Осторожно! Двери открываются…
Часть 1
Ольга Владимировна Михайлова
Александр Николаевич Ляшенко

Алиса Нешина Дизайнер обложки

© Ольга Владимировна Михайлова, 2017

© Александр Николаевич Ляшенко, 2017

© Алиса Нешина, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-1009-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Все во Вселенной есть суть энергия. Она пронизывает все уровни человеческого сознания, помогая путешествовать ему от основы к периферии, от центра к краю, от причины к следствию и наоборот. Путешествие, длиною в жизнь, не носит односторонний характер, это дорога с двусторонним движением, где нет указателей и маяков. Единственное, что радует тебя в Пути – возможность, на каком – то пространственно – временном отрезке найти собеседника, друга, наставника. И это есть истинное наслаждение, ведь только в одиночестве ты, наконец – то, осознаешь всю роскошь человеческого общения. Во всех остальных случаях, на всем протяжении своего Пути, ты сам для себя являешься и указателем, и маяком, и ориентиром в безграничном океане самопознания и самосовершенствования. Ибо совершенствованию не бывает границ.

Энергия, Сила, Сознание сплетаются для человека в единую структуру. Одно перетекает в другое и формирует третье. Все взаимосвязано и неотделимо друг от друга в нашем мире или в любом другом. Случайностей не существует. Предопределенность – может быть, но только до тех пор, пока ты не осознал в себе Творца, человека – наблюдателя.

Глава I. Наследие новых магов

Андрей мечтал стать настоящим магом, наивно считая, что его «хотения» предостаточно для обучения и движения вперед. Он был молод, амбициозен и эгоистичен. Но именно молодость и неопытность позволили приоткрыть дверь за семью печатями, а собственная глупость не раз спасала ему жизнь.

Глупость – это универсальное свойство всего человечества, а вот управляемая глупость – это свойство мага, которое еще и необходимо было в себе развить, помимо интуиции, восприятия окружающей реальности и внутренней тишины. Долгое время, эти изначальные качества, позволяющие стать обычному человеку Человеком, оставались для него лишь пустым звуком, не больше. Он охапками читал разнообразную литературу по практической магии, фантастику, т.е. все, что умудрялся найти в книжных магазинах на тему развития человеческого сознания. Но все это не давало никаких результатов, оставаясь лежать в закоулках памяти нетронутым и невостребованным мертвым знанием.

– Ну и пусть, – говорил он себе. – Когда-нибудь это обязательно пригодится.

И продолжал топтаться на месте с упорством осла. Наивный, он и не подозревал, что в свое время ему в первую очередь придется избавляться именно от этого багажа, от всех образов и собственных суждений. Снимать с себя «чешую» чужих жизней и судеб, чтобы найти свою собственную судьбу, свое предназначение.

Родители давным-давно махнули рукой на непутевого сына. Ну не сдавать же родимое чадо в дурку только из-за того, что оно зачитывается какой-то ерундой и постоянно молчит. Как говорится, чем бы дитя не тешилось – лишь бы есть не просило. А ему и не хотелось. Он упорно искал то, на что можно было бы поставить ногу, оттолкнуться и взлететь. Четырнадцать лет не шутка, переходный возраст давал о себе знать, но усталость и бесперспективность его поисков Истины все-таки дала результат. Надоело все, но больше всего он надоел сам себе, про других и говорить-то было нечего. Захотелось забиться, уснуть, лишь бы больше не думать, не чувствовать, не искать. Закрыв дверь своей комнаты на ключ, он сел в свое любимое кресло с жесткими деревянными подлокотниками и решил умереть. За окном моросил унылый весенний дождь, грязные от городской пыли листья настойчиво стучали по мокрому стеклу, но посторонние звуки уже не так мешали как раньше, постепенно отодвигаясь от него все дальше. Закрыв глаза, Андрей сделал глубокий вдох, рассчитывая на то, что он будет последним. Но не тут то было. Картинки, разные мысли и образы просто ломились из всех темных закоулков его памяти, куда в свое время, он так любовно прятал их, в надежде найти практическое применение. Весь этот винегрет не только не давал сконцентрироваться на его цели покончить со всем этим быстрее, он просто навязывал свои правила игры, заставлял думать, смотреть, слышать и переживать все заново. Память сыграла с ним злую шутку. Вконец измаявшись, Андрей разозлился на собственную никчемность, в сердцах выругался на подростковом сленге и открыл глаза. Дождь все также барабанил по карнизу, тяжелые крупные капли ни сколько не успокаивали, скорее, раздражали окончательно.

– Все, спать. Уж во сне то у меня обязательно получится, – утешил себя Андрей.

Расстелив постель и закрыв огромное, с водными потеками окно, он пнул ни в чем не повинную ножку кресла и плюхнулся на кровать. Уже засыпая, ему в голову пришла чудесная светлая мысль, что, может быть, жизнь не так уж и плоха, просто он не правильно к ней относится и поэтому все время упускает что-то важное.

Тело Андрея расслабилось, дыхание выровнялось, он, наконец, парил в воздухе как птица. Сон был потрясающий: широко раскинув мощные сильные руки в стороны, он разбежался по голой ровной поверхности земли, оттолкнулся ногами и полетел, но поразительно низко, желаемую высоту почему-то никак не получалось набрать.

– Все равно, я птица – легкая, воздушная и стремительная, – закричал в своем сне Андрей.

Отчаянно молотя по воздуху руками, он старался разогнаться посильней в надежде, что именно это поможет подняться в манящие просторы голубого безоблачного неба. Когда ничего не получилось из этой затеи, Андрей повторил попытку заново. Разбежавшись посильней, он подпрыгнул, оттолкнулся и взлетел. Но опять низко. Распластавшись в воздухе, он растопырил пальцы рук, представляя, что это длинные белоснежные маховые перья. Только ему показалось, что все сейчас получится, как кто-то совсем рядом тихонько хохотнул и с усмешкой в голосе проговорил:

– Низко летишь, упрямец, видать к дождю.

Продолжая зависать в воздухе в раскоряченном состоянии, Андрей повертел головой в поисках источника звука. Никого и ничего. Поднатужившись и еще интенсивнее замахав руками, он спросил:

– Ты где?

– Фу, пыли то поднял. Не ты где, а ты – кто, – ответил невидимый собеседник и начал медленно проявляться в воздухе.

Пространство по правую растопыренную руку Андрея завибрировало, отзываясь в его теле легким гулом, идущим из нижней части живота. Незнакомый субъект наконец-то проявился, точнее он как бы вышел из-за прозрачной воздушной загородки и встал рядом. Встал?! Андрей висел на уровне его пояса и продолжал отчаянно махать руками, как будто это что-то меняло.

– Да уж, тот еще летун на расстоянии одного метра от поверхности, – снова раздался задорный смех незнакомца.

Андрей посмотрел на собеседника, потом перевел взгляд на землю и опешил: он совсем не двигался относительно стоящего человека, как будто вовсе не было никакого динамического процесса.

– Иллюзия движения, ты уже столкнулся с ней в своем реальном мире, когда мучительно долго поглощал огромные массы литературы, в надежде, что книги дадут тебе тот великодушный пинок под зад, о котором ты так мечтаешь, – улыбнулся старец.

Да. Стоящий рядом человек был стар, но определить его возраст было просто невозможно. Молодые, светящиеся задором глаза, совершенно не дряхлая кожа, потрясающая осанка – да он просто дышал здоровьем и жизнерадостностью. Вот только белые волнистые волосы и едва различимая в уголках глаз усталость, спрятанная за сеточкой морщин, которая появляется у людей веселого нрава, выдавали его преклонный возраст.

– Ты маг? Наставник? – только и спросил Андрей.

– Скорее наблюдатель. А что есть для тебя маг? Не отвечай сразу, я сам приду к тебе чуть позже. Надеюсь, этого времени хватит на то, чтобы определиться с ответом.

Андрей перестал бешено махать руками, но продолжал висеть в воздухе в распятом виде. Маг, наставник или наблюдатель, сам Андрей еще толком не разобрался, кто это перед ним стоит, вдруг протянул руку, сгреб его за шиворот и рывком поставил на ноги. Усмехнувшись, маг легонько хлопнул его по спине, наверное, возраст позволял ему себя так вести. Мельком заглянул в лицо Андрея, он лукаво прищурился и проговорил:

– Еще рановато, малыш. Ровно через год дашь ответ. Не забудь.

– Но у меня так много вопросов, а ответов нет, – почти застонал Андрей, интуитивно понимая, что перед ним стоит настоящий маг, который может дать ответы на все интересующие его вопросы.

– Нет ни одного человека, который бы захотел отвечать на них, даже если б мог. Ты пока туп, глуп и амбициозен. Стань вопросом в себе самом. До встречи.

Андрей не успел опомниться, как старый маг зашел за прозрачную воздушную ширму и исчез. Сон прервался. В дверь комнаты кто-то настойчиво стучал и жалобным, как на поминках голосом, скандировал:

– Андрюша, сынок, открой, ну же!

Это был голос матери. Вот только сейчас его как раз и не хватало для полного счастья. Андрей нехотя поднялся с постели, почти на автопилоте открыл ей дверь и уставился в бесцветные серые глаза:

– Что? Я спал.

– Папа с работы пришел, пойдем ужинать, сын, – мать предприняла последнюю попытку достучаться до своего отпрыска.

– Спасибо, я не голоден, – пробормотал он и захлопнул перед ее носом дверь.

Андрей снова лег на кровать, заложив руки под голову для удобства мыслительного процесса, начал вспоминать и анализировать свой странный сон. Интуиция подсказывала, что в его жизни появился Наставник, пусть даже он и не захотел им назваться. Ведь как говорится: «Если готов ученик, то готов и учитель». Андрей чувствовал и верил, что это именно тот человек, который поможет ему в поисках собственного предназначения, наконец – то поможет стать настоящим магом. Тогда он только подозревал, что перед человеком всегда стоит самый важный выбор в его жизни: быть или не быть, существовать или отсутствовать. Но одно Андрей знал точно – Наставник был, а он пока нет.

Год пролетел незаметно. Андрей отчаянно пытался найти ответ внутри себя, что же для него означает быть магом. Он закрывался в своей комнате и часами размышлял над тем, о чем вообще не имел ни малейшего представления. Единственное, что тогда дошло до него – он не может ответить на такой простой, на первый взгляд, вопрос: «Что значит быть магом, чувствовать себя им?». Родители в течение всего этого времени совершенно перестали его доставать. Его и их жизнь словно распалась, он не чувствовал себя их сыном, а они не чувствовали себя его родителями. Просто чужие люди живут в одной квартире, изредка здороваясь, и натянуто улыбаясь. Андрея это устраивало, даже в какой – то степени радовало. Став одиноким в этом насыщенном суетой людей мире, он, наконец, ощутил себя спокойно и даже уютно, независимо оттого, что собственные родственники обходили его стороной. Все народные и семейные праздники стали обычным туманом, в котором изредка появлялись какие-то вспышки света в виде спокойной радости, по крайней мере, на тот период он так их осознавал. Но ответ так и не пришел, собственный, ранее заданный, вопрос завел его в тупик, выход из которого найти так и не получалось.

Внутри Андрея стала формироваться странная, щемящая все его существо, пустота, постепенно разрастаясь и вытесняя собой все образы и картинки, собственноручно запиханные в память в прошлом. Единственное, что он чувствовал в этот период жизни – постепенно заполняющую его гармонию и частичное спокойствие. Будто кто-то шелушил, очищал его от собственного и чужих мнений, словно луковицу, снимая чешуйку за чешуйкой, постепенно добираясь до вкусного и сочного овоща.

Ровно через год, день в день, у Андрея возникло острое предчувствие, что сегодня должно произойти нечто важное, которое перевернет всю его жизнь с ног на голову. Он в очередной раз закрылся в своей комнате, задвинул светлые выцветшие от старости шторы. Рисунок на них был практически неразличим. Маленькая хрущевская комнатушка погрузилась в приятный полумрак. На кухне звонко гремели вымытой посудой, расставляя ее по привычным местам. Сев в свое доисторических времен кресло, Андрей расслабился, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, закрыл глаза и начал медленно погружаться куда-то внутрь себя. Его спокойно затягивало, несло все глубже и глубже. Но уйти далеко все равно не получилось, как он не старался. Андрей начал дергаться:

– Ну, еще чуть-чуть, давай же, вперед.

Знакомый смешок прервал все его усилия, просто сведя их на нет:

– Назад, малыш, к истоку.

В кромешной темноте перед Андреем висел (или стоял) знакомый ему старец с седой светящейся бородой, крючковатым посохом, в белом балахоне со странным золотистым знаком на груди. С плеч до самых ног свисали две широкие золотистые планки с геометрическими рисунками: линиями, точками и зигзагами. Обут он был в кирзовые сапоги на толстой войлочной подошве. Совершенно неуместная обувь при таком облачении. Радость от долгожданной встречи хлынула из Андрея волной, затопив светлой эмоцией все его существо с ног до головы:

– Наставник! Ты не обманул!

– Да не верещи ты так, а то уши закладывает, – улыбнулся старец. – Маг никогда не врет, он может недоговорить, а это уже совсем другое.

Он поднял правую руку вверх ладонью от себя. Мощный поток света, вырвавшийся из нее, осветил тело Андрея, пронизывая его насквозь. Тонкая, как паутинка, золотистая оболочка сплелась вокруг тела. Наставник немного приподнял руку, как бы призывая кого-то невидимого замолчать. Но все внимание исключительно было направлено на юношу. Андрей начал светиться приглушенным белым сиянием и медленно вращаться, стоя на месте. Создавалось впечатление, будто кто-то поместил под ноги вращающийся диск. Сначала он был совершенно черным, намного чернее того пространства, которое его окружало. Потом цвет постепенно стал меняться на алый, образуя в черноте диска маленькую красную точку, разрастающуюся и заполняющую весь диск. Алый сменился на оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и ослепительно белый. Цвета сменяли друг друга, образуясь точкой в центре и распространяясь к периферии. Каждая такая смена цвета заставляла странное устройство вращаться все сильнее и сильнее. По мере увеличения скорости внутри тела Андрея толчками что-то раскрывалось, начиная снизу, постепенно перескакивая в живот, грудь, шею, голову и, наконец, вырвалось из макушки тонкой ниточкой энергии. Волна мягкого, насыщающего тело тепла, успокаивала и окончательно расслабляла. Бессвязные ленивые мысли путались в голове, оставляя за собой легкий навязчивый шум.

– Не готов, – послышался со спины голос невидимого человека.

Диск к тому моменту окончательно остановился, и, теперь Андрей стоял лицом к Наставнику.

– Знаю, ритмы не сложились, но с возрастом и постепенным усложнением внутреннего рисунка Силы все встанет на свои места, – ответил старец.

– Не поломай его.

– Уж постараюсь, Лант.

Андрей совершенно ничего не понимал из странного диалога Наставника с голосом из пустоты. Он изумленно хлопал глазами и вращал головой, в надежде увидеть таинственного Ланта. Разговор закончился. Оставалось только побыстрее сообразить с какого вопроса лучше всего начать, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, в которую он попал. Но, как назло, ни одного дельного и важного так и не выплыло. На помощь пришел Наставник:

– Ну как, ты нашел ответ?

– Если отвечу – да, то совру, – ответил Андрей и заметил, что губы его не шевелились, и он мог мысленно говорить.

– Это невозможно, твои мысли бегут впереди тебя, а винегрет твоего ума лежит просто на поверхности, – Наставник мягко постучал юношу по лбу указательным пальцем. – Магия – это стиль жизни, сама Жизнь, которая пронизывает все вокруг и внутри тебя, стоит только начать это осознавать.

– Тогда маг – это своего рода волшебник? – Андрей решил реабилитировать себя в глазах старого мага.

– Не совсем. Маг – человек крайней степени развития эгоизма, сконцентрированности на самом себе и осознающий, в первую очередь, самого себя, а не кого бы то ни было. Это человек, который, изменяя себя изнутри, транслирует эти изменения в окружающее пространство; отслеживает их и фиксирует. Это человек причины и следствия, самодостаточный, целостный прагматик. Понимаешь, о чем идет речь? – хитро прищурился Наставник.

– И вы никогда ничего не делаете просто так? – вдруг дошло до Андрея.

– Это непозволительная роскошь, ведущая к пустой трате личной силы. Просто так не бывает ничего.

– Да уж, не знал, – смутился он.

– Скажем так, что ты вообще пока ничего не знаешь и не умеешь. Но многое зависит от тебя.

– А кто такой этот Лант? – не унимался Андрей.

– В свое время ты обязательно с ним познакомишься, но не сейчас. Все, что ты сегодня пережил, стоя на магическом диске – активаторе, немного соберет твой внутренний «холодец» в кучку. А уж что из этой кучки получится – будешь отслеживать сам. Сейчас тебе необходимо немного поспать, тонкие внутренние изменения должны дойти до твоего физического тела.

В глазах Андрея все поплыло, поочередно стали вспыхивать яркие разноцветные пятна, и он провалился в крепкий, здоровый сон. Единственной мыслью, посетившей его голову перед провалом, было:

– Наконец – то я ученик и у меня есть учитель.

Наставник приходил почти каждый месяц, каждый раз описывая и показывая что-то новое, то, что являлось обязательным в исполнении. Никакие отговорки на подобие: болел – устал, на него не действовали. Он как сержант на плацу муштровал новобранца Андрея до хотя бы частичного изнеможения его ума. Под бдительным руководством Наставника он заново учился слушать и слышать, видеть, дышать и даже ходить. По его же совету занялся восточными единоборствами, т.к. оказывается, что это был один из способов качественного вышибания из себя многочисленной дури, укрепления тела, развития самодисциплины и частичной отстраненности. Андрей из кожи вон лез, чтобы удивить Наставника своими успехами и вновь приобретенными навыками: быстротой и стойкостью физического тела, потрясающей активностью, запуском в себе и других людях тонких энергий. Он даже так называемое астральное карате не обошел своим вниманием. Но вредный старик все время находил такие слова, чтобы окончательно испортить все его благие намерения. Он цокал языком и тихонько посмеивался над всеми его стараниями. Хитро прищурив один глаз после очередной демонстрации Андреевых умений, он говорил:

– Да, да, да, это все здорово, но вот тут ты прокололся, вон там недостаточно освоил, а здесь до тебя совсем не дошло.

И тут же показывал все его недостатки, начиная от простой человеческой жадности, заканчивая недоработками в техническом исполнении того или иного магического приема, чем окончательно приводил ученика то в состояние бешенства, то вгонял в ступор, когда человек совершенно перестает что-либо понимать, а уж осознавать тем более. Но как бы погано Андрей себя не чувствовал, Наставник все равно умудрялся быстро вернуть его к состоянию «хлипкого» холодца, т.к. до плотного мусса он еще не дотягивал. Бешенство снималось весьма простым способом: стоило только Наставнику посмотреть в его глаза, как бурная эмоция откатывала, словно морская волна, не оставляя за собой никаких следов пребывания в настроении. Ступор же убирался другим способом. Улыбаясь, Наставник подходил к своему ученику и, стуча указательным пальцем по лбу, ехидно спрашивал:

– Ау, есть кто живой?

От этих слов стеклянные глаза Андрея вновь приобретали осознанное выражение. Хотя со временем он прекрасно разобрался, что дело было вовсе не в словах Наставника и стуку по лобной кости. Чтобы у Андрея окончательно не снесло «крышу» от перебора получаемой информации, он буквально насильно укладывал своего ученика поспать, а уж потом вытаскивал его из самого себя за шиворот, куда он всячески старался спрятаться от надоедливого старика. Новой информации поступало так много, а осознать ее предстояло лишь многие годы спустя.

Иногда Наставник приходил к Андрею во сне, но спустя некоторое время в энергетическом двойнике, который был суть энергия такой степени насыщенности, что его можно было потрогать, т.е. тактильно ощутить. От физического тела он отличался тем, что не мог есть, пить и справлять нужду. Андрей никак не мог отследить формирование своего двойника. Порой ему казалось, что он у него просто отсутствует. Хотя даже если он и формировался, то осознать сам процесс, как это происходит, не получалось. Андрей чувствовал себя просто непутевым учеником, которого тянут вверх за уши и периодически выдают авансы в виде оплеух. Таинственного Ланта он не видел и не слышал. За несколько лет, что Андрей провел в многочисленных тренировках физического и других своих тел, он, оказывается, не сдвинулся даже в элементарном. Эмоции скакали как кони на ипподроме, совершенно никем не управляемые, назойливые дурацкие мысли лезли в голову и никак не хотели оставлять его в покое.

Андрею исполнилось двадцать четыре года. Родители купили себе квартиру и таким образом, наконец – то избавились от глупого сына окончательно, однако, не преминув на прощание прополоскать ему мозги на тему эгоизма, жестокосердия и равнодушия по отношению к ним. Бросив на журнальный столик ключи от теперь уже его собственной квартиры, они чинно и с гордо поднятой головой удалились восвояси. Чтобы не умереть с голоду Андрей подрабатывал: настраивал компьютеры, писал новые антивирусные программы, которые у пользователей просто шли нарасхват. Так что денег стало вполне предостаточно. Казалось, что у Андрея все было для спокойной счастливой жизни: создавай семью, рожай детей, работай, а потом бац – и старость, которая неминуемо заканчивалась уже всем известным фактом. Такие два замечательных события в жизни любого человека, как рождение и смерть, его не устраивали. Он хотел стать чем – то большим, чем то, что пытались вдолбить в него родители и многочисленные родственники, начиная с самого рождения. Он хотел стать Человеком, вольным как птица, а не абстрактно свободной марионеткой, которой пытаются управлять все, кому не лень, начиная от простых мелких начальников, заканчивая государством. Вздохнуть полной грудью и наконец-то разбудить в себе способность волить не получалось. Андрей сам себе мешал, постоянно хныкая, жалуясь и чего-то желая. Наставник, видя, что ученик больше вгоняет себя в депрессию, чем занимается практикой, сжалился весьма своеобразным способом, от которого захотелось просто взвыть. Он сказал:

– Андрей, ты не выходишь за грань желания, и многое просто притягиваешь за уши. Так не годится. Твоя иллюзия порождает новую иллюзию – это как снежный ком, который катится с высокой горы, а ты, дурень, стоишь у подножия этой горы и хлопаешь глазами. Так вот: этот ком может просто раздавить, если до тебя вовремя не дойдет немного посторониться и уйти в сторону. Но если ты сумеешь это сделать и посмотришь, как огромный ком пролетает мимо, то увидишь, как за ним тянется прозрачный вихрь, много сильней и насыщенней, чем скомканный снег. Именно в этом вихре находится то, что тебе нужно. Желание – это ничто по сравнению с тем, что идет до него.

– Значит, стоит отказаться от желаний, чтобы рассмотреть это нечто большее? – спросил Андрей, обхватив голову руками, чтобы окончательно не съехала крыша.

Ну не мог он понять, какая сила формирует желания, и все тут. Наставник ответил:

– Ты не можешь пока избавиться от них, но ты в состоянии немного отстраниться, уйти в сторону, чтобы, наконец, ощутить то мощное, что идет до них и, по сути, является их формирующей силой. Ты же пока завис в своих желаниях, не пытаясь понять сам механизм их формирования. Оторви свой нос от тарелки и многое увидишь за ее пределами.… Этим-то маг отличается от обычного человека. Он ищет и раскрывает множественные процессы в самом себе, таким образом, растет его личная сила и расширяется восприятие. Подумай над этим, а еще лучше, если ты ощутишь эту силу в себе. Она совсем рядом, а не где-то.

С этими словами он исчез. Андрей повалился на кровать и застонал. Разные мысли одолевали его: ну неужели он не мог сказать ему этого раньше, несколько лет назад, а не пудрить мозги так долго. Юноша лежал и судил Наставника, как только мог. Вконец измаявшись, он забылся тяжелым сном.

Андрей проснулся оттого, что внутри его что-то росло. Желаний не было никаких, мыслей тоже. Но это что-то росло и крепло, как будто откуда – то из внутреннего пространства прорастал огромный стебель, больше похожий на стержень. Сила, идущая изнутри, подбиралась осторожно, все больше и больше нарастая при приближении к его телу. Не было ни образов, ни слов, ни эмоций. Дойдя, наконец, до тела появилось непреодолимое желание. Желание?! Нет, скорее желание-уверенность: я – маг, был им и всегда буду. И только потом все это окрасилось эмоцией – тихой спокойной радостью. Андрей немного прикоснулся к этому прозрачному вихрю, летящему за снежным комом, о котором говорил Наставник. Значит, теперь возможно все. И снова уснул с улыбкой на губах. Вот наивный лентяй. Голос в пустоте сказал:

– Готов.

Сквозь сон Андрей почувствовал присутствие.

– Готова уже, – командовал на его кухне голос Наставника.

Ему отвечал женский, молодой голос, который он впервые слышал. Голос огрызался, как мог:

– Сама знаю.

И опять звон, и перемещение посуды. Андрей подскочил, как ужаленный, и ринулся на кухню. Перед ним открылась весьма своеобразная картина: Наставник, уперев руки в боки, сверлил глазами молодую девицу. Та же, ничуть не смущаясь его появления, ловко поддела лопаткой огромную яичницу и перевернула ее желтками вниз.

– Вот, теперь готова, – девчонка тряхнула короткими темно-русыми кудряшками.

На вид ей было примерно столько же, сколько и Андрею. Брынза, разнообразные овощи и фрукты лежали на столе грудой. И все это явно было не из холодильника Андрея. Он опешил.

– Привет, – его, наконец – то заметили.

Темноволосая гостья повернулась лицом и непринужденно протянула Андрею тарелку с солидным куском яичницы и жареной ветчины.

– Я Тамара, – ее улыбающееся лицо светилось радостью и весельем, в отличие от Андрея.

Но, тем не менее, он протянул ей руку для рукопожатия:

– Тогда я – Андрей. А что вы тут делаете?

– Готовим пищу, – она явно подтрунивала над юношей.

С детства он не любил нахальных девчонок, а Наставник, как назло, не вмешивался, хитро прищурившись. Он явно наслаждался этой сценой,

– Вижу, а как вы вошли? – в принципе, это был самый глупый вопрос, который он мог вообще задать.

Девчонка уже было открыла рот, чтобы съязвить типа: через дверь, но тут вмешался Наставник:

– Я взял твои ключи на случай необходимости.

– Но ведь ты был в двойнике? – глаза у Андрея округлились, т.к. он ни разу не видел, чтобы Наставник в энергетическом двойнике таскал всякие предметы.

– И все же это не мешает мне брать предметы нашей реальности и не только.

– Да уж, – смутился Андрей. – Я так не умею.

– Я тоже, но это только пока, – встряла в разговор голубоглазая кудряшка. – Да ты не стесняйся, давай ешь, а то остынет.

Она быстренько нарезала салат из свежих овощей, помыла фрукты и разложила все это на тарелке. Получилось весьма мило. Но смутное беспокойство не оставляло, не зря же Наставник пришел не один. Значит, что-то затевалось.

– Андрей, Тамара, начинающая ведьма. Она, так же, как и ты ищет и пробует все подряд, что попадается ей на зуб. Как вы уже понимаете – это несколько не тот подход к Силе. Не льстите себе понапрасну мыслью, будто вы охотитесь за Силой, оболтусы мои. Это Сила охотится за вами, и не сомневайтесь, что у нее может не получиться загнать вас в угол.

– Но Наставник, – Тамара чуть не поперхнулась от возмущения. – Как же так? Мы везде читали, что именно человеческое существо является средоточием всех сил, стоит только осознанно подойти к процессу активации энергетических потоков и накопления Силы. Постепенно она начинает в тебе концентрироваться, получается, что в какой – то степени человек своим волевым усилием способен приманить Силу и воспользоваться ей.

– Ты сама поняла, что сказала? – Андрей уставился на Тамару, как на инопланетное чудо, которое почему – то очень сильно захотелось стукнуть пальцем по лбу, дабы туман в голове немного рассеялся. – Да у тебя уже с первой фразы противоречие: получается так, что Сила изначально застолбила себе человека, пронизав собой все его уровни и оболочки, а потом ты пытаешься еще говорить про какую-то силу воли. Так может эта сила воли и формируется Силой.

– Пшик, мои дорогие лентяи, – сказал Наставник. – Ваша болтовня пуста. Мало того, что вы еще не осознаете себя этой Силой, вы даже не понимаете, о чем идет речь. Хорошо!

С этими словами Наставник достал откуда – то из – за спины не видимый для своих учеников посох, судя по положению пальцев в пространстве, и грохнул его о пол. А вот звук как раз и получился, даже от невидимого обычному глазу энергетического предмета. Глухой гул медленно волнообразно распространялся по квартире, захватывая все новую территорию. Создавалось странное ощущение, будто Наставник воткнул посох не в пол, а глубоко-глубоко в землю. Энергетические волны захватывали не только весь многоэтажный дом, в котором жил Андрей, но и добротный кусочек нашей родной планеты. Внутри учеников стало так пусто, как будто стояли только их физические тела, но без внутренних органов. Где был Андрей с Тамарой в этот момент – вопрос еще тот. Они были просто глазами.

Постепенно пол под ногами начал исчезать, таять на глазах вместе со стенами. Ребята зависли в пустоте, пространство вокруг них вибрировало и тихо гудело. И вот тут они увидели, что это был за посох: огромный золотой луч выходил из светящейся пустоты, пронизывал то место пространства, где они стояли, и уходил в пустоту под ногами. Наставник держал его правой рукой и наблюдал за своими учениками. Глаза старца светились мягким светом. Это был просто взгляд, не осуждающий, но жесткий и непреклонный. Андрей дернулся, но его усилия оказались напрасны. Его словно пришпилили в этом пространстве невидимой иглой. Тамара видать тоже опробовала свои так называемые волевые усилия, глаза ее округлились от ужаса. Потерять способность к движению, висеть над пропастью – пустотой – это то еще ощущение. Наставник улыбнулся, скорее всего, себе, чем ученикам и засунул руку в золотой луч – посох. При ближайшем рассмотрении сам посох казался радугой. Там были все цвета, начиная с красного, заканчивая фиолетовым. Радуга, как свиток в тубу, была вставлена в оболочку из черного цвета, поверх него шел светящийся белый и только потом золотой. Все эти цвета не только различались зрением, но и ощущались.

Выбрав из всей этой мешанины цветов, красный и голубой лучи, Наставник поочередно дотронулся сначала до одного, потом до другого, как если бы это были струны гигантской гитары. Внутри учеников натянулось нечто, похожее на светящийся стержень. Через ноги стало подниматься невообразимое тепло, которое медленно заполняло все тело. Ребята автоматически закрыли глаза и сконцентрировались на ощущениях. Постепенно тепло превратилось в жар, словно это была настоящая раскаленная магма. Дойдя до головы, вся эта лавина жара вырвалась на свободу, выжигая на своем пути все, что они думали, чувствовали, делали, не оставляя ничего, кроме голого скелета.

– Инь, – сказал Наставник и продолжил свою экзекуцию.

Легонько дотронувшись до голубого луча, он любовно захватил его указательным пальцем и оттянул. И снова каскад ощущений нахлынул на учеников, только теперь как бы замораживая, фиксируя все то, что сделал до него красный луч. Голубой поток вошел через макушку, мягко опускаясь все ниже и ниже, тело наливалось свинцовой тяжестью, и это ощущалось даже в той пустоте, где они были зафиксированы. Жар внутри тела сменился теплом, но, скорее всего комфортным, чем раздражающим. Энергия небесно – голубого цвета вырвалась из тела и ушла в пустоту. В глазах все стало сиреневым, но пошевелиться, чтобы убрать цветной туман никто из ребят не мог.

– Янь, – прокомментировал Наставник. – А теперь глубоко и ровно дышите.

Ученики задышали как насосы, с непривычки поднимать и опускать тяжеленную грудную клетку, было трудновато. Но через некоторое время стало посвободней, дыхание выровнялось и уже не вырывалось из них хриплыми толчками. Можно было даже немного пошевелиться.

– Сейчас немного теории, а с вопросами разберемся чуть позже. Но сначала кое – что еще. Сделайте очень глубокий вдох и пассивный выдох.

Пока ребята претворяли в жизнь рекомендации Наставника, по спине молодого человека кто – то легонько провел теплой ладонью. Тамара тоже заозиралась, значит, и ей досталось. На выдохе Андрей увидел вокруг своего тела светящуюся сферу, немного сплюснутую со спины. Вся она была оплетена тонкими лучами нитями. Два активированных энергетических потока, слившиеся в один, пронизывали и ее тоже, отчего сфера была покрыта тонкой сиреневой упругой оболочкой. Красотища. Юноша чувствовал себя мастером, который после долгого труда наслаждается проделанной работой. Сферу Тамары он видел отчетливо, впрочем, как и она его: огромная бусина с сердцевиной – человечком внутри, нанизанная на мощную толстую нитку.

Вдруг картина резко изменилась, и вся команда снова очутилась на полу в Андреевой кухне. Ребята все также держали тарелки в руках, правда, с уже остывшей едой. Андрей поставил тарелку на стол, т.к. есть, странным образом перехотелось. Теперь девушку он мог видеть по – разному: то заключенную в сферу света на толстом светящемся луче, то просто так, без всяких энергетических вывертов. Он понял – это начало формирования внутреннего видения. Наставник подозвал учеников к окну, и они дружно в него уставились. С высоты третьего этажа открывался чудесный вид на маленький аккуратный парк с фонтаном. Андрей попытался посмотреть на летящие от фонтанчика брызги по – другому и опешил. Капля, летящая в воздухе, немного притормозила, но ровно настолько, чтобы он мог ее рассмотреть. Огромная, яркая, насыщенная солнечной любовью, она мягко скользила в пространстве, оставляя за собой влажную дорожку из мельчайших капелек. Андрей моргнул, и чудесное видение исчезло. Он перевел взгляд на улицу. Движение всего живого стало замедленней, точнее, насыщенней. Люди выглядели просто рассыпанными по поверхности сплюснутыми бусинами, перепутанными между собой темными лучами – связками настолько, что казались просто фиксированными в пространстве. По этим лучам от человечков туда – сюда перемещались искорки света. Одними человечками они выделялись и передавались, другими – поглощались и наоборот. Цепочка горизонтального перемещения энергии казалась бесконечной. Вся эта жуткая картина перераспределения и потребления энергии между человеческими существами предстала перед внутренним взором ребят. Но хуже всего выглядело то, когда от какой нибудь «бусины» выделялась серого или коричневого цвета искра – негатив. Она начинала метаться по всему этому конгломерату существ в надежде найти своего реципиента. Андрей в ужасе оттолкнулся от подоконника и захлопнул шторы.

– Не поможет, – легко констатировала Тамара.

– Ну а ты то чем от них отличаешься? – горько спросил Андрей.

– На данный момент лишь тем, что вижу этот процесс, осознаю его, и это позволяет мне не поддаваться на провокации, – она хитро прищурилась.

– Не вижу ничего смешного, это же… это… – у Андрея просто не было слов, чтобы описать процесс энергетического поедания одних существ себе подобными. – Каннибализм, какой – то.

– Скорее вампиризм, – наставительно констатировала Тамара. – Суть которого сводится к тому, чтобы отобрать у другого свободу выбора, превращая его в бессловесного раба, тем самым прикарманить его личную силу. Это позволяет занять выгодное место, получить массу дополнительных бонусов от общества, да и от государства в том числе.

– Жуть какая, получается так, что при недостатке энергии человек просто не в состоянии оторвать лицо от тарелки с кормушкой, а уж про видение и осознание и говорить нечего, – Андрей хмуро смотрел на Наставника, как будто это он был виноват во всем этом безобразии.

– И не говори, – слишком легко согласилась Томка. – А ты заметил, что за сферами тянется длинный хвост из обрывков мелких разноцветных вихрей?

– Заметил, ну и что с того? Взять и обрубить его, – настроение Андрея не улучшалось, скорее наоборот.

– А вот нельзя так быстро это делать. Хвост – это негативное восприятие человеком окружающего мира. Если ты возьмешь и просто обрубишь его, с человеком могут произойти слишком радикальные изменения, которые в последствии могут привести к серьезным заболеваниям, вплоть до смерти. Да и вообще, лучше в это не вмешиваться, пусть человек постепенно сам дойдет до понимания того, что в его жизни что – то не так. А если он задаст себе этот вопрос и начнет искать ответ, вот тут и начнутся основные изменения. А еще лучше, если он перестанет негативно думать и станет больше ориентироваться на красоту окружающего мира – природу, например.

– Да как же человек сможет додуматься до этого понимания, если ему даже не хватает энергии сформулировать для себя необходимый вопрос, – Андрей хмуро посмотрел на Тамару.

На что она просто развела руками:

– Кто ищет – тот всегда найдет.

Юноша пожал плечами, показывая, что это не ответ.

– Наставник, а почему нити – связи окрашены в разные цвета и, в основном, это коричневые, серые оттенки? – спросил он.

Наставник явно ждал не совсем такого вопроса от своего ученика, но вопрос есть вопрос:

– Разное окрашивание характеризует тип взаимодействия между людьми. В основном, они думают друг о друге крайне негативно, и очень редко появляются добрые позитивные мысли. Люди не часто задумываются над тем, что мысль – материальна и имеет быструю способность к реализации. Вот посмотрите, как выглядит творческий человек, – он ткнул указательным пальцем в мимо проплывающую энергетическую сферу, предварительно вновь раздвинув шторы.

Да, это было намного лучше того, что ученики увидели в первый раз. Внутри светящегося шара вспыхивали разноцветные ленты – полосы и пятна, преобладающими оттенками которых были сиреневый и голубоватый. Изредка вспыхивали белые искорки и золотистые пятна.

– А вот это типичный вампирчик и обратите внимание, как он движется, – указал Наставник.

Сфера энергетического вампира двигалась рывками, изредка останавливаясь на месте и вибрируя. Она тащилась за сферой ходячего творчества, но выглядела весьма неприглядно: в основном, ленты были коричневого и болотного цветов, изредка вспыхивали серые пятна, как будто это шел не человек, а куча мусора, издающая зловоние.

– Фу, – фыркнула Тамара. – Гадость какая.

– А вот это влюбленный человек, – показал Наставник.

По другой стороне улицы легко подпрыгивала ярко светящаяся сфера с белыми и зелеными пятнами внутри, голубые, огненные и золотистые искорки вспыхивали каскадом. Красивое зрелище.

– Энергия любви является недоступной вампирам, она их просто травит, убивает. Т.к. именно эта сила является основой, фундаментом для развития человека, она перестраивает, раскрывает его потенциал, как Сотворца. В состоянии любви человек становится как бы ходячим вирусом, заражая окружающих таким потенциалом позитивной энергии, что люди, непосредственно связанные с этим человеком энергетическими связками, да и просто попадающие в его поле зрения, начинают чувствовать себя крайне не комфортно. Их негативные мысли, настройки просто начинают взрываться в них маленькими весьма болезненными бомбами, превращая тонкие тела человека в полигон ядерных испытаний, – Наставник улыбнулся молодежи и погладил длинную седую бороду.

Дальнейшую теоретическую часть Наставник предложил проводить сидя, т. к. Андрей с Тамарой изрядно подустали от долгого стояния и избытка информации. Тело их гудело с неимоверной силой, как будто они сидели в трансформаторной будке. Андрей решил задать вопрос, который интересовал его уже очень давно, буквально с самого начала практического урока:

– Что это был за посох такой, который ты держал в руках?

Тамара поудобнее уселась на старый выцветший диван, поджав под себя ноги.

– Кто тебе сказал, что это был посох. Это, малыш, всего лишь твое видение той силы, которую я использовал для наглядности и еще кое-каких целей. На самом же деле разнообразных сил во Вселенной великое множество и каждая из них сознательна. Каждая из этих сил рисует в человеке и пространстве свой неповторимый узор: внутренний и внешний. Узоры неразрывно между собой связаны, изменение одного параметра обязательно отразится на другом. По сути, каждый человек уникален именно своим внутренним узором Силы. Поймите, человек и Сила неразрывно связаны между собой. Различие между людьми лишь в том, что человек, осознавший свою принадлежность ней, становится активным инструментом Силы, ее средоточием и источником. Он заново учится контактировать с тем, что было дано ему от рождения. Маги не только являются концентраторами Силы. Они осознанно ныряют в ее потоки, перенаправляют их течение, т.е. активно участвуют в формировании внешнего узора Силы, соответственно космическим законам, потому – что они и есть эта Сила. Они усложняют и дополняют свой внутренний узор, т.е. активируют многочисленные волокна энергетической сферы, которую вы сегодня видели. Человеческое существо – это потрясающе открытая энергетическая система, обладающая многочисленными возможностями на разных уровнях. Изменяя свой внутренний узор, инструмент Силы – т.е. человек, начинает трансформировать его в окружающее пространство, входя с ней в резонансные отношения. Таким образом, фиксированный для человека образ нашей реальности начинает колебаться, расплываться, в итоге может наступить такой момент, когда она просто исчезнет. Вот тогда человек в состоянии рассмотреть то, что находится не где – то там, а у него под носом. Сегодня вы убедились, что окружающий мир и люди в нем выглядят не совсем так, как вы привыкли думать. Для этого вас, как котят, пришлось немного окунуть в несколько потоков Силы, тем самым, изменяя и достраивая ваш внутренний узор. Но Сила пока использует вас как пассивный инструмент, – на одном дыхании все это выдал ученикам Наставник, иногда прерывая свой рассказ хитрой улыбкой, от которой им становилось совсем нехорошо. – Вам необходимо научиться осознавать в себе эту Силу, отождествлять себя с ней, и только тогда вы сможете стать ее активным инструментом – резцом, с помощью которого она сможет изменять свой внешний узор. Что внутри – то и снаружи ребятки.

Горе – ученики минут десять просто молча хлопали глазами, изредка поднимая их на Наставника. Первой прорвало Тамару:

– А давайте все – таки поедим?

– Одну проняло, – засмеялся Наставник. – Много думать вредно, но особенно вредно думать нерационально и заниматься мазохизмом.

Андрей действительно думал о проблеме людей, которые истово энергетически поедали друг друга, даже не замечая этого, не задумываясь, не чувствуя. Его просто тошнило от всего этого, но больше от осознания того, что он такой же: ничуть не лучше и не хуже. Вдобавок ко всему, он, как назло, вспомнил случай в столовой, куда периодически заходил перекусить. Люди сидели за столиками, уткнувшись носом в тарелку. Со стеклянными глазами они пережевывали, перетирали свои мысли вместе с поглощаемой пищей, совсем не замечая того, что на улице уже весна, шелест зеленых листьев тихим шепотом отдается в твоем сердце, что многие, такие как они, идут и улыбаются, подставляя лицо ласковым ладошкам солнца. Но люди в столовке просто заправлялись едой, как если бы машину заправляли бензином, и у всех было выражение лица, больше похожее на то место, которое у всех располагается чуть ниже спины. Полная ж.… В тот день Андрея пробрало: люди не только не понимали о чем они говорят, самое страшное, что они совсем не осознавали своих действий. Словно их в детстве завели ключиком, как игрушечный автомобиль, и теперь они просто катятся по дороге жизни, иллюзорно считая, что живут. Но на самом деле в жизни каждого такого «заведенного автомобильчика» будет всего две даты: запуск и общая свалка. Точно мазохизм, Андрей чувствовал себя странно паршиво.

– Не тяни все проблемы человечества на себя, а то жить станет совсем невыносимо. Но ведь жизнь сама по себе как факт, исключительное путешествие. И каждый на этой дороге самостоятельно делает свой выбор, осознает он это или нет. Не знание не избавляет от ответственности – это закон. Ты и Тома тоже делаете выбор, притом постоянно, но научиться делать его осознанно, одновременно выделяя причину и наблюдая следствие этого выбора, этому еще предстоит научиться. А то, что ты сейчас вспоминал, я имею в виду людей в столовой, это несколько иной процесс лишения человека энергии.

Андрей от изумления округлил глаза: Наставник видел его мысли, как если бы он ему просто рассказывал все это. Но сейчас его занимал куда более важный вопрос: если в столовой не люди занимались перетаскиванием энергии друг у друга, то кто тогда? Наставник, не ожидая, пока он сформулирует свой вопрос, ответил:

– В свое время к нам на Землю пришли довольно странные существа – это огромные черные «подушки», как их потом назвали, размером приблизительно 4 на 8 метров. К какому миру они принадлежат, до сих пор никто не знает, так что пока они вне классификаций. Эти существа повели себя как захватчики: они не спрашивали людей, нравится ли им такое соседство или нет. А основная проблема заключается в том, что питаются эти подушки исключительно человеческой магичностью. У каждого человека от природы имеется так называемая «чудесная оболочка», пронизывающая все его тонкие тела. Растет она из под пальцев ног. Как только оболочка достигает уровня ногтей, с человеком начинают происходить чудеса, он становится активным инструментом Силы, магом, которому доступно буквально все. Именно эту оболочку у каждого человека и объедают паразиты, не давая ему не только осознать себя, но и забирая все самое ценное и важное – природную магичность. Это они внедрили в человеческую расу такое свойство как ум, мелкие хаотичные эмоции. Проделано это было еще до того, как человек осознал себя человеком. Теперь люди постоянно думают, генерируя огромное количество энергии, и, в основном, это навязанные ему мысли. Поймите, что паразиты – захватчики используют нас как съедобную траву, и чем больше будет этой травы, тем сытнее будет у них жизнь. Про свою магичность люди просто забыли, поэтому любые способности, выходящие за рамки их понимания, вызывают либо зависть, либо страх. Вот так то.

Наставник замолчал, ожидая от учеников нужных вопросов. Они переглянулись и завыли в два голоса:

– Я не хочу быть травой!

– Не будь, – просто ответил он. – Для этого необходимо сделать всего ничего: поставить под контроль свои эмоции и не думать. Заткнуть, наконец, свой глупый ум и послушать Тишину внутри себя. Вот тогда, вы станете несъедобны для подушек. Это же просто, взять и замолчать, стать одними глазами, вновь почувствовать себя ребенком, который воспринимает весь мир как одно огромное чудо, молча, дивясь его многообразию и проявлениям.

– И это все? Больше нас никто не ест? – спросила Томка, наверняка, чтобы подстраховаться на всякий случай.

Наставник улыбнулся и погладил ее по щеке:

– Ну отчего же, лапочка, не ест. Еще как, и даже не давится.

Андрей поперхнулся от ужасной догадки, что весь мир – это какая то громадная пищевая цепь, в которой человеку отведена явно не последняя роль. Наставник же, не испытывая его ужаса, продолжил:

– У людей существуют еще так называемые группы по интересам. Вы видели, как каждая энергетическая сфера буквально оплетена лучами – связками, как энергия одного перетаскивается на другого. Это сеть. Но вы не заметили, что от каждого человечка идут многочисленные связи вверх, и если присмотреться, то человечек этот будет скорее похож на марионетку с ниточками. Дернулась одна нитка и он, сломя голову, побежал в одну сторону, другая – в другую. Он даже не осознает, зачем ему туда надо. Просто надо и все тут, и он продолжает усиленно думать про это надо. Есть огромные энергетические образования, много больше подушек, замечу, которые поддерживаются человеческой мыслью. Ведь мысль – это тоже энергия, притом немалая. Эта структура накачивается думающими людьми под завязку, но если какой – нибудь бедолага, ее сетевой функционер, вляпывается во что – то, она временно может обеспечить его энергетической поддержкой, но потом стократно вновь отожмет его. Это очень старая система концентрации человеческой энергии, которую, кстати, ввели паразиты – захватчики. Ведь куда проще получать большие объемы энергии с группы людей, а не с каждого отдельного человека. Каждая такая группа объединяется какой-то общей идеей, работой. Люди, входящие в нее, думают и даже действуют одинаково, как под копирку – хорошо дрессированные зверюшки. Итог: все это – самовоспроизводящаяся, саморегулирующаяся грядка – батарейка.

Тамара закусила палец до такой степени, что тот просто побелел. Андрей в очередной раз обхватил голову руками и раскачивался из стороны в сторону, точно китайский болванчик. «Да он просто маньяк», – мелькнуло у него в голове. Наставник хищно улыбнулся и проговорил, в упор глядя на Андрея:

– Ага, ты прав как никогда, но все же, не ори так внутри себя, а то сам испугаешься.

Андрей вскинул на него глаза и потупился. Выдержать пронизывающий взгляд Наставника было невозможно, хотелось смыться куда – нибудь подальше и ничего больше не слышать. Но и батарейкой оставаться он тоже не хотел. Выручила Тамара:

– Что нам нужно сделать, чтобы перестать быть травкой – муравкой?

Наставник хитро посмотрел на своих учеников и ответил:

– Хм, для этого в первую очередь необходимо избавиться от связей с социумом, второе – перестать мычать и блеять внутри себя самих, это я уже говорил, – голос Наставника стал очень тихим, но странно объемным, полностью заполняющим тело учеников, пространство вокруг них стало звенеть. – Связи с людьми вы устанавливаете благодаря своей памяти. Думая о ком – то, появляется зрительный образ, таким способом устанавливается контакт. Обрубив социальные связи, у вас быстро начнет увеличиваться объем энергии, необходимый на осознание и восприятие, начнет формироваться двойник. Можно поставить временный блок на доступ к социальной памяти, в таком случае вы получите таблетку по отшибанию ума и остальных вредных привычек. Предупреждаю, родственные связи и контакты с друзьями, любовниками будут утеряны. Вы их просто не вспомните. Выбор за вами, огурчики.

Томку от последних слов просто передернуло, Андрей тупо уставился на Наставника, как на полоумного.

– Мы хоть друг друга то помнить будем или как в первый раз? – спросила Тамара.

– Естественно, вы даже немного будете помнить свое детство, чуть бурный подростковый период и все, остальное сплошной туман. Но в случае чего, блокировку с доступа к социальной памяти можно всегда снять. Тут проблемы никакой нет. Просто вы временно исчезнете из социальной обусловленности.

– Согласен, мне уже терять нечего, – решился Андрей после минутного колебания.

– Это не больно? – спросила Томка. – Блок на памяти.

– Ни в коей мере, даже приятно, – хитро улыбнулся маг.

– Да, тогда я готова, просто боли жуть как боюсь, – она заерзала на диване от нетерпения попробовать.

– Все практические навыки и знания, которые вы приобрели в процессе своей жизнедеятельности останутся. Так что не бойтесь, инвалидом никто не станет. А после того, как все сделаем, нам предстоит увеселительная прогулка в степи.

С этими словами Наставник посадил обоих учеников на диван, придвинул себе стул и сел напротив. Он несколько минут просто смотрел им в глаза. Веки тяжелели, наливаясь свинцовой тяжестью. Ребята медленно проваливались в сон. Это было странное необычное состояние, скорее похожее на дрему, когда сохраняется способность слышать звуки, не улавливая их смысла, и даже немного видеть сквозь прикрытые веки. Но тело до такой степени расслаблено, что невозможно пошевелить даже мизинцем, впрочем, и желания такого не возникает. Они плавали в собственном теле на границе между сном и явью. Все лица знакомых, друзей, родственников, встреченных когда – то людей и обративших на себя их внимание, яркой лентой проносились в сознании по кругу до тех пор, пока лица совершенно перестали различаться на общем фоне, приобретая ту же частотную характеристику.

Яркая вспышка света – и «лента» свернулась в точку. И только после этого пришел спокойный крепкий сон…, но ненадолго. Наставник разбудил обоих через сорок минут, звонко щелкнул пальцами. Ученики вытаращили на него глаза, ничего не понимая, но, ощущая, что получили что – то очень важное и ценное. Но самое страшное, что с этим новым знанием им придется разбираться самим. Наставник громко захохотал, подтверждая их догадки:

– Вот именно, шпинат вы мой зеленый. Я вам лишь показал, как выглядит работа с памятью. Получив таблетку, это совершенно ничему бы вас не научило. Халявы плиз не будет. Я показываю – рассказываю, вы – делаете. Все очень просто. Любое, что человек получает просто так, а мы люди русские, привыкшие к халяве, потом очень дорого нам стоит. То, что вы сейчас видели – это лента памяти. Она есть у каждого человека. Правильно работая с ней, вы протаптываете себе тропинку к собственному подсознанию. Это быстрый многоуровневый перепросмотр, адаптированный вариант к русской ленности. Самое важное при использовании этой техники – войти в нужное состояние сознания, которое называется просоночным, между сном и явью. С одной стороны вы слышите, видите, осознаете, что происходит снаружи, с другой – не обращаете на это никакого внимания и «спите», волевым усилием фиксируя свое сознание в свете. Именно в этом состоянии у вас появляется доступ к подсознательной ленте памяти. Дело в том, что человек работает как сканер, принтер, ксерокс и компьютер одновременно. Изобретая оргтехнику, он ничего нового не придумал, лишь зафиксировал свои потенциальные способности в машинах, да и то в узком варианте. Так вот, подсознание человека работает как мощный многоуровневый сканер, фиксируя образный ряд каждого встреченного вами человека в течение всей вашей жизни. В своем обычном состоянии вы совершенно не отслеживаете этот процесс сканирования человеческих жизней, его тонких тел, геометрии, эмоционального статуса. За вас это делает ваше подсознание. На ленте памяти информация о каждом человеке располагается по уровням, как слоеный пирожок. Если просто отсматривать эту ленту, то все фигурки – герои выглядят плоско, как игральные карты. Но если ты направляешь спектр своего внимания на одну такую «карту», то получаешь исчерпывающую многоуровневую картину образного порядка: начиная с его жизни в физическом теле нашей реальности, заканчивая его реинкарнациями, т.е. прошлыми воплощениями. Там нет текстов, есть лишь образы, дающие информацию о каждом «герое» вашей памяти. Для вас самое важное – это не увязать своим сознанием на отдельном человеке, вы тогда просто провалитесь в состояние сна, где главным действующим лицом будет именно этот человек. Поэтому волевым усилием фиксируйте свое сознание на одном месте, оставайтесь сторонним наблюдателем, независимым от героев – «картинок». Просматривая несколько уровней каждого человека, к вам идет мощный поток энергии, которую вы когда – то затратили на него в форме своих эмоций, желаний, внимания. Т.о. ваша собственная частотная характеристика начинает расти, переводя вас на новый энергетический уровень, внутренний узор Силы усложняется и дополняется новыми элементами. Лента медленно вращается по кругу до тех пор, пока вы, таким образом, не отсмотрите каждый образный ряд «картинок». Скорость ленты при этом не увеличивается, она изначально раскручивается так, чтобы вы успели качественно все отсмотреть и вернуть себе затраченную энергию в полном объеме. Если вы все делаете правильно, то люди – «слепки» начинают медленно уходить вглубь ленты, как бы растворяясь в ней. Черты лица размываются, а потом они исчезают из поля вашего зрения. Но односторонних процессов в природе не бывает: забирая свою же энергию из ленты памяти, вы каждому «слепку» на ней автоматически передаете его суждения, навязанные мнения в отношении вас. Таким образом, работая с подсознательной лентой, вы проделываете многоуровневую работу внутри себя, одновременно протаптывая тропинку к подсознанию и собственноручно блокируя доступ к социальной памяти. Как только процесс будет завершен, последует мощная вспышка света и лента свернется в точку. При этом вы в любой момент можете самостоятельно снять блок, но вряд ли вам это захочется.

С этими словами Наставник захохотал, отчего у учеников зашевелились волосы на затылке. Такой объем работы – и все самим. «Вот скупердяй», – подумала Тамара: «Ну что ему самому стоило это сделать, раз и готово». Новый приступ хохота сотряс мага так, что на глазах выступили веселые слезы. Тамара покраснела до кончиков волос. Андрей же, поняв, что на тему халявы разговор исчерпан, послушно лег на диван, подложил под голову мягкую подушку и закрыл глаза. Тамара уселась в кресло, глубоко и ровно дыша, изредка, сквозь полуприкрытые веки, посматривая на своего мучителя. Тело медленно расслаблялось, посторонние звуки постепенно стихали, но волевым усилием ученики пытались фиксировать свое сознание в просоночном состоянии, на границе сна и реальности, приобретая все свойства астрального тела. Началась кропотливая работа с лентой памяти. Все социальные связи, завязанные на астральное тело, медленно отваливались, высвобождая тот потенциал энергии, который поддерживал описание мира и их суждения в отношении каждого человека. Оставаясь сторонними непредвзятыми наблюдателями, они просто глядели на свою хронику памяти, воспринимая объемные образные ряды каждого встреченного ими человека.

Ученики несколько раз проваливались в сон, отчего Наставнику приходилось выуживать своих подопечных из нерационального состояния, помогая фиксировать им свое сознание на границе. Когда вся работа была проделана и лица – «слепки» растворились в ленте, она свернулась в точку, освободив огромное, наполненное Силой, пространство. Первым открыл глаза Андрей и посмотрел на часы. Три часа! Он потратил на работу со своей памятью целых три часа. Как же так, по его внутренним подсчетам, прошло от силы минут 30, не больше. Томка «проснулась» с тем же вопросом. Она медленно поднялась с кресла и поплелась к Андрею:

– Ну, как ощущения?

– Здорово, у меня какая – то наполненная пустота внутри и все тело звенит, – Андрей поднялся на ноги, но не устоял и снова плюхнулся на диван. – Тяжеловато, точно свинцом наполнили и прибили к полу.

Наставник улыбнулся и похлопал его по руке:

– Это ничего, энергия постепенно распределится по всем уровням и станет легче.

Тамара поплелась на кухню за водой, пить хотелось неимоверно. Она все пила и пила холодную воду из бутылки, но чувства удовлетворения жажды не наступало. Поначалу вода просто куда – то исчезала, впитываясь каждой клеточкой, а потом у нее просто заполнился желудок, и лить стало некуда. Потяжелевшая от переизбытка влаги, она медленно поплыла обратно. Наставник, глянув на свою ученицу, ухмыльнулся:

– Е= mc2.

– Чего? – синхронно спросили ученики.

– Если бы вы применяли стандартную магическую технику зарубежных магов, то на работу такого характера затратили бы как минимум несколько лет. Зато был бы плавный, медленный набор энергии без резкого утяжеления тела. Но адаптированный вариант практически той же техники для русского менталитета носит глобальный характер: масса тела равна количеству полученной энергии поделенной на скорость в квадрате и как следствие увеличение массы. Ха – ха, шутка. Правда в том, что вы освободили себе несколько лет плодотворной жизни, и уж поверьте, что это время вы с пользой полностью заполните новым. А тебе, Тамара, прежде чем пить такую воду, необходимо было насытить ее энергией. Это просто: держишь стакан в руках и выдыхаешь в них, насыщая воду энергией до такой степени, что она приобретает голубой оттенок. Вот тогда не будет такой тяжести в чреслах. А вот это совсем не смешно: то, что людям предлагается в магазинах, начиная от пищевых продуктов, заканчивая напитками, мало пригодно для употребления из – за малой насыщенности энергией и тех образов – негативов, которые сопровождают их приготовление. Своего рода – это яд для человеческого организма. Ну, вот пока и все, можем собираться, возьмите с собой все необходимое для дальнего похода.

Андрей достал огромную спортивную сумку и начал запихивать все, что попадало в поле зрения и мало-мальски по его разумению считалось необходимым. Но когда он упорно пытался впихнуть в нее огромную с одного конца остро заточенную палку, Тамара не выдержала и съехидничала:

– Что, сусликов собираешься гонять?

Андрей для удобства сел верхом на сумку и продолжил свою кропотливую и сложную работу, совершенно проигнорировав ее «шпильку». Однако ведьма не унималась:

– У тебя, наверное, вместе с блокировкой доступа к памяти заблокировался и интеллект. Зачем тебе палка?

– Нужна, – деревянный кол отчаянно сопротивлялся и никак не хотел занимать уготовленное ему место.

– Емае, это тяжелый случай. Просто русский человек, отправляясь в поход, по древнему русскому обычаю не может не взять с собой кол.

Андрей хмуро посмотрел на свою собеседницу. Говорить с женщиной на тему сборов – это просто неуважение к себе. Наставник окинул взглядом всю эту сцену и сказал:

– А ты чего расселась, помоги человеку.

– Что? Попрыгать с ним вместе? – ехидно спросила Томка, но все же встала и направилась на кухню за припасами.

Крупы, консервы, ножи, ложки, салфетки и много всякой всячины полетело в Андрееву сумку волной. Прихватив спальные мешки и удочки, ученики, умаявшись, уселись на диван. Посидели перед дальней дорогой минуты две – неискоренимая русская традиция, облегчающая любое путешествие и настраивающая на приключения. Наставник показал глазами, что пора, встал посреди комнаты и взял учеников за руки, всматриваясь куда – то вдаль. Все сделали шаг…

И в самом деле, оказались в степи. Правда, само место называлось Меловые горы. Это Андрей с Тамарой сразу же узнали по пришествию. Они стояли на вершине высокого холма, сплошь покрытого мягким, поющем на ветру, ковылем, сухой травой, мелкими желтыми звездочками лютиков и тюльпанами Шренка. Степь цвела светящимся заячьим горошком, белесым и золотым донником, аромат которого плыл над всем этим огромным живым пространством, дышащим и излучающим природную Силу. Теплый ветер мягко трогал пушистые гребни ковыльного моря, одна волна набегала на другую и уходила дальше к золотистым головкам степных цветов. Внизу, у подножия холма, насколько хватало глаз, простирался пойменный лес. Высокие сочно – зеленые травы, гигантские лапы подорожника сохранили на себе следы недавнего пребывания росы. Из леса тянуло прохладой и гармонией. Маленький паучок перебирал тоненькими лапками ловчую сеть, лихо подкрадываясь к угодившей в силки жертве. Разноцветные бабочки танцевали свой извечный магический танец, рисуя в пространстве разнообразные геометрические образы. Мелкие чешуйки с крылышек медленно осыпались и распространялись ветром вокруг них, отчего создавалось впечатление, что в воздухе кружатся не живые существа, а разноцветные облачка тумана. От разгоряченной полуденным солнцем земли поднимался дурманящий разум аромат разнотравья. Тепло, словно ласковое прикосновение руки, мягко и любовно касалось влажной от пота кожи. За полосой пойменного леса с севера на юг протекала довольно широкая речка. Солнечный свет пытался проникнуть в самую глубь, на дно, неся каждому живому существу свою любовь и силу. Невдалеке виднелся песчаный плес. Частоколом тянулся к солнцу остролист, рядом с берегом на синем водном ковре плавали желтыми блюдцами кубышки. По воде плавно скользили водомерки, напоминая современных конькобежцев. Глазам открывалось огромное пространство красоты и гармонии.

Ребята заворожено окидывали взором чудесную природную панораму. Единственное, что вырывалось из них – это ух ты, рай, красотища. Но все их слова просто меркли перед великолепием и мощью русской земли. Степной звенящий ветер сдувал с них пыль городских квартир, аромат цветов выгонял из легких запах выхлопных газов и смога. Лица раскраснелись, румянец разлился во всю щеку, блестящие жизнью и восторгом глаза смотрели на своего Наставника, который умудрился вырвать их из цепких сетей урбанизации. Они уселись на вершине холма и долго молчали, вслушиваясь в пение птиц, шум ветра и стрекот кузнечиков. Но на солнце долго не высидишь, поэтому путешественники спустились с крутого холма и вошли в лес. Тамара сняла кроссовки и вовсю наслаждалась влажным покровом листьев, изредка нагибаясь и гладя пушистые темные колокольчики рябчика. А там их было усыпано. Как потом оказалось, многие красно – книжные виды концентрировались именно в этом месте, напоминая человеку о своем существовании. Наставник был одет в добротные джинсы и светлую тонкую рубашку с закатанными рукавами. В этом облачении он выглядел весьма забавно, т.к. во сне Андрей привык видеть его в белой светящейся одежде. А тут на тебе: шустрый современно одетый пожилой человек с длинной белой бородой и вьющейся копной таких же волос. На Андрее была спортивная футболка, штаны, новенькие черные кроссовки и бейсболка, одетая задом наперед. Волнистые темные волосы веером выбивались из под нее, липли ко лбу, мешая смотреть под ноги. Тамара оделась весьма стильно: голубенькая футболочка едва доходила до пупка, открывая солнцу солидный участок живота, светлые летние джинсы эффектно подчеркивали крепкую фигурку; волосы она связала узлом на затылке, но непокорные кудряшки все – таки находили возможность вырваться на свободу, от чего ей постоянно приходилось заправлять их за уши. Солнце медленно начинало клониться к закату. Пора было подумать о создании ночлега. Они вышли на широкую поляну, где буквально в пятидесяти метрах виднелся песчаный берег речки. Наставник остановил их в этом месте:

– Первое, что вам необходимо сделать – это выбрать пространство, наиболее подходящее для спокойного продуктивного сна; второе – соорудить себе кровать из подручных материалов, которая выполняла бы защитную от любого воздействия функцию и стягивала бы в это место рассеянную энергию, передавая ее вам. Место ночлега подскажет интуиция и собственные ощущения. Там должно быть настолько хорошо и комфортно, насколько вы можете почувствовать на себе его умиротворяющую силу. Отпустите свое тело, не контролируйте умом каждый его шаг, и оно само выведет вас в нужное место, найдет для себя такой уголок, который соответствует его потребностям для восстановления. Не торопитесь, просто ощущайте и доверьтесь своему телу, это очень умная машина. Верьте самим себе.

Ребята оставили поклажу рядом с Наставником и разошлись в разные стороны, пересекая поляну. Она была достаточно широкой, метров 20 в диаметре. Андрей закрыл глаза и предался ощущениям. Тамара же, фыркнув на его рисование перед Наставником, закатила штанины повыше и пошла, босыми ногами пытаясь ощутить то единственное, где именно ей будет хорошо и спокойно. Они одновременно пересекли поляну и остановились на противоположной от Наставника половине. Теперь каждый пытался отстоять свои права на чудесный уголок: мелкая зеленая травка так и манила прилечь, заложив руки за голову и уставившись в звездное небо. Тамара топала ногой и возмущенно пыхтела, присваивая себе кусочек суши в 5 метров. Единственным аргументом было то, что она девушка, а им, как известно, все уступают. Но Андрей упрямо топтался на месте и явно не собирался с него сходить. Наставник медленно пошел к своим ученикам, бурная эмоция разногласия сгладилась, как и не было. На поляне сразу все притихло. Воздух стал каким – то тяжелым, густым. Ученики зябко поежились, словно на них пахнуло крепким морозом, и отскочили друг от друга. Старый маг улыбался, но глаза его были яркими и жесткими, словно лазерный луч. Он тихо проговорил:

– Что правильно нашли комфортное место – хорошо, а вот скандалить по поводу дележа и присвоения себе того, что является целостным и гармоничным по своей сути, не стоит. Здесь каждому из вас хватит места, чтобы оформить свое личное пространство, не мешающее другому. Ясно, деструкторы? Вам еще предстоит научиться этике, дабы не возникало желания поубивать друг друга. Главное, верить себе самим.

Тамара все равно упрямо села на полянке, скрестив ноги, показывая границу личного пространства. Андрей уселся на противоположном конце пятачка так, что между ними образовалось расстояние метра в 3. Наставник встал напротив своих учеников и сказал:

– Найдите четыре камня, но покрупнее. Научу вас строить себе пространственную палатку, такую структуру можно организовать себе и дома, только вместо камней используются зажженные свечи.

Ребята вскочили и вдвоем побежали к речке, искать валунчики, совершенно позабыв о разногласиях. Вскоре они вернулись, держа в руках по паре увесистых каменьев, и отдали их Наставнику. Он трепетно погладил каждый камешек в отдельности, потом начал укладывать их в форме квадрата на выбранный учениками пятачок, начиная с левого нижнего угла, заканчивая правым нижним.

– Вот смотрите, – сказал он, поочередно укладывая камешки. – Этим вы ограничиваете то пространство, в котором собираетесь спать – это как колышки у палатки. Уложив их в форме квадрата, приступаем к самому важному: открываем себе доступ в путешествие по мирам, но при этом вас никто не будет останавливать и препятствовать путешествию. Дело в том, что человек после засыпания, в стадии глубокого сна, попадает на высокий энергетический уровень – в свет. Там он запасается большим объемом энергии и начинает медленно опускаться в собственное тело. Если перед сном человек настраивается узнать что – то определенное, то он попадает на тот уровень, где содержится ответ, и получает его в форме сновидения. Вот только при остановке на одном из уровней он тратит накопленную энергию. Если же ему просто нужно накопить побольше энергии, то он минует все уровни и благополучно возвратится в тело, но без сновидений. То, что я вам сейчас покажу, откроет беспрепятственный доступ к путешествиям.

В ограниченном камнями квадрате, Наставник начал рисовать знаки, предварительно наложив друг на друга большой и безымянный палец правой руки, а указательный и средний, соединив вместе, выдвинул вперед в прямую линию. Как только он направил руку в землю, из сложенных пальцев вырвался мощный поток света, оставляя на поверхности лишь плоскостное изображение объемной программы в виде светящихся бело – голубых линий. Сначала он нарисовал арку, в ней завитушку в форме незамкнутой девятки и перечеркнул все это безупречно прямой линией. Как только процедура строительства пространственной палатки была завершена, он продолжил:

– Арка означает вход в пещеру, незамкнутая девятка – беспрепятственный доступ в иные миры, т.е. путешествия, прямая перечеркивающая линия – защита от вмешательства и занятость территории. Организовав себе, таким образом, место сна, вы качественно отдыхаете, пополняете запас сил, вас не тронут те, кто гуляет в ночи, т.к. в этом случае вы перестаете эманировать, как бы исчезая из пространства. Хоть на голове стойте. А четыре камня – это своего рода габаритные огни, объясняющие каждому, что территория занята. Теперь, когда место ночлега обустроено, нужно сесть, закрыть глаза и сконцентрироваться на внутренних ощущениях. Попробуйте.

Ученики сели на траву по бокам от Наставника, который приземлился прямо на знак. Ноги у всех были скрещены, а ладони свободно лежали на коленях. Наставник сказал:

– Посмотрите некоторое время вперед, впитывая через глаза любовь и гармонию этого места, наполняя свое тело естественной природной энергией так, что ваше дыхание станет практически незаметным, поверхностным. Затем, закройте глаза, положите свои ладошки на мои, только тыльной стороной, и сконцентрируйтесь на внутренних ощущениях.

Ученики в точности проделали все рекомендации. Солнце уже практически зашло, но пойменный лес еще освещался желто – малиновым закатом. Прохладный ветерок едва шевелил растрепанные кроны деревьев, птицы перестали гомонить, провожая последние на этот день солнечные лучи. Тело все больше расслаблялось. Казалось, что каждый глубокий вдох мощным потоком идет из Земли, заполняя каждую клеточку невообразимым ощущением целостности и насыщенности. Каждый глубокий выдох шел обратно в Землю, создавая в теле огромное пустое пространство. Ученики положили свои ладони тыльной стороной на ладони Наставника. Как только они это сделали, вокруг тел тут же вспыхнуло золотистое сияние, которое по мере дыхания росло и становилось все выше и мощнее. Старый маг легонько хлопнул их по ладошкам и встал из своего тела, так и оставив его сидеть на знаке. За руки он крепко держал своих учеников, которые тоже повыпрыгивали из своих тел как пробка из шампанского. Все трое развернулись и посмотрели на лица своей «одежды». Никаких признаков смерти не было, нормальные сидящие на траве люди, только немного бледноватые и без дыхания. А так очень даже ничего. Зато другое тело оказалось легоньким, как воздушный шарик. Трава под ногами не приминалась, словно они стали призраками. Наставник заговорил, но губы его не шевелились, голос просто звучал у ребят в голове:

– Это одно из тонких тел человека – астральное, визуально идентичное физическому телу, но имеющее ряд существенных отличий. Вот смотрите.

Старый маг поднял упавший с дерева листок и положил себе на ладонь. Контур края листка начал светиться ярко – голубым, а затем он просто встроился в руку, представляя взору учеников свой клеточный уровень, а затем узор Силы. Зеленые хлоропласты, битком наполненные хлорофиллом, флюоресцировали, избирательно поглощая различные световые спектры. Каждая клеточка буквально светилась изнутри – этакий маленький живой заводик, обладающий своей памятью, структурой, сознанием. Сейчас она была жива, целостна, наполнена любовью и этого ей было достаточно. Любой человек мог бы позавидовать этой одной мельчайшей клеточке, вместившей в себя столько природной магии и гармонии, сколько человек не помнил вот уже несколько тысячелетий подряд. Клеточный образ уступил место узору Силы. На крепкой, совершенно не старческой руке мага, четко выделялось огромное количество разнообразных пересекающихся линий, разного окрашивания и толщины. Они буквально насквозь пронизывали листок, тонкими лучиками уходя в открытое природное пространство, касаясь своими концами клеток других растений, сплетая в них свой неповторимый узор Силы.

– Это транспортная энергетическая сеть общения в природном сообществе. А теперь посмотрите на то, что вас окружает, и дополните свой внутренний узор Силы, сканируя и снимая энергетический слепок с пространства.

Ребята оглянулись и увидели, что то место, где они сейчас находились, заиграло совершенно новыми красками. Это была иная грань многоуровневых природных процессов, иное видение происходящего. Лес буквально на глазах ожил и заиграл такими красками, передать насыщенность которых не смог бы ни один художник мира. На все это можно было просто смотреть, даже не пытаясь воспроизвести на полотне. Оттенки мягко перетекали один в другой, скользили, светились внутренним светом. Казалось, что в лесу не сумерки, а яркий и ясный день, настолько все было пропитано этим светом. Многочисленные лучи энергии пересекали огромное пространство во всех направлениях: сиреневые, голубые, светящиеся белые, розовые. Все их многообразие создавало многоуровневый внешний узор Силы. Синхронизируясь с природой на этом уровне, ребята впитывали в себя всю эту древнюю великую природную магию, которую здесь и сейчас дарил им райский уголок родной планеты. Дарил своим детям и не ждал от них ответного чувства, просто напоминая им о великой силе любви и созидания, красоты и творения. Чувство безмерной благодарности и теплоты заполнило их сердца, глаза блестели от счастья за то, что у них есть Мать, которая их помнит и любит. А раз так, то они уже не одиноки в этом мире.

Насладившись новыми ощущениями, Наставник подвел их к своим сидящим телам. Взял за руки учеников, но только в обратном порядке, наложив свои ладони тыльной стороной на их ладошки. Ребят буквально всосало в собственное тело. От долгого сидения и насыщенности энергией оно никак не хотело слушаться: ноги немилосердно кололо иголками, спина окончательно затекла, словно в нее вдоль позвоночника вставили кол. Но ощущение единения и тихой радости осталось, все вокруг отражало от себя голубоватый свет.

– Чудеса! – восхищенно прошептала Томка.

Наставник улыбнулся:

– Это механизм накопления энергии в больших объемах, частичная синхронизация, а выход из тела – опыт полной экстериоризации наружу.

– А что, есть и другая? – спросил Андрей.

– Есть, когда человек, максимально концентрирует свое сознание, уходит на глубокие уровни самого себя в поисках себя – способного волить, своего внутреннего источника Сила, который есть в каждом человеке. Человеком не рождаются, им становятся. Вот для этого необходимо «молчать» и обладать огромным запасом энергии.

– Чем мы сейчас и занимаемся, – подтвердила девушка с видом древнего, обремененного собственным опытом старца. – А вот спать не хочется и есть тоже, совершенно ничего не хочется.

– Просто при достатке энергии человек чувствует себя самодостаточным, сон практически исчезает. А потребность в пище сводится до минимума. Но не обольщайтесь, завтра у нас весьма насыщенный день. По морям – по холмам, седня здесь – завтра там, – запел Наставник и легко вскочил на ноги. – До утра, а сейчас спать.

Ребята переглянулись и уставились на старого мага, который опять пристально всматривался в даль. Он сделал шаг… и исчез, оставив своих подопечных в одиночестве.

– Супер, он просто бросил нас тут и ничего не объяснил, – Тамара хотела так же легко подпрыгнуть в воздух, но единственное, что у нее получилось – это встать на карачки, медленно распрямляя спину.

– А что, должен был? По – моему, все ясно. Утро вечера мудренее, – Андрей собрал остатки воли в кулак, чтобы не позориться перед девчонкой и не стоять на карачках, сначала соединил ноги, прижав их к груди, и только потом, опираясь на теплую траву, с трудом оторвался от поверхности.

Расстелив спальные мешки рядом со знаком, который они видели внутренним зрением, ребята улеглись на спину и уставились в бесконечное звездное небо. Андрей жевал травинку, изредка перебрасывая одну согнутую ногу через другую.

– Если долго смотреть во тьму, то Тьма начинает смотреть на тебя, и ты как бы поглощаешься ей, – многозначительно начал диалог Андрей, не отводя от звездного неба глаз. – Расскажи немного о себе. Прошли уже почти сутки, а я пока ничего не знаю.

– Да ты офанарел никак, у меня же закрыт доступ к социальной памяти. Могу рассказать, как познакомилась с Наставником.

– А я это и имел ввиду, – парировал он. – Судя по поведению, ты же наверняка знаешь мою историю.

Андрей хитро улыбнулся Темноте. Если бы он видел в тот момент лицо Томки…

– Он мой дед, – просто ответила она.

Андрей подскочил на мешке, как ужаленный, и глупо уставился на свою собеседницу, часто моргая глазами.

– Родной? – только и спросил он.

– Ну а какой же еще.

Воцарилось долгое молчание. Андрей выплюнул травинку изо рта, перевернулся на живот и посмотрел на девушку.

– Что вылупился, не ожидал?

– Конечно, нет. Но почему ты тогда не такая как он, какая – то…, – Андрей запнулся, не рискуя продолжить.

– Глупая, неумелая, не целостная, так ведь. А ты что думаешь, у магов рождаются только маги?! К твоему сведению – это кропотливый сознательный труд, граничащий с самоотречением и сохранением эгоизма, как ни парадоксально это звучит. Мой отец в свое время сделал выбор: он отказался от развития и движения вперед, – с горечью проговорила Тамара. – И сеть просто поглотила его. Он не умер, но зациклился на достижении материального благосостояния. С моей стороны судить его не имеет никакого смысла. Это лишь его выбор, а не мой.

– Ты единственный ребенок в семье?

– Нет, есть братишка, но маленький. В свое время дед и ему предоставит право выбора, когда тот подрастет.

– А твоя мама, я что-то плохо пониманию…

– Это она настояла на моих встречах с дедом, потому – что отец был категорически против. Слушай, отстань, а?

– Извини, еще последний вопрос. Если у тебя блок на доступе к социальной памяти, то, как же ты всех их помнишь? – спросил Андрей, совершенно сбитый с толку.

– А я и не помню. Просто нашла способ немного обойти блокировку. Работая с внутренним узором Силы, можно выудить из себя некоторую информацию о собственных родственниках и не только. Правда, там нет образов, действующих лиц – это просто знание того, что так оно и есть, а не по – другому. Дед будет в восторге. Ладно, давай спать, – она перевернулась на живот, положила под щечку ладошку и тут же уснула, совсем как маленький ребенок.

Андрей долго ворочался и все время что-то бубнил себе под нос. Где – то через час он все – таки умудрился уснуть. А в сумерках, когда Солнце еще только думало вставать, вернулся Наставник. Он бесцеремонно растолкал обоих и буквально пинками погнал к речке.

– Встречаем восход солнца. Это очень важно для плодотворного рабочего дня.

Доковыляв до берега, ученики сонно уставились на едва – едва светлеющее небо – заря только начинала заниматься. Ничего интересного не происходило до тех пор, пока старый маг не запел. На первый взгляд это был просто бессмысленный набор слогов; голос Наставника то взлетал птицей вверх, то камнем падал вниз. Голос шел из самой глубины души и сообщал миру, что он есть, был и будет. Это было древне – индийское мантровое пение и маг говорил с пространством на своем языке. Оно понимало и принимало его восхищение, любовь и самоотдачу. Оно пело вместе с ним. Объемные звуки встраивались во внешний узор Силы, благодаря изначальному содержанию в себе высоко насыщенных энергией образов. Роса в темноте блестела всеми цветами радуги, а Наставник все пел, широко раскинув руки в стороны, как бы обнимая весь мир и заключая каждое живое существо в человеческие объятия. Тамара закрыла глаза и начала плавно двигаться в такт голосу деда. Андрей никогда еще не видел такой грациозности и пластичности. Темп танца постепенно нарастал. Первые солнечные лучи упали на обнаженную грудь, и тело Тамары, словно, полностью утратило свой скелет. Сейчас она извивалась змеей, закручивая вокруг себя невидимые глазу воздушные потоки. Когда она успела раздеться, Андрей не заметил, да сейчас это и не имело никакого значения. Важен был сам танец и те движения, которые всему миру показывала маленькая ведьма, совершенно не заботясь ни о собственной наготе, ни о чьем – то мнении. Вся цивилизованность слетела с нее, как скорлупа с расколотого ореха. Это был танец жизни – первобытный, древний, искренний и восторженный. Несмотря на интенсивность движений, она плавно кружилась в вихре, нежно оборачивая вокруг себя то пространство, которое успела охватить своим сознанием. Ведьма будто цепляла в нем невидимые струны, отчего у Андрея звенело не только в ушах, звенело все тело. Энергия жизни бурлила в нем, заглушая все мысли, вытесняя все мелкие образы, кроме мантрового пения Наставника и танца Тамары. В какой – то момент она раскинула руки в стороны и легонько ударила по Земле внутренней энергией. И тут из почвы вырвались мощные тонкие лучи света, словно планета стала одним огромным лазерным лучом. Они шли из самого ее центра и уходили в небо.

Вот тут – то и случилось самое невообразимое и таинственное. Они стояли на берегу реки и наблюдали, как из светящихся земных лучей соткалась огромная арка, высотой с пятиэтажный дом. Она поражала своим великолепием и какой – то изначальностью, мудростью, Вечностью. Все эти ощущения нахлынули разом, точно лавина. Эта арка открывала дорогу к Вечности. В воздухе над гладкой поверхностью темной воды из тонких лучей света соткались тоненькие пластинки, точно альбомные листы, только не гнущиеся. Пластинки закручивались спиралью по часовой стрелке и самый главный, последний лист – пластинка лежал в центре закрученной «улитки». Они так и манили, звали к себе. Давно забытая людьми тропа эволюции сознания, внутреннего совершенствования лежала перед двумя представителями человеческой расы. В спину им подул ветер, но тоже не совсем обычный: воздушные ладони чего – то древнего и вечно меняющего все вокруг мягко подтолкнули их к арке, приглашая пройти или хотя бы сделать попытку опробовать свои силы. Ребята испытывали странные ощущения, стоя перед древним проходом, который был построен не нами, но для нас. С одной стороны это был интерес, желание посмотреть, что же это такое. Но чем ближе они подходили к кромке воды, откуда начиналась тропа из пластинок, тем отчетливее они ощущали себя на краю пропасти: стоит только сделать один шаг – и назад дороги уже не будет, потому – что каждая светящаяся пластина была ступенькой на эволюционной лестнице человеческого сознания. Сделай хоть шаг, и пойдут необратимые изменения на всех уровнях тонких тел, внутренний узор Силы будет до такой степени усложнен и достроен, что их трудно будет уже называть обычными людьми. Но такие изменения всегда накладывают на человека огромный груз тотальной ответственности за свои мысли, действия, поступки. Ибо, так или иначе, любое их действие, даже простой взгляд, будет нести в себе последствия. Именно эта ответственность перед всем живым, перед свой планетой, удерживало их от принятия быстрого решения. Но время на обдумывание идти по древней тропе или нет, было ограничено. Они это прекрасно осознавали. Стоит солнышку оторвать свой золотистый край от горизонта, и тропа просто рассеется как утренний туман. Они также знали, что такой шанс предоставляется раз в жизни и не каждому. Это было знание априори, оно шло изнутри, поэтому никаких обсуждений не требовалось. Тропа древних предков – богов сама рассказывала о себе, приглашая, но в тоже время, предупреждая о возможных последствиях и той ответственности, которую они добровольно могут взвалить себе на плечи. О той боли и грядущих разочарованиях, которые неизбежно сопутствуют ступившему на путь саморазвития и совершенствования, то, от чего придется отказаться, чего лишиться и что можно найти. Все это знание буквально вспыхнуло в их сознании, как рождение новой звезды и погасло, предоставляя им самим сделать свой выбор. И в этот выбор не имел права вмешиваться даже Наставник. Он только внимательно наблюдал и ждал их решения. Он знал, что в принципе, торопиться некуда – впереди Вечность, и каждый дошедший до последней пластинки понимал эту старую, как мир, мудрость, о которой многие говорят, но лишь некоторые осознают это и знают ее горькую цену. Но он также знал, что торопиться необходимо, жизнь в физическом теле коротка и потому бесценна, и только имея это тело можно очень многое изменить в себе на всех уровнях.

Выбор был сделан. Ребята медленно пошли к кромке воды и только вблизи они увидели, что на каждой светящейся пластине по мере их приближения начал проступать древний выпуклый рисунок – многоуровневые мандалы. Они пока не вращались и ждали своих первых за многие годы желающих измениться самим, а не менять кого – то или что-то. Тамара натянула футболку на влажное, липкое от пота тело и сделала шаг на первую пластинку – ключ, открывающий доступ на следующий энергетический уровень. Ее била крупная дрожь, но не от холода. Это чувство было много больше волнения, но это не было и страхом. Судьба, предназначение смотрели на нее глазами Вечности. Пластинка – ключ была теплой, из-за выпуклой мандалы слегка шероховатой на ощупь. Она достаточно долго стояла на ней, вслушиваясь в свои ощущения. Рисунок увеличился в объеме и полностью окутал ее с головы до ног. Тамара почувствовала себя маленькой девочкой, только тело ее было телом взрослого человека, а внутри она оставалась счастливым беззаботным ребенком с огромными любознательными глазами. Пока она наслаждалась своими ощущениями, древняя мандала раскручивалась все сильнее, объемные фигуры плясали вокруг ее тела давно позабытый людьми танец изменений. Вихрь образов проносился в сознании так, как будто ей в затылочную область поставили огромный светящийся экран. И тут кто-то мягко положил ей на плечо огромную руку. Ладонь была очень теплой, но жесткой, словно эти руки привыкли держать тяжелое оружие. По обе стороны от пластины стояла пара очень высоких воинов – стражей в полном боевом облачении. Сверкающие в первых лучах солнца доспехи, плотно облегали крепкие мужские фигуры. Они с безграничной любовью смотрели на маленького человечка, который сделал в своей жизни выбор и захотел познать самого себя и великое многообразие мира. В их взгляде было все: волнение, радость, печаль, сострадание, удивление, желание помочь. Могучие древние воины бережно гладили по щеке маленькую девочку Тамару огромным пальцем и тихо радовались тому, что хоть кто-то наконец-то вспомнит, что они существуют и охраняют границы миров, не позволяя человечеству окончательно скатиться в мрачную пропасть неверия в собственные силы, несознания и нелюбви. Второй воин-страж мягко подтолкнул девушку в спину, и она сделала еще шаг – на вторую пластинку. Объемная мандала начала увеличиваться в размере и раскручиваться, снова окутывая тело человека вихрем образов и геометрических фигур. По сторонам пластины также стояла пара стражей, но еще выше и мощнее первых. Волнистые волосы каскадом ниспадали до плеч, кустистые брови сходились у переносицы, придавая лицу суровое выражение. Тонкий серебряный обруч охватывал голову, не давая непокорным прядям лезть в глаза. Простая русская рубаха была подпоясана широким узорчатым поясом, а за спиной виднелась рукоять старинного меча. Так вот у кого он – этот славный меч – кладенец. Древний воин ласково смотрел на Тамару, не решаясь дотронуться до хрупкой маленькой фигурки. Небесно-голубые глаза сияли лукавой радостью. Он легонько подул человечку в спину, от чего его просто снесло на третью пластинку.

Несмотря на то, что тропа – богов располагалась в горизонтальной плоскости на одном уровне, у Тамары, по мере продвижения вперед и знакомства со стражами миров, росло и крепло ощущение, будто она поднимается в высокие горы. Передвигаться становилось все труднее, дыхание участилось. От пластинки к пластинке ее все сильнее раскачивало из стороны в сторону, как будто в спину и с боков дул сильный порывистый ветер. И на каждом шагу ее встречала пара воинов, подбадривающая, тестирующая и провожающая все «выше». Тамара прошла чуть больше половины пути, но дальше идти не смогла. Едва ступив на очередную пластину, она поняла: все, дальше для нее путь пока закрыт. Несовершенство энергетической структуры тела, нестабильность психических процессов не позволили ей сделать следующий шаг. Девушку кидануло в сторону так, что она не удержалась и полетела вниз – на предыдущую пластину. До ее поверхности всего было приблизительно метр, но летела она мучительно долго, будто и в самом деле сорвалась с высокой скалы, и теперь судорожно цепляется руками за воздух. «Разбиться» ей просто не позволили: беспомощное тельце на лету подхватила широкая мягкая рука и бережно, словно величайшую драгоценность мира, опустила перед аркой. Тамара слезла с крепкой дружеской ладони на землю и кивком головы показала Андрею: иди, все нормально.

Он стоял перед первой пластиной и не решался сделать шаг. Трепетное волнение захлестнуло все его существо, словно он прикасался к чему – то священному, выстраданному многими людьми, прошедшими этот путь до него. А еще он чувствовал себя так, как перед неминуемым прыжком в пропасть, когда не знаешь: успеешь ли за что – нибудь зацепиться на лету или со всего маха плюхнешься на спину и испустишь дух. Странные ощущения. Но бесконечно стоять перед пластиной было невозможно – яркое светило не позволяло больше задерживаться ни на секунду, и шанс попытаться пройти может быть утерян навсегда. Андрей закрыл глаза и наступил на «ключ». Объемная мандала вихрем взметнулась вверх, окутала его тело и закружилась, встраивая во внутренний узор Силы все новые и новые элементы. Тут в сознании Андрея вспыхнул ярчайший свет, и он четко увидел старинное помещение. Пол был выложен светящимися плитами, точно подогнанными одна к другой руками великих древних мастеров. Андрей не удивился бы, если бы ему сказали, что уникальный пол был выполнен не представителями человеческой расы, а теми, кто был до них. На каждой плитке светился выпуклый рисунок, подобный тому, который он видел на первом пути, но все же он чем – то отличался. И тут до него дошло, что плиты в этой комнате не что иное, как своего рода «специализация» основного пути, направление, по которому ему предлагалось сейчас пройти кем – то, кто был совсем рядом и наблюдал за его решением. Перед Андреем встал выбор: пройти тем же путем, что и Тамара, или принять другое предложение и узнать, что из этого получится. Прямо с ключа Андрей резко шагнул в сторону…

Тамара ахнула и закрыла рот рукой. Наставник улыбнулся и знаком показал внучке помолчать. Андрей завис в воздухе над водой на расстоянии двадцати сантиметров. Явно не собираясь падать в воду, он крепко стоял в воздухе, как на полу. Его не раскачивало и не сносило из стороны в сторону как Тамару, будто он находился в некоем помещении. Она попыталась настроиться на Андрея и посмотреть его глазами, но здесь явно кто – то мешал, правда не с целью изолировать ее от нового знания, просто чтобы не отвлекала человека и не тащила «одеяло» на себя. Ему сейчас необходимо было сконцентрировать все свое внимание, сознание и волю в одном месте: светящемся помещении, принадлежащему когда – то давно ушедшей на другой энергетический уровень расе гигантов. Перед переходом они в наследие человечеству адаптировали путь, позволяющий им восстановить древнюю память и развиваться. Рисунки – мандалы на плитках отливали небесно – голубым светом, стоило лишь слегка нажать носком на краешек. Андрей не знал, в каком направлении ему двигаться дальше от «ключа». На его взгляд плиты были совершенно идентичны по размеру и различались только рисунками. В сознании прозвучал голос:

– Следуй своей интуиции.

Сердце бешено колотилось, как будто он пробежал стометровку. Одна ошибка – и ему придется сойти с пути, так и не узнав, что же там в конце. Андрей глубоко вздохнул внутри себя и шагнул. Плита под его ногой подалась вниз и засветилась мягким голубым сиянием, словно он набирал какой – то только ему свойственный цветовой код. Странный ментальный ступор охватил его, исчезли посторонние мысли, все его существо наполнилось звенящей пустотой. Мандала медленно раскручивалась, но за поверхность плиты не выходила. Объемные геометрические образы и фигуры вращались под ногами. Все это очень было похоже на стеклянный куб с целым миром. Вдруг плита вспыхнула и мандала исчезла, отдав всю себя на изменение внутреннего узора Силы в теле Андрея. Он сделал еще шаг прямо. Вспыхнул сиреневый свет и новая мандала начала свою работу по усложнению узора. Перед Андреем прямо из пола вырос огромный светящийся столб с древними письменами. Даже не зная языка, смысл послания был ясен: жить здесь и сейчас. Андрей повернулся и сделал шаг вправо: пластина окрасилась в желтый. Его ноги начали расти и удлиняться вниз, превращаясь в тоненькие ниточки энергии. Ощущение было такое, будто он стоял на гигантских ходулях, либо врос корнями в землю, став мощным потоком энергии, идущим снизу. Как только он зафиксировал свои ощущения, ноги, как отпущенная умелой рукой резинка, вернулись в нормальное состояние. Андрей подпрыгнул на пластине, словно кто – то сильно шлепнул его по стопам. Голова закружилась, и помещение странным образом встало под углом. Он так и не понял, комната ли это сдвинулась, или его сознание развернулось в теле с такой скоростью, что он не успел все это отследить. Снова сделал шаг вперед – пластина окрасилась розовым, и прямо в стене образовался арочный проход, изнутри украшенный светящимися узорами. Он начал вглядываться в них: в глазах появился странный туман – из этих рисунков на него смотрели галактики. Каких там только не было: кольцевые, спиральные, в форме облака; пространственные дыры, рождение и смерть звезд. Андрей мотнул головой, пытаясь избавиться от «межгалактического» тумана. Переведя взгляд на новое открывшееся помещение, он увидел, что в конце, прямо напротив входа, сидел человек – гигант, сотканный из света. Само громадное помещение тоже было наполнено светом. Увидеть человека было достаточно сложно, образ буквально расплывался в сознании. Андрею стоило немалых усилий хоть немного рассмотреть его внешний облик. Маленькие перепонки между пальцами рук и ног периодически втягивались и снова отрастали, будто обладая своей собственной самостоятельной жизнью. Мощные, крупные бедра, похожие на женские, узкая плоская безволосая грудь, маленькие, едва отстоящие от поверхности головы уши, огромные дугообразно изогнутые глазные щели, плотные губы и нос в форме завитка. Несмотря на весь этот явно странный для человеческого восприятия образ, существо было настолько гармонично сложено, что Андрей рядом с ним почувствовал себя просто уродом: маленький, волосатый, с чуть косолапыми ногами – чистой воды шимпанзе. От этого ощущения захотелось выскочить и больше никогда сюда не возвращаться. Но человек – гигант поднял правую руку, ладонью к Андрею. Из верхней подушечки вырвался мощный луч света, который не обжигал и не разрушал. Наоборот, он достраивал и созидал – это была сама жизнь, гармония и предназначение. За спиной человека образовалась светящаяся голубая арка, но дальше прохода не было. Она отделилась от стены и переместилась к Андрею. Теперь он стоял в этих странных голубых воротах, а человек напротив внимательно наблюдал за ним. Арка начала вращаться вокруг тела по часовой стрелке. В какой – то вращательный момент она остановилась, образуя светящийся голубой тоннель, составленный из «размножившихся» арок. Тоннель упирался в тело светящегося гиганта, верхним сводом достигая его груди. Человек жестом предложил Андрею пройти этим тоннелем к нему, изредка останавливая его по пути в некоторых участках перехода, достраивая энергетическую структуру его тела. Андрей дошел до ног существа и только тут увидел ступеньки, ведущие наверх, к животу гиганта. Он поднялся с чувством странного смущения, удивления и беспокойства. У гиганта в районе перехода живота в грудь что – то сформировалось, закружилось, и Андрей четко увидел ровный, вытянутый кристалл с безупречно гладкими и правильными гранями – идеальная геометрия. Все сомнения испарились. Андрей интуитивно шагнул к кристаллу и дотронулся до него своей маленькой теплой ладонью. Кристалл загудел и начал испускать сферические пучки золотистого света, часть которых встраивалась в его тело, а часть концентрировалась вокруг него, словно летающие светлячки. Маленькие сферы света кольцом окружили его горло и резко начали увеличивать расстояние, равно удаляясь от поверхности тоненькой кожи. Андрею казалось, что его сейчас просто разорвет и разметет по огромному помещению на атомы. Поток мощной силы хлынул ему в грудь, буквально вышибая дух и растягивая его сознание на все протяжение голубого тоннеля. Он растянулся, насколько мог, а потом, как это уже было с его ногами, резко сократился. Теперь из груди Андрея на кристалл гиганта лился мощный поток бело – голубой энергии. Юноша почувствовал, что внутри у него родился точно такой же кристалл, только уменьшенного размера. Светящийся гигант мягко дотронулся указательным пальцем до его лба и убрал руку. Андрей увидел целый мир, цивилизацию расы гигантов, о которых у человечества остались лишь сказки и мифы. Там была вся их история, технологии, развитие и главное – там было знание перехода, с помощью которого они не покинули Землю, а лишь перешли на другой энергетический уровень. Те, кто сейчас видел Андрея, подняли правые ладони вверх, приветствуя нового представителя их уровня. Он тоже поднял руку вверх, аналогично посылая им ответное приветствие и пожелание всего доброго.

Словесного общения не было, лишь знаки и образы. Голубой тоннель соединился в одну огромную светящуюся арку и встроился обратно в стену, вспыхнув голубым светом. Человек – гигант снова поднял руку вверх и показал на своей ладони место, на котором должен был сконцентрироваться взгляд Андрея. Он направил поток внимания на его руку и увидел огромную светящуюся точку, больше похожую на звезду. Юноша почувствовал себя этим источником света, как будто сам стал этой звездой. Она все больше увеличивалась в размере, росла, захватывая все его тело. Гигант перестал быть виден из – за того, что все помещение наполнилось лучами разных оттенков: начиная с бледно – розового, заканчивая голубым. Андрей сделал шаг – и очутился на твердой земле, рядом с Наставником и Тамарой. Твердая почва вроде бы совсем и не исчезала, и в воздухе он вроде бы не зависал, но глаза друзей говорили об обратном.

– Ты ходил по воздуху над водой, и когда ты поднялся на высоту трехэтажного дома, я думала ты сейчас грохнешься, – речитативом выдала Тамара почти бессвязный текст.

– И…? – спросил Андрей. – Что было дальше?

– А дальше вспыхнул яркий свет, словно родилась звезда. Твое тело исчезло, и в какие – то доли секунды оказалось рядом с нами. Что это было, а? Расскажи. Мне такого не предложили.

Он начал описывать свое путешествие к странному светящемуся существу, которое постоянно что – то в нем достраивало, меняло и усложняло. Пока Андрей говорил, его тело по инерции несло к воде. Он даже не заметил, что стоит уже не на твердой почве, а в воздухе, в двадцати сантиметрах от водной глади. Тут Андрей увидел изумленный взгляд Тамары и медленно опустил глаза себе под ноги. Осторожно топнул ногой, но не услышал никакого звука. Только под ступнями прошла небольшая дрожь, а так ощущение было такое, словно он стоял на бетонной плите, а не в воздухе.

– Ух, ты, – вырвалось у Тамары. – А выше можешь подняться?

Наставник улыбнулся и сказал:

– Он теперь многое может, только пока еще не знает об этом. Иди выше, Андрей.

Он сделал шаг, словно взбирался по лестнице вверх. Пространство странным образом плавно формировало для него воздушные ступени. По ним можно было прыгать, бегать и при этом не свалиться вниз. Андрей нагнулся и пощупал ступеньку рукой – ничего, просто воздух, но какой – то упругий и структурированный. Никаких сомнений насчет прочности воздушной лестницы не возникало. У Андрея появилось ощущение, что он может перемещать свое тело в пространстве. Он посмотрел на берег и ощутил себя рядом с Тамарой и Наставником. В тот же момент его тело уже стояло рядом с ними. Андрей похлопал себя по бокам, удостоверившись, что все части его тела на месте.

– Деда, – Тамара впервые обозначила свое родство со старым магом. – А почему я так не могу?

– Милая, ты можешь совершенно другое и в этом заключается ценность каждого человека, – он погладил внучку по голове, точно маленького ребенка. – Но мужчины и женщины – это совершенно разные существа. И даже пути совершенствования для них разные. Ты шла тропой ведьмы, и поверь, те изменения, которые она успела внести в тебя, принесут свои плоды. Андрею, как представителю мужского рода, сразу предложили другой, в надежде на то, что он выберет именно это. Мужской путь давно забыт, он также закрыт и для женщин, потому – что их энергетическая структура резко отличается от мужской. Ступив на их тропу, она может просто погибнуть, так и не сумев реализоваться. Зачем этот бессмысленный риск. Женщина – это целая Вселенная, основа, на которую опирается мужчина. Он без нее слеп, беспомощен и неопытен, какими бы техниками и навыками он не обладал. Только вместе: мужчина и женщина представляют собой нечто целое, единое, вечное. Сама смерть отступает перед такой парой, потому – что у них впереди Вечность, и они твердо знают об этом. Это единое целое, не подвластное разрушению никогда – взаимодополняющая, взаимоусложняющаяся единица Вселенной. Твой путь так же сложен, как и путь Андрея, просто они разные, как и вы. Понятно?

Оба ученика одновременно кивнули головой и замолчали, пытаясь осознать услышанное. Яркое солнце недавно оторвалось от горизонта и теперь палило вовсю, пытаясь наверстать то время, когда царствовала ее сестрица Луна. Дольше задерживаться на месте не имело смысла. Многое еще необходимо было сделать и попробовать. Тропа над водой растаяла, словно дымка. Наставник, щурясь на солнечный свет, сказал:

– Все, малыши, пора. Отправляемся в горы на пробежку.

– Так ведь сейчас будет самое пекло, мы там поляжем, как озимые, – Андрей упирался, как мог.

Ему очень хотелось протянуть ноги на мягкой траве где – нибудь в тени, закрыть глаза и ни о чем не думать.

– Самое время проверить вашу физическую подготовку, – многозначительно ухмыльнулся маг. – Вперед, а то жирком покроетесь от лежачей жизни.

Он бодро зашагал в сторону поляны на выход. Ученики нехотя плелись за ним следом.

Меловые горы. Наставник не повел их в самые горы, они пошли окружным путем – холмами, поросшими сухой степной растительностью. Стебли травы с хрустом ломались под ногами, от дикой жары ноги заплетались так, что за ребятами стоял непроходимый столб пыли. Старый маг, ни капельки не задыхаясь, ловко карабкался по скользким сухим холмам, изредка останавливаясь наверху и посматривая на молодежь, которая, спотыкаясь, медленно ползла за ним следом. Андрей, обливаясь едким потом, тихо сквозь зубы ворчал на старого безобразника, но упрямо лез следом, цепляясь руками за щели в потрескавшейся от жары почве. Пересохли губы и слизистая оболочка рта, слюна не вырабатывалась, от усталости глаза просто лезли из орбит, а старому хрычу все было нипочем. Тамара добралась до деда и замотала головой, мол, больше не могу. Крупные капли пота ручьем текли по лицу, заливаясь в открытый рот, отчего становилось совсем противно и гадко. Андрей с тоской посмотрел вверх на своего мучителя и стал свидетелем такой сцены: Тамара стояла перед магом и рукой махала то ли небу, то ли в небо. Дед, уперев руки в боки, озорно поглядывал на внучку и молчал. Пока Андрей дополз до вершины холма, на горизонте небо заволокло темно – фиолетовыми грозовыми тучами. Сейчас они стремительно надвигались на стоящую наверху троицу. Андрей понял: Томка решила несколько облегчить их холмистую ползучую жизнь проливным дождем.

Тучи неумолимо приближались. Первые крупные капли упали на исстрадавшуюся от степных суховеев почву и тут же впитались. Через несколько секунд дождь хлынул с такой силой, что казалось, будто он хочет пробить землю насквозь. Все живое сейчас преклонялось перед разбушевавшейся стихией. Андрей стоял во весь рост, открыв рот, и жадно пил долгожданную влагу. Тамара пыталась стереть с открытых участков кожи въевшуюся в поры пыль. Наставник просто сидел на земле и на него, за все время ливня не упало ни единой капли. Вся одежда, даже место, где он сидел, на расстоянии одного метра были сухими. Он сидел, скрестив в щиколотках ноги и плотно закрыв глаза. Ученикам казалось, что он слушает шум дождя. Но тут внезапно ливень закончился, будто кто – то мощной рукой прикрутил небесный кран. Мелкие капельки еще некоторое время сопротивлялись, но вскоре сдались и они. Тучи немного повисели над головой, грозно громыхая и опять норовя пролиться бурным потоком, но на землю больше не упало ни капли. Наставник поднялся на ноги. Влажный свежий ветер развевал белые волосы, делая его похожим на сказочного волшебника. Одежда на учениках высохла в считанные секунды, стало даже прохладно. Если бы Тамара немного подумала, прежде чем вызывать дождь, то спускаться с холма было бы намного проще. Там, где простиралась песчаная поверхность, от воды буквально не осталось и следа. Но там, где был суглинок, а как назло в этом районе он являлся основным типом почвы, поверхность превратилась в настоящее месиво. Грязь огромными комками липла к ногам, совершенно не давая идти. Но еще хуже было то, что спускаться стало совершенно невозможно. Наставник тихонько посмеивался и преспокойно шел вперед. Глина к его ногам не липла, хотя ребята видели, как он наступает в самую жижу, не обращая на это никакого внимания.

– Врагу не сдается наш гордый варяг, – пропела ему в спину Тамара и усмехнулась.

Она сняла кроссовки, наступая в смачную глиняную жижу. Грязь радостно чавкнула, обнимая босоножку, но не тут то было. Как только ее босые ступни коснулись поверхности, земля под ногами высохла прямо на глазах, сухие комки грязи отвалились даже с кроссовок.

– А ты мог бы телепортироваться, – проговорила Тамара, видя, как Андрей топает по сухой тропинке, которая образовалась после ее ходьбы.

– Спасибочки за практичный совет и тактичное желание окончательно посадить меня в грязь, – пожал он плечами.

– Вот тебе и вся благодарность, – явно довольная собой, улыбнулась маленькая ведьма.

– Никаких телепортаций. К этому месту вы должны дойти пешком, – отрезал Наставник, ничуть не сбавляя темпа ходьбы.

Спорить и возмущаться никто не стал.

Спускаться стало значительно легче. Тамара что-то напевала себе под нос, мягко ступая босыми ногами по влажной теплой земле. Андрей шел за ней следом, наслаждаясь ее славным мурлыканьем и солнечными лучами. От земли исходил потрясающий аромат степных трав, омытых влагой и успевших впитать в себя все самое свежее. Понемногу путешествие начало доставлять удовольствие. Бодрым темпом они спустились с крутого холма. Впереди маячила куда более высокая возвышенность, но взбираться на нее не пришлось. Наставник остановился в низине между двумя холмами, потрогал воздушное пространство рукой, удовлетворенно кивнул и топнул ногой.

Это было странное движение. Казалось, он едва оторвал правую стопу от поверхности земли, перенеся центр тяжести на левую ногу, словно что-то вытягивая из планеты. Потом легонько топнул, будто наступая на что-то невероятно мощное и тяжелое. Земля загудела, и прямо на глазах медленно растворился небольшой кусок поверхности, диаметром полтора метра. Вглубь вел какой – то проход. Вся эта конструкция немного напоминала старый погреб: массивные каменные ступени плавно уходили все ниже, образуя довольно широкую устойчивую лестницу. Насколько глубока была эта нора, никто из учеников даже не догадывался. Наставник пошел первым, и, когда он уже практически скрылся, из образовавшегося лаза высунулась рука и махнула ребятам, приглашая идти следом. Они переглянулись и осторожно начали спускаться в подземелье. Внутри не пахло плесенью или сыростью, лишь тяжелый, насквозь пронизывающий, холод сковывал каждое их движение. Там было такое огромное количество боковых ответвлений – тоннелей, что если бы не Наставник, выбраться или куда бы то ни было добраться, было просто невозможно. Старинное подземелье очень напоминало лабиринт, с дотошной тщательностью гномов запутанный и немного давящий. Как только ученики спустились, Наставник поднял руку вверх и резко опустил, словно заваливая образовавшийся вход. За спиной сгустился плотный темный туман. Теперь даже самый наблюдательный не смог бы обнаружить места исчезновения магов. Следы на поверхности земли, ведущие к таинственному подземелью, были стерты.

Как ни странно, чем ниже они спускались, тем светлее становилось вокруг, словно троица перешла в особый световой режим. Тело Наставника и его учеников излучало слабое бело – золотистое сияние. Свет отражался от земляных стен и потолка и возвращался обратно, ничуть не поглощаясь, будто туда были вмонтированы невидимые глазу отражатели. Мало того, отраженный свет возвращался к ним усиленным потоком. Значит, помимо этого, кто-то или что-то перенаправляло его, многократно увеличивая мощность – принцип лазерного луча. Тамара присмотрелась и внутренним видением обнаружила достаточно крупные прямоугольные пластины, похожие на металлические. Но это явно не было металлом. Пластины из того же материала, только значительно меньшего размера, располагались в боковых ходах подземелья. Цвет у них был насыщенно фиолетовый, и виделись они невооруженным глазом. Эти же переливались серебристым и были спрятаны в земляные стены на расстоянии около метра. Высота подземного лабиринта была достаточной, чтобы идти, совершенно не пригибаясь, да и ширина позволяла совершенно свободно вытянуть обе руки в стороны.

– То, что ты видишь – лазерный резонатор. Свет, попавший на такую поверхность, сначала некоторое время концентрируется и только потом отражается. Новая волна излучений человеческого тела возвращается к нему уже усиленным потоком – принцип зеркального отражения – устройство лазера. Если вы достаточно долго задержитесь на одном месте, то просто изжаритесь, – сказал маг.

Ребята прибавили скорость, ни на шаг, не отставая от Наставника. Не хватало им только обуглиться здесь. Определить, сколько они прошагали километров, ребята не могли, совершенно потеряв счет времени. Боковые тоннели все не прекращались. Отличить их ветку можно было только по наличию в стенах серебристых «убийц» резонаторов. Чем дальше они шли, тем сильнее нарастало странное беспокойство, пока ничем не обоснованное. Наставник затормозил и резко повернул направо, нырнув в боковую едва заметную нишу. Пошарил рукой по стене, что-то нажал или переключил, отчего подземные ответвления впереди и проход, по которому они двигались, подернулись дымкой, словно это была голограмма, а не реальность. Постояв немного перед изменяющейся на глазах картиной, путешественники увидели впереди, буквально в пяти метрах от себя, всего три прохода. Наставник уверенно шагнул в центральный, ученики двинулись за ним следом. Серебристые резонаторы исчезли, стены стали идеально гладкими, будто их долгое время полировали. Андрей дотронулся до поверхности и понял, что они идут уже не по земляному тоннелю, а какому – то каменному мешку. Через каждые семь метров в стену были вставлены факелы. Но странное дело, огонь, исходящий от них, не был горячим, хотя вид у него был самый, что ни на есть настоящий, только совершенно не коптил. Полкилометра они прошли исключительно прямо, как по линейке и в полном молчании. Одна Тамара странно мотала головой из стороны в сторону, разглядывая то, что не мог увидеть Андрей. Наконец он не выдержал и спросил, силясь внутренним видением рассмотреть хоть что-то, но взгляд его упирался лишь в полости, ничего больше не фиксируя:

– Ты что это такая удивленная, видишь что-то интересное?

– Полости видишь? – почему – то шепотом спросила она.

– Ни фига я их не вижу, скорее чувствую.

– В этих камерах полным полно всякой всячины: начиная от странных приборов и аппаратов, заканчивая старинными кипами свитков. Эти полости буквально нашпигованы артефактами, о которых человечеству приходится пока еще только мечтать.

В разговор вмешался Наставник:

– В свое время, каждое материализованное знание, которое здесь находится, найдет свое применение в человеческой цивилизации. Остается лишь надеяться и подготавливать реальность так, чтобы все это было использовано в позитивном ключе. Если же эти хранилища всплывут на поверхность раньше времени, люди просто поуничтожают друг друга, т.к. технологии, спрятанные здесь, дают практически ничем не ограниченную власть, преобладание над другими. Зачем же плодить раздор и агрессию у негативно настроенного человечества.

– Но ведь не все такие. Есть и достойные, сумеющие сейчас использовать некоторые артефакты для ускорения развития цивилизации, – сказала Тамара, продолжая визуальное изучение таинственных полостей.

На что Наставник ответил, ни чуть не смутившись:

– Безусловно, ты права. Но в своем большинстве основная масса населения, а это 99,9%, настроена исключительно агрессивно. Вот и представь, если они узнают, что некая ценность попала в руки одного, пусть даже группы людей.

– Да их просто сомнут, уничтожат и завладеют тем, чем даже воспользоваться не сумеют. Получится, что знание погибнет, так и не сумев изменить жизнь человека в лучшую сторону, – проговорил Андрей.

– Зоопарк, – кивнула Тамара, явно довольная тем, что сама только недавно «слезла с дерева».

– Не нам судить, мы можем лишь максимально подготавливать обстоятельства так, чтобы человек менялся изнутри наружу, а не наоборот, – горько усмехнулся Наставник.

Впереди забрезжил странный свет. Путешественники практически вплотную подошли к белому светящемуся сооружению и остановились, рассматривая любопытную конструкцию.

– Это психо – энергетический барьер, своего рода фильтр, не позволяющий пройти дальше человеку с нечистыми намерениями и тяжелым сердцем. Если к нему подходит негативно настроенный человек, то он будет испытывать на себе крайне неприятные воздействия: головная боль, боли в животе, суставах, тошнота, головокружение, и в итоге страх, паника, желание быстрее выйти отсюда, – сказал Наставник, мягко улыбаясь ученикам.

– Ничего этого нет, просто какое – то странное спокойствие и уверенность, что все пока идет правильно, – сказала Тамара, глядя деду в глаза.

– И у меня нет никаких негативных ощущений, но вот уверенности, что нужно идти дальше – нет.

– Почему? – спросила Тамара.

– Не знаю, просто кажется, что мы можем побеспокоить нечто…

– Когда кажется, креститься надо, – махнула она рукой и подошла поближе.

Барьер был похож на тонко сплетенную световую решеточку, что казалось, ткни ее пальцем, и она порвется. По ней вверх – вниз распространялись голубые искры, точно она была электрической. Андрей подошел к девушке и успокоился: поле решетки мягко покалывало его тело, словно он все его отлежал. Никакого внутреннего напряжения и беспокойства не было. Андрей просунул руку сквозь решетку и не почувствовал ничего, кроме леденящего холода.

– Там как в склепе, брр, холодина, – он вытащил руку обратно и потер, пытаясь хоть немного согреть.

Наставник взял его ладонь в свои руки, и, та мгновенно потеплела. Мало того, все тело наполнилось блаженным теплом и уверенностью. Тоже самое он проделал с Тамариным телом.

– Там действительно очень холодно, – сказал он, наполняя ее тело необходимой энергией.

Теперь его ученики стояли одетые, словно в воздушные скафандры – термокамеры. Тело практически полностью охватывала плотная воздушная среда, оставляя между собой и кожей небольшое пространство, заполненное воздухом подземелья. Открытыми оставались только глаза.

– Ты нас что, в космос собираешься запускать? – хмыкнула Тамара, ощупывая «обновку».

– Практически угадала. Это необходимые меры предосторожности для вас и для того, кто там сейчас находится. Биологическая среда, сконцентрированная вокруг вашего тела, может сильно ему повредить, также как и его – вам.

– Ох уж мне эти таинственные катакомбы, – улыбнулся Андрей и опять сунул руку через решетку. – Здорово, никакого понижения температуры.

Маг кивком головы показал ученикам следовать за ним. Все трое, осторожно ступая через психо – энергетический барьер, вошли в просторное каменное помещение с огромными каменными колоннами, уходящими к самому потолку, который совершенно терялся во тьме. Помещение освещали всего два горящих факела с холодным пламенем у самого входа. Это было странное место, куда они должны были добраться пешком, чтобы своими глазами увидеть то, что предстало перед ними сейчас.

Посередине громадного помещения на каменной плите сидел человек. Самый обычный человек неопределенного возраста из – за того, что волосы на его голове и борода отрасли буквально до колен. Тело его было настолько худым, что можно было рассмотреть практически каждую косточку тоненького скелета. Бледные, почти бело – желтого цвета впалые щеки, словно перед ними в позе лотоса сидел мертвец. От долгого пребывания и добровольного заточения в каменном мешке ногти отрасли сантиметров на двадцать. Ветхая одежда, похожая на длинную холщовую рубаху, висела на костлявых плечах представителя человеческой расы. Присмотревшись получше, Тамара определила приблизительный возраст мужчины – 33 – 35 земных лет. Но вот, сколько он уже так просидел со дня своего заточения, сказать она не могла.

Сидящий человек не вызывал ни отвращения, ни жалости, скорее это было похоже на трепетное сострадание и любовь, которую испытывали к соотечественнику его потомки. По земным меркам он был просто дряхлым стариком, но молодая кожа, крепкий скелет и отсутствие возрастных изменений говорили об обратном.

– Он живой, – прошептала Тамара одними губами, словно боясь разбудить сидящего. – И мертвый. Это смерть? Он ведь не дышит.

– Нет, малыш. Он, считай, живее всех живых, как это ни странно. Он дышит, но так медленно, что человеческий глаз просто не в состоянии зафиксировать движение грудной клетки. Все обменные процессы в клетках сохранены, только очень замедленны. Этот своего рода анабиоз человеческого организма называется самадхи. В этом состоянии человек как бы консервирует свое физическое тело на очень долгое время и переходит для работы на другой энергетический уровень. Он добровольно отказывается от земных желаний, посвящая свою жизнь помощи человечеству в целом.

– Но ведь эта помощь практически незаметна, люди не меняются! – запротестовали ученики.

– Нет, меняются, но очень медленно. Нельзя резко вносить изменения в человеческую жизнь, людей тогда не останется. Человек очень хрупок по своей сути. Вот поэтому все изменения сначала происходят на тонком уровне и как отголосок, мощная волна постепенно распространяются на физический уровень. Сама наша реальность достаточно жесткая и фиксированная. Чтобы ее изменить, необходимо провести массу работы на других планах, не ломая того, что уже есть. Быстрые изменения в фиксированной реальности ничему не учат. Они способны породить лишь непонимание, недоверие и, как следствие, агрессию.

Этот человек – русский, наш соотечественник. Долгое время он экспериментировал с собственным сознанием, искал наиболее оптимальные пути развития, чтобы потом передать все это людям. Есть уровни, когда эгоизм мага перестает иметь место. Он уступает чувству сострадания, всеобщей любви и самоотдаче. Когда этот человек решит вернуться в свое тело, он снова запустит все его процессы и поведает тем, кто захочет последовать за ним об ошибках, преградах, которые ему пришлось преодолеть в свое время. Таких людей, как он, очень мало, буквально единицы.

– А он точно вернется? – спросила Тамара, присаживаясь на корточки, чтобы посмотреть в закрытые глаза человека на каменной плите.

– В свое время, обязательно. И поверь, нам всем будет, о чем с ним поговорить.

Андрей поднял вверх правую руку, прислонив ладонь к груди, и посмотрел в глаза тому, кто сумел добровольно отказаться от земных страстей. Но как у любого русского человека, у него осталось твердое ощущение того, что жизнь в физическом теле ничуть не хуже, а может даже намного лучше. Наверное, он что – то не понял или просто не успел осознать. Но человек на плите вызывал огромное чувство благодарности и уважения, хотя на это ему было совершенно наплевать. Наставник понимающе положил юноше руку на плечо и сказал:

– В тебе еще очень сильны противоречия и нет уверенности в правильности выбора пути. Дуальность, мой друг, не самая лучшая советчица во внутренних проблемах. Нам пора.

Он тоже приложил правую ладонь к груди и по старинному русскому обычаю немного поклонился. Потом взял Тамару и Андрея за руки, всматриваясь сквозь все преграды, которые они преодолели по дороге в таинственное подземелье времени, и одновременно восстанавливая их, чтобы ни один любопытный не сумел потревожить одиноко сидящего на каменной плите Человека, и сделал шаг…

Путешественники оказались на своей уже успевшей стать такой родной поляне. Там все лежало так же, как они и оставляли: нетронутые продукты, развернутые спальные мешки. Маг выделил ученикам несколько минут на сборы, сам же пошел к ночной стоянке, протянул руку к земле, не касаясь ее поверхности, и снял магический знак, видимый лишь внутренним зрением. Ребята положили камни на место, стараясь максимально устранить все следы своего пребывания в прекрасном уголке природы.

– Сейчас отправляемся домой. Вам необходимо чуть-чуть передохнуть и хоть немного осознать то, что вы успели увидеть и сделать.

Слова Наставника ученики поняли по – своему: ваши приключения только начинаются, ребятки.

Глава II. Наследие древних магов

Хроно широкими шагами мерил свой рабочий кабинет, обставленный по последнему слову техники. Здесь были компьютер, принтер, сканер и даже ксерокс, которым он пользовался в очень редких случаях. Тяжелые красные шторы плотно закрывали огромные окна, и только один солнечный лучик умудрился проникнуть в это святилище потомка древних жрецов. Лучик настойчиво гулял по его угрюмому лицу, пытаясь немного напомнить о существовании жизни за пределами этой комнаты. Тяжелая мебель из красного дерева тоже была подобрана со вкусом. Мягкая темно – коричневая обивка с золотистой бахромой нисколько не напрягали зрение, наоборот, именно этот набор достаточно тяжелых оттенков настраивал его на рабочий лад, который не прекращался ни днем, ни ночью. В середине комнаты располагался круглый массивный стол, на котором стояли три резных трехрожковых подсвечника. Напротив каждого стояло по стулу, скорее напоминающему небольшое кресло с мягкими подлокотниками. На противоположной от окна стене висела огромная картина в раме из того же красного дерева. На правой и левой планке рамы были искусно вырезаны магические символы, позволяющие использовать картину в разнообразных целях: начиная от обычного векторного телепорта, заканчивая хранилищем старинных египетских артефактов. На картине был изображен сам Хроно в полный рост: красная с оранжево – золотистыми планками шелковая мантия спадала вниз тяжелой волной, темные с проседью волнистые волосы почти касались широких мускулистых плеч. В руках он держал небольшой жезл – камертон в форме змеи о двух головах. Вид картины напоминал жрецу о том, что и он был когда – то молод. Однако с возрастом Хроно сумел сохранить в себе все те качества, которые нарабатывал годами: острый живой ум, харизматичность, прагматичность и многое другое. Только сейчас он выглядел не таким уж спокойным, внутри постепенно разгорался настоящий огонь жажды активных действий, а не пассивного наблюдения. Этот огонь жег изнутри, пробивая себе дорогу все выше и выше, и только волевое усилие Хроно не позволяло пламени захватить все его существо.

Во внешнем узоре Силы произошли радикальные изменения. На объемной карте распределения энергии, которую он воспринимал не столько на уровне внутреннего видения, сколько сопоставляя свой внутренний узор с внешним, проявились множественные энергетические всплески. Колокольчик тревоги постепенно нарастал. Кто – то начал активную подготовительную работу с молодыми магами, предварительно изолировав их энергосферы и устранив связи с социумом. И этот кто – то явно не собирался останавливаться на достигнутом, он пойдет дальше – это Хроно понимал прекрасно. Но больше всего его беспокоило другое. Пока эти молодые маги были относительно зафиксированы во внешнем узоре Силы, он мог контролировать и управлять ими, перераспределяя потоки Силы в нужном ему направлении. Теперь же кто – то явно пытался преподать им урок свободы выбора, следующим шагом которого был урок воли и волеизъявления. Все это значило, что Хроно просто обставляли, мало того натаскивали юных учеников, но и урезали его сферу влияния, его власть над социумом. Воскрешение в человеке способности волить, осознавать свой выбор и нести за него ответственность рано или поздно приводило к неограниченной Силе, к ее истоку в самом себе.

Жрец угрюмо посмотрел на двух учеников – двадцатипятилетнего Исаака и двадцатичетырехлетнюю Марго, и горько усмехнулся про себя. Ни один из них не сумел пока освоить даже элементарного курса практической магии. Правда Марго проявляла иногда чудеса сообразительности при решении некоторых вопросов, но ей явно не хватало личной силы на претворение своих задумок в жизнь. А Хроно не торопился избавлять своих учеников от «социальной зависимости». Обрубив им все энергетические связи с социумом, он автоматически, своими же руками открывал дверь к неограниченной Силе и власти, а с такими амбициями, как у Марго, у Хроно мог бы запросто появиться заклятый враг в облике его же творения. Нет уж, изолировать их от связей с социумом и по – настоящему обучать он не станет. Изменив учеников изнутри, а именно достроив и усложнив их внутренний узор, все его намерения выплывут на поверхность, т.к. следствием внутренних изменений являются внешние. Он просто станет пользоваться их «глазами и ушами». Никакой опытный маг в жизни не обратит пристального внимания на двух непутевых недоучек.

А если это только начало и первые энергетические всплески не что иное, как отвлекающий маневр или того хуже – предвестник подготовки к чему – то грандиозному? И если это тот Наставник, на кого он подумал, то дело принимает весьма серьезный оборот. Надо бы проверить, обычно такая активность не приводит к добру.

Такие хмурые мысли на уровне догадок тревожили Хроно в этот миг. Исаак и Марго сидели на стульях как рыцари круглого стола, готовые в любой момент сорваться и идти туда, куда необходимо. Каждый из них в тайне от другого мечтал, что однажды Хроно все – таки выберет себе одного, наиболее способного ученика. Вот тогда все свое внимание он сконцентрирует на этом одном, что естественно повлечет за собой качественное увеличение магических способностей. Но эта тайна была шита белыми нитками: каждый шаг, слово четко фиксировались их наставником, который не раз говорил им, что ни один из них не годится ему в преемники. Только плох тот солдат, который не мечтает стать…

Исаак с Марго пристально следили друг за другом, отмечая все промахи или вновь приобретенные навыки. И если вдруг у кого – то что – то получалось лучше другого, то сначала возникала тихая зависть, перерастающая в неприязнь, которая неминуемо приводила к стычкам. Поначалу Хроно объяснял механизмы, приводящие к подобным результатам, а потом начал просто фиксировать их в пространстве на некоторое время, лишая малейшей возможности пошевелить даже пальцем. Иса и Марго дико вращали от злости глазами, но, постояв столбом несколько часов к ряду, отходили и потом даже здоровались. Но паритет сохранялся ненадолго, и они начинали все заново.

Вот и сейчас его ученики находились на пике нарастания обоюдной подозрительности. Темноволосая Марго, крепко сжав губы в линию, сидела напротив Исы. Прядки волос по бокам были заплетены в косички, остальные водопадом опускались чуть ниже спины. Огромные карие с золотистыми искорками глаза смотрели на Ису насмешливо и с явным превосходством. Переводя глаза на своего наставника, взгляд менялся на настороженный, со смесью уважения где – то внутри. Иса, достаточно хорошо сложенный молодой человек, с утонченными изысканными манерами, барабанил тонкими пальцами по своей коленке. Встречаться взглядом с Марго ему явно не хотелось, поэтому он смотрел то на наставника, то на его портрет. Именно он придавал ему уверенность в собственных силах, вселял твердость в достижении целей, направлял к нужному «маяку» в безгранично сложной картине мира.

В данный же момент они сидели и ждали, когда Хроно, наконец – то обратит на них свое внимание и хоть что – нибудь скажет. Ожидание становилось невыносимым, а время, как назло, просто замерло, но прерывать размышления своего наставника никто не имел права. Это они усвоили еще с первого знакомства, когда к Хроно привел их, совсем еще «зеленых», один из его старых знакомых. Он специализировался исключительно на выявлении у людей предрасположенности к природной магии, фиксируя малейшие энергетические всплески во внешнем узоре Силы. Последние десятилетия уровень врожденной способности к практической магии среди населения резко падал. В основном, фиксировались лишь небольшие энергетические возмущения из – за повышенного интереса к оккультным наукам. Но чтобы перевести простой интерес в плоскость практического применения, необходимо было изрядно попотеть, формируя для такого человека целую серию дополнительных обстоятельств, непременно приводящих к намерению двигаться дальше, развиваться, усложняться. А это была та еще задачка. У Хроно в этой сфере работал целый штат специально подготовленных людей. Но еще ни один из них не преподнес ему подарок – молодого врожденного мага, способного стать его преемником. Иса и Марго не в счет, но за неимением лучшего…

Хроно озадаченно потер левую бровь и, наконец – то остановился перед картиной со своим изображением. Вот что может ему помочь, одновременно не приобщая учеников к открытому использованию внутренней силы, и не приведет к резким изменениям во внешнем узоре. Он резко повернулся к ученикам и коротко бросил:

– Марго! Оставь нас. Придешь завтра.

– Наставник… – Марго чуть не заплакала, но вовремя сдержалась.

Жрец уперся в нее взглядом, от которого все внутри сразу похолодело. Она встала, бросив ненавидящий взгляд в сторону Исы, и пошла к двери. Неужели наставник сделал свой выбор, а ее просто выпроводил взашей. Плечи Марго опустились, но только за дверью она разрешила себе разрыдаться. А Хроно, оставшись наедине со своим бестолковым учеником, жестом подозвал Исаака к огромной картине. Нет, он и не думал делать какой – то выбор, теперь это было уже ни к чему.

Ученик весь подобрался, лицо осветилось радостной улыбкой в предвкушении чего – то необычного. Наконец – то его оценили по заслугам. Иса стоял по стойке смирно рядом с наставником и ждал.

– Посмотри в мои глаза, а затем в глаза на картине, и ничего не бойся, чтобы не произошло. Понял? – спросил Хроно.

Иса мотнул головой и сконцентрировался на взгляде наставника. Он начал медленно погружаться в него. Все его существо затопила звенящая пустота, и только стук собственного сердца напоминал ему, что он еще жив. Оторваться от глаз Хроно было невероятно тяжело, они словно магнит притягивали, лишая способности самостоятельно действовать. Собрав последние остатки воли, Исаак оторвал свой взгляд и посмотрел в нарисованные на картине глаза. Провалиться на месте, если ему показалось, будто глаза на картине, откуда – то изнутри засветились, словно два лазера и проникли в его центр оперативной воли за лобной костью. В голове Исы загудело. Хроно положил левую ладонь на спину ученика чуть ниже лопаток, а правой дотронулся до середины нарисованной груди. Ученик ощутил толчок, словно кто-то легонько ударил его по пяткам, тело приятно закололо. На глазах стены комнаты постепенно таяли, словно это была не реальная фиксированная картина, а мираж, иллюзия. И сквозь эту «иллюзию» начали проступать очертания незнакомого ему древнего помещения. Настолько древнего, что даже каменные стены были пропитаны давно забытой древней магией. Четыре горящих факела были единственным освещением, придавая маленькому каменному мешку зловещий вид. Единственное, что в нем было интересного – это небольшой каменный постамент с продольными желобками, на котором стояло то, о чем Иса даже не слышал. Это был флогистон – чистый элемент огня в кристаллической материи, по сути, живая плазма в прозрачном кристалле. Хроно пока не обращал на постамент никакого внимания. Он посмотрел на своего ученика и сказал:

– Исаак, практика древней магии была практически утеряна, но я сохранил в себе многие знания тех далеких времен. Как ты уже догадываешься, каждому наставнику необходим преемник, с которым он мог бы поделиться древними умениями, приоткрыть завесу многих секретов накопления личной силы, способной помочь в развитии и перевести на совершенно другой энергетический уровень. Я думаю, что смогу очень многому тебя научить и многое доверить. Единственное, что от тебя требуется – это доверять мне и выполнять все необходимые рекомендации. Ты согласен, Иса? Доверие, прежде всего, а мне сейчас так нужна твоя помощь.

Хроно мягко улыбнулся. Глаза его были ясными и яркими, словно две далеких звезды. На ученика вдруг повеяло таким холодом, будто на него смотрел открытый космос. Но вот взгляд наставника потеплел и Иса вновь обрел почву под ногами, точнее каменный пол ручной кладки – труд многочисленных древних умельцев. Ему же сейчас было не до этого. Молодой человек вытер мокрые дрожащие ладони о вязаный свитер и нервно сглотнул. Он так долго ждал этого момента, когда наставник сделает свой выбор, что сейчас ему просто не верилось в собственную удачу. Однако теперь перед ним открывалась уникальная возможность приобщиться к тайнам древней магии, настолько древней, что на земле практически не осталось ее адептов, а уж мастеров и подавно. Перед ним стоял мастер, который выбрал его, Ису, в свои ученики. Да что он, дурной что ли, отказываться от своей мечты самому когда – нибудь стать великим мастером. Он поднял на Хроно светящиеся от восторга глаза и прошептал:

– Наставник, я безгранично доверяю тебе и преклоняюсь перед твоим мастерством. Ты знаешь о моей мечте со временем стать тебе достойным помощником. Я не разочарую.

Хроно хищно улыбнулся – первый шаг был сделан, и он несколько отстранился от ученика, отойдя в крайний темный угол. Сейчас предстояло осуществить самое важное, и тогда все обязательно пойдет так, как надо. Сомнений не было. Иса зачарованно и с величайшим уважением искал взгляд наставника и не находил его. Но тут из темноты вышел Хроно в облачении древних жрецов и обратился к ученику, полуприкрыв темно – карие глаза, оставив для обзора лишь маленькую щелочку:

– Исаак, у древних магов существовала техника, позволяющая им в максимально быстрые сроки обучить свих учеников, постепенно подводя каждого к открытому осознанному управлению собственной силой. Наставник, синхронизировавшись со своим учеником, перемещал свое сознание в его тело, а свое в это время укладывал в удобное место, где его никто бы не смог потревожить. Таким образом, наставник мог изнутри, работая на тонких уровнях, качественно изменить не только низкую магическую предрасположенность ученика, но и расширить его осознание, восприятие с помощью своего. А ученик получал аванс, наблюдая за работой наставника в своем теле, но при этом, ни в коем случае не вмешиваясь в те энергетические процессы, которые запускает мастер, используя только свое сознание. Как видишь выгоду, в основном, получал только один.

– Но где же будет мое сознание тела, реальности, например, если там будет и ваше сознание тоже? Как они там поместятся, извините за глупый вопрос, – Иса пытался выудить максимальное количество выгоды от такого магического приема.

Хроно нахмурился.

– В одном теле возможно существование двух сознаний только в том случае, если одно из них является активно действующим на одном энергетическом уровне, другое – пассивно, при этом оно может лишь наблюдать за всем этим как бы со стороны, но на другом уровне. Техническое исполнение тебя не должно сейчас волновать, ведь самое главное – это результат, т.е. получение практических навыков. Используя древне – магические приемы, перед ее адептом открываются многочисленные двери, ведущие к Силе, а, следовательно, к власти.

Иса чуть не подавился от восторга, когда представил свое необозримое магическое будущее. Марго просто одуреет от зависти, и это тоже был немаловажный фактор согласиться на предложение наставника. Ведь ничего страшного не произойдет: ну постоит он в сторонке в собственном теле, что с него, убудет что ли. Зато он станет опытней, сильней, могущественней, и сила начнет с ним считаться как со своим носителем. Иса внутренне улыбнулся собственным мыслям и сделал шаг вперед, навстречу Хроно. Срывающимся от волнения голосом он произнес:

– Я на все согласен, наставник. Это огромная честь для меня.

Хроно облегченно вздохнул. Все, основная работа была сделана. Он получил добровольное согласие человека на активное подавление собственной воли. Теперь, пользуясь телом недоумка Исы, можно было многое узнать. Единственное, чего нельзя было делать категорически, так это показываться на ясновидящие глаза опытных магов, т.к. подсадку чужеродного сознания и использование тела как его носителя, они видели за версту. Но все равно, Хроно как никогда был рад, что у него теперь есть такой контейнер, где найти его будет достаточно сложно.

Марго, выйдя из апартаментов наставника, была вне себя от обиды и злости. Ее просто не смогли оценить по достоинству, этот подхалим – Иса смешал все карты. Это его выбрал в преемники Хроно. Неужели маги слепы до такой степени, что не видят, с кем имеют дело. Ярость, кипящая в ней, выплескивалась наружу, словно суп из кастрюльки, стоящей на сильном огне. Аж «крышка» хлопала от негодования. Эта гонка за место ученика мага, а что Хроно – маг и обладает древним искусством в совершенстве, Марго не сомневалась, просто истощила ее эмоционально. Сила истекала от него пугающая, льдинками колющая сердце, холодящая душу, вездесущая как смерть, своей неотвратимостью. Марго не могла даже выносить его взгляд, внутри становилось пусто, холодно и темно, словно в погребе. Любой контакт с ним сопровождался едва уловимым шумом в ушах, шелестом и какими – то едва слышимыми высокочастотными звуками. Каждый раз, приходя к наставнику и заглядывая ему в глаза, она чувствовала, как на все ее существо наваливается что – то неотвратимо громадное, не доброе и не злое, просто могущественное и пугающее. Эта равнодушная мощь привлекала и будоражила Марго, вызывая жгучее желание обладать подобными свойствами. Вот тогда бы она повеселилась на славу. Даже трудно представить, что она сотворила бы со всеми, кто попытался бы встать у нее на пути.

За свои двадцать четыре года Марго посетила массу курсов, эзотерических семинаров, которые теперь выглядели просто яслями интересующихся, без конкретных целей. Глобальная, очевидная цель была лишь у их организаторов: состряпать лохотрон, навешать наукообразной лапши на уши, в лишний раз, утвердив дурней в собственном самомнении, и собрать деньги. О том, чтобы реально что – то ощутить и попробовать, и речи быть не могло. Все эти чопорные гуру, обвешанные подтверждающими их высочайший уровень регалиями, обязательно с Тибета или Индии, из никому неизвестных монастырей, теперь просто были смешными клоунами. Люди, желающие приобщиться к культуре и прикоснуться к древним знаниям, платили немалые деньги за спектакли, написанные вездесущими гуру Востока, в последнее время так наводнившими просторы земли русской. Но самое веселое было то, что чем дороже запрашивал такой «гуру» за представление, тем престижней была бумажка с личной подписью его секретаря, по сути свидетельствующая о вашей собственной глупости. Как только получались деньги, люди расписывались в собственном самообмане и самодовольстве, в очередной раз, подтверждая старинную поговорку: «Россия – страна не пуганых идиотов».

– Овладею силой, перерушу это «шоу», чтобы не позорили. А то получается, маги – такие же клоуны. Или еще лучше: выпотрошу, заберу все, что дала им природа, до седьмого колена изуродую, чтоб следов не осталось и память изгладилась, за их аферы, – втянув голову в плечи, Марго шла тенистой аллеей, изредка кидая злобные взгляды на проходивших мимо нее «не пуганых идиотов».

– Хотя именно такая тусовка по интересам и столкнула меня с Хроно, – продолжала рассуждать вслух Марго.

Аллея совершенно опустела, предоставив ей чувствовать себя полновластной хозяйкой.

– Меня ведь к нему в кабинет, привел какой – то невзрачный человек, лица которого и припомнить то невозможно, ловко охмурил, пообещав интересное знакомство, пошел за шампанским и навсегда исчез, оставив совершенно одну в хорошо обставленной квартире. Тут то и появился Хроно, словно ниоткуда. Пока я рассматривала апартаменты, он буквально материализовался у меня за спиной, а взгляд его был похож на удар бревна через подставленный матрас. Он не оставлял мне возможности выбора, только безоговорочная капитуляция со сдачей всех полномочий агрессору. Вот это человек! Он вошел и просто некоторое время наблюдал за мной без слов и эмоций, отчего захотелось исчезнуть, провалиться на месте, превратиться в приведение, бежать или окаменеть, как статуя.

Марго четко вспомнила те ощущения, которые успела ощутить при первой встрече с наставником. Ее буквально поймали в силок, как птицу, бежать и метаться было можно, но вот убежать было некуда. Ее словно окружили или захватили в плен без обсуждения условий сдачи или предложений о сотрудничестве, без объявления войны или перемирия, просто так, мимоходом. Марго остро пережила тогда свою малость перед силой, могуществом и харизматичностью этого человека или не человека. Все ее предыдущие знакомства с гуру, не шли теперь ни в какое сравнение с тем, что она успела ощутить за какие – то считанные минуты в таинственной квартире. Марго, собрав остатки воли, как ее учили на пресловутых курсах, выставив блоки защиты, всякие экраны, смело взглянула в глаза этого человека. Его же взгляд беспрепятственно смел все ее приготовления, совершенно без усилий, равнодушно заполнил все ее существо, вызвав полуобморочное состояние. В ее голове появился хаос, нарушилась непрерывность мысли, зашумело в ушах, тело охватила противная внутренняя дрожь, озноб, а потом онемение. Содержимое живота взбунтовалось, ноги совершенно перестали ее слушаться. Марго уселась прямо посреди комнаты на пол, презирая себя за слабость и малодушие. Однако Хроно не обратил на это никакого внимания.

– Вот и хорошо. Я посмотрю, на что ты способна, девочка. А теперь завари-ка себе чай. Сахар и все необходимое найдешь на кухне. Когда будешь уходить, запомни дорогу – придешь через пять дней, ровно в 18.00, – сказал Хроно, повернулся и вышел из комнаты, словно исчез.

Марго с трудом поднялась с пола, на деревянных трясущихся ногах добрела до кухни, и сама того не желая, стала шарить по шкафам в поисках сахара. Потом зачем – то включила уже горячий электрочайник, который бесшумно вскипел буквально через мгновение, будто воду только что кипятили, заварила крепкий чай и подождала, пока тяжелые крупные чаинки в прозрачном запарнике не осядут на дно. На «автомате» налила себе в чашку чай, добавила сахар, что никогда по доброй воле не стала бы делать, и начала пить мелкими глоточками, обжигаясь и хлюпая носом. Слезы просто текли ручьем, но она ничего не могла с этим поделать. Допив чай, и немного успокоившись, Марго убрала за собой все следы своего пребывания. Тихонько вышла из квартиры и уже бегом хотела вырваться из душного помещения, как вдруг глаза ее поймали одну странность: на входной двери не было замочной скважины, ручка была, а вот замка она не обнаружила. Привычка запирать дверь на ключ вывела ее из автоматизма действий, прояснила мышление и снова возбудила любопытство. Марго приоткрыла дверь и заглянула внутрь – в квартире не было ни звука. Она снова вышла на лестничную площадку. Входная дверь там была единственной. Только вот походила она теперь на дверь в хозяйственное помещение: оббитая железным листом, с приваренной невзрачно окрашенной проволочной ручкой. Тут не было ни кнопки звонка, ни глазка, ни счетчика электроэнергии – просто лестница вниз, ничем не отличающаяся от лестниц многоэтажек.

В конец, растерявшись, Марго опять возвратилась в квартиру. Дверь послушно открылась без скрипа и усилий. Внутри ничего не изменилось, все та же дорогая отделка, богатая мебель. Она прошла, заглядывая во все комнаты, намереваясь оповестить хозяина о том, что уходит, но квартира была совершенно пуста. Это напугало ее еще больше. Страха добавило еще и то, что за наружной обшарпанной дверью, на пыльной лестнице не было никаких следов. Марго мотнула головой, пытаясь привести себя в чувство. Она точно помнила богато отделанную кожей дверь с бронзовой, покрытой вензелями, табличкой штучной работы, глазок иностранного производства, пластинку домофона со встроенной телекамерой, яркий свет. А тут – какой – то проход на чердак. Марго неслась вниз, не разбирая дороги, но странное дело – она запоминала каждый свой шаг, лица удивленных прохожих, даже количество оберток около урн, т.е. все. Она бежала так, словно хотела выбежать из собственного тела, и только вконец вымотавшись, вся мокрая от пота, позволила себе остановиться на ярко освещенной улице, среди толпы прогуливающихся людей. О возвращении в эту таинственную квартиру не могло быть и речи. Морок, какой – то, добровольно пережить подобный ужас девушка не согласилась бы ни за что на свете.

Но на пятый день тело странным образом забеспокоилось. Появилось чувство опасности и потребность куда – то идти стала просто непреодолимой. Как не сопротивлялась Марго собственной нездоровой тяге, но тело самостоятельно привело себя в порядок, выбрало из обширного гардероба строгий брючный костюм, благо экономические ресурсы родителей позволяли не только заплатить за эзотерические курсы, но и давали возможность побаловать себя массой других излишеств, и ровно в 18.00 оно предстало перед странной дверью. Все это произошло словно во сне. На пыльных ступенях лестницы ее следы тут же исчезли. Марго потянула дверь на себя, и та беззвучно отворилась. Как только она переступила порог, в коридоре вспыхнул яркий, но не резкий свет.

– Проходи, не стой в дверях, Марго, – донеслось до нее из дальней комнаты.

Она внутренне напряглась, не понимая, откуда он узнал ее имя. Марго стояла в прихожей и никак не могла сообразить: снять ей туфли или нет. В прихожей не висело ни одного зеркала, чтобы можно было поправить прическу. Она вспомнила, что и во всей квартире их тоже не было – вот странность. Хоровод мыслей прервал хозяин квартиры:

– Нет, это лишнее.

Марго передернуло от догадки – да он мысли читает. Непроизвольно начал накатывать страх, но того наката мощи сегодня не было и это вселяло пусть маленькую, но надежду. Прихожая выглядела уютно, но все было какое – то правильное, удобное, даже корзина для зонтиков выглядела изящной, притягивая взгляд. Марго хотелось рассмотреть дивные пропорции вещицы. Семь зонтов с разными массивными ручками, вырезанными из кости, камня, разных расцветок и размеров, доставляли поистине эстетическое наслаждение, даже не смотря на то, что цвет у всех был черный классический. Расслаблял и успокаивал вид плаща, висевший на плечиках. Одним словом, все предметы гармонировали между собой. Марго, несмело предельно аккуратно ступая, направилась через дверной проем в гостиную. Все, на что бы ни падал взгляд, было добротным, уютным и изысканным: мягкий диван, кресла, стоящие по углам комнаты, рисунки абстрактной разноцветной графики в современной тонкой серой раме. Удивительно подходила к драпированным шелком стенам люстра из множества хрустальных пластинок с алмазной огранкой, которые блистали всеми цветами радуги даже при неярком освещении. В гостиной, рядом с окном из современного металлопластика с вакуумными стеклопакетами, через которое можно было увидеть соседние дома и часть внутреннего дворика, была врезана балконная дверь. Но как такового балкона не имелось, только плита без ограждений и больше ничего. Марго потрогала дверную ручку и убедилась, что та не поддается. Одна странность следовала за другой. Столик, стоящий между двух кресел, явно был изготовлен «не у нас и не сегодня». Помимо этого, в гостиной стояли другие столики, совершенно разной высоты и сделанные из разного типа деревьев. Само их расположение в гостиной напоминало огромные подсвечники, только деревянные. В каждое такое творение была вмонтирована шестигранная пластина, инкрустированная окрашенными в разные тона кусочками причудливой формы того же дерева, что и сам столик. Марго подошла поближе и стала рассматривать один из этих шедевров. Мозаичный рисунок как будто ожил, изменился, задвигался. Казалось, что одни фигуры выделились, другие, наоборот, погасли. Взгляд выхватывал то одно, то другое. В сознании замелькали разнообразные формы, образы, и уже не поверхность столика была перед глазами, а далекие картины забытых снов, в которые все больше хотелось всмотреться и войти.

Марго перестала чувствовать свое тело. Оно стало каким – то легким, невесомым, словно воздушный шарик. Девушка увидела большую красивую бабочку, порхающую от цветка к цветку, огромную поляну, покрытую великолепными цветами. Воздух был насыщен теплыми ароматами разнотравья, и она, маленькой девочкой, шла по зеленому шелковистому ковру из трав и цветов, среди нахлынувших звуков цикад, кузнечиков, шелеста ветра и солнечного света. Она шла босиком по влажной от росы земле. Все ее существо наполнилось умиротворением, покоем и беззаботностью. Больше ничего не хотелось искать, лечь бы здесь и стать травой, землей или бабочкой. Из этого состояния неизвестно откуда взявшейся картины счастья, настолько реальной, что мир обычной реальности казался серым и каким – то нарисованным на оберточной бумаге, ее вывел голос и прикосновение. Перед ней стоял моложавый рослый крепкий мужчина, с проседью в темных волнистых волосах, бледным лицом. Аккуратная небольшая бородка заканчивалась клинышком. Дорогой костюм из добротной ткани, ладно сидел на фигуре спортивного типа.

– Не правда ли – это лучше, чем журналы мод или комиксы, – сказал мужчина, тяжело повернувшейся в своем мало послушном теле Марго, и заглянул ей в глаза. – Ну и не надо это делать стоя, лучше присесть или прилечь. Поверьте моему опыту – это гораздо удобнее.

Тонкие губы расплылись в издевательской улыбке, смакуя собственную шутку. Он продолжил:

– Вы действительно не безнадежны. Далеко не все посетители, которые заглядывают сюда с моими друзьями, идут дальше обычного сна.

Мужчина был тот же, который так внезапно исчез из этой квартиры в их первое знакомство, и одновременно не тот. Теперь в его присутствии не было того давящего ощущения и потребности безоговорочно капитулировать. Сейчас это был холеный хозяин шикарной квартиры, жизнь которого, что называется, удалась.

– Вы, милочка, видимо уже занимались отделением сознания от тела, астральными проекциями и прочей мутью в трактовке новоявленных гуру, всяких мастей и расцветок. Давайте посмотрим, так ли это выглядело.

Хозяин квартиры бесцеремонно взял Марго за руку и повел по кругу комнаты, как будто они танцевали менуэт в старинном замке, только свечей не хватало. Мысли ее приняли совершенно другое направление.

– Вы совершенно правы, но с этим потом, – широко ухмыльнулся мужчина.

Проводя Марго мимо дивана, он мягко толкнул ее тело в его сторону, продолжая вести за руку дальше. Мило улыбаясь и не давая Марго опомниться, он сказал:

– А свечи – это конечно мысль, давай сейчас сходим и принесем, их нужно-то совсем немного. Помогите мне.

– Да, конечно, – ответила Марго, поворачиваясь в танце и выполняя предполагаемое па менуэта, пытаясь подыграть хозяину.

Вся она светилась благовоспитанностью и хорошими манерами. Повернувшись в очередной раз, Марго остолбенела: на диване, точно брошенная кукла, лежала она сама, с бледным лицом, синими губами, растрепанные волосы каскадом рассыпались по шелковой подушечке. Никаких признаков жизни в ее теле не было – перед ней лежал ее собственный труп. Марго закричала, срываясь на визг, кинулась к своему телу, пытаясь поднять его, вдуть воздух или сделать массаж сердца, но руки свободно проходили сквозь него. Ее охватила паника. Хозяин квартиры, стоя посреди комнаты, хохотал в голос:

– Видишь, что могут сотворить с нами хорошие манеры и воспитанность. И не ори ты так, тебя все равно никто кроме меня не слышит. Пойдем за свечами или погуляешь так, без тела?

Он цинично осклабился, показывая ровные белые зубы, и пошел в соседнюю комнату.

– Какие еще свечи! Я тут мертвая лежу, а ему по фигу! – Марго метнулась к хозяину квартиры. – Сейчас же верните мое тело!

– Что вы так нервничаете, Марго. Ничего с ним не сделается, по крайней мере, еще минут 30 – 40. И потом, что вы из себя представляете? Вот это нечто бегающее и орущее, или то, что сейчас валяется на моем диване в виде Барби? Ни то, ни другое особой ценности по отдельности для меня не представляет. Так что сейчас мы с вами воссоздадим исходную картину.

С этими словами, хозяин квартиры открыл дверцу неприметной стенной ниши, в которой стояли коробки с аккуратно сложенными свечами разных сортов, размера и цвета, и взял необходимое количество. Прямо на паркете мелком нарисовал пентаграмму, какие – то символы в ее лучах, потом взял с дивана тело и уложил на этот рисунок. Расставил свечи вокруг тела, одновременно щелкая пальцами, от чего они мгновенно загорались. Завершив необходимые приготовления, он жестом указал на него:

– Пожалуйте, одеваться, дорогуша. Ваш вид в неглиже хоть и приятен, но наводит на определенные размышления.

Только сейчас Марго осознала, что совершенно голая. Она судорожно пыталась закрыться прозрачными руками, что вызвало у владельца квартиры новый приступ безудержного смеха.

– Надевайте свое тело как комбинезон, – продолжая издевательски улыбаться, сказал он.

Марго уселась на него верхом и начала быстро пытаться попасть прозрачными ногами в свое тело, как в штаны. Тут ее просто куда – то всосало, как в водоворот. Тело судорожно вздохнуло, сердце несколько раз дернулось вхолостую, потом отчаянно застучало, пытаясь выскочить из груди. Темнота в глазах прояснилась, и Марго ощутила себя лежащей на полу, жестком и холодном, но это ей показалось сущим пустяком. Она попыталась вскочить, но тело плохо слушалось. Владелец квартиры откровенно в голос хохотал, помогая ей подняться и усаживая на диван.

– Посиди, пока я принесу тебе чай. Или, может, что покрепче? – продолжал издеваться он.

– Когда это мы успели перейти на «ты»? – Марго попыталась перейти в наступление.

– После Вашей демонстрации своих прелестей, – продолжая давиться смехом, произнес хозяин квартиры, уходя на кухню. – Кстати, меня зовут Хроно.

Внезапно все горящие свечи на паркете одновременно потухли, что совсем не придало Марго храбрости. Она вновь попыталась встать, но решила, что лучше немного посидеть и прийти в себя, чем ползти до двери и окончательно опозориться. Хроно появился через минуту, толкая перед собой прекрасно сервированный современный столик на колесах, на котором приятно парил чайник, разнообразные бутерброды аккуратно лежали на кружевной тарелочке, черная икра, пузырьки со специями, мед, орехи, какие – то восточные сладости. На нижней полке стояли разнообразные бутылки с напитками. Рядом с фужером и серебряными столовыми приборами, на тоненьком блюдце, стояла глиняная бутылка, заткнутая деревянной пробкой. Именно она больше всего привлекла внимание Марго. Предусмотрительный хозяин открыл коробку шоколадных конфет и развернул огромную плитку горького шоколада. Марго же удивило время, за которое все это появилось перед ее носом, ведь не прошло и минуты. «Что – то во всем этом не так», – билась в мозгу беспокойная мысль.

– Ну что.… Побеседуем спокойно, – наконец предложил странный владелец квартиры. – Как тебе опыт полной экстериоризации – впечатлил? Согласен, это не совсем тот бред, который ты, видимо, переживала на всяких там курсах.

Он был прав. Ничего подобного с Марго никогда раньше не происходило. То, что она пережила за две короткие встречи, не шло ни в какое сравнение с ее предыдущими ощущениями на курсах. Здесь же все происходило с пугающей легкостью: вывести человека из его же собственного тела, за какие – то доли секунды, и как он умудрился это проделать. Марго просто терялась в догадках, анализируя свои ощущения, но так и не поняла, что же произошло.

– Не ломай голову, дорогуша, а то сломаешь свою единственную извилину, а она тебе еще ой как пригодится. Это древняя техника, в практиках ее уже нет. Человек исключительно забывчивое существо. Ты лучше подкрепись, пожуй что – нибудь, это сейчас необходимо. А вот этот напиточек непременно выпей, – с этими словами Хроно налил несколько глотков из странного глиняного флакона с деревянной пробкой в хрустальный фужер.

Довольно густая жидкость, приятная на вид, сильно пахла травами. Марго с опаской взяла фужер.

– Пей, – жестко скомандовал Хроно.

Марго, словно робот, поднесла его к губам и вылила все содержимое себе в рот, судорожно глотнув. Вкуса она почувствовать просто не успела, потому – что во рту, пищеводе, а потом и в желудке как будто что – то взорвалось. Это была лава, молния и пламя со льдом одновременно. Но, как ни странно, сознание стало ясным, перестали метаться терзаемые сомнениями мысли. Они просто исчезли, зато на смену пришло ощущение прозрачности и пустоты. Обострившееся обоняние и слух, затопило травяными ароматами. Здесь было абсолютно все сразу. Напиток быстро распространялся по телу, словно лесной пожар, захватывая все новые и новые участки. Оно стало послушным, налилось силой, спокойной мощью, готовностью к любому действию, хоть горы круши, хоть ломы узлами вяжи.

– Как тебе напиточек? Нет желания из железной трубы макраме поплести? – улыбнулся Хроно.

– Что это такое? – безо всякой боязни и страха спросила Марго.

– Это напиток счастья, – ухмыльнулся Хроно. – Его создал один алхимик. Он думал, что ароматами специй, эфирными маслами, алкалоидами трав, можно привести человеческий мозг в состояние, аналогичное счастью. Однако, он был большим идеалистом: хотел дать его всем сразу, всему городу, за что и поплатился собственной жизнью. Его сожгли на костре, как колдуна, за отравление воды. Но кое – что из его изысканий удалось воспроизвести. Братья инквизиторы, конечно, поторопились. Нужно было заставить его сотрудничать. Этот алхимик был чертовски удачливым и талантливым естествоиспытателем, мыслил не стандартно. В свое время, он делал духи, вызывающие такую страсть, девочка, что кроличьи игрища по размножению – это просто эстонские посиделки. Однажды, он дал такие одной деве за подаренную ему счастливую ночь. Та, не долго думая, применила их в харчевне, где, так сказать, обычно проводила свой досуг. Содом и Гоморра просто отдыхали, невинности лишились даже жареные куры. На дыбе бедняжка рассказала, кто сделал ей этот подарок. Конечно же, братья инквизиторы, постарались, в последствии, очистить ее душу огнем. Уж не знаю, помогло ли это средство, и попала ли та красотка в рай, но алхимик тогда попал. Да, да, прямо в уютные, благоустроенные по последнему слову того времени, пыточные подвалы инквизиции, где долго очищал свою душу признаниями. А помогали ему в этом его же эликсиры и варева. Надо отметить, что братья испытали на нем все средства помощи сближения с Творцом, но алхимик, под своими зельями, очень быстро приходил в себя. Таким образом, развлекаться с ним можно было до бесконечности. Оставалось только одно – костер. Кстати, этот опыт был распространен по всей средневековой Европе. Очищение огнем применялось только тогда, когда ничего нового испытуемый уже не говорил. Мало кто, проходя через аппаратно – инструментальные методы допроса с пристрастием, унес с собой хоть что – то несказанное или просто умер по своему выбору. Поэтому так много знаний удалось спасти для истории, т.е. для нас, дорогуша. Я хочу тебе сказать, что ты прошла тест на развитие ассоциативных связей между структурами твоего мозга и периферической нервной системой. Теперь, пожалуй, надо посмотреть твою кожу.

– Вы хотите меня раздеть?? – в ужасе спросила Марго, представляя себя голой на дыбе и Хроно, в качестве дознавателя или сексуального маньяка, что практически не отличалось одно от другого.

– Нет, нет. Никаких сексуально – стриптизных штучек. Просто иди в ванную, там уже все готово, полежи в водичке 5 – 10 минут. Полотенце найдешь на стене.

Марго опять почувствовала потребность повиноваться этому человеку. Что – то сопротивляющееся его воле уходило куда – то вглубь, растворялось и рассеивалось, словно дым, не оставляя сомнений в правильности действий. Ее выбор и его волевые приказы странным образом стали совпадать. Марго бодро встала и буквально «поплыла» по воздуху, настолько невесомым и легким казалось ее тело. Каждое движение было само совершенство. Она невольно сосредоточила все свое внимание на новых ощущениях. Малейшее движение приносило потрясающее блаженство, хотелось петь и танцевать, раствориться в этом экстазе невесомости. Марго и не подозревала, что ее тело способно на такое. Это действительно был напиток счастья. Серый дым протеста снова всплыл, откуда – то из глубины, но волна эйфории не позволила ему окончательно оформиться.

Пританцовывая, она добралась до ванной комнаты и открыла дверь. Ванна – это слабо сказано. Здесь был небольшой плавательный бассейн, в котором искусственно вызывался поток воды, имитирующий реку. Джакузи с пузырьками, крохотная финская парная, небольшая плоская ванна, по форме человека с раскинутыми руками, куда подходила уйма проводов от двух больших ящиков, набитых, видимо, современнейшей электроникой, подсоединенной к компьютеру. Все это сверкало чистотой и порядком. Марго обнаружила огромное махровое полотенце, рядом на плечиках висел шелковый, совершенно черный халат из плотной материи. В просторной, почти круглой ванной, наполненной чудесно пахнущей водой желто – зеленого цвета, плавали лепестки розы. Сама вода пахла лавандой, полевыми цветами и совершенно незнакомыми ей ароматами. Марго быстро разделась, погрузилась в это великолепие и почувствовала, как вода окутала ее своими запахами, растворяя остатки неуверенности и стеснения. Блаженство наполнило каждую клеточку ее тела. Казалось, что благоухающая вода проникает в нее, вымывает все невзгоды, обиды, страдания, стирает само прошлое. Она совершенно забыла о времени. Растворяясь в этой чудесной жидкости, тело, казалось, приобретало прозрачность, как капля росы в лучах утреннего солнца. Сейчас Марго излучала радость, согласие с самой собой и со всем миром сразу, без остатка. Это восхитительное переживание полностью ее поглотило. Она перестала думать словами, мысли стали похожи на шелуху от семечек, которую уносит водоворотом мягко струящей воды. Она начала думать сразу целыми блоками. Насыщенные образы были настолько многогранны, что Марго, вспомнив о команде в 5—10 минут, не могла самостоятельно прервать фантастическую череду восхитительных видений. В чувство ее привел Хроно, нависший над ней.

– Поднимайся, милочка, – жестко сказал он тоном, не терпящим возражений, жестом указал на халат и вышел.

Свою одежду в ванной Марго не нашла. Но странным образом, ей совершенно было не стыдно ходить голой перед мужчиной. Да и что такое стыд – как не навязанные стереотипы поведения: то нельзя, это нельзя, ходи только по асфальту, квадратиками, не наступай на траву. Эти выдуманные заборы и стены, эта несуществующая разметка, что хорошо, а что плохо. Нет уж, теперь ей все можно, и она все может, но самое главное, что она все это хочет, все, что нельзя, что так долго оставалось для нее недостижимым. Теперь она – это она, и никто не посмеет это снова отнять. Марго, не вытираясь, набросила халат на влажное тело и босиком, мягко касаясь паркета, поплыла в гостиную.

– Впредь, милочка, постарайся выполнять ранее данные инструкции очень точно, – хмурым взглядом встретил ее хозяин квартиры. – Оставь я тебя полежать там до утра, то тебя можно было бы смело выпускать в канализацию вместе с твоими образами. Но все же, ты прошла еще один тест и, пожалуй, я возьмусь учить тебя уму – разуму. А теперь отправляйся спать, спальня вон там. Считай, это еще один тест. Посмотрю пути твоего сновидения, куда тебя, дорогуша, больше притягивает.

Марго развернулась как бравый солдат и поплыла, наслаждаясь свободными движениями и ласкающим прикосновением шелкового халата, в спальню. Увидев застеленную, с предусмотрительно отогнутым углом покрывала, кровать, она нырнула в льняную волну, оставив шелковый халат лежать на полу. Тело благоухало травами. Их аромат унес с собой всю шелуху слов и понес Марго в страну снов, где она стала свободной от себя, условностей, моралей, всех нельзя, пересудов и мнений.

Хроно решил поменять тактику и сбросить с себя всю любезность, а то избалуется «контейнер». Подходя к постаменту, он вспомнил, что ему рассказывал отец о происхождении сил и способностей его рода. Ису необходимо было держать в узде, но отдать ему флогистон было нельзя, а то чего доброго возомнит себя равным жрецу. Хроно решил позволить «поиграть» с артефактом, чтобы ученик безраздельно доверял, был предан и одновременно боялся. Исаак медленно подошел к наставнику и потянулся к дымчатому, светящемуся изнутри, подвижному веществу. Хроно резко ударил его по протянутой руке и рявкнул:

– Не смей трогать, недоумок! Сожжешь нас обоих!

– Что это, учитель? От него идет какая – то мощная сила и тепло, – Иса всячески пытался загладить неловкость.

– Это флогистон – чистый элемент огня, концентрированная плазма, уплотненная до концентрации Солнца.

Комок серебристого, текучего, как дым, вещества – это компонент кометы, когда – то упавшей на Землю. Нашел и собрал его древний алхимик, который всю свою жизнь, да и не он один, искал этот элемент в природе. Многие заплатили за него жизнью, но только одному удалось найти хранилище для этой плазмы. Комета, пролетая мимо Земли, своим хвостом задела атмосферу. Ее след на планете по крупицам собрал и выделил пыль древний алхимик с учениками. Он научился делать это вещество, подвластным воле человека. Но, к сожалению, он не отдал тайны ни своим ученикам, ни святой инквизиции. Сейчас мы имеем только это.

У Исы все похолодело внутри от желания завладеть хоть малой толикой чудесного вещества, а уж как он им распорядится, решит потом. Главное, что флогистон реально существует, а ведь никто словом не обмолвился о его местонахождении. Все как будто забыли про него. «Что же еще есть за душой у этого сквалыги Хроно», – про себя думал Иса. Глядя на ученика, Хроно прищурился и сказал:

– Коль ты согласен на наставления, я преподам тебе первый урок. Не сопротивляйся, и лучше ляг вон там, на плиты.

Иса никогда не видел такой улыбки на лице учителя. От этого тело его покрылось мурашками, пронеслась волна страха, полностью стирая последние крохи самообладания. Под взглядом Хроно ученик сжался и затрясся мелкой дрожью. В голове мелькнула шальная мысль: «Не убьет же он меня, в конце концов. Я ему нужен, вот только для чего. А, будь, что будет». Но тело так не думало, липкий вонючий противный пот мелкими ручейками стекал по спине, насквозь пропитывая свитер.

– Ну – ну, не бойся, это даже приятно, увидеть мир другим, стать могущественным, не затрачивая жизнь на добывание этой мощи, – лицо Хроно еще больше расплылось в улыбке, от которой у Исы волосы зашевелились на всем теле. – Я тут приготовил кое – что. Да не трясись ты так! Это не больно и не страшно. Ложись-ка на нарисованный знак, а я зажгу свечи.

Хроно стал быстро расставлять свечи вокруг знака, только в ему известном порядке, зажигая их, щелкая пальцами. Ису передернула судорога. Он бы сбежал, но из каменного мешка, куда его привел Хроно, выхода не было. «А если он захочет, то просто может убить меня или бросить здесь, а одному отсюда не выбраться», – мысли горе – ученика стали путаться, толи от страха, толи от колдовства наставника. Ноги подкосились, и он просто рухнул на пол, где стоял. Хроно это окончательно взбесило: подающий надежды ученик, при первой же нестандартной ситуации чуть в штаны не наделал. «С кем приходится работать?» – подумал жрец. Хотя, несомненно, ему было приятно вызывать такого рода страх у ученика.

Хроно за шиворот перетащил дрожащего Ису на магический знак, глядя в его остекленевшие от страха глаза, велел расслабиться и подчинил своей воле. Шепотом, произнеся заклинание, чтобы ученик не смог разобрать ни слова, он буквально ворвался в тело Исы, обжал его сознание и отстранил от чувств двигательной активности. С этого момента у него было два тела: свое лежащее Хроно аккуратно поднял, перенес к стене и бережно положил на каменный пол, придав ему удобное для сна положение, и ученика, куда он переместил свое сознание. Жрец в теле ученика сел спиной к постаменту, на котором искрился артефакт, и начал сосредоточенно рассматривать внутренний узор Силы Исы. Он поправлял нити энергетической сферы, удаляя ненужные, группируя и достраивая структуры по своему усмотрению, что – то откладывая на потом, что – то выводя в активный режим, формируя свойства, доселе недоступные ученику. После нескольких часов труда, Хроно удовлетворенным взглядом окинул проделанную работу. Пора было выпускать ученика на прогулку. Но сначала он решил попробовать, как его тело работает в «новом» режиме. Вынырнув из глубин осознания энергий, Хроно начал воспринимать окружающий мир. Тело ученика стало мощным, пружинистым, подвижным, не то, что в первый момент. В этом теле жрец стал чувствовать себя, как в своем родном. Сделав серию пассов и убедившись, что энергия протекает практически беспрепятственно, он начал медленно снимать изоляцию с истинного владельца. Иса почувствовал, что давящие границы ослабевают, постепенно начал проходить ступор, появилось любопытство: умер он, или еще жив. Тьма, окружающая его, постепенно редела, превращаясь в прозрачную туманность, в которой он различил тело наставника, лежащее у стены. В ушах и горле бешено колотилось сердце:

– Жив! Слава Всевышнему, пронесло, – про себя сказал Иса.

– Кого пронесло, у кого понос? – явственно прозвучал в его сознании голос наставника. – Я не позволил твоему телу обделаться. Не хватало мне еще мыть тебя и стирать портки.

– Господи, так и мои мысли доступны учителю, – внутренне сжался ученик.

– Да, теперь ты весь доступен, теперь ты мой до кончиков ногтей. Я покажу тебе, что такое флогистон, – сказал голос, и Иса ощутил, как его тело само поднялось и пошло к странному предмету на постаменте.

Объятая холодным пламенем рука, медленно потянулась к флогистону и взяла легкую серебристую пыль. Вторая пламенеющая рука обжимала этот туман в тугой комок, «мячик» дыма.

– Ну что, ученик, ты уже хорошо видишь? – усмехнулся Хроно.

Тело подошло к стене и несколько раз в определенной последовательности надавило камни в разных местах. Иса судорожно пытался разглядеть камни, которые нажимала рука, но не тут – то было. Его собственное тело, помимо воли стало так, что разглядеть последовательность было невозможно. Потом оно повернулось, и перед Исой открылся низкий темный проход, из которого несло сыростью и плесенью. Постепенно чувства прояснялись, он попытался самостоятельно пошевелить ногой или рукой, но части тела совершенно не поддавались и действовали сами по себе.

– Не дергайся, – предупредил голос. – Пока не закончу урок, я тебя не отпущу порезвиться даже в туалет, дорогуша.

Тело безбоязненно прыгнуло в образовавшийся проход и очень быстро, почти в кромешной темноте, подсвечиваемой лишь светом флогистона, побежало по извилистому тоннелю, где – то, приседая на четвереньки, где – то, перепрыгивая невидимые препятствия, а где – то, вставая на носочки, вжималось в скользкую каменную поверхность и двигалось вдоль стены. Через несколько минут этого захватывающего гимнастического эссе, из щели в своде прохода выбились лучи рассеянного света. Иса увидел небольшой грот. Тело уверенно подбежало к темной щели и нырнуло в нее.

– Приятно снова быть молодым, не правда ли ученик? – тело внезапно выпрыгнуло на поляну, сквозь заросли колючего кустарника.

Поляну окружал глухой, непроходимый лес. Вдруг, тело разорвало «мяч» дыма пополам и стало натирать им горящие холодным огнем руки, отчего они покрылись серебристой пылью, словно перчатками. В руках остался похожий на шаровую молнию шар, разгорающийся с ужасающей скоростью. Он был таким горячим, что одежда на теле просто дымилась. Через секунду тело толкнуло огненный сгусток энергии в лес. Огромный кусок леса буквально взорвался огнем, вспыхнул, будто предварительно его полили бензином. Тело содрало перчатки серебристой пыли с рук, скатало из них «снежок» и швырнуло его в пекло. Пламя, как вода в воронку, подтянулось к «снежку» дыма и исчезло. На месте пожара не осталось даже дыма, только немного парила обожженная земля и стволы деревьев, да запах гари подтверждал произошедшее событие.

– Вот так это выглядит, – сказал голос, и тело вытянуло вперед руку, в которую, послушно описав дугу, полетел колеблющийся комок серебристого дыма, излучающий по дороге мягкое тепло и свет.

Флогистон послушно лег в подставленную ладонь.

– Это вещество подчиняется воле человека, – продолжил голос. – На сегодня урок закончен, теперь можешь порезвиться, а я понаблюдаю.

Тело безбоязненно положило образовавшуюся сферу огненного элемента в карман брюк и немного приплюснуло ее для удобства. Иса несмело пошевелил пальцами рук и ног, и убедился, что они подчиняются его командам. Тело будто налилось неизвестно откуда взявшейся силой. Никогда он еще не чувствовал такого физического подъема, контроля над собственными действиями. Оно само знало, как наиболее эффективно двинуться. Иса подпрыгнул и не ощутил привычной тяжести: сначала едва оторвавшись от земли, потом выше. Новый прыжок вынес его почти до вершин достаточно высоких деревьев, предела не было. Он прыгнул еще, и на этот раз увидел далеко простирающийся лес, холмистую местность. Иса на долю секунды отвлекся, глянул себе под ноги и обомлел:

– Разобьюсь!

– Идиот! – заорал Хроно. – Тело твой страх воспринимает как команду!

Иса шлепнулся на поляну уже пассажиром в собственном теле.

– Никогда не сомневайся, – поучал голос. – Сомнение – это смерть, оно обессиливает, вносит сумятицу. Ты не сможешь перепрыгнуть и через ежа, если позволишь себе такую слабость. Сначала обдумай, а потом действуй и добьешься результата. Малейшее сомнение сведет на нет все твои действия, а флогистон, тот просто убьет. Сам видел, это тебе не костерок инквизиторов.

При мысли о том, что учитель уж больно часто за сегодня упоминал инквизицию, Исе опять сделалось дурно.

– Не обмочись, – съехидничал голос. – Мне тебя еще назад вести.

Иса собрал остатки своей храбрости, которая в нормальном то состоянии была в небольшом количестве, и задал вопрос:

– Учитель, а причем здесь инквизиция?

– А при том, дорогуша, что вещица, лежащая у тебя в кармане, твои дикие прыжки в поднебесье, это результат их трудов. Это для нас они уберегли и флогистон, и техники обучения, и многое другое, о чем тебе знать пока не следует, отняв у разгильдяев и вольнодумцев. Но кое – что я тебе расскажу, для поддержания штанов, а то в следующий раз занятие придется проводить без порток, учитывая твое упорное стремление все исказить в порыве храбрости, – Хроно зычно расхохотался, отчего Исе показалось, что он находится в пещере, а не в своем теле. – Это оттого, что мозгов нет, эхо от черепа отражается. Ничего, эту шишку на теле придется чем – нибудь набить в ближайшее время, чем я и займусь. Тебе же нужно будет заново учиться бегать, думать, дышать, смотреть. Чтобы ты усвоил это на практике, я уберу часть изменений, которые внес во внутренний узор, а то ты угробишь сам себя. Не мешай, а то нам не пройти лабиринт на обратном пути.

Иса здорово перепугался, дикая догадка обожгла его сознание:

– Так значит, все эти прыжки в темноте не просто желание наставника овладеть моим телом. Я могу умереть!

– Все умрем, когда – нибудь, – вмешался голос. – А будешь портить воздух – сам убью.

Гонка по лабиринту началась. Теперь Иса осознавал, что каждое выверенное движение Хроно – единственно возможное и правильное, и если он ошибется, то это будет его личная смерть, а не смерть наставника. Хроно всегда выкрутится. Иса от ужаса зажмурил глаза, что незамедлительно отразилось ударом выступа скалы по лицу.

– Ты что жмуришься, дурень. Какая тебе разница как умирать: с открытыми или закрытыми глазами. Я забочусь о целостности твоего тела, а ты хочешь сам себя угробить, бездарь. Но, собственно, фингал тебе носить, а не мне, можешь жмуриться дальше, – удовлетворенно гыгыкнул Хроно, и тело помчалось еще быстрее.

Теперь Иса от ужаса вытаращил глаза. Его тело двигалось, словно заведенный механизм, только под ногами слышалось шуршание мелких камешков. Такую скорость движений ученик видел впервые. Казалось, тело летело по воздуху, периодически касаясь то стены, то выступающего камня, то, отталкиваясь от потолка, совершало немыслимый кульбит. Тело ворвалось в знакомый каменный мешок и резко остановилось посредине.

– Вот и все на сегодня. А теперь посидим, я кое – что поправлю, а то у тебя кровлю снесет от возможностей, вряд ли цел останешься, – сказал голос.

Иса почувствовал, как его снова стиснуло чужой непреодолимой волей. Хроно молчал. Ученик начал погружаться в сон, как будто наставник высасывал из него и сознание, и жизнь. Иса провалился в бессознательное состояние. Очнулся он от ощущения навалившейся тяжести и боли во всем теле. Все суставы, кости, мышцы, связки и даже уши неимоверно болели, как будто его пропустили через камнедробилку, а потом раскатали в блин асфальтовым катком. С трудом открыв глаза, Иса увидел бодрого Хроно, который что – то бормоча себе под нос, ходил из стороны в сторону. Ученик издал стон, дышать было просто невыносимо. К нему подошел Хроно и заглянул в глаза. Иса понял, что ему уже все равно: умрет он здесь, или в другом месте, но быть учеником больше не хотелось. Не хотелось власти, силы, могущества, если все это дается такой ценой. Лицо Хроно странно изменилось и, быстро удаляясь, стало нарисованным. Иса услышал, как что – то грузное ударилось о паркет, и утратил ощущение реальности.

Хроно волоком дотащил несчастного до кушетки, водрузил на нее бесчувственное тело и занялся обработкой ссадин и ушибов. Отдельно поправил разбитый сломанный нос и придал ему форму по своему усмотрению, решив, что греческий профиль должен позабавить владельца. Смазал все тело чудодейственными мазями, составленными по рецептам древних алхимиков. Смешав в определенных пропорциях несколько эликсиров, Хроно по каплям влил их в рот Исаака. Отчего тот всякий раз вздрагивал всем телом, вертел головой, но в себя так и не пришел. Хроно раздел ученика донага, вымыл его, как моют лошадь после длительного забега. Потом тщательно вытер, завернул в махровую простынь и оставил на кушетке, подперев спинкой кресла, чтоб не свалился.

После праведных трудов, Хроно спокойно направился в гостиную, достал вино с хрустальным бокалом, уселся в любимое кресло и предался воспоминаниям своего детства. На ум приходили истории его собственного рода. Странным образом они были вписаны во всеобщую историю человечества. Род Хроно корнями уходил к ее истокам. Ему нравилось играть в игру: а что, если бы мы поступили вот так, и рассматривать всевозможные варианты. В это он играл всю свою жизнь. Ему нравилось вживаться в те или иные образы той или иной вероятности развития событий, в реальности находить причинно – следственные связи в происходящих вокруг переменах, находить узловых людей, их помощников, личностей, влияющих на принятие решений, подготавливающих изменения, и вносить свои коррективы. В своем сознании, он давал развиваться событию или нет, но если оно развивалось, то непременно с выгодой для рода, укрепляя его экономически, усиливая его незримое влияние, создавая сложнейшие сети контроля и воздействия. Но то, что было в начале 19 века, ни в какое сравнение не шло с его концом. Научно – техническая революция привела к такому информационному взрыву, что Хроно просто не успевал за изменяющимися событиями. Аналитические службы постоянно выдавали серии тревожных сигналов о начинающихся изменениях практически во всех направлениях. Ситуация явно выходила из под контроля. А как хорошо было раньше. Хроно вновь взялся искать аналитическую ошибку в человеческой истории. Раньше, после потопа, людей было совсем мало, и разбросаны они были по расколовшемуся на части и разошедшемуся в разные стороны материку группами. Основной задачей стояло выживание людей как вида. Потом, когда численность населения достаточно выросла, встали вопросы качества развития. Возникла необходимость искать пути развития: кто мы, зачем мы, куда нам расти и как найти границы возможностей человека. Стихийные лидеры это понимали и стали отбирать наиболее смышленых, способных нетрадиционно мыслить и главное, желающих это делать. Они стали направлять их деятельность на поиски ответов на эти вопросы. Таким образом, человечество разбилось на три группы: ученые – искатели, управленцы и те, кто продолжал создавать ресурсы – добывать пищу, жить и плодиться. Поначалу, все эти группы слаженно взаимодействовали. Искатели находили технологии, сырье, передавали все это управленцам, а те, в свою очередь, обучали ремеслам, увеличивая воспроизводство и улучшая качество жизни, в замен получая ресурсы, в том числе и людские. Власть над все большим числом людей для управления и контроля потребовала разделения управляющего звена на систематизирующую часть, из них в последствии выделились хранители; законодательную, со своими структурами сыска, изоляции, дознания, поддержания порядка и проведения командных изменений; и управляющих, т.е. людей, непосредственно занятых воспроизводством ресурсов. Дела шли все лучше, угроза исчезновения людей как вида отпала, прекрасно работало воспроизводство, занимались и осваивались все новые территории. Появилось такое изобретение как деньги. На них менялось все. Это еще больше подхлестнуло развитие. Появилась возможность скапливать ресурсы в одном месте в компактной форме в виде редких металлов золота и серебра. К тому времени меди было достаточно, она добывалась во все возрастающих количествах. В основном, медные деньги вращались в зоне воспроизводства. Монеты и металлы стали накапливаться в виде ресурса в управляющем звене. Возникла борьба за возможность обладания этим универсальным ресурсом между управляющим и законодательным звеньями. Появились трения между отдельными группами, городами, территориями в виде войн за драгоценные металлы. Они же дали толчок развития химии. Искатели направили свои усилия на поиски фундаментальных истин, в конечном итоге одни с целью завоевать контроль над владельцами ресурсов, другие – поиска причин редкости золота и его возникновения в природе. Искатели получали все меньше ресурсов, меньше людей, и были вынуждены заниматься прикладными науками и технологиями. Когда властные структуры получили от них методы воздействия на людские массы в виде мифов, веры, гипноза, исследование трав привело к созданию препаратов, облегчающих эти воздействия для воспринимающих. Власть перестала особенно нуждаться в искателях и естествоиспытателях. Чтобы еще больше сконцентрировать ресурсы и убрать к ним доступ, власть отказалась от услуг ученых, да и сами ученые с их обширными познаниями, стала представлять для нее угрозу. Между ними возникла война за ресурсы. Ученых предали анафеме, их начали выявлять и уничтожать, предварительно выудив у них все возможные знания. Искатели ушли, кто сумел – в глухую защиту, в необитаемые незаселенные земли, вместе с семьями и учениками, продолжать свои изыскания. Ущербность притока новых знаний вызвала взрыв агрессии в виде инквизиции. Искатель, алхимик, прикладник, до которых докатывалась волна переселенцев на новые земли, становились просто изюмом в булке. Эти редкие кладези знаний выискивались и обсасывались инквизицией до костей. Даже изувеченные тела шли в дело, как назидание для остальных. Ученых сжигали, заставляя отречься от себя самих. Быть грамотным стало опасным, даже в сословиях, изначально принадлежащих к власти, потому что, уничтожив внешних врагов, эта тупая агрессивная сила инквизиции занялась поиском врагов внутренних. Удивительно, но клин выбили клином в виде чумы, опустошив огромные пространства, подорвав силу инквизиции просто по численности. Фанатики гибли тысячами, вера в бога плохо помогала от чумы, сибирской язвы и черной оспы. Это был ответ искателей на физическое истребление. Вместе с тем, все это увеличивало концентрацию главного ресурса – золота. Ценность его все время росла. Ни нищета, ни безграмотность, ни изощренность инквизиторов ничем ему не вредили – оно имело не только свойство накапливаться и расти в цене, но и ускользать, переходя из рук в руки.

Изначально род Хроно принадлежал к хранителям, которые усваивали, откатывали, оттачивали и систематизировали получаемые знания. Обладая этим арсеналом, им удавалось держаться в тени, скапливая ресурсы знания, золота и генов. Во все века представители рода были серыми кардиналами во всех уголках мира. Имея свои отдельные сети, менялось все: режимы, политика, системы власти, строй. А род стоял и занимался лишь ресурсами и самим собой. Хроно был бездетен. Он так и не сумел найти достойную во всех отношениях партию, хотя это было и необходимо. В каждой приводимой на обучение претендентке, сам себе не отдавая отчета, он искал возможность своего продолжения, продолжения своей родовой ветки. Наверное, поэтому он был чересчур строг с претендентами и мягче с претендентками.

Потягивая вино, Хроно вновь стал анализировать нынешнюю ситуацию. Да, эксперимент с коммунизмом не удался. К власти пришли не выдающиеся личности, а середнячки и «плохиши», обладающие единственным набором качеств: вовремя спрятаться, вытолкнуть перед собой ясно мыслящего, нестандартно мыслящего или просто недовольного человека, и растолкать локтями всех, когда раздают подкормку в виде бумажных денег и удовольствий. Гибли нужные, ненужные укреплялись. Эта чрезвычайно агрессивная серость затопила управленческий аппарат – они были потребителями. Производители эксплуатировались еще более изощренней, чем в Средневековье. Им оставили не более полутора процентов того, что они производили, т.е. не более того, на что можно было бы выжить. Иногда поощряя смехотворными подачками, называемыми теперь «премиями». В капиталистических странах это составляло двенадцать – двадцать процентов, чуть меньше, чем в Средние века. Но земля славян была странной всегда. Эти поклонники воли не переносили свобод цивилизации, уходили в глухую непробиваемую защиту, как и их предки, разворовывая все подряд. Воровали не от того, что это было им необходимо, а из – за обиды на начальника, на свою беспросветную жизнь, просто, чтобы навредить. Хроно потягивал вино, которое было создано тридцать лет назад одним из выдающихся дегустаторов. Его специально ввели в транс и «попросили» поработать с компонентами, выстоявшими от пятидесяти до трехсот лет, собранными по многим странам мира. Букет вина был просто непередаваемо восхитителен и щедр. Судьба дегустатора была печальна: «промывка мозгов» не дала надежного результата, слишком тесно связаны наши обоняние и память. Сны, где он видел себя создающим эти уникальные шедевры, работая с тоннами вина, стали навязчивыми, и его изолировали. Поразительно, но, смешивая вина разных стадий, он создал оружие, не менее приятное на вкус – вино, которое убивает в течение нескольких минут и теряет свои свойства, после добавления любого газированного напитка, сохраняя букет и аромат – шутка мастера. Видимо любое мастерство человеческое существо может использовать как оружие. Даже безобидные цветоводы умудрились из цветов орхидей создать нейропаралитические сильнейшие по действию, но нестойкие яды. Отпущенная из под контроля Хроно мысль, плавно гуляла, высвечивая события, явления в поисках новых связей и ассоциаций. Выявление нового, а главное поиски возможностей воздействовать на процессы окружающего мира, исподволь аккуратно вмешиваясь в них, совершенно не афишируя себя, давало Хроно непередаваемое удовлетворение собой, тонкое наслаждение от деятельности собственного интеллекта. Мир сразу вспыхивал тысячами красок и оттенков, вновь появлялась жажда жить, возрождался азарт охоты, азарт ученого первооткрывателя.

Хроно любил красивые решения: в молодости осваивал основы эвристического мышления, перерыл массивы патентного фонда, находя истинные «алмазы» среди трухи улучшений и подражательства. Ставил судьбы этих людей под контроль, но все они плохо закончили, несмотря на всяческую протекцию с его стороны. Видимо, славяне так устроены, им всегда мало, они всегда идут до последней черты и безбоязненно ее переступают, исчезая в безвестности. В этой стране, эти белые вороны не убивались безликой серой алчущей массой неучей и полудурков. Эта серая, колышущаяся по всей стране масса, все больше доставляла ему хлопот очевидной глупостью и непредсказуемостью своих действий. Хроно жалел о том дне, когда вообще было решено покорять эту страну варваров. Может быть, куда проще было сосредоточить усилия на старом свете, и довести власть жрецов до абсолюта, а не трогать этих людей с их непонятным духом и душой. Или направить усилия на восточные страны, оставив их, как есть – белым пятном на карте. Неужели их ничему не научила экспансия христианства в Россию? Что ведь произошло: нормальное католичество, которое прижилось во всех странах и у всех народов, варвары превратили в православие. Изменение парадигмы модели привело только к укреплению этой страны. Поток золота скифов не потек рекой в старый свет, как предполагалось, он заблудился на необъятных просторах все той же России. Даже евреи ничего не смогли с ней сделать. Все, что попадало в эту страну, заражалось пресловутым русским духом и безнадежно портилось. Стравили их с османами, так русские выродки переколотили их как детей, захватив дополнительные территории. Мало того, постепенно развивая сельское хозяйство, поставили старый свет в зависимость от поставок дешевого, но качественного зерна. И золото, в виде технологий и ресурсов, потекло в эти бескрайние просторы. По сути, концентрируясь в руках совсем небольшой группы людей, которые начали промышленный переворот и с огромной скоростью стали проводить индустриализацию, но своими варварскими методами, оплачивая ее своей кровью и тысячами жизней. Это был опасный рывок, опасный для всего старого и нового мира.

Хроно понимал, что на эксперимент с революционной демократизацией производящего слоя, жрецы поторопились. Еще совсем свежий опыт во Франции чуть не закончился созданием монстра в виде военной диктатуры Наполеона. Но все же удалось взять под контроль золотой запас Франции, а это успех. Жрецы – стратеги решили распотрошить эту жирную дикую индейку Россию. Глупцы! Это ведь не просвещенная утонченная Франция с традициями, насквозь контролируемая, с готовыми к действию функционерами. В этой стране все всегда делали понаитию, а не по плану, полагаясь лишь на авось. В России все всегда шиворот на выворот. Здесь сначала покупают повозку, потом лошадь. Даже царь этим страдал: купил паровоз, а потом начал строить дорогу. Ведь изначально было известно, что русскому медведю может противостоять только панда, да и то, только бесконечным людским ресурсом. За тысячелетия нищеты эти хитроглазые от природы представители рода людского научились выживать в любых условиях. Налив в фужер еще этого восхитительного напитка, и смакуя на языке каждую каплю, Хроно продолжил свои интеллектуальные поиски.

Да, революция в стране скифов была вынужденной мерой, а временным успехом стал захват территорий. Основные фигуры были сметены второй и третьей волной взбудораженных масс. Помня историю с Наполеоном, Ульяновым – Лениным, после захвата им власти, впоследствии пришлось устранять, как Кеннеди. Революционеров из дворян и интеллигенции уничтожали по одному, как ядовитых змеей. Причем, они сами создали машину уничтожения – концентрационные лагеря, а ЧК, суды – тройки и «черный ворон» – подарок инквизиторов. Уж больно жрецам – стратегам хотелось благодатного Средневековья, блистательных результатов, но маховики были разные. Невозможно сравнить жука и лошадь, маленькую Германию и огромную, кажущуюся бескрайней, Россию. Германия провалилась в кризис, исчерпав ресурс золота и потянув за собой Европу. От краха эту затею с революцией спас Ульянов – Ленин, скупивший через эмиссаров Веймарские акции, восполнив золотую кровь экономики Европы «кровью» своей страны, точнее своих граждан. Эксперимент продолжился и привел к ужасным последствиям: управляющее звено затопили неграмотные, алчные, амбициозные, «серые» по своей сути выходцы из репродуктивного слоя. Чего стоил только один лозунг, что каждая кухарка, едва научившаяся складывать буквы в слоги, может управлять государством с группой таких же дарований. Срочно пришлось изменять разработанное революционное учение Маркса – Энгельса – Ленина на выдержки из них же, т.е. переводить революцию в более менее спокойный режим. Вскрыть уже заготовленный второй уровень прочтения, раскрутить машину подтасовок разъяснений и уточнений, не уходя от «канонизированного» текста означенных «товарищей». Нужна была новая интеллигенция, чтобы хоть как – то можно было сдержать прорыв репродукторов во властные структуры, т.е. к ресурсам. Ввели систему образования – все за парту. Но инициатива была уже в руках репродукторов. Средневековые технологии не сработали. Золото прямо из рук уплывало репродукторам, дробясь на маленькие ручейки и оседая в отлогих местах. Чтобы собрать его снова, потребовался вождь, который и был найден из прошедших революцию семинаристов. Золото снова начало стекаться в одно место, откуда его можно уже было черпать под тем или иным предлогом, создавая ситуации вокруг новой державы, изолировав экспансию репродукторов в Европу «железным занавесом». Но работать с одним лидером по модели царя или тысячью – выбор очевиден. Новому лидеру открыли глаза на целую толпу претендентов. Он вычистил всех, заплатив безъинициативностью аппарата управления в промышленности, банках, армии. Ресурс можно было перекачивать на заказ, но жрецы не учли национальных черт вождя, характера народа, в котором он формировался, того, что любая сидельская практика учит простым истинам: не верь (главное), не бойся (глупо), не проси (все равно не дадут, а если дадут – то лучше отказаться, сытнее проживешь). Откуда это было знать жрецам – стратегам. Ресурс остался в стране «дикарей», из них же никто тайгу не валил. Хроно только представил себе чопорное стратегическое звено этих бумагомарателей и ж… лизов с кайлом, управляющими вечными подругами старателей – тачками, или топорами, и лицо его расплылось самой счастливой улыбкой – не любил он их. Эта нелюбовь или откровенная неприязнь закладывалась с молоком матери, как потенциальный враг. Жрецы управляли потоками золота, т.е. экономикой, в виде опавших листьев – ценных бумаг и бумажных денег. Смех, да и только – это же просто кукиши жрецов. Зачем на деньгах рисуют портреты, здания? Рисовали бы сразу кукиш – было бы честнее. По мнению Хроно, честный поединок четко выявлял, кто есть кто.

Серая масса, попадая в управленческое звено, просто останавливала прогресс, потому что основной механизм управления – это не стимулирование, а торможение в виде разного рода запретов, умалчивание и сокрытие того, что можно и нужно. Как только кто – либо находил путь развития, и в этом направлении начинали перераспределяться мнимые ресурсы (в виде кукишей), тут же уточнялся или издавался закон (разъяснения, постановления). И опять все замирало. Эти репродукторы стали сильно мешать. Чтобы изъять ресурс, была предпринята попытка, отнять его силой, как во времена Римской империи. Была подготовлена и реализована национал-социалистическая программа. Германия вновь стала экспериментальным плацдармом. Было решено одну более управляемую группу репродукторов, сплоченных идеей, натравить на менее управляемую, чтобы они уничтожили друг друга. При этом стремились собрать наиболее активную, революционно настроенную часть репродукторов из всей Европы, сжечь в войне, захватить территорию и ресурс. Но исполнение плана заглохло достаточно быстро, потому что, атакуемых несколько раз сменили, сметая управленческое звено, уничтожая сеть управления, заготовленную жрецами, расплачиваясь кровью за ротозейство и доверчивость. Была создана жесткая иерархия власти с системой контроля на уровне всех этажей, где даже намек на контакт с представителями Запада приводил к смерти. Возродился тотальный контроль, а за неисполнение команды теперь следовал незамедлительный расстрел. Это позволило славянам разбить репродукторов Европы. От краха жречество спасло только введение заморских сил в виде второго фронта. Европа была поделена на зоны влияния, и интересы переместились на Восток, где тоже произошел «передел» территории. Россия стала зоной изоляции. Противостояние перешло в другую плоскость – гонка технологий. Россия продолжала рождать «белых ворон», значительно больше, чем могла выносить, усвоить то, что они генерировали в виде идей, открытий или изобретений. В экономике пришлось устроить холодный душ, и усилить страх перед русскими медведями, что привело к некоторому разжижению железного занавеса в форме туризма, провокаций по доказательству рейтинга страны, конференций, судов, банков с их кредитами и займами. Появилась возможность внедрения и восстановления сети контроля. Началась лихорадочная «скупка» репродукторов, перешедших в управленческое звено, торговля не на основе интереса страны, а конкретного представителя или группы представителей от торговли. Славян завалили второсортными товарами, опустили до ранга стран третьего мира. Бесконечное третирование стран буферного слоя, вынуждало существенную часть национального продукта, да и ресурсов, сбрасывать в никуда в виде помощи. Эта «помощь» шла на укрепление мощи и влияния жречества, активно насаждаемое в этих странах.

Несмотря на рост образованности, внутри огромной России, в ее руководстве мало что изменилось. Одни алчущие сменялись другими, еще менее образованными. Так долго продолжаться не могло. Внутренний изоляционный слой, непосредственно контактирующий с внешним, стал поглощать западных эмиссаров. Сеть их влияния стала расти и шириться в руководстве республик. Славяне явно проигрывали в информационно – технологической войне, вынужденные ввиду постоянной угрозы, сосредотачивать все передовые технологии в военной сфере, засекретив ее и не выпуская в социальную сферу даже устаревшие технологии. Изобретения социального приложения блокировались через командное государственное планирование по пятилеткам. А за пять лет изобретения устаревали и теряли актуальность. Если бы эти недоумки использовали 10 – 12% всех экономически выгодных изобретений, они бы практически свели на нет все усилия жрецов Запада по разорению России. Они же использовали только 5%, да и то только те, которые приносили небольшой, но сиюминутный доход, с опозданием по внедрению, с локализацией внедрения, с отсутствующей системой свободной широкой продажи. А по принципу военного коммунизма, распределение по квотам сводило почти на нет всю выгоду и от этих внедрений, подрывало веру в то, что прогресс выгоден и нуждается во вложении сил и средств. Игра на алчности, конечно, давала практически стопроцентные плоды, но плохо срабатывала на «белых воронах». Вернее, практически не работала – этих интересовало только претворение своих идей в жизнь, известность, слава, признание их приоритета, самоутверждение, а уже потом только вознаграждение. Вот и приходилось каждую «белую ворону», каждого прогрессора ловить не на простую пачку бумажных «фиговых» листочков, а индивидуально соблазнять: кого славой, кого приоритетом, кого возможностью выступить на конгрессе других прогрессоров, которые зачастую были оппонентами молчаливого спора, чтобы выудить информацию, переманить, вывезти за пределы занавеса. Но как ни странно, продуктивность вывезенных прогрессоров на Западе резко падала. Все завершалось тем, что уже было ими создано в России. Если его возвращали на Родину, то после адаптации он вновь начинал генерировать идеи, открывать новое.

Странная все же эта страна Россия, странный народ. Прожив всю свою жизнь в этой стране, Хроно не стал россиянином. Да, он имел жажду русского ко всему новому, которая успешно использовалась его отцом в виде хорошо оплачиваемых репетиторов практически по всем областям знаний. Но жажда нового уменьшалась мало, она только росла и усложнялась. Мать Хроно была русской, но она рано ушла из жизни, не успев передать сыну всей многогранной широты русской натуры, всей стихийности и непредсказуемости. Воспитывался он дедом и отцом, которых видел не так уж и часто. Скорее, Хроно был предоставлен самому себе, по уши загружен самыми разнообразными занятиями, изолирован от школы и друзей. В детстве он был послушником буддийского монастыря, где его обучали по индивидуальной программе самым разным техникам: от боевых, психических, до знаний трав, камней, иглотерапии. Достигнув подросткового возраста, Хроно стал обучать отец и дед, ставя перед ним задачу и исчезая на месяц – полтора, периодически появляясь, чтобы усложнить задачу и получить отчет. Со сверстниками общения не получалось, слишком разный был уровень подготовки и интересов, говорить просто было не о чем. Как только отец и дед отметили эту тенденцию необходимости общения, дед повел его в свой кабинет и открыл неизвестную Хроно дверь прямо в стене. Завел его в маленькое помещение, в котором висела рама на вертикальных планках со странной вязью знаков. Дед провел рукой по раме сверху вниз и исчез на одну минуту. Вернувшись, взял за руку Хроно и продолжил показ. Проведя рукой по раме, он произнес не имеющий смысла ряд звуков в странной ритмике и альтерации и заставил внука точно его воспроизвести. Как только Хроно это удалось, пространство рамы засветилось и поглотило его с дедом. Они оказались в полуметре над землей, над пахнущей благоухающей поляной альпийского луга. Нигде не было видно ни одного следа. Мягкий толчок и они на земле.

– Сорви цветов, – приказал дед.

Хроно ухватил то, что сумел поместить в ладонь – пучок травы с какими – то цветами, не отпуская руки деда. Он приказал вновь повторить череду этих звуков. После нескольких неудачных попыток, сосредоточившись, Хроно, наконец – то, удалось повторить мантровое слово правильно. Прямо перед ними в пространстве образовался проход, который захватил их, словно пылесос, и после легкого прыжка вернул на место, на пол комнатки. В руках Хроно держал все тот же пучок травы со всеми ее ароматами, пылью и букашкой на листе – подтверждая реальность происшедшего. Дед заставил зрительно запомнить всю последовательность знаков на левой вертикали. Пока Хроно абсолютно четко не стал их воспроизводить, дед не продолжил урока. Дальше последовала серия прыжков по направленности. Не вдаваясь в особые подробности, дед перешел к правой вертикали рамы, объясняя, что каждый из мелких значков – это фиксированное точное перемещение, сочетание знаков давало город, зону, страну, ту или иную часть материка, планету, звездную систему и видимо галактику. С космическими символами, конечно же, эксперименты были категорически запрещены. Дед объяснил Хроно этот запрет его неподготовленностью и свойствами пространства, хаосом, излучением звезды, смещениями, волнами биений реальности и еще серией каких – то понятий, о значении которых ему было неизвестно. Теперь Хроно был свободен от стен усадьбы. Этот корявый просторный деревянный дом, обнесенный пристройками, скорее напоминающими хозпостройки, раздвинулся до размеров всей земли. Дед принес весьма объемистый ящик, в котором по отсекам были сложены купюры разного достоинства разных стран и банков. Поставил его перед рамой и велел не забывать брать их с собой, но не афишировать их наличие. Хроно стал азартным путешественником, помотавшимся по всей планете, походил по пирамидам, джунглям, лесам, полям, перекупался во многих озерах, морях, океанах. И загрустил: общение с аборигенами не приносило удовлетворения, люди везде были одинаковы. Первое любопытство сменилось отчужденностью, непониманием. Все это вызвало глухую тоску. Хроно вновь ушел в поиски нового в человеческом знании. Он начал штурмовать библиотеки. Отец и дед снабжали его необходимыми документами, где он всегда был под разными фамилиями и именами, но неизменно достоверными. Насытившись и устав от библиотечной рутины, Хроно вновь загрустил. Дед, коротко обсудив с ним его принадлежность, кто он и зачем, начал вместе с отцом обучать его практике магии, гипноза, постепенно открывая тайны алхимии, харизматичности, суггестии, деструкции – материализации. Хроно пришлось пересмотреть все, что он уже изучил, под разными углами зрения. Чего стоит один флогистон. Хроно долго «играл» с ним, осваивая технику взаимодействия с несущей дымчатой субстанцией. Раскачивая харизматичность, обучался управлению носителем, наслаждаясь его мощью и возможностями. Он превращал флогистон в тончайший пламенеющий клинок, потом мгновенно в щит, по которому бил выдуманный им противник. Но больше всего ему нравилось роем выпускать заряд маленькими, величиной со спичечную головку, шариками. Огненные шарики вызывали нестерпимый жар, даже прожигали небольшие камни, мелкие же просто расплавлялись. В металле они прожигали ровные отверстия, в толстом оставляли большие кратеры. Чтобы прожечь толстый металл, приходилось формировать из носителя упорную подложку, которая запечатывала элемент огня с одной стороны, отражая его, как зеркало отражает свет, заставляя элемент двигаться в определенном направлении. Потом, концентрируясь, собирать его из материи, вытаскивая из прожженных пластов металла и прочего хлама. После тренировочной атаки на брошенный трактор, тот стал выглядеть как сито, будто через него пролетел рой метеоритов. Анализируя свойства флогистона, Хроно часто посещала идея, что на этом странном веществе работал древний виман – колесница богов. Но по описанию, там была ртуть. Видимо хранилище флогистона приводило ее в движение, удерживало от рассеивания, ускоряло, испаряло и конденсировало, послушно перекачивая, выделяя и поглощая сам элемент огня. Ради эксперимента, разогнав однажды по кругу практически потерявший заряд носителя, в виде очень быстро вращающегося тора, Хроно получил огромную, страшно грохнувшую, электростатическую искру. Ударной волной звука раскололо мокрый камень, разбрызгало небольшую лужу. Быть громовержцем было забавно. Постреляв молниями, Хроно показал этот эффект деду, с предложением попробовать антигравитацию с применением ртути по схеме вимана, немного его доработав. На что дед резонно ответил – имея дверь в маленькой комнате, межзвездные полеты просто не нужны, а строить замки из мегалитов он не намерен. Хотя дед не опроверг жизнеспособности его идеи, посетовал лишь на малое количество носителя. Чтобы унять техногенные эксперименты внука, дед решил показать ему разные типы воды.

Из воспоминаний его выдернули осторожные шаги. В гостиную вошла Марго. Потупив взгляд, она спросила:

– Я не подхожу как ученица? У меня, наверное, нет оснований даже претендовать на что – то…

Хроно улыбнулся. Вино еще будоражило память, не давая полностью вернуться в реальность.

– Я подумаю, – сказал Хроно, улыбаясь своим мыслям. – А сейчас пойди и напои Исаака из известной тебе бутылочки с напитком счастья. Пятьдесят миллилитров, думаю, будет достаточно, и добавь пять миллилитров настойки сабельника. Уж больно он плох, если до сих пор не на ногах.

– Вот еще. – Вспыхнула Марго. – Я пока не в прислуге.

Но послушно пошла выполнять сказанное. Через несколько минут вновь вошла в гостиную, держа в руках по хрустальной рюмке и неполный бокал минеральной воды.

– Где он? – с ноткой раздражения спросила она.

Хроно равнодушно махнул рукой в сторону кабинета, продолжая чему – то улыбаться, и явно не собираясь поддерживать беседу.

Войдя в кабинет, Марго увидела нечто, лежащее на кушетке. До Хроно донесся звон разбившегося хрусталя. «Ну, вот еще извинения выслушивать», – подумал он. Из кабинета с единственной уцелевшей рюмкой в руке выбежала Марго, в ее глазах застыл ужас:

– Что здесь произошло?! Почему он такой…. такой побитый!?

Хроно развел руками, продолжая блаженно улыбаться своим мыслям:

– Немного перебегал, не смог сгруппироваться. А так – цел и невредим, во всяком случае, мозг и скелет, остальное заживет.

– Он умрет, учитель! Я боюсь, он умрет. И лицо у него, какое – то другое. Его надо срочно в больницу, на нем же нет живого места, как будто целый отряд омоновцев удары отрабатывал!

– Пустяки, милочка, не обращай внимания. Я ему и больница, и пастырь, ежели что, – Хроно посмотрел на Марго совершенно другими глазами.

Ей явно удалось отвлечь Хроно от своих мыслей и привлечь внимание к своей персоне. Марго вздрогнула, уже не зная: хорошо это или плохо, и начала беспокоиться больше за себя, чем за Ису. Она решила в точности выполнять то, что говорит Хроно. Это было по ее разумению, пожалуй, самое безопасное, не маньяк же он. Марго стала потихоньку вливать Исе в рот зелья. Он глотал и всхлипывал, словно ребенок. Наверное, если бы его нос не был плотно забит тампонами, он бы им просто хлюпал. Ей стало жаль молодого человека. «А ведь на его месте могла оказаться я», – подумала девушка вскользь, от чего сразу расхотелось подхлестывать события. Она укрыла Ису, заботливо подоткнув одеяло, отчего он страдальчески застонал, будто увидел кошмар. Видеть перекошенное гематомами лицо было невыносимо. Марго выбежала из кабинета в сторону кухни в поисках веника. Но Хроно жестом остановил ее, устанавливая перед бегущей девушкой невидимую стену.

– Не стоит беспокойства, – улыбнулся хозяин квартиры.

За Марго из кабинета выплыл сложенный из кусков бокал, а за ним проследовало амебообразное облачко воды. Все это плавно обогнуло ее и поплыло на кухню, где послышался шум открывающейся крышки ящика утилизации. Произведенное впечатление явно позабавило Хроно.

– Здесь нет веника и совка, дорогуша, – усмехнулся он. – Совок – это социальное понятие, к которому мы не будем иметь никакого отношения. Чтобы обучать, я должен контролировать тебя, а ты должна доверять мне, хотя это по началу, видимо, сложно. Но убедить тебя должен вид твоего предшественника – «пионера», так сказать, подвижника произвольных программ.

Марго торопливо кивнула:

– Я не такая дура, чтобы отсебятину пороть.

– Фи, милочка, что за манеры. Поверь на слово, мне будет очень жаль видеть тебя в качестве «отбивной», и поэтому, займемся-ка мы, пожалуй, водой.

– Какой водой? – вырвалось у Марго.

– Да той, которая и есть собственно жизнь. То, что течет в водопроводе, годится разве что для смыва в санузле. Качество до и после будет мало отличаться по интересующим нас свойствам.

– Я согласна на любые ваши условия, – произнесла Марго, сама себе удивляясь.

Хроно удовлетворенно улыбнулся:

– Ну что ж, тогда путешествие начинается прямо сейчас.

Он встал из кресла, взял ее за руку и повел в кабинет, где на стене висел его собственный портрет. Рядом постанывал на кушетке Иса.

– Пожалуй, надо взять какую – нибудь склянку, – не отпуская руки Марго, Хроно пошел к стенному шкафу и достал оттуда небольшой с виду, но вместительный пузатый флакон с притертой пробкой, оплетенный кожаными ремешками, и вновь направился к картине, повесив на шею Марго извлеченный сосуд.

Подойдя к картине, он велел ей рассмотреть портрет, а сам протянул руку к левой вертикальной планке. Лицо на портрете исчезло. От неожиданности Марго присела. В ту же минуту они оказались в темном прохладном помещении, посреди которого стоял большой камень. На его гладкой поверхности была выемка, заполненная водой, очень похожая на след ноги взрослого человека.

– Мы в храме камня стопы Господа. Когда – то он был доступен всем страждущим. Впоследствии над ним построили церковь, под полом которой он и находится. Над камнем водрузили алтарь, а воду из выемки периодически отбирают и раздают страждущим для исцеления, за пожертвование, конечно же. Но мы тут обойдемся без посредников.

Хроно отпустил руку Марго и отправился искать то, чем служители собирают воду. В это время Марго протянула руку к выемке, желая попробовать ее на вкус, потереть в пальцах, одним словом, пощупать, чем же она отличается от обычной воды. Жидкости в неглубокой выемке было лишь на палец, но она была очень холодной. Левая рука Марго, которую она успела запустить в стопу, буквально в считанные секунды потеряла чувствительность. Эта «замороженность» стала быстро подниматься сначала до кисти, потом все выше и выше, до плеча. Но как ни странно, воды от этого меньше не становилось. Рука просто онемела, Марго с трудом оторвала ее от выемки в камне. Вернулся Хроно, неся похожий на рыбацкий черпак для лодок, небольшой кожаный совочек с короткой ручкой. Он удобно ложился в ложбинку, и, казалось, забирал из выемки почти всю воду. Не снимая с шеи Марго пузырек, Хроно открутил пробку и начал методично его наполнять небольшими порциями. Воды при этом совершенно не становилось меньше, сколько бы Хроно не вычерпывал. Заполнив пузырек, он удовлетворенно хмыкнул:

– Все, пора уходить.

– А… можно ее пить? – спросила Марго.

– Конечно. Но только если ты стара, бездетна или больна, просто так пить не рекомендую. Эта высоко структурированная вода. Литра такой жидкости хватит на восстановление Цимлянского водохранилища. Вот только солнечные лучи превращают эту воду в обычную, хоть и хорошего качества. Раньше, путь сюда по солнцепеку заставлял путника выпивать довольно много воды, а рядом с этим камнем других источников не было. Откуда в нем вода, никто не знает. Камень ведь не большой, это не скала. Но к нему тянулись тропы животных. Его легко можно было найти, ведь животные каждый день ходили к нему утолять жажду. Кстати, если попадешь в дикую местность и захочешь добраться до воды, то иди в сторону более четкой тропы, и она обязательно приведет тебя к водопою.

Рука саднила как отмороженная. Хроно насторожился:

– Что у тебя с рукой?

– Не знаю, я только пощупала, что в выемке, – начала оправдываться Марго. – Я ничего не делала.

– Нужно вернуться и осмотреть ее на свету.

Хроно взял Марго за руку, провел в воздухе вертикальную линию, словно чего – то касаясь в пространстве, и перед ними образовался проход в кабинет.

– Неужели уже вечер? Я же пришла утром, и «гуляли» мы всего ничего, каких-то полчаса.

– Не удивляйся. При переходе картина забирает часть нашей жизни, но куда меньше, чем ты затратила бы, добираясь до нужного места. Поэтому, в действительности, она продлевает жизнь. Сам переход мы воспринимаем как мгновение, потому – что в этот момент нас не существует.

Хроно зажег искусственный свет. Левая рука Марго выглядела голубоватой и была ужасно холодной. Хроно принялся ощупывать и осматривать руку, пребольно надавливая – разминая активные точки на обеих. Потом перешел к ногам, затылку, голове, велел открыть рот, заглянул и туда. Левая рука саднила так, будто Марго накануне перетрудилась в фитнесс – клубе. Хроно удовлетворенно отстранился, походил по комнате, размышляя и чему – то довольно улыбаясь.

– Что ты ешь, Марго? – смотря ей прямо в глаза, спросил он.

Марго опешила:

– Еду…

Конечно, она пробовала всякие там модные диеты, но это быстро надоедало из – за своей нудности и неудобства, да и результата не было никакого.

– Понятно, что не опилки. Ты можешь образно пересмотреть то, что ты обычно ешь?

Марго быстро начала вспоминать то, что она ела за последнюю неделю. Оказалось, что это, в основном, были рафинированные, консервированные продукты, искусственные напитки, из натуральных только чай и кофе.

– Да, дорогуша, все, что ты ешь и пьешь пищей можно назвать только условно. Как ты вообще жива. Удивляюсь способности человека приспосабливаться и выживать, да не твоим в частности, а обобщенно. Вот эти негативные ощущения показывают, что ты по уши завалена шлаками. Я бы сказал, ты из них состоишь, вернее твое тело – это одно большое, собранное в кучку гуано, – усмехнулся Хроно.

– Я проводила курсы очищения с помощью пищевых добавок, даже пракшалану делаю дважды в год, – защищалась она.

– Видимо, поэтому еще и не умерла. Видишь ли, если бы ты выпила воды из этого источника – а это вода жизни, ты бы «захлебнулась» собственным шлаком и умерла от интоксикации.

– Как это вода жизни может убить?

– Да очень просто. Это ведь универсальный и очень хороший растворитель. Он связывает в межклеточном пространстве твоего тела шлаки и выносит их через лимфу в кровь, а затем в желудочно-кишечный тракт, в пот и мочу, но из желудка вся эта химия всасывается назад почками, которые многое из мочи забирают назад. Остается пот. Через кожу, выделившаяся химия плохо всасывается назад – так, что тебе остается только потеть. Это похоже на краш-синдром.

– Это что еще за напасть?

При упоминании медицинского диагноза Марго забеспокоилась.

– Это бывает, когда сильно и долго сдавливают части тела, а затем отпускают. Продукты распада тканей и клеток, током крови заполняют организм и убивают его. Приблизительно тоже самое происходит и у тебя. По идее тебя сейчас должно подташнивать, болеть желудок, да и венозный рисунок должен быть ярче.

Он был прав. Марго и в самом деле было нехорошо. Она чувствовала себя уставшей до тошноты. Левая рука, в отличие от правой, действительно была покрыта сеточкой явно проявившихся вен.

– Так что, тебе в баню и не вылезай оттуда, пока 10 потов не сойдет. Будем тебя перестраивать, менять водный каркас. А я пока напою водицей нашего акробата.

Хроно взял бокал, налил в него из бутылки минеральной воды, добавил в нее из принесенного пузырька совсем немного высокоструктурированной воды и начал поить Ису. Юноша поперхнулся, закашлялся, открыл глаза и попытался приподняться на локтях. Хроно жестом остановил его и, поддерживая ученику голову, вылил в него остатки, не особенно заботясь о том, успевает ли ученик ее проглатывать или нет. Иса успевал.

– Еще, – прогнусавил он.

Хроно подал ему бокал минералки. Бывший «акробат» вцепился в него дрожащей рукой и выпил. Марго тем временем отправилась в ванную комнату, зашла в парилку. В ней было холодно только секунд 30. Стены, потолок и пол были покрыты алюминиевыми отражателями. Вдоль левой стены стояла широкая деревянная лавка. Она была теплой и совсем не горячей. Марго уселась на нее и через какое-то время покрылась потом, как в духовке. Жар шел отовсюду, только воздух стоял не горячий, скорее прохладный и комфортный.

– Эй, девочка, ты про душ не забыла? Как тебе инфракрасная парилка, правда, здорово?! Главное, – воздух не обжигает, как в сауне, и скамья не «кусает» за задницу. Не люблю чувствовать себя как на сковородке, – сказал вошедший в помещение Хроно. – Как там твой рисунок вен?

Вены на левой руке действительно исчезли, но она продолжала побаливать в суставах.

– Да, руки стали одинаковые – громко констатировала Марго.

– Я предлагаю более сложную программу. Давай-ка пополощем тебя в измененной воде, – Хроно подошел к компьютеру, не дожидаясь согласия.

На экране высветились какие-то графики, цветные столбики… Хроно продолжал что-то корректировать, мягко стуча по клавишам. Затем он удовлетворенно отвернулся от компьютера.

– Пожалуй, вот так! Ты сказку про конька-горбунка в детстве читала? Помнишь как он в чаны нырял?! У нас с тобой будет тоже самое, измененная вода, насыщенная протием, – кислый аналог живой воды; насыщенная гидроксильными группами – аналог мертвой воды, в них ты и будешь отмокать в промежутках между парилкой и ванной. Будешь пить вот эту водичку. Я пойду ее приготовлю и поставлю здесь на столике. После десяти циклов полежишь, отдохнешь в ванной из трав. Поняла?

– Нет, – честно призналась Марго.

Хроно вновь начал терпеливо объяснять очередность ее купаний. Сколько минут где лежать, сколько сидеть в парилке, сколько выпить воды из графина. Попутно объясняя, что кислая и щелочная вода обладает большим потенциалом растворения разного рода химии и благотворна для кожи и здоровья. Марго приступила к процедурам и через 4 с небольшим часа, совершенно не чувствуя своего тела, выбралась из ванной комнаты, выпив не меньше ведра воды. Тело стало летящим, легким, подвижным, как будто было сделано из воздуха. Кожа стала упругой и гладкой, как у младенца, морщинки на руках исчезли. На вид казалось, даже светились, слегка выделяя бело-голубой туман. Хроно бесшумно подошел сзади. Вообще, его свойство неожиданно появляться пугало Марго.

– Да, да, девочка – это молодость. Теперь твое тело как у трехлетнего ребенка, вернее, будет таким после трех – четырех процедур. Учитывая, как повлияла на твое тело структурированная вода, видимо у тебя есть сродство к элементу воды. Пожалуй, нам надо посетить одну пещеру в Турции. Аналогичная есть где – то в Венгрии. Пойдем, мне очень любопытно посмотреть на эффект.

Хроно взял ее за руку и вновь повел к своему портрету. Марго как была в халате на голое тело и домашних войлочных мягких шлепанцах, так вынужденно и поплыла за ним. Через секунду они оказались в практически совершенно темной пещере. Все тело Марго действительно светилось бело – голубым светом, но его хватало только на то, чтобы увидеть свои собственные руки. Под туфлями Хроно что – то хрустело, идти было очень неприятно. Войлочные шлепанцы не оберегали от неровностей поверхности пола и постоянно за что – то цеплялись. Но это явно была не щебенка. Создавалось ощущение, будто идешь по битому стеклу, приклеенному к полу, словно это брошенный склад стеклотары. Порывшись в карманах брюк, Хроно добыл небольшой фонарик на светодиодах. Встроенный в зажигалку голубой луч, высветил пятно поверхности пола, сплошь покрытого мелкими друзами кристаллов. Казалось, что огромные толстые кристаллы кварца разного размера буквально росли из пола. В кристалле величиной с две трехлитровые банки, который выбрал Хроно, было проделано ровное отверстие по оси на всю длину, сантиметра три в диаметре. В его гранях были просверлены аналогичные ровные глухие отверстия, идущие под некоторыми углами к осевому каналу, но не доходящие до него. Все эти каналы затыкались притертыми пробками, очень похожими на янтарь. Создавалось странное ощущение, будто из кристалла росли грибы. Все боковые каналы были заполнены жидкостью. Марго заметила, что только большие грани имели по два канала, в малых же гранях всего по одному. Хроно выбрал одну из пробок, постучал по ней обломком кристалла и осторожно выкрутил. Потом порылся в карманах и достал обычный медицинский шприц. Тщательно вытянув почти всю жидкость из отверстия, он перелил ее в совершенно черный обернутый фольгой флакон и тщательно его запечатал. Хроно предложил Марго попробовать жидкость сначала пальцами, потом на вкус. Она хотела сунуть палец в отверстие, но Хроно перехватил ее руку, собрав остатки жидкости в шприц, и аккуратно вернул пробку на место. Он отдал шприц Марго и предложил:

– Капни на пальцы.

Марго было любопытно, с чем же она столкнулась на сей раз. Прямо из иглы она капнула на указательный палец, растерла и понюхала. Ее нос словно окутало странное облако, которое пахло сразу всем: лесом, хвоей, сыростью, свежестью, пещерой, лугом, росой, солнцем, полевыми цветами, степью. Всем сразу, даже морем. Она ощущала все это, пытаясь вдохнуть аромат как можно глубже. Перед глазами замелькали образы огромных растений, папоротников, заката очень красного солнца, увиденное небо буквально полыхало всеми огненными оттенками. Марго виделись огромные исполинские существа. Она ощущала себя муравьем на этой картине. Все поражало своими размерами. Цветы, больше похожие на розетки фонтанов, источали нектар, который можно было вычерпывать просто ведром. Закружилась голова и болезненно отдалась пульсация в районе древних структур головного мозга. Но оторваться от будоражащих ароматов было невозможно. Что – то подхватило Марго, понесло и закружило в вихре таких же огромных образов и запахов. Казалось, она погружается то в одно облако, то в другое, каждое из которых имело свой неповторимый букет зрительно – обонятельных ощущений, и в то же время, имело их все.

Марго убрала пальцы от лица, но эффект не исчез. Она вылила остатки этого вещества на ладонь левой руки. Жидкость была похожа на оливковое масло, быстро впитываясь в кожу, отчего ладошка стала как подушка. Марго вернула пустой шприц Хроно, растерла жидкость между ладонями и вновь понюхала. Потом интуитивно коснулась своего лица, словно умываясь. Хроно внимательно наблюдал за действиями ученицы, считывая происходящий эффект и отслеживая все изменения. Девушка отняла от лица руки, внимательно в них вглядываясь.

– Хочу еще, – произнесла она.

Вся пещера заискрилась змейками электрических разрядов, запахло озоном. Стены и пол вспыхнули тысячами маленьких огоньков. Хроно мгновенно прижал палец к ее губам, ухватил за руку, и они буквально вывалились в его кабинет. За окном занимался серый рассвет, но до восхода было еще часа два. Хроно быстро потащил Марго в темную комнату и плотно запер дверь.

– Давай ладони.

Марго подставила руки. Хроно бережно вылил ей совсем немного жидкости и коротко скомандовал:

– Втирай!

– Куда? – удивилась она.

– Куда достанешь!

Надев полиэтиленовую перчатку и перелив на нее маслянистую жидкость, Хроно стянул с Марго халат и начал втирать и размазывать ее по спине, лопаткам и ребрам. Структурированная вода очень легко расплывалась по чистой коже, непокрытыми остались только кожа головы и пах. Жидкость во флаконе кончилась.

– Сейчас принесу еще, – сказал Хроно. – А ты отдохни пока, но на свет не высовывайся, если задержусь. Задерни шторы и поспи.

Выдав все рекомендации, Хроно спешно ушел. Марго вышла из крохотной комнаты, совмещенной с кабинетом, и в сером свете раннего утра увидела стоящую на полу коробку с разнообразными деньгами. Марго взяла несколько купюр и спешно отбросила их от себя. Деньги оказались покрыты довольно толстым слоем пыли. Ящиком давно уже никто не пользовался. Видимо деньги Хроно стали не нужны. Марго задернула в гостиной тяжелые плотные шторы и улеглась на диван как на облако. Сознание тут же улетело из тела в неведомые дали сновидения.

Это был не сон. Это был полет сквозь времена. Марго осознала себя большим сильным существом, которое, раскинув руки – крылья, стремительно неслось над сплошь покрытыми незнакомой растительностью холмами. Существо было очень голодно и выслеживало пищу. Тонкий, будоражащий внутренности запах витал в воздухе. Это был запах крови. Существо делало широкие круги, то, опускаясь ближе к земле, то, набирая высоту, руководствуясь только интенсивностью запаха пищи. Постепенно запах нарастал. Существо уже не выписывало замысловатых петель, а летело по прямой, медленно снижаясь. Марго увидела большого хищного ящера, разрывавшего тушу еще живого огромного мастодонта. Из раны журчащим ручьем текла кровь. Облетев тело с другой стороны, подальше от охотника, Марго с азартом присоединилась к трапезе. Она отрывала впившимися челюстями громадные куски плоти и, не жуя, проглатывала их. Мясо было очень похоже на телятину, которую присыпали ароматными травами и замариновали. «Неплохо живут», – подумала девушка. В голове мелькнула мысль, что неплохо было бы подвести сюда лавовый поток, и можно жарить тушку. Получилось бы великолепное жаркое, типа шашлыка по – карски. Изрядно обглодав бок, Марго вновь взлетела, выискивая питье. Почти сразу же увидела огромные, потрясающе пахнущие, цветы, снизилась, остерегаясь нападения, и опустилась в цветник. Она жадно напилась из соцветий кисловатого нектара, похожего на ароматизированный квас. Перевернув на себя высоко растущий цветок, Марго вся искупалась в его нектаре, меняя запах и смывая кровь с гибкой шеи, груди, тела, хлопая лопастями – крыльями. Напившись и слегка опьянев, она тяжело взлетела, набирая высоту. Девушка полетела к горам, четко видимым на фоне клонившегося к закату очень красного солнца. Воздух как масло омывал ее огромное сильное тело. Она скользила в нем, наслаждаясь его струями, сливаясь с ним в единое целое. Почему ее влекло к этим горам, Марго не знала. Она была сыта, счастлива, просто летела, упиваясь просторами, дивными ароматами, которыми был насыщен каждый слой ветра, своей свободой, силой дракона, несущего ее сознание. Подлетев к скалам, она увидела ровную площадку, защищенную с трех сторон. Марго благополучно привычно приземлилась и стала наблюдать за закатным солнцем, опускающимся в волны моря, которые отливали его красными тонами и гасли в глубине. Игра оттенков, равномерно бегущие волны, красные в закатном солнце облака, порывы теплого, ласкающего ее могучее тело ветра, убаюкали, и она просто уснула, замерев как камень.

Разбудило ее чувство голода. Тело ласкали невысокие волны, перекатываясь через спину, мягко упираясь в когтистые ноги – руки, больше похожие на плавники. Тело было длинным, гибким, заканчивалось мощным хвостом. Рот был набит острейшими зубами, имелся очень чувствительный язык. Марго пошевелилась, вскрикнув от неожиданной метаморфозы тела. Звук получился как свисток у паровоза и шел, откуда – то из горла. Она ясно увидела вокруг себя громадное пространство воды. Звук отражался от малейших изменений плотности воды. Это было поразительно, видеть ушами, которые были исключительно чувствительны. Но дышала Марго затылком. А говорила лбом. Марго была удивлена этими ощущениями и запела. Пространство выдало сюрреалистические картины скелетов рыб, пузырьков воздуха, плавательных пузырей, полупрозрачных тел. Картина менялась от высоты звука ее голоса. Это было забавно. Низкие утробные звуки делали прозрачными скалы и песок на дне, рыбы, моллюски просто исчезли. Стало видно очень далеко. Марго услышала также звуки, эхом идущие, откуда – то справа из – за скалы. Они подсвечивали пространство как прожектор. Она сделала несколько глубоких вдохов – выдохов, насыщая кровь кислородом, нырнула и стала учиться ловить костистых зубастых рыб. Получалось довольно плохо. Вдруг в набегающем потоке она языком почувствовала сладковатый привкус крови, зовущий, манящий, вытесняющий из сознания все остальное. Марго повернула на этот вкус. Продолжая петь, своим внутренним зрением она видела все пространство вокруг. Но главное, откуда шел этот вкус еды. Там уже веселились в пиршестве такие же, как она существа. Марго ринулась к туше какого – то огромного животного, но дорогу преградили лучи предостерегающих сигналов и щелчков. Она ответила взрывными низкочастотными волнами, на манер кашалота, сопровождая их писком и утробным тигриным рычанием. Ей казалось, что это должно подействовать. Откуда – то с боку до нее донеслось такое же ответное послание. Почему – то оно было грубее, мужественнее, чтоли, или более злобное. Марго даже приостановилась. Существа у изрядно объеденной лакомой туши остановили свой танец пира и перестали подталкивать тушу к поверхности. Она стала медленно погружаться. Существа были значительно меньше нее, но превышали числом. Марго решила взять пищу штурмом, т.к. есть хотелось неимоверно. Она набрала побольше воздуха и нырнула, решив подойти снизу, справедливо полагая, что на глубине имеет преимущества в запасе воздуха. Издав боевой клич на манер индейца, постреливая сериями щелчков, она канула в бездну. Вода сдавила ее нежными, но тяжелыми объятиями. Рык справа повторился. Марго ответила. Приближался монстр, немного больше размера ее тела, следуя за ней и ориентируясь на нее, изредка щелкая. Группа мелких хищников была совсем рядом, и они полукольцом оттесняли ее от желанной туши. Марго ушла еще ниже, но это не помогло. Стая напала. Она почувствовала в районе задней ласты – ноги боль. В нее вцепился один из атакующих. Марго крутнулась вокруг оси, извернулась, пытаясь достать его зубами, стряхнуть ударом другой ноги. Наконец, это удалось, но нападающий вцепился в другую ласту. Марго судорожно дернулась, ударила могучим хвостом со всей силы, на которую только была способна. Одновременно посылая противнику упругую волну визга, будто пыталась убить его звуком или хотя бы напугать. Марго не поняла, что произошло, но атакующий дернулся и начал медленно, как бревно, погружаться в глубину, совершенно не двигаясь. Марго повторила то же самое, но уже на другом противнике, защелкав только на очень низкой частоте. От ее тела устремился узкий, направленный луч почти твердых волн, как серия тумаков. В такт с ними задергался еще один противник. Тут вмешался подоспевший гигантский игрок. Он стряхнул, перекусив пополам, нападавшего сзади на Марго хищника, успев ласково прикоснуться к ее боку плавником. Марго пискнула, словно подросток, и занялась опешившими нападающими, визгнув по ним узким лучом. Теперь у еще двух «храбрецов» совершенно не было шансов на поживу. Заваливаясь на бок, они тупо пошли на бездонную глубину. Оставшийся десяток благоразумно решил поискать себе другую пищу, и кинулись в рассыпную. Но не уплыли далеко. Гигантский самец, а это был именно представитель мужского пола, призывно затрубил Марго и направился к постепенно погружающемуся угощению. Трапезу они разделили на двоих. Партнер, широко открыв пасть, захватил огромный кусок туши, сжал челюсти и резко крутнулся вокруг оси. Словно ножом он вырезал ровный округлый кусок мяса и, толкая его носом, предложил Марго. Она приняла подарок, урча от удовольствия, как кошка. Партнер, потрескивая, всхлипывал, и, булькая какую – то свою песню, продолжил процедуру кормления Марго огромными кусками. Сам он съел всего несколько, видимо, не очень аппетитных с его точки зрения кусков, смачно хрустнув перекушенными костями. Марго же доставалась только мякоть. Демонстрируя свою силу, он поднырнул снизу, уперся рылом в тушу и так заработал всем телом, что она остановила свое падение и стала довольно быстро всплывать. Висящие на расстоянии охотники начали приближаться. Марго предостерегающе защелкала. Партнер бросил тушу и, щелкая, молча ринулся на стерегущих, словно шакалы, противников, как бы похваляясь своей удалью – что убьет их даже вслепую. Марго приняла участие в забаве, направляя перед ним звук и подсвечивая голосом цели. Стерегущие отобранную у них еду, поняли военную хитрость слишком поздно. Потеряв еще трех членов, стая снова кинулась в рассыпную, наклонно уходя к поверхности. Победно утробно протрубив, самец вернулся к Марго, потерся об нее лоснящимся боком, еще раз подхватил тушу, вырывая куски плоти и проглатывая их. Марго была сыта, довольна собой и появившимся могучим ухажером. С ним Марго чувствовала себя защищенной, ей было не одиноко в этом чужом мире неизвестного. Ухаживания принимали все более настойчивый характер. Партнер терся, обгоняя и подныривая снизу, о ее живот. Обхватывал передними и задними ластами, обвивая хвостом ее хвост. Марго было интересно, как все это происходит у этих существ. Она уступила ухаживаниям, расслабилась, зависла в толще воды, чем тут же воспользовался ухажер. Он прильнул к ней снизу и вошел в нее своим отростком, буквально через секунду выпустив в Марго тугую струю своего генетического материала. После соития, он вяло поплавал вокруг Марго и равнодушно отправился по направлению океану, не отвечая на призывные звуки и не обращая на нее больше никакого внимания. Это ее просто взбесило. Она выпустила жесткий поражающий луч в его сторону. Он мгновенно развернулся и пошел в атаку. Марго опешила от неожиданности, но бывший ухажер по видимому уже забыл, что было между ними десять минут назад. Разинув страшную зубастую пасть, он ринулся в атаку. Марго чудом увернулась от страшного поцелуя, но получила очень чувствительный удар в живот одной из его ласт. Не долго думая, она решила, что лучшее, что можно сделать – это сбежать. Марго кинулась вертикально вниз на глубину. Щелкнув страшными челюстями, партнер кинулся за ней следом и почти настигнул. Марго отчаянно рвалась вниз. Он не стал ее преследовать, решив, видимо, что достаточно ее напугал. Сытость и усталость взяла у самца вверх. Он не долго покружил на небольшой глубине и отправился восвояси. До сознания Марго дошло, что она здесь всего лишь часть пищевой цепи, и ее жизнь ничего не стоит. Ею может позавтракать только что ухаживавший за ней монстр, даже не поняв, что сожрал свою возлюбленную. Марго была в ужасе. На глубине было темно и одиноко, хотя звуки сообщали огромное количество всякой жизни. Приступа удушья она не испытывала. Чешуйки тела достаточно хорошо снабжали ее кислородом, газообмен шел через кожу. Бок, живот и укушенные ласты болели. Марго решила поискать более спокойное место для отдыха. Она просканировала рельеф дна и отправилась в сторону возвышенности. Вкус воды менялся. Появился неприятный привкус сероводорода, чего – то вяжущего. Не торопясь, Марго продолжала плыть, осторожно осматриваясь по сторонам. Живность явно редела. Совсем перестал появляться планктон, облачка рачков и медуз. Кожу неприятно покалывало. Внезапно Марго почувствовала опасность, которая шла, откуда – то из глубины. Она развернулась и вновь поплыла в океан. Что это была за опасность, долго раздумывать не пришлось. Дно содрогнулось, вызывая громадную волну на поверхности воды, и поползло трещинами, из которых вырывался газ и пар. Вода стала быстро нагреваться. Теперь дно покрывала сетка разломов. Из них выдавливалась отвратительно воняющая мерзкая вода и магма, которая просто застывала в воде, в облаках пузырей пара, газов. Гвалт стоял такой, что Марго не смогла разобрать даже эха своего голоса. Она просто кинулась подальше от этого места в океан. Марго довольно долго плыла, все еще слыша грохот, треск, бульканье и шипение за своей спиной. Постепенно начали появляться облака медуз, рачков, туманные скопления планктона. Вода опять стала приятного слегка солоноватого вкуса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.