Холли Вебб
Лили и магия дракона

©Самохина Т., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Посвящается Элис. Благодаря тебе я закончила эту книгу!

Глава 1

– Это ведь не настоящая пила? – неуверенно спросила Лили, разглядывая пилу в руках Даниила. Она похожа на настоящую, правда, чуть чище, чем остальные инструменты в подсобке театра, и зловеще блестит. Видно, что острая.

– Очень даже настоящая! – заверил ее Даниил. – По-другому нельзя. Джорджи ведь надо будет пройтись по залу, вдруг кто из зрителей решит проверить.

– Тогда как?.. – Лили обеспокоенно на него посмотрела. – Ты ведь не собираешься просить меня колдовать? – В ее голосе слышалось недоверие.

– Конечно нет! – Брови молодого человека поползли вверх. – Я же помню, что на прошлой неделе к нам заявилась Королевская стража! Нас чуть не арестовали за использование магии, забыла? Я не глупец. Мы и так привлекаем к себе много внимания. Нет, это будет простой фокус. Иллюзия. Фальшивка! – Даниил гордо улыбнулся и переглянулся с Сэмом, заведующим сценой, который соорудил Исчезающий шкаф. – Новый номер должен пройти на «ура»! Все продумано до мелочей, мы гении! Зрители увидят номер в субботу, а по субботам всегда собирается лучшая публика! – Он с любовью погладил свое новое хитроумное сооружение. – Но для этого номера нужна очень маленькая девочка. Как ты, Лили. Иначе ничего не получится. – Юноша оценивающе посмотрел на Джорджи, сестру Лили. – Ты тоже можешь сюда влезть, но ты повыше сестры. Балерины тоже высокие, они сюда не поместятся, хотя многие девочки говорят, что хотели бы попробовать. Но мне нужен более опытный помощник, ведь теперь мы стали очень популярны и зрителей у нас будет больше. Мне надо найти девочку твоего возраста, Лили.

– Ага, и морить ее голодом! – фыркнула та.

– Да, может, и придется, – кивнул Даниил. – Главное, не уморить ее до смерти. – Он прищурился. – А, ты пошутила, да?

– Ты никого еще не присмотрел? – не выдержала Лили. – Нам все равно скоро придется уйти. Когда найдешь нам замену? Театральное агентство кого-нибудь посоветовало?

– От них никакого толка, – отмахнулся Даниил. – Я переговорил с пятью девушками. Каждой из них показал Исчезающий шкаф. Все они захихикали и сказали: «Да вы, наверное, шутите!» – Юноша нахмурился. – Жаль, что вы не можете остаться. Мне так бы этого хотелось. И не только из-за представлений. Я до сих пор не понимаю, почему бы вам просто не исчезнуть из Англии? Я даже представить себе боюсь, как вы будете справляться одни в стране, где вас в любую секунду могут арестовать!

Лили вздохнула.

– Нам не привыкать быть одним. Да и раньше никто не пытался нас арестовать.

Сэм вздохнул, Даниил еще сильнее нахмурился:

– Верно, но лишь потому, что вы забрели в театр, – и слава богу, что так произошло. Многие ненавидят Королевскую стражу еще больше, чем вы. – Он обеспокоенно посмотрел на сестер. – Пожалуйста, скажите, что остаетесь и мне не надо искать вам замену! Тут вы в безопасности!

– Но это не так! – Джорджи вздрогнула. – Мама отправила за нами Мартину. Теперь Мартины нет, и мама может прийти сама!

– Нам нельзя тут долго оставаться, – согласилась Лили. – К тому же мы должны набраться сил, чтобы противостоять маме, когда она нас найдет! – Она сглотнула. Лили была уверена, что вскоре увидится с матерью. – Даниил, мама наложила на Джорджианну заклинание, нам надо от него избавиться. Я видела королеву Софию. Конечно, отчасти я маму понимаю, но сейчас ее план мне кажется еще ужаснее! В смысле, королева поступила отвратительно, запретив магию и отправив нашего папу за решетку. Из-за нее ни я, ни Джорджи, ни другие волшебники не можем спокойно жить. Из-за нее все думают, что мы монстры, а мы даже не в силах это опровергнуть. Но, несмотря на это, я не хочу ее убивать. А мама хочет! Она собирается использовать для этого Джорджи! Ей нужно восстановить волшебников в правах. Чтобы нам не надо было прятаться, чтобы все стало как много лет назад, когда волшебники летали на драконах, ни от кого не прячась, и были безмерно богаты. Не верю, что мама будет сидеть сложа ручки в Меррисоте. Она злится, я уверена! – девочка понизила голос до шепота. – Она с ума сходит, что столько времени провела на острове, будто в заточении, и в самом деле намеревается убить королеву, но руками Джорджи. Просто так мама не сдастся!

– Или твоими, Лили, – тихо добавил мягкий голос. – Возможно, теперь она рассчитывает на тебя.

До того как Лили и Джорджи сбежали, они жили с матерью и несколькими слугами, которые получали огромное жалованье, на острове, отделенном от всего мира. Когда сестры поняли, что мать заколдовала Джорджи и учит ее странным, смертельным заклинаниям, девочки сбежали. И пусть мать была недовольна успехами Джорджианны, заклинания все равно остались внутри нее. С каждым днем мать злилась на дочь все сильнее и сильнее, а Джорджи уходила в себя, постоянно грустила, поддавшись пагубному воздействию злой магии.

Потом девочки подслушали разговор мамы и Мартины, ее служанки. Тогда мать сказала, что от Джорджи придется избавиться, так как от нее нет никакой пользы. Сестры не совсем поняли, что именно имелось в виду, но в скором времени нашли старый фотоальбом. Там на снимках были запечатлены две их старшие сестры – они умерли много лет назад. Мама тоже была недовольна их успехами в магии. Поэтому у Лили и Джорджи не оставалось выбора: надо бежать.

Лили подхватила Генриетту на руки и прижала к себе. Мягкий шелковистый мопс всегда успокаивает ее мерным биением своего сердечка, даже когда говорит не самые приятные вещи. Лили безумно рада появлению в ее жизни Генриетты: она сама создала собаку, или другими словами – вызвала ее с портрета в одном из коридоров в Меррисоте (Лили сама еще не разобралась, что же на самом деле произошло). На картине мопс сидела на руках Арабеллы – двоюродной прапрабабушки девочек. С тех пор как собака с картины исчезла, выражение лица Арабеллы резко изменилось: кажется, она только и ждет подходящего момента, чтобы придушить Лили.

– Знаю… – пробормотала она. – Хотя, думаю, Джорджи больше интересна маме, нежели я. Со мной ей придется все начать заново.

Генриетта фыркнула:

– Ты нужна ей потому, что Джорджи недостаточно хороша.

Джорджианна демонстративно кашлянула.

– Эй, я тоже тут, если вы вдруг забыли, и все слышу, – напомнила она. Джорджи не очень ладила с Генриеттой, и собака постоянно повторяла, что Джорджи – нытик. Увы, иногда Лили с ней соглашалась. Она безумно любит старшую сестру, но иногда та перебарщивает с обмороками.

– Я ничего не забыла. – Генриетта посмотрела на Джорджи – вдруг та начнет противоречить, но девочка лишь покраснела и отвела взгляд.

– Может, в Меррисот у Джорджи и не получались заклинания, каким ее учила мама, но сейчас-то у нее все получается! – заметила Лили. – Очень даже получается. Тот волк, которого ты создала из пыли, чуть не съел тебя! И вдобавок разорвал Мартину в клочья.

– Меня он тоже хотел сожрать, – кивнула Генриетта.

Лили всегда терпеть не могла Мартину, мамину служанку, правда, раньше она не понимала, почему так, – ненависть возникла на пустом месте. Вскоре выяснилось, что Мартина – не человек, а магическое создание, одетое во все черное. Она оказалась тысячей замысловатых заклинаний, произведением магического искусства, сотворенным мамой.

И это создание, как настоящий сыщик, поехало в Лондон, чтобы найти Лили и Джорджи. Мартина искала следы оставленных девочками заклинаний – магия Джорджи пахнет совсем как мамина. Она должна была вернуть сестер обратно на остров. Да, мать была недовольна успехами Джорджианны, но в Лондоне ее переполнила магия – она стала выплескиваться из девочки, когда та это ей позволяла. Но происходило это редко. Джорджи предпочла держать магию глубоко внутри себя, страшась возможных последствий от неосознанных заклинаний.

«Мама сама виновата, что Мартины больше нет!» – подумала Лили и улыбнулась. Сейчас, несколько дней спустя, ей хотелось смеяться. Но в тот момент, когда страшные когти Мартины коснулись шеи Джорджи, Лили было совсем не до смеха. Джорджианна тогда так испугалась, что ее магия снова выплеснулась и уничтожила служанку. Огромный красно-серый волк, восставший из лондонской пыли, пропитанный кровью Джорджи, что сочилась из царапины на ее шее, набросился на Мартину и разорвал зеленоватую магическую плоть. От маминой служанки осталась лишь одежда да пыль.

Генриетта же чувствовала себя оскорбленной: магический волк был намного больше нее.

– Нет никаких сомнений, внутри Джорджи множество заклинаний. Но она ведь не знает, что с ними делать! Верно? – спросила собачка у Джорджи и дернула лапкой за подол ее платья.

– Эй, осторожно, это новое платье! – возмутилась Джорджи. Когда дело касалось одежды, девочка всегда была предельно строга. В театре, помогая костюмерше, она поняла, что шитье нравится ей намного больше волшебства. – Я не виновата, что не могу контролировать магию. Так и должно быть. Меня контролирует мама. Знаю, звучит ужасно, – грустно добавила она. – Будто я заводная кукла…

– Нам надо найти отца. Возможно, он знает, как помочь Джорджи, – объяснила Лили Даниилу. – Что уж там, других волшебников, кроме него, мы не знаем. Уверена, он нам поможет! Осталось только его найти… – Она вздохнула.

– Если он не заодно с вашей мамой, – пробормотала Генриетта.

Лили неодобрительно посмотрела на мопса. Она пыталась подбодрить сестру, а собака все испортила.

– Думаю, это не так. Ты ведь помнишь письмо? Он сказал, что не хочет убивать королеву!

Джорджи уже нервно хрустела пальцами. Ни она, ни Лили не могли быть ни в чем уверены. Отец – их единственная надежда. Да и то – призрачная.

– А как вы будете его искать? – спросил Сэм. Девочки удивленно на него посмотрели – они вообще забыли о его присутствии. Сэм молчалив, но он один из первых в театре узнал, что Лили и Джорджи – настоящие волшебницы, и девочки ему доверяют. Генриетта так вообще в нем души не чает – он отвечает ей взаимностью и часто делится с мопсом своим обедом. Она понравилась ему еще до того, как он узнал, что она умеет говорить, а после этого и подавно. Сэм считал – говорящая собака, хотя сама она колдовать не может, намного интереснее Лили и Джорджи.

Сестры переглянулись. Джорджи пожала плечами:

– Он в тюрьме…

– А тюрьма, наверное, в Лондоне. На письмах, адресованных маме, стоят лондонские штемпели. Больше нам ничего не известно. – Лили вздохнула и посмотрела на Даниила. – А всех магов отправляют в одну и ту же тюрьму или нет? – Она нахмурилась. – Это может быть любая старая тюрьма, только с усиленной охраной. Со стражниками, умеющими блокировать заклинания. По крайней мере, мне так кажется. Но… разве это не означает, что стражники сами используют магию, а она ведь запрещена… Тогда я не понимаю… – Лили сглотнула, в животе появилось неприятное сосущее ощущение. – Или они что-то делают с узниками, как-то останавливают волшебство? Может, вырезают магию или… не знаю…

Даниил обнял девочку.

– Если бы они делали нечто подобное, об этом бы трубили по всей стране. Лили, это невозможно. – Он взял девочку за плечи и заглянул в глаза. – Помнишь, что за границей магия разрешена? Волшебники живут припеваючи. Да даже тут, если они откажутся от магии – а ведь ваша мать поклялась Королевской страже, что так и сделала! – будут свободны. Всегда под подозрением, всегда под наблюдением, но свободны. Наверное, ваш отец не отказался от магии…

Лили улыбнулась. Она прекрасно понимала отца. Джорджи все равно, но Лили не представляет жизни без волшебства: внутри нее постоянно что-то кружится, блестит, сверкает. Сила растекается по всему телу и стекает в пальцы, как только девочка ее позовет. А когда магией она долго не пользуется, та пульсирует под кожей, желая освободиться, – это невероятное чувство. И пусть Лили нравятся волосы сестры – прямые и блестящие, она с радостью завивает себе кудри при помощи заклинаний.

Вдруг она почувствовала, что папа где-то рядом. У него тоже вьющиеся волосы – по крайней мере были – на свадебной фотографии из зеленого кожаного фотоальбома, принадлежащего маме. Он уже так много лет провел в тюрьме, что Лили его совсем не помнит.

– А в тюрьмы пускают посетителей? – неуверенно спросила она у Сэма.

Тот рассмеялся.

– Если заплатите стражникам – пустят! Вход точно открыт для миссионеров. Но, возможно, в тюрьмах для магов все по-другому…

Даниил нахмурился и провел рукой по темным волосам:

– Для меня будет огромным облегчением, если вы найдете отца. Вы еще дети, вам нельзя быть одним…

Лили улыбнулась. Даниил говорит как умудренный опытом пожилой мужчина с бакенбардами, но не как семнадцатилетний владелец скандально известного театра.

– Тюрьмы для волшебников… Я знаю лишь, что все это одна большая тайна. Уверен, охраняют их как надо, но никто не знает, где эти тюрьмы находятся. Даже спросить ни у кого нельзя – сам попадешь за решетку. Хотя подождите… думаю, в моих книгах должно найтись что-нибудь по этой теме… – протянул юноша.

Магические книги запрещены, как и магия, но Даниил тщательно готовился к волшебным представлениям, поэтому в его кабинете можно найти несколько запрещенных фолиантов. Что-то бормоча под нос, он прошел по ступенькам и направился в кабинет.

– Если хочешь подготовить номер к субботе, надо репетировать! – крикнул ему вдогонку Сэм. – Понимаю, мисс Лили недолго будет нам помогать, но надо проверить, поместится она в ящик или нет. Ты вчера сказал журналисту, что публику ждет сенсация. Люди ожидают волшебства. Дьявольский шкаф все уже видели! Да еще этот Вандиновски в своем театре поставил похожий номер. «Приходите все в субботу!» – сказал ты журналисту, забыл, что ли?

Даниил, красный как помидор, развернулся.

– Да, совсем забыл… – Он вздохнул. – Если честно, Лили, вряд ли в моих книгах найдется что-то полезное. Я перечитал их сотню раз, почти все наизусть помню… – Он решительно закатал рукава рубашки. – Итак. Репетиция?

Перед Лили стоял длинный деревянный ящик. Девочка посмотрела на него, закусив губу, – она все еще не понимала, в чем смысл нового номера. На самом деле она никогда не понимала, для чего те или иные ящики и приспособления, пока Сэм и Даниил все ей не объяснили. Правда, до сего момента обходилось без острых пил. Девочка сжала кулаки – вот бы все получилось! Она вдруг испугалась – Даниил часто витает в облаках, и если Лили будут распиливать на части – она бы предпочла, чтоб это сделал человек внимательный и осторожный.

– Так, если признаться, в этом трюке есть одна маленькая, просто малюсенькая загвоздка… – начал Даниил и раскрыл блестящие медные щеколды на ящике.

– Меня разрежут на кусочки, да? Так я и думала! – Лили отступила назад.

– Нет-нет, ты что! Хотя… мы можем чуть-чуть задеть пальцы на твоих ногах. Если ты замешкаешься, мы их… немножко укоротим! – серьезным тоном сказал Даниил.

– Она не будет в этот участвовать! – одновременно выпалили Джорджи и Генриетта, после чего удивленно посмотрели друг на друга.

– Каким образом вы хотите отрезать мне пальцы на ногах, если будете распиливать меня посерединке? – Лили недоверчиво посмотрела на ящик.

Даниил раскрыл дверцу – ящик напоминал гроб, а внутри него висели цепи. Не самое приятное зрелище.

– Сейчас покажу. Ложись сюда. – Даниил вздохнул, заметив испуганный взгляд Лили. – Обещаю, я даже не прикоснусь к пиле. Генриетта, сядь на нее!

Даниил положил пилу на пол, и мопс села на рукоятку, чтобы никто не смог пилу взять.

– Итак, что будет дальше? Мне интересно! – Генриетта была вся внимание.

– Лили, ты должна улыбаться, махать залу рукой. Покажи, что тебе ни капельки не страшно! Потом ложись в ящик. – Собачка фыркнула, но Даниил не обратил на это ни малейшего внимания. – Мы цепями пристегнем к ящику твои запястья и лодыжки. Лодыжки очень важны!

– Сама знаю! Поэтому не надо отрезать мне ноги! – прошипела Лили.

Даниил закатил глаза.

– Лили, я к пиле даже не притронулся. Дай хотя бы объясню, в чем идея трюка!

Лили осторожно забралась в ящик, Даниил пристегнул ее цепями.

– Во время выступления я чуть больше внимания уделю замкам, не волнуйся, – объяснил он. – Потом закрою ящик. Вот так. Твои ступни не видно, верно? Но зрители все еще видят твое лицо. Думаю, здесь тебе надо изобразить испуг.

Генриетта хихикнула, Лили поежилась. Она чувствовала себя неловко – ящик заканчивался на уровне ее шеи. Странно, когда из ящика торчит лишь голова…

– Нет, не до такой степени, спокойнее! – Даниил нахмурился. – Видишь пустое пространство там, чуть пониже?

– Нет! – выпалила Лили. – Мне ничего отсюда не видно!

– Да, верно, извини. Так вот, внизу есть пустое пространство. Именно там я и буду пилить.

– А куда же деться Лили? – обеспокоенно спросила Джорджи. – Я вижу в этой дырке ее платье – вы же не будете его резать, нет?

– Лили должна вытащить ноги из цепей. Зрителям будет казаться, что мы приковали ее очень плотно, на деле – это не так. Ноги вытащить очень легко. Места в ящике достаточно. Лили, тебе надо поднять к груди ноги, свернуться калачиком. Все неимоверно просто. Мы специально соорудили ящик таким образом, чтобы снаружи он казался уже, чем есть на самом деле. Зал увидит, как я приковал тебя к ящику, а потом распилил пополам! Восхитительно, правда?

– Наверное… – согласилась Лили. Что-то ей подсказывало – из зала этот номер смотреть интереснее, нежели из самого ящика.

– А что там с пальцами на ее ногах? – потребовала объяснений Генриетта. Она встала на задние лапки и понюхала ящик.

– Ах, да, точно. Лили, сгруппируйся, как я сказал, попробуем!

Лили повращала ступнями – оказывается, Даниил не соврал, в ящике действительно много места. Девочка подтянула ноги к груди и руками обхватила ступни.

– Готово? – спросил ее Даниил. Лили кивнула. Она так сильно сжалась, что ей даже дышать было трудно – тем более говорить!

– Отлично. Во время представления мы с Джорджи возьмем пилу и будем водить ею туда-сюда, делая вид, что мы распиливаем тебя на две части. Придется притвориться, что это не так-то просто. – Он улыбнулся. – Но на самом деле мы тебя даже не коснемся. Пила пройдет по пустому пространству под тобой.

– Мамочки… – пробормотала Лили.

В глазах Даниила светилось радостное нетерпение, Лили же хотелось поскорее выбраться из ящика.

– И вот ящик распилен пополам!

Даниил раздвинул его руками, без помощи пилы, и Сэм, увидев, что Лили в безопасности, облегченно вздохнул.

– Ты идеально подходишь для номера! Невероятно! Только будь аккуратна с ногами, во время представления группируйся, как сейчас!

– Думаешь, я запомню свою позу? – спросила Лили, извиваясь. – Как ты можешь быть уверен, что мои ноги случайно не будут торчать снизу?

– Я не могу быть в этом уверен, это и есть главный минус ящика… Но все будет отлично! Внутри много места, обещаю – твои ноги останутся целы!

* * *

– Волнуешься из-за нового номера? – спросила Генриетта.

Они с Лили лежали на кровати. Собачка, лежа на спине, махала лапками – поза настолько непристойная, что, будь в комнате кто-то еще, мопс никогда бы так не легла. Лили с любовью на нее посмотрела. Уже вечер, девочке хотелось спать – шоу начнется поздно, к тому же она выступает в самом конце. Но заснуть у нее не получалось – она ворочалась с боку на бок, а потом оставила все попытки заснуть и решила почитать газету, которую кто-то забыл в зале.

– Нет. Может быть. Совсем чуть-чуть. Даниил испугал меня, когда сказал, что отрежет мне пальцы…

Генриетта перевернулась на бок и лизнула руку девочки.

– Он тоже волнуется, поэтому несет всякую ерунду. Болван!

– Да, верно. – Лили вздохнула. – Но, если честно, я не из-за этого грущу. Я вдруг подумала об отце…

– Итак… – Генриетта перевернулась и посмотрела на Лили умным взглядом. – Размышляла, где его можно найти?

Лили кивнула.

– Да. Мы ведь вообще не знаем, с чего начать. Я сказала Даниилу, что на следующей неделе уйдем, но вопрос – куда? Я не знаю…

– М-да… – Генриетта положила подбородок на лапки и задумчиво уставилась на кирпичную стену. Девочки договорились с Даниилом, что помогут ему с шоу, а он позволит им остаться в театре. Комнаты тут не самые роскошные, но здесь хотя бы безопасно. Было безопасно… – А где твоя сестра? – внезапно спросила она.

– Угадай!

– Неужели опять шьет наряды? – раздраженно спросила Генриетта.

– Ей это нравится. – Лили пожала плечами, в ее голосе слышалось недоумение.

Девочек никогда не учили шить – маме до этого не было никакого дела, но наконец-то в театре Джорджи нашла себе занятие по душе. Мария, костюмерша, тоже была в восторге, что у нее появилась такая замечательная юная помощница, как Джорджианна.

– Ей надо в магии практиковаться! Или вместе с нами думать, что делать дальше. Если она хочет освободиться от маминого заклинания, стоит приложить усилия!

– Знаю. – Лили кивнула. – Но, кажется, она больше меня боится уходить из театра, она ведь почти не выходит на улицу. А в последний раз, как она вышла, на нее напала Мартина…

– Если твоя сестра боится пользоваться магией, она никак не поможет нам найти тюрьму, – раздраженно пробурчала Генриетта. – Как всегда, работаем одни мы.

– Интересно, а мы можем сделать так же, как Мартина, – попробовать найти тюрьму по магическому следу? – задумчиво проговорила Лили. – Там ведь много волшебников, наверняка они оставили за собой след!

Генриетта нахмурилась.

– Можно попробовать, но не думаю, что им разрешают колдовать, а как тогда напасть на след? В этом все дело… В письме папа написал – их магию каким-то образом сдерживают…

Лили вздохнула, перевернулась на спину, обняла Генриетту и устало посмотрела на грязный потолок. Водяные пятна наверху, казалось, двигались и темнели, и вот у темного пятна в форме замка вдруг вырос шпиль. Лили вздрогнула.

– Трудно идти по следу, которого нет. На секунду мне показалось – идея просто блестящая… Ой! – Лили резко поднялась на кровати и протерла глаза. – Наверняка кто-нибудь да знает, где находится эта тюрьма!

– Но нам же нельзя о ней спрашивать! – напомнила ей Генриетта. – Если спросим – вызовем подозрения. Надо найти какого-нибудь волшебника, кто знает о магии больше нас и не боится попасть за решетку, разговаривая с нами о тюрьмах… – Генриетта глухо зарычала, посмотрев на дверь, и прижалась к Лили: кто-то подходил к комнате.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Джорджи. Лили сразу отметила – сестра выглядит довольной. Оно и понятно: Джорджианна провела восхитительный вечер, помогая Марии шить костюмы для выступлений, в то время как Лили и Генриетта места себе не находили от волнения.

– Пойдем. Пора одеваться.

– Уже? – помрачнела Лили.

Некоторое время назад она твердо решила, что надо рано ложиться спать и рано вставать. Когда они уйдут из театра – она вообще будет целый день спать – в тюрьме. Надо успеть выспаться до того, как их арестуют, недовольно добавила она про себя. Ведь Королевская стража и так недавно наведывалась в театр, что уж будет, когда Лили с Генриеттой отправятся на поиски тюрьмы для волшебников…

– Для нового номера и костюм новый нужен. Я сошью! – пообещала Джорджи, осматривая Лили с головы до ног. – Может, что-нибудь восточное – свободные шаровары, например… Хотя не знаю, вдруг это неприлично. Спрошу у Марии.

– А нельзя мне просто выйти в трико, как балерины? – спросила Лили.

– Нет, не пойдет, это непристойно! – Джорджи отрицательно покачала головой.

– Как будто выступать на сцене – пристойно! – Лили хихикнула. – И что это ты вдруг забеспокоилась о манерах? О какой пристойности речь, если наш отец – преступник? По крайней мере, по закону! – Она помолчала. – А мама преступница не только по закону, а вообще! И неважно, что об этом знаем только мы с тобой!

– Именно поэтому нам и стоит вести себя достойно! – парировала Джорджи. – Помнишь, мы изображаем северных принцесс? Принцессам не подобает ходить в трико, чтобы все глазели на их ноги. Если вдруг вернется Королевская стража, нам надо выглядеть… – Джорджи замолчала. – …будто мы хорошие девочки, которых не за что арестовывать. Иди сюда, давай я помогу.

Лили вздохнула. Она ведь только-только привыкла к своему пышному синему платью с бантиками, оборками и ужасной застежкой, которую буквально ненавидела. Не нужно ей новое платье! Хотя, конечно, приятно: сестра воркует над ней, снимает мерки, а сама Лили может сидеть на стульчике, ни о чем не думая.

– Ой! – вскрикнула она, когда Джорджи поднесла к ее кудрям расческу, намереваясь заколоть волосы. – Зачем? Ты же прекрасно знаешь, заколки не помогут.

Джорджи, в чьих волосах блестела россыпь заколок, покачала головой:

– Ладно, тогда просто надень тиару, и все. Но, Лили, ты что, специально это делаешь? – Джорджи взяла сестру за подбородок и посмотрела ей в глаза. – Ты же не пользуешься заклинаниями, чтобы отпугивать заколки?

Лили недовольно поерзала:

– Мне нравятся распущенные волосы. Думаю, тиары вполне достаточно! Представь, вот ты нацепила мне на голову кучу всяких заколок, а они прямо во время выступления рассыпались по сцене – и что тогда делать? – Она посмотрела на сестру. – Я не специально, так вышло, а потом я просто…

Джорджи покачала головой.

– Лили, у тебя так много магии, что мне даже страшно. Почему ты пользуешься ею ради таких мелочей? – Она поежилась. – Будь осторожна. Если заклинание всегда с тобой – смотри, чтобы никто его не заметил…

– Хорошо, обещаю! – Лили крепко обняла сестру. – Правда, честное слово! Вот, смотри, я сняла заклинание! – Она провела по волосам рукой, будто снимала паутинку. – Теперь можешь закалывать. Я сделаю так, чтобы все получилось.

– Но это же все равно магия. – Джорджи засмеялась. – Я не завидую, ты не думай. У меня тоже может так получаться, я просто боюсь, вдруг что опять случится. Но ты пользуешься магией с такой легкостью, будто тебе это ничего не стоит… – Она села на шаткий старый стул рядом с сестрой и посмотрела на россыпь кудряшек. – Вот, держи. Заколи волосы сама. – Она достала коробочку с заколками и аккуратно разложила их на столе перед сестрой.

– Ладно, – грустно прошептала Лили. – Следи за дверью.

Джорджи много времени проводила в костюмерной в окружении блестящей ткани. Там безопасно. Лили казалось – она тоже счастлива. Но она ошибалась.

Лили, будто извиняясь, посмотрела на сестру, потом поднесла пальцы к волосам и потянула кудряшки. Генриетта прыгнула ей на колени – она без ума от магии. Как только она чувствует волшебство, ее хвостик забавно скручивается. Блестящими глазами собака наблюдала за Лили. Волосы девочки закручивались, прядки сверкали, и вдруг целая куча золотых заколок вылетело из коробки на столе и осела на голову Лили.

– Что-нибудь еще? – спросила она.

Джорджи вздохнула.

– Добавь вот эти большие алмазы – чем больше, тем лучше, чтобы зрителям было видно. Хотя ничего вульгарнее я еще не встречала…

Лили кивнула, и в ее волосах, переливаясь, заблестела алмазная заколка. Джорджи оглядела сестру:

– Отлично. Что ж, если нас из-за тебя арестуют, по крайней мере, ты попадешь в тюрьму с замечательной прической! Пойдем!

Джорджи улыбнулась и вышла из комнаты, Лили побежала за ней.

* * *

– За вами следят.

Лили, пытаясь отдышаться, посмотрела на Сэма. Он поймал девочку за кулисами – как раз прозвенел третий звонок, Лили бежала на сцену, чтобы поклониться. После них на сцену должна выйти группа фокусников. Их шоу с каждым днем становится все популярнее.

– Сэм, так и должно быть. Зрители всегда следят за представлениями!

– Не умничай! Ты же поняла, о чем я.

Генриетта тихо зарычала и посмотрела на Лили. У той с лица сошла улыбка, и девочка отрицательно покачала головой:

– Нет, не поняла. Что случилось? Кто за нами следит?

– Женщина. Высокая. Худая. Очень худая, до невозможности. Она в первом ряду, слева от сцены! – Он нахмурился. – Она чем-то похожа на Джорджи, хотя я не понимаю, как это возможно. Волосы, что ли, у них одинаковые…

Лили побледнела.

– Мама? – отрешенно спросила она. Но Генриетта подпрыгнула и дернула девочку за подол. – А нет, мама не очень-то худая. Да, Генриетта, прости, я сглупила. Но кто же это может быть?

Лили задумалась. Она понятия не имеет, кто за ними наблюдает – у них с Джорджи нет родственников. По крайней мере, мама никогда о них не упоминала.

– Хочешь, покажу ее тебе? – Сэм подошел к занавесу.

Лили аккуратно раздвинула рукой занавес и посмотрела в зал: полный, нет ни одного пустого места.

– Вот, видишь? Рядом с мальчиком. – Сэм легонько подтолкнул Лили, показывая ей высокую женщину, гордо восседавшую в первом ряду.

Ей оттуда, наверное, прекрасно видно представление – очень удачные места, но Лили была уверена: она так хорошо спряталась за занавесом, что ее-то женщина точно не увидит! И вдруг она задержала дыхание. Женщина смотрела прямо на нее.

Прямо в глаза Лили.

Глава 2

Лили нырнула за кулисы, испуганная Генриетта прижалась к ее ногам и заскулила.

– Кто это? – спросил Сэм. – Лили, ты вот-вот в обморок упадешь. Что происходит? Это ваша мама?

– Я не знаю эту женщину! – Девочка отрицательно замотала головой. – Она немного похожа на Джорджи, ты прав. Сэм, она на меня смотрела! Она меня знает! – Лили прислонилась к стене. – В конце представления мне снова надо выйти на сцену, у нас же номер на «бис», и она опять будет меня рассматривать!

– Обещаю, я за ней прослежу. Если увижу что-то… уведу вас со сцены! Всех вас. Никому не позволю тебя обидеть, пусть даже ради этого придется испортить весь номер!

– Но ведь нельзя! – вскрикнула Лили.

Хотя Лили, Джорджи и Генриетта пробыли в театре всего несколько недель, они поняли, как важно не прерывать представление. Нельзя подводить зрителей!

– Не волнуйся, – прошептал Сэм, снова выглянул в зал и посмотрел на худую златовласую женщину.

Лили улыбнулась. Им с Джорджи придется выйти на сцену как ни в чем не бывало: кланяться, махать зрителям, улыбаться. Сэм сделает все возможное, чтобы им помочь, если эта женщина с первого ряда вдруг решит навредить девочкам. Но внезапно Лили поняла: Сэм им ничем не поможет, он лишь сам нарвется на неприятности.

Кто бы ни была эта дама, она тоже волшебница – в этом Лили уверена. Ведь женщина легко поняла, что Лили за ней наблюдает. Скорее всего, ей это подсказала магия, а ведь магия запрещена Декретом королевы… Получается, златовласая дама тоже пользуется запрещенным волшебством…

Лили очень боялась своего выступления, но мужественно вышла на сцену. Надо показать женщине, что Лили ее ни капельки не боится, но в то же время поняла, кто она такая. Лили посмотрит ей прямо в глаза. Наверное, дама хочет с ними поговорить, верно? Именно это девочке и нужно – она ведь так жаждала поговорить с другим волшебником! Вдруг эта дама знает, где искать их отца?

* * *

– Она все еще там? – прошептала Лили, обращаясь к Сэму. Она стояла за кулисами, ожидая выхода на сцену.

Тот мрачно кивнул, но Лили в ответ улыбнулась.

– О чем это вы тут шепчетесь? – спросил Даниил, подозрительно глядя на девочку. Джорджи быстро повернулась.

– Там в первом ряду волшебница, – ответила Лили и указала на нее. – Джорджи, только в обморок не падай, ладно? Она может знать, где искать нашего отца. Попытайся выглядеть… привлекательной!

– Привлекательной?! – в ужасе прошептала Джорджи. – Лили, я же не обед, чтобы выглядеть привлекательно!

– Пока нет. – Сэм переглянулся с Даниилом. – Я присмотрю за ними.

– Нельзя, Сэм! – Даниил покачал головой. – Если эта женщина тоже волшебница, помочь нам могут только Лили и Джорджи. Лили, почему ты раньше не сказала? Мы бы вывели всех из зала. Сказали, что пожар начался или у одного из зрителей сыпной тиф, а это очень заразно. Да что угодно!

– Я не сказала как раз потому, что знала, какой будет твоя реакция! – отрезала Лили. – Тем более после того, что случилось с Мартиной. Я не хочу прятаться от этой женщины, я хочу с ней поговорить! – Она выпрямилась в своем блестящем платье, натянула улыбку, которая так не шла к серьезному выражению ее лица, и продолжила: – Так что, идем?

Занавес открылся.

* * *

– И ничего… – горько прошептала Лили. – Ничего, ничего, совсем ничего! Ни слова, ни записки, ни письма под дверью – ничего!

Джорджи облегченно кивнула. Номер на «бис» прошел неплохо. Было допущено несколько ошибок, но зрители их не заметили. В Джорджи, Северной принцессе, чувствовалась скованность – девочка не могла сосредоточиться на роли, потому что неотрывно смотрела на первый ряд, но танцевала она как обычно хорошо.

Номер с распиливанием Лили зрителям понравился, да еще Даниил заворожил всех, разбрасывая по сцене искусственные цветы, которые вытаскивал из рукава, а Лили их собирала. Дьявольский шкаф и трюк с парящей в воздухе Джорджи уже утратили свою новизну.

Там, на сцене, в голове Лили крутились сотни мыслей. Она думала, как невероятно, что на них пришла посмотреть другая волшебница! Это же огромный шаг вперед – как раз что им нужно! Даниилу придется искать себе новых помощниц даже раньше, чем они предполагали.

Но все оказалось впустую. Златовласая женщина просто испарилась из театра, не оставив ни малейшей зацепки.

– Уверена, она пришла посмотреть именно на нас, – пробормотала Лили. – Зачем все это, если она все равно исчезла, не сказав ни слова?

Джорджи покачала головой и продолжила полоскать в тазике с теплой водой шелковые чулки. Из-за того, что они оказались очень дорогими, у девочек было лишь по одной паре чулок, и Джорджи каждый раз стирала их между выступлениями.

Вдруг Генриетта завиляла хвостом и приподнялась на кровати:

– Тихо! Слышите? Что-то… Я чувствую магию. Ради бога, Джорджи, хватит стирать. Приведите себя в порядок!

Джорджи спрятала таз под кровать и испуганно выпрямилась. Лили пригладила платье. С волосами без магии ничего не получится сделать, а пользоваться заклинаниями в данный момент у Лили не было никакого желания. Лучше держать волшебство в тайне, пока они не разберутся, что вообще происходит. Лили оглядела мрачную комнату и вдруг пожалела, что не упросила Даниила подобрать им спальню поуютнее. Или хотя бы побольше, чтобы можно было посидеть не только на кровати.

Лили пожала плечами – ей ведь раньше было все равно, где спать! Главное, подальше от мамы и Мартины. Она должна Даниила благодарить! Что же на нее нашло?

– Вряд ли это та волшебница, – неуверенно прошептала Лили, повернувшись к сестре. – Ее бы не пустили в театр. Главный вход заперт, а через служебный вход она бы не прошла – там постоянно кто-то крутится…

Джорджи медленно покачала головой:

Все-таки это именно она.

– Она уже рядом, – пробормотала Лили, хотя все и так это поняли.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась златовласая женщина. Элегантную прическу венчала черная бархатная шляпка, а красное блестящее шелковое платье было отделано бархатом. Весь наряд дамы напоминал платья из гримерных театров, только без блесток и намного дороже.

Увидев ее наряд, испуганная Джорджи вдруг расслабилась – она буквально пожирала глазами материю, рассматривая бархат, розочки, турнюр… Вместо страха в ее глазах засияло восхищение.

Лили же разглядывала не платье, а лицо женщины – и девочке было по-прежнему страшно. Генриетта тихо заскулила – так тихо, что никто, кроме Лили, ее не услышал. Как только в дверях появилась эта дама, собака забилась под кровать. Лили завидовала мопсу – она бы тоже хотела спрятаться под кровать, избежав таким образом всех проблем.

Златовласая женщина обвела девочек взглядом и улыбнулась. Она недовольно подобрала подол платья, и Лили поняла – ей комната показалась грязной, а девочки – неопрятными. Казалось, дама посчитала унижением, что край ее шелкового платья коснулся пыльного пола. Да уж, неплохо.

Лили стояла, пытаясь спрятать одну ногу за другой – у нее на чулке дырка, даме не стоит этого видеть, грязного пола вполне достаточно…

«А может, и нет дырки… – подумала она про себя и выпрямилась. – Может, Джорджи все зашила».

Дама улыбнулась еще шире, выставив напоказ белоснежные зубы, и Лили поежилась. Вдруг сзади послышался скрип, и Лили резко развернулась: Джорджи села на кровать и обхватила руками колени. Вид у нее был – будто ее сейчас стошнит.

– Хватит! – вскрикнула Лили и сделала такой же жест, как когда снимала с волос заклинание. Генриетта бросилась прямо на кружевные юбки дамы, поймала что-то невидимое, зажала это в зубах, будто связку разноцветных носовых платков на сцене, а потом сглотнула и, тихо кашлянув, подбежала к Лили и села у ее ног. Девочка довольно кивнула. Она понятия не имела, что Генриетта может есть заклинания!

– Что такое, мое дорогое дитя? – Волшебница продолжала улыбаться. – Не понимаю, о чем ты. Надеюсь, собака не очень злая? Не могу позволить себе держать в доме злую собаку.

Генриетта прижалась к ногам Лили и зарычала. Девочка сразу поняла – мопсу хочется ответить даме, но она не уверена, можно ли ей разговаривать. Лили тоже не была в этом уверена. Внезапно все прояснилось: когда женщина шла по коридору, она наложила на девочек заклинание, именно поэтому им вдруг разонравилась их комната и они почувствовали себя неуютно, что живут не во дворце, а в грязной каморке театра. Что-то в этой даме не так. Лили ждала, что она разозлится, ведь Генриетта утащила ее заклинание, но дама и бровью не повела. И о каком доме она говорит?

– Кажется, мы забыли представиться, – ласково сказала женщина. – Я леди Клара Фиш. – И она выжидающе посмотрела на сестер. Джорджи сползла с кровати и присела в реверансе. Лили слегка поклонилась. Она тоже могла бы сделать книксен, но ей не хотелось. На нее раньше никто не накладывал заклинания – даже мама, та ее вообще не замечала, а Джорджи никогда не практиковалась на сестре.

– Леди Клара Фиш… – отчетливо повторила женщина, будто подумала, девочки ее не расслышали. Сестры непонимающе смотрели на златовласую даму. Та раздраженно вздохнула. – Я ваша тетя.

Лили и Джорджи удивленно переглянулись. Джорджи покачала головой:

– У нас нет тети.

– Конечно, есть! – Леди Клара пристально на нее посмотрела. Вдруг Лили поняла – на женщине тоже наложено заклинание: ее голубые глаза чуть потускнели, магия ослабла. – Вы же дети моей сестры Нериссы, верно?

Лили сглотнула и пригляделась к золотым волосам и голубым глазам женщины. Мама. На них раздраженно смотрит похудевшая, похорошевшая мама. Кровь застыла в жилах у Лили, она затаила дыхание. Почему они никогда не слышали про тетю? Она ведь мамина сестра. Может, это мама прислала ее за ними?

– Я, признаться, думала, вы чуть старше, но вы очень на нее похожи. Особенно ты! – и она указала на Джорджи. – Люси? И… как там тебя зовут? Прюденс? Смешное имя, мне никогда не нравилось.

Лили с ужасом поняла – леди Клара Фиш понятия не имеет, что Люси и Прюденс мертвы! Получается, она давно не общалась с мамой… Лили чуть расслабилась – и еще раз внимательно посмотрела на тетю. Та разволновалась – и вот заклинание чуть ослабло. Оказывается, леди Клара – обычная женщина. Разглаженные морщинки на лице появились вновь, и она стала безумно похожа на маму девочек.

– Почему вы в театре? Как вы, вообще, себя ведете?! Выступаете на сцене – а вдруг кто-нибудь заметит сходство с вашей матерью? А ведь рано или поздно именно это и произойдет! – недовольно произнесла она.

– Я не Прюденс, а моя сестра не Люси. Они мертвы, – медленно ответила Лили. Нет смысла врать тете.

– Неужели? – удивилась та. – Какая жалость! – Правда, в ее голосе не было ни капли жалости. – А вы тогда кто такие?

– Я Лили. А это Джорджианна.

– Имечко получше, чем Прюденс. – Леди Клара фыркнула и подозрительно оглядела комнату, будто думала, что мама прячется в шкафу. – Почему вы выступаете в этом дрянном театре? Что, у матери все деньги закончились?

Джорджи холодной рукой обняла сестру, и Лили вздрогнула. Кажется, тетя вообще не в курсе, что задумала мама! Леди Клара совсем не похожа на заговорщицу.

– Мама все еще в Меррисоте, – призналась Лили. – Мы сбежали.

Она решила во всем признаться сразу, так как вряд ли тете есть какое-то дело – сбежали они или нет. У нее такой вид, будто ей абсолютно все равно.

А вдруг это ловушка? Пальцы Лили заколола магия, девочка напряглась…

– Сбежали! Какие умницы! – Леди Клара задумчиво оглядела племянниц. – Но… театр? Сцена? Почему?

– Так получилось. – Лили пожала плечами. – Мама делала Джорджи больно, она крала ее магию! – И это почти было правдой. – У нас не оставалось выбора, кроме как сбежать. А сюда мы попали случайно. Нам очень повезло! – упрямо добавила она.

Леди Клара побледнела, но не отпустила заклинание. Она походила на красивую фарфоровую куклу.

– Так что, Нерисса все еще пользуется магией? – хрипловато прошептала она. – Это же запрещено!

Лили и Джорджи удивленно переглянулись: ведь леди Клара сама накинула на них заклинание, когда шла по коридору, да и вокруг женщины до сих пор витают завитки магии!

– Конечно же, Королевская стража об этом не знает! – поспешно добавила Лили. – Но, тетя… – Лили запнулась: странно обращаться к незнакомой женщине «тетя». – Вы тоже пользуетесь магией…

– Нет, не пользуюсь! – Леди Клара покраснела. Теперь она стала похожа на дешевую деревянную куклу с нарисованными красными щеками. – Нельзя. Магия опасна. Это грязь! Ее величество королева правильно поступила, запретив волшебство. Я отреклась от него, когда была совсем юной. Ваши родители должны были сделать то же самое.

– Ты ей веришь? Может, она не знает, что вокруг нее парит магия? – прошептала Джорджи на ухо сестре.

Лили пожала плечами. Она не знала, что ответить. Неужели тетя действительно не замечает волшебства вокруг себя? Оно же так близко! А заклинание, которое вызвало у девочек стыд… не могло же оно просто вылететь из женщины само по себе? На тете красивое дорогое платье и перчатки, и ведет она себя как настоящая леди – может, поэтому заклинания вырастают сами из ее отвращения ко всему, что она видит? Она даже не понимает, что разбрасывается магией.

Это было лишь предположение Лили. Невероятно, что тетя, неосознанно пользуясь магией на протяжении многих лет, ничего не замечает – и сделала так, что это не заметили другие! Или, может, она просто очень хитрая?

– Магия – не грязь! – упрямо ответила Лили.

Тетя легкой походкой направилась к девочке.

– Моя дорогая, конечно же, это грязь. Магия отравляет нашу кровь. От нее надо избавиться!

Лили чувствовала, как внутри бушует злость наравне с магией. Девочке так и хотелось бросить в эту глупую женщину каким-нибудь заклинанием, чтобы та поняла, насколько волшебство прекрасно! Генриетта ткнулась в ногу Лили, и девочка подняла ее на руки. Тетя Клара, одобрительно посмотрев на мопса, улыбнулась:

– Хотя бы собака ведет себя прилично!

– Она сумасшедшая! – прошептала Генриетта, притворяясь, что трется о шею девочки. Лили кивнула.

– Тетя, а что вы имели в виду, когда сказали, будто не потерпите в доме злую собаку?

Леди Клара еще раз оглядела комнату. Вдруг в воздухе закружилась магия – и Лили смогла увидеть комнату глазами тети: будто увеличенные в десять раз обшарпанные обои и дверь, водяные разводы на потолке, грязный пол… Лили поежилась, и тетя кивнула.

– Поняла? Нельзя здесь оставаться. Мы с сестрой, конечно, не сильно ладили… – На мгновение женщина закрыла глаза. – Надеюсь, мы с ней больше не увидимся. Но я не могу оставить здесь своих племянниц. Особенно когда они так похожи на свою мать! – Она посмотрела на Джорджи и вздрогнула. – Приоденем вас и будем надеяться, что на площади Мальборо вас никто не узнает.

– Вы хотите, чтобы мы жили с вами? – недоверчиво прошептала Джорджи.

Тетя кивнула.

– Да, мой дом к вашим услугам. Только придется хорошо себя вести! – Внезапно вся напускная доброжелательность улетучилась. – Вы понимаете, о чем я. Никакой магии.

– Мы не пользуемся волшебством, – с невинным видом ответила Лили. – Тетя, мы же фокусницы. Представление и есть… представление. Ничего более. Мы бы рассказали вам, в чем секрет наших трюков, но пообещали держать это в тайне!

Тетя Клара одарила ее ледяным взглядом.

– Чем быстрее вы уйдете из театра, тем лучше. Да уж, не ожидала я застать вас в таком неприличном месте. Неизвестно еще, чего вы понахватались в этом балагане.

Разозлившись до безумия, Лили только собиралась ответить, как услышала шепот сестры:

– Лили, не надо! Она нам нужна, ты сама говорила. Она волшебница и может нам помочь. А еще наша родственница. Скорее всего, она знает, где искать папу!

Лили недовольно вздохнула. Если она родственница – это не значит, что с ней безопасно. Даниил, Сэм и другие ребята из театра заботились о девочках куда лучше, чем это когда-либо делала мама. Даже несмотря на то, что театр считается местом неприличным. Лили буквально кипела от злости: как смеет тетя так отзываться о театре?! Но Джорджи права – без тети Клары им не обойтись.

– И вы не отправите нас обратно к маме? – спросила Лили, крепче прижав к себе Генриетту. – Не скажете ей, где мы?

– Зачем мне это? Я не видела ее больше десяти лет! – Женщина взмахнула рукой, будто отгоняя прочь мысль о сестре как назойливую муху.

– Почему вы хотите забрать нас? – Лили нахмурилась, злость постепенно проходила.

Тетя натянула на лицо улыбку, смахнула с платья невидимую пыль и ответила:

– Я не хочу. Но и оставить вас здесь не могу. Я сразу догадалась, что вы дочери Нериссы. Не дай бог кто-нибудь еще заметит сходство. На протяжении многих лет я делала все, чтобы люди забыли о моих недостойных родственниках, и не могу позволить двум девчонкам все испортить.

– Получается, вы хотите, чтобы мы всегда были у вас на виду?

Тетя манерно улыбнулась, показав зубы.

– Именно.

Глава 3

– Вы уверены? – чуть позже спросил Даниил.

Сэм стоял за ним, нервно теребя в огромных руках кепку. Рядом с леди Кларой, которая все время пыталась отодвинуться от Сэма подальше, он напоминал циркового медведя. Однажды во время прогулки с Генриеттой Лили заметила грустные глаза медведя, которого заставляли танцевать перед публикой прямо на улице. Тогда Лили чуть себя не выдала: ей захотелось воспользоваться магией и освободить медведя от железного намордника, вылечить бедное создание и подарить ему свободу. Но вместо этого она, понурившись, ушла, держа на руках Генриетту. Сэм тоже выглядел беззащитным, как тот медведь, и сильным одновременно. Он хотел, чтобы девочки остались в театре, но и отрицать, что им лучше быть с семьей, он не мог.

– Нам пора идти. Девочки, мой муж и Луис – ваш двоюродный брат – ждут нас к обеду.

– Сейчас? – по-медвежьи прорычал Сэм.

– Конечно, сейчас, когда еще?! – ледяным тоном ответила тетя Клара.

– Но сегодня вечером представление… Может, нам остаться? Вы же не нашли нам замену! – заметила Джорджи, но вдруг ее накрыла волна магии от тети Клары, и голос девочки сошел до шепота. – Нет, наверное, нам все же пора…

– Придется внести небольшие изменения в шоу, – грустно сказал Даниил. – Ничего страшного. Вернемся к старым трюкам. Пока не найду кого-нибудь еще.

– Но вы ведь будете приходить к нам в гости? – спросил Сэм.

Лили взяла его за руку, и ее рука буквально утонула в широкой ладони Сэма.

– Леди не подобает ходить по театрам, – фыркнула леди Клара.

Девочка посмотрела на Сэма. Никакая магия не нужна, чтобы ответить ему взглядом: «Конечно, мы придем, подобает нам это или нет, мы все равно придем!» Сэм кивнул, морщинки на его лбу разгладились.

– Скоро мы вам и в подметки не будем годиться… – прошептал он Лили.

Девочка закатила глаза:

– Мы не останемся у тети. Нам надо выяснить, где отец. Она, скорее всего, знает.

Перед театром стоял экипаж с откидным верхом. Кучер тети Клары, мужчина в толстом пальто и высокой шляпе, кажется, сильно заждался их. Красивая серая лошадь с блестящей гривой, по всей видимости, скучала. Но как только тетя Клара вышла из театра, лошадь вздрогнула и, как показалось Лили, встала горделиво.

– Она ужасно похожа на маму, правда ведь? – прошептала Джорджи сестре, и та кивнула.

Все в Меррисоте боялись их мать и зависели от ее настроения. Если матери нужна тишина – вокруг нее все ходят на цыпочках. Кажется, леди Клара не сильно от нее отличается, только вот магией не пользуется.

Девочки молча залезли в экипаж. Они провели в театре всего несколько недель, но он стал им настоящим домом – роднее, чем Меррисот. Лили совсем не хотелось уезжать. Даниил, Сэм, Мария и фокусники столпились на ступеньках. Тетя Клара, заметив их, нарочито закатила глаза, но сестрам уже было все равно.

– Я собрала ваши вещи. – Мария подошла к экипажу. Она протянула Джорджи старый саквояж и с подозрением посмотрела на тетю Клару – та делала вид, что не замечает швею. – Я еще кое-что туда положила. Вам пригодится.

Экипаж покатил прочь от театра, и Генриетта залаяла – громко, скорбно, отрывисто. По коже Лили побежали мурашки. Генриетта не умеет колдовать, но ее лай очень напоминает заклинание. Группка артистов на ступеньках театра смотрела вслед экипажу, а Сэм ринулся вперед, будто намереваясь остановить лошадь. Даниил схватил его за руку и отвел назад. А потом театр исчез из вида. Как бы сильно Лили ни пыталась найти его глазами – он был уже далеко. Девочка сглотнула и уставилась на заштопанные перчатки, какие ее заставила надеть Джорджи. Правда, заплаток на них больше, чем самих перчаток, хотя Джорджи старалась зашить их красиво.

– Тетя, а сколько лет нашему брату? – спросила Лили, стараясь отвлечься.

Леди Клара посмотрела на девочку, нахмурилась, потом перевела угрюмый взгляд на кучера. Через мгновение она, наверное, решила, что вопрос безобидный, поэтому ответила:

– Луису девять лет. Ему пойдет на пользу знакомство с вами, вы почти одного возраста. Только ведите себя прилично! – добавила она, не отрывая строгого взгляда от Лили.

Девочка робко кивнула. Наверное, этот Луис тоже не пользуется магией. По крайней мере, не больше тети Клары. Интересно, неужели ему ни капельки не хочется поколдовать? Конечно же, тетя боится, что две непослушные девчонки могут испортить ее дорогого сыночка!

– А что… – Вдруг Лили замолчала, поняв, что не знает, как зовут их дядю. – Тетя Клара, а чем занимается ваш муж?

– Сэр Оливер – джентльмен, – холодно ответила она. – У него есть владения на севере. Он из очень старинного и знатного рода.

Понятно, значит, он не волшебник, а Луис – маг лишь наполовину. Но все равно. Магия в любом случае передается по наследству, какой бы малой ни была ее доля в крови. Хотя, конечно, одни волшебники сильнее других. Лили было сложнее отказаться от магии, чем Джорджи, лишь потому, что Джорджианне магия не нравится. Мать заставляла ее колдовать, используя для этого не самые приятные способы, и Джорджи этого вполне хватило. К тому же как только она освобождает магию, в ней начинают кружиться завитки злых заклинаний, что в нее буквально втолкнула мама. Джорджи проще делать вид, что она вообще не волшебница. Для Лили это было бы невыносимо, но Джорджи справляется очень даже неплохо. Возможно, Луис похож на нее.

Экипаж остановился у серого каменного дома. Белоснежные ступеньки вели к черной блестящей двери. На улице с красивыми каменными домами дом тети Клары выделялся своим необычным блеском и неприветливым видом. Он похож на заклинания леди Клары Фиш, возвышаясь будто памятник манерности и хорошему вкусу. По ступенькам сбежал лакей. Он помог девочкам выйти из экипажа. Вдруг Лили почувствовала, что невидимая нить тянет ее вверх – надо выпрямиться, спину держать ровно!

– Думаю, нет смысла отправлять вас в комнату переодеться к ужину. Вряд ли у вас есть что-нибудь получше этих нарядов. – Леди Клара вздохнула и стянула с рук перчатки. – Ладно. Уильям, передай кухарке, что мы сейчас будем ужинать.

Лакей испарился, и Лили возблагодарила невидимую ниточку, что заставила ее выпрямиться. Девочке хотелось где-нибудь спрятаться, но она расправила плечи и огляделась, пытаясь скрыть восхищение.

Дом леди Клары меньше, чем Меррисот, но зато обставлен богаче. Здесь больше темных бархатных штор, а одежда лакея отделана золотой тесьмой. Лили горько улыбнулась, подумав, что Даниилу, наверное, захотелось бы иметь такие шторы в театре. В доме тети Клары ни пылинки. Даже старые портреты на стенах сверкают.

– Ты их привезла…

По лестнице спустился мальчик, что сидел рядом с тетей в театре. Лили знает только одного мальчика – немого слугу из Меррисота, Питера. У него тонкие каштановые волосы и загорелое лицо – он много работает на улице. Сын тети Клары очень на него похож, только младше, у него сытый довольный вид, волосы причесаны, а глаза синего цвета – как у тети. Или у ее заклинания.

– Познакомься, это твои двоюродные сестры. – Леди Клара указала на девочек.

Лили вдруг поняла – тетя совсем не рада, что все так произошло. Она не хотела приводить их в свой дом, опасаясь, что они плохо повлияют на ее сына. Но она боится, что, если оставит девочек в театре, будет еще хуже – сестры могут снова опозорить ее род, если только их кто-нибудь узнает! На Лили вдруг навалилась удушающая магия, и девочка вздрогнула. «Нельзя здесь долго оставаться, – подумала она. – Может, она и не специально колдует, но весь дом пропитан магией. Здесь мы превратимся в идеально воспитанных маленьких леди!»

Луис вежливо поклонился, но не улыбнулся. Генриетта беспокойно вертелась на руках Лили. Девочка сразу догадалась: мальчик мопсу не понравился. Она вздохнула – Генриетта совершенно бестактна! Надо держать ее подальше от Луиса.

Они прошли за тетей в столовую, выполненную в красных тонах, напомнивших Лили сырое мясо. Девочка постоянно ощущала взгляд Луиса, и есть совершенно не хотелось.

Вскоре в столовую вошел высокий худой мужчина. Заметив Лили и Джорджи, резко остановился, посмотрел на девочек через монокль. Луис хмыкнул.

– Вижу, ты нашла наших маленьких… так-с… родственниц, – тихо проронил он.

– Да уж верно. – Тетя Клара села за стол и указала Лили и Джорджи на стулья напротив. Генриетта спряталась под столом, с которого свисала белоснежная скатерть, и голодными глазами посмотрела на Лили.

– Сходство есть. Хотя одежда просто ужасна. Надо нанять гувернантку. – Мужчина спрятал монокль в карман жилета, кивнул девочкам и принялся за еду. До конца ужина он не обращал на племянниц никакого внимания.

Джорджи уткнулась в тарелку и вилкой ковыряла лосося. Лили видела, что сестре обидно – ведь это она сшила платья, Мария ей лишь немного помогла.

Лили же больше беспокоилась о гувернантке. Конечно, у нее никогда гувернантки не было – но, наверное, если она появится, то придется учить язык талисийцев, риторику, да еще этикет. Все это кажется очень скучным. Но хуже всего, что они не только превратятся в школьниц – они снова станут детьми. В театре все артисты относились к ним как к равным, а не как к бестолковым и никому не нужным девчонкам. «Надеюсь, когда в доме появится гувернантка, мы будем отсюда уже далеко», – подумала Лили.

– А ты ходишь в школу? – спросила она у Луиса – тот сидел напротив.

Тетя Клара с мужем – все еще непривычно называть его дядей Оливером, хотя муж тети им дядя – разговаривали со слугами о чем-то важном. Чтобы их не отвлекать, Лили говорила тихо. Еще ей показалось, тетя не хочет, чтобы девочки вообще разговаривали с Луисом – или, по крайней мере, она должна слышать все разговоры.

Луис удивленно посмотрел на девочку, будто бы думал, она немая.

– Я спросила, ходишь ли ты в школу, – повторила Лили и улыбнулась. Вот глупый мальчишка! Неужели он думает, что она просто так сдастся?

Луис насупился:

– Конечно, хожу. Сейчас каникулы. Но вам туда не попасть. Это школа-пансион для мальчиков.

Лили гордо вскинула голову. Да, они с сестрой только что приехали в этот дом, их никто не знает, но это не значит, что им можно грубить!

«Это скоро кончится! – напомнила себе Лили. Надо обязательно узнать, в какой тюрьме находится отец. – А что потом?» – мрачно подумала она.

Казалось, красные стены давят на нее, разбивают все надежды и планы. Но надо не просто найти отца – вряд ли он сможет помочь Джорджи, если останется за решеткой. Надо вытащить его из тюрьмы. Вдруг мысль об освобождении волшебника из особой секретной тюрьмы показалась Лили куда безумнее, чем раньше.

Лили возила рыбу по тарелке. Странный у лосося цвет, похож на трико телесного цвета, которые надевают акробаты для выступлений. Девочка загнала остаток ужина под широкий столовый нож. Есть совершенно не хотелось. Она загрустила, вспомнив о театре – не надо было оттуда уходить!

В ногу Лили ткнулся холодный нос, и девочка улыбнулась. С тарелки для хлеба она взяла булочку и как можно незаметнее сунула ее Генриетте – та неодобрительно фыркнула. Сэм разбаловал ее, угощая мясным пирогом, и собака отвыкла от простых булочек.

Казалось, ужин никогда не закончится: расстроенная Джорджи сидела ссутулившись рядом с сестрой, недовольный Луис – напротив Лили. Наконец тетя Клара встала и кивнула девочкам, чтобы те следовали за ней.

В темном доме мерцали золотые узоры на мрачных обоях и царила странная тишина. Лили думала, что здесь множество слуг, поэтому везде должны быть слышны шаги, но, кажется, слуги избегали встречи с хозяйкой.

– Я попросила экономку подготовить для вас комнату, – сказала тетя Клара, шелестя тяжелыми юбками. – Вы же в одной комнате спали в… – Казалось, она боялась произнести слово «театр». – Там, где жили раньше.

– Да, спасибо, – прошептала Лили.

Тетя открыла дверь, Лили зашла в комнату и в восторге замерла. Ей показалось, что она раза в четыре больше ее спальни в Меррисоте. Девочка боялась, что тетя отправит их ночевать на чердак – мол, родственницы не ахти какие, но она этого не сделала.

– Я вас оставлю, так что располагайтесь. Я дам объявление, будем искать для вас гувернантку. Сэр Оливер прав. Мы не можем ввести вас в общество без подготовки.

– Ввести нас в общество? – пробормотала Лили, когда за тетей закрылась дверь. – Я не хочу, чтобы меня вводили в общество! Не хочу! А то еще превращусь в одну из тех глупых девчонок, что приходили к нам на представления, все в шелках и с перьями на голове. Уж лучше вернуться к маме! – Джорджи охнула, и Лили недовольно нахмурилась. – Ладно, ладно! Мама не лучше. Но здесь ужасно! Мне даже дышать трудно, тут все в магии.

Генриетта устроилась на бархатной софе у окна:

– Думаю, твоя тетя боится волшебства. Она использует магию, чтобы от нее же и избавиться. Странно, что леди Клара еще не сошла с ума. Весь дом пропитан ее страхом. Это очень ослабляет дух. А для тебя – хорошее упражнение, не поддавайся этому страху.

– У нас одно утешение – мы тут ненадолго… – Лили вздохнула.

Джорджи села рядом с Генриеттой и посмотрела в окно на улицу, залитую солнцем:

– Не думаю, что она что-то знает. Она же отреклась от магии. Да и как мы у нее спросим? Она не будет говорить с нами о нашем горе-отце… Он в тюрьме, и этим он ее скомпрометировал – тетя стесняется родства с ним. Она сказала, что не разговаривала с нашей мамой больше десяти лет – наверняка разорвала с ней все связи сразу после ареста папы!

Лили села на пол у шезлонга и прислонилась щекой к Генриетте.

– Знаешь, может, это тетя сдала отца полиции. Хотела доказать, что действительно отказалась от магии. А предательство волшебника – лучший способ это сделать…

Генриетта недовольно зарычала:

– Если она дала показания против вашего папы, что вполне возможно, тогда она точно знает, где его искать.

– Нам надо обязательно это выяснить! – твердо сказала Лили.

* * *

Решение, принятое Лили в тот день, конечно, замечательное, только вот леди Клару они вообще не видели. Распорядок дня светской дамы очень отличался от распорядка дня ее юных племянниц. Оказалось, леди Клара не выходит завтракать – завтрак ей приносят в постель, она никогда не обедает, а ужинать предпочитает на светских приемах, поэтому каждый вечер уезжает из дома. Лили и Джорджи общались с тетей записками – молчаливая служанка время от времени просовывала их под дверь. На столике из инкрустированного дерева, что стоит около софы, появилась гора книг по этикету вместе с запиской: «Читайте книги, пока нет гувернантки». Шкаф был до отказа забит красивыми платьями с рюшами и бантиками, которые привезли на следующий день после приезда девочек к тете. Платья распаковывала служанка. Она была вежливой, но отвечала на вопросы односложно: «Мисс, я не могу это сказать», или «Нет, мисс», или «В самом деле, мисс». Лили это вывело из себя – что же это такое?!

Эта же служанка – ее звали Агнес – дважды в день водила девочек на прогулку в парк около дома. Она шла за ними с черным зонтом на случай дождя.

Никто не запрещал девочкам выходить из комнаты, но им этого и не хотелось, а если и выходили, то в столовую, но ужин им приносили в комнату, так как дядя и тетя ужинали вне дома.

– Я больше так не могу, – прошептала Лили на второй день и швырнула через всю комнату «Уроки элегантного общения для молодых леди».

– Можем позвать Агнес. Пора гулять. – Джорджи с любовью разгладила ткань, что лежала на ее коленях. Вместе с книгами девочкам принесли рабочую корзинку для рукоделия и книгу о вышивании. Лили уверена – сестра всем довольна – и от этой мысли поежилась.

– Я не хочу гулять! – выпалила Лили. – Я хочу домой! В смысле – в театр! – резко добавила она, увидев ужас в глазах Джорджи. – К маме я точно никогда не вернусь! Но этот дом просто ужасен! Он буквально давит на меня!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.