Золотая яхта
Сказка для взрослых
Эльчин Исаков

© Эльчин Исаков, 2017

ISBN 978-5-4485-3167-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Размышляя о бедности и богатстве, я каждый раз прихожу к выводу, что бедность – это болезнь. Она может быть врожденной или приобретенной, может быть даже наследственной и передаваться от отца к сыну, а от сына к его детям и так далее. Можно еще заработать бедность, если простудиться банкротством. Но есть и множество лекарств от этого недуга. Например, мечты о хорошей жизни в будущем, о том, что все будет хорошо, о том, что просто все будет. Люди пробуют различные методы лечения: антибиотики в виде поездок в дальние страны на заработки, витамины в виде кредитов под большие проценты, хирургическое вмешательство в виде краж. Случается и реакция на лекарство, подобная гастриту или кишечным инфекциям – нервные срывы, лишения свободы. Врачи за большие деньги прописывают своим миллионеробольным лечение голодом – то, с чем у бедных полный и бесплатный порядок.

Бедные желают разбогатеть, а богатые делают все возможное, чтобы не обеднеть. Между этими сословиями общества существует не обрываемая связь. Ни одни, ни другие не уверены в завтрашнем дне, и тем, и другим лучше не зарекаться. Думаете, легко быть богатым? Не знаю. Думаю, что это надо уметь. И, честно говоря, не всем богатство подходит.

Бытовые проблемы, хроническая нехватка денег, постоянное недовольство в семье из-за мелочей – вернее, из-за мелочи… Голодная собака и злая жена или наоборот. Впрочем, это не столь важно для нашего героя, ибо он бедняк. И, как полагается человеку его положения, располагает большим количеством свободного времени – для раздумий, конечно. Бедные думают намного больше богатых. Им ведь надо думать обо всем, даже о том, о чем богатые, наверно, вовсе не думают – о богатстве.

Бедные бедные.

Дом достался от прадеда, мебель – тоже. И пол, и потолок, и стены – все от него. Как предок оставил, так все и стареет, по сей день. Конечно же, добавились элементы современной жизни. Холодильник, например, или стиральная машинка «Вятка», без сушки, которая работает по настроению. Кондиционера, естественно, не было. А зачем кондиционер, если ты живешь у моря? Постоянной работы у хозяина дома тоже не было, как и кондиционера. Зачем работать у моря? Точнее, кем работать у моря? Моряком? А может, рыбаком? Видите, сколько тем для раздумий, а вы говорите…

Жена досталась от ее отца. Он так и сказал: «Бери, это мое сокровище. У меня, кроме нее, ничего нет». Надо говорить «никого нет», но, видимо, он имел в виду, что приданого не будет, не рассчитывай, нет ничего.

Собака досталась от… впрочем, правильнее будет сказать – собаке досталось. Ох, и досталось же ей. Невольно вспоминаешь выражение «жизнь собачья», глядя на это задрипанное создание. Собаку звали «Крот», это все ровно, что назвать мальчика именем «Самец».

Глава семьи и по совместительству хозяин этого дома носил звучную фамилию Архангельский. Пусть вас не смущает глагол «носил». Он и сейчас носит эту фамилию. Только в последнее время она звучит все реже и реже – нет повода ее произносить. Максим Архангельский уже давно безработный. Нет, не бездельник, просто уволили по сокращению человека, а новую работу найти никак не может. Жена его не то чтобы постоянно пилит, но все же травит жизнь потихоньку. Сама она портнихой подрабатывает, в основном ушивает, подшивает. Шить готовую одежду она не любит: долго это. Да, собственно говоря, и не умеет.

Детей у них не было и, наверное, уже не будет. Хотя откуда у меня такая уверенность? Я ведь не провидец. «Это все ваши герои. Что хотите, то и делайте с ними», – могли бы вы возразить мне, но погодите, вы ведь только начали читать.

А мне уже не по себе. Не знаю, что будет дальше происходить, догадываюсь только, что, как любой нормальный мужик, Максим тоже любит погулять с друзьями, выпить пивка, поболтать, и почему бы сегодня ему не встретиться с друзьями, что тут дурного?

Мог ли я, а уж тем более наш герой знать, что сегодняшний поход к корешам будет судьбоносным и перевернет всю его жизнь? Он – точно не мог. А вот я предчувствовал. Честное слово.

Все дороги ведут в Рим, но только не в городе, где живет Максим. Тут они ведут в порт. Если город – живой организм, то порт – сердце этого организма. Он пульсирует, обеспечивая жителей всем необходимым для жизни. Побывав в порту, вы новости по телевизору можете в тот день не слушать. Курсы всех мировых валют вам известны, цены на продукты, недвижимость, товары и бензин вы тоже знаете, и политические новости успели обсудить с многочисленными знакомыми, то и дело приветствовавшими вас в «артериях» порта.

Максим направлялся как раз туда, в порт: там его ждали друзья. Они собирались пивка попить, свежей селедки пожевать. Он любил это место, даже когда-то работал здесь. Наверное, в этом городе не найдется мужчины, который хоть раз в жизни не поработал бы в порту. Друзья собирались в заброшенном, давно списанном баркасе и коротали время за разговорами, домино и картами. Пили – в основном пиво, иногда водку.

Скажи мне, кто твой друг – и оба пошли вон… Так, кажется, звучит эта пословица? Ну вот, значит, есть повод начать знакомить вас с друзьями Максима Архангельского. Они дружили еще со школы, учились в одном классе. Павел, Альберт, Николай и Андрей пошли в армию в один и тот же день, а с Максимом познакомились уже после армии, когда отмечали демобилизацию Альберта.

– Вы видели яхту, что пришвартовалась вчера? – открыл раздел местных новостей Павел, долгое время работавший на сухогрузе и потому много плававший, видевший много стран и знавший несметное количество анекдотов.

– Красивая? – поинтересовался Максим.

Яхта была его мечтой, несбыточной мечтой. Конечно, кто его знает, чему суждено сбыться, а чему – нет. Правильнее было бы сказать «голубая мечта», однако Максиму это слово наверняка бы не понравилось.

– Нет, уродливая такая, знаешь, вся такая золотистая, большая, с белыми полосами по бокам, – улыбнулся Павел. – Ты что, совсем дурак, Макс, как может яхта быть некрасивой? Это тебе не наш баркас.

– Ты, матросик, наш баркас не оскорбляй, а то мы тебя и утопить можем за такие слова, – вступил в разговор Альберт, низкорослый и, наверно, поэтому самый шустрый и веселый среди них.

– Утопить? Меня? Да легче бревно утопить, чем меня.

– Правильно говорят «Павел не тонет» или эта фраза по-другому звучит? – быстро спросил Альберт и отскочил назад, иначе не миновать бы ему столкновения с тяжелым кулаком Павла. Баркас наполнился громким смехом, но Максим его уже не слышал, не замечал, что говорят друзья. Ему не терпелось увидеть эту яхту.

– Где, ты говоришь, стоит эта яхта? – спросил он.

– Да там, за пирсом.

– Пойду, подышу воздухом. – Максим уже стоял у дверей. – И на яхту посмотрю.

Море. Обожаю море. Могу часами смотреть на нее. Постепенно меня охватывает ощущение невероятной легкости, хочется слушать море, созерцать лазурную гладь. Море ласкает, море кормит. Море и убивает. В конце каждого лета появляется ужасающая статистика утопленников, которая, по правде, ничего не меняет. Море притягивает к себе людей, и они, не задумываясь, бросаются в его объятия.

Как тот несчастный, что барахтался теперь в воде, пытаясь позвать на помощь. Все было тщетно. Упал он туда или прыгнул – разобрать было нельзя. На пирсе не было ни души, а разглядеть с берега тонущего было не так-то просто. Темнело, в порту было немноголюдно – в основном влюбленные парочки, слишком увлеченные друг другом, чтобы заметить человека в воде так далеко от берега. Я полагаю, что мужчина этот не умел плавать. Да, он определенно не умел плавать, иначе выбрался бы самостоятельно. Значит, надо было, не теряя времени спасать беднягу.

И предстояло это сделать Максиму Архангельскому. Сегодня роскошная золотая яхта, из-за которой он направлялся сюда, должна была помочь спасти жизнь человека. Она олицетворяла беззаботную жизнь и притягивала к себе людей – Архангельского, в частности, даже чуть больше, чем остальных. «Как только разбогатею, моей первой покупкой будет яхта», – любил повторять он. Можно подумать, что человек становится богатым в одночасье и тут же бежит в магазин за яхтой.

Макс шел по причалу вдоль пирса, чтобы насладиться всем великолепием шедевра английского яхтостроения. Он приближался к концу пирса. Если быть точнее – к воде. А еще точнее – к утопающему.

Максим и не вспомнит сейчас, что произошло раньше – услышал он плеск воды или увидел руки, пытающиеся за что-то ухватиться. Это ли важно! Разумеется, нет. Куда важней героический прыжок в воду, техника плыть, загребая одной рукой, а другой, держа тонущего. В считанные минуты Архангельский вытащил несчастного на берег. После неумело исполненного Максимом искусственного дыхания без пяти минут труп открыл глаза и сделал глубокий вдох. Это был немолодой уже мужчина. Несмотря на продолжительное нахождение в воде, его кожа отчетливо сохранила легкий запах дорогого парфюма, в котором угадывалась интрига, насыщенность и благополучие и который невозможно было спутать с дешевой подделкой. Он был в плавках, а это говорило о том, что никуда он не падал, а сам, сознательно, в здравом уме и трезвом рассудке, залез в воду. Был ли он в том момент трезвым, пока еще остается для нас тайной. Не все же сразу. Однако то, что сейчас, когда я пишу эти строки, мужчина трезв, я могу гарантировать на все 99 процентов. Убрав с лица седую прядь волос, незнакомец спросил:

– Что тебе надобно, старче?

Что, поверили? Конечно же, я шучу. Он просто спросил:

– Как зовут тебя, счастливчик?

– Это я счастливчик? – с изумлением спросил Архангельский. – Или вы?

– Я уже получил свою порцию счастья, выжил. Теперь твоя очередь пришла.

– За счастьем выстраиваются очереди? – продолжал изумляться Максим. – Я за вами, вы позволите?

– Если бы ты знал, кто сразу за мной в этой жизни!

– Неужели Папа Римский?

– Он тоже.

– Ясно. Вас нужно поместить в теплое помещение и дать попить чего-то покрепче. А еще лучше врача вызвать.

– Я предпочитаю три в одном.

– Это как?

– Мне надо доплыть до «Катрин».

– До кого?

– Это название моей яхты. Там есть весь необходимый арсенал для утопленников и остальных чудаков.

Максим молча вытаращил на него глаза.

– Кто вы и как вы оказались в воде в такой холод? – спросил он, наконец.

– Кто я, ты еще узнаешь. А в воде оказался, чтобы поплавать. Судорога схватила, потому и пришлось тебе за мной прыгать. Спасибо.

– Не за что. Пойдемте. Вставайте, я помогу вам доплыть до яхты, – произнес Максим, еще не решивший, верить незнакомцу или нет. Странно было все как-то. Слишком уж сказочно.

– Все. Я дальше сам. Вот тебе, друг мой, визитка – сказал он, доставая из коробочки с замком своего золотого браслета. – Звони мне в любое время суток, по любому вопросу. Я твой должник до конца жизни.

И с этими словами мужчина сделал то, чего меньше всего можно было ожидать. Он вновь прыгнул в воду и поплыл, оставив мокрого, шокированного Максима на берегу с визиткой в руке.

Об этом случае Архангельский решил никому не говорить. Какая-то нелепая картина получалась, неправдоподобная. Звонить этому человеку с просьбами он не собирался, а посему можно позабыть об этом происшествии в порту. Ведь когда Макс говорит «никому», то имеет в виду действительно всех – даже жену.

Максим решил так, но он не знал, что в мои планы входит совершенно другое развитие событий. И поэтому вскоре жена нашла визитку в кармане его брюк. Ну и, конечно, обо всем узнала.

– Чья эта визитка? – спросила она, вертя в руках кусок картонки.

– Друга одного, – не растерялся Максим.

– Да? А почему в таком случае я не вижу на ней слов «порт» или хотя бы «карась»? Ой, извини, вот же написано: «почетный портовый грузчик». Как это я не заметила? Ты за дуру меня держишь? Когда это у твоих друзей визитки были?

– Не были, а сейчас есть. Он из новых.

– Ты можешь что-то вразумительное сказать?

– Вразумительное сказать могу, только ты не поймешь.

– Интересная какая визитка. Никакой лишней информации, только имя Аркадий и телефон. Макс, ты мне скажешь, с кем на этот раз связался?

– Говорю тебе, случайный знакомый. В порту познакомились.

– Где в порту? Порт большой.

– На пирсе.

– У вас было свидание? Когда это было?

– Два дня назад, вечером.

– Вечером? А что ты там делал вечером? Из баркаса выгнали?

– Я любовался на яхту, Маша. Там такая яхта стояла! Если бы ты видела…

Максим прямо засиял, когда вспомнил про свою теперь уже «золотую» мечту.

– Ничего не поняла, ровным счетом. Ради всего святого, Максим, не томи, а? Будь человеком.

И тогда Максим, вздохнув, рассказал про все, что мы с вами уже знаем.

«О, женщина!.. Создание слабое и коварное!..» – сокрушался Пьер Бомарше еще в восемнадцатом веке.

О том же самом, но уже в двадцатом, думал Максим. Надо обладать богатой фантазией, чтобы представить, какой спектакль устроила Маша в тот день. Выражения типа «ты был мямлей и умрешь им», «нищета тебе к лицу» вылетали из ее уст одно за другим, она долго не могло успокоиться.

– У твоей жены нет даже стиральной машины, а ты в порядочность играешь.

– Есть у тебя машина.

– Сломалась, не работает. Слышишь? Не ра-бо-та-ет. Так что бери трубку и звони.

– Что я ему скажу? Машину, что ль, стиральную просить?

– Хотя бы. Начнем с малого, чтобы не спугнуть. Заодно и на вшивость проверим.

«А может, она права? Если он такой богатый, то машинка для него пустяк. Я же ему жизнь спас. Нет, не могу. Не буду я беспокоить его из-за стиральной машины. Мне неудобно. Не буду звонить», – успел подумать Максим, как вдруг почувствовал щекой холодный предмет. Жена сама, набрав номер, держала трубку, крепко прижимая ее к уху Максима. Послышались гудки. Ответили почти сразу, да так быстро, что Максим поначалу растерялся и мог выдавить ни слова.

– Алло, слушаю вас. Кто это?

– Это Макс… Максим.

– Кто? – уверенный и звонкий голос на другом конце провода, видимо, не расслышал, а может, старался вспомнить, кто такой Максим. Или какой именно Максим – мало их, что ли.

Архангельский собрался и на этот раз четко произнес:

– Это Максим. Помните меня?

– Нет. Какой Максим?

«Как какой?» – подумал Максим, но тут же вспомнил, что они даже не познакомились в тот день.

– Я вас из воды вытащил… тогда.

В голосе Архангельского чувствовалось замешательство. Он жалел, что поддался жене и позвонил.

– А, привет, мой друг. Рад тебя слышать. Как у тебя дела? Чем могу быть полезен?

То обстоятельство, что его узнали, придало уверенности.

– Спасибо. У меня все хорошо. Да вот только дома… жена говорит,… знаете, у нас стиралка…

– Все ясно. Есть бытовые проблемы. Не переживай, пустяки. Жди. Тебя найдут.

– В каком смысле? – спросил было Максим, но его собеседник уже отсоединился.

– Первый раз в своей никчемной жизни ты сделал что-то разумное, – прокомментировала жена, оставшаяся довольной разговором мужа с незнакомым богачом. – Только вот не уверена, что все у нас получится без сложностей.

– Избавиться от тебя куда сложней, – парировал Максим.

Они проснулись от стука.

– Кто там? – спросил подошедший к двери Максим.

– Доставка.

– Это тебя так зовут? А фамилия?

Распахнув дверь, Архангельский увидел на пороге двух молодцов, одетых в строгие костюмы с однотипными галстуками. Позади них во дворе стояла грузовая машина. Возле машины стояли еще двое в синих комбинезонах. Видимо, грузчики.

– У нас заказ по этому адресу, – произнес один из мужчин в костюме. – Несколько предметов.

– Какие предметы?

– Бытовая техника и аппаратура.

На то, как ребята в синих «ползунках» заносили нераспакованные ящики в дом, Макс с женой смотрели молча, слегка разинув рты. Машу беспокоило лишь то, что не все содержимое грузовика поместится в их дом. Мысли же Максима были заняты другим вопросом – «неужели это не сон»?

Жизнь налаживалась. В доме теперь был новый холодильник, новая стиральная машина, кухня оборудована всем необходимым арсеналом домохозяйки, в большой комнате стоял большой плазменный телевизор, а музыкальный центр с компьютером еще даже не были распакованы. Они стояли посреди комнаты с еще несколькими такими же нераскрытыми коробками. Жена была на седьмом небе от счастья и уже не пилила мужа по пустякам.

Максим тем временем начал поиски работы. Так уж устроен человек – он должен работать. Работу можно не любить, работу можно прогуливать, на работе можно не работать. Но работать человек обязан. Звери охотятся, птицы летают, рыбы плавают, растения растут, машины ездят. А человек работает. Он и охотится, и летает, и плавает; он водит машину и также растет. Физически до 25 лет, духовно – всю жизнь. Веками оттачивая свое мастерство в той или иной области, человек стремится к совершенству, устраивает войны, злит природу, рожает и убивает себе подобных и… Нет, нет, стоп. Что такое? Меня занесло в сторону философии, и я совсем забыл о нашем герое. Он искал работу и в один прекрасный день нашел ее.

Устроился Максим водителем в муниципалитет. Зарплата была так себе. Но это лучше, чем ничего. Правда, хуже, чем что-то.

Все шло своим чередом. Работа – дом – порт – дом – работа. Такой круговорот жизни вполне устраивал его. Но нас с Машей – нет. Мы были единственными на целом свете, кого такое положение вещей не удовлетворяло.

Я жаждал приключений, она – материального благополучия.

Выражение «к хорошему привыкаешь быстро» может послужить лейтмотивом всей этой истории. И алчность только ускоряет привыкание.

Однажды, дождавшись мужа дома, Маша накинулась на него:

– Ты почему стиралку старую не выкинул еще, балбес?

– Жалко как-то. Перетащу в сарай, в хозяйстве все может когда-нибудь пригодиться, – тихо ответил Максим, уже начавший отвыкать от скандалов. Думал, все, остепенилась жена.

– И долго ты собираешься так жить? – не успокаивалась Маша.

– А что тебя сейчас не устраивает?

– Спроси лучше, что меня должно устраивать! Думаешь, напичкал техникой дом – и все? Да оглянись ты, смотри, как мы живем. Дом скоро на голову нам рухнет. Когда мы его отремонтируем?

– Ты что, совсем с ума выжила, старуха? Ты знаешь, каких денег стоит ремонт?

– Не знаю и знать не хочу. Хочу, чтобы ты немедленно позвонил своему новому другу. Пусть помогает, не дороже жизни обойдется.

– Маша, забудь об этом раз и навсегда. Звонить ему я больше не намерен.

– Ты сегодня же позвонишь ему, или я сейчас такую истерику закачу, что веревку с мылом просить у меня будешь.

Не стану описывать все это в деталях, лучше сразу перейду ко второму телефонному разговору Максима и Аркадия. Бедный мужик даже не знал, как начать разговор, что сказать. Ему было очень стыдно. Конечно же, Архангельскому хотелось жить в отремонтированном, чистом доме. Но звонить из-за этого… Однако жена не замолкала ни на секунду. Так что пришлось заново доставать визитку и набирать тот же номер.

– Алло, слушаю вас.

– Здравствуйте. Это я опять. Как поживаете, Аркадий?

– Кто? А, Максим, приветствую вас, друг мой. Получили посылочку?

– Ничего себе посылочка. Целый контейнер прислали. Спасибо вам огромное.

– Не за что, не за что. Чем на сей раз могу быть полезен?

– Мне так неудобно беспокоить вас снова, но знаете, тут такое дело, честно говоря, жена никак не угомонится. Вид нашего дома, видите ли, ей перестал нравиться. Ремонт вздумала сделать.

– Ясно. Не переживай. Все будет нормально. Жди. Тебя найдут.

На этот раз Архангельский даже спасибо не успел сказать, так быстро Аркадий дал отбой.

«Успокоилась, гадюка? Будет у тебя ремонт», – думал Максим, от злости не находя себе места.

– Вот если бы мы познакомились при других обстоятельствах, – попытался объяснить он жене, – мне было бы не так стыдно просить. Сейчас получается, что я его шантажирую, давлю на слабое место. Некрасиво, Маша, пойми ты.

Но все было без толку.

Женщина с таким характером – исчадие ада.

Все знают, что такое ремонт. Максим с женой тоже знают. Точнее, знали. Теперь у них связаны совсем другие ассоциации с этим словом. Даже ненасытная Маша не ожидала такого продолжения.

Они ждали стука в дверь – открываешь, а там ремонтная бригада стоит. Но прошло уже три дня после их разговора с Аркадием, а стука не было. В душе Максим даже был рад этому. Что происходило в Машиной душе – можно только догадываться.

Прошло еще три дня. Утром рано зазвонил мобильный телефон Максима.

– Кто это в такую рань? – возмущенно буркнула Маша.

– Сейчас узнаем. Да, алло?

– Здравствуйте. Максим Архангельский? – раздался в трубке незнакомый мужской голос.

– Да.

– Вам надо подъехать кое-куда. Через полчаса за вами приедут. Можете взять с собой жену, если хотите.

Через час они стояли во дворе шикарного особняка и тупо вглядывались в лицо человека, который пытался им рассказать о доме как можно больше.

– Я не совсем понимаю, для чего вы нам все это говорите? – не выдержала, наконец, Маша.

– Как зачем? Мне сказали, что сейчас сюда придут новые хозяева и чтобы я им все показал, – немного растерянно ответил молодой менеджер риэлтерской компании.

То-то и оно, милые мои. И такие «ремонты» бывают. Трехэтажный особняк с большим двором, садом и бассейном. Тут даже собачья будка выглядела как домик для гостей. У Маши глаза буквально вылезли из орбит. Максим пребывал в состоянии шока. Ему надо было срочно выпить, он даже знал, кто сегодня кто сегодня составит ему компанию.

Маша пришли в себя только после третьей рюмки конька. Максим пил водку и слушал, как жена боготворит Аркадия и даже хвалит мужа – его, Максима.

В дом переехали сразу. Сразу начали и обустраиваться. Они перевезли в новое жилище всю технику, подаренную Аркадием, а из старья решили ничего с собой не брать. Правда, Максим прихватил сломанную «Вятку» из подвала – сам толком не зная, зачем.

Дом Максима был теперь лучше, чем дома всех его начальников вместе взятых. Поэтому, когда он уже на второй день пригласил старых друзей, Маша пришла в ярость.

– Не хочу впредь видеть эту рвань в моем доме. Их место – баркас.

– Я вижу, ты совсем из ума выжила, мать, забылась, уже моих друзей не признаешь.

– Приглашай лучше свое начальство, директора порта пригласи. Связи налаживай, дурак ты этакий.

– А на кой мне эти связи?

– Всю жизнь водилой работать собираешься?

– Нет, не собираюсь. Придумаю что-нибудь.

– Когда? Долго я еще буду ходить в женах шоферюги?

– Ты, Маша, в последнее время сильно изменилась. Раньше у тебя аппетит был куда скромней.

– Всё меняется со временем, все меняются, я не исключение.

– Ну-ну, – сказал Максим.

Переезд оказал на Машу пагубное влияние. Она обзавелась новыми подругами из «высшего» круга. Жена директора рынка, любовница хозяина фитнесс клуба, сестра главного бухгалтера городской администрации – все они были в восторге от ее дома. Но некоторых вещей они не понимали. Как бы Маша не выделывалась, существовал явный дисбаланс между доходом ее семьи и наличием роскошного особняка. К тому же она не умела соответствовать ему. Новые знакомые Маши не понимали, как можно жить в таком доме и носить одежду, купленную на распродаже в порту, не иметь собственного автомобиля, не говоря уже о личном водителе. Для них оставалось абсолютной тайной, как она накрывает на стол, если в доме нет прислуги.

Жить на такой шикарной вилле и экономить на электричестве, иметь большой двор с шатром, эстрадой и местом для барбекю и шашлыков и не устраивать при этом банкетов – все эти противоречия угнетали Машу. Она проела плешь мужу, чтобы тот пошел к начальнику и попросил повышения. Ей хотелось шиковать, пожить госпожой, ведь аппетит, как говорится, приходит во время еды. Невыносимо видеть, что муж возвращается с работы не на шикарной машине с водителем, а на маршрутке, по его просьбе останавливающейся прямо перед аллеей недалеко от их особняка. Все правильно, дорогая Маша, богато жить не запретишь, но и не заставишь.

Первая же просьба Максима перевести его в другой отдел не осталось без внимания начальства. Его выслушали, похлопали по плечу и… уволили. Вернувшись домой, он с нескрываемой злостью завил:

– Можешь успокоиться, я больше не работаю в муниципалитете, меня уволили по твоей милости. Кому нужны наглые водители?

– Лучше спроси, кому нужны глупые водители? Не понимаю, как они до сих пор тебя держали. Опять будешь без денег слоняться. Ничего, тебе не привыкать.

А деньги нужны были позарез, хотя бы для того, чтобы содержать этот дом. Максим погрузился в процесс поиска работы. На это раз все было куда сложнее. Во-первых, он не знал, какую именно работу искать. Во-вторых, снова за баранку не хотелось, становиться к станку на заводе не хотелось еще больше, а никакой другой профессии или хотя бы навыков у него не было.

Безработица – ближайшая подруга бедности. Где бедность, там безработица. И наоборот. Как распутная женщина, безработица окручивает бедняка на долгие годы, а иногда даже навсегда. Жить без работы – а значит, без денег – превращается в привычку. Безработица – пиявка, самый верный спутник бедных людей.

Маша тоже начала самостоятельные поиски работы – для мужа. Самой работать было не в кайф, а вот мужа заставить – святое дело. Все новые подружки, разумеется, пообещали найти достойное занятия для ее половины, но очень скоро Маша убедилась в неискренности их обещаний. Шли недели, работы все не было. Зато появились долги, и увеличивались они в математической прогрессии, порождая множество проблем, вселяя все больше дискомфорта в их жизнь.

В конце концов, Маша не выдержала. Будучи реалисткой, она понимала, что без посторонней помощи не обойтись. Нужен был сильный толчок, импульс – для начала. Потом она сама что-нибудь придумает. Будучи специалистом по закатыванию истерик, сцен и «побоищ», она стала готовиться к очередному спектаклю. Тучи над головой Максима сгущались. Однажды вечером, когда он вошел в дом, Маша спросила тоном, не предвещавшим ничего хорошего:

– Ты где шлялся?

– В порту был.

– Чтоб тебя там, в порту, и похоронили. А твоих друзей-алкашей – рядом.

– Не начинай, Маша. Что опять стряслось?

– Ничего. Все шикарно. Живем как олигархи. Денег навалом, проблем еще больше, чего еще желать?

– Ты чего от меня хочешь? Чтоб я воровать пошел?

– Кишка у тебя тонка для воровства. Я сейчас о другом.

– Ну да. Предлагаешь позвонить Аркадию?

– Предлагают постель, мой милый. А я – требую.

«Нет ничего пагубнее женщины» (Гомер).

«Пагубнее женщины – только моя жена» (Максим).

Ему казалось, что Машей движет неумолимое желание, во что бы то ни стало рассчитаться с Аркадием. Будто бы муж оставил у него нечто очень ценное, и она теперь вправе требовать взамен что вздумается. Хотя Маша утверждала, что единственная причина ее настойчивости – обеспечить себе и мужу достойную жизнь. И что другого выхода у них будто бы нет.

Максим чувствовал, что сегодняшний разговор с Аркадием будет отличаться от предыдущих двух. Более того, Архангельского теперь преследовала настойчивая мысль, что и этот разговор не будет последним. Маша не отстанет. Перечить ей невозможно, разговаривать бесполезно. Значит, придется звонить. В очередной раз. И снова с просьбой. О господи, за что?

– Я узнал вас, дорогой Максим, – сказал голос в трубке. – У вас все хорошо? Дом вам нравится?

– Конечно. Дом королевский. Спасибо. Вы меня простите, ради Бога, я бы к вам не стал так часто обращаться, на самом деле я бы никогда не позвонил, если бы не жена.

– И чего ей понадобилось на сей раз?

– Работа.

– Она хочет работать?

– Нет, не совсем. Она хочет, чтобы я работал, и не просто протирал штаны, а зарабатывал много. Делал большие деньги.

– В таком случае пусть она определится. Чего именно она хочет? Чтобы ты зарабатывал? Или именно делал большие деньги?

– А это разве не одно и то же? – удивился Максим.

На этот раз Аркадий прервал его резко:

– Нет, мой друг, конечно же, нет. Так чего она хочет? Хорошей заработной платы или больших денег?

– Зарплаты, думаю.

– Я понял. Жди. Тебя найдут.

Маше стоило больших усилий, чтобы не вмешаться в разговор.

– Что он сказал? – спросила она громким голосом, как только Максим закончил.

– Сказал, ждать. Меня найдут.

– Это я поняла, придурок. Меня интересует, что он сказал про твою работу. И что у вас за дискуссия была про большие деньги и зарплату?

– Маша, тебя что больше заводит – большие деньги или заработная плата?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.