Притча о белой зависти. Сборник прозы
Юрий Яворский

Иллюстратор Иван Кременецкий

Руководитель проекта Алексей Переведенцев

© Юрий Яворский, 2024

© Иван Кременецкий, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-4485-2439-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Впервые книга издана в 2017 году.

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

От автора

Найти «философский камень» мечтают многие, и мой путь к нему – это моё творчество и моё отношение к профессии.

Мир безмерно многогранен и многолик, но закономерности поведения людей в нём всё же есть. Любовь и ненависть, бескорыстие и зависть, дружба и предательство – это лишь маленькие крупинки наследства, которые кто-то однажды просыпал на землю и забыл подобрать. Маленькие крупинки, а сколько загадок и хитросплетений они создают в наших судьбах…

Притча о белой зависти

Радоваться за близкого человека или за того, с кем ты просто знаком, за соседа по подъезду или за известного всем человека – это нормально. Нормально, и всё. Это от человеческого естества у нас.

Поэтому совершенно естественно радовались за тебя родители, когда ты раньше других затопал ножками и лучше сверстников стихи рассказывать начал… Радовались соседи, воспитательницы детского сада, радовались позже друзья и сокурсники, коллеги по работе и вышестоящие начальники. И ты много лет стремился всё делать лучше других. Тебе не хотелось быть обычным, как все. Тебе всегда хотелось победить и стать первым! И пусть на это тратились годы, портились иногда отношения с детсадовскими, школьными или студенческими друзьями, важно было всегда получить намеченный результат. И оглядываться некогда. Некогда было забежать поиграть в карты или в бильярд, некогда было проведать во время болезни, выпить, поговорить.

И вот, получив образование, сделав первые карьерные шаги, ты лет через десять обнаруживаешь вокруг восхищённых твоими успехами людей. И не просто радуются они тобой, а восхищаются. И те, кто работает с тобой, и те, с кем ты крестился, учился, играл во дворе. Радуются и завидуют. Тебя начало распирать от удовольствия достигнутого! Вот и пришла пора, когда тебе стали завидовать! И зависть была самая прекрасная – белая! Белая, как нетронутый снег. Пушистая, как только что выпавшие снежинки. В такой снег мы с разбегу прыгаем, разгорячённые и красные, когда выскакиваем из парной и ныряем, визжа от восторга, как поросята! Ф-ф-фух! И пар от разгорячённых тел до небес – ничего не видно вокруг. Только белый снег с вмятинами от голых молодых тел.

Белая зависть.

О ней ты мечтал, когда вырывал портфель у понравившейся тебе девчонки и больно дергал её за косичку. Она ведь не понимала, глупая, как со временем станет тебе завидовать! Преподаватель, поставивший тебе неуд, ещё будет стонать от того, что тебе, в грядущем Великому, не дал возможность исправить ошибку. Сколько же их за прошедшие десять лет не уступили тебе, не поняли тебя?! А теперь так здорово осознавать, что они тебе все завидуют! По-приятельски, по-отечески, иногда даже как-то по-босяцки. Простодушно, искренне, открыто. Так жить стало приятно и здорово, что голову закружило. И опять вперёд, в гору – делать карьеру, за новыми результатами! Карьера, успех, деньги, власть – это горные хребты нашего землестояния и нашего землеустройства. Именно эти вершины начинают штурмовать многие. Но немногие на них вскарабкиваются.

Закрепился на отвесной скале и даже не посмотрел вниз. На тех не посмотрел, кто завидует. И по откосу – вверх. Пусть смотрят, как твоё восхождение великолепно, и продолжают завидовать. Зависть-то белая и беды не чинит. Зацепился, крюк вбил, сбросил мешающий груз, осыпал камнями тех, кто внизу, и не оглянулся даже, зашиб кого или нет. Некогда. И вот новый привал после длительного восхождения и неземного вкалывания. Позади уже следующие десять лет. Где ребята из соседнего двора, которые задирались? Где первая любовь и первый учитель? Где декан, который не хотел тебя к госам допускать? Минуло-то всего двадцать лет… Но почему-то не смотрят они уже в твою сторону. Почернела их зависть, пропитаны ею уже чувства тех, кто вчера радовался твоим первым успехам. Густым чёрным дымом и чёрными хлопьями запорошило белый снежок от сгоревших и непрочитанных, пропитанных слезами и просьбами тетрадных листков друзей, приятелей с соседнего двора и одноклассников, которые хотели тоже попробовать себя в восхождении, но сломались, сорвались. Кто в беспробудное пьянство, кто в нищету, а кому просто не повезло. Сколько же их осталось на том конце провода слушать в ответ на свою просьбу короткие гудки телефона или сухой голос твоей секретарши…

Тогда наверняка те, кто не приходил и ничего не просил, уж точно должны продолжать белой завистью завидовать и гордиться тем, что знакомы с тобой. Но нет и их. Посмотрел в зеркало, потёр щёки и обмяк, присел на диван. Чёрная зависть лезла уже из всех щелей. Она становилась водой из-под крана, воздухом в шинах машины. Зависть чернела, хотя, казалось, чернеть-то ей уже было некуда. А тебе становилось всё больше не по себе, да так, что захотелось убежать в другой мир. В мир, где нет ни одноклассников, ни бывших друзей, ни сослуживцев, где нет бывших соседей и даже знакомых. Никого. Никого, кто бы тебя узнавал и знал о твоих успехах. Потому что ты уже начал ощущать, что не только чёрная зависть переполняет твою жизнь, а ненависть стоит на пороге. И исходит она от тех, кто радовался и завидовал, кто считал тебя лучшим и тянулся за тобой.

Ненависть встала вдруг между вами непроходимой стеной. Густая, едкая, чёрная ненависть наполнила всё пространство. И лекарства не было. Лекарства от ненависти. А ведь когда-то тебе говорили об этом, тебя предупреждали.

Но не верил ты и не оглядывался, а зря…

Притча о предпринимателе и чиновнике

Спорят уже много лет Предприниматель и Чиновник: кто первым в материальном мире появился.

Чиновник утверждает, что никогда не смог бы появиться первый Предприниматель, если бы не было кому законы прописать и их точное исполнение организовать. И в законах этих первый Чиновник и прописал – кто может быть Предпринимателем и как жить он обязан. Вот и получается, что первый Чиновник первого Предпринимателя создал.

Не согласен Предприниматель. На какие же деньги и что было бы регулировать Чиновнику, если бы первый Предприниматель не стал бы сам по себе богатым становиться и других обогащать? А потом, чтобы справедливость в распределении между сильными и слабыми гражданами зародилась, и принял решение первый Предприниматель первого Чиновника создать. Чтобы Чиновник мог законы составлять да разные инспекции и министерства учреждать. И создал первый Предприниматель первого Чиновника. И взял первый Предприниматель первого Чиновника себе на содержание.

Так и спорят уже много лет Предприниматель и Чиновник – не ради исторической справедливости, а ради господства друг над другом: кто же кого создал?

Не возьмут никак в толк, что курица, от которой яйцо производится, сама же из яйца и вылупилась…

Притча о сапожнике

Он чистит сапоги самому Ему.

Он – неболтливый и добросовестный сапожник средних лет, и Он всегда мечтал чистить сапоги самому Ему.

Она – жена того, кто чистит сапоги самому Ему, и очень этим гордится. Она старается всегда напоминать своим собеседникам, что Она является женой того, кто чистит сапоги самому Ему.

И брат жены того, кто чистит сапоги самому Ему, никогда не упускал момента рассказать всем вокруг о том, что он – брат жены того, кто чистит сапоги самому Ему. И поэтому брат жены того, кто чистит сапоги самому Ему, частенько не платил в ресторанах за себя и за своих друзей, которые распевали на все лады о том, что они дружат с братом жены того, кто чистит сапоги самому Ему.

И вот брат жены того, кто чистит сапоги самому Ему, открыл общественную приёмную, в которой стал брать деньги за то, чтобы передать любую просьбу самому Ему через того, кто чистит сапоги самому Ему.

И всё это было бы замечательно, если бы не одно «но»…

Он, который чистит сапоги самому Ему, никогда не обращался ни с одной просьбой к самому Ему, поэтому Он и чистит сапоги самому Ему!

Притча про того, кому должны

Мается во сне Тот, кому должны.

Не спит с тех пор, как дал в долг. А не дать не мог. Ведь все знали, что у Того, кому должны, деньги есть.

Прошло время, а Тот, кому должны, маяться так и не перестал: он ведь так не хотел давать в долг, хоть просили свои и ненадолго…

И вот сын Того, кому должны, пришёл к сыну Того, кто должен. Они не дружили и знать не хотели друг друга с тех пор, как отец одного из них стал должником отца другого. Но сын Того, кому должны, очень сильно нуждался в деньгах. И просить теперь пришёл Тот, кому должны. И пришёл не для того, чтобы просить взаймы, а для того, чтобы вернуть отцовское обратно…

Чтобы твои сыновья не ходили по твоим должникам, не становись Тем, кому должны!

Боевые руки

…Передо мной сидел мужчина, мой приятель. Его богатырские руки впервые для меня были неподвижны и лежали горными хребтами на небольшом канцелярском столе. Левой рукой он сжимал в кулаке мебельную стамеску. Правой ладонью поглаживал сжатый до белого кулак. И его большие, как у былинного богатыря, руки офицера были готовы нанести удар. Он плакал. Слёзы стояли в глазах у этого богатыря, как капли берёзового сока в надрезах векового берёзового ствола. От тишины резало в ушах. На столе стояла бутылка водки и два стакана. Бутылка была открыта, но пить не хотелось. Сильные мужчины не напиваются, когда им плохо. Молчали станки. Никто не бегал из кабинета в цех. Чёрный экран компьютера и молчащий телефон говорили о том, что в этот дом пришла беда.

– Суки… – тихо произнёс богатырь.

Став офицером запаса, он очень тяжело поднимал на ноги этот цех по производству мебели. Продал автомобиль – единственный купленный за всю службу, потом влез в кредит, теперь ещё и долги поставщикам. Всё это душило мозг, стучало по темечку, и хотелось выть от безысходности.

Два часа назад пришли те, кто имел право остановить его производство. Первый раз такое, что пришли сразу трое. И пришёл даже тот, с кожаной папочкой и в туфлях от «Mario Bruni», который регулярно заглядывал и брал свой дежурный червонец. Они безжалостно и без эмоций опечатали все двери работающего цеха и ушли, не оглянувшись и не попрощавшись.

– Приезжай, – коротко услышал я в трубке те же два часа назад.

И приехал. Но было поздно. Они сделали своё дело очень быстро. Мне тоже не хотелось водки. Я сидел напротив этого связанного бедой богатыря, и мне было так обидно за него, за страну, за тех, кто это сделал, что я тоже начал глазами искать какой-нибудь предмет для нападения. Защищать было уже нечего. Мы оба понимали, что завтра к этому событию подключатся суд, приставы, и молох государственной машины, как девятый вал, оставит моего приятеля на его собственном кресте умирать посреди океана несправедливости и кабинетной суеты.

– Суки… – опять тихо, сквозь зубы, выдавил он.

Ненавидящими глазами он смотрел мимо меня. Рука продолжала сжимать стамеску. В глазах его боролись добро и зло. На секунду в них мелькнула искра мести, и на лбу появились морщинки решительности. Голова слегка наклонилась. Так настраивали себя гладиаторы перед неминуемым кровавым сражением, так из-под каски начинал смотреть в сторону вражьих окопов солдат в траншее перед тем, как встать в полный рост. Таким я помнил его, когда он был ТАМ, на горных хребтах Афганистана и Чечни. Глаза его неожиданно высохли, напряглись желваки. Он встал и ушёл в ночь, не закрыв дверь кабинета. Теперь кабинет ему был уже не нужен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.