Владимир Гурвич
ПУТЕШЕСТВИЕ В НИКУДА

«Афиняне же все живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить и слушать что-нибудь новое. И, став Павел среди ареопага, сказал «Афиняне! По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано «неведомому Богу», Сего-то, которого вы не знали, что я проповедую вас. Бог, сотворивший мир и все, что в нем, он, будучи господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-то нужду. Сам дая всему жизнь и дыхание и все, От одной крови, Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитания, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся и существуем».

«Деяния апостолов»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Я вернулся в Москву рано утром. Город еще спал, народу даже на вокзале было немного. С чемоданом в руке направился к выходу с перрона.

Я смотрел по сторонам, но не испытывал почти никаких эмоций, хотя не был в родном городе целых два месяца. Но встреча после разлуки оказалась скучной, я отчетливо отдавал себе отчет, что вполне мог бы не приезжать сюда еще столько же времени. Я ощущал, как мало притягивает меня к этому месту.

Дорога до дома, где я жил, заняла почти час. Город быстро просыпался, его пространство все плотнее заполнялось людьми и машинами, производимыми ими звуками. Но это никак не влияло на мое умонастроение, сам себе я казался бесчувственным трупом, которого перемещает с места на место какая-то неведомая сила. Нельзя сказать, что мое умонастроение меня беспокоило или волновало, я безучастно относился к тому, что происходит у меня внутри. Такое случалось и раньше, а потому уже научился спокойно смотреть на подобные вещи. Не стоит подымать паники, гораздо лучше примириться с неизбежным.

Мое очередное путешествие близилось к концу, показался дом, в котором я обитал последние несколько лет. Я остановился возле дверей в подъезд, достал сигарету и стал наслаждаться ароматом ее дыма. Мною владела уверенность, что если ее выкурю в квартире, она не доставит такого удовольствия.

Я отворил дверь своим ключом, снял обувь и тихо пробрался по комнате. Катя спала, ее дыхание синхронно поднимало и опускало грудь.

Несколько мгновений я всматривался в ее лицо. В последнее время оно не часто вспоминалось мне. Это происходило не потому, что я так хотел, а получалось само собой; почему-то ее образ редко проецировался на экране моего воображения. В данном случае действовали неподвластные силы, с которыми я не мог совладать при всем моем желании.

Я склонился над Катей и поцеловал в щеку. На ее лице появилась слабая улыбка, еще не пробудившееся сознание уже ощущало, что кто-то находится рядом с ней.

Катя открыла глаза, и в них вспыхнули яркие огоньки радости. И мне вдруг стало как-то не по себе. Эти огоньки не совпадали по накалу с тем светом, что горел внутри меня. Но при этом я понимал, что в данной ситуации совсем не время сверять освещение, а надо действовать.

Я стал быстро раздеваться. Я не имитировал радость от встречи, она действительно бурлила во мне. Но эта радость не была теплой, подобно морской воде, согретой жарким солнцем, а напоминало быстрое холодное, не прогреваемое светилом течение.

Обнаженный, я шагнул к ней. Катя приподнялась навстречу, ее теплое от сна тело прильнуло ко мне. Я помог ей освободиться от легких ночных покровов. Теперь между нами не было абсолютно никакого пространства, мы были едины, подобно встретившимся на линии горизонта земле и небу.

Я разжигал ее тело своими горячими поцелуями и чувствовал ее губы на своей груди, плечах, животе. Горючий материал желания, который копился во мне все то время, что я отсутствовал, как газовый факел, вспыхнул ярким горячим пламенем. И наконец наступило то, ради чего мною прилагалось столько усилий и что уже отчаялся получить: я вдруг почувствовал, как ухожу из этого серого мира в мир иной, мир огромного неземного блаженства.

Когда я проснулся, рядом со мной никого не было. Из кухни доносился шум падающей воды. Я осмотрелся вокруг; за время моего отсутствия в комнате ничего не изменилось. В этом я и не сомневался; Катя никогда бы не купила ничего значительного, не сделала бы никаких перестановок без моего согласия.

В комнате было совсем светло, с улицы через отворенное окно влетали многочисленные стаи разнообразных звуков. Значит, день был в самом разгаре, но при этом Катя находится тут, со мной. Получается, что она не пошла на работу.

Я поспешно вскочил с кровати и вышел на кухню. Катя стояла у плиты и вытирала ее от перешагнувшего края кастрюльки кофе. Такой старомодный способ приготовления этого напитка достался ей в наследство от мамы. И несмотря на все мои попытки отучить от него, заставить пользоваться кофеваркой она упорно отстаивала свое право делать так, как она хочет.

Я подошел к ней сзади и поцеловал в затылок. Катя повернулась ко мне, на ее лице появилась улыбка.

– Сейчас приготовлю тебе завтрак. Ты, наверное, отвык в своих путешествиях от нормальной еды.

– Как тебе сказать. Были разные ситуации. Постепенно я тебе буду выдавать их, как ребенку сладкое. Хотя ничего уж такого особенного с нами не случалось.

Катя кивнула головой и поставила на стол поджаренные гренки и чашку кофе. Гренки она готовила мастерски, и я обожал их. Я понимал: тем, что она подала мне их в первый наш совместный после моего возвращения завтрак, Катя как бы сообщала, что мое возвращение ей приятно, и она связывает с ним свои надежды. Зная же ее характер, понимал, что столь важный текст словами она не произнесет. По крайней мере для этого должно произойти нечто весьма важное.

Я сел за стол и стал активно жевать, чувствуя огромное удовольствие от вкусной пищи. Это занятие совмещал с тем, что наблюдал за Катей. Мы живем вместе почти пять лет, но так и не оформили официально наше сожительство. При этом несколько раз подходили очень близко к совершению этого торжественного обряда, но почему-то по молчаливому согласию откладывали его на потом.

Почему это происходило? Эту тему мы почти никогда не обсуждали, словно на нее был наложен табу, как на посещение священного капища. Но, конечно, каждый из нас про себя обдумывал эту странную ситуацию и делал свои выводы. Несколько раз я порывался порвать нашу связь, так как чувствовал, как начинает она меня тяготить. Но так и не доводил это намерение до практического воплощения. Какая-то сила удерживала меня возле нее.

Зато я нашел иной способ для расставаний… В последние годы судьба предоставила мне весьма своеобразную работу в журнале «Путешествие по миру». Его основал мой знакомый Михаил Карпачевский. Это был необычный журналист, который создал необычный журнал, публиковавший материалы о путешествиях. Но не только и не сколько о географически путешествиях, когда в пространстве перемещается наше тело, но и о любых иных перемещениях: мысли, сознания, творческого полета.

Идея делать такой журнал первоначально казалось безумной, а само издание никому не нужным, как старая одежда. Когда Михаил впервые рассказал мне о своем замысле, я пропустил большинство его слов мимо своих ушей. Тогда я трудился в одной мерзкой, крайне убогой по содержанию и по форме газете, а потому пользующейся огромной популярностью у читателей. Я числился там на хорошем счету, мои материалы ценили, платили весьма приличную зарплату. И хотя было невероятно тошно от своей работы, уходить не собирался. Нужны были деньги, так как в очередной раз намеревался сочетаться браком с Катей. Причем, мне казалось в тот момент, что мое желание было искреннем, а потому совсем близким к осуществлению.

Я до сих пор уверен, что назвал бы тогда Катю своей женой, если бы не Михаил со своим абсурдным предложением. Если раньше мы встречались не чаще пару раз в году, то теперь он навещал меня регулярно, рассказывал, как идут дела, настойчиво зазывал принять участие в проекте. К моему удивлению дела шли совсем неплохо. Словно Бог из машины появился какой-то весьма богатый спонсор, которому понравилась эта нелепая затея – и он согласился дать деньги на издание.

Но еще больше чем меня спонсор, я удивил самого себя, ибо через месяц уже работал в журнале. Все произошло так стремительно, что я по-настоящему так и не понял, как все случилось. Как только Михаил принес мне первый номер, и я за час прочитал его от корки до корки, то тут же помчался к своему начальнику и положил ему заявление об уходе.

И ни разу не пожалел о сделанном тогда выборе. Это был тот журнал, в котором я всегда мечтал работать. Однажды я поделился этой мыслью с Михаилом. Тот громко захохотал. «Я это знал всегда, потому-то и тянул тебя к себе. – сказал он. И затем добавил то, что я запомнил на всю жизнь: – Я основал этот журнал с единственной целью: спасать таких, вроде тебя, людей. Одних благодаря тому, что они здесь пишут, других благодаря тому, что они тут читают».

Пожалуй, я не сразу оценил весь смысл этого замечания. Но стал постепенно постигать его по мере того, как видел, какие люди приходили сюда работать, какие материалы приносила электронная почта. Их можно было сравнить с листьями, оторвавшимися от дерева. То были преимущественно странные тексты, зачастую на грани, а подчас и за гранью бреда. Но в этом бреде, подобно драгоценным камням в навозной куче, всегда сверкали отсветы каких-то вечных истин, заставляющие вздрогнуть от внезапного прозрения.

Но в последний год что-то случилось со мной, работа уже не приносила прежнего удовлетворения. На меня давило глубокое недовольство самим собой. Я напоминал себе человека, не способного найти правильного решения заданной преподавателем задачки. Но об этом сейчас не хотелось думать, все эти вопросы я намеревался оставить на потом. Передо мной на первом плане маячила другая проблема: следовало все же определить, как вести себя с Катей?

Я поймал на себе ее взгляд слегка близоруких, от того казавшихся чуть-чуть наивных глаз.

– Как я выгляжу? – спросил я.

– Ты изменился, – задумчиво ответила она.

– И в чем по-твоему изменился?

Ее ответ удивил меня своей непривычностью; раньше она бы с бухгалтерской скрупулезностью стала бы перечислять все мои перемены.

– Откуда же мне знать, это ты должен сказать, в чем изменился. Я просто вижу, что ты другой.

– Мне кажется, что и с тобой тоже что-то случилось. Ты какая-то не такая.

Она кивнула головой, но ничего не сказала, вместо этого стала молча наливать в чайник воду, хотя он и так был полон. По этой примете я определил: она в самом деле к чему-то готовится, ее мысли явно чем-то заняты. Наверное, предстоящим объяснением со мной. Нельзя же прожить столько лет с человеком и так и не выяснить до конца с ним отношения.

Хотя с другой стороны, а почему бы не обойтись без этого ритуала? Умные люди спрашивают других о чем-то лишь в том случае, когда заранее знают, какие получат ответы. А то вдруг услышишь совсем не то, что желаешь услышать.

– Я все думала, пока тебя не было о том, почему мы вместе?

– А в самом деле, почему?

Я чувствовал, что мне совсем не хочется говорить на эту тему. Почему, да отчего? Можно придумать сто разных, как сюжеты романов, причин. Какой из них ей ближе? Люди так устроены, что после того, как их перестает устраивать одна ложь, они тут же устремляются на поиски другой, полагая, что на сей раз это и есть наконец настоящая правда.

Я посмотрел на Катю. Такого решительного выражения лица, какое было нее сейчас, я еще не видел. Ну как она не понимает, что в поиске причин нет никакого смысла. Чего бы она не предприняла, какие бы вопросы не задавала бы, в конце концов придет к одну и тому же результату. Вернее, к его отсутствию.

– Люди бывают вместе по двум причинам: либо они любят друг друга либо они не любят друг друга, – тоном оракула произнесла Катя.

– Любопытная мысль, – пробормотал я. Я почувствовал, что заинтригован. Раньше она никогда не произносила столь категоричных афоризмов.

– Что же у нас?

– Тебе это известно не хуже меня.

– Значит, мы вместе потому что любим друг друга.

Катерина бросила в меня чайной ложкой, которая попала мне в лоб.

Я почувствовал боль.

– Все то время, что тебя не было, думала, что ты за человек?

– Мне и самому это иногда бывает интересно. Хотя не часто. Всегда страшно задавать себе подобные вопросы, вдруг ответ будет неблагоприятным. Потому ничего определенного сказать тебе не смогу. Не знаю. Может, ты мне поможешь прояснить его. К каким же выводам ты пришла?

Катя вдруг немного успокоилась, она села напротив меня за стол и оперлась подбородком о руку. Ее глаза смотрели на меня так, как смотрит удав на кролика. Или наоборот – точно определить я не мог.

– Есть порода людей, которая как бы еще не завершена, как скульптуры в мастерской мастера. Они стоят там по много лет, иногда скульптур к ним подходит, что-то делает, а затем снова забывает о них. Такие люди не знают, чего хотят, куда идут, они хорошие, но с ними почему-то никому не бывает хорошо. Вот ты из таких. Ты образованный, ты самый умный из всех людей, которых я когда-либо встречала. Ты даже порядочный. Не изменяешь, хотя тебя никогда об этом не просила. Но для тебя абсолютно ничего не имеет никакого значения. Как будто ты на все смотришь со стороны. Не случайно же ты работаешь в этом сумасшедшем журнале, где публикуются одни ненормальные. И этот свой стиль жизни ты переносишь на все остальное и в первую очередь на наши отношения.

– Вот и добрались до берега, к которому так долго плыли, – заметил я.

Катя посмотрела на меня, я заметил в ее глазах непривычно сильный сгусток энергии. Чтобы сказать мне все эти слова, она копила ее ни один день и ни одну ночь.

– Я приняла решение уйти от тебя.

Несколько мгновений я размышлял над ситуацией. Что-то в ее словах мне показалось странным. Затем вдруг понял.

– Решение ты приняла, а вот уходить не собираешься.

Она неохотно, подтверждая мои слова, кивнула головой.

– Но почему? – движимый любопытством, спросил я.

– Не знаю. Недавно мне предложили выйти замуж.

От неожиданности я даже вздрогнул.

– Кто?

– Это важно?

– Ты права, – пробормотал я. И все же меня не отпускало ощущение, что я по-настоящему оглушен, словно ударили бутылкой по голове. – Я согласен, нам нужно принять какое-то решение. Иначе зачем весь этот скучный разговор.

Катя оставалась сидеть в той же позе, только теперь в ее глазах была не энергия решимости, а задумчивость и печаль.

– Я в тоже время думаю: а зачем мы затеяли этот разговор?

– Его затеяла ты, – внес я уточнение. – Я всего лишь пил кофе.

– Нет, когда ты вошел, эти слова уже были в тебе. Ты только не предполагал, что их придется произносить. Или думаешь, мне не известно, что такое повторялось неоднократно, ты много раз хотел сказать этот текст. Я все время, пока тебя не было, пыталась встать на твое место, проникнуть в твои мысли и чувства.

– Удалось?

Катя кивнула головой.

– Почти, – сказала она.

– Что ты прочитала в моих мыслях и почувствовала в моих чувствах?

– Все то, что тебе сказала. Я потому тебе это и сказала, что поняла, что в тебе все это сидит и не дает покоя.

Нет, подобного разговора у нас еще не было. Я даже отложил намазанный, как это я любил, словно хорошо ухоженный газон, ровным слоем масла бутерброд.

– Выходит, ты озвучиваешь мои мысли. В таком случае спасибо. А у тебя таких мыслей нет?

– Это не совсем так. Я говорю и от себя тоже. Тебе это может быть сложно понять, так как ты в мои мысли и чувства не влезал. Я играю в теннис сразу на той и на другой стороне.

– Так ни у кого ничего не получается. Даже у победителя Уимблдонского турнира.

– Как видишь, кое-то получается, – довольная собой улыбнулась Катя. – За то время, что ты путешествовал, я прочитала кое-какие книжки. Они помогли мне глубже заглянуть в нас самих.

– К вопросу о пользе чтения, – пробормотал я.

– Расстаться с тобой – это самое простое, что можно сделать. Поэтому столько людей и расстаются друг с другом.

– Значит, будем друг друга мучить. Кстати, некоторые без этого не могут, для них самомучение и есть самое большое удовольствие.

– Нет, я не мазохистка.

– Но кто же ты тогда, черт возьми! Альтруистка?

– Я твоя конечная цель, – торжественно, как докладывает командующему парадом о готовности к нему войск, провозгласила она.

– Забавное утверждение. Но разве я тебя не достиг? Уже четыре года достигаю самыми разными способами. Или есть еще какой-нибудь, который мы не пробовали? Так скажи, можно хоть прямо сейчас.

– Ты даже не начал приближаться ко мне. А твои пошлости меня не волнуют. С некоторых пор я приобрела против них полнейший иммунитет.

– Охотно верю. – Я вдруг почувствовал, что разговор стал меня утомлять. Он мог длиться сколько угодно времени. Фехтовать словами возможно бесконечно. Но даже такой незавершенный, по терминологии Кати, тип, как я, иногда хочет прийти к какой-то определенности. – Так что же мы все-таки порешим?

Катя удивленно посмотрела на меня.

– Я же сказала: ничего.

– А если я покидаю сейчас вещи в сумку и уйду навсегда?

– Ты так ничего и не понял, – вздохнула она. – Нет, ты, конечно, все понял. Но ты не можешь ничего сказать, только ерничать. Ты не завершен, ты будешь думать и думать над моими словами.

– Странный у нас разговор получился.

– Странный, – подтвердила она. – Четыре странных года понадобилось, чтобы состоялся один странный разговор.

– Четыре года – это не срок. Это подготовка. Ну да ладно, – встал я изо стола. – Пора ехать в редакцию, Михаил поди заждался. Спасибо за вкусный завтрак. Надеюсь, ужин будет не хуже.

– Я тоже скоро поеду на работу, – как-то отстраненно произнесла она.

Я вышел из дома. Ярко и жарко светило солнце, ничуть не изменившийся за время моего отсутствия город наслаждался теплым, похожим на райский, днем. Я тоже присоединился к получающим удовольствия от жизни горожанам и зашагал к остановке автобуса.

Михаила я застал в его кабинете. Когда мы начинали издавать журнал, вся редакция ютилась на меньшей территории, чем нынешние его апартаменты. За время моего отсутствия они довольно сильно изменились, появилась новая стильная мебель. Хозяин же хором в вальяжной позе сидел за письменным столом и смотрел на экран монитора. Он даже не сразу заметил мое появление.

– О, кто к нам пожаловал! – наконец изволил заметить меня Михаил. – Какие люди! А я как раз сегодня утром о тебе вспоминал. Подумал, что пора бы тебе вернуться в родные пенаты. А то загулял. А тут как раз и ты собственной персоной. Просто телепатия. Признайся, что ты услышал мой мысленный зов.

– Увы, абсолютно ничего не слышал.

– Жаль. А уж подумал, что стал телепатом.

Михаил вдруг бодро вскочил изо стола, приблизился ко мне и обнял.

– Есть телепатия или нет, это наукой точно не установлено. Но все равно ты вернулся весьма вовремя. – Карпачевский, погрузившись в раздумья, замолчал. – Расскажи о своем путешествии. Как оно прошло?

– Все было замечательно. Ты непременно обо всем прочтешь.

– Это должна быть твоя лучшая статья! – вдруг с жаром произнес он.

– С чего бы это? Почему лучшей должна стать она, а не предыдущая или последующая?

– Потому что так надо, чтобы лучшей стала бы именно эта статья. Ты понял меня, старче?

– Нет, не понял.

– Ну хорошо, я тебе, как другу, кое-что объясню, – понизил голос почти до шепота Михаил. – Мы на пороге больших перемен. И они самым прямым образом коснутся и тебя.

– Прости за излишнее любопытство, но хотелось бы знать, что же такого грандиозное нас ожидает?

Михаил снова занял место в своем мягком кресле.

– Ну во-первых, наш с тобой журнал увеличил подписку аж почти на пятьдесят процентов! Представляешь! Уже сейчас столько рекламы, что не знаешь, куда ее поставить. В номере, что мы готовим, даже пришлось снять пару хороших материалов. Но ты не волнуйся, для твоего там место забронировано.

– Спасибо, Михаил, друга всегда узнаешь по поступкам.

– Чтобы ты не думал, я все равно буду поступать, как благородный человек. И хочу тебе сделать деловое предложение. Только пока между нами. – Михаил со значением посмотрел на меня. – Прикрой, пожалуйста, поплотней дверь, – вдруг попросил он.

Я добросовестно выполнил его просьбу, прикрыл дверь настолько плотно, насколько хватило сил.

– Я хочу тебя сделать своим первым заместителем, – объявил он.

Предложение было неожиданным, ничего подобного я не ожидал услышать.

– Ну ты как? – спросил Михаил.

– Пока никак.

– Что значит никак! – вдруг накинулся он на меня. – Тебе предлагают такую вещь. Знаешь, сколько ты будешь получать?

Я неопределенно пожал плечами. Из чернильного прибора Михаил извлек ручку с золотым пером и что-то начертал на бумажке и показал ее мне.

– Черт возьми, этого не может быть потому что не может быть никогда! – воскликнул я. – Мы же начинали…

– Все начинают с малого, – усмехнулся Михаил. – А теперь вот до каких цифр дошли. И взято не с кондачка, все просчитано. Так теперь, как?

Я молчал. Я не знал, что сказать. Я был растерян.

– Молчишь, словно сыч. Ладно, этот твой многоречивый ответ я предвидел. Придется раскрыть все карты до конца. На самом деле я хочу, чтобы ты стал бы тут главным.

– А куда денешься ты? – изумился я.

– Я скоро уйду.

– Куда? Ты же говоришь, что все идет превосходно.

– Поэтому и ухожу. Когда все плохо, это как раз повод для ухода дураков. Мудрый уходит в тот момент, когда все хорошо. Тогда твой поступок приобретает смысл.

Что творится с людьми, невольно подумал я. Сперва Катя, теперь вот Михаил заговорил чеканными афоризмами.

– А можно изъясняться попроще, для таких, как я.

Как мне показалось, Михаил продолжил тему без большой охоты.

– Ладно, коль ты такой тупой, выложу тебе все козырные карты. Оценив мои выдающиеся успехи на ниве руководства журналом, мне сделали весьма соблазнительное предложение против которого я с грустью должен тебе доложить, не смог устоять. – Его глаза вдруг засветились, как две лампочки. – Ты даже не представляешь, о каком уровне идет речь, – почти просвистел он. – И я хочу, чтобы после моего ухода ты бы занял мой пост вместе вот с этим великолепным кабинетом. Согласись, правда же великолепные хоромы. Обставлял с учетом твоего вкуса.

– Хотелось бы знать, как ты его учитывал? – пробормотал я.

– Очень просто, я пригласил Катю.

– Выходит, она знает о твоих планах? – Моему изумлению не было предела.

– На счет тебя да, а на счет меня – нет. – Михаил снова взялся за свое золотое перо. – Когда моя задница освободит это мягкое кресло, ты будешь, сидя на нем, получать вот столько. Эта цифра уже забита в штатное расписание.

Он снова показал мне несколько цифр, от которых мне сделалось жарко. Впервые в жизни у меня появляется шанс стать, если не богатым, то более чем обеспеченным человеком. И тогда многое из того, о чем я только мечтал, может стать реальностью.

– Я должен подумать.

– Он еще будет думать! – возмутился Михаил. – Да такие предложения случаются, если вообще случаются, раз в жизни. Я тебе предлагаю на блюдочке такой журнал. Возьми и неси ее дальше.

– Спасибо. – Почему-то я вспомнил о словах Кати по поводу моей незавершенности. Какое они имеют отношение к предложению Михаила? На первый взгляд никакого, но коли всплыли в голове, значит все же такая связь существует.

– Мне, правда, надо подумать. Я привык к другой жизни.

– Знаю, чего ты боишься больше всего – определенности. Мы с твоей Катей не один час тут о тебе говорили.

– Неужели нет интересней темы?

– Представь себе эта тема оказалась весьма интересной. Я узнал о тебе немало нового. И стал смотреть на тебя во многом по другому.

– Я вижу, вы зря время не теряли.

Глаза Михаила странно блеснули.

– Тебе не приходило в голову, что человек не может всю жизнь течь, как река, что однажды он должен стать озером.

– То бишь неподвижным и желательно без стоков.

– Опять ты за свое. Не хочу обсуждать эти темы. Извини, но мне надо срочно сделать одну работу. А ты размышляй над моими словами. – Михаил замолчал. – Даже не знаю, как поступить?

– Что тебя мучит, облегчи душу.

– Душу-то облегчить не проблема, а вот что дальше делать? Так не хочется мне говорить тебе об этом, но и не сказать не могу. Письмо к тебе пришло.

– И только-то. Я надеялся, что ты сознаешься в жутком преступлении.

Михаил как-то странно взглянул на меня.

– Поговорим после того, как ты его прочитаешь.

Глава 2

Я снова занял свое место в редакции. Минут тридцать ушло на то, чтобы выслушать приветствия и коротко поведать о своих приключениях. После чего меня оставили в покое. И я вскрыл конверт.

Письмо было коротким и почти бессодержательным. В нем излагалась просьба позвонить или подъехать к его автору для важного разговора. В конце, как и положено, стояла подпись.

Человека, написавшего мне письмо, я знал, правда только заочно; несколько раз наш журнал публиковал его статьи. Я читал их с громадным интересом, я бы даже сказал, с упоением. Меня поражал необычный подход их автора к самым обычным проблемам. Мне давно хотелось с ним встретиться, но я даже не знал его адреса. Почему-то никому он не был известен во всей редакции. Однажды попытался выведать его у Михаила, но к моему удивлению он сказал, что ему самому ничего не известно об этом человеке. Он даже не до конца уверен, что он существует по крайней мере под тем именем, что стоит под его статьями, так как не приходит за гонорарами. А для авторов такого уровня они весьма высоки.

«А я не верю в реальное существование людей, которым не нужны деньги», – засмеялся тогда Карпачевский.

Но оказывается Михаил был не прав, такие люди все же существуют, ибо я держал в руках письмо одного из них. Более того, оно было подписанное той же фамилией, что и статьи: Олег Северин. В таком случае чего же я медлю, надо срочно звонить по указанному в послании телефону.

Я набрал номер. Но к телефону никто и не подошел, хотя я ждал долго. Я почувствовал разочарование; а мне ведь так хотелось встретиться с этим таинственным человеком. Я давно намеревался задать ему один вопрос: откуда он извлекает свои необычные познания, где бьет источник его мудрости? Будет печально, если на том конце провода никто так и не отзовется…

Я работал до позднего вечера за компьютером. Примерно через каждые полчаса нажимал на кнопку «повтор» на телефоне. Увы, в трубке ничего не менялось, там продолжали звучать те же самые низкие тона протяжных и унылых гудков.

Я закончил свой труд поздно, последний раз заставил телефон набрать наверное надоевшую ему до чертиков за день комбинацию цифр. После чего закрыл на ключ дверь в давно обезлюдевшей редакции.

Я вышел на улицу в теплый, немного душноватый вечер. Иди никуда не хотелось. Я сел на первую попавшую скамейку. Я понимал, что мне не помешало бы со всех сторон обмозговать предложение Михаила. А вместе с ним и всю дальнейшую жизнь. Но ничего выполнять из этой программы почему-то не хотелось. Будущее мне казалось столь неопределенным, что думать о нем было одновременно и страшновато и скучновато.

Мною овладела апатия. Я вдруг ясно ощутил, что ничего не хочу, как из словно из меня, как из лимона сок, выдавили все желания. Я достаточно получил разных благ от этого мира и не знаю, что можно желать от него еще? И такое безразличие ко всему вызывало во мне страх.

Подобные ощущения возникали и раньше, но никогда не были столь сильны. Но если нет желаний, нет и жизни; для человека эти понятия идентичны. Жизнь для того и дана, дабы удовлетворять возникающие желания. Именно из их нитей и плетется разноцветный ковер жизни. И чем больше таких волокон, чем разнообразней его гамма, тем ярче изделие. Так это веретено без конца и крутится.

Но сейчас прежнее понимание действительности перестало меня удовлетворять. В своей жизни я всегда опирался на желания, они помогали заслоняться от падения в пустоту. Как начитанный человек, само собой знал всю их иллюзорную суть. Но разве иллюзия – это не одна из разновидностей реальности? Так прочитал я в какой-то книги и с тех пор неукоснительно следовал этой аксиоме. Она вносила в душу успокоение; иллюзия – вовсе не обман, а способ существования абсолютного большинства человеческих существ.

Но с некоторых пор я все чаще ощущал, как что-то меняется у меня внутри. Эти перемены отнюдь не радовали, внося сумятицу в мое существование. Как жалко, что я так и не дозвонился до Северина, вдруг словно со стороны приплыла ко мне мысль. Совершенно неожиданно я почувствовал некую незримую связь между этим человеком и моим состоянием. Странная зависимость, если учесть, что мы никогда не виделись.

Я понял, мне как можно скорей нужно поменять диспозицию. Слишком становится опасным и дальше сидеть на этой скамейке. Иначе так могу увязнуть в этой топкой неразберихе, что для того, чтобы выбраться из нее, придется затратить гигантские усилия.

Мне срочно нужна Катя… Вернее, необходима может быть даже не она, а чье-то присутствие рядом со мной. Необходимо чтобы кто-то бы заполнил собой мое растревоженное внутреннее пространство.

Она уже спала. Я знал, что у нее много работы, и она сильно устает. И все же разбудил ее поцелуем в губы. И внезапно почувствовал страстный ответный поцелуй. И он лучше любого лекарства успокоил меня; по крайней мере с этими желаниями у меня оказалось все в порядке.

– Ты не против, если мы немного поговорим, – сказал я примерно через час.

Катя приподнялась на локте и удивленно взглянула на меня.

– Ты представляешь, сколько сейчас времени?

– Примерно. Но говорить я хочу именно сейчас.

– Ну хорошо, сейчас, так сейчас. – Она встала, позволив мне несколько мгновений любоваться своим обнаженным торсом. Затем закуталась в халат, лишив меня сказочного зрелища. – Тогда может быть пойдем на кухню, попьем чаю.

– Лучшей идеи от тебя я еще не слышал.

Катя бросила в меня подушкой.

– Ты все же большой нахал.

– Нахал, – охотно подтвердил я.

После недавнего упадка сил теперь я ощущал их мощный прилив. И это вызывало во мне бурную радость, давало надежду на будущее. Как я раньше не понял, что подчас найти опору в жизни гораздо легче, чем это представляется. Не надо только все усложнять.

Мы прошли в кухню, Катя включила электрический чайник. Пока он грелся, я к собственному удивлению стал внимательно, словно никогда ранее не видел, осматривать кухню.

– Что ты вертишь головой? – спросила Катя.

– Разглядываю кухню. Я только сейчас заметил, как красиво ты все сделала.

Катины глаза мгновенно зажглись.

– В конце концов, это моя профессия. Вот я и решила… Все равно по вечерам делать было нечего.

– Знаешь, я вдруг понял, что мне нравится наша квартира. В ней есть все, чтобы чувствовать себя счастливо.

Она пристально посмотрела на меня.

– А мне казалось, ты как раз бежишь отсюда при первой возможности.

Внезапно ко мне пришло ясное осознание того, что сейчас совсем не тот момент, чтобы лукавить.

– Да, бегу. Но я бегу вовсе не от тебя, просто такая моя природа. Ты права в том, что я похож на реку, я должен куда-то непременно течь. Хотя сам не понимаю, куда, зачем? Но то было раньше. Даже самая длинная река рано или поздно впадает в море или океан. Наверное, мне надоело быть бесконечным потоком. Пора остановиться. Но нужно за что-то зацепиться. И сейчас как раз появилась такая возможность. Михаил мне сделал соблазнительное предложение.

– Я знаю, он мне говорил о своем намерении.

– Вот как? – Я был удивлен такой откровенностью моего шефа и друга. Конечно, они с Катей хорошие знакомые, но все же не настолько хорошие, чтобы раскрывать ей свои самые сокровенные планы.

Кажется, она поняла истоки моего удивления.

– За то время, чтобы я делала его кабинет, мы подружились. Это слово полностью определяют наши с ним отношения.

– Тем лучше. Сегодня я имел с ним разговор. И вдруг понял, что мне хочется совсем другой жизни. Если стану главным редактором, то смогу многое изменить в журнале. Он требует обновления. Я стал замечать, что мы стали повторяться в темах, в интонациях, обрели солидность, поэтому стали немного монотонными. Поверь, мыслей на этот счет у меня хватает.

– Я верю, – улыбнулась Катя.

– И у меня появилась идея: почему бы тебе заново не сделать дизайн журнала. Я только сейчас по-настоящему понял, как далеко ты шагнула вперед. Это моя вина, я, как истинно творческий человек, всегда мало обращаю внимание на чужое творчество.

– Я знала, что ты не замечал того, что я делала.

– Наверное, тебя это сильно задевало.

– Только в начале. Потом решила для себя, что каждый из нас в творчестве должен быть самостоятельным. И все же мне очень хотелось однажды услышать из твоих уст похвалу.

– Вот ты ее и услышала. Я понял: все, что ты делаешь, важно для меня. Вот раньше, важным не было.

– Что же такое случилось грандиозного, что ты так резко переменился и что такой великий человек заинтересовался каким-то посредственным художником-дизайнером?

В голосе Кати звучала насмешка, но я знал, что на самом деле ею владеют совсем другие чувства.

– Я понял, что люблю тебя.

Катя встретила мое признание молчанием. Она встала, подошла к шкафчику и извлекла оттуда пачку сигарет. Она курила редко, обычно, когда была чем-то сильно взволнована. Так что вполне вероятно, что сейчас был как раз такой исключительный случай. По крайней мере приметы сходились.

Она снова села напротив меня и закурила.

– И как же ты это понял? Столько лет не понимал, а тут вдруг прозрел?

Вопрос был непростой, и я не знал, как на него отвечать. Какие-то процессы, которые долго протекали во мне, наконец окончательно выкристаллизовались и властно заявили о себе. Я вдруг почувствовал, что в моей жизни начинается новый этап. А он требует других решений.

– Но что в том удивительного. Есть люди, которые созревают быстро, а есть такие, которые созревают медленно. Мне всегда казалось, что я иду не по той дороге, что все время сбиваюсь с пути.

– А сейчас не кажется?

Я вдохнул про себя. Как иногда трудно объяснить некоторые простые вещи. Особенно если они тебе самому понятны не до конца.

– Раньше я думал, что если никуда не идти – это значит падать в пропасть. И меня это ужасно пугало. А теперь вдруг осознал всю прелесть твердого стояния на одном месте. Мне в руки само идет настоящее дело. И я просто обязан его принять и понести дальше.

– Ну хорошо, а причем тут я?

– При всем, – решительно произнес я. – Я хочу покончить с неопределенностью во всем. Если говорить откровенно: до сих пор мы не были мужем и женой. Но мы не были и любовниками. Что-то не совсем понятное, какой-то промежуточный вариант. Я больше так не хочу. Человек должен брать на себя обязательства. В этом и заключается суть брака. Раньше я боялся опутать себя ими больше огня, мне казалось, что они навсегда похоронят мою свободу, независимость, возможность идти своим путем.

– Неужели теперь страх прошел? – засмеялась она.

– Прошел, после того, как понял, что именно страх потерять свободу и являлся главным моим поработителем. Он заглушал, как заглушает сорная трава полезные растения, мои другие чувства. На самом деле все становится элементарно просто, но лишь после того, как разберешься в подлинных мотивах своего поведения, после того, как преодолеешь прежние заблуждения, а с ними избавишься от прежних опасений.

– Прости, милый, но раньше ты не говорил так длинно. Я даже не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Может, потому, что сейчас самое лучшее время для сладкого сна. А я на утро договорилась о встрече с заказчиком. Придется рано вставать. Ты уж извини, но скажи, чего ты все-таки хочешь?

Мне вдруг стало смешно. Неужели вот так просто и спокойно, без всякого драматического накала, решится моя судьба? Конечно Катя права, окончательную фазу объяснений можно перенести на завтрашний вечер. Но мною владело нетерпение, мне ну очень хотелось все решить сейчас.

– Я знаю, прежние наши попытки сочетаться браком кончались не слишком успешно. Но сейчас я уверен, все пройдет просто замечательно. Как конец в голливудском фильме. Я хочу, чтобы ты стала бы моей женой. Настоящей, с жирной отметкой в паспорте и с пышной шумной свадьбой.

– Я согласна, – не раздумывая, ответила Катя. – И давай на этом пока завершим наш разговор. Я понимаю, что должна изображать сцену «счастливая женщина». Поверь, милый, так оно и есть. Но, как ни удивительно, я по-прежнему сильно хочу спать. Ты не возражаешь, если я почувствую себя счастливой завтра сразу же после встречи с клиенткой? А то у меня голова без остатка забита одним: как сделать дизайн ее супружеской спальни. Но я действительно очень счастлива.

– Я согласен, – засмеялся я. Мне вдруг стало так легко, что я вдруг ощутил себя почти таким же невесомым и бесплотным, как ангел.

Глава 3

Когда я проснулся, Кати в квартире уже не было. На память от ее присутствия остался лишь запах духом. А на подушке лежала аккуратно сложенная ночная рубашка. Но отсутствие подруги меня не слишком огорчило. Я знал, наступит вечер, и он вновь соединит нас. Произошло главное, я сделал окончательный выбор.

В душе царил непривычный штиль. Давно я не ощущал такого приятного спокойствия. Я чувствовал себя человеком, чье долгое путешествие наконец завершилось, и его корабль навсегда вернулся в родную гавань.

Давно мне следовало так поступить. Смешно искать то, чего нет или недоступно обычному человеку. Жить как все вовсе не так уж и плохо и постыдно и вовсе не означает непременного скатывания куда-то вниз. Просто к этому состоянию надо привыкнуть. Но это не займет много времени.

Меня вдруг обуяла жажда деятельности. Я сел за компьютер и стал прикидывать те изменения, которые внесу, когда стану у руля журнала.

На мою голову откуда-то сверху обрушился просто водопад идей. Это будет одно из самых читаемых в стране изданий. Я знаю, как это сделать. Михаил, хотя и создал его, но никогда не уделял ему много внимания, так как у него было еще немало всяких других проектов. А потому слишком долго все шло по один раз накатанной дорожке. Я же собираюсь целиком посвятить себя работе главного редактора. Меня вдруг охватило такое жгучее нетерпение поскорее обрести почетный статус руководителя журнала, что я готов был попросить Михаила освободить это место как можно скорее.

Я думал о предстоящей жизни и физически ощущал, как теплело на душе, как погружалась она в теплый океан спокойствия. Удивительно, как все переменилось буквально за один день. А ведь я вступил на московский перрон совсем с другим настроением.

Внезапно я вспомнил о полученном вчера письме. Звонить или не звонить? Позвоню один раз и если не никто ответит, закончу эту так и на начавшуюся историю.

Я набрал номер. И тут же на другом конце провода отозвался мужской баритон.

– Я хотел бы поговорить с Олегом Анатольевичем.

– Вы уже с ним и говорите.

Я назвал себя.

– Вы мне написали письмо в журнал.

– Хорошо, что вы позвонили сегодня. Если вы это сделали бы завтра, то не застали бы меня. Завтра я уже улетаю.

– Будем считать, что мне повезло, – сказал я почему-то совсем не уверенный в этом.

– Боюсь, что о везении говорить трудно, ибо к вы опоздали.

– А можно узнать, на что я опоздал?

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

– Знаете, у меня есть пара свободных часов. Если хотите, приезжайте прямо сейчас. Я вам постараюсь объяснить из-за недостатка времени то, что успею.

Я вдруг ощутил волнение. Нужно ли ехать? Шестое чувство подсказывало: этого делать не стоит. Но если я собираюсь стать главным редактором, то общение с таким необычным собеседником просто необходимо. Тем более, Северин говорит о какой-то поездки. А он явно не из тех, кто отправляется в дорогу, чтобы сфотографироваться на фоне пирамид или водопада Виктории.

– Хорошо, приеду, диктуйте адрес.

Оказывается, этот Северин жил не так уж далеко от меня. На метро можно добраться за двадцать минут. Я быстро оделся. Посмотрел на себя в зеркало. Почему у меня так странно блестят глаза, как будто я принял тонизирующее лекарство?

Я оказался у обычного панельного дома, ни одна деталь которого не выделяла его среди прочих таких же домов. Впрочем, почему его должно что-то выделять? Я вошел в подъезд, поднялся на лифте. Дальше мой путь преградила железная дверь. Я надавил на кнопку звонка.

Я внимательно рассматривал открывшего мне дверь мужчину. Среднего возраста, среднего роста, худощавый, обычное лицо. Пожалуй, лишь глаза смотрели как-то немного странно, слишком пристально.

– Рад вас видеть, – спокойно, без всяких интонаций, произнес он. – Давно хотел с вами познакомиться. Мне интересны ваши статьи.

– А мне – ваши. И я тоже хотел давно с вами познакомиться.

– Тем лучше, будет легче найти общий язык.

Мы прошли в квартиру. Она была обставлена самой обычной мебелью. Разве что книг было гораздо больше, чем в среднем московском жилище.

Но и в этом не заключалось ничего необычного. Если бы я вел менее кочевой образ жизни, то не исключено, что собрал бы такую же библиотеку.

– Садитесь, – сказал он, без стеснения рассматривая меня. – Я вас представлял немного другим.

– Неужели вы меня представляли? – удивился я.

– Я всегда представляю людей, которые вызывают у меня интерес. Впрочем, не так уж сильно ошибся. Думал, что вы немного постарше. Кстати, я вам письмо послал довольно давно.

– Я был в отъезде.

Северин кивнул головой.

– Я так и предполагал.

– У вас есть ко мне предложение?

– Есть. Вернее, было. Время упущено.

– И все же, могу узнать, что я упустил?

– Да, конечно. Я собираюсь отправиться в одну экспедицию. Я полагал видеть вас одним из первых кандидатов, кто мог бы составить мне кампанию.

– Боюсь, что ничего не получится. У меня другие планы. Я собираюсь стать тем кочевником, который решил перейти на оседлую жизнь.

Северин снова кивнул головой, но ничего не сказал.

– И все же расскажите, что за экспедиция? – попросил я.

Теперь он задумчиво смотрел на меня.

– А нужно ли?

– Я все-таки журналист. Во мне говорит профессиональное любопытство.

– Ну хорошо. Некоторое время назад я получил сообщение. Не стану рассказывать о том, как и почему это произошло. Автор этого сообщения… – Северин на несколько секунд замолчал. – Я вам попытаюсь кое-что объяснить. Вы, конечно, слышали о всемирном потопе.

– Бог послал его за грехи рода людского. Спаслась всего одна семья по фамилии Ной. Вы случайно говорите не об этой печальной истории?

– Случайно об этой, – улыбнулся Северин. – На самом деле эта история гораздо еще более печальная, чем она изложена в Библии. Землю постигла страшная катастрофа, была смыта очень развитая цивилизация, достигшая небывалой высоты, о которой мы практически ничего не знаем. Погибли миллионы людей. Причем, не просто людей, это были люди, высочайшего интеллектуального и духовного уровня развития, до которого нам подниматься еще очень долго.

– Вы хотите, чтобы мы почтили бы их память минутой молчания?

– Между прочим, не самая плохая идея. Они заслуживают гораздо большего. Люди вообще крайне неблагодарны, они вовсю пользуются достижениями прошлых поколений, но не считают своим долгом хоть как-то поблагодарить их за это. Но сейчас, позвольте, я скажу о другом. Не все люди погибли, выживших оказалось очень мало, но они все же были. По крайней мере в большем количестве, чем одна семья. Они рассеялись по разным уголкам земли и с тех пор в течение тысячелетий передают своим потомкам знания и опыт той допотопной цивилизации. И вот недавно от одно из них я получил сообщение.

– Звучит, как начало научно-фантастического романа, – заметил я.

– Ваше полное право решать, каким образом воспринимать мои слова, – спокойно отозвался мой собеседник.

Кажется, моя ирония нисколечко его не обидела. Интересно, а может ли его вообще что-нибудь обидеть?

– Извините, – сам точно не знаю за что извинился я.

– Не извиняйтесь, повторяю, что вы можете воспринимать мои слова так, как вам заблагорассудится. Я лишь передаю то, что обязан вам передать.

– Я слушаю вас внимательно, – пробормотал я. Я решил, что пока не буду его перебивать. – Что же он вам сообщил?

– Я хочу, чтобы вы меня бы правильно поняли. С этим человеком я контактировал и раньше. Благодаря нему почерпнул много знаний о том, как устроен мир. Если бы вы знали его так, как знаю я, вам было бы гораздо легче мне верить.

– Я вам верю. Но согласитесь, некоторые вещи звучат слишком необычно, а потому вызывают автоматическую реакцию недоверия.

– Я хорошо понимаю вас. Когда я впервые увидел и услышал его рассказ, то у меня возникла точно такая же, как и у вас на мои слова, автоматическая реакция. Мне понадобилось время для адаптации. В сообщение говорилось об опасности утраты знаний. Он оказался один, там, где он находится, их некому передать.

– Но почему бы ему не приехать сюда и не устроить публичные лекции. Сейчас к нам приезжают гуру со всего света. И все, как один, говорят о том, что желают передать самые сокровенные знания, которые им нашептал на ушко сам господь.

– Ваше настороженное отношение к моим словам естественна. Но у меня нет возможности растопить льды вашего недоверия. Поэтому с вашего разрешения буду излагать только факты. А вы уж сами решайте, как к ним относиться. Так вот, насколько я смог его понять, он сейчас занят тем, что передает знания избранным им людям. Их единицы, но это те, кто способны их принять. Его цель не в том, чтобы проповедовать, а в том, чтобы преобразовывать. Поэтому ему никак не подходит ваше предложение.

– И вы полагаете, что я вхожу в этот почетный круг избранных.

– Это не я полагаю, это он производил отбор тех, кому бы хотел передать знания и свои навыки.

– Вы хотите сказать, что он назвал мое имя?

– Да, в том числе и ваше.

– И много ли этих людей?

– Совсем немного. Это очень разные люди. Более того. признаюсь, что я не всегда понимаю критерии его отбора.

Я молча обдумывал ситуацию. Северин не мешал течь моим мыслям туда, куда им заблагорассудится, он даже не смотрел на меня, его взгляд огибал мою фигуру и уходил куда-то в сторону.

– И что же я должен по вашему делать? – вдруг спросил я. – Все бросать к чертовой матери и бежать неизвестно куда за какими-то чудодейственными знаниями. А вдруг ваш Ной поведает нам таблицу умножения. Когда-то это было величайшим открытием. Может быть, они ее до потопа и составили. А теперь хотят совершить великое благодеяние и сообщить ее нам.

– Не волнуйтесь, о таких вещах речь не идет. Этот человек или Ной, как вы его называете, в курсе всех тенденций современной науки. В этом я имел возможность не раз убедиться. Более того, от него я узнал немало того, о чем современный ученый мир может быть догадается лет через двести. Но не об это сейчас речь.

– А о чем же? – Я вдруг затаил дыхание, надеясь услышать нечто сенсационное, что пригодится мне для журнала.

– Я не могу с вами говорить на эти темы. Только Он в личной беседе с вами может сообщить то, что было сообщено мне.

– Вы забрасываете в мою речку жирную наживу.

– Вы абсолютно правы, я сказал лишнее. Не будем больше об этом. Вот, собственно, по большому счету и все. Завтра все те, кто дали согласие, улетают. Я понимаю, вам трудно сейчас принять решение, слишком все неожиданно и мало времени на раздумье.

– Скажите, а кто-нибудь из тех, кого он назвал, отказался?

– Два человека, – кивнул головой Северин. – Они не поверили. Или скорей всего испугались.

– Ответьте мне, почему были отобраны именно эти люди? Почему среди них оказался я? Никакими необычными качествами не обладаю.

– На этот вопрос ответить не так-то просто. Не исключено, что во многом отбор произошел случайно. И эти люди оказались в его поле зрения благодаря каким-то обстоятельствам. А случайный отбор – это закономерность более высокого, не подвластного взору человека, порядка. Вы меня понимаете?

– Полагаю, что где-то на половину.

– Все люди, кто завтра вылетят со мной, хотят сменить свое прежнее представление о себе. Они находятся в самопоиске; каждый в своем, непохожим на поиск других людей. Впрочем, это уже частный вопрос.

– Он определил это по моим статьям или считал из моего мозга?

Северин развел руками.

– Я сказал все, что мог.

Я встал и прошелся по комнате. Несколько раз останавливался возле книг. По их названиям попытался проникнуть если не в душу, то хотя бы в мозги моего собеседника.

– Простите за мой вопрос, но мне интересно, как вы поступили бы на моем месте? – продолжая ходить по комнате, спросил я.

– Вы хотите переложить тяжесть решения на меня. Извините, но я стараюсь не отвечать на такие вопросы. У меня есть правило: никогда не помогаю человеку обманывать самого себя.

Я остановился.

– У меня есть время на раздумье?

Северин посмотрел на часы.

– К сожалению, нет. На вас была заказана броня на билет. Ровно за сутки она аннулируется. А сутки истекают через сорок минут. Примерно столько ехать отсюда до авиционных касс.

Несколько секунд я пребывал даже в большой неподвижности, чем статуя.

– В таком случае я помчался за билетом, – сказал я.

Глава 4

Я возвратился домой раньше Кати. Мною владело странное и тяжелое состояние. С одной стороны не покидало чувство, что я совершаю самую настоящую подлость, с другой – я думал о том, что, наверное, схожие ощущения испытывает парусник, попавший в мощный поток попутного ветра.

И все же я с тревогой ждал возвращения Кати.

Она не заставила себя долго ждать. Я услышал, как зачиркал ключ в замочной скважине. А еще через несколько мгновений на пороге появилась и сама его обладательница. Я давно не видел, а может не видел никогда такого откровенного сияния счастья на ее лице.

В обоих руках она держала тяжелые сумки. Не ставя их на пол, Катя подошла ко мне и поцеловала в губы.

– Ты давно пришел, милый? – спросила она.

– Нет, недавно.

– А я бы пришла раньше, но зашла в магазин и там застряла. Зато накупила всего, что только могут пожелать наши с тобой души и желудки. Вот смотри.

Она стала выкладывать свои покупки на стол, подробно комментируя каждую из них. Это позволяло мне молчать и оттягивать решающее объяснение.

– Смотри, а вот это главная моя покупка – торт. Очень большой, очень вкусный и очень дорогой. Но я решила, что сегодня не тот случай, когда экономят.

– Ты потратила все полученные за последний заказ деньги, – грустно заметил я.

– Не все, но почти все, – уточнила она. Внезапно Катя смела покупки на пол, а сама села на стол. – Мне хочется, чтобы ты взял бы меня на нем. Я только и думала об этом весь день. Здорово правда, – хмыкнула она, – беседуешь культурно с клиентом, а у самой совсем иные мысли.

Я почувствовал, что дрожу, но не от охватившего меня желания. Подобных выходок от Кати я еще ни разу не видел. Если она предлагает такое, значит, в ней произошли какие-то очень большие и очень важные перемены. Она уже сделала шаг за порог новой жизни.

Мне стало почти что страшно. В этой ситуации наносить ей такой предательский удар все равно, что вонзить нож в спину. И все же иного выбора не было.

– Подожди, я тебя, конечно, возьму и на столе и под столом, в любом месте, где пожелаешь, с этим проблем у нас не будет, – пробормотал я. – Только сперва должен тебе кое-что сказать.

Катя посмотрела на меня и слезла со стола. Я видел, как с ее лица стало быстро исчезать выражение счастья.

– Это случилось совершенно неожиданно, я ничего такого даже еще утром и не предполагал. Но знаешь, человек предполагает, а Бог располагает. Так и произошло почти в буквальном значение этого выражения. Потому что ничем иным, кроме как Его прямым вмешательством я не могу ничего объяснить. Мне предложили сегодня отправиться в поездку. Очень хочу остаться с тобой. Но я не мог отказаться. Я тебе все объясню, и уверен, что ты со мной согласишься.

– Что же за поездка? – Ее голос был таким же холодным, как погода в Арктике.

– Это звучит немного фантастично, но именно то, что фантастично, на самом деле наиболее правдиво. Речь идет о человека, он является потомком народа, пережившего всемирный потоп. Тогда была создана невероятная по развитию цивилизация. Но затем, как ты знаешь, все смыло водой. Выжило всего несколько ее представителей… Все это время они свято хранили накопленные знания. То есть, конечно, не они сами, а другие поколения. И вот сейчас возникла ситуация, когда это племя вот-вот вымрет окончательно. Остался всего один человек. А вместе с ним пропадет и все что было ими сохранено для потомков.

– И именно тебе необходимо спасать это бесценное научное достояние?

– Дело в том, что, как мне сказали, этот человек сам выбрал среди прочих в том числе и меня. Ну сама посуди, дорогая, что мне делать в такой ситуации?

Несколько минут Катя молчала. Напряжение в комнате было таким сильным, что к нему можно было бы вполне подключать генератор, и он стал бы вырабатывать энергию в промышленных масштабах. Внезапно она громко захохотала, как после рассказанного анекдота.

– Господи, ну какая же я была дура, на кого понадеялась.

Катя продолжала смеяться, словно заводная игрушка, и я не представлял, как остановить этот нездоровый смех. Он прекратился так же внезапно, как и начался, словно бы у нее кончился завод.

– Не понимаю, почему у тебя такая реакция. Между нами абсолютно ничего не изменилось. Просто все откладывается на какое-то время.

– На какое время? До следующего потопа?

– Ну почему до потопа, на месяц, в худшем случае на два. Больше наша экспедиция ни за что не продлится.

– Господи, да разве в сроках дело! Уезжай ты хоть на год, я готова была бы ждать. Но я знаю, ты уезжаешь навсегда. Ты не уезжаешь, а убегаешь от меня. От нас двоих.

– Глупости! – решительно произнес я. – Я скоро вернусь.

– Может, и вернешься, да что мне с того? Теперь я окончательно поняла, что ты никогда не вернешься ко мне, хотя бы по той простой причине, что ты ко мне никогда не приходил.

– А эти годы, что мы прожили вместе, они не в счет?

– Не было этих лет, мы были как два облака, летящих некоторое время рядом. Но кто скажет про них, что они вместе живут, что они одна семья, одно целое…

Сравнение было столь образным, что оно до основания разрушило все мою дальнейшую аргументацию.

– Давай договоримся, я не знаю, когда ты снова здесь окажешься: через месяц, через год или через вечность. Но не приходи никогда сюда. Я не желаю тебя не только видеть, но и знать больше ничего о тебе не хочу. Мне так будет легче, я вырву тебя из своего сердца, сотру из своей памяти. Не пройдет и полгода и будет так, словно бы тебя никогда в моей жизни и не было.

– Ты просишь от меня слишком многого.

– На самом деле очень малого. Скоро ты убедишься, что так будет лучше и для тебя. Я никогда не была нужна тебе. В жизни такое часто случается: вещь не нужная, а избавиться от нее жалко. А тут сама судьба приходит к нам на помощь.

Я молчал. В глубине души я не мог не понимать правоту Кати, но эта правота меня совсем не радовала. Наш разрыв порождал во мне сильную боль. Только теперь до конца ощущал, как сильно привязан к ней.

– Что же делать со всеми этими продуктами? – показал я на валяющиеся на полу пакеты и свертки.

– Продукты? А знаешь, я их купила даже очень кстати. Ты возьмешь их в дорогу. Ты же поди как всегда будешь далеко от цивилизованных мест. Знаешь, я окончательно поняла, там ты и должен находиться, там твое истинное место. Города, где живут нормальные люди, не для тебя.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Мы прилетели в город почти ночью. После длительного перелета я с радостью вышел на воздух. Но это чувство длилась буквально считанные секунды, так как на меня сразу же набросился прохладный ветер и холодный дождь.

Я зябко поежился и без энтузиазма посмотрел на низенькое и старенькое здание аэровокзала. Оно больше напоминала заброшенный заводской клуб, нежели воздушные ворота города. Невольно я мысленно перенесся на несколько тысяч километров отсюда, в уютную квартирку, где в одиночестве сейчас коротала часы женщина, с которой мог бы находиться сейчас рядом. А вместо этого…

Вместо этого вся наша группа побрела к зданию аэропорта. У меня еще не было времени ни с кем познакомиться. Но и сейчас темнота мешала разглядеть людей как следует. Я только заметил, что компания судя по всему подобралась пестрая.

Я старался не потерять из виду Северина, только он знал, куда и зачем мы движемся. Мы прошли насквозь здание вокзала и вышли на небольшую площадь. Разумеется, к нам тут же подскочили, как и повсюду в мире, наглые таксисты с предложением своих услуг. Но наш руководитель решительно направился к остановке автобуса.

Город находился совсем рядом с аэропортом, и уже через пять минут вместо унылой и плоской, как доска степи, показались застроенные невысокими домами улицы. По команде Северина мы вышли на какой-то остановке и оказались возле гостиницы.

Мы вошли в холл. Выяснилось, что номера уже были для нас забронированы. В этом отдаленном уголке мира все было гораздо проще; никто нас не просил заполнять анкеты, предъявить паспорта. Всех прибывших просто отметили в какой-то толстой растрепанной, как волосы после сна, тетради и выдали ключи.

Номер был на двоих постояльцев. Моим соседом оказался средних лет мужчина, высокий и, судя по объемистой фигуре, сильный. Лицо было слеплено весьма грубовато, такими же грубыми были и руки. Это наводило на мысль, что он вряд ли является обладателем интеллигентной профессии.

Он открыл дверь и первым шагнул в номер. За ним последовал и я. Комната оказалась тесной, в проходе между койками с трудом умещался стул. Кроме двух застеленных кроватей сюда удалось втиснуть еще стол и две малюсенькие тумбочки.

– Ну и теснотища, – произнес мой сосед, включая свет. – Как в казарме.

– Да, тесно, – подтвердил я.

– Ты какую кровать выбираешь?

– Все равно.

– Ну тогда я ту, что у окна. Люблю, чтоб посветлей. Ты не против?

– Нет.

Таким образом мы сделали самое трудное при знакомстве: обменялись первыми репликами. Так что дальнейший разговор должен был пойти легче. Каждый из нас сел на свою кровать и посмотрел на другого.

– Давай что ль знакомиться, – выступил с ценным предложением мой сосед.

– Не возражаю.

– Имя мое – Егор, а по фамилии Симаков.

Я назвал себя.

– Слушай, – Егор даже понизил голос, словно боясь, что его могут подслушивать, – ты можешь мне объяснить, куда к черту я попал?

Я задумался.

– А как ты сам полагаешь?

– В том-то и дело, что ничего не соображу. Разное со мной в жизни бывало, в какие только переделки не попадал по пьяни. Но такого еще не случалось. До сих пор не могу понять, как я на это согласился.

– Расскажи, как это произошло?

Но вместо ответа Егор вдруг подмигнул мне.

– Не желаешь отметить наш приезд сюда так как это положено?

– Почему бы и нет.

Егор быстро полез в свою сумку и извлек из нее бутылку водки. Я тоже слазил в свой баул и достал из него купленные вчера вечером Катей продукты. Не прошло и пяти минут, как у нас уже был накрыт вполне приличный для данных условиях стол.

Егор ловко откупорил бутылку и разлил водку по стаканам.

– Черт его знает, что тут с нами будет, но за знакомство имеем все права выпить. Верно я говорю, кореш?

Я кивнул головой, мы чокнулись и выпили. Я с аппетитом стал закусывать, так как давно чувствовал сильный голод. Тем более в самолете кормили отвратительно.

– Ты обещал рассказать, как очутился здесь? – напомнил я.

– Да, говорю же, что ничегошеньки не понимаю. Все как-то чудно произошло. Словно после попойки. Но при этом был, не поверишь, трезвым, как стеклышко. Приходит этот наш главный, Северин, ко мне домой.

– Ты его раньше знал?

– Господь с тобой, да где ж нам было с ним стыковаться. Он мне сперва днем позвонил на работу. Ну мы и договорились встретиться. Сел в кресло и стал мне сказки рассказывать про всемирный потоп, про цивилизацию, что еще до него была. И про того самого кореша, которому некому сливать свои бесценные знания.

– Что же случилось дальше? – с интересом спросил я.

– А вот то самое и случилось, что я в конце концов согласился отправиться сюда. Я сперва говорю ему: это все очень здорово, но причем тут я? А он мне отвечает: тот малый среди тех, кого он собирается посвятить, выбрал в том числе и меня. Можешь себе представить! Я чуть со стула в тот момент не грохнулся от неожиданности.

– В самом деле, – подтвердил я, – грохнуться было вполне возможно.

– О чем и говорю, – Егор на несколько мгновений замолчал, так как запихивал в рот целиком отнюдь не маленький огурец. – Ну сперва, сам понимаешь, ни о каком путешествии и слышать не хотел. Даже если все так оно и есть, плевать мне на все эти знания. Мне-то они на кой ляд сдались. Жил я без них столько лет, проживу и дальше. От всякого знания только вред.

– Как же он тебя уломал?

– Если бы знать, – вдруг с тоской протянул Егор. – Говорю же: понять не могу. Он мне стал нести всякую чушь про космические силы, про карму и еще про чего-то, о чем я слыхом не слыхивал. Но когда он снова спросил меня, собираюсь ли ехать сюда, то я неожиданно для себя ляпнул: а чего не поехать, коли все так, как вы говорите. Представляешь, сам весь против, а говорю «да». И ничего поделать с собой не могу. Загипнотизировал он что ли меня. Как ты кумекаешь?

– Не исключено. Только это был скорей не гипноз, а какой-то другой вид сильного внушения. Я тоже ему подался.

– Да ты же вроде башковитый, должен понимать.

– Тем не менее, нас с тобой поймали на один и тот же крючок.

Егор посмотрел на меня и задумался. Я же во время этой паузы старался как можно больше есть, так как вдруг почувствовал зверский голод. А Катя так здорово готовила. Правда не всегда, а когда хотела. А теперь вот придется глотать бутерброд с ненавистным сыром. И когда еще удастся нормально поесть?

– А знаешь, кореш, я ж из этих мест, – вдруг раздался прямо над моим ухом голос Егора.

– Да ну, поздравляю. Всегда приятно очутиться в родных местах.

– Ну не совсем в родных. До моего родного поселка, где мамашка меня на свет белый из себя вытолкнула, километров пятьсот. По здешним меркам совсем ничего. Давно там не был. Из армии решил домой не возвращаться, с одним приятелем подался в столицу. Там так и осел.

– И с тех не был дома?

– Нет. Даже не писал и не звонил. Не знаю, как там мамашка с сестрицей поживают. Может, их и в живых нет.

– И ты за все это время даже не пытался разузнать?

– А какое мне до них дело. Мамаша как родила, так и бросила меня. Не будь бабки, то бишь ее матери, я б с тобой сейчас водку не глушил. Она и выходила меня. Я правда на мамашку не в обиде, у каждого своя жизнь. Она молодая была, ей мужиков хотелось. Тем более моего батьку только и видели. А тут какой-то писун. Да чего про то рассказывать. Лучше, давай-ка допьем бутылку.

Так мы и сделали. Я внимательно наблюдал за своим собеседником и видел, как н изменялся он под воздействием алкоголя. Он оживился. Какая-то мысль, как заноза в ноге, не давала ему покоя. Но на мое счастье долго мне ждать, когда она в нем созреет, не пришлось.

– Слушай, кореш, а что мы тут не видали. Бутылку выкушали, жратву подмяли, чего тут нам в этой затхлой гостинице сидеть. Поиграли и хватит. Поехали прямо с утречка в аэропорт. Я успел на расписание глазком одним глянуть; утром в Москву самолет аккурат летит. Вернемся к себе домой. Чего сумасшедших разыгрывать.

Я подумал, что только что услышал весьма здравое предложение. Жаль только, что я чаще всего от них отказывался.

– Ты, конечно, можешь ехать куда угодно, но я останусь. Ради чего тогда было забираться в такую даль? Разве не интересно посмотреть на этого человека?

Егор почесал голову.

– Оно, конечно, интересно, чего он нам скажет. И все же, зачем я поехал сюда? Не могу никак поверить, что тот мужик выбрал меня. На кой ляд я ему сдался, какой от меня прок? Я ж в таких вещах ни бум-бум. – Егор с сожалением посмотрел на опустевшую бутылку. – А знаешь, сосну-ка я. Делать все равно нечего. Ты как?

– Я попозже.

– Ну как знаешь. Ты уж извини, кореш, но я храплю, как граммофонная труба. Со мной ни одна баба спать не может. Если уж станет невмоготу, ткни кулаком в бок. Я сразу замолкаю. Правда ненадолго. Моя бывшая жена всегда так спасалась.

Егор быстро разделся и нырнул под одеяло. Не прошло и несколько минут, как в комнате зазвучала мощная оратория храпа. Но пока я не стал бить его в бок, вместо этого вышел из номера.

Я чувствовал, как меня все сильнее душит скука. Я всегда очень боялся посещений этой дамы, так как открыл, что она одна из самых страшных созданий в природе. Она давит на твою грудь с такой могучей силой, словно ты находишься на глубине в сотни метров под водой. И выдержать это давление бывает столь трудно, что подчас хочется повеситься на первом пригодном для этого крюке. Несколько раз в жизни я сталкивался напрямую с этим коварным недугом и с тех пор всячески старался не встречаться с ним. И сейчас, чувствуя отдаленное его приближение, лихорадочно искал способы, каким образом отогнать ее от меня.

Я спустился вниз и очутился в холле. Он представлял из себя тесное помещение с несколькими креслами. Одно из них занимало молодая женщина, та самая, что прилетела вместе с нами.

Я сел напротив и довольно бесцеремонно стал ее рассматривать. Женщину можно было бы даже назвать по-настоящему красивой, если бы этому не мешало какое-то странное выражение лица: не то испуга, не то растерянности, не то еще чего-то непонятного. Она тоже внимательно смотрела на меня.

– Я права, вы из нашей группы? – первой произнесла она.

– Да, мы с вами товарищи по несчастью или по счастью. Пока, честно говоря, понять не могу. А вы как думаете?

Женщина молчала, она пристально продолжала разглядывать меня.

– Вы не хотели бы со мной переспать? – вдруг проговорила она.

От изумления у меня сам собой открылся рот.

– В каком смысле? – выдавил я из себя.

Молодая женщина посмотрела на меня как не ненормального.

– Вы что не понимаете?

– Я понимаю, но как-то не привык вот так сразу. Я даже не знаю, как вас зовут.

– А если узнаете, это что-то изменит?

– Нет, – вынужден я был согласиться с ней.

– Так какое вы приняли решение?

– Пока никакое. Но почему вы вдруг захотели со мной переспать?

– Вам, как трехлетнему ребенку, надо объяснять такие вопросы? Почему женщина хочет переспать с мужчиной? – В ее голосе зазвучало откровенное презрение.

– А почему бы и нет? Вы – нимфоманка?

– Предположим – да. Что это для вас меняет?

– В общем – ничего, если не считать, что становится хоть что-то понятным.

– Я не нимфоманка, – вдруг как-то грустно произнесла молодая женщина. – Так какой же будет ваш окончательный ответ?

– Спасибо за лестное предположение. Не исключено, что я воспользуюсь им в другой раз. Но сегодня совершенно не настроен на секс. После такого долгого перелета хочется отдохнуть спокойно, расслабиться.

– Не ожидала такое услышать от мужчины. – Она встала и, не прощаясь, направилась к лестнице.

Я проводил ее красивую стройную фигуру взглядом и вдруг живо представил, как бы протекал наш сеанс любви, если бы принял ее предложение. Довольно соблазнительные картины вдруг весьма живо и ярко вспыхнули в моем воображении. Теперь я пожалел, что так поспешно отказался. Может, стоит догнать, сказать, что передумал? Нет, я все же сказал ей правду; несмотря на немалую соблазнительность этого мероприятия, меня все же гораздо больше сейчас занимают другие вещи. Я встал и вышел на улицу.

Дождь прекратился, даже потеплело, небо очистилось от туч и засияло, как ночная улица, тысячами огоньками. Невольно я залюбовался открывшейся мне грандиозной картиной мироздания.

– Смотрите на звезды, – раздался рядом со мной голос.

– Смотрю, – отозвался я.

Я повернул голову и увидел возле себя невысокого, довольно полного мужчину в очках. Он тоже был один из наших.

– Вы не возражаете, если мы познакомимся, раз уж находимся в одной кампании, – предложил он.

– С большим удовольствием. – Я назвал себя.

– Вирен Георгий Валентинович. Не знаю, имеют ли это здесь хоть какое-то значение звания и регалии, но для вашего сведения – доктор философских наук.

– Мне кажется, это всегда имеет какое-то значение.

– Я тоже так полагал до некоторого времени. Копил регалии, звания. И, разумеется, знания. И вот приходит человек и доказывает, что все это не более чем мусор и следует поступить с этим хозяйством точно так же, как и с ним: спустить в мусоропровод. И чем быстрей, тем лучше.

– Вы говорите об Олеге Анатольевиче?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.