд.

Генералиссимус Суворов А.В.

Часть I

По отцовской традиции
Шел он пашней весной.
Первый берег Родимцева —
Берег речки степной.
Берег маленькой родины,
Край любимый, Шарлык,
Куст душистой смородины
И студеный родник…

Г.Ф. Коняхин (оренбургский поэт)

Родина

Мой отец – Александр Ильич Родимцев – очень любил свою малую родину и гордился ею. Всегда, с кем бы он ни разговаривал или выступал в любой аудитории, на вопрос о том, где он родился, он с каким-то особым чувством говорил: «Я из Шарлыка!» Это произносилось – с одной стороны – очень просто, но в то же время таким тоном, который подразумевал, что все, кого интересует его биография, знают, где находится Шарлык.

Однажды, когда я еще учился в начальной школе, один из офицеров, находившийся у нас дома по каким-то делам, сказал, что он не знает, где находится Шарлык, и предложил мне показать его на карте. Я твердо знал, что искать надо возле города Чкалова. Дело в том, что за годы советской власти Оренбург, а именно так назывался главный город губернии, в которой находился Шарлык, дважды сменил свое название. В 1938 году он был переименован в Чкалов в честь погибшего известного летчика, а в 1957 году городу вернули прежнее имя. Поскольку описываемый разговор происходил до 1957 года, то мы долго искали родину отца около Чкалова, но маленького Шарлыка на этой карте не оказалось. Помню, что я очень расстроился, но меня успокаивали: мол, надо посмотреть карту другого масштаба, говорили что-то еще, но я, естественно, далеко не все понял, а про себя решил, что обязательно найду карту, на которой есть Шарлык. Но, нет худа без добра – возможно, с этого началась моя любовь к географии.

Село Шарлык, ставшее ныне районным центром, стоит на старой дороге из Оренбурга в Казань в просторных, продуваемых то знойными, то ледяными ветрами степях Оренбуржья. Это родина моих родителей. Здесь прошла жизнь нескольких поколений моих предков. Непросто проследить историю своего рода, которая началась более двух столетий назад и прошла в отдаленном селе на Южном Урале. Мне не довелось увидеть своих бабушек и дедушек, они ушли задолго до моего появления на свет. Я не услышал их воспоминаний о делах и судьбах тех, кто умножал и крепил наш род, но из воспоминаний отца и матери, из общения с их многочисленными родственниками и односельчанами можно определенно сказать, что все они были крестьянами.

История села отсчитывается с 1809 года, когда на этих местах обосновались крестьяне-переселенцы из Рязанской губернии. Они ехали в эти края за лучшей долей, переезжали целыми семьями, пригоняли на новые места имевшийся у них скот, везли домашний скарб. Как гласит церковная летопись 1863 года, «это был народ православный, в делах христианских довольно благочестив. К грамоте расположен и предубеждений против оной не обнаруживает. Жители весьма склонны к разведению скотоводства, торговле и особенно к посевам хлеба – ржаного и прочего, и от того средства к жизни у них нескудны».

Непосредственным отцом-основателем Шарлыка является Михайло Тычинин. Он был ссадчиком, то есть тем, кто «ссаживает на землю», выражаясь современным языком, – разведчиком, выбирающим подходящее место для поселения. Оно было выбрано им в Оренбургском уезде одноименной губернии. Окончательное решение об основании поселения было принято всем миром, а первым названием нового села стала Михайловка, по имени Михайлы Тычинина. Однако к концу XIX века Михайловку стали именовать также Шарлыком – по названию речки Шарлычки, протекавшей в этом месте. Свое окончательное название – Шарлык – село получило в 1925 году.

Чем же приглянулись новые места проделавшим немалый путь новоселам? Прежде всего, конечно, тем, что здесь в достатке хватало всего для жизни с учетом привычного им образа жизни: изобилие земли, пригодной под пашню на холмистых равнинах, и необозримая степь, невысокие горы, реки и озера с рыбой и богатым разнотравьем, леса и родники с ключевой водой. Но наверняка не могли не обратить внимания наши предки и на неповторимую красоту этого края, удивлявшего разнообразием и гармонией окружающей природы.

Первые жители Михайловки обосновались на землях, на которых еще с IV века до нашей эры жили скотоводы-кочевники, именовавшиеся сарматами. В дальнейшем на протяжении более полутора тысячелетий территория Южного Урала представляла собой перекресток двух цивилизаций – европейской и азиатской. Сменяя друг друга, на земли Оренбургской губернии приходили и вновь уходили, исчезая в безбрежных пространствах Заволжья и Урала, башкиры и удмурты, татары и ногайцы, другие народы и племена, а по берегам Яика (Урала) селились казаки.

В течение XVI–XVIII веков правителям Руси удалось подчинить себе проживающие в этих местах народы, заложить новые поселения и укрепления, защищающие государство от набегов восточных соседей. Вот как описывал состояние этих мест во второй половине XVIII века, то есть незадолго до основания Михайловки-Шарлыка, А.С. Пушкин в повести «Капитанская дочка»: «Сия обширная и богатая губерния обитаема была множеством полудиких народов, признававших… владычество российских государей. Крепости выстроены были в местах, признанных удобными… и заселены по большей части казаками». Именно в эти годы произошли в Шарлыцком районе исторические события, которые оставили глубокий след в истории государства Российского.

В 1773 году в губернии началось крестьянское восстание, толчком к которому послужило недовольство яицких казаков сложившимися порядками на службе и условиями жизни. Возглавленное Емельяном Пугачевым восстание быстро распространилось на большую территорию.

Места, где вскоре возникла Михайловка, и соседние села оказались в гуще этих событий. Недалеко от будущей Михайловки в деревне Юзеево правительственные войска под командованием генерала Кара потерпели первое поражение в бою с пугачевцами. Лишь после того, как Екатерина II назначила командующими частями, направляемыми на подавление бунтовщиков, своих лучших генералов, восстание, докатившееся до границ Московской губернии, было подавлено.

К моменту прихода переселенцев из Центральной России в этих краях уже более тридцати лет царило спокойствие. О том, что выбранное для поселения место оказалось удачным и мирной жизни ничто в то время не мешало, свидетельствует быстрый рост населения Михайловки. Согласно именной ведомости от июня 1817 года, в ней существовало 138 домохозяйств, в которых проживало более тысячи человек, при этом почти половину населения составляли дети. Жили большими семьями, обычно состоявшими из трех поколений, в количестве до 10 и более человек.

Вот именно с этого 1817 года я могу проследить реальных патриархов нашего рода, все поколения которого жили уже на новом месте. Среди жителей Михайловки, согласно сохранившимся документам, в списке фамилий основателей значатся Филипп, Стефан и Семен Родимцовы. Скорее всего, кто-то из них и являлся прародителем моего отца, а фамилия со временем трансформировалась из Родимцов в Родимцев. Это подтверждается также тем, что в настоящее время в Шарлыке проживает несколько семей с фамилией Родимцев.

Вспоминая поступки и жизненные принципы своих родителей, как те, о которых я знаю сам, так и те, о которых мне рассказывали их родственники, друзья и знакомые, я понимаю, что их готовность к помощи не только родным, но порой совсем малознакомым людям, приверженность моральным ценностям и семейным традициями, свойственная людям крестьянского сословия, способность терпеливо переносить тяготы и невзгоды, скромность и бескорыстие, любовь к родным местам достались им в наследство от основателей рода, от тех, кто стоял у его корней.

Шли годы, небольшое село Шарлык быстро развивалось в значительной мере благодаря своему удачному расположению на большом торговом тракте. В начале прошлого века село уже не было только крестьянским, поскольку в нем постепенно обосновались купцы и другие торговые люди. Лишь по окраине села пролегли тихие невзрачные улицы с чередой домов, крытых почерневшей от времени соломой. А центр села преобразился до неузнаваемости. Теперь здесь просторно раскинулась торговая площадь с купеческими магазинами, заполненными товарами не только местными, но и привезенными издалека – из центральных городов страны, из Средней Азии и даже из Европы и с Кавказа. Главной улицей села стала Сластена, получившая свое затейливое название из-за расположенных здесь лавок со сладостями.

В южной части Шарлыка вытянулась вдоль крестьянских наделов неподалеку от небольшой речки Шарлычки улица Оторвановка. Жили на ней в основном бедняки. И хотя ее название говорит об отдаленности от центра села, именно с этой улицы началась его история, здесь появились дома первых переселенцев. В одном из таких уже много лет простоявших домов появился на свет мой отец Александр Родимцев.

Отцом написано несколько книг, в которых рассказывается о грандиозных исторических событиях, участником которых он являлся. В них он с большой теплотой вспоминает своих друзей, командиров, бойцов, однополчан. Но о своей жизни до того, как он стал военным человеком, он написал очень скупо. Особенно до обидного мало места в его мемуарах отведено детству и юности. Я понимаю отца, ему казалось, что в юные годы у него было мало радостей и слишком много непрерывного труда, потерь и невзгод, вспоминать о которых тяжело. И еще, в чем я абсолютно уверен: слишком много рассказывать о себе, а тем более чем-то хвалиться отцу не позволяли скромность и понимание того, что многими своими достижениями в жизни он обязан не только своим личным качествам, но и тому влиянию, которое оказали на него другие замечательные люди, повстречавшиеся, к счастью, ему на разных этапах жизненного пути.

Александр родился 8 марта 1905 года (по новому стилю) в семье безземельных крестьян Ильи и Аксиньи Родимцевых. Саня, или Санек, как его звали в детстве, был единственным сыном в семье, в которой было четверо детей. Уже с детских лет он помогал отцу в нелегком крестьянском труде. Но была в эти годы у него и своя радость – забота о единственной лошаденке Сивке.

Вместе с другими мальчишками он ходил в ночное, когда далеко за селом они пасли по ночам лошадей. Отец очень часто вспоминал это время: как сидел с товарищами у костра, как готовили нехитрую еду – сливную кашу из пшенки с картошкой, ставшую его любимым кушаньем на всю жизнь, ели, обжигаясь, печеную картошку, таская ее из костра, пили родниковую воду, чистили и купали лошадей, купались в прохладной воде степной речки Салмыш.

Днем было время у ребят для забав, любимой из которых были скачки. Они носились по степи верхом, а тут уж не все зависело от седока, больше от лошади. Отцовская Сивка была далеко не из лучших. Пытаясь не отстать от товарищей, Саша падал, но снова и снова вставал, учился держаться вверху, несмотря на выкрутасы своего скакуна, а это непростая наука. Именно тогда, разбивая до крови руки, ноги, лицо, он научился терпеть, не бояться препятствий и ловко управлять лошадью. Так, с раннего детства он познавал науку верховой езды, мечтая промчаться однажды на настоящем скакуне.

Саше было двенадцать лет, когда в его жизни произошло событие, сыгравшее, спустя годы, очень важную роль в его жизни. Однажды в жаркий июльский день Саня с друзьями отправился искупаться и порыбачить на любимое место сельской детворы – настоящий водопад, который местные прозвали «бучила», – на речке Шарлычке. В этом месте вода, падая с трехметровой высоты, образовала небольшой, но глубокий омут. Вместе с ребятами на речку пришли две девчушки – восьмилетняя сестренка Сашиного друга Володи Шеина, чья семья жила в соседней с Родимцевами избе, кареглазая Катя со своей подружкой-сверстницей. За играми и рыбалкой мальчишки совсем забыли о них. Как рассказывал отец, первым о девочках вспомнил почему-то именно он. Выскочив на берег, он огляделся, но их нигде не было. Саша побежал вдоль речки и наконец увидел барахтающихся в воде девочек. Не раздумывая, он бросился в воду. С большим трудом ему удалось подхватить одну из них из воды на поверхность, другая вцепилась в него, и с помощью подоспевших ребят обеих вытащили на берег. До этого дня Санек и внимания-то особого на эту самую Катю не обращал. Разве мог тогда Саша Родимцев знать, что спас он не просто соседскую девчушку, а… свою будущую жену, верную спутницу всей его жизни! «Вот, спас на свою голову…», шутя говорил иногда отец, рассказывая об этом случае.

Были у отца в детстве и самые любимые места в окрестностях родного села. Одно из них – это Попов лес, славившийся обилием ягод и родниками с чистой студеной водой. Известен был этот лес еще и тем, что все, кто побывал в нем, непременно хоть раз плутали. Заблудился однажды в этом, казалось бы, хорошо знакомом ему лесу и Саша. Да так, что до позднего вечера искали его родные и друзья, найдя Санька спящим на земле около дерева.

Но, несмотря ни на что, Саша продолжал ходить в лес и с друзьями, и один. Отец сохранил любовь к лесным прогулкам на всю жизнь, был страстным грибником и ягодником, всегда собирал их больше всех, знал много лесных примет и очень хорошо ориентировался, даже в незнакомом лесу.

Любил Александр бывать и на водяных мельницах, которых много было вокруг села. Вместе с отцом он часто привозил на расположенную в двух верстах от дома известную в округе Пискунову мельницу молоть зерно. Пока взрослые делали свою работу, Саша ловил рыбу в пруду и здорово пристрастился к этому занятию, сохранив рыбацкий азарт и умение на долгие годы. Но, как рассказывал отец, он любил помимо рыбалки смотреть на вращающиеся мельничные колеса. Было для него что-то завораживающее в непрерывном потоке воды и гармоничном слиянии природы и создания человеческих рук.

Но были в те годы в деревнях и другие, более суровые забавы, в которых участвовали вместе и взрослые, и подростки. Называлось это случавшееся время от времени «развлечение» – стенка на стенку. Рассказывая об этом, мой отец называл это «драться на кулáчках». По его словам, обычно выходили подраться улица на улицу. Обязательно соблюдались следующие правила: драться честно – только на кулаках, применение свинчаток и прочих предметов не разрешалось, за нарушение сурово карали; бились, выражаясь современным языком, по возрастным категориям; драться полагалось один на один, лежачих не бить. Участвовали в таких битвах все желающие, но среди мальчишек особым авторитетом пользовались те, кто всегда выходил на бой. Отец не очень любил эти сходки, но от участия не уклонялся и, будучи парнем не по годам развитым и ловким, битым никогда не бывал. В глазах сельских мальчишек за ним быстро утвердился имидж вожака. Трусость считалась в этой среде одной из самых тяжких черт. Так, постепенно, в невинных забавах и крутых игрищах формировались грани Сашиного характера – лидерство, смелость, сила воли. Хотя он сам еще не отдавал себе в этом отчета.

Яркие впечатления о событиях детства – невинных забавах, скачках, отчаянных схватках, неожиданных приключениях и ночных посиделках у костра с бесконечными разговорами о радости познания родного края и обретения верных друзей – сохранились у отца на всю жизнь.

Дорога к мечте

Но больше всего на свете Александру хотелось учиться. В те годы дети, проживавшие в сельской местности, начинали учебу в 8—12 лет. Это было вызвано не только тем, что отправка детей в школу требовала дополнительных средств, которых в многодетных семьях часто не хватало, но и отношением к учебе как со стороны родителей, так и учителей. Если первые считали, что поскольку их дети вряд ли смогут получить в жизни какое-либо образование кроме начального, то с них и этого станется, так как в старшем подростковом возрасте они должны заниматься крестьянским трудом, а не учебой, то вторые полагали, исходя из опыта, что дети младшего возраста плохо усваивают школьную программу. Как видим, резон был и у одних, и у других, что способствовало общественному консенсусу в этом вопросе.

Александр пошел в школу в октябре 1913 года. Разве мог тогда мой отец и его сверстники знать, что это был последний мирный год перед началом грозных событий: войн, революций, тяжелейших испытаний, гибели родных и близких людей, голода и разрухи, коренных перемен во всем, что представляло собой привычный уклад их образа жизни.

В школу Сашу собирали всей семьей. Мать надела ему новую рубашку, положила в сшитую ею для сына сумку не тетрадки и не учебники – их просто не было, а горячие лепешки, аккуратно завернув их, чтобы не остыли по дороге. Поскольку семья жила на краю села, идти было далековато, но Саня словно не замечал этого. Он старался не пропускать ни дня учебы, ходил и в дождь, и в мороз.

Добраться до школы можно было по улицам села. Это безопасно и легко, но долго. Саша раз и навсегда выбрал для себя другой путь – по прямой, через пойму речки и небольшой лесок. Этой дорогой почти никто не ходил даже днем. Случись что – кругом ни души, а в темное время так и вообще страшно. Ходить этой дорогой отговаривали Сашу родители и друзья, даже пугали его ведьмами и русалками, лешими и волками. Но, видимо, уже тогда проявились и другие черты его характера – самостоятельность, осознанное, не во вред другим, упрямство, способность совершать рискованные поступки.

Впоследствии отец о своих хождениях в школу прямиком или «напрямки», как выражались тогда деревенские ребята, рассказывал как о чем-то совершенно нормальном. Однако эти походы не всегда заканчивались безобидно. Не зря, видно, уговаривали его ходить другой дорогой, чтобы быть, «как все». Однажды, когда он возвращался из школы домой, его стала преследовать свора бродячих собак. Саша отбивался как мог, но они не унимались и в нескольких местах уже изорвали его одежду. Чтобы спастись, ему пришлось забраться на небольшой стог. Собаки не уходили, и он просидел, продрогнув на осеннем холоде, до позднего вечера, пока отец, встревоженный его долгим отсутствием, не пришел ему на помощь. В другой раз увязались за отцом незнакомые люди, что-то кричали, потом бежали за ним, но Саня, где прячась, а где убегая, сумел добраться до дома. Но и после этих происшествий Саша остался верен себе – ходить «напрямки», однако примечал, как можно в случае опасности быстро скрыться, да брал палку покрепче. Сашина смелость и упрямство раззадорили его друзей, и некоторые из них стали иногда ходить этой дорогой вместе с ним.

Учился Саша хорошо, выделяясь среди ребят дисциплиной и прилежанием. После школы он помогал отцу по хозяйству. Иногда вечером ему удавалось почитать что-нибудь из книг, которые давала учительница.

Но однажды зимой он не пришел в школу. Не пришел он и в следующие несколько дней. Учительница – Вера Афиногеновна Ампилогова – попросила одного из его друзей узнать в чем дело. На следующий день мальчик сообщил ей, что Саня больше в школу не придет. На вопрос учительницы: «Почему?» – он сказал, что у него лапти совсем износились, не в чем ходить в школу. Назавтра учительница сама пришла к Родимцевым домой и принесла ему новые лапти.

Отец на всю жизнь сохранил память о своей первой учительнице. Когда спустя много лет отец вернется из Испании и получит высшие награды Родины, Вера Афиногеновна напишет ему письмо. Это письмо с фотографией первой учительницы отец сохранил на всю жизнь. Они встречались каждый раз, когда отец бывал в родном селе, их дружба продолжалась и после войны.

С началом империалистической войны жизнь в Шарлыке стала быстро меняться. Уходили один за другим на фронт односельчане. Саша помнил, как провожали рекрутов, прощальные песни, плач женщин. А вскоре наступил революционный 1917 год. Что знали тогда отец и его товарищи о событиях, которые происходили в России? Из разговоров взрослых Александр знал, что свергли царя, и часто слышал новое слово «революция». В селе случались митинги, сходки, появлялись агитаторы разных мастей. Но в жизни деревенского подростка ничего необычного пока не случилось.

Еще совсем недавно будущее моего отца виделось таким же предопределенным – крестьянским, шарлыцким, как у его предков. Однако, не окончив еще даже начальной школы, он оказался в другой стране. И хотя до первых проблесков новой, совершенно иной реальности в их далеком селе было еще далеко, а впереди предстояли годы испытаний и тяжелого труда, его линия жизни отныне не станет повторением патриархального родительского уклада. Ему и большинству его друзей судьбою уже был уготовлен иной путь.

В 1918–1919 годах в Оренбуржье полыхала Гражданская война. Особенно тяжело пришлось жителям тех городов и деревень, которые по нескольку раз переходили из рук в руки. Такая участь постигла и Шарлык. О жизни семьи Родимцевых в эти тяжелые годы в своей книге «Твои, отечество, сыны» отец написал так: «В заштатное наше село отзвуки больших событий докатывались медленно и глухо. Помню шумную, праздничную сходку бедноты. Красный флаг над зданием волости. Пышный красный бант на груди у отца.

В суровую пору Гражданской войны белогвардейцам надолго удалось отрезать Оренбургскую губернию от советской территории. В селе что ни день появлялись новые атаманы. Особенно свирепствовали бандиты Дутова. После их налетов многие сироты оплакивали родных».

Сельские кулаки запомнили, что батрак Илья Родимцев на сельских митингах приветствовал приход Красной армии и выдали его белоказакам. За участие в революционных сходках дутовцы жестоко избили Илью Родимцева шомполами на глазах у семьи. Истерзанный белобандитами, он скончался через несколько дней. Единственным кормильцем в семье остался Александр. Его заветная мечта – учиться – вновь прервалась, на этот раз надолго.

О дальнейшем своем жизненном пути отец так рассказал в своих воспоминаниях: «Тягостно и горько было мне идти в услужение к богатею, который, я знал это, выдал моего отца, но другого пути у меня не было, а слезы матери и благословение усталой ее руки были для меня приказом. Я оставил семью, школу, товарищей и нанялся в батраки».

Но симпатии бедняков оставались на стороне Красной армии, и Саша Родимцев вместе с земляками вскоре с восторгом встречал возвращение красных конников в Шарлык, теперь уже навсегда. Вид этих бравых бойцов на могучих рысаках произвел на Сашу неизгладимое впечатление. А когда один из них подхватил его и, усадив на луку седла, провез его под звуки полкового оркестра через все село, Александру показалось, что ничего нет прекраснее, чем быть красным кавалеристом. Отец вместе со всеми оставшимися в селе земляками воспринял возвращение Красной армии с радостью и облегчением.

Об этих незабываемых днях и о своих чувствах, переполнявших его, отец писал: «Манящая даль военных походов отныне стала моей детской мечтой. Но почему же эта мечта не приходила раньше? Ведь и раньше не раз на улицах нашего села гарцевали вооруженные конники. Однако при появлении белоказаков Шарлык словно бы вымирал, только священник, староста и тройка бородатых богачей выходили на площадь к церкви с хлебом и солью на полотенце. А теперь ликовал весь народ…» Юношеское сердце Саши окончательно склонилось к военной профессии. Он мечтал стать красным кавалеристом, таким же лихим и отважным, как они.

Однако до призыва в армию было еще далеко, и Александру предстояли тяжелые годы батрачества. Но совсем трудное настало время для семьи Родимцевых, когда из-за разрухи, царившей в стране после Гражданской войны, в Поволжье и на Урале разразился голод, унесший миллионы жизней. В эти страшные годы осталась сиротой моя мама. Ее, как и многих других детей из их села, определили в оренбургский детский дом.

Лишь в 1923 году Родимцевы получили от советской власти бесплатно надел земли и лошадь. Теперь отец работал на своем участке, но легче ему от этого не стало. Трудиться приходилось с утра до позднего вечера. Зимой приходилось искать любую подработку. Довольно длительное время отец был подмастерьем у сапожника. Но новый хозяин не столько учил его шить сапоги, сколько заставлял выполнять самую разную тяжелую работу по хозяйству. От усталости он порой, едва дойдя до дома, валился с ног.

Но Саша сдюжил, не сломался от тяжкого труда, нужды и обид, не озлобился. Его спасал окрепший характер, сложившийся сызмальства, – унаследованное от отца трудолюбие, упорство, привычка любую работу доводить до конца. Но кроме этого была у него еще одна заветная цель, к которой он стремился, несмотря ни на что, – учиться! Он шел к ней, преодолевая обстоятельства и самого себя. За годы нескончаемого труда и хозяйских забот он не забывал о школе, о книгах. Его страждущая душа тянулась к знаниям, и это интуитивное врожденное стремление, подчас непонятное окружающим, служило ему надеждой на лучшее будущее. Отцу, вопреки всем тягостям и препятствиям, удалось окончить в 1920 году, в дополнение к начальной школе, еще два класса так называемого высше-начального училища.

Сельская школа, в которой начинал учиться отец, после революции была переименована в школу крестьянской молодежи. Несмотря на смену названия, новых предметов в ней не прибавилось. Но главным было то, что она сохранилась почти нетронутой и в ней продолжали работать преподаватели, знавшие его. По мере того, как налаживалась новая жизнь, Александр стал использовать любую возможность, чтобы прийти в это здание, которое он был вынужден покинуть несколько лет назад. Его учителя и друзья знали, что ему было нужно больше всего – книги. Однако достать интересную, а главное, полезную литературу в те годы в отдаленном селе было, мягко говоря, непросто. Гражданская война, несколько раз жестоко пройдясь по Оренбуржью, оставила после себя разруху. Почти все связи с внешним миром оборвались. Да и сам этот «внешний мир» стал другим. А новые времена еще не пришли. Но все, что попадало ему в руки, Александр читал запоем, в каждую свободную минуту и по ночам, при свече или тусклом свете керосиновой лампы, когда ему удавалось раздобыть для этого керосин. Больше всего он любил книги по истории Руси, а еще – о сражениях и полководцах. С тех лет его кумиром стал Александр Васильевич Суворов.

В середине двадцатых годов усилиями энтузиастов-учителей в школе была организована художественная самодеятельность. Старшеклассники ставили спектакли по пьесам русских писателей, читали стихи и прозу. Для сельской молодежи деятельность подобных кружков, которые в огромном количестве создавались в первые годы советской власти по всей стране, была ярким событием, запомнившимся, например, моему отцу на всю жизнь, она вызывала искренний интерес и являлась для большей части молодежи, по сути, единственным источником познания родной литературы.

А шить сапоги отец все же научился! Я помню, как он при подходящем случае говорил, что может хоть сейчас сшить отличные сапоги.

В юности у каждого из нас случаются встречи со сверстниками, которые на первый взгляд кажутся обыденными и ничем особенным не примечательными. Часто бывает так, что наши жизненные пути расходятся и лишь спустя годы мы узнаем о делах людей, с которыми были когда-то знакомы, радуемся их достижениям, с уважением, а порой с тайной завистью относимся к их славе или остаемся безразличными к их судьбе.

Моему отцу по жизни везло на знакомства с людьми, которые со временем становились героями отечества, известными не только в нашей стране, но и в мире. Среди них был человек, судьба которого поистине трагична. История их знакомства началась, когда оба были еще мальчишками. А было так.

Всего в десяти километрах от Шарлыка есть небольшое татарское село Мустафино. Жители соседних деревень были частыми гостями друг у друга. Вместе с друзьями много раз бывал в этом селе и Саша Родимцев. Они участвовали в играх и в скачках с мустафинскими мальчишками в дни праздников. Александр был заводилой среди шарлычан, а в Мустафино лидером у подростков был Муса Залилов, имя которого в истории нашей страны больше известно как Муса Джалиль.

Отец хорошо помнил юного Мусу, ведь они были почти одногодки и оба верховодили «своими» во время состязаний. Пройдут годы, и эти двое парней, родившиеся и выросшие рядом друг с другом, оба плоть от плоти оренбургской земли, прославят на весь мир свою малую родину. Но если моего отца судьба уберегла во всех выпавших на его долю испытаниях и войнах, то Муса Джалиль стал олицетворением человеческой стойкости перед лицом неминуемой гибели.

Уже в юности он написал свои первые стихи – лирические, патриотические, о революции и свободе. Окончив Московский университет, он работал в Москве и в Татарстане, помогал молодым литераторам, был секретарем Союза писателей Татарской АССР.

С первого года Великой Отечественной войны Муса находился в действующей армии, был политработником. Летом 1942 года, будучи тяжело раненным при выходе его части из окружения, попал в плен. Ему удалось установить связь с подпольем и продолжить борьбу с врагом, даже находясь в фашистской неволе. Арестованный гестаповцами, Муса был помещен в берлинскую тюрьму «Моабит». В августе 1944 года его казнили.

В нашей стране его считали «пропавшим без вести». Лишь благодаря военнопленным, вернувшимся из немецкого плена, рассказавшим о гибели Джалиля и передавшим советским властям тетради со стихами, написанными им в тюрьме, на родине стало известно о его судьбе. В 1957 году ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, а за стихи, написанные им в фашистских застенках, опубликованные под названием «Моабитская тетрадь», Муса Джалиль стал лауреатом Ленинской премии.

Мой отец помнил Мусу и знал о его судьбе. В разговорах он неоднократно вспоминал о том, как встречался с ним и в Шарлыке, и в Мустафине. Кстати, брат поэта Ибрагим и сестра Хадича Залиловы, выступая на торжествах по случаю 60-летия Мусы на его родине, говорили о том, что он тоже рассказывал, как несколько раз встречался при разных обстоятельствах с Александром Родимцевым. Я думаю, что отец не написал в своих воспоминаниях об их знакомстве, так как, по-видимому, полагал, что поскольку оно было непродолжительным и к тому же произошло в далеком детстве, упоминание о Мусе могут расценить как его попытку каким-то образом «приобщиться» к чужой славе, чего он никогда себе не позволял.

Какие же невероятные переплетения родных и близких нам имен преподносит порой жизнь! Оренбург, наше время. По центру города идет троллейбус. Над окном водителя на табличках с указанием маршрута написано: «Улица Родимцева – Улица Джалиля». Я смотрю на эту надпись и не верю своим глазам. Не знаю, волею ли провидения или случая их имена оказались рядом спустя почти целый век с поры их знакомства, в этом почти родном для них городе – в новой действительности, совершенно непохожей на мир, в котором они прожили свои жизни. Она стала для кого-то лучше, а для многих явилась испытанием и больно ранила несправедливостью.

Для большинства пассажиров, едущих по своим делам, фамилии на табличке – это просто конечные точки ежедневного маршрута, обычная жизнь, хотя большинство из них, надеюсь, знают, в честь кого названы улицы, по которым они проезжают. А для меня это ожившая память. Я очень хочу, чтобы троллейбус с их именами на борту соединял оренбуржцев еще много-много лет. И спасибо городу, который помнит героев-земляков, давших его улицам свои имена.

В середине 20-х годов жизнь в Шарлыке начала постепенно налаживаться. Миновали голодные годы, привыкший к трудностям Александр старался, как мог, создать в доме достаток, выполнял всю тяжелую работу, вместе с сестрами ухаживал за больной матерью. Он стал настоящей опорой семьи, единственным мужчиной и хозяином в доме. В минуты отчаяния или сомнений Александр вспоминал своего отца, который учил его не только крестьянскому труду, но и быть уверенным в себе, не бояться любой работы. А еще он унаследовал от отца затейлевую, прилетевшую откуда-то из оренбургских степей и с Уральских гор поговорочку: «Шайтан побери!» Произносимая с разной интонацией, в зависимости от обстоятельств, она могла означать целую гамму чувств – досаду, удивление, упрек, решимость и даже высшую степень одобрения. Все, кто знал моего отца, вспоминали это его выражение и, что интересно, все хорошо понимали, что бы оно могло означать.

Вот так пролетело и ушло безвозвратно бесшабашное, озорное Сашино детство. В заботах и трудах проходила юность. Близилось время исполнения отцовской мечты – стать красным кавалеристом! И, наконец, настал памятный для него осенний день 1927 года, когда он прибыл в Оренбург и предстал перед призывной комиссией.

Из воспоминаний отца: «Я нарочно выпячивал перед врачами грудь, напрягал мускулы, старался ступать тяжело и вразвалку: вот, мол, какая силенка – полы подо мной дрожат! Но физический труд, знакомый мне с детства, зной и стужа достаточно закалили меня, и врачи в один голос сказали: годен.

Как-то очень быстро все это произошло: я не успел сказать о своем желании служить в кавалерии, а уже был зачислен в караульную роту. Просить о другом назначении мне показалось неудобным… С этого дня и началась моя настоящая биография, а все предшествующее было только подготовкой к самостоятельной жизни».

Впервые Родимцев ехал по железной дороге в Саратов. Когда поезд втянулся на мост через Волгу, Саша, полагавший, что шире и краше его родного Салмыша нет реки, с восторгом смотрел на покрытую утренним туманом безбрежную, как ему казалось, реку. Отец говорил, что когда он увидел первый раз Волгу, он начал понимать огромность страны, в которой он живет.

Не мог тогда парень из дальнего оренбургского села знать, что Волга станет главной рекой в его жизни, что однажды враг дойдет до ее берегов, откуда рукой подать и до родного Шарлыка, а нынешний рядовой необученный красноармеец Александр Родимцев будет – всего через 15 лет – уже боевым генералом! Вместе со своими гвардейцами они остановят вражье нашествие у самой кромки волжской воды, и весь мир будет славить защитников Сталинграда, сумевших повернуть ход войны туда, откуда она к нам пришла.

Офицерская молодость

О годах своей армейской службы отец в воспоминаниях писал: «В армии передо мной раскрылись возможности учёбы. Я с жадностью набросился на книги, отдавая им каждую свободную минуту, слушал и конспектировал лекции, пристрастился к газетам, увлёкся географией и авиацией, стал мечтать о парашютном спорте… Два года действительной службы в армии стали для меня доподлинным и разносторонним курсом житейского университета… В армии я вступил в комсомол… Эти два года не прошли для меня даром: я нашел свое призвание, свой путь в жизни. Теперь я не мыслил себя вне рядов Красной Армии, с которой сроднился навсегда».

По окончании действительной службы Родимцев выдержал экзамены в Московскую объединенную высшую военную школу имени ВЦИК. (В настоящее время оно называется Московское высшее военное командное училище). Поступление в школу ВЦИК далось отцу с большим трудом. Конные испытания и военные дисциплины он выдержал на «отлично». Проблемы возникли с общеобразовательными науками. Ему, крестьянскому парню, с большими перерывами посещавшему сельскую школу, пришлось не спать ночами, чтобы не провалиться на экзаменах по математике и русскому языку.

Когда перед строем будущих курсантов объявили, что из-за низких оценок по общеобразовательным дисциплинам Родимцев не может быть зачислен в училище, отец, не в силах что-либо сказать, готов был провалиться сквозь землю. Но, неожиданно, из строя вышел командир отделения Дмитрий Цюрупа: «Товарищ командир, – сказал он обращаясь к начальнику школы, – У Родимцева отличные оценки по военным дисциплинам. А в остальном мы ему поможем, он обязательно наверстает». Сказал свое слово в поддержку Александра и командир эскадрона Шаймурадов. А на вопрос начальника школы, обращенный к нему – «Справитесь?», Родимцев твердо ответил: «Справлюсь. Одно прошу – зачислите, не подведу.» Так исполнилась мечта отца – он курсант кавалерийского отделения!

Училище располагалось на территории Московского Кремля, поэтому слушателей называли «кремлевскими курсантами». Отец учился с увлечением, дополнительно занимался с преподавателями по русскому языку и математике и сдержал своё слово, данное при поступлении. Но, к своему удивлению, ему пришлось переучиваться и в кавалерийском мастерстве, где он изначально был одним из лучших среди поступавших, умел выполнять разные конные трюки и сам считал себя отличным наездником. Однако, посмотрев на его манеру ездить и управлять конем, командир назвал её «весёлым кустарничеством». Пришлось освоить джигитовку, вольтижировку, рубку и ещё многие другие приёмы, в которых он быстро достиг отличных результатов. Отец частенько вспоминал впоследствии о том, какое наслаждение и восторг испытывал он, выполняя сложные упражнения верхом на своей резвой и послушной лошади с необычной художественной кличкой – Аллегория.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.