Олакрез
Реалистичные и мистические рассказы
Мика Варбулайнен

В любой реальности есть своя мистика

Автор

© Мика Варбулайнен, 2019

ISBN 978-5-4485-4253-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Всё теперь будет по-другому

Она шлёпала босыми ногами по лужам. Как когда-то, давным-давно, в детстве. Брызги разлетались в разные стороны, и от этого на душе у неё делалось ещё радостнее. Жизнь прекрасна! Жизнь продолжается!

Прохожие, тщательно прикрываясь разноцветными зонтиками, с удивлением посматривали в её сторону.

Ей было всё равно, что о ней подумают эти прохожие. Абсолютно всё равно! Она живёт, дышит, и это будет продолжаться ещё очень и очень долго! Врачи ошиблись! Диагноз оказался ошибочным! Конечно, когда врачи ошибаются – это плохо. Но не в её случае! То, что они ошиблись, это было очень здорово! Она не больна. Просто… немного устала. И всё.

Она шлёпала по лужам и думала о том, что теперь всё непременно изменится. Изменится в лучшую сторону. Она больше не будет злиться по пустякам. Она больше не будет ворчать на мужа, когда тот по пути с работы не купит хлеба. Она больше не будет расстраиваться из-за Колькиных двоек. Ну их, эти двойки! В какое они могут идти сравнение со здоровьем! И жизнью. И на их домашнего любимца – пса Тарзана, она больше никогда не будет кричать, когда он отгрызёт очередной каблук от её любимых туфель. Пусть себе грызёт, сколько хочет! Всё это такие пустяки по сравнению с небом, дождём, солнцем и возможностью видеть, слышать и осязать всю эту красоту.

Она подставила лицо тёплому летнему дождику и тихо засмеялась.

Неожиданно, через всю улицу, от высоток и до пустыря на противоположной стороне, выгнулась дугой радуга.

– Каждый охотник желает знать, где спрятан фазан, – прошептала она и, широко улыбаясь, раскинув руки в стороны, закружилась на месте, повторяя:

– Каждый охотник желает знать, каждый охотник желает знать…

Дождик постепенно стих и выглянуло солнце. Платье на ней промокло, с волос тонкими струйками стекала вода, несколько минут назад бывшая тёплым дождиком. Она отжала подол платья и радостно побежала в сторону своего дома.

«Никогда больше не буду огорчаться по пустякам, никогда!» – как заклинание повторяла она.

Заслышав звяканье ключей и хлопанье входной двери, муж вышел в прихожую:

– Ну, и где ты была? Дома жрать нечего!

– А ты… купил хлеб? – чуть слышно спросила она.

– А ты на что здесь? Сама не могла купить?! Я весь день на работе. Шляешься где-то… Колька опять двойку получил! Тебе плевать на Кольку!

Она стояла с застывшей улыбкой, босая, в прихожей. С платья капельками падал на пол дождь. Кап, кап…

Она кинула туфли, которые всё это время держала в руке, в угол. Тут же из комнаты выбежал, виляя хвостом, Тарзан. Он схватил одну туфлю в зубы и быстро убежал назад в комнату.

Вышел Колька. Шмыгнув носом, опустив голову, пробурчал:

– Мам… Я двойку по русскому получил. Не будешь ругаться? – он быстро, исподлобья, бросил на неё виноватый взгляд.

– Не буду, – тихо отозвалась она и обессилено опустилась на кожаный диванчик, стоящий в прихожей.

– Не буду. Всё теперь будет по-другому…

Почему-то вспомнился дождик и радуга. Её ладошки сами собой потянулись к лицу, закрыли его, плечи начали мелко вздрагивать. И было не понятно – плачет она или же смеётся.

Жизнь продолжается! Всё теперь будет по-другому.

Январь, 2009 г.

Я обязательно вернусь!

– Молодой человек, огоньку не найдётся? – держа небрежно сигарету, обратилась Ангелина к одиноко стоящему на палубе и неотрывно смотрящему на воду, мужчине лет сорока.

Мужчина перевёл взгляд с тёмных вод Ладоги на девушку:

– Вы что-то сказали?

– Не дадите даме прикурить?

Ангелина прищурила ярко подведённые чёрным карандашом глаза и лукаво улыбнулась. Её лицо раскраснелось после долгих плясок, устроенных для отдыхающих на корме теплохода.

С кормы доносились залихватская музыка и громкие мужские, и женские возгласы:

– Давай, давай! Ура-а!!!

Публика отдыхала.

Ангелина покачнулась, издала какой-то странный смешок, а затем, небрежно облокотившись на бортик теплохода, поправила сползшую с плеча бретельку коротенького топика.

– Извините, не курю. – Коротко ответил мужчина и опять стал смотреть на гребешки волн, разбегающиеся в разные стороны от бойко идущего теплохода.

– Я вам не нравлюсь? – громко икнув, неожиданно поинтересовалась девушка.

Два бокала вина, только что выпитых в баре с подругой, сделали своё дело: язык её развязался, хотелось общения.

– Ну, и правильно, – не получив ответа, произнесла Ангелина, кивнув, в знак согласия, головой. – Выпившая женщина… Это отвратительно!

Она опять икнула.

– Послушайте, – мужчина с любопытством посмотрел на Ангелину, – здесь холодно. Простудитесь. Идите в помещение. Или потанцуйте, что ли, идите?

– Гоните? – не унималась Ангелина и опять слегка покачнулась.

– Не гоню, а просто о вас же забочусь. Схватите воспаление лёгких. Что тогда? И курить я вам не советую.

– Ишь ты! – воскликнула Ангелина, – Правильный какой выискался!

Она скомкала сигарету и бросила её за борт. Незнакомец покачал головой.

– Да. Знаю. Экологию порчу. Но от одной сигаретки с Ладогой ничегошеньки не случится. Это я вам заявляю авторитетно, как профессиональный эколог! – она опять икнула. – И кто это меня вспоминает? Наверное, Настька.

С кормы донёсся хрипловатый мужской голос. Он страдальчески выводил – Не сыпь мне соль на рану! Не говори навзрыд…

– Моя любимая песня, – констатировала девушка.

Мужчина ничего не ответил.

– Слышь, правильный. А пойдём потанцуем, – Ангелина посмотрела на безымянного попутчика. – Вы вон тоже, смотрю, не шибко тепло одеты.

На мужчине была светлая футболка с короткими рукавами, бриджи и мокасины на босу ногу.

– Уважьте даму, – она устремила полутрезвый взор на незнакомца.

– Ладно. Пойдёмте, – неожиданно согласился мужчина.

Он взял девушку под локоток и слегка подтолкнул в сторону кормы, где танцы были в полном разгаре.

Когда они оказались в толпе разгорячённых, извивающихся и скачущих тел отдыхающих, к Ангелине тут же подскочила её подруга Настя и восхищённо зашептала в ухо:

– Гелька! Колись! Где такого красавчика оторвала?!

– Отстань! – отмахнулась от подруги Ангелина, а у самой при этом на лице нарисовалась какая-то глуповато-довольная улыбка.

Партнёр Ангелины, осторожно придерживая её за талию, в такт музыки переминался с ноги на ногу.

Довольная девушка склонила голову на плечо незнакомца, а потом немного отстранилась и спросила:

– А как вас зовут, правильный?

Мужчина усмехнулся краешками губ, наклонился ближе к уху партнёрши и произнёс:

– Вадим! А вас?

– А меня Ангелина!

– Странно, – опять усмехнувшись, произнёс Вадим.

– Что странно? – спросила девушка.

– Что Ангелиной зовут, странно.

Ангелина засмеялась.

– А какое мне имя лучше подойдёт? Наверное, Аделина? От слова – ад! Да?

– Ну не знаю, – ответил Вадим, – но только Ангелин я себе представлял совсем другими, – он улыбнулся.

– Какими? – опять спросила Ангелина.

Но в этот момент песня закончилась, и на смену ей ди-джей врубил на полную катушку что-то очень быстрое из дискотеки 80-х.

Народ без передышки кинулся скакать и прыгать под новую мелодию.

К Ангелине подскочила Настя и, схватив её за руку, потащила в круг, образовавшийся из танцоров, любителей диско.

Ангелина пыталась сопротивляться и не выпускала руку Вадима из своей. Но тут народ выстроился в длинную змейку и, придерживая друг друга, кто за талии, кто просто за руки, нелепо выкидывая в разные стороны ноги, поскакал по палубе по кругу. Ангелина разжала руку и вскоре потеряла Вадима из виду. Больше в этот вечер на танцполе она его не видела.

Уже ночью, когда Ангелина и Настя лежали в своей каюте на узеньких диванчиках, Ангелина спросила подругу:

– Насть… А как думаешь… Он женат?

– Кто? – не поняла, проваливающаяся в сон Настя.

– Ну, Вадим.

– А кто ж его знает? Ты ж с ним общалась. Кольцо-то было у него? Не заметила?

– Не заметила. Кажись, не было.

– Кажись, – передразнила Настя. – А хотя, сейчас не поймёшь – женат мужик или нет? Кольца только тётки и носят. А мужики… Что им кольцо? – как-то невнятно пробормотала Настя и всхрапнула.

– Да… – вздохнув, произнесла Ангелина.

– Насть! – опять позвала она подругу. – Слушай. А как он тебе? Ничего, правда? Симпатичный.

– Угу, – сквозь сон произнесла Настя, а потом добавила: – Слушай, давай спать. Ноги гудят, сил нет. Завтра обсудим.

Их разбудил приятный мужской голос, раздавшийся из динамика:

– Уважаемые путешественники! Доброе утро! Через несколько минут наш теплоход пришвартуется в бухте острова Валаам! Первая смена путешествующих приглашается на завтрак! Приятного всем аппетита!

Ангелина глянула в окно. Солнце уже взошло и играло разноцветными солнечными зайчиками в холодной ладожской воде.

– Насть, просыпайся! – дёрнув за одеяло подругу, воскликнула она. – Красотища-то какая!

Впереди виднелся величественный, весь в скалистых утёсах и хвойно-лиственных лесах, остров.

Девушки быстро почистили зубы, оделись и отправились в ресторан на завтрак.

На сей раз, на них были лёгкие, прикрывающие плечи, чуть ниже колена, платья. С оголёнными спинами, а тем более в шортах, на остров ступать не рекомендовалось, дабы не смущать своим видом, живущих там монахов.

В ресторане Ангелина то и дело вертела головой. Она всматривалась в лица сидящих за столиками мужчин. Но, как она ни старалась, Вадима так и не обнаружила.

– Да успокойся ты! – с пылом успокаивала подругу Настя. – А может он во вторую смену завтракает! Расслабься. Пойдём сейчас на экскурсию. Смотри, какой остров! Аж дух захватывает! Мы ж не за этим сюда ехали! – она мотнула головой в сторону проходившего мимо лысого мужчины.

– Да. Не за этим. – Подтвердила Ангелина. – Но… ради этого.

– Ой, да брось ты, Гелька! Встретишь ты ещё своего принца на белом коне! Вон посмотри на меня! Я тебя старше, аж, на два года! А не парюсь вовсе оттого, что не замужем! Кому нужны эти козлы!? Ты ещё молодая, Гелька!.. – она обняла подругу за плечи.

– Тридцатник уже. Какая уж там молодая, – горько усмехнулась Ангелина.

У пристани группу путешественников уже ждала экскурсовод. Молодая девушка лет двадцати. Оказалось, что летом на Валаам приезжают подработать студенты из разных городов России. Но в основном из Москвы и Петербурга. Есть возможность и отдохнуть, и чуть-чуть заработать, как пояснила экскурсовод Лариса любопытному мужчине из группы.

Экскурсия по острову оказалась удивительно интересной, хоть и немного утомительной.

Один скит сменял другой, церкви, соборы, часовни, центральная усадьба монастыря, старое кладбище…

Широкая дорога то устремлялась вверх, то неожиданно спускалась вниз. А вокруг лес, лес, лес… А то вдруг обнаруживалось совершенно уединённое место с небольшим скитом и озером, вокруг которого простирался утопающий в цветах и травах, издающих пьянящий аромат, луг. И солнце палило нещадно…

Притомившиеся путешественники во главе с экскурсоводом-Ларисой присели на ряд скамеек, образующих полукруг на высоком скалистом берегу. Открылся изумительный вид на небольшую уютную бухту.

Лариса предложила:

– Уважаемые путешественники, кто устал, тот может возвращаться к теплоходу. А у кого ещё есть силы, хочу предложить прогуляться до монастырской фермы. Ну? – она окинула взглядом притомившихся путников. – Есть, кто желающий?

– Чего, Насть, пойдём? – Ангелина ткнула в бок, сидящую с закрытыми глазами на скамейке и, вытянувшую босые ноги далеко вперёд, подругу. Босоножки та скинула на землю.

– Не-е, Гель. Что-то меня совсем разморило. Сил нет никаких…

– А я схожу! – бодро произнесла Ангелина. – Я пойду! – обратилась она к экскурсоводу.

Набралось человек 10 желающих.

Когда они добрались до фермы, расположенной неподалёку от красивого озера, носящего название Сисяярви, на небе появились первые тучки, которые, наконец-то, прикрыли собой жаркое солнце. Но всё равно очень хотелось пить.

– Попить бы, – сказал кто-то из группы.

– Сейчас, – отозвалась Лариса, – Сейчас нас монахи напоят. У них тут и молоко есть и чай… Целебный.

Ангелина встала в очередь за чаем. На деревянном узком столе под навесом стояли пластмассовые стаканчики и большие бутыли с мутноватой жидкостью, в которой плавали какие-то листики и соломинки. Тут же были большие бидоны с молоком.

Два монаха разливали чай и молоко в стаканчики и раздавали их всем страждущим.

Когда подошла очередь Ангелины, один из монахов обратился к ней:

– Ну, а вы, что пить будете, девушка? Молоко или чай? Попробуйте чай. Он у нас очень вкусный, и полезный. На травах.

Ангелина вздрогнула. Что-то в этом голосе ей показалось знакомым. А, может, показалось? Она подняла голову и посмотрела на говорившего. Перед ней стоял… Вадим.

Сомнений никаких не было. Это был он! Только сейчас на нём вместо футболки и бриджей было надето длинное чёрное одеяние, а на голове – маленькая чёрная шапочка.

Она стояла и не в силах была произнести ни слова.

Вадим улыбался и протягивал ей стаканчик с чаем:

– Ну, что же вы, девушка? Берите.

Ангелина протянула руку к стаканчику и опять замерла.

– Вадим?..– чуть слышно, удивлённо произнесла она.

– Да. Вадим, – подтвердил, всё так же по-доброму улыбаясь, монах.

– А вы… Вы… меня не помните? – наконец-то очнувшись от оцепенения и, забирая стаканчик с чаем, в жутком волнении и смущении, спросила Ангелина.

– Отчего ж не помню? Помню, конечно же. Вы – Ангелина, – и он опять улыбнулся.

Ангелина стояла и во все глаза таращилась на монаха Вадима.

– Как же так? Почему? – растерянно произнесла она.

– Павел, – обратился Вадим к сотоварищу, – Я отлучусь ненадолго. А ты тут другую группу встреть. Без меня.

– Хорошо, отец Вадим! Идите, – отозвался второй монах. – Я сам управлюсь тут.

– Отец?.. – прошептала, как обухом по голове стукнутая, Ангелина.

– Ангелина, ну что это такое с вами? – Вадим подошёл к Ангелине и, как тогда, вечером на теплоходе, слегка коснулся её локтя. – Давайте, пройдемся…

Некоторое время они шли молча. Вадим, заметив у озера скамейки, предложил:

– Давайте присядем.

Ангелина, теребя в руках лёгкий шёлковый платок, который она машинально стащила с головы, повиновалась и присела на краешек скамейки. Вадим сел рядом.

– Как же так? Вы… такой молодой, современный. И, вдруг, здесь?.. – сбивчиво начала она.

Во всём её теле ощущалась, просто на физическом уровне, какая-то скованность.

– Но вы ведь тоже здесь, – спокойно произнёс Вадим.

– Ну, я… Просто экскурсантка. А вы… – она сидела и боялась даже взглянуть в его сторону.

– Да. Я здесь живу. И это мой дом. Понимаете… У каждого человека свой путь. Вы вот, я думаю, сюда тоже не просто так приехали. Не только на теплоходе поплясать и поразвлекаться. Вас, Ангелина, тоже что-то другое сюда привело. Или я не прав? – он внимательно посмотрел на оробевшую девушку.

– Да. Вы правы. Другое, – всё так же, не глядя на Вадима, произнесла Ангелина.

Потом вдруг, опустив глаза, добавила:

– Мне так стыдно. Стыдно…

– Отчего ж? – улыбнувшись, спросил Вадим.

– Там на теплоходе. Я так себя вела… Простите, Вадим. Отец… – она смутилась, так как совершенно не знала, как теперь обращаться к своему ночному знакомому.

Вадим опять улыбнулся и слегка коснулся руки девушки:

– Ангелина, обращайтесь ко мне просто, как на теплоходе, Вадим.

Ангелина закрыла лицо руками и вдруг заплакала.

– Ангелина… Ну, не нужно. Успокойтесь, – Вадим мягко погладил девушку, как маленькую девочку, по голове. – Что же это с вами?

– Не знаю, – отрывая руки от лица, произнесла она. – Просто мне так плохо… Так плохо, Вадим.

И Ангелину прорвало, как плотину, долго сдерживающую огромный натиск большой воды. Она начала рассказывать Вадиму обо всех своих бедах, обо всех переживаниях. И что в детстве часто болела, и что отец бросил их с мамой, когда ей было пять лет, и, как в школе её дразнили кнопкой из-за невысокого роста, и как в институте она влюбилась в парня, а он её бросил. И о том, как она стала курить, и о том, что у неё никак не получается создать семью, и о том, что она очень хочет детей: мальчика и девочку.

Вадим слушал Ангелину и только периодически слегка касался её руки, как бы успокаивая.

Когда Ангелина закончила свой сбивчивый, отчаянный рассказ, Вадим, задумчиво глядя прямо пред собой, тихо сказал:

– Это хорошо, Ангелина, что вы выговорились. Хорошо. Вот видите, вы не зря сюда приехали, – он снова улыбнулся и мельком взглянул на девушку.

Ангелина сидела с заплаканным лицом и, не переставая, теребила платок.

– Это… Что сейчас с вами произошло – очищение. Вам ведь легче стало? – он снова посмотрел на Ангелину.

– Да. Легче, – чуть слышно отозвалась девушка. – Но, как же мне жить? Что делать? Я совсем запуталась.

– Как жить? – переспросил монах. – Живите, Ангелина, как совесть вам подсказывает. Самое главное в этой жизни, это найти путь к себе. И следовать этим путем. Тогда непременно всё наладится. Слушайте своё сердце, Ангелина, и будьте настоящей.

– Настоящей, – усмехнулась Ангелина.

– Да. Настоящей. – Повторил Вадим. – Вот сейчас вы – настоящая. Оставайтесь ей. А вчера, на теплоходе, вы были не настоящей.

– Да. Это правда, – Ангелина опустила голову. – Не умею я так, как Настя. У неё всё как-то просто, легко. У неё и с мужчинами всё легко получается. У меня не получается, как у неё.

– И не нужно, – отозвался Вадим. – У вашей подруги свой путь. У вас – свой.

Ангелина вздохнула, а потом нерешительно спросила:

– Отец Вадим… То есть, Вадим. А вам никогда не хотелось иметь семью? Детей. Жену.

Вадим переменился в лице, а потом сухо ответил:

– У меня была семья.

– Была? – Ангелина удивлённо посмотрела на монаха. – И где она сейчас?

Вадим сидел и молчал.

– Простите… Я, наверное, задала слишком бестактный вопрос.

– Моя семья погибла, – после паузы произнёс Вадим.

– Ой! Простите, – Ангелина прикрыла ладонью рот.

В воздухе повисла неловкая тишина.

– Ничего. Уже много лет прошло… – начал Вадим, – Мы были тогда в Москве. 2004 год… В «Трансвааль-парке». Жена и дочка погибли. А я… – Вадим замолчал.

Ангелина повернулась к сидящему рядом монаху. Она нерешительно протянула к нему руку и погладила по рукаву рясы:

– Простите меня. Мне не стоило об этом спрашивать.

– Время лечит. А точнее – притупляет боль, – горько усмехнувшись, произнёс монах. – Особенно здесь.

Он поднял голову к небу и вздохнул полной грудью.

– И у вас, что – никого больше нет? – не удержалась Ангелина от очередного вопроса.

– Почему нет? Есть, – ответил Вадим. – Родители есть. Сестра. Я к ним иногда в гости на большую землю езжу. В Петербург, – он грустно улыбнулся.

– Это вы от них вчера возвращались?

– От них, – вздохнул Вадим.

Их разговор прервал телефонный звонок. Звонил мобильник Ангелины. Она поднесла трубку к уху и услыхала взволнованный голос Насти:

– Гелька! Ну, слава Богу! Нашлась! Ты где?! Группа вернулась, а тебя нет! Я уж чего только не передумала! Тут ведь знаешь… Здесь и рыси водятся и змеи! Экскурсовод сказала! Теплоход уже через час отчаливает!

– Да, да. Я скоро буду. Не волнуйся. – Ангелина нажала кнопку сброса и убрала трубку в карман.

– Потеряли вас? – спросил Вадим.

– Да, – рассеянно отозвалась Ангелина. – Теплоход скоро отходит.

Она встала. Вадим тоже.

– Я вас провожу. А то вы дорогу не найдёте. И потом, у нас тут рыси, змеи…

Ангелина впервые, за всё время их беседы, улыбнулась:

– Я в курсе. Меня предупредили.

Всю дорогу шли молча. Вскоре показалась пристань и теплоход.

– Ну, вот… Тут уж вы не заблудитесь, – тихо, с какой-то грустной ноткой в голосе, сказал Вадим.

– Да. Тут не заблужусь… – отозвалась Ангелина, останавливаясь.

Они стояли какое-то время, и молча смотрели друг другу в глаза. Затем Вадим резко развернулся и зашагал быстрым шагом по дороге в обратную сторону.

Ангелина смотрела вслед удаляющейся высокой фигуре в чёрном, и ей вдруг непреодолимо захотелось кинуться вслед за ним. Догнать. Прижаться к нему всем телом… И никуда не отпускать.

– Геля-я-я! – услыхала она откуда-то снизу, из-под горушки, на которой она стояла, голос подруги. – Геля! Скоре-е! Теплоход через пятнадцать минут отхо-ди-и-т!

Ангелина обернулась и увидела Настю. Настя стояла у трапа теплохода и, сложив ладошки рупором, звала подругу.

– Иду-у! – крикнула Ангелина в ответ и быстро побежала вниз.

Убрали трап. Заиграла грустная прощальная мелодия. Теплоход отчаливал. Сквозь мелодию пробивался голос экскурсовода:

– Наш теплоход покидает гостеприимный остров Валаам. Посмотрите, пожалуйста, направо. Какой открывается красивый вид!..

Ангелина стояла на корме и неотрывно смотрела на остров.

– Гелька! Ну, что опять с тобой такое?! – вертелась рядом Настя. – Ну что ты как каменная? Эй!? – она дёрнула подругу за рукав накинутой на плечи куртки.

Ангелина не реагировала на вопросы подруги. Но Настя не унималась:

– И потом… Что за монах тебя провожал? Тебе что обычных мужиков мало? Давай лучше посмотрим, походим. Вдруг, Вадима твоего встретим?

– Это и был Вадим, – не оборачиваясь на подругу, всё так же неотрывно глядя в сторону острова, медленно произнесла Ангелина.

– Что??!! Кто это был?!! – ошарашенно переспросила Настя.

– Вадим.

Настя от неожиданности присела на скамейку, стоящую у бортика, и присвистнула.

– Вот это да! Ну что за жизнь!? – она взмахнула рукой и с силой стукнула себя по коленке. – Ну, блин, мужики! Козлы! Ну, все, блин, козлы! А как только встретишь порядочного… Дык и тот монахом окажется! Что за свинство такое?!

Ангелина не обращала внимание на негодующие возгласы подруги. Она вдруг увидела на высоком берегу одинокую мужскую фигуру в чёрном. Чёрное одеяние трепетало на ветру. Монах стоял и смотрел вслед удаляющегося теплохода. Ангелина поняла – это был Вадим.

Она взмахнула шёлковым платком и пронзительно закричала:

– Вади-и-им! Я обязательно вернусь! Ты только жди ме-ня-я! Вади-и-им!..

Её голос потонул в звуках прощальной мелодии и шуме работающих двигателей теплохода.

Когда вечером Ангелина и Настя сидели на верхней палубе, укутавшись в тёплые пледы и смотрели, как караван теплоходов, сверкающих разноцветными огнями, словно инопланетные корабли, рассекает воды Ладоги, Ангелина мечтательно произнесла:

– А знаешь, Насть… Самое главное – это найти путь к себе. И мне кажется, я его уже нашла. – Она посмотрела на подругу влажными, сияющими каким-то неземным блеском, глазами.

– Ох, Гелька, Гелька! Смешная ты, – отозвалась подруга и, всматриваясь в морскую даль, кажущуюся бесконечной в ночи, укуталась плотнее пледом…

2011 год, февраль

Голубь

– Прогоните голубя, – чуть слышно произнесла молоденькая девушка, лежащая на высокой кровати с поднятым изголовьем, в залитой солнечным светом палате интенсивной терапии.

– Что, милая? – обернулась на неё Тамара Ивановна, пожилая санитарка, ловко орудующая шваброй под соседней пустующей кроватью.

– Голубь… Пусть он улетит, – снова, слабым голосом, повторила девушка.

Тамара Ивановна, прислонив швабру к стене, направилась к окну, где воркуя, переступая с лапки на лапку, и склоняя свою сизую головку то на один, то на другой бок, как китайский фарфоровый болванчик, заглядывал в палату голубь.

– Кыш! Давай лети. Кыш! – Тамара Ивановна махнула рукой, но голубь только чуть попятился назад, несколько раз шумно хлопнув крыльями.

– Ишь, не хочет улетать! – Тамара Ивановна улыбнулась. – Ну и пусть сидит себе, – заключила она и снова обернулась на девушку. – Пусть сидит, – повторила санитарка, – что он мешает что ли?

– Мешает, – отозвалась девушка. – Не хочу, чтобы он тут сидел и смотрел на меня.

– Ну что ты? – добродушно произнесла Тамара Ивановна, опять принимаясь за свою работу. – Голубь – птица хорошая. Птица мира. Он добро людям несёт.

– Нет, – упрямо возразила девушка. – Голуби плохие птицы. Они души людей забирают. Он за мной, наверное, прилетел.

Тамара Ивановна опять прекратила уборку и удивлённо посмотрела на девушку:

– Ну что ты, милая, такое говоришь? С чего это голубю этому душу твою забирать? Вот чего напридумывала! Ты ещё молодая совсем. Тебе ещё жить и жить! Вот скажет-то! – и санитарка от негодования даже всплеснула руками. – Сколько тебе годочков-то? А? Шестнадцать, поди? Иль меньше?

– Восемнадцать, – отозвалась девушка.

– Ну вот! Восемнадцать! – воскликнула санитарка. – Это ж разве возраст? Девчонка ещё совсем! И такие мысли в голову берёшь! Тьфу! И кто тебе такую чушь-то сказал? – Тамара Ивановна раздосадовано покачала головой.

– Медсёстры так говорят. Я слышала, как они говорили. Как голубь прилетит на окно… Так обязательно кто-то умрёт, – пояснила девушка.

– А ты не верь! Не верь, милая, никому! Чушь всё это! Ты сейчас должна сил набираться. И думать только о хорошем!

Тамара Ивановна опустила тряпку в ведро, прополоскала её хорошенько, а потом с силой отжав, снова намотала её на швабру и продолжила с какой-то, не понятно на кого злостью, протирать полы. Потом она резко прервала работу и подошла к окну, где сидела сизокрылая упрямая птица.

– А ну, кыш, отсюда! – с твёрдыми нотками в голосе произнесла санитарка и погрозила пернатому гостю пальцем.

Голубь, как показалось Тамаре Ивановне, удивлённо глянул на неё через окошко, и, расправив сизые крылья, полетел прочь.

– Ну, вот и славно, – облегчённо вздохнула санитарка.

Она подошла к кровати больной и поправила сползшее одеяло.

– Спасибо, – чуть слышно поблагодарила её девушка и улыбнулась.

– Не за что, милая. Ты только в голову всякую ерунду не бери. А медсёстры… Сами не знают, что болтают!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.