Наталья Зайцева
Большой вам данке шён…

* * *

Как один миг, пролетели годы и отодвинули от нас то время, которое мы провели в Германии. Сначала это была ГСВГ (Группа советских войск в Германии), а после распада СССР – ЗГВ (Западная группа войск). Пословица «с глаз долой – из сердца вон» в нашем случае не подходит. По прошествии многих лет кое-кто из моих друзей и знакомых нет-нет да и возвращается в своих воспоминаниях к тому времени. В памяти всплывают то одни, то другие эпизоды того периода нашей жизни. Вспоминаются случайные фразы, истории, рассказанные старыми немцами, иногда даже случайно подслушанные разговоры – все то, из чего складывалась наша обыденная повседневность. Одно вспомнившееся событие оживляет в памяти другое, и накручивается клубок воспоминаний.

Да, впечатлений хватило нам надолго. Во время встреч с друзьями только и слышно:

– А помнишь?!

– А помнишь?!

Вот это «а помнишь?!» и натолкнуло меня на мысль написать эту книжку. Я дерзнула, соблазнилась этой мыслью, и получился этакий калейдоскоп воспоминаний. Всякое случалось – и весёлое, и грустное, порой трагикомичное. Многое, конечно, уже забылось, но наша память оставила в своих укромных уголках следы тех мест и того времени.

Учительница русского языка из гарнизонной школы в Потсдаме сказала, что для неё это было райское время и она воспринимает его как подарок судьбы. Все, с кем я общаюсь, с удовольствием вспоминают то, что повидали во время пребывания в Германии. Причём у каждого свои впечатления. Я написала о том, что ещё не стёрлось в моей памяти.

Хочу надеяться, что чтение этой маленькой книжки без определённого жанра пробудит у читателей ностальгические воспоминания, связанные с их службой в Германии. Если после её прочтения вы скажете, что ваш досуг не испорчен, значит, мой замысел удался.

* * *

Давайте сядем в машину времени и поедем в август 1988 года. И вот мы уже там. Поезд замедлил ход и приближался к главному вокзалу Берлина (Hauptbahnhof). Берлин встретил нас сырым, пасмурным утром. На перроне вокзала было пустынно, и только несколько человек медленно прохаживались в ожидании поезда. Наш поезд «Москва – Вюнсдорф» остановился, но двери тамбура не открывались, все пассажиры ехали до конечной станции. Я вышла из купе и с любопытством смотрела в окно. Как там? Что там? Заграница была впервые в моей жизни, как, впрочем, и у многих моих соотечественников. У каждого в этот момент пробуждались, наверное, какие-то свои чувства. Я ощущала что-то возбуждающе-захватывающее, как будто предстояло пережить удивительное приключение.

Ещё вчера ничего этого не было, а сегодня новые впечатления просто накрыли меня с головой. С любопытством наблюдаю, как из подземного перехода выходит женщина в синем переднике с небольшим ведёрком и начинает вытирать перила лестницы и столики у кафе на перроне. Эти синие передники или халатики из дедерона, думаю, помнят все наши женщины. Так вот, тщательно всё протерев, женщина уходит. Вот она, немецкая чистоплотность. Позже я увидела, как немцы моют с шампунем свои дома, какой идеальный порядок и красоту они наводят на газонах.

Чистота и аккуратность везде и во всём. Всё просто поражает своей опрятностью. Любовь к чистоте и порядку никогда не умрёт у этой нации. Мне вспоминается история одной семейной пары этнических немцев. Сдав языковой тест, они благополучно уехали в Германию, так сказать, на историческую родину. В 90-е годы многих потянуло туда в поисках лучшей жизни. Прошло года два. Иду я по улице и случайно встречаю эту парочку. Ну конечно радостные возгласы неожиданной встречи, объятия. Я их спрашиваю:

– В отпуск? Надолго?

Толя отвечает:

– Да нет, совсем вернулись.

А причиной послужили грязные окна в их квартире. Чего греха таить, не любила Галя окна мыть. А немцы-соседи терпели, терпели, ждали, ждали, пока не дождались. Терпение лопнуло, и закрасили они все окна белой краской. Получив такой урок, Галя, естественно, затаила обиду. Хорошо было бы ей перенять некоторые обычаи и манеры и жить так же, как живут немцы, но не получилось. А у Толи немного погодя машина сломалась. Немцы в таких случаях едут на СТО, но Толя, решив навести экономию в семейном бюджете, сделал ремонт сам, на площадке возле дома. На месте ремонта образовалось большое тёмное пятно от мазута. Видя такое дело, владелец дома подогнал экскаватор, убрал слой земли с мазутом, засыпал всё чистым песочком, а Толе отправил привет в виде штрафа. Вкусили Толя с Галей все прелести буржуазного мира, но не вписались в него. Со словами «в России нам лучше» и с печальной ноткой в голосе Толя закончил своё жалобное повествование. Да, не по вкусу пришлась этой семейной паре западная жизнь. Вот так натолкнулись они на самые неожиданные проявления порядков чужой страны, которые так не похожи на наши.

Немка Ханнелора из Шперенберга рассказала мне однажды такую историю. Это было в 30-е годы, когда нацисты уже пришли к власти. Каждый день их патруль в белоснежных рубашках, в начищенных до блеска сапогах ходил по улицам и строго следил за порядком. Окна в домах должны были сверкать чистотой, а шторы всегда быть свежими. Если патрульным что-то не нравилось, солдаты палили из автоматов прямо по окнам, все стёкла летели вдребезги. Думаю, что все мы заметили, как немецкие окна блестят на солнце и какие шторы, можно сказать, их украшают. Даже на самом маленьком окошечке можно увидеть накрахмаленную оборочку.

Это было маленькое отступление, а наш поезд тронулся, замелькали станции. До Вюнсдорфа мы уже следовали без остановок. Мне, как учителю немецкого языка, интересны были разные вывески, плакаты, названия станций, которые я успевала читать из своего окна. Позже на одном из берлинских вокзалов я прочитала надпись на плакате:

– Проезд без билета стоит 50 DM¹.

Мне очень понравилась такая формулировка, не было в ней устрашающего слова «штраф».

Да, вы можете ехать без билета, но вас предупредили, что в этом случае вам придётся выложить столько-то денег.

Минут через тридцать пять – сорок мы прибываем на станцию Вюнсдорф. Наши рельсы заканчиваются, тупик. Вокзал для немецких поездов напротив. Для кого тупик, а для нас это дверь в Германию.

Ежедневно сотни пассажиров проходили здесь, и у каждого, кто побывал на этом вокзале, есть свои воспоминания. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, жизнь бурлила. Много сцен встреч и расставаний повидал он. Часто здесь можно было встретить немок, которые раздавали желающим богословскую литературу, Библии, детские книги на русском языке.

Нельзя представить себе железнодорожный вокзал Вюнсдорфа без зелёных автобусов-коробочек, которые привозили людей к поезду, а прибывших развозили по гарнизонам. Мне часто приходилось возвращаться с работы на этом автобусе. Однажды сидим в автобусе, ждём людей, дожидаемся времени своего отправления. Видим, ходит вокруг нашего автобуса немец, что-то разглядывает, наклоняется, смотрит на колёса. Мы с водителем выходим, а он с довольным видом продолжает свой осмотр; похлопывает рукой по стёклам, гайки трогает, в автобус заглядывает и приговаривает:

– Ja, ja, gut! gut! (Да, да, хорошо!)

Затем опять обходит автобус со всех сторон и, закончив, по-видимому, свой осмотр, спрашивает у водителя:

– Сам сделал?

Водитель отвечает:

– Нет, на заводе сделали.

Немец морщится и говорит:

– Фу, плохо! Schlecht! Я думал, что сам сделал, постарался. У нас на заводе делают другие автобусы. Все знают, какие автобусы делают у них на заводах.

А мы с такой теплотой вспоминаем эти наши автобусики. Они возили нас не только от школы до дома или на вокзал; мы ездили на экскурсии и за покупками в магазины. Хорошую службу они всем сослужили.

* * *

Поехала как-то группа наших учеников с учителями из 1-й школы Вюнсдорфа на спектакль в Фридрихштадтпалас. Была суббота, время близилось к вечеру, на улице Унтер-ден-Линден было полно гуляющих. Вдоль дороги стояли красивые лакированные машины, огромные туристические автобусы, и вдруг как контраст всей этой роскоши появляемся мы на своём зелёненьком «кузнечике». (Как только не называли наш автобус.) Люди останавливались и смотрели на нас с нескрываемым любопытством и улыбками. Мы же, счастливые и тоже улыбающиеся, ехали и смотрели на них из окон нашего автобуса, и не было нам никакого дела до их шикарных машин, у нас был свой верный друг, наш «кузнечик». Мы ехали на спектакль и радовались настоящему моменту своей жизни.

В то пасмурное утро, когда я впервые ступила на немецкую землю, мне показалось, что даже воздух был другим, не нашим, ощущался какой-то сыровато-сладковатый привкус.

И вот мы въехали в Шперенберг: Треббинерштрассе, комиссионный магазин, дрогерия, большое круглое зеркало – поворот к КПП. Вы тоже это помните? Впоследствии несчётное количество раз приходилось ходить и ездить этой дорогой. В первый вечер нашего приезда мы долго гуляли по лесу, по берегу озера, кормили лебедей. Возвратились уже в сумерках. В подъезде темно, заходим – на стене горит красная кнопка. Нажимаем на кнопку, загорается свет. Доходим до своей квартиры – свет гаснет, снова темно. Если не успел дойти до своей двери, пока горит свет, нажми кнопку на следующем этаже, и опять загорится лампочка на минуту. День и ночь свет в подъездах не полыхает. А ведь какая экономия!

Вот и говорим о немецкой бережливости да ещё и анекдоты рассказываем о том, как она у них подчас граничит со скупостью. А немцы своё дело знают и денег на ветер не бросают.

* * *

Однажды, возвращаясь из Берлина, я ехала электричкой в Шёнефельде. Напротив меня сидели две немки и мило беседовали. В это самое время мимо проходил наш поезд на Москву. Одна из немок смотрит в окно и говорит:

– Смотри, смотри это русский поезд в Москву.

Другая немка смотрит с любопытством в окно и восклицает:

– О да, неужели?!

Её подруга продолжает:

– У них, у русских, в одном купе едут и ночуют совсем незнакомые мужчины и женщины.

Вторая удивляется:

– И ночуют все в пижамах?! Ай, ай!

Обе с откровенным любопытством смотрят в окно на наш поезд, как будто хотят увидеть там людей в ночных рубашках. Но увы! Им не повезло.

Наш поезд, который стал поводом для их разговора, прошёл мимо, и они переключились на другую тему. А я сидела и думала, как бывает хорошо ехать в нашем поезде. С соседями по купе можно попить чаю, повести задушевные беседы на разные темы, даже поделиться секретами, заранее зная, что никто из своего окружения об этом не узнает. Да, вот мы такие, мы просто другие и имеем право такими быть. Уж пусть простят меня те немки, разговор которых я невольно подслушала. Не затыкать же уши.

* * *

С железнодорожной станцией в Шёнефельде у наших людей до поры до времени были связаны самые неприятные ощущения. А всё дело в том, что в подземном переходе, по которому нужно было пройти, чтобы пересесть на городскую электричку до центра Берлина (Александерплац), стоял наш патруль – два солдата и офицер. Никаких окольных путей не было. Путь был один, мимо них. Мы были ограничены в поездках по Берлину, не имели права самовольно посещать столицу. Были организованные экскурсии на автобусах, но это случалось довольно редко. Всем хотелось бывать там чаще. Не то чтобы мы любили всё запрещённое, даже в мыслях не было совершать что-нибудь неправильное. Просто Берлин манил нас своими магазинами, где был выбор на любые финансовые возможности. И какой выбор! Вот мы и не могли лишить себя такого удовольствия. Можно было просто прогуляться по историческому центру города. Хотелось вырваться из нашего привычного мирка за гарнизонным забором.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

DM – Deutsche Mark (немецкая марка).

Вернуться