Алексей Волков, Кирилл Кутузов
Тайная история комиксов

© Волков А. В., Кутузов К. С., текст, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Ну и зачем ты открыл эту книгу?! Самая необязательная часть

Привет, читатель!

В 2017 году своё пятилетие отмечает сообщество OLD KOMIX, самая популярная (и долгоживущая) группа социальной сети «ВКонтакте», посвященная истории зарубежных комиксов. За эти годы Алексей Волков, Кирилл Кутузов и Елена Лебедева, создавшие этот ресурс, написали множество статей, провели десятки лекций, создали своеобразное аудиошоу, полюбившееся многим фана…

СТОП! ЭТО СКУЧНО, ЭТО НУДНО, ЭТО НИКОМУ НЕ НУЖНО!

Со всех сторон нас пытаются убедить, что старые комиксы – это хлам, идиотская макулатура для дурачков, которые корчат из себя невесть что, а на деле их давно пора предать забвению, сбросить с корабля современности, и никогда НЕ ЧИТАТЬ!

В 2012 году, когда была создана группа Golden Age of Comics, позже превратившаяся в OLD KOMIX, в России произошла натуральная гик-революция. Популярность сериалов вроде «Теории Большого Взрыва», «Доктора Кто» и «Шерлока», помноженная на давно бродившие дрожжи фанатов манги, вкупе с выходом суперуспешного фильма «Мстители», стала причиной появления на свет целой кучи новоявленных гиков. А где гики – там и комиксы. Существовавшие прежде в России на птичьих правах экзотики, они резко начали приобретать все большую популярность.

OLD KOMIX стали рупором просвещения в плане истории комиксов, потому что прочитать на эту тему что-то толковое на русском языке тогда было проблематично. Годы шли, работы множились, а хорошие книги появлялись крайне редко. Именно поэтому мы (вот ведь самонадеянность!) решили превратить часть созданных нами текстов в книжку, которую можно брать с собой куда угодно, не заботясь об уровне заряда батареи. То, что ты держишь в руках, не даст тебя ответа на вопросы вроде «Сколько весит Зеленый Фонарь?», «Опасно ли целоваться с Суперменом?» и «Из чего сделана подкладка шлема Магнето?». Эта книжка не является ПОЛНОЙ И ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ИСТОРИЕЙ АМЕРИКАНСКИХ КОМИКСОВ, КОТОРУЮ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ВМЕСТО ВСЕХ ЭТИХ КОМИКСОВ И ПОРАЖАТЬ СВОИМИ ПОЗНАНИЯМИ ОКРУЖАЮЩИХ.

В старых комиксах о Супермене читателям частенько показывали его Крепость Уединения (или, в случае с Бэтменом, демонстрировали Бэт-пещеру), в которой хранилось множество курьезных вещей, непременно снабженных табличкой с подписью, объяснявшей, что же это, собственно, за вещь. Книжка «Трусы поверх штанов» – это сборник таких табличек. Ты волен их прочитать, а уж как пользоваться всеми эти диковинками и чудесами – решать тебе.

Тайна происхождения. Самая скучная часть

Периодизация истории американских комиксов

В отечественной литературе трудов по истории американских комиксов катастрофически мало. Существуют, разумеется, обзорные статьи, в которых авторы стремятся «объять необъятное» в пределах небольшого объема, равно как и материалы по отдельным периодам. Серьезных же, вдумчивых и, что самое главное, доступных для читателя, совершенно незнакомого с вопросом, и при этом интересных для знакомого, текстов о том, что же представляет из себя история американских комиксов, нет.

Между тем, в условиях нарождающейся индустрии русских рисованных историй, необходимость для доступа широкой аудитории к истории индустрии американской существует, и отрицать её было бы глупо. Комикс-журналистика, как один из важных сопутствующих элементов уже существующей индустрии, просто не может существовать вне контекста происходивших процессов, а урывочное объяснение исторического «бэкграунда» не лучшим образом сказывается на создании картины мира комиксов в головах русскоязычных читателей.

Первым шагом к тому, чтобы приблизить желанное, и облегчить работу будущим авторам, которые непременно напишут полноценную историю американских комиксов на русском языке, следует считать создание единой периодизации, связанной с этим культурным явлением. В США как таковая систематизация знаний о предмете комиксов началась в шестидесятых годах прошлого века, и продолжается по сей день. Вопрос периодизации в США является открытым, но, тем не менее, рамки некоторых эпох можно назвать вполне определенными, равно как и ввести в оборот их названия.

Этот момент представляется важным, поскольку в русскоязычном сегменте Интернета, посвященном комиксам, перевод терминов – больная тема. Получают хождение совершенно ненужные кальки с иностранных слов («картунист» вместо «карикатурист», «инкер» вместо «контуровщик» и т. п.), а споры вокруг уместности названий «графический роман/графическая новелла» кипят уже который год.

Периодизация истории американских комиксов ориентируется на состояние жанра комиксов о супергероях, как самого популярного и прогрессивного, в определенный период времени, но не ограничивается ими. Названия периодов ранних периодизаций были заимствованы любителями комиксов из «Трудов и дней» античного поэта Гесиода (из Аскры; иногда Гезиод; VIII–VII века до н. э.), от золотого века к железному. Но при этом встречаются и более конкретные названия («Первая героическая эпоха», «Вторая героическая эпоха»), но это сужает историю исключительно до супергеройских журналов. До-комиксного или пра-комиксного периода (от античности до конца девятнадцатого века) в рамках этой статьи касаться бессмысленно, потому что история собственно американских комиксов в формате газетного стрипа начинается в 1895 году с первой публикации газетного стрипа Ричарда Аутколта (Richard Felton Outcault, 14 января 1863 – 25 сентября 1928 г.) «Жёлтый малыш» (The Yellow Kid). Работа швейцарца Родольфа Тёпфера «Histoire de M. Vieux Bois», изданная в США под названием «The Adventures of Obadiah Oldbuck» в 1842 году многими считается началом американского комикса, но её скорее стоит отнести к до-комиксным явлениям, равно как и опубликованный в 1849 году «Journey to the Gold Diggins by Jeremiah Saddlebags» за авторством Джеймса и Дональда Ридов (James A. and Donald F. Read).

Период с 1895 по 1938 год (в некоторых источниках называемый «Платиновым веком») заслуживает отдельной статьи, поскольку не является, строго говоря, периодом истории именно комиксов. Здесь стоит оговориться, что под термином «комикс» мы имеем в виду то, что американцы называют «comic book», т. е. издание в виде журнала, посвященного целиком комиксам. Газетные стрипы считались респектабельной формой, наравне с политической карикатурой. Журналы комиксов (и их создатели), несмотря на перепечатки материалов, были отрезаны от них общественным мнением. Стрип предназначался читателям всех возрастов, а комиксы сразу же были отнесены в категорию детского чтения, поскольку первые журналы публиковали исключительно «мультяшные» истории. Рождение этой исконно американской формы произошло не сразу:

– Издательство Dell Publishing в 1929 году публикует шестнадцатистраничный сборник комиксов газетного формата под названием «The Funnies».

– В 1933 году Eastern Color Printing печатают подобную газету (но с меньшим количеством страниц) «Funnies on Parade». Комикс распространялся в обмен на купоны, вырезанные из продукции компании Procter & Gamble. В конце тридцатых годов издания большого формата на газетной бумаге станут основной формой существования комиксов в Англии.

– В том же году выходит «Famous Funnies: A Carnival of Comics», изданный Eastern Color в сотрудничестве с Dell. Именно с этого журнала, предназначенного для продажи в сети магазинов «Woolworth», и начинается история американского комикса. Цены на обложке указано не было, и журнал продавался за десять центов экземпляр, что стало стандартной ценой для комиксов на долгие годы. В 1934 году издание становится периодическим, породив целую волну подражателей. Издание журналов комиксов с того момента – прибыльный бизнес. Журналы выпускались на приличной бумаге, за редким исключением полностью цветными, тогда же был рожден привычный облик обложки комикса, пришедший из бульварной литературы.

Первые четыре года комиксы не могли похвастаться материалом, который мог бы соперничать по популярности с жанрами стрипов (юмор, детектив, фантастические приключения), пока в 1938 году появляется журнал «Action Comics #1», представивший миру нового героя – Супермена, а вместе с ним и новый жанр – супергероику.

Золотой Век (The Golden Age, 1938–1950)

С дебютом Супермена начался Золотой Век американских комиксов. Журналы продавались огромными тиражами, издательства возникали, как грибы после дождя. Если до этого на протяжении тридцатых годов самым популярным развлечением американцев было чтение pulp-fiction (дешевых книжек в мягких обложках, напечатанных на низкокачественной бумаге), то к концу десятилетия издатели «палпа» массово осваивали издание комиксов. National Publications (будущие DC Comics), начавшие новый культурный тренд с выпуском «Action Comics», запустили серии для множества других супергероев. Бэтмен, Чудо-Женщина, Зеленый Фонарь, Флэш, Песочный Человек сокрушали гангстеров на цветных страницах их изданий. Главным конкурентом было издательство Fawcett, выпускавшее комиксы о похождениях мальчика Билли Бэтсона, способного превращаться в могучего Капитана Марвела, произнеся волшебное слово «Шазам!». Неудивительно, что National решили обвинить издателей популярного героя в плагиате, и судебные разбирательства длились до самого закрытия Fawcett в начале пятидесятых. К этому же периоду относятся первые шаги компании Marvel (тогда называвшихся Timely), издавших, кроме прочего, сверхпопулярную серию о приключениях Капитана Америки.

Обыкновенный комикс того времени включал в себя несколько историй на пятидесяти с лишним страницах, обложки лишь косвенно были связаны с сюжетами выпусков.

Пика своей популярности супергерои достигли в годы Второй мировой. К концу сороковых их место постепенно занимали новые жанры: crime (истории о гангстерах), horror (комиксы ужасов, либо эксплуатировавшие популярные кинематографические и литературные образы, либо печатавшие своеобразные истории с финалами в духе О. Генри), war comics (о военных приключениях), romance comic genre (сентиментальные истории). Супергероев настиг «кризис перепроизводства»: их становилось все больше, а качество падало.

В конечном итоге к 1951 году большинство супергеройских серий были закрыты либо переделаны под форматы новых жанров. Хорошо продавалась, за редким исключением, только продукция National.

Век Комикс-Кода (1950–1956)

Этот период иногда считают частью Золотого Века, а иногда называют Атомным Веком (паранойя пятидесятых, разумеется, сказалась на комиксах). Между тем эти шесть лет разительно отличаются от предыдущей эпохи, а тема мирного атома и ядерной войны была скорее одной из находок того времени, но никак не определяющим фактором.

Период падения интереса к супергероям совпал с антикомиксной истерией, охватившей США в пятидесятые. Результатом обширной травли, развернутой в СМИ и дошедшей до Конгресса, стало принятие так называемого Комикс-Кода. Комиксы, не подходившие под его нормы, просто не попадали на прилавки, а широкое распространение по газетным киоскам в те времена, когда специализированных магазинов комиксов не было, означало 80 % успеха. «Благодаря» Комикс-Коду жанры crime и horror практически исчезли с рынка до конца шестидесятых. На место классических ужасов пришел новый жанр – монстр-комиксы, в духе «Кинг-Конга» и «Годзиллы».

Еще один жанр был создан Джеком Кирби, в сороковые нарисовавшим сверхпопулярного Капитана Америку (и фактически положившим начало военным комиксам). В пятидесятые Кирби работал в самых разных жанрах, но поворотной точкой стал его комикс «Challengers of the Unknown» («Испытатели неведомого»), породивший целую волну схожих комиксов. В этих историях обыкновенные люди (гениальные ученые, разумеется, красавцы-спортсмены и проч.) сталкивались с научно-фантастическими угрозами вроде нашествия инопланетян или зловещих путешественников во времени. Фактически знаменитый английский телесериал «Доктор Кто», стартовавший в следующем десятилетии, – это развитие той же схемы, которую Кирби использовал в «Испытателях».

В этот же период состоялся первый союз комиксов и телевидения – сериал «Adventures of Superman» («Приключения Супермена») был настолько популярным, что один из второстепенных персонажей, юноша-репортер Джимми Олсен, получил собственную серию комиксов.

Эпоха закончилась, когда DC Comics вернули на страницы своих журналов героя Золотого Века Флэша, но в несколько измененном облике: другое альтерэго, другой костюм, но такие же способности. И если Флэш прошлого сражался, в основном, с гангстерами, то новый Флэш разбирался со злодеями фантастического толка.

Серебряный Век (The Silver Age, 1956–1971)

Благодаря успеху Флэша, DC снова взялись за супергероев. Их коллеги из Timely-Atlas (в команде которых во второй половине пятидесятых оказался Кирби) переименовались в Marvel: за десять лет они создали плеяду популярнейших героев – Фантастическую Четверку, Человека-Паука, Мстителей, Людей-Икс, Дардевила и многих других.

DC вновь оккупировали экран в конце шестидесятых с сериалом «Batman» («Бэтмен»), ставшим популярным даже в Японии, где по его мотивам выпускалась манга. Marvel запускают серию мультсериалов, выполненных в передовой (и крайне дешевой) стилистике «motion comics».

Коллекционирование комиксов встает в один ряд с коллекционированием монет и марок. Отныне это не увлечение детей, а серьезный бизнес: выпускаются каталоги, компании-посредники ищут старые тиражи, цены растут. Если в начале Серебряного Века целевой аудиторией комиксов считались двенадцатилетние дети, то к началу семидесятых годов издатели стали ориентироваться на старших школьников и студентов. Обратная связь между редакциями и читателями происходит через отделы писем и редакторские обращения, создатели – это не просто пара строчек в уголке титульной страницы, а узнаваемые персоны, готовые идти на контакт. К концу шестидесятых набирают силу первые комикс-фестивали.

Журнал комиксов окончательно принимает современный вид: одна-две истории на журнал, обложка предваряет сюжетные коллизии. Фантастика – главный жанр, особенно в супергероической форме. Колоссальный интерес к науке, а затем к социальным противоречиям делает «своевременность» комикса не делом случая, как это было в Золотом Веке, а само собой разумеющейся.

Бронзовый Век (The Bronze Age, 1971–1986)

Новая эпоха началась с возвращения Джека Кирби в DC Comics, где он создал амбициозный (но неважно принятый читателями) проект «Fourth World» («Четвертый Мир»), развивающий его идеи о божествах других миров, заложенные еще в приложении к истории о Торе, «Tales of Asgard» («Историях об Асгарде»), которые он рисовал для Marvel.

Чуть позже DC планируют «DC Explosion» («Взрыв DC»), выпуск огромного количества новых серий, который оборачивается самым крупным кризисом в истории издательства. Marvel успешно преодолевают подобный же кризис, заполучив лицензию на выпуск комиксов по мотивам «Звездных войн» и расширяя рынок вне Америки, открыв филиал Marvel UK. Научная фантастика в комиксах приобретает черты психоделической культуры, а фэнтези (благодаря серии о Конане от Marvel и о Варлорде у DC) становится одним из главных комикс-жанров семидесятых.

Джек Кирби возвращается в Marvel, где работает как над старыми персонажами, так и продолжает линию «Четвертого мира» в комиксе «The Eternals» («Вечные»). Затем, удрученный низкими продажами, он уходит в мир анимации, где когда-то начинал свою карьеру, и изредка рисует новые комиксы.

Телевидение и кинематограф все чаще обращаются к комиксам и притом весьма успешно и с точки зрения искусства, и с точки зрения бизнеса.

Новшеством Бронзового Века (появившимся еще в Серебряном) становятся «иллюстрированные журналы», т. е. комиксы, обходившие Комикс-Код на основании того, что не являются журналами комиксов по классификации распространителей. Европейские комиксы наконец становятся доступны широкому кругу американских читателей с выпуском журнала Heavy Metal.

Железный Век/Темный Век (The Iron Age/The Dark Age, 1986–1992)

«Темный Век» – это время небывалой экспансии английских авторов, названной, по аналогии с рок-музыкой шестидесятых, «Британским Вторжением». Новый формат выхода комиксов «graphic novel» («графический роман» – исключительно маркетинговый термин, означающий книгу, объединяющую под обложкой либо несколько выпусков комикса, объединенных общим сюжетом или тематикой, либо комикс, не умещающийся в один выпуск, но по ряду причин не выпускаемый в периодике, разделенный на несколько частей) позволяет комиксам попасть на полки книжных магазинов.

Появляются новые издательства, андеграундные комиксы способны соперничать с мейнстримом, в Америке впервые начинает массово издаваться манга. Повышается интерес к старым комиксам: новое поколение знакомится с работами Уилла Айснера, старыми хоррор-комиксами и «забытыми» супергероями.

Авторы комиксов теперь «раскручиваются» по модели рок-звезд: выступают на многочисленных фестивалях, ездят в туры по всему миру, получают баснословные деньги. Культовый статус обретают работы Фрэнка Миллера, Алана Мура, Гранта Моррисона и многих других. Имена создателей на обложке теперь становятся все чаще и чаще важнее имен персонажей, фактически немыслимая история для предыдущих эпох комикс-журналов. Сюжеты комиксов становятся все мрачнее и «взрослее», что, в конечном итоге, породит следующую эпоху.

Последующий временной отрезок обыкновенно называют «Современной эпохой», что сейчас, в 2014 году, не так уж актуально – успело пройти уже много лет и смениться множество тенденций. Поэтому такое имя мы дадим эпохе с 2004-го по наше время.

Барокко/Эпоха «Image» (The Baroque Age/The Image Age, 1992–1998)

Издательство Image, созданное тремя выходцами из Marvel (Тоддом Макфарлейном, Робом Лайфелдом, Джимом Ли) становится одним из лидеров индустрии. Бал правят причудливо нарисованные комиксы, наблюдается явный примат визуальной стороны над сюжетной. Стиль художников-звезд становится пропуском в мир больших комиксов, в результате чего к концу эпохи даже один из законодателей его, Роб Лайфелд, начинает восприниматься как бездарность.

В целом этот период можно охарактеризовать, как упадочный. После коммерческого успеха восьмидесятых наступил предсказуемый кризис перепроизводства, повлекший за собой закрытие многих издательств.

Итогом стало изменение стандартов выпусков комиксов: улучшение качества печати и бумаги, доминирование компьютерной покраски над ручной. Коллекционирование, позиционировавшееся в начале эпохи как основной двигатель выпуска новых журналов, не оправдало возложенных надежд: экземпляры, которые изначально позиционировались, как конкретно коллекционная редкость выпускались огромными тиражами, что повлекло предсказуемое падение цен.

Большой популярностью пользуется «авторское» отделение DC–Vertigo. Эксперименты Marvel в этой области проваливаются (даже целая серия журналов под патронажем популярнейшего писателя Клайва Баркера). Формируется противопоставление (маркетинговый ход) мейнстрима и «взрослого» мейнстрима. Издательство Dark Horse поддерживает свое финансовое благополучие, издавая комиксы по популярным франшизам («Звездные войны», «Конан-Варвар»), параллельно издавая революционные работы Фрэнка Миллера и Майка Миньолы.

Динамическая Эпоха (The Dynamic Age, 1998–2004)

После крупнейшего кризиса в истории издательства Marvel, приведшего, в частности, к объявлению о банкротстве, происходит переориентация на новый подростковый рынок: запуск серий Ultimate и Max. DC не отстают в попытках охватить новую аудиторию, а Image из издателей разного рода китча превращаются в достойных конкурентов. Андеграунд массово переходит к формату веб-комикса.

Кино все чаще обращается к комиксам (благодаря, в основном, удешевлению производства компьютерных спецэффектов), и к концу эпохи формируется окончательно рожденный в предыдущие эпохи цикл «комикс-фильм-видеоигра-серия игрушек». Компьютерное производство захватывает все этапы создания комикса, что небывалым образом сокращает допечатную подготовку. Индустрия ловко пытается избегать кризисов перепроизводства. Еще одним важным моментом является популяризация чтения комиксов в электронном виде. А возможность общения авторов и читателей в виртуальном пространстве придает динамику процессу создания комиксов – анонсирование становится некой игрой в «обмани обманщика», когда читатели сообща пытаются разгадать, что собираются сделать авторы. Иллюзия вовлеченности в процесс, пришедшая из спорта и телевидения, становится характерной чертой индустрии цифровой эпохи.

К концу эпохи намечается тенденция к «ностальгии», зародившаяся еще с волной переизданий восьмидесятых. Крупные издательства все чаще обращаются к своему наследию, издавая его во всех возможных видах и формах.

Современная Эпоха (The Modern Age, 2004–…)

Современная нам эпоха – это эпоха крупных «событий». DC, начав эту славную традицию еще в восьмидесятые, то и дело прибегают к «кризисам» (сюжетам, касающимся многих выпускаемых издательством серий), приводящим к «перезагрузкам» их вымышленной Вселенной, за ними похожую схему начинают использовать и в Marvel.

Электронные копии делают комиксы (особенно комиксы прошлого) доступными в любом уголке земного шара. Переиздания классики прошлых эпох приобретают массовый характер, равно как и издание «ностальгических» комиксов о персонажах прошлого.

Фильмы по мотивам комиксов все чаще становятся невероятно прибыльными, а Marvel создают «киновселенную»: каждый год выходят фильмы, связанные между собой, привлекая к комиксам все большее количество читателей. Социальные сети доводят обратную связь издательство-читатель фактически до абсолюта. Появляются крупные онлайн-библиотеки комиксов, а веб-журналистика расширяет возможности по исследованию истории явления.

Я все придумал! Самая скандальная часть

Кажется, что самое интересное и запутанное в комиксах – это взаимоотношения популярных персонажей, новая мифология, череда войн, предательств, романов и союзов новых богов и героев. Вот только все эти «Кризисы на Бесконечных Землях» и «Секретные Войны» – круги на воде в сравнении с теми скандалами и страстями, что бушевали в маленьких офисах, подвалах, в колонках писем и на журнальных страницах.

Среди авторов комиксов хватает героев и злодеев (зачастую очень неоднозначных), а споры вроде «придумывал ли Стэн Ли героев Marvel» настолько же вечны и бестолковы, как и толки о том, кто из супергероев самый сильный.

В этой части мы расскажем о нескольких замечательных людях, создавших или определивших вид американской комикс-индустрии, и через всю эту часть будет проходить рассказ о жизни, возможно, самого яркого, скандального и влиятельного художника комиксов Америки – Джека Кирби. Потому что мы любим Джека Кирби, мы танцуем Джека Кирби каждый день!

Время разбрасывать бутылки

Каждый мальчишка мечтает стать королем. Или хотя бы иметь место за круглым столом, среди шумной рыцарской братии, и считаться из всех рыцарей самым храбрым, самым умелым, самым первым. Ну или хотя бы – в крайнем случае – мечтает о том, чтобы строить огромных роботов, побеждать монстров и на своими руками созданном космическом корабле покорять безвоздушные дали, касаться руками пирамид вселенских ацтеков и учить инопланетянок любви.

Джейкоб (Яков) Куртцберг тоже мечтал обо всем этом, но едва ли подозревал, что этим его мечтам будет суждено сбыться, причем самым парадоксальным и даже издевательским способом… Но обо всем по порядку.

Та часть биографии отца будущего короля, что интересует нас, началась романтично – с поединка чести и добровольного изгнания. Джек Кирби пересказывал истории своего отца Бенджамина о том, что он, будучи портным в Австрии, на стыке прошлого и позапрошлого веков, чем-то насолил одному немецкому аристократу. Оскорбленный господин, являвшийся прекрасным стрелком, вызвал портного на дуэль. Если бы голова Бенджамина Куртцберга не оказалась такой холодной, то лежала бы она вместе со всем остальным Куртцбергом-старшим в гробу на одном из австрийских еврейских кладбищ. Но Бен решил не горячиться и убраться из родной страны, подальше от чертовой европейской аристократии. Родные помогли Куртцбергу собрать денег на билет, и он отправился в Соединенные Штаты Америки.

В Нью-Йорке Бенджамин работал на фабриках по пошиву одежды, рано вставал, поздно возвращался с работы и зарабатывал всегда очень мало, денег едва хватало на жизнь. Так что сыну Джейкобу, появившемуся на свет 28 августа 1917 года, с раннего детства пришлось учиться зарабатывать деньги. Характер будущего Джека Кирби, его невероятную работоспособность, его упорство в защите собственных прав, со временем превратившееся в одержимость, определила именно бедность двадцатых-тридцатых годов, необходимость драться за каждый цент, не важно с кем – со старшими хулиганами, с бандой мальчишек с соседней улицы, или с жадной жабой, которую судьба сделала твоим боссом.

Драться Джейкобу (или Джеки – так его обычно называли), росшему на улицах Ист-Сайда, приходилось часто и не только из-за денег: еще из-за того, что еврей, что мал ростом, да и просто из-за того, что характер у парня был не сахар. Сбитые кулаки Джеки Куртцберга, хуки справа и кирпичные рожи, которые этим хуком надо разбивать в крошку, потом появятся в комиксах Джека Кирби. О том, что справедливость можно защищать не только в рукопашной, но и с помощью космических лучей, Кирби узнает потом. В двадцатых-тридцатых годах у Кирби было два главных учителя – палповые журналы и нью-йоркские улицы. И там, и там было достаточно крепких рук и пистолета. Пистолет Джейкобу впервые дадут только в 1943-м, в армии, и речь об этом еще впереди.

Естественно, Нью-Йорк был не тем местом, где можно чесать кулаки о других в одиночку – поэтому самым главным талантом, необходимым для выживания, Джеки Куртцберг все же считал умение находить друзей. Недаром значительная часть лучших комиксов, созданных Кирби вместе с Джо Саймоном, Стэном Ли или в одиночку, будет рассказывать именно о командах героев. В числе этих команд будут семьи, однокашники, сослуживцы и, конечно же, компании друзей-мальчишек. «Boy Commandos», «Boy Explorers», «The Newsboy Legion». Детские команды не были для Кирби попыткой увеличить продажи комиксов (дескать, детям должно страшно нравиться читать про других детей), с их помощью Джек заново переживал лучшие моменты своего детства: постоянные стычки между бандой с Саффолк-стрит, к которой принадлежал Джеки Куртцберг, и мальчишками с Норфолк-стрит, членство в организации «Boy Brotherhood Republic», в которой из шпаны пытались сделать сознательных граждан. В общем, знал бы доктор Фредерик Вертам, построивший свою карьеру на обвинении комиксов в пропаганде жестокости среди несовершеннолетних, о том, что один из лучших художников индустрии вдохновлялся воспоминаниями о том, как кидался в других детей камнями и бутылками, потолстел бы его opus magnum «Совращение невинных» еще страниц на – дцать…

Когда же Куртцберг-младший не был занят раздачей/получением тумаков и продажей газет, все свое время он тратил на две главные страсти – палповые журналы и кинематограф. Кто бы что ни говорил, а массовая культура хотя бы тем хороша, что доступна даже мальчишке из полунищей семьи портного. Когда Джеки подолгу не появлялся дома, его мать Розмари Куртцберг шла искать блудного сына в ближайший кинотеатр. Если кино и журналы были для Джеки этакими экспресс-курсами литературного мастерства, то художественной школой ему служили газеты, которые он продавал, причем продавал из рук вон плохо. Он взахлеб читал газетные стрипы и, конечно, пытался их перерисовывать. Джек придумывал и рисовал новые приключения для любимых героев, подражал лучшим художникам стрипов – автору «Флэша Гордона» Алексу Реймонду, создателю «Принца Вэлианта» Хэлу Фостеру, политическому карикатуристу Роллину Кирби, трехкратному обладателю Пулитцеровской премии, у которого в будущем Джеки позаимствует псевдоним. Чета Куртцбергов, пожимая плечами, мирилась с увлечением сына, захватившим все его свободное время. Они даже стали поощрять занятия сына рисованием и покупать ему бумагу, чтобы не приходилось рисовать на полях газет. Пусть, думали, сидит дома и рисует, всяко не на улице болтаться.

Как-то раз Джейкоба даже угораздило поступить в институт Пратта – крупнейшее художественно-учебное заведение. Вот только проучился он там недолго. О причинах Кирби рассказывал разное – то утверждал, что его отец потерял работу, и покинуть институт пришлось из-за денежных неурядиц, то говорил, что ему там просто не понравилось.

Впервые рисунки Джеки были опубликованы в «The B.B.R. Reporter», самодельной газете Boy Brotherhood Republic. Эту газету парни из B.B.R. даже умудрялись продавать – правда, только друзьям и соседям. Однако, чем взрослей становился Джеки Куртцберг, тем сильнее в нем было желание начать зарабатывать любимым делом по-настоящему.

С разрешения родителей Джейкоб бросил школу и начал подыскивать для себя работу, он исходил весь Манхэттен, демонстрируя свои рисунки и представляясь уже не Джейкобом, а Джеком Куртцбергом. Он тяготился вовсе не своей национальностью, а скорее печатью «парня из гетто». Он хотел стать новым человеком, с новым именем и новой работой, но гетто так просто его не отпускало. Настоящую работу Джек искал долго, подрабатывал, рисуя рекламу для уличных торговцев.

Только весной 1935 года Джеку удалось найти постоянное место, хотя бы отдаленно связанное с его любимым делом. Он устроился в студию анимации Макса Флейшера, рисовавшую мультфильмы про моряка Попая и Бетти Буп. Джек занимался обслуживающей работой – никакого творчества в ней не было и в помине. К тому же коллеги косо смотрели на молодого работника – слишком сильно он хотел преуспеть, продвинуться по карьерной лестнице выше, чтобы, наконец, получить должность, на которой можно будет показать свой талант в полной мере. В студии Флейшера сотрудники обычно годами занимались однотипной работой без шансов на повышение, это, по мнению начальства, делало из них настоящих профессионалов. Нездоровый климат в студии вынудил Джека покинуть ее, да и мир анимации в целом. Студию Флейшера – навсегда, анимацию – очень надолго.

Еще работая в студии Флейшера, Джек познакомился с человеком по имени Хорас Теодор Элмо. Элмо был художником, а главное – руководил Lincoln Feature Syndicate, одним из многочисленных газетных синдикатов, продававших газетам стрипы и карикатуры. Куртцберг-младший закидал Элмо своими рисунками, и тот согласился взять Джека к себе на работу. Платил Элмо мало – его газетный синдикат был из числа мелких, задавленных со всех сторон маститыми конкурентами, к тому же, по той же причине, своим художникам Элмо велел во всем копировать стрипы известных художников. Но это хотя бы была настоящая работа в той индустрии, в которую Джек с детства мечтал попасть.

Джек работал на «Линкольн» не покладая рук, рисуя политические карикатуры, приключенческие истории, ребусы и шарады. Рисовал Куртцберг так быстро, что со временем Элмо решил загрузить парня работой над несколькими ежедневными стрипами сразу, при этом стрипы Джек рисовал в разной манере и подписывал разными псевдонимами. Стрип «The Black Buccaneer» рисовал Джек Кертисс, «Cyclone Burke» – Боб Браун, а «Socko the Seadog» – просто Тедди (уменьшительное от другого псевдонима – Тед Грей).

Героем многих политических карикатур Джека (их он тоже подписывал фамилией «Кертисс») был Адольф Гитлер. Сын австрийского эмигранта принимал события, происходящие на родине его отца, очень близко к сердцу, был активным сторонником участия Соединенных Штатов в войне против нацистской Германии.

Пока Джек рисовал стрипы для «Линкольна», индустрия рисованных историй быстро и непредсказуемо менялась – все большую популярность завоевывали журналы комиксов, в которых перепечатывались газетные стрипы, создавались новые. Готовились взмыть в безвоздушную даль первые звезды супергероики – Джерри Сигел, Джо Шустер, Боб Кейн. Художники переходили на новый формат рисунка, ориентированный не на газетную полосу, а на страницу журнала.

Дела у Хораса Элмо шли все хуже, и Джеку пришлось покинуть тонущий корабль. Его взяли на борт игроки на порядок серьезнее мистера Х. С. Элмо – художники Джерри Айгер и Уилл Айснер.

Компания «Eisner & Iger» появилась, когда Айгер и Айснер прикинули, что большую часть газетных стрипов уже переиздали в журналах и пришла очередь делать новые рисованные истории. Партнеры сняли офис за пять долларов и принялись набирать работников и рисовать комиксы под новый журнальный формат. Подробно об «Eisner & Iger» Уилл Айснер рассказал в автобиографическом комиксе «Мечтатель» («The Dreamer»), есть там и персонаж, срисованный с Джека Куртцберга – низкорослый, талантливый и до зуда в кулаках ненавидящий бандитов Джек Кинг.

Джек сразу оценил возможности, которые перед художником открывали журнальные страницы – на большом пространстве можно было рисовать более масштабные истории, а количество страниц позволяло делать сюжеты более динамичными, выгодно отличавшимися скоростью повествования от черепашьего языка газетных стрипов.

Уилл Айснер стал для Джека и боссом, и учителем, и даже объектом для подражания. Айснер был не только невероятно талантливым художником, но и умным бизнесменом, у которого хорошо было бы поучиться целым поколениям художников комиксов, обжегшихся на проблемах с авторскими правами и возвратом оригинальных рисунков. Права на самых популярных персонажей Айснера всегда принадлежали ему, но даже при этом его имя в индустрии всегда звучало гораздо громче имен его героев.

У Айснера и Айгера, находясь на положении фрилансера, Джек по-прежнему публиковался под псевдонимами вроде «Курт Дэвис» или «Джек Кертисс», и, поскольку даже хороший босс Айснер не спешил платить Куртцбергу много, ему все так же приходилось искать пути дополнительного заработка. Это не слишком хорошо удавалось художнику – на стороне его обманывали, оставляли работу без оплаты, а в «Associated Features Syndicate» рисунок Джека и вовсе назвали причиной провала комикса. То, что сюжет истории «Lone Rider», который доверили рисовать Джеку, был беззастенчиво слизан с «Одинокого Рейнджера», работодатели художника в расчет не приняли. Единственной важной деталью в работе над злосчастным комиксом «Lone Rider» был новый псевдоним. Чтобы имя художника звучало по-ковбойски, Джек в этот раз назвался Лэнсом Кирби.

Многократно обойдя весь издательский Нью-Йорк, Кирби решил попытать счастья в газетном синдикате Виктора Фокса. Джек был наслышан о том, что Фокс не смотрит на то, какие рисунки ты ему покажешь. Чтобы работать на него, было достаточно и того, что у тебя вообще есть рисунки. У Фокса Кирби получил возможность впервые поработать над комиксом о главной звезде синдиката – супергерое Синем Жуке.

Именно работая на Виктора Фокса, Джек, наконец, вытащил первый в жизни счастливый билет. Он познакомился с редактором «Fox Feature Syndicate», которого звали Джо Саймон. Этим двоим будет суждено создать персонажа, обреченного на бессмертие – Капитана Америку.

Вор-джентльмен и рождение Бэтмена

Шёл 1939 год. Годом раньше издательство National запустило журнал Action Comics, главной звездой которого был некий Супермен – сплав идей двух молодых авторов, Джерри Сигела и Джо Шустера. Пятничным днем с Вином Салливаном, редактором, «заведовавшим» похождениями таинственного пришельца с погибшей планеты, беседовал молодой художник, с которым у них завязались приятельские отношения.

Художника звали Боб Кейн. Точнее, Роберт Кан, но разве с таким именем можно разбогатеть? Это имя для работника швейной фабрики, а не для богача. Именно на таком предприятии успел поработать Роберт Кан, и именно там должно было остаться его старое имя. Боб Кейн же вполне мог стать известным художником. Анимация – та же фабрика, а вот мир комиксов – другое дело. Благо в этом молодом бизнесе Кейн уже был достаточно известен. Что для человека является самым важным в жизни? Чётко решить, кем ты хочешь быть. Выбор Боба стоил его отцу золотых часов, заложенных в ломбард. Деньги пошли на покупку чертежного стола.

Стать богатым Боб хотел отчаянно. Богатый – это когда работают на тебя. И на Кейна уже работал один человек, такой же парнишка-еврей, как и он сам.

С этим парнишкой, Милтоном Фингером, бывшим продавцом обуви, а ныне писателем, который тоже сменил своё имя и стал Биллом, они делали истории и продавали их разным издательствам. Самым перспективным из них было National, делавшее ставку, как и многие, на копии героев газетных стрипов. Непыльная работенка – срисовать, списать, получить денежку. Небольшую, но все лучше, чем стоять в очередях за супом. С издателями общался Кейн. Он буквально фонтанировал идеями, которые Фингер приводил в порядок. Билл был перфекционистом и стеснялся своих творений – подумаешь, списали из очередного палп-журнала, велика затея! Кейна же это не смущало. Своеобразный вор-джентльмен, Боб брал идеи у лучших. Даже подпись свою позаимствовал у Милтона Каниффа, автора стрипового суперхита «Terry and the Pirates» («Терри и Пираты»).

В отличие от многих других авторов, которые оказались в мире комиксов волею жестокой судьбы, оторвавшей их от мира «высокого искусства», Кейн пришел сюда по велению сердца. Он был неплохо образован, имел опыт работы на анимационной студии Флейшера и огромное честолюбие. Да и папины часы следовало отработать.

– Боб, твой «Клип Карсон» – отличный комикс, – сказал Вин, протягивая Кейну прошлогодний номер «Action Comics». – Но я ищу новых «таинственных людей». Вроде этого Супермена, которого купил у двух парней, Джерри и Джо. Идея свежая, на ней можно заработать денег. Твои комиксы, повторюсь, отличные, но это же вчерашний день.

– А сколько зарабатывают парни, которые делают Супермена? – поинтересовался Боб, разглядывая обложку, на которой летающий супергерой в обтягивающем трико и с развевающимся за спиной плащом держал за ногу бандита на головокружительной высоте.

– Восемьсот долларов в неделю, – доверительно сообщил Вин.

Кейна будто ударило током. Восемьсот долларов! В неделю! И всего-то за летающего героя в трико. Восемьсот! Таким же парням, как Боб с Биллом! ВОСЕМЬСОТ ЧЁРТОВЫХ ДОЛЛАРОВ! Это была настолько серьезная сумма для Депрессии, что честолюбие Боба сразу шепнуло ему: «Чем эти парни лучше тебя?» Такой шанс нельзя упускать ни в коем случае.

– Вин, ты говорил, что тебе нужны новые «таинственные люди»? – важно спросил Боб.

– Да, – Вин сделал вид, что не понял, какое впечатление на Кейна произвела озвученная сумма. – У нас есть журнал «Detective Comics», ему нужна новая звезда.

– Я сделаю это! – Боб поднялся из-за стола. – Я сделаю это за выходные!

Тщеславие молодого художника, казалось, выписало чек, который его креативность не была готова оплатить. В пятницу и субботу Кейн посещал синагогу, и именно между двумя сеансами приобщения к святыням он лихорадочно думал. Как придумать нового Супермена? Срисовать старого, сделать несколько изменений и вуаля! Супермен – брюнет? Герой Кейна будет блондином. Супермен ходит в синем трико? Отлично, заменим на красное!

Дома Боб обложился целой кучей стрипов Алекса Реймонда. Один раз ему удалось удачно ободрать гения – «Клип Карсон» Кейна и Фингера был на самом деле «Джимом из джунглей» Реймонда. Теперь пришла очередь Флэша Гордона. Кейн аккуратно срисовал Флэша из январского стрипа Реймонда, добавил ему штаны и пояс, раскрасил, нарисовал маску а-ля Фантом, а за спиной изобразил крылья (максимальный креатив!). Своего героя Боб назвал «ЧЕЛОВЕКОМ-ПТИЦЕЙ».

Среди ночи он прибежал домой к Фингеру. Тот, зевая, посмотрел на рисунок и спросил:

– Как называется журнал?

– «Detective Comics».

– Для него ЧЕЛОВЕК-ПТИЦА не подходит. Ты вообще детективы читаешь? Про «Тень»? Вот что здорово. А это так, скукота. У меня вот есть один журнальчик, почитай, и мы…

Фингер был сто тысяч раз прав. Новые герои требовали нового подхода. Они должны были существовать здесь и сейчас. И быть «таинственными». Кто такой Тень? Черт его знает. Не то его зовут Ламонт Крэнстон, не то Кент Аллард. Вроде бы герой, а выглядит и ведет себя как натуральный злодей. Только разве что он «за нас». Он может становиться натуральной тенью, мистическим силуэтом, порождением сверхъестественного.

Кейн пролистал журнальчик и ткнул пальцем в страницу:

– Летучая мышь! Как насчет «Человек-Летучая Мышь»? И крылья как раз подходят!

Билл взял с полки словарь Уэбстера:

– Смотри, давай вместо маски добавим капюшон с ушами! И пускай у него не будет зрачков, как у Фантома! А крылья заменим на плащ!

О подлинном «авторстве» Фингера, о котором будут говорить позже (мол, Боб только и придумал что раскрашенного Флэша Гордона), говорить не приходится. Они оба воровали. Изящно, со вкусом, но воровали.

Подобная работа была не в новинку: Кейн помчался домой, быстро набросал скетч, взяв за основу своего ЧЕЛОВЕКА-ПТИЦУ и обложку декабрьского «Action Comics».

Утром понедельника сияющий Боб (проконсультированный отцом-юристом насчет контракта) уже показывал Человека-Летучую Мышь Салливану.

– Отлично, – сказал Вин. – В майском номере мы напечатаем твой комикс.

– Только за мной останутся права на него. На все упоминания, экранизации…

– Хорошо, – подписал контракт Салливан.

Наверняка посмеиваясь про себя. Он был хорошим редактором, даже очень. Но даже он не мог предвидеть, сколько лет просуществует этот крылато-ушастый «таинственный человек» со скетча Кейна, этот цветок, возросший на дешевых страничках.

У Сигеля и Шустера ушло примерно пять лет на создание Супермена. История из первого номера Action Comics содержит львиную долю того, что можно назвать «каноном», – тут и происхождение, и тайна личности, и любовный интерес…

Бэтмен же был целиком «таинственным». Его история не начиналась, как полагается, с ориджина. И в этом была своя прелесть.

Примерно в то же время на ньюсстендах появился палп-журнал «Black Book Detective», в котором действовал уже второй по счету в американском палпе герой по прозвищу Черная Летучая Мышь. И нет сомнений, что Кейн с Фингером читали похождения бывшего окружного прокурора, в лицо которому бандит плеснул кислотой.

Бэтмен же, о котором вор-джентльмен и его писатель-призрак быстренько сочинили историю по мотивам все того же журнальчика о «Тени», стал новой сенсацией в мире комиксов.

Он фигура парадоксальная, а его успех объяснить чудовищно сложно. Если появившийся раньше Супермен был действительно шагом вперед как для комиксов, так и для приключенческого жанра в целом, то Бэтмен – это солидный такой шаг назад. Подумаешь, богач, ставший борцом за справедливость! Сколько подобных историй уже вышло на пахнущих опилками страничках палпа, сколько их было просмотрено в пыльных кинозальчиках. Что же делало его привлекательным для читателя и что привлекает до сих пор? Его странность. Во все десятилетия своего существования истории о Бэтмене выделялись своей запредельностью. Авторы беззастенчиво брали любые привлекательные вещи из прочего масскульта и беззастенчиво внедряли их в мир Темного Рыцаря, всякий раз порождая любопытнейший винегрет.

Бэтмен, конечно, великий детектив, но его авторы всегда были великими фокусниками, готовыми вытащить новых и новых кроликов из своих бездонных цилиндров к вящей радости публики. Летучая мышь с груди героя – это самый натуральный символ постмодерна. Бэтмен совмещает и агностицизм в своих детективных делах, и прагматизм миллионера Уэйна, эклектизм своей пещеры, и анархо-демократизм в отношении любых организаций, вплоть до «семьи». И это так, навскидку, не залезая в дебри его «версий» и… перверсий.

Чуть позже выяснилось, что у Фингера, очень хорошего сценариста, есть две проблемы. Первая – с алкоголем, вторая – с дедлайнами. И после нескольких историй Кейн обзавелся еще одним автором-призраком, по имени Гарднер Фокс.

20 мая 1922 года в Бруклине состоялось судьбоносное событие. На свой день рождения мальчик по имени Гарднер Фокс получил книги Эдгара Райса Берроуза про Джона Картера. Цикл был почти ровесником мальчика.

11 августа 1911 года Эдгар Райс Берроуз, типичный деятельный американец своего времени и не менее типичный неудачник, закончил рукопись, которую намеревался пристроить в какой-нибудь журнальчик, чтобы получить денег. В 1912 году журнал «All-Story Magazine», уплатив Берроузу, скрывшемуся под псевдонимом «Normal Bean» («нормальный, мол, парень», но корректору было угодно исправить «l» на «m», сделав из «нормального» – «Нормана») 400 долларов, опубликовал его вещь «Под лунами Марса». Но слава, причем колоссальная, пришла к Эдгару Берроузу только в 1914 году, когда прогремели первые три его романа о Тарзане.

Издатели готовы были печатать что угодно, подписанное именем «отца приемыша обезьяны», и в 1917 году пришел черед «марсианского» цикла». Гарднер Фокс не оставил обширных воспоминаний об этих книгах, но, скорее всего, они были схожи с впечатлениями Карла Сагана: «Вместе с Джоном Картером, джентльменом и искателем приключений из Вирджинии, я путешествовал на «Барсум», как называли Марс его обитатели. Я следовал за караваном тотов, восьминогих вьючных животных. Я искал руки прекрасной Деи Торис, принцессы Гелиума. Я дружил с Тарсом Таркасом, зеленым воином четырехметрового роста. Я блуждал среди увенчанных шпилями городов и куполов насосных станций Барсума, по цветущим склонам возвышенностей Непентес и Нилосирт. Мыслимо ли – на самом деле, а не в фантазиях – попасть с Джоном Картером в марсианское королевство Гелиум? Можем ли мы одним прекрасным летним вечером по дороге, озаренной светом двух стремительных лун Барсума, отправиться в рискованную научную экспедицию? (…) а не сможем ли мы сами однажды полететь на Марс? Джону Картеру только и потребовалось, что выйти в чистое поле, воздеть руки и проникнуться страстным желанием. Помню, что в детстве я потратил многие часы, околачиваясь в поле, решительно протягивая руки и обращаясь к тому, что я считал Марсом, с просьбой доставить меня туда. Ничего не получалось. Должен был найтись иной путь».

Карл Саган (родившийся куда позже) в поисках этого «иного пути» стал астрофизиком. Гарднер стал писателем. Но не сразу. Он выучился на юриста, успел немножко попрактиковать, но Великая депрессия указала молодому человеку на его истинное призвание. Поиски работы привели его в офис издательства, известного нам как DC на заре Золотого Века комиксов.

Люди, работавшие над тогдашними журнальными комиксами, чувствовали себя Золушками, которых однажды фея-крестная заберет на чудесный бал (ну, то есть они забацают такой классный комикс, который однажды купит газетный синдикат, и они станут респектабельными творцами газетных стрипов, а не несчастными дяденьками, которые вкалывают, как проклятые, в очередной студии). Издатель первого журнала с действительно оригинальным материалом, майор Уиллер-Николсон, основоположник DC, надеялся, что все так и будет.

Бэтмену в этом плане повезет, в середине 40-х у него будет свой газетный стрип, рисовать его будет сам Кейн, который позже сам признается, что делать газетный комикс было не так интересно, поскольку лучшие его находки (и парней, пахавших на него) по-настоящему работали именно в журнальном формате. Но это будет уже потом, когда Бэтмен будет в авангарде тогдашней супергероики, благодаря гениальной находке в лице осиротевшего Дика Грейсона и множества удачных дизайнерских находок.

Но мы вернемся к периоду становления героя. Первая история в «Detective Comics #27» представила героя: миллионер Брюс Уэйн, переодеваясь в костюм, напоминающий помесь летучей мыши и опереточного дьявола, сражается с преступностью. По большому счету – ничего нового, в палпе таких ребят навалом. Супермен выгодно отличался от костюмированных мстителей других медиа (т. е. бульварной литературы, радио и газетных стрипов) демонстрацией фантастических способностей. История из «Detective Comics #28» была тоже скорее вымученной, нежели вдохновляющей, хотя экшен в ней был уже интереснее. Но на Бэтмена была сделана ставка, потому что у Супермена получилось стать популярным, не появляясь на обложках, за счет новаторских историй. Разумеется, в издательстве ждали, что и истории про Человека-Летучую Мышь обеспечат им отличные продажи.

И тут на помощь пришел мистер Фокс. Он уже несколько лет сотрудничал с DC, писал сценарии про искателя приключений Спида Сандерса, который много позже, как водится при безотходном производстве, будет вписан в супергеройскую картину вселенной издательства. Похожая история случилась и с копией Мандрейка-Волшебника по имени Затара, про которого Фокс тоже сочинил несколько историй. Но действительно он блеснул в нескольких историях про Бэтмена (пускай и без указания его авторства, но внутри издательства это уже был нехилый карьерный рост), после чего он получил возможность как проталкивать собственные идеи, так и работать с реально популярными сериями. Гарднер Фокс обладал двумя талантами, крайне необходимыми хорошему сценаристу комиксов: он много читал и быстро писал. А еще у него была феноменальная память. Собственно, Фингер был тоже очень хорошим сценаристом, но скорость работы у него хромала, поскольку он старался изучить то, о чем будет писать. Фоксу это было не нужно – он уже читал о том, что будет использовать в будущем сюжете. Кроме того, он здорово умел подбирать привлекательные элементы из других историй.

По первым двум комиксам о Бэтмене складывалось впечатление, что перед вами просто перенесенный в городские условия Тарзан. Поэтому Фокс обратился к книжкам про Дока Сэвиджа, начав снабжать Бэтмена различными гаджетами. Подход Тени в комиксах работал слабо, потому что одной из его самых привлекательных для читателя черт было то, что герой описывается смутно, без подробностей, а его действия таинственны. Герой комикса должен был быть прост и понятен – вот он сам, вот он дерется, а вот и отличительная черта, ради которой юный американец должен притопать в драгстор и купить не мороженое, а журнал комиксов. Подход Дока Сэвиджа, у которого хитроумные устройства были везде, вплоть до волос и зубов, подходил идеально, поскольку процесс использования гаджета очень легко изобразить картинкой.

Кроме того, Фокс ввел первого серьезного противника для Бэтмена, Доктора Смерть, который даже будучи стереотипным преступным ученым, выгодно отличался от однотипных гангстеров, насыщая ранние похождения Бэтмена макабрической атмосферой, которой не было в комиксах о Супермене, но которую жаждали увидеть юные читатели, поскольку подлинного хоррора в комиксах еще толком не было. Конечно, в датированном июнем 1939 года «Action Comics #13» дебютировал свой собственный зловещий ученый, Ультра-Гуманит, но куда ему было тягаться с персонажем, у которого в имени есть слово СМЕРТЬ! Пресловутый доктор, «погибший при пожаре» в конце истории из «Detective Comics #29», вернулся в следующем номере, а потом, как многие злодеи из Золотого Века, исчез навсегда… Вернувшись переработанным Джерри Конвеем уже в 80-е.

А вот 31-й и 32-й выпуски «Detective Comics» подарили читателям самую мрачную историю о Бэтмене Золотого Века, о противостоянии Темного Рыцаря самому натуральному вампиру (в 31-м выпуске, кстати, Боб Кейн таки притырил рисунок из стрипа про Тарзана Хэла Фостера, впрочем, там и самокопирования хватало). Пересказывать историю не имеет смысла, лучше поищите на YouTube любительский моушн-комикс из двух частей под названием «Batman – Terror of the Monk». Мэтт Вагнер в 2006 году стал автором мини-серии по мотивам этого сюжета. В «Detective Comics #33» читателей ждало сразу два сюрприза – долгожданная история происхождения героя и вполне себе палповый сюжет о противостоянии злодею на дирижабле, доктору Крюгеру, воображающему себя современным Наполеоном. Его также переработает Джерри Конвей, переименовав в Полковника Блимпа.

Сюжет из 34-го номера «Detective Comics» был последней историей о Бэтмене, написанной Гарднером Фоксом в Золотом Веке. Удивительное дело, но обложка, относящаяся к «Peril in Paris», как обычно называют этот комикс в современных изданиях, была напечатана к 35-му номеру «Detective Comics» (а обложка к сюжету из 35-го украшала собой 36-й номер, такой вот сдвиг). Кейн здесь превзошел себя по количеству повторенных поз Бэтмена из предыдущих комиксов, но это историю не испортило. Она начиналась с того, что Брюс Уэйн встречал человека без лица, что втянуло его в расследование таинственных происшествий, в ходе которых он столкнулся с неким злодеем дворянских кровей и внешностью в духе Билла Эверетта, и попадал в его сад цветов с человеческими лицами. Этот комикс до сих пор тревожит умы любителей Бэтмена и истории комиксов. Утверждают, что похожее происходило в одной из историй о Доке Сэвидже (но не называют конкретную), другие видят влияние рассказа Кларка Эштона Смита «The Garden of Adompha» («Сад Адомфы»), что уже больше похоже на правду.

На этом Бэтмен Золотого Века вернулся в руки Билла Фингера, но направление, заданное Фоксом, сохранилось. Бэтмен не просто лупцевал бандитов и «летал» меж небоскребов на канате. Он теперь обладал своим фирменным поясом и сражался с психопатами. Фоксу удалось не только удачно вписать героя в мейнстрим, но и сделать его особенным. А между тем мистер Кейн обзавелся еще одним призраком, которого звали Шелдон Молдофф. И дальнейшая история Бэтмена была похожа на взлетную полосу – он обзавелся мальчишкой-напарником, став настоящим законодателем супергеройской моды.

Странный вопрос: «Зачем Бэтмену Робин?». Что вообще могло породить такой вопрос в умах? Фильмы Бертона, а еще раньше «Бэтмен: Год Первый» Фрэнка Миллера. По крайней мере, с эпохой возникновения мы разобрались. Восьмидесятые. До этого времени имя «Бэтмен» целых сорок лет было неотрывно связано с именем «Робин».

И почти сорок лет образ Робина оставался неизменным. Марв Вулфмен в «Teen Titans» резко сделал Дика Грейсона взрослым, а в истории про Бэтмена вернулся Робин, которым на этот раз был Джейсон Тодд. Но зачем, зачем вернули Робина? Почему Робин остался после Кризиса на Бесконечных Землях, почему «Смерть в семье» – не меньшее событие, чем смерть Гвен Стейси, и почему же так важна тема напарника в «Возвращении Темного Рыцаря»? На эти вопросы вы без проблем найдете ответы сами, едва мы немного размотаем этот клубок.

В апреле 1940 года произошло одно из главных событий в ранней истории Бэтмена. Еще не было Бэт-пещеры и Альфреда. Не было даже Джокера. А Брюс Уэйн уже взял под опеку акробата Дика Грейсона, чьи родители погибли из-за гангстера Зукко. Напарник – далеко не новинка в истории приключенческого жанра. Гильгамеш и Энкиду, Ахиллес и Патрокл, Моисей и Аарон, список можно продолжать и продолжать. Куда ближе Шерлок Холмс с Ватсоном, но в этом случае мы имеем нечто большее. Это скорее Одиссей и Телемак – отец, обучающий сына личным примером.

Робин был создан для того, чтобы смягчить мрачность бэтменовских историй и сделать их более привлекательными для подростков, которым было трудновато идентифицировать себя с богачом в черном плаще и ушастой маске. «Робин Гуд Современности», «хохочущий сорвиголова» ворвался в мир комиксов, и тема напарника стала наимоднейшей в супергеройских комиксах (Баки, Спиди, Торо). Важная для подростков тема отцовства и «наследования профессии» для подростков была роскошным крючком в самое подсознание.

Бэтмен – отец, Робин – сын. Они вместе заняты «хорошим делом», и Бэтмен всегда вытаскивает Робина из передряг (а иногда и наоборот, что для юного читателя – вообще предел мечтаний). Вот она, суть напарника-подростка. А еще Робин – это самый что ни на есть архетип американского подростка. Неунывающий спортсмен с вечной белозубой улыбкой, готовый ко всему на свете (именно такой Флэш Томпсон будет двадцать лет спустя травить Питера Паркера). Шли десятилетия – и Робин всегда был типичным хорошим парнем своего времени. Явно психически травмированному Уэйну нужен был жизнерадостный и дерзкий напарник, которому в дальнейшем можно передать «семейный бизнес».

Чуть позже появления Робина (сделавшего Бэтмена образцом, по которому множество авторов создавали своих собственных супергероев) «динамический дуэт» обзавелся именным журналом, в котором были представлены важнейшие персонажи – главный враг Джокер и «сложный» любовный интерес, Женщина-Кошка. Тут уже дело не обошлось без ещё одного «призрака», Джерри Робинсона. Таким образом, Бэтмен стал полноценным супергероем, готовым к своей долгой, насыщенной приключениями жизни. Все элементы сошлись. У него была история происхождения, он был наделен специальной силой (в виде гаджетов и аналитического ума) для борьбы со злом, для него было придумано специфическое окружение.

Так начиналась долгая легенда о приключениях миллионера в костюме летучей мыши, которая уже 70 лет успешно покупается читателями, зрителями и геймерами во всем мире, и даже не собирается заканчиваться.

Университеты Стэна Ли

Страшен был год от Рождества Христова 1957-й для издательства Atlas. В январе издатель Мартин Гудман закрыл собственную систему дистрибьюции, чтобы перейти под крыло компании American News. В тогдашних условиях это была сделка, заключенная на небесах – American были одной из ведущих сил по распространению периодики в США. Траты бы уменьшились, а комиксы Гудмана гарантированно присутствовали бы на ньюсстендах по всей стране, вытесняя конкурентов, приобретая новых читателей, помогая открывать новые тренды. Но в мае стало понятно: это был контракт с дьяволом. American, попавшие под прицел судебной машины по подозрению в создании монополии, подозреваемые в связях с мафией и потерявшие крупнейших клиентов, закрыли отдел распространения периодики. Это был нож гильотины, это была нога судьбы.

Стэну Ли было 34 года. Солидная часть его жизни уже тогда была связана с издательством Гудмана, а на его памяти оно едва не было закрыто уже дважды. Увольнение Саймона и Кирби и антикомиксная истерия – две черных полосы в истории Timely-Atlas. Но даже это было всего лишь щелбанами в сравнении с мощным хуком справа, которым стал 1957 год. Это история со славным финалом – через несколько лет Стэн встанет во главе революции, перевернувшей мир комиксов. И эту революцию совершат не деньги Мартина Гудмана, не огромное количество журналов (Marvel были жестко ограничены, им дозволялось ежемесячно выпускать всего несколько изданий), не демпинг цен. Эпоху Marvel совершил талант. А талант – это 90 % труда.

Реально хорошие сценаристы, как и хорошие писатели, не берутся из ниоткуда. За каждой историей успеха стоит труд каторжный, неблагодарный, но честный. Талант Стэна Ли оттачивался почти двадцать лет. В современном мире научиться писать сценарии комиксов куда проще. Очень много читать (очень много) и писать очень много сценариев комиксов. Можно уложиться лет в пять. Стэн же рос вместе с американской индустрией. В тридцатые годы уже всё было, и вся американская массовая культура, на которой в мире зарабатываются миллиарды, уже существовала. В концентрированном виде. Необходимо только смешивать её с элементами других культур и получались сенсации. Из последних страниц газеток с «Флэшем Гордоном», из пахнущих опилками страниц «Дока Сэвиджа», из пыльных кинозалов приходило вдохновение. Хороший сценарист – всегда гениальный читатель и гениальный зритель. Когда до обывателя доносят эту идею, обыватель начинает пениться, как улитка, на которую бросили щепотку соли. Обидно ведь, что для признания на ниве творчества нужно не только стучать по клавишам или водить ручкой, или не просто отсидеть зад на гуманитарной специальности. Нужно заниматься бесконечным самообразованием.

Мы берем самый известный период жизни Стэна Ли, шестидесятые годы минувшего века. Как и что он совершил в эти годы? А главное – как?

Стэн прошёл несколько серьезных «университетов». Из чего состоит, к примеру, «Фантастическая Четверка»? Из «Дока Сэвиджа», из классических ужастиков студии Universal, из романтических комиксов, из подростковых комиксов, из «Сумеречной Зоны» – это по самым скромным подсчетам. Проще всего, конечно, сказать, что это просто слегка измененные «Испытатели Неведомого», не принимая во внимание множество деталей, благодаря которым на обложке «ФЧ» красовалась надпись «Величайший Журнал Комиксов».

К тому же Стэн был командным игроком. Он мог творить вместе с людьми вроде Джека Кирби (трудоголиком-эгоцентристом), Стива Дитко (адептом Айн Рэнд с целым ворохом комплексов), Билла Эверетта (имеющего проблемы с алкоголем), Уолли Вуда (все, вместе взятое, минус Рэнд) и даже Джерри Сигела. Все эти люди были неимоверно талантливы – не подумайте, но это были далеко не те парни, которых вы бы с радостью взяли на работу. За спиной Стэна всю жизнь стоял призрак идеального соавтора, Джо Манили. Джо был лучшим художником пятидесятых: быстрый (он рисовал карандашом только несколько линий, почти сразу принимаясь за тушь), запоминающийся, внимательный к деталям и универсальный. Многие тогдашние художники не очень-то парились над мелочами, подумаешь, печать же сожрёт большую часть! Для Манили это был вызов, который он с честью принимал. Из его работ в Atlas растут многие комиксы Эпохи Marvel. Но, к сожалению, он погиб в 1958 году.

Дитко «воспитывался» Стэном на коротких фантастических историях с внезапными развязками. Кирби вместе со Стэном преодолевал выработанную годами схему работы с Джо Саймоном, похожую эволюцию в то время сумел совершить только Кармайн Инфантино в National, сформировав новый узнаваемый стиль, который отвечал духу времени. Стэн внедрял прогрессивную схему обучения опытными художниками молодых, изобрел «метод Marvel», позволивший уйти от годами отполированной схемы создания комиксов, и всеми силами выводил комиксы из ниши, в которую они были забиты начищенными ботинками Фредерика Вертама.

Примерьте шкуру Стэна. Это были шестидесятые. Только стационарный телефон, печатная машинка и секретарь для планирования встреч. Вокруг авторов, как пчелки, вьются издатели-конкуренты, готовые платить больше, чем позволяют ваши бюджеты. Авторы скандалят, напиваются, требуют невозможного, а вам каждый месяц нужно завоевывать все новых читателей, отрывать их от раскрученных телевидением (главный конкурент!) «Суперменов». Над вами – Мартин Гудман, тот ещё фрукт. А читатель не тот, что прежде. Он хочет не просто читать комиксы, он хочет искать в них правду, бога и цель, он жаждет стать частью процесса. И вы, черт побери, делаете его полноценным участником творения. Комикс-Код не позволяет вам давать истории для старших школьников и студентов, поэтому вам приходится «делать им интересно» с помощью своего литературного мастерства, а не шаблонных «горячих тем». Взять за жабры читателя не кровищей, а тем, что «с великой силой приходит великая ответственность» – и при этом не забывать о «костюмированных сражениях», головокружительных приключениях и любовных драмах. Вот где подлинное мастерство!

В мозгу обывателя, поверхностно знакомого с историей комиксов, все происходило линейно. Вот были National, потом рррраз! – появились Marvel. На деле издательству, чтобы попасть в топы продаж и потеснить всемогущих конкурентов, понадобилось десять лет.

Стэн, если кратко:

1) Создал вместе со своей командой персонажей и серии, пользующиеся спросом до сих пор. Львиная доля созданных тогда другими издательствами тайтлов едва дожила до восьмидесятых.

2) Изменил схему взаимодействия с читателями. Общение на страницах журналов, общение на фестивалях, узнаваемые «гиммики» для авторов – все это популяризировал Стэн Ли.

3) Внедрил «метод Marvel», благодаря которому на создание одного журнальчика не уходило полгода.

4) Изменил представление о «сериальности комикса». На телевидении это стало возможным воплотить только в девяностые.

5) Сделал экранизации комиксов, созданные в тесном сотрудничестве с авторами, не редкими случайными исключениями из практики, но привычным делом.

6) Превратил Marvel в международное издательство, сделал шаг к тому, чтобы комиксы признали формой искусства.

7) Написал множество историй, вдохновил множество авторов и, что самое главное, сумел вовремя остановиться.

Как он этого добился? Работал!

Он много читал, смотрел и слушал. Возьмите любую из его серий и попробуйте вычислить все цитаты. И это не было самоцелью, его комиксы не рассыпаются без того, что современные гики зовут «отсылочками». Он много писал, совершенствуясь с годами. Сравните на досуге серии пятидесятых и шестидесятых, и вы увидите, что он делал это так, как, например, цирковые артисты создают свои номера. Он умел работать в команде, не стараясь сделать вообще все, но позволяя талантам раскрываться и цвести на страницах своих журналов.

Вторжение бравого солдата Кирби в мировую войну

«Из Армии присылали две телеграммы: в первой тебе писали о том, что ты призван, а вторая сообщала твоей жене, что ты едешь домой в гробу».

Джек Кирби

Джек Кирби, по его собственному признанию, с детства был не дурак подраться – иначе низкорослому мальчишке из еврейского квартала в Нью-Йорке времен Великой депрессии было нельзя. Бедность, граничащая с нищетой, обычная детская жестокость, успешные бандиты, на которых многим парням так хотелось походить, этнические конфликты – нью-йоркский Ист-Сайд вынуждал с ранних лет набивать себе кулаки. О поколении еврейских мальчишек, читавших Тору пополам с палповыми журналами, и о том, что из этого поколения вырастет, много напишет потом Уилл Айснер. Джека Кирби будут интересовать другие люди (и не-люди) и другие проблемы, но именно своему ист-сайдскому детству он будет обязан упрямством и обостренным чувством справедливости.

Можно представить, как тяжело двадцатилетний Кирби воспринимал то, что в Соединенных Штатах в тридцатые годы поднялась волна сочувствия Гитлеру. Люди, разделявшие идеи еще не распущенного ку-клукс-клана увидели в нем харизматичного героя, а Джек Кирби узнал в фюрере обычного переросшего бандита, как две капли воды похожего на тех, что терроризировали бедняков в Нижнем Ист-Энде, но дорвавшегося до бомб, пулеметов и танков. Кирби слишком хорошо знал, что такое бытовой антисемитизм, и вдруг набившие оскомину фразы про «воду в кране» и «кровь христианских младенцев» вышли из кухонь в печать. До Второй мировой гитлеризм для многих выглядел чем-то экстравагантно новым, привлекательным своей молодой силой, к тому же гитлеровская дипломатия старалась обеспечить режиму приятный международный климат, притом довольно успешно. В начале сороковых многие американские политики и общественные деятели наперебой кричали о том, что спасение Европы от Гитлера должно оставаться делом самой Европы.

Первый вклад в борьбу с нацизмом Джек Кирби внес вместе с Джо Саймоном, придумав Капитана Америку. На журналах о самом известном герое сороковых впору было печатать надпись с гитары Вуди Гатри «This machine kills fascists» («Эта машина убивает фашистов»). А в 1943 году Джеку Кирби пришла повестка в армию. Теперь ему предстояло убивать фашистов не на бумаге, а на берегах Старого Света.

Кирби был призван в войска 7 июня 1943 года. Не сказать, чтобы художник обрадовался перспективе провести пару лет под аккомпанемент воплей «смирно, вольно и кругом», но как вспоминает сам Кирби, «Всех моих друзей уже призвали, даже Джо [Саймона]. В таком случае ты уже не задаешь вопросов – просто делаешь то, что положено…»

В армии 26-летнему Кирби не понравилось сразу. Во время прохождения основных тренировок (аналога курса молодого бойца) бойцам внушали, что главное в армии – дисциплина. Вот только молодой художник давно привык к тому, что единственный человек, которому разрешается командовать Кирби – это сам Кирби. «Я мог перерисовывать неудавшийся кадр по девятнадцать раз, но к армейской дисциплине я был не готов…».

КМБ Джек Кирби проходил в лагере Стюарт, в Джорджии. Верещание отцов-командиров, жара, сырость и прочие тяготы и лишения военной службы порядком тяготили Кирби, но зато армия дала ему возможность познакомиться со множеством других новобранцев, приехавших в Джорджию из самых разных городов Америки. В те времена, когда средства коммуникации были слабо развиты и еще хуже распространены, армейская служба была самым простым способом увидеть Соединенные Штаты во всем их культурном и человеческом многообразии, узнать, кто же живет за пределами твоего штата. Некоторые сослуживцы спрашивали, что такое Бруклин (туда Кирби перебрался из Нижнего Ист-Энда в возрасте четырнадцати лет), некоторых было невозможно понять из-за их южного говора. В армии держали проверку на прочность и устоявшиеся стереотипы. Парни из Техаса узнавали о том, что не все ньюйоркцы купаются в легких деньгах, а ньюйоркцы с удивлением находили, что многие из числа их техасских сослуживцев никогда в жизни не ездили на лошади. Не всегда это столкновение разных миров проходило мирно, но опыт этот был по-настоящему уникальный, особенно для автора комиксов.

Квалифицированный специалист-механик из Кирби не вышел (анализируя устройство причудливых устройств, которые он потом рисовал в комиксах, можно предположить почему), так что художнику присвоили стрелковую специальность, а уже в августе 1944 года, овладев основами военного ремесла (по крайней мере, по официальным бумагам), солдат Джек отправился в порт погрузки. Там его, вместе с сослуживцами погрузили на корабль и отправили в Англию.

Главным развлечением солдат на переполненных палубах была морская болезнь, их тошнило от побережья Штатов до пункта назначения – Ливерпуля.

Англия поначалу произвела на Джека Кирби тягостное впечатление, ведь Ливерпуль был изувечен немецкими бомбардировками, однако американским солдатам не пришлось надолго задержаться на родине «Битлз» (Полу Маккартни тогда было чуть больше двух лет, а Ринго вымахал уже совсем большой – ему стукнуло четыре). Помотавшись по стране, солдаты прибыли в Дартмут. Прибрежный городок показался молодому Кирби самым красивым местом из всех, где ему удалось побывать. Именно оттуда американцам предстояло отправиться на континент.

Во Франции Кирби окончательно понял – никакой военной романтики, о которой любят потрепаться на призывных пунктах, на этой войне не будет. Франция встретила американских солдат видом разрушенных до основания деревень. Позже, вспоминая об армейской службе, Кирби рассказывал, что очень сожалел о том, что солдатам союзников тоже придется разрушать дома и оставлять после себя опаленную землю, выбивая нацистов с оккупированных территорий.

Подразделение, в котором служил Кирби, оказалось под началом одного из самых талантливых и одновременно самых одиозных американских командиров Второй мировой – генерала Джорджа Паттона. Генерал Паттон был одновременно похож на стереотипического генерала из комиксов и фильмов и на антивоенную карикатуру из «Солдата Швейка». Он по-отечески заботился о солдатах, старался хорошо обеспечить их, любил поговорить о том, как гордится «своими храбрыми парнями», при этом, бывало, колотил солдат, в которых подозревал симулянтов, не жаловал русских и евреев, и к тому же любил демонстрировать боевые ранения и называть себя «генералом с половиной задницы».

Однако Джеку Кирби Паттон своих ран не показывал, зато орал на офицеров, в подчинении у которых и находился Кирби. Джек с упоением вспоминал о том, как его полковник чуть не обделался от криков генерала Паттона, и называл его «хорошим лидером и солдатским генералом».

На фронте рядовому Кирби обычно поручали разведывательные вылазки. Этим, кстати, Кирби был обязан своей гражданской карьере. Однажды в штабе какой-то лейтенант окликнул Джека:

– Рядовой Кирби?

– Да, сэр.

– Джек Кирби? Художник?

– Так точно, сэр. Я рисовал «Капитана Америку»…

– И «Boy Commandos», – продолжил за Кирби лейтенант. – Так, значит, ты умеешь рисовать?

– Так точно. Конечно же я умею рисовать.

Кирби подумал: «Этого еще не хватало. Какой-то офицер хочет, чтобы я нарисовал его портрет…»

– Хорошо, – продолжил лейтенант. – Назначаю тебя разведчиком. Будешь пробираться в города, которые мы еще не заняли, смотреть, нет ли там кого. Будешь зарисовывать все, что увидишь, и докладывать обо всем здесь.

Роль разведчика, чье оружие – карандаш и острый глаз, не располагала к кинематографичным подвигам, и Джек хорошо это понимал. Вот только некоторые его сослуживцы считали иначе. Однажды во время очередного патруля, отряд Кирби из четырех человек наткнулся на девятерых немцев. Рядовые, завидев друг друга, обычно не начинали стрельбу, если рядом не оказывалось офицера, чтобы отдать приказ открыть огонь по противнику. Простые патрульные предпочитали просто обматерить врага как следует и разойтись. Но один из американских патрульных решил во что бы то ни стало продырявить одному из немцев голову, выстрелив прямо в глаз. Парень поделился идеей с товарищами и потянулся за своей винтовкой «M-1» (ее Кирби любовно называет «сраной пушкой»). Джек на глаз оценил расстояние до немцев, сделал поправку на дальность «сраной пушки» и принялся отговаривать сослуживца от глупой затеи, обреченной на провал. Но стрелку слишком сильно хотелось подвига. Он прицелился и вопреки всем законам баллистики всадил пулю бедняге прямо между глаз. Тут же началось столпотворение, немцев по-прежнему было вдвое больше американцев. Разведчики пулей направились к своим. Как вспоминает Кирби, «с другой стороны нас завидел еще один немецкий отряд, так что удирать нам пришлось чуть ли не от пятидесяти немцев».

Но, несмотря на то, что Кирби удалось уберечься от немецких пуль, от французских морозов его не спасли ни солдатская смекалка, ни теплые вещи. Иногда приходилось даже спать прямо в снегу, так что неудивительно, что однажды Джек Кирби отморозил себе ноги ниже колена. В госпитале художнику стали грозить ампутацией – его ноги не двигались, а пальцы на ногах почернели, но Джеку повезло – он восстановился достаточно быстро и от ампутации отказались. Конечно, солдат из художника с отмороженными ногами был уже никакой, и Кирби было решено отправить обратно в Америку. Дорога домой тоже выдалась не без трудностей. В госпиталях Кирби пришлось насмотреться почти на все виды увечий, которые только можно причинить человеку. К тому же в Англии Джек подхватил простуду, а всю дорогу через океан его снова отчаянно тошнило.

Демобилизовался Джек Кирби 20 июля 1945 года. Но на протяжении всей своей жизни он продолжал видеть кошмары, в которых вновь и вновь возвращался в театр боевых действий. Человек, который прославился, создавая истории о бесконечных войнах сверхлюдей (и нелюдей), нередко говорил о том, как сильно он ненавидит настоящие, ненарисованные войны:

«На войне нет никакой «романтики». Конечно, в кино и на телевидении ее изображают, как какое-то великое действо, в котором рождается настоящее братство. Я своими глазами видел, как война сплачивает людей, но цена такой сплоченности непомерно высока: дело даже не в человеческих жизнях, а в духе людей. Я думаю, что войны унижают нас. Мы теряем лучшие человеческие качества с каждой новой войной, которой позволяем случиться. Гитлер должен был быть уничтожен, иного выбора не было – и я был рад, что выполнил свой долг, но если бы избавиться от него можно было бы по-другому, я бы предпочел другой путь…»

Charlton Comics

В 1931 году предприимчивый итальянский эмигрант Джон Сантанджело-старший наладил выпуск журналов с текстами популярных песен. Бизнес оказался весьма прибыльным, если бы не одно «но»: славный потомок древних римлян в гробу видал цацкаться с какими-то авторскими правами, за что и получил год тюрьмы. В тюрьме Джон знакомится с юристом по имени Эдвард Леви, и, выйдя «на свободу с чистой совестью», они берутся за легальный бизнес, издавая все те же музыкальные журналы. Издательский бизнес был золотой жилой во времена Депрессии, и уже к концу десятилетия Сантанджело-старший и Леви обзавелись печатной фабрикой, а в 1940 году организовали T.W.O. Charles Company (в честь сыновей, которых у партнеров по бизнесу звали одинаково), позднее переименованную в Charlton Publications. Издательство базировалось в Дерби, штат Коннектикут. Свой первый комикс они выпустили в 1945 году. Это была не популярная патриотическая супергероика и не крайм-комиксы. Издатели пошли про проторенной за десять лет до этого дорожке, начав с журнала о «забавных животных». Комикс «Zoo Funnies #101», поступивший на прилавки под эгидой подразделения Children Comics Publishing первой послевоенной осенью, положил начало одной из самых идиотских традиций Charlton – труднообъяснимой нумерации. Главным девизом компании, которую придумали двое пройдох в тюрьме, была экономия. Гонорары авторы получали самые маленькие в индустрии, зато обязанностями их нагружали по полной. Самым большим плюсом стало то, что благодаря текучке кадров Charlton давали путевку в жизнь молодым авторам, а иногда и просто какие-никакие средства для людей, ставших в индустрии изгоями.

К пятидесятым Charlton обзавелись целой кучей журналов самых «модных» жанров: крайм-комиксы, вестерны, любовные истории. Их самым значительным комиксом той поры можно считать «The Thing!», хоррор-комикс, к которому приложил руку еще никому не известный Стив Дитко. Это была роскошная мишень для доктора Вертама, и продержалось это великолепие, полное рисованного насилия (особенно горячо любимого Вертамом мотива «повреждения глаз») и мерзостных тварей, всего семнадцать выпусков, «превратившись» во второй том похождений Синего Жука, в очередной раз подтвердив любовь Charlton к идиотской нумерации. В середине десятилетия они приобрели интеллектуальную собственность вышедших из бизнеса издательств: Superior Comics, Mainline Publications (основанное Джо Саймоном и Джеком Кирби), St. John Publications (издатели первого «трехмерного» комикса и прообразов графических романов) и Fawcett Publications (без Капитана Марвела, по понятным причинам). Приобретение неопубликованного материала позволило Charlton штамповать очередные журналы с минимальными затратами на труд авторов, равно как и перепечатывать старые истории, сохранив на плаву уже упомянутого выше многострадального Синего Жука.

В Серебряный Век Charlton вступили, имея в загашнике минимальное количество супергероев: Yellowjacket (не имеющий ничего общего с марвеловским), мужеподобная Диана-Охотница, недолговечные герои опального Джерри Сигеля – Мистер Мускулы и Природный Мальчик (первый журнал о котором носил на себе гордый номер «три», но на номере «пять» он и закончился), супергероиня же Заза-Мистик (Zaza the Mystic), цыганка-предсказательница, появлялась в десятом и одиннадцатом номере одноименного ей журнала (больше номеров не выходило). Начиная с 1960 года супергерои посыпались на страницы изданий Charlton, как из рога изобилия. Капитан Атом, Сын Вулкана, Вопрос, Миротворец, Мастер Дзюдо…

Большая часть этих парней была «симметричным ответом» на популярных героев других издательств. Но, к примеру, Thunderbolt (Громобой) был переработанным вариантом Дардевила Золотого Века, права на которого не удалось приобрести создателю Громобоя, Питу Мориси. Такая вот запутанная история у прообраза Озимандии из «Хранителей» Алана Мура и Дэйва Гиббонса. Другими приоритетными направлениями Серебряного Века стали военные комиксы и лицензированная продукция по мотивам популярных мультфильмов. Среди огромного количества тайтлов о бравых парнях в касках и с пулеметами особенно выделяются «Fightin‘ Air Force», «Fightin‘ Army», «Fightin‘ Marines» и «Fightin‘ Navy» (чувствуете глубину креатива?), а на ниве мультфильмов Charlton разжились сверхпопулярными персонажами Hanna-Barbera. Также были приобретены права на издание журналов комиксов об уже легендарных на тот момент героях стрипов King Features: «Flash Gordon», «Popeye», «The Phantom», «Blondie».

Век Бронзовый был отмечен все большим количеством хоррора и любовных историй. Группа фанатов-энтузиастов, а по совместительству и художников-сценаристов, кучковавшаяся вокруг фэнзина CPL: Джон Бирн, Боб Лэйтон, Роджер Стерн и Роджер Слайфер, была привлечена к созданию новых тайтлов, а заодно и к изданию «официального фэнзина» под названием Charlton Bullseye. Модные в те годы черно-белые журналы были представлены у Charlton в основном как комиксы по популярным сериалам («The Six Million Dollar Man», «Space: 1999»).

Но неплохие продажи мало чем помогли издательству в начале восьмидесятых, времени сменившихся трендов в мире комиксов. Издательство погубило его нежелание создавать что-то действительно новое – они всегда аккуратно плыли по течению, не выпадая из тренда, но и не создавая его. И в крутой поворот восьмидесятых судно Charlton просто не вписалось. Новые таланты избегали Charlton, а попытки «освежить» материал не были успешны, равно как и привычная практика репринтов. Допотопное печатное оборудование (а печать Charlton всегда считалась худшей среди прочих издательств комиксов) износилось. Персонажи, некогда купленные и созданные Charlton, были выкуплены у них DC, и в дальнейшем послужили благодатным материалом для авторов Британского Вторжения, от Алана Мура до Гранта Моррисона, а затем и вовсе «прописались» во вселенной DC. В 1985 году, не дотянув года до сорокалетнего юбилея, Charlton Comics приказали долго жить. Попытки возродить некогда популярное издательство были тщетны. Самые популярные герои – в DC, воспоминания о славных деньках – в фэнзинах вроде Charlton Spotlight и изданиях TwoMorrows, а прочий материал успешно переиздается в наше время (чаще всего за баснословные деньги).

Майк Флейшер и первые комикс-энциклопедии

История комиксов, как это и бывает с любым искусством, представляет собой историю мира в миниатюре. Период существования комикса, как такового (мы не берем в расчет пракомиксные явления, вроде наскальной живописи, лубка или богато иллюстрированной прозы), едва ли дотягивает до сотни лет, но какие насыщенные это были годы! Революции гремели практически ежегодно, но вдруг сменялись периодами затишья. Издательства карабкались к вершинам славы, а через год – распродавали имущество. Воздвигались и низвергались кумиры, судьи лупили молотками по столам, из типографий выезжали новые и новые грузовики, а по ночам под тысячей одеял зажигались тысячи фонариков – дети внимали пророкам атомной эры.

И во всем этом вареве находилось место для тех, кто умудрялся заниматься не только практикой (притом первоклассно!), но и теорией. Имя, к примеру, Скотта Маклауда у нас прекрасно известно, значительно меньше – Джима Стеранко, а вот имя Майка Флейшера знают немногие.

Майкл Лоуренс Флейшер родился в 1942 году, в Нью-Йорке. Через четыре года его родители развелись, и это стало одним из основополагающих событий в жизни мальчишки. И дело здесь вовсе не в психологической травме или чем-то подобном. Просто Майк видел отца по субботам, а тот водил его в кинотеатр на двойной сеанс. Конец сороковых – время небывалого расцвета вестерна, и несколько лет подряд будущий Дени Дидро мира комиксов еженедельно видел по два фильма. И, нужно отметить, что этот опыт пригодился ему позже, в семидесятые.

Комиксы Майк начал читать в шесть лет. Бэтмен, Супермен, Арчи, Майти Маус – стандартный набор тех лет. Пока ждал очереди в парикмахерской – читал и леденящие кровь истории от EC Comics. Впрочем, каким-то фанатом комиксов не от мира сего Майка назвать было нельзя. Чтение комиксов не было каким-то странным делом для зануд, а вполне себе обычным развлечением. Поэтому, когда Майку исполнилось четырнадцать, он собрал всю свою коллекцию (больше двух тысяч журналов, по его словам) и продал скопом старьевщице на Третьей авеню за тридцать два доллара. Фактически в дальнейшем Флейшер совершит полностью противоположный этому поступок – он найдет способ не просто свою личную коллекцию, а тридцатилетнее наследие National Publications передать мальчишкам и девчонкам.

В старших классах Майк захотел стать писателем. Он бредил кумирами молодежи тех лет: Фолкнером, Керуаком, Уильямом Берроузом. Флейшера привлекала экспериментальная сторона, все новое, что его кумиры вносили в литературу. Но сам Майк, как ему казалось, был достаточно традиционным автором, хотя время показало, что не все разделяют его точку зрения. Но об этом позднее.

В 1969 году Флейшер был нанят для титанического труда – составить энциклопедию персонажей DC. Результатом семилетнего чтения и кропотливой систематизации (никаких работ предшественников, только бесконечные стеллажи комиксов и километры микропленки) стал трехтомник «The Encyclopedia of Comic Books Heroes». Каждая из достаточно объемистых книжек была посвящена одному из героев (Бэтмен, Супермен, Чудо-Женщина) и составлена, как классические энциклопедии, в виде словаря. Энциклопедия Флейшера была не просто трудом, завершающим определенный период в истории комиксов, а и важнейшим источником информации в эпоху, когда сама идея о перепечатке старых журналов казалась невозможной. Да, периодически в ежегодниках выходили старые истории, но по факту пропущенные выпуски можно было достать только у друзей или на какой-нибудь ярмарке. Энциклопедия же предлагала подробнейшую информацию о знаменитых героях за их на тот момент тридцатилетнюю историю, с подробными биографиями всех когда-либо появлявшихся персонажей, обильно оснащенную цитатами и иллюстрациями. В те годы книги о комиксах были величайшей редкостью, только-только вышла «History of Comics» блистательного Джима Стеранко. И если труд гениального художника – увлекательный набор очерков, то труд Флейшера – это труд ученого. Конечно, читать его от первой страницы до последней тяжело (да и зачем?), но время от времени брать один из томиков с полки и погружаться в мир событий полувековой и больше давности с головой – это бесценно. С тех пор вышло множество различных «компэнионов», путеводителей и энциклопедий, но труд Флейшера, написанный в далекие семидесятые, намного полнее и богаче их.

Параллельно с кропотливым трудом по воссозданию истории святой троицы DC Майк ввязался в нелегкую работу сценариста. Его magnum opus – это эпопея о изуродованном охотнике за головами, которого мир знает под именем Джоны Хекса (вот они, плоды субботних дней, проведенных с отцом в кинотеатрах!). Приключениям героя Дикого Запада Флейшер отдал чертову дюжину лет, с 1974 по 1987 год.

В том же году, когда он принял Хекса после его создателя, Джона Альбано, Майк пишет небывалую для мейнстрима вещь. В дальнейшем его ран получит репутацию одной из самых странных и жестоких супергеройских историй семидесятых, журнал будет закрыт, а переиздан только во второй половине восьмидесятых под названием «The Wrath of the Spectre» («Гнев Спектра»). Призрачный мститель, созданный Джерри Сигелом и Бернардом Бейли в сороковые, в условиях смягчившегося Комикс-Кода, превратился в грозный дух мщения. Сцены ужасной, неизменно гротескной и изобретательной расправы над злодеями, никакого морализаторства на тему «тварь я дрожащая или право имею» – это было слишком даже по меркам середины семидесятых, тем более для мейнстримного издания, а не черно-белой антологии. Все грядущие истории мщения с того света, будь то «The Crow» или «Spawn» вышли из «Гнева Спектра», как русская литература – из гоголевской «Шинели». Параллельно Флейшер поработал на Atlas (недолго, по понятным причинам), Marvel («Captain America», «Spider-Woman», «Ghost Rider», «Conan the Barbarian») и даже принял участие в культовой хоррор-антологии «Creepy» от Warren.

Судьба Флейшера, как новатора, была сломана одним-единственным интервью, которое знаменитый любитель крепких выражений Харлан Эллисон дал изданию «The Comics Journal», в котором он называл работы Майка «сумасшедшими», и утверждал, что DC закрыли Спектра потому, что «поняли, какого психа выпустили на свободу». Вполне возможно, что это был своеобразный способ польстить Флейшеру, но Майк так не посчитал. Выпад известного писателя показался ему прямой попыткой разрушить его карьеру, и вслед за этим начался семилетний забег по инстанциям, закончившийся победой обвиняемой стороны.

В конце восьмидесятых Майк решил получить высшее образование и заняться наукой, и параллельно сочинил несколько историй для «2000 AD» (такое вот «обратное Британское Вторжение»). На этом закончилась его карьера в мире комиксов. Теперь он – дипломированный антрополог. Трехтомная энциклопедия была переиздана во второй половине нулевых, а значимые работы в DC – в сборниках серии «Showcase».

Кирби тут

«Я думаю, что Кармайн хотел, чтобы Джек пришел с новыми «Фантастической Четверкой», «Халком», «Людьми-Икс», а у Джека были совсем другие идеи. От людей, работавших в то время в DC, я всегда слышал, что продажи [журналов Кирби] были неплохими, но они не были колоссальными. Мгновенного успеха не было. К тому же распространителям никогда не нравилось название «Новые Боги», особенно на юге. «Что, черт возьми, за «Новые Боги» у Джека Кирби?» Знали бы они, что Джек был евреем, вообще сожгли бы их, наверное».

Стив Шерман, ассистент Джека Кирби; из интервью «The Jack Kirby Collector»

Как бы абсурдно порой ни звучали обвинения Джека Кирби в адрес Стэна Ли в частности и Marvel в целом, причиной того, что на рубеже 60-х и 70-х Король покинул «Дом Идей», все равно стали деньги. Кирби, работавший в Marvel только в качестве фрилансера, в семидесятом году получил по почте (по его собственной версии) контракт, составленный новыми владельцами компании, проданной Мартином Гудманом за бесценок. В контракте не было главного пункта, интересовавшего Джека и даже в большей степени его жену Роз, – прибавки к оплате. Привыкший защищаться от шпаны, крушить мебель и выяснять отношения со Стэном Ли, ставшим в глазах Кирби воплощением корпоративной несправедливости, защищать свои интересы перед настоящим начальством, сидевшим в далеких кабинетах, Джек не мог или не хотел. В шестидесятые он терпел, стиснув зубы – больше Marvel во всей индустрии платили только в DC Comics, но там Джек был персоной нонграта, многие ветераны компании, в том числе и Морт Вейзингер, не желали дышать с Кирби одним воздухом. К тому же между двумя компаниями существовала договоренность – не переманивать авторов друг у друга, предлагая им большие деньги.

В самом начале семидесятых все изменилось. DC и Marvel успели поменять владельцев, прежние договоренности не имели никакой силы, а старые недоброжелатели уже покинули стены DC или собирались это сделать. Во всем этом Джека Кирби убедил другой именитый художник, Кармайн Инфантино. Особый вес словам Инфантино придавала должность главного редактора, с высоты которой он уже готовился прыгнуть еще выше – в издательское кресло. Предложение прозвучало четко и ясно – возвращайся в старую команду, под начало старого друга, называй свои условия и бросай свою контору к чертовой матери.

Именно слова Инфантино вспомнил Кирби, прочитав предложенный ему контракт и в который раз оскорбившись до глубины души. Хотя не исключено, что решение Джек принял гораздо раньше, просто ему был нужен повод для ухода из Marvel.

Инфантино прекрасно понимал, что не только получает первоклассного работника, но вдобавок, а может даже в первую очередь, уводит у конкурента его главную звезду. Многим – в том числе Стэну Ли и Кармайну Инфантино – казалось, что в индустрии может что-то кардинально поменяться и, возможно, на первый план выйдут не герои комиксов, а их авторы. Поэтому Стэн создавал вокруг авторов Marvel фантастический ореол, делал из них практически супергероев в глазах читателей. Поэтому Кармайн сманил к себе автора, популярность которого с легкой руки мистера Ли касалась макушкой небес, и вынес его имя на обложки созданных им комиксов. «Оставьте ваши «Фантастические Четверки» младшим школьникам, вам нужны не они, вам нужен Король, а Король теперь тут, у нас!» – буквально кричали обложки DC. «KIRBY IS HERE».

Легенда гласит, что Кирби, оказавшись в DC, был так добр, что не хотел ни у кого отнимать работу и попросил себе серию, у которой нет постоянного авторского состава. По другой версии, Джек пожелал работать над серией с самым низким уровнем продаж, чтобы «показать свою силу». Так или иначе, он получил в свое распоряжение журнал «Superman’s pal Jimmy Olsen».

Людям из DC нужно было узнать, насколько хорошо Джек, привыкший в Marvel рисовать собственных персонажей, созданных вместе со Стэном Ли, сможет работать с персонажами другого издательства.

Кирби, в свою очередь, также планировал испытать свое новое руководство. Ему было интересно, насколько широкой окажется обещанная Кармайном Инфантино творческая свобода? В первую очередь, Джек заявил о том, что «метод Marvel» уже сидит у него в печенках и работать он будет только по подробным сценариям с заранее написанными диалогами. Ну, или будет в одиночку придумывать себе сюжеты, рисовать и самолично вписывать реплики. И деньги получать за двоих. Инфантино свое обещание сдержал и предоставил Джеку Кирби полный карт-бланш.

С воодушевлением Джек принялся за «Superman’s pal Jimmy Olsen» и сделал все, чтобы читатели крепко запомнили – теперь это журнал Кирби, в котором вы найдете все, за что любите Короля. У Джимми Олсена тут же потяжелел лоб, на страницах журнала стали появляться фирменные фотоколлажи, а среди персонажей появились старые герои Кирби, созданные когда-то еще для National Publications – «Defender» и «Newsboy Legion», Защитник и Легион мальчишек-газетчиков. Именно в серии о Джимми Олсене впервые появился и самый известный персонаж DC, придуманный Джеком Кирби – суперзлодей Дарксейд.

Однако у творческой свободы вскоре все-таки обнаружились границы. Кирби, по-прежнему стремившийся к максимальному объему рисунка, достигал этого эффекта не только за счет перспективы, хитроумных конструкций и элементов фотоколлажа. Немаловажной частью «плоского 3D» был и внешний вид персонажей – в том числе и массивные, тяжелые черты лица. Эти особенности распространялись на подавляющее большинство героев «Superman’s pal Jimmy Olsen», в том числе и на обоих титульных. И самое пристальное внимание руководства привлек один из них. Редакторы были возмущены тем, как Кирби обошелся с Суперменом, главной звездой издательства, способы изображения которого были максимально стандартизированы. Большинство героев прятали лицо за масками и потому руководство не так уж сильно волновало, как они выглядят без них, но вот Супермен – другое дело.

Если челюсть Супермена становилась у Кирби слишком квадратной, а криптонский лоб – слишком широким, то художники Аль Пластино и Мерфи Андерсон просто перерисовывали лицо Человека из стали. Такая правка порой распространялась и на других персонажей, включая самого Джимми Олсена, но лицо Супермена перерисовывали чаще всех.

Джеку Кирби, конечно, такие вольности с его рисунком страшно не нравились. Похожее чувство он испытывал в Marvel, когда диалоги, написанные Стэном Ли, искажали, по мнению Кирби, нарисованную им историю. Вот только с начальством DC своими переживаниями по этому поводу Джек предпочитал не делиться.

Эксперименты Джека над серией «Superman’s pal Jimmy Olsen» приносили не лучшие плоды. Первый номер с именем Кирби на обложке продался непривычно хорошо, но уже со второго выпуска, нарисованного Кирби, продажи начали падать. В апреле 1972 года Кармайн Инфантино решил, что Джеку Кирби стоит заниматься другими проектами.

После периода, проведенного с именем «Кирби» на обложке, журналу про Джимми Олсена уже не суждено было вернуть былую популярность. В семьдесят четвертом году серию пришлось объединить с близкой по духу «Superman‘s girlfriend Lois Lane» и назвать «Superman Family».

Однако Джека Кирби едва ли волновали коммерческие перипетии журнала, над которым он никогда не стремился работать. Параллельно с «Superman’s pal Jimmy Olsen» Король работал над историями о своих собственных героях.

В начале 1971 года DC Comics представили читателям США комикс «New Gods» за авторством Джека Кирби.

Крис Клермонт и его дрессированные мутанты

Несмотря на то что первый номер Людей Икс был создан самым громким дуэтом в истории комиксов – Стэном Ли и Джеком Кирби, своей теперешней международной популярностью мутанты издательства Marvel едва ли обязаны им.

Приключения оригинальной команды Людей Икс в первую очередь привлекали читателей схватками с террористом Магнето и его Братством злых мутантов, а также с неорганизованными до поры до времени преступниками вроде Унуса Неприкасаемого. Конечно, комикс не обходился без подростковых страданий из разряда «у тебя, конечно, парень/у меня подруги нет», но вот заменить интригу «Как победить непобедимого» интригой «Кто с кем встречается» впервые пришло в голову именно Кристоферу «Крису» Клермонту – автору почти всех мало-мальски значимых историй о Людях Икс.

Если Стэн Ли привнес в истории от Marvel человеческие страсти и шекспировские диалоги, то у Криса шекспировским было все: сюжеты, позы, герои и злодеи. Стать писателем-классиком американской литературы у Клермонта не вышло, поэтому свой «большой американский роман» он был вынужден создавать на страницах комиксов о мутантах. Надо сказать, это у Клермонта получилось, потому что он, как и обязанный ему своей популярностью Росомаха, был «лучшим в том, что он делает».

Даже Джим Шутер отзывался о Клермонте так:

«Крис был просто велик! Мы с ним, конечно, дрались, как кошка с собакой, и я уверен, что он меня терпеть не мог, но я ему доверял. Он в одиночку выстроил всю франшизу Людей Икс. Он сам находил художников, когда они были нужны. Он старался работать с лучшими специалистами по покраске и по шрифтам, он даже платил им из своего кармана. Он всего себя отдавал работе…»

Поток событий, который Клермонт обрушивал на читателей «Людей-Икс» второй половины семидесятых годов, был таким стремительным, что захватывал накрепко: из подросткового командного комикса «The Uncanny X-Men» превратились в бесконечный праздник приключений у черта на куличках. От старой команды остались Циклоп и Джина Грей (нам на радость, а себе – на беду). На первый план Крис Клермонт вывел новых звезд, представленных Леном Вейном и Дейвом Кокрумом в журнале «Giant-Size X-Men #1», – Росомаху, Шторм, Колосса и других.

Особого внимания заслуживают женские персонажи. Если раньше в супергеройских командах девчонок было не сказать, чтобы много, то в Людях Икс Клермонта постепенно появился целый фем-ассортимент. Причем не только в ростере команды мутантов, но и с противоположной стороны баррикад. Мальчишки, читавшие комиксы в школьном автобусе, мечтали оказаться на школьной дискотеке в компании Китти Прайд. А повзрослевшие лбы сохли по Белой Королеве «Клуба адского огня» или по чернокожей Ороро Монро, умеющей осыпать противника градом побивающим, но не способной подобрать для своего костюма прочную ткань (именно поэтому, собственно-то, и сохли).

Истории Клермонт всегда закручивал настолько лихо, смело вводя новых персонажей и придумывая миры, планеты и сущности, что сейчас кажется, откажись Крис от работы над Людьми Икс на середине какого-нибудь своего сюжета, прочим авторам осталось бы только панически применить ход «и вдруг все взорвалось», чтобы выкрутиться из очередного парадокса Клермонта. Десятки сюжетных линий, судьбы сотни персонажей Крис сплетал настолько крепко, что к определенному моменту читать только Людей Икс было уже невозможно – приключения мутантов продолжались на страницах нескольких смежных серий, постоянных и ограниченных, писал которые все тот же неутомимый Крис Клермонт.

Однако у такого подхода было два существенных недостатка. Первый – Крис постоянно развивал свои сюжеты за счет новых персонажей, и всех этих персонажей нужно было куда-то девать. Более того – по примеру Клермонта, которому новые лица в комиксах придавали популярности, прочие авторы Marvel сами начали грешить огромным количеством новых имен, думали: «Создам сразу штук десять, кто-нибудь выстрелит, и я стану звездой, буду ездить на конвенции в Париж, есть перепелов и пить шато-рюсс». Справляться с этим угаром нэпа приходилось шеф-редактору Marvel Джиму Шутеру:

«Мне приходилось говорить людям: ничего не придумывайте! Используйте старых злодеев. Конечно, были люди масштаба Клермонта, которых от этого не удержишь – они все равно будут придумывать новые вещи. Но были и другие. Не самые лучшие писатели в мире. Они прекрасно понимали это и пытались, создавая все новых и новых персонажей, стать более значимыми фигурами…»

Отсюда частично вытекала и вторая проблема. Истории Криса Клермонта крайне неприветливы по отношению к новым читателям. Еще раз послушаем нытье Джима Шутера:

«У Криса получалось так: вот у нас есть Шторм. В выпуске один парень зовет ее какой-нибудь «Бурегонительницей», другой – Ороро, ну вы понимаете, о чем я. Так вот, если вы – новый читатель, то вы подумаете, кто, черт возьми, вообще эта баба такая? Приходилось постоянно повторять: ребята, у нас есть новые читатели, которые не знают всех подробностей – и нам нужно просто рассказать им историю, сечете?»

Фантасмагория Людей Икс зачаровывает, но вам придется прочесть не один десяток журналов, чтобы хотя бы отдаленно начать разбираться в сюжетных конструкциях Криса. Единственная линия, которую можно подхватывать с любого момента, это пресловутое «Кто с кем встречается», и не из-за того, что она отличается каким-то особенным постоянством, а потому что встречаются все и со всеми. Потому Криса Клермонта и считают зачинателем «мыльной оперы» в комиксах.

В полную силу талант Криса Клермонта раскрывался только тогда, когда у него появлялась возможность создать герметичную историю, не требующую продолжения прямо здесь и прямо сейчас. Такой историей, например, стал комикс «God Loves, Man Kills» – грозная и мрачная история о ксенофобии, которую было бы полезно про- или перечитать. Особенно сейчас. Особенно в России.

Не менее интересны и небольшие «истории на полях», выходившие на страницах серии репринтов «Classic X-Men» – особенно хороши те, что были нарисованы Джоном Болтоном (любимым в OLD KOMIX до поросячьих соплей за работу с Джейми Делано над «Batman: Manbat»).

Тем не менее, Люди Икс Криса Клермонта – чтение хоть и сложное поначалу, но все равно невероятно увлекательное. Крис, воспитанный на классической англоязычной прозе, как никто умеет создать отличный сюжет.

Вот только специфика жанра, благодаря которому имя Клермонта звучит на многих языках мира, подразумевает постоянное продолжение, поэтому мертвые вынуждены восставать из могил, а любящие вынуждены расставаться: логика формы напрочь съедает логику содержания.

Делай что хочешь, а шоу должно продолжаться.

Возвращение Короля

Согласитесь, обычная картина: муж работает не покладая рук, жена сетует – почему же он приносит домой так мало денег? Муж клянет своего начальника, говорит жене, что устал, что достоин большего. Жена спрашивает, не стоит ли попробовать поставить руководству свои условия, ведь его так ценят на работе. Муж отвечает, что не собирается вымаливать подачек, что рано или поздно его оценят по достоинству и все наладится. Жена думает: «Он что, правда считает, что его шеф подойдет и спросит: "Парень, не хочешь, чтобы мы удвоили твои расценки?"».

Роз Кирби говорила о своем муже: «Он просто никогда не был хорошим бизнесменом». Раз за разом Джек с нечеловеческим упрямством игнорировал каждую возможность получить выгодный контракт, сыграть на собственной популярности. К сожалению, конвертировать талант в валюту Кирби не научил даже бывший босс Уилл Айснер, выбивший себе права на своего главного персонажа, «Спирита», еще в начале сороковых, задолго до фанатских разговоров о загребущих корпорациях и истерик Нила Адамса. У бывшего соавтора, Стэна Ли, доказавшего, что автор комиксов может стать поп-звездой, Джек Кирби, видимо, учиться и вовсе не собирался.

Из года в год обостренное чувство справедливости сталкивалось с подобием лагерного кодекса «не верь, не бойся, не проси» – и тем, и другим Джек был обязан своему ист-сайдскому детству. Он не мог смириться с тем, как мало ему платят, но при этом что-то мешало Кирби заставить работодателей играть по его правилам (признанный Король Комиксов мог себе такое позволить). Конечно, фактический провал сотрудничества Джека с DC был не самой лучшей платформой для начала переговоров с Marvel, но ведь все понимали, что возвращение Короля к его старым сверхпопулярным персонажам уже само по себе вызовет огромный рост интереса к комиксам издательства и, естественно, рост продаж. Однако, после завершения контракта с DC, Кирби, который не подписал новый договор с Кармайном Инфантино/которому просто не предложили никакого нового договора, снова вернулся в Marvel на старых условиях.

Мир комиксов вновь замер в ожидании – пусть работы Джека Кирби для DC Comics и не «выстрелили», но ведь на своем собственном поле, в компании, сделавшей из Джека самого популярного художника комиксов в мире, используя своих старых и популярных персонажей, Кирби сможет, наконец, развернуться во всю ширь. Вот только со времен «Эпохи Marvel» все успело измениться слишком сильно.

Семидесятые годы вообще выдались для комикс-индустрии не самыми легкими.

Самые популярные авторы предыдущих десятилетий либо заняли кресла в высоких кабинетах своих компаний (как Кармайн Инфантино и Стэн Ли), либо ушли в нехоженое, открывать новые горизонты и рисовать богов. Талантливая смена, конечно, маячила за их спинами, но вот только раскручивать этих ребят никто не собирался. Имена авторов комиксов станут значить больше, чем имена героев, только в начале восьмидесятых, когда шеф-редактор Marvel Джим Шутер швырнет в стратосферу Фрэнка Миллера, Криса Клермонта и Джона Бирна. Воротилы семидесятых думали так – раз у нас есть популярные персонажи, то какая, в сущности, разница, кто делает истории о них? Из-за такого подхода качество популярных серий стремительно падало, а журналы второго ряда не могли выбиться в высшую лигу даже трижды прыгнув выше головы. Например, комикс DC «Green Lantern, Green Arrow», нарисованный упомянутым выше Нилом Адамсом и написанный Денни О‘Нилом, привлек внимание индустрии и прессы своими социально острыми сюжетами, но, даже несмотря на это, так и не стал коммерческим хитом.

При этом руководители издательств, казалось, напрочь разучившись угадывать желания читателя, обрушивали на прилавки целый шквал новых журналов. Читатели терялись в хороводе беснующихся картинок, что только усугубляло тяжесть кризиса перепроизводства. В шестидесятые годы журналы комиксов продавались миллионными тиражами. В семидесятых серия считалась сверхуспешной, имея в активе всего лишь сотню тысяч проданных экземпляров.

Вернув к себе Короля, Marvel решили пойти с козырей – Джеку Кирби отдали в полное распоряжение журнал «Captain America». Теперь Кирби не нужно было визуализировать чужие сюжеты, диалоги принадлежали перу самого Кирби – в шестидесятые годы о таком Джек не мог и мечтать. Все комиксы Короля теперь были «edited, written and drown by Jack Kirby». Вот только руководители Marvel не учли, что подход Джека Кирби к работе за пять лет изменился кардинальным образом.

В шестидесятые годы Джек фонтанировал идеями и вместе со Стэном Ли создавал совершенно разноплановые, но одинаково увлекательные истории, подчас выглядящие объемнее, чем мир за окном. В семидесятые, получив в DC Comics столько творческой свободы, сколько мог унести, Кирби уже не считал нужным подстраиваться под специфику тех или иных персонажей. Все, что попадало в руки к Королю, превращалось в абсурдистскую титаномахию, космическое буйство великанов, приправленное фирменным юмором раблезианского типа.

Вот пример – на обложке первого номера журнала «Black Panther», отданного Marvel на откуп Джеку Кирби, двигателем сюжета заявлена лягушка царя Соломона, излучающая сияние и преисполненная кирби-дотс. При этом заглавного героя окружают люди «как у Кирби» с лицами, искаженными гневом, переходящим в агонию «как у Кирби», и держащие оружие «как у Кирби». Однако даже это не было проблемой – читатели уже привыкли к эпическому рисунку Кирби, возведенному им в абсолют в журналах «Четвертого Мира». Кирби был узнаваем, и этот факт позволял не обращать внимание на то, что и в приключениях Черной Пантеры, и, тем более, в комиксах о Капитане Америке, его рисунок, доведенный до крайней степени экспрессии, смотрелся чужеродно, как пародия на Джека Кирби сороковых, пятидесятых и шестидесятых.

Еще одним журналом Marvel за авторством Джека был «Devil Dinosaur». Да-да, все правильно – динозавр Дьявол. И вот как раз в историях о красном доисторическом хищнике и его парнишке-приятеле рисунок Кирби смотрится достаточно органично. В «Devil Dinosaur» Король играет в любимую игру – он создает монстр-комикс с элементами научной фантастики, в котором огромный тираннозавр с волосатым мальчишкой на закорках крушит гигантских пауков, других динозавров и даже гиганта, использующего в качестве шлема голову цератопса. Кирби-дотс, часто применявшиеся Джеком скопления точек на контрастном фоне, в «Devil Dinosaur» изображают не энергетические поля, а обычный огонь, а утрированная мимика даже идет героям, из которых труд еще только-только начал делать человека.

Быть может, со временем Джеку и удалось бы найти в Marvel компромисс между собственной гигантоманией и запросами читателей, но вот только фанаты, даже те, кому страшно нравился рисунок Джека, стали все чаще выражать свое недовольство его сценариями. Разочарованы работой Кирби были и сотрудники издательства. Упрямство Джека, не желавшего рисовать комиксы по чужим сценариям, вызывало у авторов компании недоумение. К тому же с шестидесятых годов одним из главных принципов работы Marvel было создание единого пространства для своих героев, «Вселенной», как сказали бы сейчас. Постоянные гостевые участия персонажей в чужих сериях, объединение героев в команды способствовало росту продаж и позволяло увеличить популярность одних персонажей за счет других. Вот только Джеку Кирби такой подход был не по душе. Сама концепция единой Вселенной, как показывают работы Кирби для DC, ему очень даже импонировала, но вот только по мнению Короля Вселенная эта должна была быть исключительно авторской. Джек постоянно вводил в повествование новых персонажей, почти совсем не используя «человеческий ресурс», наработанный в издательстве без его участия. Так что комиксы, нарисованные Джеком Кирби в Marvel во второй половине семидесятых, получались максимально оторванными от остальных журналов компании.

У нежелания использовать чужих персонажей была и обратная сторона – Джек не слишком одобрительно относился к работе других авторов над созданными им героями. Плохо скрываемое раздражение сквозит в ответе Джека на вопрос интервьюера Леонарда Питтса об интерпретации Капитана Америки сценаристом Стивом Энглхартом:

«Давайте оставим версию Энглхарта Энглхарту. Я уважаю Энглхарта, Энглхарт – личность, а как мне кажется, личность должна создавать свои интерпретации. Энглхарт – не Джек Кирби. У Энглхарта не было моего прошлого, Энглхарт не испытывал тех чувств, что испытывал я. Так что я создавал свою версию Капитана Америки, Энглхарт пусть делает свою. Я всегда знал, что моя работа состоит в том, чтобы обеспечивать продажи журналов, этим и занимался. Я смешивал те составляющие, которые, на мой взгляд, должны были продавать журнал, и они его продавали. «Капитан Америка» продавался ежемесячным тиражом в 900 тысяч экземпляров. А как он продается сейчас – я не знаю…».

Парадоксально, но одним из самых интересных комиксов, созданных Джеком Кирби для Marvel во второй половине семидесятых, стала серия «2001: A Space Odyssey», в которой идеи Кирби сочетались с элементами адаптации романа Артура Кларка и фильма Стэнли Кубрика. Всегда тяготевший к космосу, Король нашел в чужом произведении место для собственных персонажей, один из которых в дальнейшем получил свою собственную серию «Machine Man», начатую Кирби и продолженную Стивом Дитко, вечным номером два «эпохи Marvel».

С каждым годом Кирби все больше тяготился работой в Marvel, а руководству компании постепенно становилось ясно – Король окончательно потерял связь с читателями, ракету майора Тома уносит в космические дали, а ЦУП никак не может выйти с ним на связь.

В 1979 году Джек навсегда покидает Marvel. Издательство чудом выжило во второй половине семидесятых, и спас его вовсе не Кирби, а Арчи Гудвин, заполучивший для Marvel лицензию на комиксы по «Звездным войнам». Наступало новое десятилетие, и Marvel готовилось к кардинальным переменам. В компании становилось все больше талантливых, молодых и голодных авторов, а старую добрую фрилансеровскую вольницу со срывами сроков сдачи методично уничтожал шеф-редактор Джим Шутер. А Король…

Король вернулся, побродил-побродил, выстругал мечом лавочку для автобусной остановки и взял такси обратно на Аваллон.

Шутер от третьего лица

Десятилетия истории комиксов – это огромное безвоздушное пространство. Оно приходит к нам в дом в виде принтов на футболках и фотообоев, изредка светится в новостной ленте: зонд «Розетта» совершил посадку на комету, на продажу был выставлен еще один экземпляр первого номера «Action Comics»… Мы знаем о космосе вокруг нас и о комиксах, появившихся до нашего рождения, совсем чуть-чуть, в пределах школьной программы. Иногда мы поднимаем глаза к небу, по инерции замечаем несколько знакомых звезд, называем их по памяти. Иногда в памяти мелькают имена Кирби и Дитко, Стеранко или Айснера – есть такие, были, стыдно не знать. А над головой висит Луна, течет недвижно Млечный Путь, они, наверное, нужны кому-то, ими занимаются специально обученные люди, не мы. Во-первых, чем больше в городе огней, тем хуже видны звезды, а во-вторых, у нас хватает проблем и под солнцем, которое, конечно же, тоже звезда – мы читали об этом. Как читали и о том, что смешной дед из фильмов когда-то то ли все придумал, то ли всех обманул.

Давайте попробуем открыть окно ночью и высмотреть на небе вон ту, яркую.

Заговариваешь о Миллере, Клермонте, Бирне, Болтоне, Сенкевиче – и каждый раз спотыкаешься о Шутера. Конечно, по числу своих ненавистников, Стэн Ли даст Джиму Шутеру изрядную фору: но стоит признать, что «The Man» и «Big Mammal», как они сами себя называли во-первых, находятся в разных возрастных категориях (Стэн начал настраивать людей против себя на двадцать с лишним лет раньше Джима), а во-вторых, сад печатных и цифровых камней, отправленных в огород Ли, не мешает ему по сей день оставаться поп-иконой, карьера же Шутера была похоронена заживо его дурной репутацией. Ну да обо всем по порядку.

Детство Джима пришлось на рассвет Серебряного Века комиксов: он совершенно закономерно был преданным фанатом DC и покупал только их журналы, щедро рассыпанные по ньюсстендам. Но однажды парнишку из Питтсбурга угораздило попасть в больничку и познакомиться там с комиксами Marvel: ядерный рок-н-ролл Стэна и Джека потряс Шутера. Оказалось, что у приключенческих потешек про Бэтмена и Супермена появился сильнейший конкурент. Именно об этом своем открытии Джим и написал в письме DC. Там было написано что-то вроде: «Ребята, так нельзя. Я читал Marvel, они едят вас на завтрак. Отправьте свои сюжеты в зоопарк – пусть их там гориллы читают».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.