Гера Фотич
Стать богатым!

© Гера Фотич, 2016

© ИТД «Скифия», 2016

* * *

Глава 1. На войне как на войне

Вот уже более получаса Виктор Иванович Васин, старший опер уголовного розыска отделения милиции, не менял позы. Безучастно сидел в своем кабинете за письменным столом. Облокотившись на столешницу, подперев щеку ладонью – он думал.

Смуглое от природы лицо. Черные, чуть навыкате, потускневшие глаза сокрыты полудремой. Суточная щетина от подбородка до глаз – словно броня. Непроницаемый налет усталости покрывал кожу как серая пыль, придавал ей оттенок землистости.

Наклоненная голова взирала на происходящее как бы со стороны. Периодически открывала рот. Притормозив очередную мысль, плутавшую в закоулках сознания, озвучивала профессионально построенную привычную фразу.

Половинка челки, ровно стекавшей вниз, отклонилась влево. Образовала на слегка прыщавом лбу просвет в виде наконечника стрелы. Ограниченного снизу дугой сросшихся бровей.

Правая рука держала стоящую ребром на столе пустую стопку. Ловко подкручивала ее пальцами то в одну, то в другую сторону. Изредка приподнимала, постукивала донышком о прозрачное, местами поцарапанное оргстекло, из-под которого скалились застывшие на фотографиях физиономии, не вызывающие добрых чувств. Там же – несколько визиток и напечатанный на машинке список российских городов. В виде оцифрованных трех столбцов. Озаглавленный: «секретно пароль на июнь».

Васин думал. Не желая того – обо всем сразу. О службе, о семье, о друзьях. Соединяя в себе тянущиеся отовсюду нити бытия. И дабы окончательно не запутаться в них, старался воспринимать мысли поверхностно. Как опытный гитарист перебирает струны пальцами руки. Чуть тронув одну думу, мгновенно перескакивал на другую, затем на следующую. Выводя тем самым единую мелодию своего существования, которую едва слышал во всеобщей музыкальной какофонии современной жизни. Именно так виделась теперь ему нынешняя окружающая действительность.

Обстановка в стране накалялась. С самого начала 1991 год начал приносить одни неприятности. В январе за три дня прошла денежная реформа. Граждане атаковали сберкассы. Постовых не хватало. Контролировать очереди привлекали оперативников. Зарплата увеличивалась, но выдавалась через пень-колоду. Инфляция пошла на обгон. Из государственных магазинов продукты исчезли. В кооперативных – цены кусаются. На предприятиях начались забастовки.

В город пригнали голубую дивизию узкоглазых смуглых коротышек. Фуражки на ушах, шинели до пят. Добросовестно исполняли свой долг – лупцевали резиновыми палками налево и направо своих высокорослых белокожих бунтующих собратьев.

В апреле отменили замполитов. Ходили слухи, что участкового, пытавшегося поднять мятеж, избрали в народные депутаты. И казалось, теперь призывать милицию митинговать было некому…

С преступностью бороться, что с ветром в поле.

В феврале указ Горбачева «О мерах по усилению борьбы…». Сколько их было – этих указов? А проку?

В милиции – текучка. Оперативников толком не готовят. Как на фронт. Учеба наспех, экзамены сдал – и на «передовую». А тут новые веяния! Как изобличать, доказывать? Вот сидит перед новичком гад, щерится. Все про него доподлинно известно. Опер – ему слово, а тот посылает куда подальше и про новую демократию долдонит вместо чистосердечного…

Волей-неволей по молодости, по неопытности заведешься на раз – то ли от собственного бессилия, то ли от этой наглой рожи. И вспыхивает в душе пламя – готов задушить мразь поганую. А в голове мысль стучит – нельзя! Нельзя… Трудно сдержаться. Если старшие не подскажут, уловку какую не придумают.

После полугода научится молодой выматывать таких подонков. Вопросами разными заковыристыми, повторяющимися. Дактилоскопией неторопливой и размеренной. Криками ужасными из соседнего кабинета. В общем, как в кино показывают, в книгах пишут.

А когда нервы начинают сдавать, все же не железные, то руки зудят, так, что дрожь идет по телу – хочется вцепиться гаду в лицо! Время передать его с рук на руки напарнику. И тот начинает, вернее, продолжает на свежую голову – со своими прибаутками, подходцами. Пока, в свою очередь, не притомится. Не иссякнут капканы разные и новшества, им самим придуманные. И дальше скидывает паршивца следующему коллеге. А потом опять возвращают тому, кто начинал. И уже преступник перестает улыбаться – не железный. А опер успел отдохнуть – бумаги пописал, покурить сходил, стопочку пропустил. С новой силой берется за подонка!

Бывает и нет уж терпения сдерживаться – когда без напарника. Ненависть накатывает, вскипает до шума в ушах. С разворота, как учили – рраз под дых! И сам тут же убоишься, но не показываешь! Благо без свидетелей. А напускаешь злость еще посильнее! Поднимаешь ее изнутри, накопленную от давних обид. Вспоминаешь обиженных, ограбленных, покалеченных, ждущих помощи, сидящих на прием у двери. Лицо корчишь судорожной гримасой. Чувствуешь нутром – преступник поплыл. Восторг в душе, но тоже не показываешь. Словно каток, продолжаешь наезжать, выдавливать до конца, как тюбик с пастой. Чтобы всю правду-матушку выложил, как на исповеди. И видишь – точно стержень из тела его вынули. Осунулся, плечи опали, голова повисла. Гады ползучие измываться привыкли только над немощными да женщинами с детишками! А к самим себе трепетно относятся. Боли боятся! Глядишь – раскололся! Явку пишет…

Но здесь дело другое…

Старая облезлая настольная лампа на изогнутом штативе рупором нависала из-за предплечья Васина. Лениво пробивала льющийся из окна свет. Едва подсвечивала край стола, за которым сорокалетний плотный мужчина в длинной кожаной куртке ссутулившись сидел на стуле. Старательно делал вид, что вот-вот начнет писать. Грыз ручку. Периодически поднимал голову, устремлял взгляд к потолку, словно там находилась подсказка или существо, которому он мысленно обращал свои мольбы.

– Тяжело тебе, Князь? – сочувственно произнес Васин, не меняя позы. Покачал головой. Поджав нижнюю губу к верхней, сморщил бантиком. Втянул щеки.

– Да уж… Виктор Иванович, – отозвался мужчина, почувствовав заботу. Расплылся в золотозубой улыбке. Растянул толстые колбаски губ. Хомячьи щеки, покрытые длинной, но редкой щетиной, раздались в стороны. Образовали глубокие ямочки. Обессиленные светлые волосы прилизаны к голове, зачесаны назад. Нависший лоб, низкие надбровные дуги и высокие скулы выпячивали мясистое лицо. Делали его бугристым. С красноватой шелушащейся поверхностью на маковках. Скрадывали внутрь маленькие настороженные глазки.

Детина скосил взгляд на стопку в пальцах опера, сглотнул слюну. Затем мельком с опаской глянул на лоб Васина, где светлый наконечник стрелы казался ему предупреждающим знаком. О дальнейшем сочувствии просить казалось бессмысленным.

Виктора Ивановича он знал уже несколько лет. Аккурат с тех пор, как бывшие однокашники, помня о былом борцовском чемпионстве Александра Князева и уповая на его внушительные размеры, уговорили съездить к должнику. Там их всех благополучно приняли сотрудники уголовного розыска.

Васин, хоть и был на десять лет моложе, но смог разобраться в ситуации и в тюрьму не отправил. С тех пор Александр чувствовал к нему уважение. Готов был помогать, как обещал. На суде свидетельствовал и кое-что рассказал. Но пока сидел в изоляторе и хлебал баланду, появилось у него отвращение ко всей преступной братии, которая обманом чуть не затолкала его на тюремные нары. Успела оставить память о себе: выбить в Крестах верхние передние зубы, а взамен окольцевать наколками перстней по три пальца каждой руки. Нюхом теперь сиженных чувствовал, тошнило от них…

– Пиши, Князь, пиши! – настоятельно обратился к нему Виктор Иванович, вскинув брови. – Ты пока еще даже «спасибо» не заслужил. Информации ноль. Несешь какую-то байду! Неужто никто тебе ничего ценного не рассказал, что у нас на Охте творится? Грабежи в каждой подворотне, за месяц пять убийств – три глухих. Стрельба в ресторане на Таллинской. Ладно, бандюки меж собой что-то не поделили. Но попутно ведь официантку застрелили. Совсем юная девчушка. Она-то при чем? Ребенок грудной осиротел. А ты не в курсе? Плохой ты «барабан» – совсем не стучишь.

Князев два раза утробно промычал, что вполне походило на отрицание, в смысле подтверждения.

– Сколько ты у меня на связи платником? Год? А до этого полгода бесплатным трудился! А вначале – доверенным лицом! Посмотри на себя! Весу за центнер! Росту под два метра! Зря только пальцы в наколках. Почему не в авторитете?

– Что уж вы так, Виктор Иванович! «Перстни» – по глупости, – недовольно бурчал Князев. Накрыл одну ладонь другой и опустил под стол. – Дурак был! Сами знаете, когда за вымогательство арестовывали. А теперь же сами к преступникам толкаете! Отошел я! Семья у меня! Товарищ начальник, отпустили бы! Был грех – связался с бандитами. Так я ж их всех сдал тогда!

– Вот именно, что тогда! – отозвался Васин. – За что на условное вышел. А братки твои лес поехали пилить! Тут мы в расчете! А кто теперь будет с бандитами бороться? Я же не заставляю тебя преступление совершать! Учу: рядом будь или заболей, когда на дело пойдут! Ну, ты же агент! Разведчик! Смотрел фильмы, как наших в тыл забрасывали к фашистам?

– Скажете тоже! – усмехнулся Князев. – Да нет уж войны-то, Виктор Иванович! Больше сорока пяти лет прошло! Третьего парня собрался рожать! Кооператив сварганил, железо собираем со свалок…

– Есть война, Александр Князев! Есть! И ты это знаешь… – зло прервал его Васин. Стало очень обидно, что этот здоровенный детина, международный мастер спорта по дзюдо, хочет стоять в стороне, когда страну рвут на части. Сверху – чиновники, снизу – бандиты. Резко выпрямился за столом, так что просвет на лбу закрылся, образовав из волос сплошную черную полосу. Хотел обругать Князева, но остановился в раздумье. Стоит ли? Пересилил себя. Смягчил тон. – Так что рано тебе на покой! Хотя семья делу не помеха! Наоборот – помогу, если что. Как в ясли устроить малыша, жене твоей с будущей работой. Видишь, что вокруг творится! Безработица – как в Европе. Может, тебя куда пристрою!

– Вы пристроите… – хмыкнул Князев, – потом век не отмоешься! Еще фуражку мне выдайте с кокардой, чтоб издали было всем видать!

– Ладно, пиши, не отвлекайся. А я колбаски нарежу!

Встав из-за стола, Васин расстегнул пиджак. Потянулся. Расправил помятые полы серого отечественного костюма. Направился к большому сейфу, похожему на шкаф. Тот стоял рядом с дверью. Из замочной скважины торчал ключ. – Вижу, тебя опохмелить надо!?

Князев, скосив взгляд, благодарно улыбнулся. Ничего не ответил. Затем снова тупо уставился в потолок.

Васин повернул большую рукоятку на дверце и потянул на себя. Четыре нижних полки были заняты уложенными в стопки глухими оперативными делами разной толщины. На верхней – початая бутылка водки, четверть буханки черного хлеба, пара банок консервов и полпалки копченой колбасы. Потянулся аромат. В желудке кто-то стал перебирать камешки, заурчало.

Князев повернул голову на запах. Вытянув шею, принюхался. Увидел, как Васин орудует ножом.

– Вон, у вас даже сервелатик имеется, не то что у нас, простых смертных! А говорите – война! – произнес он с издевкой, осклабился. Но увидев, как резко обернулся оперативник, его поджатые злые губы и выпученные глаза, тут же пожалел о сказанном.

– Это точно… имеется! – процедил Васин еле сдерживаясь, чтоб не подойти к этому детине и не врезать по лыбящейся физиономии. – Но достаю я его не часто! А только чтобы побаловать друзей своих и таких, как ты – помощников! Поскольку дефицит этот я у директора магазина по снабжению ветеранов выпросил. И каждый раз как нарезаю, вспоминаю о тех людях, что здоровье за нас положили. А ты когда закусывать колбаской будешь, так подумай, как помочь жизнь для них спокойную наладить в районе! А заодно и для нас с тобой, и детей наших. Понял?!

– Да не нужна мне ваша колбаса! Это я так сказал! – пошел на попятную Князев. Лицо его стало пунцовым, словно оплеуху он все же словил. – Морали читают… Могу и без нее выпить!

Васин положил нож на сейф. Взялся рукой за узел галстука и, повертев головой, опустил его вниз, освобождая шею. Ему тоже стало жарко.

– Положим, без колбаски выпить сможешь, а вот без спокойной жизни не получится! А я тебе гарантирую ее только в единственном случае – если будем в одной упряжке… Ну, в общем, ты меня понял. И больше не вынуждай, а то я и обидеться могу!

Раскладывая на листок писчей бумаги тонкие кругляшки колбасы, Васин подумал, что про войну он сказал очень точно. Но не до конца. Не мог же он рассказать, что по окопам его и сотоварищей стреляют все кому не лень. И если от бандитских пуль он с однополчанами отстреливается аналогичным образом и даже с каким-то ковбойским залихватским азартом, то от пуль начальства и кучи проверяющих приходится только по возможности уклоняться. Периодически специально подставлять не самую жизненно важную часть тела. Получать легкие ранения в виде замечаний и выговоров, чтобы не потерять главное здоровье. А затем от нервотрепки укрыться на больничный, отлежаться дома. Как в военном госпитале. Через неделю снова вернуться в строй.

Не все возвращались. Вместо шести оперативников в отделении оставалось только три бойца.

Самый опытный, старина Халфин, плюнул, взял под Всеволожском землю в аренду, разводит поросят. Давеча приезжал на новой «девятке». Со свиньями, сказал, работать приятней, чем с милицейским начальством.

Бодров Стас только пришел в отдел. Совсем пацан еще. Отстранен от службы. При задержании шарахнул громилу-преступника рукояткой пистолета. Патрон в патроннике оказался, а предохранитель снят. Случился выстрел. Напарник теперь в больнице. Жить будет. А личный состав в очередной раз сдает зачеты по правилам применения оружия. Некому молодых учить. Двухмесячные курсы – и в окоп.

Приходили новенькие после института или офицеры из сокращенных. Потопчут грязь улиц, полежат в засадах. Блох нахватают в подвалах и уходят. Не понимают, зачем милиция нужна, если не дают людям помогать. Воров искать? Бандитов крутить? Заставляют материалы прекращать, жалобы не регистрировать. Вынуждают изощряться, но заявителей выпроваживать. Все за процент раскрываемости борются. А кому нужны эти проценты? Ими ущерб не покроешь, убитого сына матери не вернешь!

На работу уходишь – дети спят, приходишь – тоже спят. Иногда кажется, просто арендуешь койку в съемной квартире. Да и там теперь было не спокойно. Семья Васиных держала оборону. Несколько раз приходили из районной администрации инспекторы по распределению жилплощади. Требовали выехать. Дескать, квартира как поощрение по службе выдана по ошибке. Положена только участковым и следователям, а опера уголовного розыска под эти категории не подпадают.

Совсем недавно Виктору Ивановичу Васину исполнилось тридцать. Худощав. Среднего роста. Похож на отца, родившегося в Баку. Азербайджанец, но языка не знал и Каспийское море видел только на картинках. Стригся не коротко. Оставлял длинные прямые баки, боясь открывать торчащие лопухи ушей, которых сильно стеснялся еще со школьных дразнилок.

На территории – больше пяти лет. Первые полгода порывался все уйти. Уставал сильно. Не физически. Морально. От собственного вранья, изворотливости! Старики успокаивали: приспособишься, разберешься, научишься. Не верилось поначалу, да успел сдружился. А бросить товарищей – не по правилам. Так и остался. Потом привык.

Получив звание капитана, числился у руководства знатоком.

Хотя про себя думал, что ничем особенным не отличается. Считал, что в милицию попал совершенно случайно – от безысходности. Окончив училище имени адмирала Макарова, работал на траулере. Ходил от базы Ленинградского рыбного флота. Только освоился – перевели вторым штурманом, а тут пошло сокращение. Суда на продажу, экипажи за ворота.

Подвернулся Миша Дадонов, раньше вместе учились. Тот уже полгода работал в милиции метрополитена. Похвастался, что недавно зарплату прибавили и за звание стали платить. Соблазнил, прохвост. А сам через неделю уволился и открыл кооператив. Васин бегать без нужды не любил.

Шел на службу наниматься – как на обычную работу. Книг о милиции и детективы не читал. Не думал, что может погибнуть, что там война! Зачем убивать милиционеров, которые хотят, чтобы в стране был порядок? Ведь это неразумно! Осознание пришло позже.

В главк попасть не стремился. Помнил наказ отца: лучше королем в районе, чем пешкой в городе. И каждый раз говорил это коллегам, приезжавшим из городского управления переманивать к себе в Большой дом на Литейный.

Остался нести службу поближе к дому, в территориальном отделе.

Имея высшее образование и жизненный опыт, на службе чувствовал себя незаменимым. Помогал всем с удовольствием, и ему никто не отказывал.

Но Князеву помочь не хотел принципиально. Понимал, как тяжело тому приходится. А что делать? Новый министр требует вербовки, работу с платными агентами. А откуда Васин их возьмет? Если бы информаторам платили в зависимости от приносимой информации, как в КГБ – тогда другое дело. А так, за понюшку табаку никто работать не будет. Вот и приходится нарушать ведомственный приказ о запрете вербовок на компромате.

– Убери гирю со стола! – Васин поставив бутылку, сдвинул на край черный сотовый телефон. – Братва выдала? А говоришь, не общаешься!

Князев покосился на свою Мобиру, схожую с громоздким утюгом. Взял за трубку на корпусе сверху, переставил на стул.

– Не устал таскать такую тяжесть? – усмехнулся Васин. – Килограмма три весит!?

– В машине вожу – ей все равно! Да это так… для понта. Не включена, денег надо проплатить. Совсем очумели в Дельте. Сначала две тонны баков за телефон, тонну за подключение. Исходящий звонок – два доллара минута, входящий – один!

– Что за манеры у вас, бандитов? – деланно возмутился Васин. – Катаетесь на «Мерседесах», у всех телефоны, кожаные куртки, на шее золотые цепи по килограмму, а денег никогда нет?

Князев недоуменно пожал плечами, виновато улыбнулся. Обозначились добродушные ямочки.

– Да я и не бандит вовсе! Езжу на «Жигулях». Деньги иногда имеются… Это чтобы меня не трогали! Купил на Галере. Может, он вообще не работает, в принципе.

Васин зашел со спины Князева и глянул на чистый листок.

– Ну что, насочинял что-нибудь?

– Нет еще, товарищ начальник, – улыбка исчезла с лица Александра. Взгляд потускнел. Обиженно отвернулся к окну.

Виктор Иванович оборотился туда же.

Белые неровные полоски газетной бумаги, спасавшие зимой от холода, закрывая щели, повисли вдоль рам. Скукожились. Оттопырились. Свернулись косичками. Вывернулись наизнанку желтыми кляксами застывшего клея. Колыхались от сквозняка. Словно напоминание об идущей войне: налетах… бомбежках…

Грязные стекла в подтеках. На подоконнике – несколько цветочных горшков с кактусами. Некоторые завалились набок, как раненые солдаты – пытались вылезти из обезвоженной земли. Опять забыл полить! Убрать некогда!

Рабочий день давно закончился.

Серый, словно подернутый туманом вечер предвещал очередную белую ночь. Лето началось пасмурно. Тепла не хватает. В кабинете гнусная промозглость. Чтобы высушить воздух, приходится включать масляный радиатор, оставшийся от предшественника.

Зябко поежился, не ночевать же здесь!

– Ну, тогда будешь писать то, что я скажу.

– Хорошо, гражданин начальник! – отозвался Князев.

– Пока я тебе еще товарищ, но если и на следующей встрече будешь молчать как партизан, у меня возникнут нехорошие мысли по поводу тебя!

Виктор Иванович наполнил обе стопки. Князь сразу подхватил ближнюю и приподнял в ожидании.

– Чтоб нам быть богатыми! – провозгласил Васин.

Едва слышно дотронувшись своей стопкой до князевой, опрокинул водку в рот.

– Хорошо бы! – Александр последовал примеру.

Принялся жевать хлеб с колбасой.

Васин выдохнул. Взял бутерброд, понюхал и положил на стол. Сел на свое место. Достал из стола записную книжку.

– Пиши! – начал диктовать он. – Источник сообщает: в баре «Нептун» занимаются грабежами братья Гримм. Старший Михаил Гримухин недавно освободился. Подсаживаются к посетителю, капают в пиво клофелин. Когда клиент пьянеет, выводят из бара. В ближайшем дворе раздевают, забирают все ценное. Награбленное хранят у Лизы Чайкиной, бывшей одноклассницы. Реальное имя Анфиса. Проживает на Громова, одиннадцать.

Васин демонстративно взял бутерброд и откусил половину. Принялся аппетитно жевать. Глаза с прищуром засветились хитростью. На губах – едкая предвкушающая ухмылочка.

Князев записал начало сообщения. Расслышав дальнейшее, неожиданно остановился. Замер. Подняв голову от стола, уставился на Васина.

– У моей Анфиски, что ли? На Громова? У матери хранит? Ах, стерва! – вспылил, бросил ручку на стол, искренне расстроился. – Быть такого не может!

– Может, Князь, может! – Васин продолжал жевать. – Так что ты жене посоветуй принести все, что ей передали братья. На днях будем их закрывать. А то придется тебе самостоятельно своих детей воспитывать! И ручку не бросай – она казенная. Сломаешь – десять мне купишь.

– Виктор Иванович, откуда же такое известно? – Князев снова взял шариковую ручку и осмотрел – не повредил ли. Вроде цела. Немного успокоился. Лицо зарделось. Принялся дописывать.

– Ты же у меня не один такой герой! – усмехнулся оперативник. – Работать надо, Князь! Работать! Разведка докладывает… Война ведь идет! Ставь подпись и пиши «Задание усвоил». И ниже – опять подпись.

– Знаю, – обиженно отозвался Князев.

– Молодец! Бери новый листочек. Пиши: Дмитрий Синицын, кличка «Рокки», у кинотеатра Охта отбирает у малолеток деньги…

Князев отложил в сторону исписанный листок и взял новый. Сосредоточенно заполнил своим мелким почерком.

– Пиши с середины листа, как тебя учил, – заметил Васин, – мне еще его оформлять после!

– Да знаю я, знаю… – бубнил Князев. – Так и делаю!

Глядя на его писанину, Васин подумал, что странное дело – как правило, у таких великанов буковки из-под пера выходят маленькие, словно бусинки. А начнет писать лилипут, от горшка два вершка, так шесть строчек и вся страница исписана.

Заполнив под диктовку еще пять листов, Александр устало выдохнул, вытер ладонью испарину со лба.

– Ну даете, Виктор Иванович! Все же сами знаете, зачем я-то нужен?

Васин горько усмехнулся.

– Ты прав, я и без тебя все знаю, потому что хожу целыми днями по своей территории и вынюхиваю, как ищейка. С бабушками сижу на лавочках. Граждане у нас поболтать любят. Ты нужен не мне, а моему начальству! Чтобы они на совещании отчитались, как хорошо у нас работает негласный аппарат! А что по мне, так этот аппарат во где сидит, – он указал пальцами на собственное горло, – только лишние бумаги! Регистрируй их потом, учитывай по разным журналам, нумеруй, подшивай, справки пиши, проверкам предъявляй… Но без этого в нашей стране нельзя! Так что уж терпи, если помочь не можешь! А теперь бери чистый листок и пиши расписку о получении денежного вознаграждения за месяц.

– Это я помню, Виктор Иванович, – обрадовался Князев, заполняя бумагу.

Васин на мгновение представил гигантскую кучу документов, собираемую милиционерами по всей стране. Да и не только ими, а всеми госслужащими. Липовые отчеты, передаваемые по инстанциям. Доклады, планы. Вся эта бюрократическая гора лжи – только ради ублажения министра внутренних дел, президента и других чинуш, не способных наладить реальный контроль. Чтобы они почувствовали свою значимость и незаменимость, веское основание для получения очередной премии, награды на грудь, бурных аплодисментов… Служим отечеству!

Князев пересчитал купюры. Снова пересчитал. В недоумении нахмурился:

– Здесь только половина, Виктор Иванович. А где остальное?

– Остальное тому, кто информацию за тебя принес! – назидательно растолковал Васин и хитро улыбнулся. Стал снова наполнять стопки.

– А… – понимающе протянул Александр.

– А если в следующий раз так же сработаешь, вообще ничего не получишь или должен будешь!

Александр сложил деньги пополам, убрал в карман. Протянул руку и взял новый бутерброд. Облегченно вздохнул. Решил, что на сегодня неприятности закончились.

– Вы уж по поводу Анфиски не торопитесь, товарищ начальник. Я ей скажу, она все принесет и напишет что требуется. Только меня не выдавайте. Ну… это… то, что я с вами уже давно того…

– Ладно, не скажу, – согласился Васин. – Принесет и будет у меня доверенным лицом! Как ты начинал. Делать особо ничего не придется. Мне единицы для выполнения плана не хватает!

Выпили еще по стопке. После чего Васин проводил Князева на выход, а сам вернулся оформлять полученные бумаги, превращая их в совершенно секретные документы.

Была у Виктора Ивановича всего одна мечта, но общая. Которая, как ему казалось, могла решить все проблемы. Это – стать богатым! И не для того, чтобы бездельничать или шиковать, а чтобы просто не думать о деньгах. Чтобы жена не будила утром напоминаниями о деньгах на завтраки детям. Чтобы не предупреждала перед выходными, что из детского сада еды не будет и ему надо обеспечить семью на субботу и воскресенье пропитанием. О шмотках и не говори – дети росли быстро. И если младший донашивал вещи, то старшему приходилось покупать все как взрослому, поскольку был он рослый и размер обуви имел большой.

Эти неприятные, но важные мелочи не давали спокойно работать. Делать свое дело. Постоянно отвлекали, тревожа душу лишней заботой и беспокойством. Именно поэтому, став богатым, он не то что не собирался бросать службу, а хотел еще сильнее отдаться ей. Купить для работы автомобиль, инструменты для оперативных мероприятий. Чтобы не зависеть ни от дежурной части, ни от других служб, выпрашивая то прибор ночного видения, то бинокль, то специалиста с приспособлением для прослушивания или подглядывания.

Все свои силы хотел направить на борьбу со злом. Верил, что когда-нибудь мечта осуществится. Премьер с президентом вспомнят о верных бойцах невидимого фронта или судьба выкинет выигрышный фарт. Если бы не верил – давно ушел!

Но покамест воистину жизнь – копейка. Потому не чурался возможности как-либо подработать, хотя и было это не совсем законно.

На ближайшие выходные запланировано очередное коммерческое мероприятие.

Лето еще не подсушило весну! Но первая половина июня по прогнозам обещала быть солнечной. Данный предстоящий факт Васин попытался развить в своих мыслях, чтобы не думать о неприятностях, а немного согреть колобродящую душу. Решил, что если к выходным закончится усиление, поедет в субботу с домочадцами в Солнечное на машине отца. Позагорать и заработать денег.

В очередной раз удивился себе, что успевает думать еще о чем-то кроме работы. Память хранила и много печального, с чем приходилось свыкаться.

С грустью вспомнил недавние похороны служившего в соседнем отделении Игоря Бойкова. С ним учился на курсах МВД. Веселый белобрысый парень с лукавинкой. Душа компании. Что понадобилось ему на девятом этаже высотки? Получил ножевое в живот, сброшен с балкона. За что? Кого-то задержали. Идет следствие.

Володя Горожанов – здоровяк, разводила и шутник. Насмотрелся фильмов и водил задержанных на третий этаж для допроса под дулом пистолета, вызывая опасливое хихиканье коллег. Всегда хмурился, скрывая веселый нрав под маской глубокой сосредоточенности. Не выдержало сердце. В двадцать пять!

Был грузен, слегка мешковат. Форму хранил в шкафу. Одевал редко – только на строевые смотры. Оттого и терял пуговицы, натягивая китель раз в полгода. Когда хоронили, увидел Васин знакомую полоску выглядывающей белой рубашки. Незаметно рванул на себе металлический герб. Нагнулся над другом и вставил пуговицу, закрепив ушко изнутри спичкой. Володя всегда так делал, за что получал нагоняй от начальства. Но теперь никто ругать не будет! Может, оттого и лежал в гробу так расслабленно, легко, с доброй улыбкой на светлом лице.

А сколько пропало тех, кто помогал? По своей доброй воле или по принуждению?! Что-то рассказал и после исчез. Как бандиты могли узнать информацию из секретного сообщения? Проникали в картотеку ГУВД? Покупали информацию? Или просто раскололи? Немало профессионалов подалось из милиции в криминал. Сами не убивали – информацией снабжали, консультировали.

Васин почувствовал, что сильно устал за день. Положил руки на стол, склонил голову. Прижался щекой. Расслабился, на минуточку смежив веки. Постарался представить, как все будет выглядеть в выходные. Решил посмаковать мечту со всех сторон, как сладкий леденец. Ощутить очередную халтуру трамплином к осуществлению мечты.

Глава 2. Предчувствие

– Граждане, не напирайте! – успокаивал Виктор Иванович стоящую к нему очередь. – Пива хватит всем!

Он сидел на складном стульчике. Низкий походный стол из алюминия упирался в живот. Васин изо всех сил удерживал равновесие, погружаясь ногами в теплый песок. Едва успевал пересчитывать деньги, выдавал бутылки из стоящей рядом сумки.

– Хорошо, что цену округлил, – думал он, – иначе бы со сдачей намаялся!

Всем хватит? Ка-а-ак же! В багажнике товара осталось совсем немного. Младший сын Сашка уже раза три бегал к машине и обратно. Опустошал ящики. При такой бойкой торговле пива хватит от силы на полчаса. Надо ехать в город, но где сейчас в выходной найти Карлика? Да и вряд ли склад будет работать. И вот вместо радости от налаженного бизнеса кошки на душе скребут. Опытный опер, а не все продумал до конца, и коммерсант из тебя, Васин, никудышный!

Еще неприятней было видеть жену и старшего сына Костю, которые перехватывали пиво у младшего. Пока тот подносил. Как закоренелые спекулянты, продавали бутылки рядом в лесочке. Виктор погрозил им кулаком. И Константин, обернувшись, неожиданно пробасил:

– А ты чего здесь? Все уже ушли!

– Кто ушли? – не понял Васин. – Вон какая очередь!

Про кого это говорит сын, неужели закончилось пиво? Кто-то из очереди недовольно взял его за плечо и тряхнул….

– Совсем ты, Иваныч, заработался! Домой пора!

Виктор открыл глаза. Оказывается – уснул.

Перед ним стоял помощник дежурного.

– Обыскались вас! – тревожился тот. – Все уже ушли, а вы оружие не сдали. Хотели домой звонить, но решил на всякий случай проверить в кабинете.

Выходя в коридор, крикнул:

– Так мы ждем! Оружейку на сигнализацию не ставим!

Васин посмотрел на часы. Десять вечера. Неторопливо убрал со стола, закрыл бумаги в сейф. Содрал старую нашлепку пластилина. Размяв пальцами, приложил к щели. Прижал металлической печатью. Закрыл, аналогично опечатал дверь кабинета. Взвесил на ладони увесистую связку ключей. В правом кармане пиджака они уже протерли дыру – положил в левый.

В руках носить ничего не любил. Иногда приходилось. На происшествия выезжал с папкой, которую хранил на работе. Привычно спустился на первый этаж, зашел в дежурную часть.

– Виктор Иванович, ствол не забудьте сдать! – обратился к нему дежурный. – Указание начальника главка. Опять какой-то сопляк из областного подразделения пистолет в гальюне оставил. Так теперь всем как минимум на месяц постоянное ношение отменили!

– Лучше бы туалеты в деревнях закрыли, будет надежней!

Подумал: «При чем здесь все? А если разыскиваемый попадется по дороге или хулиганы какие»?

Ай, ладно! Служба научила воспринимать тупость больших рукамиводителей с пониманием. Нервничать – себе дороже.

Сдал пистолет. Вышел на улицу. Серо. Промозгло.

Пошел мимо кинотеатра. Через стеклянный фасад второго этажа можно было увидеть, как народ сосредоточился у входа в зал. Несколько человек еще продолжали опорожнять бутылки. Стояли за высокими столиками. Постоянно оглядывались на распахнувшиеся двери, куда утекал людской поток. Васин задержался, вглядываясь – не полезет ли кто в карман соседа? Толкучка – любимое место воришек. На этот раз обошлось.

На первом этаже – рекламные плакаты иностранных фильмов. Перекошенные физиономии с сигарами. Размалеванные полуобнаженные девицы с пистолетами. Горящие иномарки. Русская интерпретация этого давно утомила. Каждое утро звучала на сходках.

«Про наших бандитов фильмы будут похлеще! – подумал Васин. – Скоро кто-нибудь займется!»

Слева от кинотеатра – парковка. Преимущественно отечественные авто. Ну да. Владельцев дорогих иномарок репертуар местного кинопроката не прельщает – ходят в подпольные залы. Смотрят недавно появившуюся порнуху «Эммануэль» или триллеры со Шварценеггером…

Васин приметил двоих парней лет двадцати пяти, копающихся у желтого «Москвича». Замедлил шаг, чтобы увидеть, чем они занимаются.

Молодые люди извлекли запасное колесо. Один понес его к ярко-красной шестерке «Жигулей», стоящей ближе к выезду на проспект. Второй прихватил ящик с инструментом. Бедолаги. Пока фильм смотрели, колесо спустило! Теперь меняют. С колесами в стране напряженка. Везут старые из Финляндии, вставляют внутрь отечественные камеры. Голь на выдумки хитра…

Но парни и не думали менять колесо. Сложили все принесенное в багажник и стали рассаживаться. Желтую машину даже не закрыли. Это показалось, странным, и Виктор направился к ним. Пока шел догадка переросла в уверенность.

Шестерка начинала разворот, это позволило подойти вплотную. Заметив его, парни в салоне моментально заблокировали двери. Отвернулись внутрь. Сделали вид, что разговаривают между собой. Только водитель сидел ровно. Не торопясь выворачивал руль, не зацепить бы кого. Выводил машину напрямую.

Васин постучал в боковое стекло. Водитель повернулся. Это был парень лет двадцати пяти, черноглазый, цыганской внешности. Над левой бровью глубокий шрам. Дугой уходит под кучерявые волосы к виску. Вскинул подбородком, беззвучно спрашивая: что нужно?

Васин решил схитрить, надеясь, что ему отопрут дверь или хотя бы опустят окно:

– Приятель, подвези! Одну остановку, очень надо!

Водитель, как видно, был опытный. Отрицательно покачав головой, отвернулся. Не торопясь продолжил совершать маневр.

Фокус не удался. Надеясь, что шофер может быть ни при чем и лишь случайно подвозит преступников, Васин вынул удостоверение и показал в окно.

– Уголовный розыск! Остановитесь! – Сделал пару шагов одновременно с движущейся задом машиной.

Теперь цыган улыбнулся. Кивнул в знак понимания. Улыбка издевательски насмехающаяся. Ему оставалось только выжать сцепление и включить передачу. Виктор понял, что сейчас машина рванет вперед. Шагнул к капоту. Опустил корочки в боковой карман. По привычке сунул руку подмышку, чтобы вытащить пистолет, и…

Вот здесь он вспомнил дежурную часть, оружейную комнату, начальника ГУВД и всех жирных полковников, которых встречал в теплых кабинетах секретариата, штаба и особой инспекции. Почувствовал, как все они вместе с кипой приказов, распоряжений и указаний навалились сверху. Требуя раскрытий, вербовок, показателей, соблюдения режима секретности. Давя своими тушами, планами, отчетами, цифрами…

Сквозь лобовое стекло Васин видел парней на заднем сиденье. Испуганные лица. В глазах – страх, магнитом притягивающий взгляды к правой руке Виктора, остающейся за пазухой. Водитель опустил голову к рулевому колесу. Глядя через него как сквозь амбразуру, нажал на газ. Виктор едва отскочил, задетый боком машины. Левой рукой успел выхватить из кармана связку ключей. Уклоняясь, со всей силы ударил в стекло. Услышал скрип триплекса. Почувствовал, как тот прогнулся. Заметил образовавшееся белое пятно и разошедшуюся паутину вокруг. Запомнил регистрационный знак «Жигулей» и приметы преступников.

Добежать к телефону в фойе кинотеатра было делом секунд. Ноль два долго молчало, затем трубку взяла девушка.

– Разбой у кинотеатра… – взволнованно объяснил Виктор. Кратко изложил суть происшествия. Назвал регистрационный номер автомашины. Попросил поставить ее в розыск, указав разбитое лобовое стекло как особую примету.

Затем позвонил в дежурную часть отделения и попросил вызвать следственную группу, криминалистов.

– Пока потерпевшего нет, никого вызывать не будем! – спокойно ответил дежурный.

– Л-ладно, – огорчился Васин, – я предупрежу администрацию кинотеатра, чтобы заявителя к вам прислали. Кстати, утром снимите мне Синицына Дмитрия, адрес я сейчас продиктую. Знаете такого?

– Да кто их знает? Приходи, пиши рапорт на снятие. Машина поедет на патрулирование часов в шесть утра, заедет. Если окажется дома и не будет артачиться – заберем!

– Видать, сегодня дороги не будет, – подумал Виктор, снова возвращаясь в отдел писать рапорт на привод.

Глава 3. Карлик

Было около полуночи. Васин повторно направился домой. Стряхнул тяжесть обиды. Подумал, что мог и нож получить в живот. Преступников-то было четверо! Но, видать, не судьба. Что ни делается – все к лучшему!

Попытался поднять настроение завтрашней перспективой. Ситуация просчитывалась легко. Окончится сеанс и потерпевший заявится с претензией к администрации кинотеатра. Ну, а те пошлют его в отделение милиции. Там дежурный примет заявление, вызовет следственную группу. Криминалисты снимут отпечатки пальцев с багажника. За ночь гаишники отловят машину и воришек посадят в обезьянник.

Утром Васин раскроет преступление, а скорее, целую серию краж. Может, и разбоев. Уж больно профессионально и нагло у этих ребят было все поставлено.

Но какое-то смутное нехорошее предчувствие в душе не позволяло разуму ощутить восторг от предстоящего раскрытия – подозрительно легко все складывалось! Так не бывает.

Улицы были пусты. Свет растекался из-за горизонта, словно за ним горели люминесцентные лампы. Четыре семиэтажных великана окружили Заневскую площадь. Нависали своей тенью, пытаясь тушить проникшую сюда ленинградскую белую ночь. Погружали в таинственный полумрак.

Отключенные светофоры превратились в сидящих на металлических столбах одноглазых филинов, заговорщически подмигивающих мутным желтым зрачком. Несмотря на будни, к набережным стекался народ. Топтался у моста Александра Невского – скоро разводка.

На углу перекрестка светилась вывеска знакомого кафе в подвальчике. Опираясь рукой на короткий навес, перед входом одиноко стоял директор и курил. Наслаждался спустившейся на город белой ночью.

Ровесник Виктора, маленький сухонький татарчонок с большим носом. Кривые тонкие ножки белыми ниточками свисали из широких раструбов длинных черных шорт. Похож на героя детской сказки Гауфа. Звали его Фарид. Но про себя и в разговорах с коллегами Васин всегда именовал его Карликом.

– Домой, Виктор Иванович? – спросил тот, вынув сигарету изо рта.

– На сегодня хватит, – Васин подумал, что неплохо было бы отвлечься и пропустить еще стопочку.

– Может, заглянете? – угадав его мысли, отозвался директор. – Разговор есть!

– Загляну, если приглашаешь, – Виктор постарался скрыть внутреннюю радость. Он знал, что без спиртного беседа не обойдется. С милицией насухо старались не общаться.

Спустились по лестнице. Прошли между столиков.

Когда девушки принесли приготовленные бутерброды с килькой в кабинет директора, водка была уже разлита по стопкам.

– Где это перепачкались? – кивнул Фарид.

Васин оглядел пиджак. На левом боку виднелись грязные полосы, оставленные машиной.

– Да, так… маленькое происшествие, – огорчился, не желая рассказывать всю историю. – Где здесь у тебя можно почистить перышки?

Пройдя в указанном направлении, Васин оказался перед небольшим зеркалом, включил воду. Скептически осмотрел свой серый костюм. Не снимая пиджак, стал отряхивать грязные места, смачивая ладонь водой. С надеждой подумал, что Карлик в полумраке кабинета не заметил бахрому на манжетах рубашки. Затянул их поглубже в рукава.

Костюмы с галстуками – постоянная форма оперативника. Отечественное – недорого. Брюки, протертые до дыр, заменяются на новые, аналогичные. Пиджак оставался прежний – носился дольше. Рубашки – дело другое. Жена уносила их на работу. Там стирала. Запах пота, перемешанный с табаком и смрадом подвалов, менялся на аромат детских пеленок. Васин забивал его одеколоном «Тройной».

Подумал, что пора обновить свой гардероб. Хотя бы для торжественных случаев. И если Карлик пойдет навстречу – все получится. Возникшая мысль обнадежила Васина. Разочарование от неудавшегося задержания ушло.

– Вот ты-то мне и поможешь новый костюмчик справить! – весело сказал Виктор, возвращаясь. Сел за стол и, чокнувшись с директором, опрокинул в себя водку. – Будем богаты!

– Будем! – ответил Карлик. Насторожился. Что-то часто звучал этот тост. Не намек ли? Но возражать не стал, – тоже выпил, стал жевать бутерброд.

– Где ты пиво бутылочное берешь? – спросил Виктор. – Выход на базу есть?

– Ой, с пивом сейчас так трудно, – притворно заканючил тот, – нарасхват идет…

– Да ладно тебе жаться-то, Фарид, – прервал Васин, – у тебя, наверное склад забит! Три ящика мне в долг утром в субботу подкинешь?

– А… тебе зачем? – в голосе Карлика зазвучал профессиональный интерес.

– Да так. Хочу бизнес провернуть. Потом скажу. По рукам?

– А деньги когда отдашь?

– В понедельник точно! – Васин хлопнул директора по хилому плечу.

Тот поперхнулся, откашлялся.

– У меня встречная просьба!

– Опять братва наехала?

– Точно! А ты откуда знаешь… может, сами и подослали? – Фарид растянул тонкие губы в подозрительной улыбке. Рот у него был большой, но при разговоре шевелилась только середина, края оставались точно склеенными. Черные угольки глаз никогда не смеялись. С опасливым интересом буравили собеседника.

– Я такими делами не занимаюсь, – спокойно ответил Васин, – это РУОП любит бизнесменов разводить. Управление создали, а занять нечем. Планов нет, приказов не знают, никто за раскрываемость не дрючит. «Земельным» операм некогда этим заниматься, мы за территорию отвечаем, людям помогаем. Так что у тебя? Говори.

– Понимаешь, – Фарид мотивированно перешел на «ты», – приехали здесь отморозки от Андрея Маленького. Давай меня пытать, кому плачу, с кем работаю. Предложили свою охрану за пятьсот «американцев» в месяц. Знаю я их охрану. Сегодня пятьсот, завтра тысяча, а потом и кафе заберут. Ну а что я им скажу? Ляпнул, что с ментами в дудку дую. Думал – отстанут. Они ушли, но сказали, что проверят. Ну, а что мне было делать… Иваныч, давай я тебе пейджер подарю – оплачивать его буду. Как только что случится, я тебе скину информацию – прилетишь, разрулишь!

Увидев насмешливую улыбку Васина, погрустнел, добавил:

– Хочешь, пятьдесят долларов буду приплачивать? И так заходи когда хочешь! Посидим, водочки попьем. Когда меня не будет – скажешь администратору. Он столик накроет. И друзей приводи… но не часто. Сам понимаешь – бизнес!

– Денег не надо! Я же не бандит, – улыбнулся Васин. – А ты уверен, что это не РУОП к тебе приезжал или из нашей особой инспекции? Они такие провокации любят! Вызовут на стрелку твою крышу, тут я и нарисуюсь. А они хвать меня и в прокуратуру!

– Да не-ет, Иваныч, уж братков-то я от милиционеров отличу! – обиделся Фарид.

– Хрен их сейчас отличишь! – вздохнул Васин. – Разве хорошего сотрудника начальник отдаст? Понабрали в РУОП узколобых в черных кожанках. Кто был не нужен в подразделениях или под подозрением, тех и слили. Разъезжают теперь на тонированных восьмерках!.. Но от пейджера, кстати, не откажусь – нужная вещь! Не только ты, но и другие смогут позвать на помощь. А ты лучше приходи ко мне завтра в кабинет, дашь подписку о сотрудничестве. Будешь у меня доверенным лицом. Так что в случае наезда или приезда провокаторов у меня будут основания появиться! Согласен?

– Подписку? – директор потер руки, снова стал разливать водку. – Хоть две! Только я подслушивать – не очень. Внешность приметная!

– Поручи официанткам. Их учить не надо!

– Верная мысль! – успокоился директор, поднял стопку. – Тогда не обессудь, жду тебя всегда, закуска с водочкой с меня! Как ты там говоришь: будем богатыми!?

– Будем!

Глава 4. Дома

Стараясь не шуметь, Васин снял обувь в прихожей. В носках прошел в туалет. Вокруг унитаза – земля горкой. Черт! Снова забыл справиться у Князя насчет мастеров. В полу дыра – прямо в подвал. Унитаз держится лишь на чугунной фановой трубе. Раньше квартира была коммунальной, жили две старые слепые бабки. Сантехники после ремонта положили им доски и засыпали сверху землей. Старый фонд…

Васин умылся в ванной и заглянул в гостиную.

Желтый свет торшера. Глубокое кресло. Перед телевизором в белом махровом халате – Нина. После рождения второго ребенка сильно располнела. Поспособствовали и детсадовские кашки. Халат маловат – прикрывает только спину и бока. Спереди – голубая полоска ночной рубашки в мелкий синий цветочек – узкая проталинка из лютиков между снежных сугробов.

Кушак от халата охватывает поясницу, пропадая под складками живота. Разложенный воротник на плечах не в силах объять белую лоснящуюся шею. Русые волосы приподняты и заколоты на затылке. Голова, склоненная на грудь, слегка приподнималась в такт дыханию. Ровное сопение – глубокий сон. Слипшиеся губы вздувались, а затем с легким пуканьем выпускали воздух.

Рядом на полу – несколько трехлитровых банок с водой.

Телевизор шипел, мерцая светлыми точками экрана. Виктор нажал на кнопку выключателя.

– Я смотрю, смотрю! – всполошилась жена. Голова вскинулась – уставилась перед собой. – Уже все? Зарядились?

Напускаемая строгость в лице не могла быстро сменить сонную растерянность. Глаза еще несколько секунд выглядели ошалевшими.

– Сколько можно тебя ждать? – войдя в норму, привычно начала гундосить она. – Я устала разогревать ужин. Дети без надзора. Ты в магазин заходил? Снова пьяный? Табаком воняет…

Из опыта общения с женой Васин знал, что на первые вопросы реагировать не обязательно. Они разбрызгиваются подобно яду плюющейся африканской кобры.

– Не надоело тебе этого чувака слушать? – усмехнулся Васин.

Наклонился, поцеловал жену в щеку. Услышал, как она резко втянула в себя воздух, принюхиваясь.

Не почувствовав большей опасности, чем водка и табак, немного успокоилась. Далее понесло как обычно:

– Сегодня Чумак заряжал от пьянства, может, на тебя подействует! Сколько можно пить? Это вы на работе бухаете? Скоро моему терпению придет конец и я пойду к твоему начальству. Или оно пьет вместе с вами? Жаль, КПСС враги расшатали, там бы вас пропесочили. Как теперь без партии с алкоголиками и тунеядцами бороться будут? По телевизору говорят, все партийные билеты сдают. Куда пожаловаться?

Слышал, что на родине твоего отца творится? Войска ввели, есть жертвы. В Вильнюсе не лучше. А милиция-то, где спрашивается? Водку пьет! Вот и до вас демократы доберутся, чем вы там занимаетесь в своих кабинетах… Шахтеры по всей стране бунтуют, а вам хоть кол на голове теши! Прозеваете власть, алкоголики…

Есть Виктор не хотел. В детской спали сыновья. Не дослушав привычные угрозы, вышел на кухню.

Он знал, что пока жена не встанет с кресла, наезд будет продолжаться. Она словно заряжалась энергией удобного сидения. Затраты на поднятие грузного тела были высоки, и она на время замолкала.

Васин услышал шлепанье тапок жены. Она вошла за ним.

– А в доме кушать нечего! – с укором сказала она. – Хочешь посмотреть, что у нас в холодильнике?

Потянула на себя никелированную ручку белой металлической дверцы.

Васин знал, что внутри, как обычно, пусто: кусочек масла, банка варенья, переданная матерью, и рыбные консервы. Поэтому отвернулся к окну.

С первого этажа хорошо видно, как весело гуляет по проспекту молодежь. Парни, пробегая, задевают девчонок, и те в отместку пытаются их шлепать ладонями по мягким местам.

И от этой чужой беззаботности непонимание домовитости жены только усиливалось. Странная бережливость. На днях выпросил в магазине для ветеранов дефицитный сыр. Тот лежал в холодильнике, пока не засох – ожидал какое-нибудь предстоящее торжество. Был выброшен. Позже по той же причине в мусор полетела упаковка осклизлых сосисок. И даже иностранные мандарины из набора были съедены, когда кожуру можно было проткнуть только острым ножом.

Продукты жена хранила для гостей, чтобы показать, что семья живет не хуже остальных. Но те приходили редко, и результат был налицо. Как научиться расходовать продукты правильно, Васин не понимал и в хозяйство жены лезть не хотел. Знал, что дети накормлены, и это успокаивало. По будням готовил завтрак себе и сыновьям. Но сейчас у них были каникулы.

Нина приносила еду из детского сада, где работала воспитателем. Говорила, что дети оставляют. Виктор не мог есть эти маленькие кусочки мяса или котлетки, прилипшие к желтой пшенной каше, словно бугристые коричневые бородавки. Казалось, что еда источает запах младенцев: смеси парного молока, опрелости и мочи. Небольшая алюминиевая кастрюлька с инвентарным номером, коряво написанным красной краской, всегда стояла на нижней полке холодильника.

От ушей вниз по шее поползли неприятные мурашки. Поежился.

Плита была выключена, на ней ничего не стояло. Виктор знал, что о разогревании ужина Нина говорит просто так. Наверное увидела это в каком-нибудь сериале.

Васин лишних вопросов не задавал, из опыта знал – словесная дуэль до добра не доведет. Все, что говорят женщины, не стоит принимать близко к сердцу, поскольку они и сами не понимают, что имеют в виду под сказанным. Им просто необходимо создать некий образ. Образ заботливой жены и хорошей хозяйки, образ современной женщины и мечты мужчины. Лопочут и лопочут в надежде, что мужчина из их бреда сам выберет необходимое и хоть отчасти логичное.

– Как ребята? – спросил Васин.

– Нормально, – ответила Нина, – что им сделается, только едят как лошади, с каждым разом все больше – кастрюли уже не хватает.

– Растут, спортсмены! – улыбнулся Виктор. – Договорился с тренером, чтобы взял их со следующего месяца в спортивный лагерь! Пусть отдыхают. А в субботу поедем на пляж позагораем. Попрошу машину у отца. Талоны на бензин подкинет дежурная часть…

– Я с вами не поеду, у меня купальника нет, – прервала жена обиженно.

– Как – нет? Прошлым летом было два!

– Они и сейчас есть, только малы, считай, что нет! – продолжила Нина грустно. – Хотя ладно, поеду, на солнышке высплюсь… Снова участковый приходил, я не открыла. Требовал, чтобы мы квартиру освободили! Я ему сказала, что ты просил его на работу зайти, но он хотел здесь с тобой поговорить.

– Никому не открывай без меня! – предостерег Виктор. Почувствовал, как вернулась обида. Не сдержался: – Козлы!

Видать, администрация бумагу направила начальству. Коллегу присылают! Знают, что я смогу его понять, – сам под приказом хожу!

Расстроившись, он вернулся в комнату и стал раздеваться.

Снова почувствовал накопившуюся за день усталость. Расслабился, предвкушая предстоящую встречу с прохладным постельным бельем.

Повесил костюм на вешалку, зацепил крючком за дверцу шкафа. Тахта уже была разобрана, и он с удовольствием юркнул под толстое ватное одеяло. Пододеяльник тоже хранил детский запах – жена носила все белье в стирку к себе на работу.

Когда же случились эти перемены – в отношениях с Ниной. Ведь была же любовь, была! С первого взгляда! Встречала с моря – бросалась на шею, обнимала, казалось, теряла сознание от нахлынувшего счастья.

Жили у родителей, те помогали растить детей. Рыбакам платили хорошо – некуда было деньги деть. Квартиру не купить – стоять на очереди десять лет. На машину – пять. Но это не беспокоило. Брали «Жигули» отца. Ездили в Москву, на Черное море, с палаткой – на озера. Дети подросли – брали с собой. Весело! Катались на конях, аттракционы в парке, рестораны…

Теперь получили квартиру. Хоть на птичьих правах, но живем! Все вместе. С голоду не умираем – отовариваем талоны. Говорят, толстые люди добрее. По Нине этого не скажешь.

Перед отходом траулера прямо у пристани экипаж всегда тренировался «в борьбе за живучесть». Васин пытался представить, как найти выход, если корабль перевернется. Киль вверху – спускаться вниз. Двери – к себе. Замки – наоборот! И вот он, выход!

Но как найти выход, если перевернулся мир? Прежний…

Хорошо, что работы невпроворот – нет возможности много думать…

Нина снова уселась в кресло и стала пультом выискивать работающую программу. Трудилась во вторую смену и спала до обеда.

Перед тем как впасть в беспамятство, Виктор подумал, что вот уже несколько лет жена специально ждет, когда он уснет. Наверное не хочет, чтобы он приставал с супружескими обязанностями. Но иногда под утро мужские гормоны будоражили. Заставляли тревожить неповоротливое жаркое тело Нины. Обнимать со спины. Прижиматься к толстым колышущимся ягодицам. Слышать едва уловимый стон, похожий на сонное кряхтение…

– Я не помешаю тебе? – формально спросила жена, останавливаясь на одной из программ. – Чуть не пропустила «Рабыню Изауру»! Очень душевный фильм, прямо как в жизни! Не забудь утром выпить стакан заряженной воды – для тебя стараюсь!

Васин молчал. Он уже спал.

Глава 5. Гранатовый браслет

– Проходите, проходите, располагайтесь, – приветствовал гостей Васин, – не стесняйтесь! Занимайте места, какие приглянулись.

В дверь кафе продолжал затекать народ. Виктор рассаживал коллег в большом зале. Начальнику отделения – лучшее кресло. Рядом с ним сотрудницы канцелярии и бухгалтерии. Опера приютились в уголке. Подоспели однокашники. Маринка Чернова и Ленка Свистунова. В обеих был тайно влюблен в школе. Никак не мог определиться, за кем начать ухаживать. За круглолицей уютной Мариной, похожей на искрометную молдаванку, или за стройной, как тетива, Еленой. С ними учитель литературы – Евгений Николаевич. Совсем не изменился. Хитро подмигнул. Обнимая девушек, направился к боковому столику. Кеша Матвеев оккупировал стойку бара, загадочно ухмылялся: долг платежом красен. В девятом классе Васин подложил ему на стул использованную жвачку – безнадежно испоганил брюки.

Официанты разносили холодные закуски. Украшенные зеленью блюда благоухали. Разнообразные нарезки и красная икра уже благополучно поедались гостями. В кафе – гомон, как и водится на встрече долгожданных друзей.

Виктор подумал, что так много народу не собиралось никогда. Стал вспоминать, что же они празднуют? Подумал – вряд ли сможет оплатить банкет, и стал искать глазами Карлика. Тот оказался рядом и, словно почувствовав волнение Васина, весело подмигнул:

– Все за счет заведения!

Эта короткая фраза пронзила Виктора, наполнив сердце чувством искренней благодарности к хозяину кафе. И то жуткое прозвище, которым он называл Фарида за глаза, пробудило терзающее чувство стыда. Он привлек директора, положив ему руку на плечо. Почувствовал худобу иссохшего тела, выпирающие косточки.

– Ты извини, что я тебя Карликом зову, – сказал Васин и замолчал. На глаза навернулись слезы глубокого сожаления.

– Ничего, ничего, – улыбался Фарид, – все будет хорошо. Будем богатыми!

– Наверное в копеечку влетит?

– Да уж влетит! – гордо согласился Фарид. – Зато всех накормишь.

– И тебе не жалко?

– А чего мне жалеть, кафе ведь теперь твое! – он снова хитро улыбнулся, как раньше. – Ты же поменялся на свою квартиру! Ее бы все равно у тебя администрация отобрала. А я тебе и пейджер обещал в подарок!

Васин с ужасом, летящем на крыльях ночи, попытался вспомнить тот пьяный вечер, когда случилась мена.

От входа, расталкивая гостей, к нему пробиралась Нина с пунцовым озабоченным лицом. На руках – Сашка в ночной цветастой рубашке, с соской во рту. Длинные ноги висят почти до пола. Держит за руку улыбающегося Костю.

– Решил нас по миру пустить своими банкетами? – заголосила она, укачивая ухмыляющееся дитя. – КПСС на тебя нет!!!

Со спины, из полумрака подкрался учитель литературы, громко спросил:

– Что, Васин, ты все-таки прочитал «Гранатовый браслет» Куприна?

Виктор помнил, как в девятом классе по непонятной причине название этого произведения ассоциировалось у него с кличкой лошади, участвующей в бегах. Гранатовый браслет! Фаворит! И он с воодушевлением стал сочинять у доски, что эта трогательное повествование о судьбе арабского скакуна… Класс хохотал до слез…

Гости, не прекращая жевать, обступили новоявленного владельца заведения. С тарелками и приборами в руках ожидали ответ. Те, что сидели в конце зала, пробирались ближе, с ожесточением расталкивая передних. Из наклоненных тарелок падали закуски. Филе семги повисло на плече у шефа. Экий аксельбант! На грудь Фарида льется маринад из-под томатов. Но всех больше возмущало молчание Васина.

К своему стыду, он до сих пор так и не прочитал этот рассказ. Краснея, бессильно опустился на подставленный кем-то стул. И тут же понял, что раздавил задом что-то податливое и мокрое. Сунул руку – помидор! Эх Кеша, Кеша! Подумал о том, что вот сейчас он потерял все, что имел: квартиру, жену, друзей и уважение своего любимого учителя…

…С горечью и разочарованием в душе Васин проснулся в холодном липком поту. Облегченно вздохнул. Подумал, что надо все же прочитать Куприна.

Стал собираться на работу. Завтракать не хотелось. Взял стакан со стола, оглянувшись, выплеснул содержимое в раковину. Набрал воды из-под крана и сделал несколько глотков. С облегчением вспомнил, что у детей каникулы и готовить им завтрак не надо.

В начале десятого утра получил в оружейной комнате пистолет.

– Ну что, приходил вчера потерпевший, у которого запаску стащили? – спросил у дежурного.

– Топтался здесь какой-то мужик, но толком так ничего и не объяснил. Говорил, что его послала билетерша из кинотеатра, сам идти не хотел. Дело бесполезное.

– А ты почему не потребовал заявление написать! – обиделся Васин.

– Виктор Иванович, а мне это надо? – взмолился дежурный. – Ну, напишет мужик про колесо – получится глухая кража. Добавишь свои показания с приметами бандитов – переквалифицируют в разбой. Ты уверен, что преступников найдем? Из ГАИ сообщили, что такие номера у них в базе не числятся! Как ты искать будешь…?

– Почему не числятся? – ошеломленно удивился Васин. – Я очень хорошо их запомнил! Не мог же я перепутать цифры?

– Вот то-то и оно! – продолжил дежурный. – А то, что огребем по самое некуда за глухарь, это точно! Ты вчера рапорт оставлял на снятие Синицына? Забирай! Сидит, красавчик, тебя дожидается!

– Крутой… – добавил сержант, прикрывая дверцу шкафчика, откуда вываливалась половая тряпка, оставленная уборщицей.

– Вот за это спасибо! – отозвался Васин. Подмигнул коротко стриженному парню в кожаной куртке, сидящему на стуле.

Тот был за руку пристегнут наручником к батарее. Ухмыльнулся в ответ, презрительно сплюнул на пол, отвернулся.

Виктор посмурнел.

– Ты чего здесь харкаешь? – взвился сержант, выхватил из шкафчика тряпку, кинул ее в прикованного. Словно сеть гладиатора, накрыла голову Синицына. Тот сбросил ее на пол свободной рукой.

– Да ты у меня сейчас гальюн будешь вылизывать, мразь! – не успокаивался помощник. Замахнулся, угрожая растопыренными кривыми пальцами выдавить задержанному глаза.

Синицын засуетился, сидя на стуле. Дотянулся ногой до тряпки. Сдвинул на плевок, стал тереть белой кроссовкой.

Конфликт казался исчерпанным.

Поднимаясь в актовый зал на утреннее совещание, Виктор подумал, что дежурный прав. Как теперь искать разбойников? А по шее бы точно получили! В том числе за проявленную инициативу.

– Поторопись! – крикнул Артем Григорьев, напарник, недавно пришедший в милицию после сокращения армии.

Круглолицый румяный старший лейтенант. Голубые глаза, вздернутая верхняя губка. В лице умиленная непосредственность – манок для женщин. Наверняка романтик! В наше-то циничное время! Ростом чуть ниже Виктора, плотнее и моложе на пять лет. Стричься любил практически наголо, оставляя только светлую густую челку, которую в моменты волнений приглаживал рукой.

– Надо пообщаться! Это важно! – добавил он, пробираясь к своему месту. Усаживаясь, пригладил волосы на голове. Преданно оглядел руководство в президиуме. Зашептал:

– Иваныч, ты «Ассу» смотрел в кинотеатре? Там Друбич в главной роли – я ее хочу! Она похожа на новенькую, Милку из канцелярии. Может, с ней потренироваться?

– Лучше сходи на «Маленькую Веру!» – обернулся спереди дежурный Попов. – Там такое!

– Что? Совсем голые? – Артем выпучил глаза.

– Заходи позже, – сказал Васин напарнику, – я сегодня на заявках и уже клиент внизу сидит!

Совещание прошло на редкость оперативно, всего-то за два часа управились. Начальник отдела сообщил, что усиление отменяется, завтра выходной. Но! За прошедшую полугодичную переработку денег выдадут только треть – издано положение, запрет оплачивать более определенного количества часов в месяц.

«Хоть что-то дадут! – подумал Виктор. – Раньше и вовсе личному составу ставилось в укор: спокойствие граждан на деньги меряете; в милицию пришли мошну набивать?!

Что тут ответишь, когда семья Овечкиных самолет захватила, а в Орджоникидзе автобус с детишками в заложники попал? Террористы объявились…»

После совещания Виктор изучил суточные сводки в дежурной части, переписал информацию, накопившуюся за ночь, и направился к себе.

У кабинета нагнал Григорьев:

– Ну как, ты освободился?

– Не совсем. Мелкий грабитель сидит в «обезьяннике», надо с ним поработать, и по квартирам есть заявки.

– С грабителем успеешь! Раз пойман – будет сидеть! – Артем взял Виктора за локоть. – Пошли, что расскажу!

Войдя в кабинет, Васин сел на свое место. Григорьев навис с противоположной стороны стола. Зашептал:

– Хочешь быть богатым?

Выжидательно улыбнулся, зная любимый тост Васина. Верхняя губка игриво вздернулась.

Виктор молчал. Он помнил, как недавно Артем испортил совместно начатый бизнес по «крышеванию» магазина. Переспал с дебелой, как бочка, директоршей. Пригласил ее в сауну обсудить планы. Там прямо в бассейне и обсудил… сделал свое дело.

После чего она решила труд сотрудников оплачивать интимом. А поскольку охотников на ее тело больше не нашлось, с магазином пришлось расстаться.

С тех пор к предложениям Артема Васин относился скептически. Знал, что дело будет двигаться, пока на пути не появится очередная дама. И там все повторится.

Артем о мыслях Васина не догадывался. Был он беззаботный, разведенный и в ус не дул. Алименты на сына исправно высчитывали из денежного содержания.

С энтузиазмом продолжал:

– Моей родной сестре по наследству шпага досталась! Дед всю Германию солдатом прошел в пехоте. В качестве вознаграждения привез. Сам себя наградил, получается. Никому не показывал, а недавно умер. Меня не отпустили, а сестра поехала на похороны и нашла в доме. Говорит – дорогая! Может, золотая или серебряная, даже камни есть на рукоятке.

– Да ну тебя, придумаешь тоже! – отозвался Виктор. – Дед с войны золотую шпагу привез, ха-ха! Полковники лоханулись, а ему такой раритет достался?

– А еще говорит, что на ней есть надпись. Якобы какому-то герцогу или графу подарено! Сестра немецкий язык учила в школе, кое-что соображает!

– Ну и что ты предлагаешь? – равнодушно отозвался Виктор.

– Сестра сказала, что ей с мужем нужна отдельная квартира. Любая. Чтобы уехать от матери. А все остальные деньги – нам, если сумеем продать! – с радостным ожиданием улыбнулся Артем. Пригладил волосы на голове, словно поощряя себя за плодотворную идею.

– Ты что, шутишь? – рассмеялся Васин. – Захудалая «однушка» сейчас тысяч десять долларов стоит! Кто такие деньги выложит за какой-то ятаган, если только он не с бриллиантами?

– Ну, я не знаю, может, он и с бриллиантами, – поник Григорьев, – но мне кажется, стоит попробовать!

– Посмотреть, конечно, надо, – согласился Виктор.

– Только я не знаю, как повезем. Вдруг гаишники проверят, пока мы из Тверской добираться будем.

– Сначала решим, стоит ли везти! – усмехнулся Васин. – Может, это старая кочерга отполированная или новодел! Вывезти не проблема: составь протокол добровольной выдачи по какому-нибудь уголовному делу и поручение следователя об изъятии. Кто там проверять будет!

– Заметано! – обрадовался Артем. – Сейчас сварганю, а на выходные поедем. Усиление ведь сняли!

– Не-е… На выходные не могу! Обещал семью на пляж свозить и дельце одно провернуть надо! Денег заработать!

– На машине хочешь «бомбить»? – насторожился Артем, – не стоит! По городу разбойные нападения на таксистов. Не успеешь и ствол вытащить – удавку накинут! Лучше иди с нами охранять ночную дискотеку. Расчет утром. Днем в субботу и воскресенье можно отоспаться!

– Это где?

– В «Северном прессе», на заводе! По пятницам и субботам. Десять у. е. за ночь рублями. Вторая зарплата набегает, а делать ничего не надо – смотри за порядком. Короче, свои же обязанности, только за отдельную плату. Хочешь, пристрою?

– Нет, пока не надо, – подумал, что было бы неплохо подзаработать. Зарплату снова задерживают.

– Тогда на следующую субботу? – предложил Артем. – Я свою смену перенесу.

– Идет! – отозвался Васин. – Ладно, пойду работать! С сестрой согласуй, как следует! Чтобы она не пожаловалась, что ты семейные реликвии разбазариваешь! Сам понимаешь – женщина! У тебя на них клин!

– Не сомневайся, Иваныч! Она у меня во где! – Артем показал кулак.

«Ну-у да…» – скептически подумал Васин. Усмехнувшись, промолчал.

Глава 6. Оперативная комбинация

Сидевший в «обезьяннике» Дима Синицын уже давно состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Школьником сладострастно мучил братьев наших меньших: поджигал котам хвосты, сбрасывал с верхних этажей. Приятелям говорил: проводит опыты. Хочет убедиться в том, что кошка всегда падает на лапы, а коты – нет. Пытливый!

Школу не закончил. От армии отмазка, жил с бабкой – родители три года назад летально угорели на даче.

Высокий сероглазый блондин семнадцати лет. На вид все двадцать. Постоянно тягал железо и отрабатывал приемы карате в подпольном спортивном клубе.

– Пойдем, Рокки! – сказал Васин, выводя его из комнаты задержанных. – Вижу, ты с животных на детишек переключился? Здесь спрос другой будет.

– Это еще доказать надо, – уверенно отозвался тот.

Синицын шел впереди. Был на голову выше Виктора. Поднимаясь по лестнице, поигрывал мышцами, имитируя выпады и короткие удары в сторону плакатов, висевших вдоль стен. Изображения призывали быть бдительными и не злоупотреблять спиртным.

«Вот бы такую машину на пользу государства, – подумал Васин, – был бы нормальным парнем, не задумываясь взял к себе внештатным сотрудником!»

Зайдя в кабинет, Дмитрий тут же развалился на стуле у стены и положил ногу на ногу.

– Торопишься сесть? – намекнул Виктор. – Успеешь! Синицын попытался вскочить, но Васин усадил его обратно, положив тяжелую руку на плечо. После чего удобно расположился за своим столом. – Сначала мне все напишешь, а затем подумаем, двигайся к столу.

Положил перед парнем чистый лист бумаги и ручку.

– Что писать-то? – игриво спросил Синицын, пододвигаясь.

– Пиши: где, когда, у кого и сколько денег отобрал.

– Ха, – усмехнулся Рокки, – вы что-то путаете, гражданин начальник!

Вместе со стулом резко отодвинулся от стола, взвизгнула половица. Снова развалился, положив ногу на ногу. Неприятный звук резанул слух Васина, появилось раздражение.

– Ты зачем у школьников деньги отбираешь?

– Я не отбираю, сами дают, – Рокки улыбнулся.

– И с чего это вдруг они от обедов отказываться стали? Чтобы тебя ублажить?

– А им здоровье дороже! Я их защищаю.

– От кого же? – подыграл Васин.

– Да у них там, в школах, много разных отморозков. Двоечники, второгодники…

– Ты хоть помнишь, кого должен защищать? Кто деньги тебе давал? – хитрил Васин.

– Зачем мне их помнить? Пусть они меня помнят! Найдут и расскажут, что случилось, – я постараюсь помочь… За отдельную плату! Ха-ха! – гоготнул Дима собственной остроте.

– Слушай, Рокки, пока я знаю только одного двоечника, который угрожает школьникам, и он сейчас сидит передо мной! – железным голосом произнес Васин. – Вижу, ты не понимаешь, хотя и длинный такой вымахал! Времени у меня с тобой препираться нет. Слушай внимательно, что я тебе скажу! Сейчас ты будешь сидеть в «обезьяннике», а я позвоню родителям школьников, у которых ты деньги вымогал. Их наберется, если я постараюсь, не меньше десятка. И как только в присутствии родителей дети подтвердят, что ты у них деньги отбирал, я возбуждаю серийный грабеж. После чего ты идешь в камеру, а через два месяца получаешь пять лет колонии и благополучно едешь на зону! Ты меня понял? Пиши чистосердечное признание!

Синицын, прибитый словами Васина, заерзал на стуле. Наклонился вперед, но затем снова откинулся на спинку. Стер со лба пот. Провел рукой по волосам. Стал поджимать, покусывать губы, экстренно соображая, что же ответить.

– Сначала пусть скажут – тогда посмотрим!

– Ну, все! Хороший разговор окончен! Пошли! – зло произнес Васин.

Рокки оказался за решеткой в комнате задержанных.

Вернувшись, Васин сделал пару необходимых звонков по телефону, а затем на дежурной машине выехал по заявлениям о кражах. Он совершенно не злился на Рокки. Научился не тратить свои эмоции на преступников. Считал их игроками другой команды. Противниками, несущими людям зло. Так учили преподаватели на высших курсах подготовки.

Если будешь на каждого негодяя злиться и переживать, здоровья не хватит! Надо гадов выуживать как рыбу, с азартом. В зависимости от вида менять способ ловли, наживки разные использовать, приманки. Получать от этого удовольствие, а злиться только для вида, чтобы клиент расслабился или, наоборот, испугался. Чувства оставлять дома, а на работе – холодная голова! Только так можно их переиграть…

Нынче происшествий на территории случилось немного. Были выявлены не две, а целых пять взломанных квартир. Все в одной парадной. Понятно, наркоманы. Им здраво рассуждать некогда. На дозу надо собрать. Выбирали двери неукрепленные, выбивали полотно ногой.

Потерпевших дома не было и Васину ничего не оставалось, как взять у водителя молоток с гвоздями и просто заколотить входы. Опечатать. Оставил записку с приглашением прийти в отдел милиции сообщить об ущербе. Редко кто приходил, но инструкция была соблюдена.

Сотрудники дежурной части занимались своим делом. Отвечали на звонки, посылали на вызовы постовую службу или участковых. Примерно через час к Рокки посадили взрослого громилу, небритого, с наколками на пальцах. Амбал, скрежеща зубами, отстраненно цедил нечто агрессивное, но бессильное – типа «мусора поганые, ничего не докажете, на зону не упрячете…»

Синицын на диалог не напрашивался. Демонстративно пялился в сторону. В душе презирал всех, кого милиция смогла упрятать в тюрьму, дать срок. Тупые лохи! Уж с ним-то такой номер не пройдет!

А еще через час за дверью дежурной части послышался детский гомон, словно школьников начальных классов привели на экскурсию. Периодически через маленькое стеклянное окошко появлялись чьи-то озорные глаза и тотчас исчезали, как только Рокки оборачивался в ту сторону.

– Чего это, беспризорников, что ли, насобирали? – гундосил амбал.

– Думаю, что родители у них есть… – автоматически отозвался Синицын, пытаясь сконцентрироваться. Хотел еще что-то добавить, но передумал. Угрюмо склонил голову, сидя на лавочке. Подумал, что неплохо бы все же спросить совета у более опытного соседа. Но все никак не мог решиться.

– Голову подыми! – раздался голос Васина.

– Пацан, это тебя, – сосед тронул Рокки за плечо. – Васин по твою душу. Этот если что-то пообещает, обязательно сделает. Лучше его не злить.

Рокки понял, что обращаются к нему. Посмотрев через решетку, увидел Виктора Ивановича. Рядом – незнакомая женщина с мальчиком лет двенадцати, одетым в школьную форму. Пацан ткнул пальцем в Рокки и утвердительно сообщил:

– Это он!

После чего школьника увели за дверь. Васин привел другого подростка. Все повторилось.

– Что ты в углу зажался, подойди к решетке, чтобы мальцы тебя лучше разглядели! – крикнул дежурный. – Или стыдно им в глаза смотреть?

Рокки встал и ухватился за металлические прутья.

Школьники продолжали чередоваться. Конвейер работал исправно. Все показывали пальцем на Рокки, который не успевал сосредоточиться, чтобы вспомнить, когда он с ними встречался. Мысли начали скакать в голове.

– Хана тебе, баклан! – услышал он за спиной голос соседа. – Доказуха в полный рост! Видать сильно ты Васина достал. По этапу пойдешь как миленький.

Рокки знал от старших, побывавших на зоне, что такое этап. Молча стоял у решетчатой двери, сжав губы и стиснув челюсти. Чувствовал, как на скулах играют желваки. Пытался представить себя узником. Незаконно задержанным за борьбу с правительством.

Детские указующие пальчики, словно иголки, прокалывали шар надменной самоуверенности Рокки, и тот сдувался на глазах. Мышцы слабели, мысли расщеплялись. Неожиданно почувствовал удары своего сердца. Воздуха стало не хватать. Звуки слились в шум. Затем появился звон. Рокки уже не видел подводимых к нему ребят, все они казались на одно лицо. Видимое пространство стало удаляться и становиться плоским. Словно большой экран в кинотеатре. Изображение поползло куда-то в бок. Рокки ощутил свое предплечье в чьей-то сильной руке.

– Сядь, парень, что-то тебя качает, – услышал он над собой голос соседа и почувствовал, как его усаживают на лавку. Картина перед глазами стала восстанавливаться.

– Лучше тебе признаться во всем, – продолжал говорить мужик, – а то ведь упекут… а там уж, поверь, не сладко. Да и возраст у тебя такой, не смотри, что накаченный, как пузырь, там не таких лопают! Кукарекать заставят.

Через несколько минут Васин открыл замок решетки и забрал Синицына с собой. Повел наверх в уголовный розыск.

Рокки уже не скакал через ступеньку, а медленно поднимал ноги, шаркая кроссовками по стертому цементу. Что-то он слышал про «кукарекать», но вспомнить не мог – в голове стоял туман. Но ощущалось в памяти нечто мерзкое, гадкое… Обреченно завернул в кабинет Васина.

– Нет-нет, теперь туда! – Виктор развернул Рокки к другой двери.

Зашли в кабинет Алексеева – напротив. Тот недавно вышел с больничного. Лазая по подвалам и общаясь с рецидивистами, подхватил туберкулез. Полгода провалялся на койке в больнице. Теперь нагонял упущенное – занимался написанием документов.

– Разрешите, товарищ полковник? – подобострастно произнес Васин, подмигнув.

Капитан Алексеев снисходительно кивнул. Понял, зачем добавили звездочек. Расправил плечи, посмотрел орлом, изображая из себя ба-а-альшого начальника.

– Это вот Синицын Дмитрий! Я вам докладывал! – встал смирно.

Алексеев хмыкнул: в курсе, в курсе. В ответ на взгляд Рокки поморщился, изобразил: надо бы расстрелять!

Виктор усадил Рокки за маленький столик у окна. Как бы уберечь от гневливого начальства. Дал бумагу и ручку.

– Пиши явку с повинной, если не хочешь в тюрьму! Все пиши, когда, где, сколько, у кого отбирал. Если будут вопросы, спросишь у полковника Алексеева.

– Как начать? – обреченно сдался Рокки, понуро опустил плечи.

– Начальнику уголовного розыска, явка с повинной!

Васин вышел, спустился вниз.

Помощник дежурного, присев на корточках, успокаивал доставленную потеряшку – маленькую девочку в слезах. Гладил по головке, что-то мурлыкал, строил козу:

– У ты какая хорошенькая! Сейчас мамулю твою бестолковую найдем! Пойдете домой, коза, коза, коза…

С заплаканными лучистыми глазами девчушка хихикала и стеснительно отворачивалась, пряча руки за спиной.

Васин вспомнил, что те же пальцы час назад угрожали выдавить Рокки глаза. Усмехнулся – милицейский парадокс!

Повернул направо по коридору, где его ждала женщина с воспитанниками.

– Виктор Иванович, если мы больше не нужны, то пойдем быстрее.

– Что-то случилось? – забеспокоился Васин.

– Ничего! – женщина заботливой наседкой, раскинула руки в стороны. Взмахами ладошек подталкивала ребятишек к выходу. – Я же по специальности тифлопедагог. У нас есть группа слабовидящих детишек. А там воспитатель заболел, надо подменить.

– Спасибо большое, Анна Матвеевна, – поблагодарил Виктор. – И не сомневайтесь, вы сегодня совершили благое дело! И вы и ваши… подопечные.

– Я и не сомневаюсь. В вас не сомневаюсь, – улыбнулась, – надеюсь, мы поставили парня на путь исправления!

Школьники выходили на улицу, оборачивались к Васину, наперебой спрашивали:

– А что он сделал? Что он сделал?

– Отбирал деньги у таких, как вы! Вас-то никто не грабил?

– Нее… – мотали они головами, – пусть попробуют! К интернатским не пристают!

– Спасибо вам, ребята, – улыбнулся Васин, – надеюсь, это будет наш секрет! Да и сами тоже не балуйте!

Он проводил их за двери отделения, а сам вернулся в дежурку. Взял ключи у дежурного и открыл «обезьянник»:

– Спасибо, Саша! Вот, вижу твою реальную работу на благо отечества!

– Ну, вы тоже хороши, – Александр поднялся с лавки, – довели парня! Ему чуть плохо не стало!

– Ничего, в следующий раз подумает, прежде чем в чужой карман лезть! – провожая агента на выход, усмехнулся Васин. Уже на крыльце тихо добавил с намеком: – Не забудь передать жене привет!

– Ладно, – буркнул Князев, понимая, о чем речь, – скажу!

На лавочке перед отделением милиции сидела девушка. Как только Васин собирался вернуться в отдел, она поднялась и быстро приблизилась.

– Извините, пожалуйста… – залепетала, – вы случайно не из уголовного розыска?

Васин остановился. Очередная потерпевшая по его душу?

На вид лет двадцать. Косынка. Остренький носик. Широкий подбородок. Маленький рот. Бледное лицо казалось болезненным. Как заготовка для матрешки перед нанесением краски.

Вызывающая полупрозрачная белая блузка, сквозь которую рисовались два черных пятна – чашечки бюстгальтера, совершенно не вязалась с целомудренным кукольным личиком. Было в облике девицы какое-то несоответствие. Словно её слепили впопыхах – из того, что было.

– Что вы хотели?

– Мне сказали, что у вас Дмитрий Синицын задержан. Что с ним будет? Он с самого утра сидит… – она не договорила, сглотнув. Белыми обнаженными руками стала теребить ушки платка под узелком. Вопросительно уставилась. Карие глаза вспыхнули тревожной мольбой. Наполнились блеском. Вот-вот прорвутся, брызнут. Из уголков выдавились слезинки и постепенно перетекли к нижнему краю века. Зависли, приняв округлую форму. Застыли, словно приклеились к упругим ресничкам. Испуганно дрожали радужным светом.

– Вы его старшая сестра? – не выдержал паузы Васин.

– Нет, нет! Я его девушка! – суетливо затараторила она. Смущенно наклонила головку. Кончиком платка поочередно промокнула веки. Прижала кулачки к груди.

– Скажите, я могу с ним попрощаться?

– Попрощаться? В смысле? – удивился Васин.

– Ну, чтобы увидеться и передать ему покушать! Ведь он такой беспомощный и все хочет кому-то что-то доказать. Целыми днями только тренируется, а я-то вижу, что это он для меня хочет выглядеть таким сильным. Хорохорится. Другие совсем не замечают, какой он на самом деле чувствительный. Зовут его Рокки. А какой он Рокки! Он просто Дима Синицын! Моя маленькая синичка…

– Где же ваша сумка с едой? – спросил Васин усмехнувшись.

– Я не ношу сумок! – растерялась на миг. – Ой, а можно, я сейчас сбегаю в магазин и тотчас вернусь?

Глаза засветились надеждой. Их сияние озарило все лицо.

Васин с удивлением обратил внимание на отсутствие макияжа.

Подумал, что сумочка для хранения косметики ей точно ни к чему.

– Так я побегу? – радостно улыбнулась она.

– Не стоит, – ответил Васин. – Если надо будет, мы его накормим. До отвала…

Возможно, не угадал с интонацией. Лицо девушки пасмурнело. Взгляд потускнел. Она склонила голову. Стянула платок. Прижала ладонями к лицу. Стала всхлипывать, подергивая плечами.

Ах вот зачем у нее платок! Голову сплошь покрывал короткий бесцветный ежик, спиралью закручивающийся на макушке. Девушка казалась странно хрупкой, трогательной. Беспомощно торчащие лопушки ушей, тонкие словно пергамент, розоватые внутри, придавали девушке еще большую беззащитность.

– Что с вашими волосами? – по инерции спросил Васин. – Болели?

Он едва сдерживал себя, чтобы не погладить её по голове. Жалея приласкать. Почувствовать ладонью, как топорщатся и щекочут упругие ворсинки, успокоить обещанием.

– Нет! – сквозь слезы улыбнулась девушка. – Диме так больше нравится!

Васин смутился. Но взял себя в руки. Непонятно почему обозлился.

– Что-нибудь решим! – только и нашелся что сказать на прощанье.

Резко развернулся и вошел в отдел. Сбивая нахлынувшее волнение, побежал на второй этаж, перескакивая через ступеньку. Постоял перед дверью в кабинет, сосредоточиваясь, распираемый непонятным вдохновением, вызванным давно не испытываемым чувством соперничества, ревности. Всколыхнувшей изнутри сладостной неопределенностью, потаенной надеждой. Смутной тревогой появившейся в душе и странным ощущением чего-то важного, уже случившегося и еще предстоящего. Словно он только что украдкой держал в руках чье-то глупое милое счастье. Касался, ощущая что-то давно забытое, ушедшее…

– Ну что, написал? – спросил строго. Подошел к маленькому столику, за которым сидел Синицын. – Все вспомнил?

– Написал, – угрюмо сообщил тот.

Васин взял исписанный с двух сторон листок и поднес к глазам.

– Явка с повинной, – начал читать вслух, – я, Синицын Дмитрий… в первый раз примерно год назад у кинотеатра…

Прочитав еще несколько строк, Васин удовлетворенно сложил листок пополам.

– Пошли теперь ко мне!

Продолжая дочитывать в кабинете, он периодически глядел поверх листка на Синицына. Сбивался мыслями на образ девушки, с которой беседовал пять минут назад. Неясное томление жало грудь.

– Ну да, – думал он, – в такого можно влюбиться! Просто красавчик, если бы с душой все было в порядке. Да разве туда так сразу заглянешь?

Рокки, по-птичьи вытянув шею, задумчиво смотрел в окно. Пытался уловить и затянуть в себя частичку яркого солнечного дня. Во всем его теле уже не чувствовалось былой удали и пижонства, сквозила обреченность и безысходность.

– Мне еще восемнадцати нет, – сказал он неожиданно.

– На этот счет есть колония для несовершеннолетних, – с усмешкой парировал Васин.

– Вы же обещали! – Рокки повернулся к столу. Веки его были красными. Глаза слезились. В них промелькнула ненависть. Снова отворачиваясь к окну, прошипел: – Не зря вас легавыми называют.

Васин пропустил оскорбление мимо ушей.

– Я свои обещания выполняю всегда, двигайся сюда!

Когда Синицын сел с противоположной стороны стола, Васин снова протянул ему листок и ручку.

– Я уже все написал! – спокойно сказал Рокки. – Больше ничего не было.

– Пиши, – твердо сказал Васин. – Я, Синицын Дмитрий… обязуюсь сообщать обо всех преступлениях и правонарушениях, которые станут мне известны, и лицах их совершивших, добровольно сотрудничать…

– Это что, стучать, что ли? – ощетинился Рокки, – я своих никогда закладывать не буду!

– Каких – своих? Которые детей грабят, как это ты делал? Или квартиры пенсионеров обворовывают? А может, свои – это те, кто женщин насилует? Там тебя девушка ждет внизу, если ее кто в подворотне подкараулит…

– Сам с таким разберусь! – прервал Рокки.

– За нее – да, а за других кто заступится? Вон какие булки накачал. Для чего они тебе, если слабых защищать не желаешь?

– Ладно, я все понял, – сказал Рокки. Снова взял ручку. – Что там писать?

– И учти, – продолжил Васин после того, как Рокки отодвинулся от стола, – не стоит возвращаться обратно! У тебя сейчас есть шанс не вернуться за ту черту, из-за которой ты еле выкарабкался! Все начинается с издевательства над беспомощными животными, потом грабежи детишек, а дальше женщины и старики. Вернешься на кривую дорожку, добавлю все то, в чем уже признался, – лес пилить поедешь, обещаю!

Окончив разговор, Васин выпустил Рокки за дверь.

Зашел в кабинет Алексеева. Поблагодарил. Окно выходило во двор отдела милиции. Увидел, как вышел Синицын, как бросилась к нему девушка, стала суетиться вокруг него, пытаясь поправить Рокки волосы, что-то стряхнуть с одежды. Было в ее движениях нечто трогательное, похожее на воркующую над своим птенцом голубицу. Но Дмитрий шел, не глядя по сторонам и не замечая ее ухаживаний. Один раз остановился, что-то сказал. После чего засунул руки в карманы и снова пошел вперед, убыстрив шаг, играя мышцами.

Девушка, опустив голову, едва поспевала за ним. Словно подранок, периодически неловко нагоняя, оборачивалась к Рокки. В такой момент Васин успевал заметить улыбающийся девичий профиль. Ее счастливое лицо.

Глава 7. Добытчик

Телефонный звонок из кабинета вернул Васина к службе.

– Ты еще долго будешь на работе торчать, добытчик? – из трубки звучал взволнованный голос жены. – Домой не собираешься? Завтра у меня выходной! Дома жрать будет нечего. Что принесешь сегодня, то и будет. Понял? Хоть на детей посмотришь… я уже не говорю…

Васин не отвечал. Вспомнил, что завтра суббота и что сегодня днем обещал заведующей соседним универсамом подойти за отложенными сосисками. А теперь уже поздно и прилавки магазинов пусты. Часть продовольственных талонов на сыр и мясо еще были на руках, но где их отоварить? В ветеранском магазине есть все, но в этом месяце он там уже был. Взял блок сигарет для сотрудников и встреч с агентами – сам не курил. Для себя – палку колбасы, четвертинка которой в сейфе. Ох, елки! На следующей неделе у Нины день рождения. Надо зайти в детский универмаг к знакомому директору, который расхваливал поступившие на склад немецкие куклы – купить одну в подарок. А что еще подарить? На драгоценности денег не было, на фантазии – времени!

– Хорошо, – ответил Васин коротко на продолжающуюся словесную тираду жены.

Кладя трубку, успел расслышать чириканье динамика:

– Что, что хорошо, что?

На часах почти семь. Вечерняя «сходка» у руководства давно закончилась. Проформы ради направился в кабинет начальника. Поздно! Тот запирал дверь на ключ.

Олегу Мироновичу Ефимову на вид было за сорок. Худощавого телосложения, маленького роста. Возможно, так казалось из-за его постоянной сутулости и привычки держать голову наклоненной вниз. При этом он шмыгал носом. Пощипывал кончик пальцами. Что давало ему возможность сразу не отвечать на заданный вопрос, а прежде обдумать.

– Тебе чего? – спросил он, оборачиваясь и опуская ключ в боковой карман пиджака. – Почему опаздываешь?

– Я же на заявках был, возился здесь с одним Рокки! – обиделся Виктор. – Могу доложить по делу.

Олег Миронович на несколько секунд замер поморщившись. Уставился в пол. Потер кончик носа:

– Все… на сегодня работа окончена! Завтра доложишь. Пользуйся моментом, пока усиление сняли. Передавай привет жене.

Сборы заняли не более пяти минут. На улице светло. Сквозь дымку облаков на горизонте светило солнце. Магазины открыты, но что толку… Деловито прохаживался народ. На перекрестке молодые люди собирали подписи, раздавали серые прокламации. Агитировали прохожих.

У ресторана – согбенная нищенка с картонной иконкой и коробочкой в руках. Рядом на отмостке затрапезный мужик в телогрейке и беспамятстве. Намертво прижимает к груди откупоренную бутылку портвейна с вытекающим содержимым. К вину пристраивались два кореша. Встав на карачки, клонились к лежащему. Норовили хлебнуть прямо из горлышка.

Незатейливый пленэр. Васину казалось, что он прогуливает работу. Вместо того чтобы сидеть в засаде, лазать по подвалам или чердакам, делать поквартирный обход, он просто идет по проспекту, глядит по сторонам.

В оправдание безделья старался не упустить любую мелочь, возможно, связанную с нарушением порядка или криминалом. Оглядывал телефонные будки, ожидая, что кто-то попытается достать мелочь из таксофона или обрезать трубку. Задерживался у дверей кооперативных магазинов, откуда мог выбежать воришка преследуемый продавцом. Обращал внимание, на маленькие окошки торговых ларьков, ожидая крика о помощи.

Но все было спокойно. Словно в преддверии выходных, преступники тоже готовились на отдых после трудовой недели.

Так незаметно для себя Васин подошел к знакомому кафе. Потоптался у входа, надеясь, что Карлик выйдет покурить. Увидит и пригласит зайти внутрь.

Так оно и случилось. Пока Васин делал вид, что рассматривает наружную рекламу и недавно поставленные металлические решетки, тот высунулся наружу. Обрадовался:

– На ловца и зверь бежит! – заправил футболку с трафаретом гамбургера в короткие штаны. – Заходи, дорогой, у меня для тебя подарок! Толстею, что ли? Резинка жмет, зараза!

Васин прошел в подсобку и сел за стол. Карлик встал на цыпочки, достал с полки небольшую синюю коробку.

– Это тебе пейджер! – торжественно произнес он. Вскрыл уголки картона. – Тратиться придется только на батарейки. Оплачивать связь буду я сам.

Виктор с интересом наблюдал за процессом вскрытия.

– Давай инструкцию почитаю!

– Чего здесь читать? – весело удивился Фарид. – Три кнопки! Одна выводит информацию, другая листает, третья удаляет!

Он вставил крепеж в пазы задней стенки монитора и повесил его Васину на брючный ремень.

– Ну как тебе?

– Круто! – одобрил Виктор. – Надо его задвинуть под полу пиджака, чтобы начальству в глаза не бросался. А то ведь сразу запишут в предатели!

– На нем есть цепочка для крепления за шлевку на всякий случай! – со знанием дела добавил Карлик. – Сейчас проверим!

Он взял трубку телефона, стоящего на столе, и набрал короткий номер: – Девушка, передайте абоненту, что Фарид Соломонович поздравляет с подарком, – и назвал несколько цифр.

Васина больше удивило произнесенное отчество Карлика, которого он не знал. Вспомнил сон, в котором просил прощения. Зарумянился.

Карлик принял это смущение за благодарность и тут же предложил новшество обмыть.

Васин был не против, хотя в голове постоянно крутилась мысль о том, где бы взять продуктов для дома.

Когда через минуту пейджер несколько раз пикнул и выдал сообщение, водка была уже налита, бутерброды с килькой стояли на столе.

Васин с тайным восторгом читал поздравление на маленьком светящемся экране.

– Будем богаты! – провозгласил он с ощущением первого шага к повышению своего благосостояния.

– Будем, дорогой!

Выпили. Закусили и затем снова выпили. На душе повеселело, стало беззаботно. Время летело незаметно. За одной бутылкой на столе появилась другая. Уходить не хотелось.

– Ну, ты все равно зайди ко мне в отдел бумагу написать! – заплетающимся языком говорил Виктор. – А то ведь скажут, что это я у бандитов на связи состою!

– За бумагу, которая все терпит! – провозгласил очередной тост Фарид Соломонович.

…Открыв глаза, Васин узнал знакомый потрескавшийся потолок над кроватью и пятирожковую люстру с одной перегоревшей лампочкой. Он дома!

Как пришел, не помнил. Хороший признак! Если бы что-то случилось, то обязательно отложилось в памяти. Поскольку в промежутке между застольем и обнаружением себя в постели только темнота, значит, все прошло удачно.

На всякий случай ощупал пиджак на спинке стула. Пустая кобура. Запрет на постоянное ношение оружия в действии. Из потайного кармана на цепочке свисало удостоверение. Совсем успокоился. Истомно потянулся под одеялом.

Омрачало неприятное томление под ложечкой от неисполненного наказа жены по снабжению семьи провиантом. Это предполагало очередное унижение.

Из кухни в халате вышла Нина. Цветочная проталинка на месте. Потянулся аппетитный запах горячей яичницы. Васин повел носом, но своей заинтересованности не выказал. Решил, что это не для него.

– Хорош же ты был! – язвительно сказала Нина. Но, странно, без злости, как обычно. – Представляю, как ты по проспекту плелся, шатаясь, держа в руках двух куриц за головы!

– Почему куриц за головы? – не понял Васин.

– Ну, не за головы, так за лапы! – парировала жена. – Откуда я знаю, за что ты их держал! Я говорю о том, как ты выглядел среди белой ночи. Тебя за графа Дракулу никто не принял?

Васин понял, видимо, он жалился на судьбу и получил от Карлика пару куриц. Эта новость легла в основу возрождающегося в душе самоуважения.

– Как только яйца не разбил! – усмехнулась жена.

– При чем здесь яйца? – возмутился Васин. Нина иной раз переходила все границы. – Я что, на коленях приполз?

– Как ты умудрился яйца в боковых карманах пиджака принести и не раскокать?! Тем более в одном – дырка. Я тебе уже зашила.

– А-а-а… Ну вот, не такой уж я пьяный и был…

– На птицефабрике, что ли, наклюкался?

– Фарид из кафешки передал тебе в подарок. – Виктор в полной мере ощутил свою заслугу в аромате, идущем с кухни.

Подарок! Васин вспомнил про пейджер и быстро выскочил из-под одеяла, схватил брюки, лежавшие на стуле. Все было на месте. Прямоугольная пластмассовая коробочка с цепочкой надежно цеплялась за ремень.

– Хочешь мне передать срочное сообщение? – спросил он успокаиваясь и снова забираясь под одеяло.

– Я и так могу сказать все, что о тебе думаю! Какое еще сообщение? – спросила Нина, не понимая, куда клонит Виктор.

– Ну, а если меня рядом не будет?

– Если тебя рядом не будет, хрен какой петух до тебя докукарекается, – усмехнулась жена. – А если еще стакан во лбу, так никого кроме своего начальника и не услышишь.

Виктор понял, что его заигрывания не проходят, и решил не обострять ситуацию:

– Мне приятель пейджер подарил! – гордо произнес он. – Напишу тебе номер телефона и абонента. Если что важное – позвонишь, там девушка будет.

Она мне все передаст!

С этими словами он сделал запись на листке и положил на стол.

– Что за девушка? – жена повертела листок. Подозрение уже закралось в ее душу. – Секретарша, что ли?

– Да нет! Телефонистка. Она мне скинет информацию на пейджер. Поняла? Хочешь попробовать?

– Не хочу я ничего пробовать! Давай иди, пробуй яичницу из своих яиц и езжай к отцу за машиной, пока я детей поднимать буду. Вон какая погода за окном разгуливается. Обещал на пляж – так вези!

Она свернула бумагу и не глядя попыталась сунуть в карман. Пару раз промахнулась. Посмотрев, что тот находится высоко сбоку и проникнуть в него не так-то просто, кинула записку обратно на стол.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Виктор посмотрел на стрелки настенных часов и увидел, что еще только десять утра. На вопросительный взгляд жены ответил пожиманием плеч. Подумал, может, нарочным вызывают на работу. Направился в прихожую.

– Кто? – коротко спросил, пытаясь увидеть что-то через глазок.

– Это я, участковый Рыжих. Я уже заходил, разговаривал с вашей женой по поводу квартиры.

Нина понимающе кивнула головой, а затем, махнув рукой, показала, что уходит на кухню.

– Сейчас, оденусь только, – сообщил Виктор через дверь и вернулся в гостиную. Натянул спортивные штаны. Свернув постель, положил ее в ящик под тахтой. Впустил гостя.

Участковый оказался очень похож на свою фамилию. Это был молодой парень лет двадцати пяти, в кителе старшего лейтенанта. На голове фуражка.

Из-под нее, как в мультфильме про Антошку, которого звали копать картошку, в разные стороны торчали почти красные прямые волосы. Лицо – такое же яркое от веснушек. Аналогичной окраски шея и кисти рук, выглядывающие из кителя. Чуть синие, почти белесые глаза, зыркали во все стороны, как броуновские частицы.

Виктор понял, что гостя больше интересует квартира, чем общение с ним. Это сразу вызвало неприязнь, и он грубо перешел к делу:

– Что нужно? Я тороплюсь. Вы с какого отделения? Что-то в нашем я вас не видел!

– Я работаю по соседству, – начал участковый, – но в этом же районе! Понимаете, Виктор Иванович, вы живете в моей квартире!

Его взгляд продолжал шнырять по окружающим предметам, словно планируя, каким образом лучше переставить мебель. Затем вынул из-за пазухи листок и протянул Васину.

– Это смотровая. Я уже согласился въехать и на днях получу ордер! – скороговоркой произнес он. – Сами понимаете, милицейская жизнь не сладкая. Я уже год на службе, недавно ребенок родился. Вот видите, теперь квартиру дали. А должны были по закону в течение полугода!

– Вижу, – отозвался Васин, не думая брать протянутый документ. Настроение испортилось. – Говоришь, служба несладкая, так засунь эту бумагу себе в задницу, может, полегчает. Откуда ты такой нарисовался?

Рыжих не ожидал наезда и замолчал. Смотровая в руке задрожала.

– Вы что, не верите документу? – спросил он. – Вот почитайте!

– Не верю, участковый Рыжих! Не верю! Я верю людям. Послужи с мое в уголовном розыске. Шел бы ты отсюда.

Васин направился к двери, мягко разворачивая участкового за талию, приглашая с собой.

– Ты по этому поводу нас больше не беспокой, – сказал он, когда старший лейтенант был уже на лестничной площадке, – чайку попить приходи, буду рад, и на работу заходи, может, подскажу чего. Да, и подстричься не забудь по-уставному, чтобы людей не пугать. А для жизни поищи себе другую квартиру!

Возвращаясь в комнату, Васин столкнулся с Ниной. Она все слышала.

– Зачем ты так грубо? Надо было объяснить, что у нас тоже была смотровая и мы тоже согласились на ордер…

– А ему это интересно? – прервал ее Виктор. – Он даже не спросил, как мы оказались в его квартире! Пошел он в задницу. Никто нас отсюда не выселит.

В этот момент из детской появились дети. Обуреваемые остатками сна, не вмешиваясь в разговор, как зомби проследовали в ванную комнату.

– Вон уже дети проснулись! Давай быстрее, перекушу и поеду!

Яичница остыла, в горло не лезла. Она была немного подгорелой снизу. С тонкой прозрачной корочкой по краям в виде не жующейся хрустящей слюды.

Нет, но почему? Почему сотрудникам уголовного розыска не положена квартира! Они что, изгои? Кто на переднем крае. Сидят в засадах! Задерживают вооруженного преступника. Осуществляют разработки, внедряют агентов. Рискуют собой и людьми. Кто так решил? Что теперь из-за дурости законодателей семье переезжать в общежитие?

Глава 8. Бизнес

Заправив машину, Виктор заехал к ожидавшему его Карлику. О прошедшем вечере не говорил. Погрузил три ящика с пивом в багажник. Вспомнил про недавний сон, улыбнулся.

Ощутил себя равноправным бизнесменом:

– Фарид Соломонович, беру в долг по закупочной! Деньги отдам вечером. – И чтобы как-то взбодрить приятеля, хлопнул того по плечу. – Если что, звони мне на пейджер!

– Хорошо, – грустно ответил Карлик зашатавшись, не переставая делать записи в блокноте.

Он давно знал Васина и считал его порядочным человеком, но все же тот был милиционером, а с ними общаться – удовольствия мало. Могли развести на ровном месте, как это было с друзьями – бизнесменами. Что делать, если Виктор деньги за пиво не отдаст? Ничего! А если потребовать, так можно налоговую проверку заполучить, санэпидемстанцию и пожарных в придачу. Поэтому отгрузка пива в долг не доставляла ему радости.

Зато у Виктора настроение приподнималось с утяжелением багажника машины. Приехав домой, он с загадочным видом сообщил детям, что есть возможность заработать, если они будут слушаться. После чего сыновья, перешептываясь, с радостью погрузили в салон подстилку для загорания и продукты для перекуса.

…Лето только начиналось. Народ повалил на побережье Финского залива получать вожделенный прибалтийский загар.

Администрация Курортного района еще не определилась с размером взяток, которые планировалось запросить за разрешение торговать на пляже. Поэтому приготовленные свежевыкрашенные ларьки одиноко ютились в лесополосе на пригорках, готовясь держать натиск будущих очередей.

Васин любил это направление. В детстве родители часто возили сюда на электричке. В прибрежной неглубокой воде можно было не беспокоиться за плескавшихся малышей. Дамбу никто строить не собирался. Вода была прозрачна. Пахла рыбой. Песок чист и горяч. По краю – выброшенный на берег трубчатый сухой тростник. От белого до темно-коричневого цвета. Кучками и врозь. Молодежь писала им признания на песке. Дети – строили домики. Прибой смывал и то и другое. Забирал с собой, чтобы перетасовать и чуть позже выбросить еще дальше на песок. Двустворчатые моллюски зажимали просунутый внутрь палец. Уползающие в воду улитки манили полосатыми спиральными домиками на спине. Кто найдет с левой закруткой – тому повезет, тому будет счастье!

Но больше всего Виктору нравилась электричка. Сидя у окна, ощущал ногами пол на уровне перрона. Едва заметный толчок и начиналось движение. Мимо, ускоряясь, проплывали провожающие, тележки с пирожками и мороженым. Платформа, словно опорная ферма, отходит в сторону и поезд летит над землей. Под полом урчит мотор. Рокот усиливается. Маховик раскручивается и внезапно затихает. Только стук колес. Вагон парит. Несется поверх крыш, телеграфных столбов. Снова включается мотор. Накапливает мощь, набирает обороты и вновь затихает. И так всю дорогу, словно подгоняет, подталкивает, не дает расслабиться. Электричка послушно рыщет среди леса. Слегка наклоняется, закладывая вираж. Выискивает путь между деревьев. Те расступаются, пропуская в свои потайные кладовые. Открывая сокрытые реки, поля, деревни. Справа зеленая вода Разлива, а потом слева темно-синий залив мелькает сквозь сосны. Словно кадры старой кинохроники.

Ничего подобного на машине не ощущалось. Куда делся испытываемый ранее восторг? Васин пытался вытянуть его откуда-то изнутри себя. Чувствовал, глубоко. Но тот не поднимался, словно прилип аппендиксом к позвоночнику, сморщился там, совсем усох. А с ним образ молодых родителей, стройной жены, работы в пароходстве. Как будто это был давний сон.

В поселок Солнечное приехали к полудню. На пляже – консервные банки, обрывки газет. Опрокинутые мусорные баки, обугленные палки кострищ. Наводить чистоту никто не собирался.

Нина выбрала место. Откинула ногой комок бумаги с объедками. Сняла босоножки и прямо в халате легла на расправленную подстилку.

Дети разделись до плавок, устроились рядом. Вынули колоду карт, приготовились организовать игру. Но Виктор кивнул головой, приглашая за собой.

Когда открыл багажник машины, старший сын Константин, которому было уже десять лет, скривил физиономию:

– Это и есть твой бизнес?

Он был высок и худощав. Короткие черные волосы походили на отцовские, но отличались жесткостью. Под тонкой смуглой кожей уже рельефились эластичные мышцы как результат давних систематических занятий под руководством Виктора.

На младшего сына терпения и времени уже не хватило – служба заела в полный рост. Тот был белокожим шатеном, к тому же немного пухленьким. Несмотря на это, в нем билась неутомимая энергия и он, в отличие от старшего брата, был готов поддержать любое начинание.

– Ура! Денег заработаем, – радостно запрыгал Сашка. Ему скоро должно было исполниться восемь.

– Если не хочешь участвовать, будешь как рабочая сила, – сказал Виктор Константину. Ухватил ящик с одной стороны, – помогите донести!

Всю дорогу младший натужно кряхтел, поддерживая дощатый занозистый край обеими руками. Старший шел, отвернув голову в сторону, словно не зная, что его рука тоже помогает тащить ящик.

Нина, приподнявшись, встретила их недоуменным взглядом.

– С ума сошли? Без разрешения торговлю устраиваете? Хотите, чтоб вас в милицию забрали?

– Ха-ха! – заносчиво усмехнулся Сашка, кряхтя под тяжестью пива. – Кто же милицию в милицию забирать будет!

– Не надо мне ящик сюда ставить! – замахала руками Нина, словно отгоняла от себя беспризорных собак. – Вон идите в сторонку и сделайте, пожалуйста, вид, что вы не со мной!

Старший сын воспользовался конфликтом – юркнул к ней под бочок и растянулся рядом на подстилке. Нина одобрительно погладила его по голове.

Младший вопросительно посмотрел на отца.

Васин потащил ящик в сторону, волоча его прямо по песку в тень. Под крону нависавшей ели.

Окружающая обстановка, похоже, не соответствовала его пожеланиям и увиденному во сне. Но он не отчаивался.

Несколько человек, расположившиеся невдалеке, с любопытством повернулись, наблюдая происходящее.

Васин снял с себя куртку от спортивного костюма и накрыл ею пиво. Сходил до машины и вернулся с большой спортивной сумкой через плечо.

Аккуратно поставил в нее десяток бутылок.

– Я буду идти с сумкой, а ты возьми одну бутылку и предлагай отдыхающим. Понял? – обратился Васин к младшему сыну.

– Конечно! – обрадовался тот и, взяв по бутылке в обе руки, поспешил к ближайшей компании.

Васин видел удаляющуюся, слегка широкую в бедрах фигуру своего сына. Подвижную спину с двумя крупными родинками на боку. Утопающие ступни напряженных ног, которые тот с трудом вытаскивал из зыбучего песка. Подумал, что Сашка становится настоящим мужчиной. Пытается помочь заработать денег, а не валяется на песке, грея под солнцем пузо. И от этой мысли в душе стала нарастать обида за старшего и его защитницу. Виктор направился к лежанке жены.

Нина с Константином играли в карты. Они любили раскинуть «дурака» вдвоем, поскольку ни муж, ни младший сын игру не поддерживали.

– Дама, не желаете пивка? – громко произнес Васин.

– Иди, иди отсюда! – зашикала Нина, обернувшись к нему. Замахала картами, как веером. Повернулась спиной.

Старший сын наклонился, уткнувшись в свои карты, прячась за мать.

– Дама, повторяю, не угодно ли пивка? – Васин обошел подстилку и снова оказался перед лицом Нины.

– Иди отсюда, не позорь нас! – зашипела она, оглядываясь по сторонам. Сложила карты, легла на бок, повернувшись к мужу спиной. Константин последовал ее примеру, и его худая фигура повторила изгибы материнского тела.

Васину стало грустно.

«Это называется позор, – подумал он, – человек просто хочет заработать денег, чтобы купить хороший холодильник или велосипед сыну, а здесь – не позорь. Для них же стараюсь!»

Развернулся и направился к младшему сыну, который предлагал пиво следующей компании. Похоже, здесь ситуация складывалась лучше, и через минуту Сашка уже бежал к отцу, радостно зажав в руке деньги. Дав ему новые бутылки, Васин продолжил неторопливое шествие.

Солнце продолжало палить, раскаляя песок, и было совершенно непонятно, почему торговля шла плохо. Они успели продать всего один ящик. Быть может, им не доверяли, как цыганам, снующим на вокзалах с подозрительными сладкими петушками на палочках? Но бутылки были настоящие, и срок годности соответствовал.

Задержавшись у одного покупателя, Виктор решил поделиться своим непониманием.

– Очень подозрительно выглядит продажа, – сказал тот, – бутылочное пиво в городе большой дефицит, а вы здесь по пляжу носите сами и продаете по магазинной цене! Да еще и не боясь, что в ментовку загребут, а там точно все отнимут. Очень подозрительно!

– Что же делать? – спросил шутливо Васин. – Цену набавить или пробовать давать?

– Не знаю, – улыбнулся мужчина, – это бизнес! Он непредсказуем.

«Бизнесмен из меня никудышный», – подумал Васин.

Подошел Сашка, принес деньги. По его лицу стекал пот. Капал с подбородка прямо на грудь. Лицо было красным, словно он только вышел из парилки.

Виктору стало жаль этого маленького помощника:

– Все, закончили! Пошли отдыхать! Пиво будешь?

– Ага! – отшутился тот.

Вернувшись на подстилку, Виктор открыл две бутылки пива и передал одну младшему. Сашка недоверчиво посмотрел на отца. Глядя в глаза, поднес бутылку ко рту. Ожидал, что Васин засмеется и отберет. Но тот, как ни в чем не бывало, залпом опорожнил свою, блаженно выдохнул.

Убедившись, что это не шутка, младший сын сделал несколько глотков. Сморщился. Но тут же выправил мину и с гордостью посмотрел вокруг. Но, к его разочарованию, никто из отдыхающих не обратил на это внимание.

– Чему ребенка учишь? – раздался недовольный голос Нины. – Хочешь, чтобы он алкоголиком стал, как ты?

– Должен же он попробовать то, что гражданам продает! – парировал Виктор.

– А сам почему пьешь? Хочешь, чтобы тебя ГАИ остановила и права отобрала? – возмутилась Нина еще сильнее.

– Я сам себе ГАИ! – отрезал Виктор. Обнял младшего сына, сидящего рядом. – Правда, Сашка?

– Правда! – ответил тот, довольный. Стукнул своей бутылкой по бутылке в руках отца. – Будем богаты!

– Ну, даёшь!? – удивился Виктор.

– Это ты так всегда говоришь, когда у нас гости, – смущенно пояснил Сашка.

– Ну, тогда будем! – улыбнулся Васин.

…Вечером Виктор отвез оставшееся пиво на рынок у метро «Ладожская» и отдал в ближайший ларек с небольшой накруткой. Чтобы хватило покрыть расходы на выпитое и принести домой несколько бутылок к ужину.

– Вот такой у меня бизнес получился, – позже рассказывал он Карлику, возвращая долг, – видать, это дело не мое!

– Не твое и слава богу! – едва скрывая радость, вздыхал Фарид, пересчитывая деньги. – Ты главное пейджер нигде не оставляй и подзаряжай вовремя!

Глава 9. Явочное место

В понедельник сразу после утренней сходки в кабинете Васина уже трезвонил телефон.

– Виктор Иванович, надо срочно встретиться! – взволнованно дышал в трубку Князь.

– Давай на явочном месте через полчаса, – ответил Васин с надеждой, что вот наконец Князев расскажет что-то полезное. Закрыл кабинет и направился к выходу.

– Иваныч, тебе руководители телефонограмму отписали! Зайди, получи, – услышал он крик дежурного майора Попова, когда уже выбегал на улицу.

Пришлось вернуться.

– А что, участкового подходящего не нашлось?

– Дело глухое! – отозвался Попов. – Похоже, грабеж! Неизвестные девушку избили на улице и сумочку отобрали.

Васин расписался в журнале и взял бланк, заполненный корявым почерком. Пробежал написанное быстрым взглядом. Сложил в четвертинку, сунул в карман. Решил не возвращаться, а то дороги не будет.

Явочное место было пивным ларьком на Республиканской улице. Около него постоянно топталась очередь. Даже когда пива не было – граждане могли ожидать его часами. Старые и молодые, мужчины и женщины. Алкоголики, едва державшиеся на ногах, и интеллигенты в очках с роговой оправой. Все они имели один общий интерес к напитку! В очереди ругали правительство, милицию и своих начальников. Кружек не хватало. На полочке под окошком ларька красовались с десяток пол-литровых банок.

Князя еще не было. Васин отворил боковую дверцу, зашел внутрь. Продавцом был Серпухов Серега, однокашник Виктора.

– Куда прёшься? – грозно спросил тот, не видя вошедшего. Что-то подкручивал внизу у белого эмалированного бака. – Сейчас кружкой в лоб получишь!

Но обернувшись, заулыбался:

– А-а, Вить! Наконец-то, а я все хотел тебе позвонить. Думаю, куда пропал? Извини, пива пока не подвезли, ждемс! Как жизнь? Кстати, по твоему профилю: вон видишь того парня в синей бейсболке? Женские часики предлагает – может, снял ночью с кого. На вид – приличный…

– Неприличные в тюрьме сидят, – отозвался Васин.

Он внимательно посмотрел на парня, пытаясь вспомнить, попадался ли тот раньше. Мысленно пролистал в голове розыскные журналы, фотографии лиц, поставленных на учет. Этот был не знаком. Решил заняться им позже.

– Хотел тебе работу предложить! – Сергей хитро улыбнулся. Открыл кран с водой. Начал перемывать кружки.

– Подработку, что ли? – заинтересовался Васин.

– Да нет! На постоянно. Ты же хочешь быть богатым? Любимый твой тост! Не надоело со всякой мразью общаться – бросай службу! Сколько тебе платят?

– Было двести сорок. – Виктор задумался. – В марте сотню прибавили. На днях еще обещали.

Что толку-то? Задерживают уже два месяца. Продукты дорожают!

– Вот то-то и оно! – усмехнулся Сергей. – У меня здесь в день не менее тридцатки у. е.! Смекаешь? И растет!

– Это как? – удивился Виктор. – Пиво бодяжишь?

– Нее… Не те времена! Теперь бизнес – все трудятся честно! Зачем твоих коллег дразнить? Работаю по предоплате. Водителю бочки даю немного денег. Он на заводе с наливщиком делится. А тот зальет цистерну под горловину – там лишних литров сто влезает! Да и народ сам себя дурит – торопится! Я в кружки пены подпущу и ставлю их отстаиваться на виду. Кто дождется, когда пена осядет, я тому долью, как положено. А у большинства трубы горят – так им ждать невтерпеж. Подгоняют тех, кто впереди стоят. Вот так сами себя и обкрадывают, а я здесь ни при чем!

– Так на заводе недостача будет!?

– Откуда? Там сплошной левак гонят неучтенный. Чтобы налоги не платить, пишут, что цеха простаивают из-за поломок. Рассчитываемся наличкой. Экономика, брат! Раньше я здесь квасом торговал, помнишь? Там чистая десятка в у. е. выходила. Но и расценки на квас другие. Никогда не разбавлял. И вашего брата всегда угощаю – для хороших людей не жалко. Займешь мое место, сам будешь бывших коллег угощать!

– Что же ты с такого сладкого места уходишь? – подозрительно спросил Васин.

– Предлагают заведующим винно-водочным отделом стать. В этом магазине, – кивнул на рядом стоящий гастроном.

– А это что, лучше?

– Ну, ты скажешь тоже! Родственник там год отработал и уже ушел – открыл антикварный магазин на Моховой. Цацками торгует. Спиртное сейчас по талонам. Магазин соберет талоны с проданной водки, затем комиссию создает для их уничтожения. И что ты думаешь, талоны в печке сожгут?

– Догадываюсь! – усмехнулся Васин. – Снова в оборот? Ну, это уже криминал!

– Эх ты, горе-юрист! – засмеялся Сергей. – Статья-то какая?

Васин задумался.

– Может, спекуляция… – неуверенно пробормотал он.

– Мент называется! – с укоризной продолжил Сергей. – Мы же не перепродаём! Просто отовариваем талоны по нескольку раз. Тебе, к примеру, на день рождения нужен ящик водки, а талонов нет – пожалуйста, но чуть дороже – за талон. Таксисты берут в ночную смену. Нарушение правил торговли? Ну, получу выговор. А к нему компенсация – сто долларов. Согласился бы с выговором одновременно этот стольник получать?

– Согласен хоть каждый месяц, – усмехнулся Васин.

– Ну, так что, когда с начальством тебя познакомить?

– Это зачем? – оторопел Виктор.

– Ну, чтобы место для тебя подержали, пока будешь увольняться!

Васин не ожидал такого оборота.

– Заманчиво… – неуверенно произнес он. – Но как-то неудобно. Был опером, а потом в пивной ларек пошел работать. Повышение, что ли? Поднадзорные клиенты да освободившиеся рецидивисты будут приходить. На меня пальцем показывать со смехом. Мол, переквалифицировался в пивники – устал с ними бороться и сам в криминал полез… Хотя кому какое дело?

– Решайся, – кивнул Сергей, – время пока есть.

Виктор не заметил, как во время разговора подъехала машина с цистерной и водитель прикрепил шланги к бакам.

– Пивка попьешь?

– Не откажусь, – согласился Васин, пытаясь разглядеть Князя среди толпившихся вокруг ларька граждан. Наконец увидел его огромную фигуру в конце очереди, помахал рукой.

Князев кивнул в ответ и стал протискиваться к ларьку.

– Нальешь еще одну моему приятелю? – спросил Виктор.

– Конечно! – кивнул в сторону Князева. – Коллега?

– Что-то типа того, – уклончиво ответил Виктор.

Когда голова Александра появилась в открытой двери, Васин сунул ему пару кружек пива и попрощался с Сергеем.

Выйдя из ларька, он тут же вспомнил, что забыл дать Серпухову номер своего пейджера на всякий случай, но возвращаться не стал.

Подойдя к Князю, взял кружку. Отхлебнул. Как бы невзначай откинул борт пиджака. Сунул руку в карман брюк, слегка выпятил живот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.