Алексей Ходорковский
Две женские истории

Увы, но улучшить бюджет

нельзя, не запачкав манжет.

Игорь Губерман.

Бетонная леди

Сонечка играла «Турецкое рондо» Вольфганга Амадея Моцарта. Волшебные звуки пианино разлетались по ее огромной комнате, расположенной в старинной коммуналке на Маросейке. Кроме тридцатипятилетней Сонечки в квартире проживали две старенькие бабульки и пожилой профессор – гений знавший, наверное, все языки мира, но никогда ни с кем не делившийся секретами их освоения. В маленькую комнату, возле кухни, недавно вселился молодой иногородний следователь с семьей. Половина жильцов давно съехала из этой неуютной коммуналки с длинными коридорами. На дверных косяках пустующих комнат, словно праздничные знамена, развивались разноцветные наклейки с печатями жилищной конторы. При входе в квартиру находилась общая ванная с газовой колонкой, а в конце коридора, за кухней, общий туалет. Чтобы воспользоваться санузлом, жильцы спускались на девять ступенек вниз и пригибали голову, дабы не столкнуться с прикрученным под потолком чугунным бачком со штампом «Россантехпром 1921 год. Завод имени Войкова. П. Л.».

Все эти древности, во времена интернета и мобильной связи, веселили Сонечку и вызывали у нее приятное ретро настроение. На общей кухне, например, стояла длинная раковина, соратница революции, принимавшая воду с шести медных кранов с белыми фаянсовыми ручками фабрики Гарднера. Старушки утверждали, что в этой раковине полоскали домашнюю утварь слуги графов Разумовских, проживавшие в этой квартире до пролетарских уплотнений. Радовали глаз четыре разноцветных мраморных камина, расположенные вдоль стен общего коридора. Даже на белых керамических, битых перебитых, ручках кухни, красовалось клеймо фарфоровой фабрики Кузнецова с царским гербом. Но точно историю дома никто не знал. Все мраморные, чугунные, деревянные и керамические предметы в квартире были достойны антикварного салона.

Потолки в сонечкиной комнате, доставшейся ей от бабушки, были пятиметровые, а распашные высоченные дубовые двери инкрустированы затейливой резьбой. Под стать старинной квартире комнату украшало древнее пианино «Беккер», которое еще при царе Горохе подарил бабушке богатый вздыхатель. Пианино было красного дерева, украшенное спереди двумя бронзовыми подсвечниками с хрустальными висюльками. Они сверкали в солнечный день, а их блики, отражаясь на стенах и потолке, радовали одинокую, бедную и бездетную Сонечку.

Девушка давным-давно закончила Гнесинку (музыкальный институт им Гнесина) по классу фортепиано и работала аккомпаниатором – концертмейстером, сопровождая выступления вокалистов и детских хоров. Работа ей нравилась. Педагоги по вокалу были душки, а вокалисты, в обыденной жизни, добрые и компанейские ребята. Сонечку никогда никто не обижал, а ее «певчие» частенько привозили подарки из заграничных командировок. Она любила подарки, так как за рубежом ей побывать не пришлось, и миниатюрные фрагменты западной жизни ее радовали.

– «Кто там слушает моих безголосых солистов?».

Это была загадка, но Сонечка никогда не позволяла себе откровений в музыкальных кругах и слыла хорошей доброй бабой (или, как говорили музыканты, чувихой). Работа с детьми была наиболее приятной частью ее творчества. Она любила детские утренники. Родители талантливых отпрысков приносили много цветов. Сонечка обожала цветы, и возвращалась домой с огромными букетами. Это доставляло ей радость и наслаждение. На вечерних концертах цветов ей не дарили.

Сонечка мечтала о своем ребенке. Не обязательно от законного мужа, просто маленького обожаемого карапуза. Но жизнь складывалась так, что ее окружали только худенькие субтильные музыканты, в основном евреи, которые ей совсем не нравились. А русские богатыри или еврейские бизнесмены ей никак не попадались.

Редкие любовники у нее, конечно, были, она не считала себя ханжой и не чуралась мужского пола. Но скоротечные связи к острым чувствам и рождению деток не приводили. А последующие разрывы, оставляли в душе свежий рубец и щемящее чувство неполноценности. Певцы и музыканты обожали сонечкины хоромы. Они восхищались старинной кухней, чуднЫм унитазом и феноменальными резными дверьми. Приглашать же домой близких мужчин было сложно. Любовников надо было где-то мыть, а вот мыть их в общей чугунной ванной советского образца с огромной газовой колонкой неудобно. Соседки были лаконичны:

– Привела своего кота мыться. А ванну кто за ним мыть будет? Чай не графья!

Девушка старалась чаще бывать в гостях у своих любимых и с удовольствием оставалась у них на ночь.

Жизнь у молодой и совсем недурной Сонечки протекала спокойно и монотонно. Вставала она поздно, торопиться ей было некуда. Вокалисты с педагогами приходили не раньше одиннадцати, а концерты начинались вечером.

Изящная и привлекательная Сонечка была чуть склонна к полноте. Осиная талия при округлых бедрах, красивые прямые ноги с худыми коленками, узкие женственные плечи, открытое лицо, высокий лоб, изящная шея, застенчивая улыбка и слегка курносый носик подчеркивали ее девичьи прелести. Средний рост и легкий характер позволяли любому мужчине ощущать себя мачо на ее фоне. Натуральная блондинка с огромными карими глазами. Эта помесь ей досталось по наследству от смешанного брака родителей. Отец был врач, смуглый, кареглазый еврей. Мама прелестная белокурая русачка, с легким характером и прекрасной фигурой.

Скоро тридцать шесть. Сонечка, будучи умной девочкой, отчетливо понимала, что детородный возраст уходит и здесь ни карьера, ни прекрасные родители, ни отзывчивые друзья не помогут. Что-то надо круто менять в своей налаженной жизни. Но что конкретно нужно делать она не представляла.

* * *

Как-то на очередном фуршете в зале Московской Филармонии к Сонечке подошел старый знакомый кларнетист. Обласканный голубой богемой он никакого интереса для женщин не представлял.

– Сонька привет. Тебя надо спасать!!!

Игорек дружески улыбнулся и взял девушку под руку.

От кого спасать и каким образом спасать, музыкант не пояснил, а всего лишь выпил бокал шампанского, поцеловал ей руку и ушел к своим нежным друзьям.

Соню это заявление зацепило. Она долго думала: обижаться на кларнетиста или нет. Решила его найти и, прижав к стене, все выяснить.

Пришлось выкроить время и посетить музыканта «случайно» на концерте. В антракте она прошла за кулисы и нашла обидчика. Игорек и не думал сопротивляться и отнекиваться. Будучи парнем нестандартным, но умным, он поведал ей все ее перспективы:

– Ты, Сонька, полная дура, и коль приперлась ко мне на концерт, то слушай. И без обид, чувиха. Ты скоро превратишься в старую дряхлую клячу, с которой сочтут за честь здороваться мамочки твоих учеников. Оденешь длинное, тяжелое темно синее бархатное платье с маминой брошкой, и публика даже приблизительно перестанет определять твой возраст. Музыкальная молодежь будет в замешательстве, чья же ты ровесница: то-ли Святослава Рихтера, то ли Вэна Клайберна. Ты станешь бабой без возраста, без семьи, без своей квартиры и без денег. Тебе срочно, поверь мне, – срочно нужно все менять: Найти деньги, купить нормальную квартиру. К квартире приложится бесквартирный мужик, может и не герой любовник, но нормальный хряк производитель. Он сделает тебе ребенка. Ты заведешь семью и сменишь работу. Все это аккомпаниаторство – удел старух, давно вышедших в тираж. Ты молода, умна и красива. Вперед, у тебя все получится! Итак, подведем итог: деньги, смена работы, квартира, как следствие мужик и дети.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.