Александр Рогинский
Ошибка на предъявителя

С некоторых пор я не люблю телефон. Наверное, потому и лишился многих так называемых друзей: ты не звонишь, тебе не звонят.

* * *

Как только раздается телефонный трезвон, моментально представляю: в узкой комнате у стола сидит толстенький майор и тычет пальцем в кнопки, записывая мой разговор. Стол примкнут к подоконнику, в окно виден тополь и красная черепичная крыша здания с высоченной антенной.

Майор удовлетворенно мычит, еще один зайчик попался. Явственно слышны цифры, которые он называет и, кажется, сетует, что в этот раз заработал мало – всего-то двадцать тысяч долларов.

Есть клиент, начинается работа. И через некоторое время я снимаю трубку:

– Вас беспокоит фирма «Заслон», мы осуществляем охрану серьезных фирм, как внутри, так и вне.

Дальше перечисляются другие виды деятельности «Заслона». Ты обещаешь подумать и сразу задаешь себе вопрос – откуда они знают об оборотах твоей фирмы? И понимаешь – тебя нагло прослушивают.

От такого знания многие печали – сидеть на мушке, быть обозреваемым и продуваемым со всех сторон.

* * *

Я, как сейчас любят выражаться, «по жизни» – человек стеснительный и не публичный. Не люблю, когда во время еды мне смотрят в рот, а в интим – в замочную скважину.

Меня не волнует слава, а только заработанные деньги, на которые можно сносно жить; не стремлюсь я и в миллиардеры. Но так устроена моя судьба: за что ни возьмусь – получается.

Говорят – талант. Считаю, просто везет, ведь ничего особенного не предпринимаю.

Последний пример: прочитал в газете – кооперативу при киностудии требуется менеджер по заказам.

Высокий, импозантный лысоватый молодой человек с победительными глазами машет пальчиком в воздухе.

– За заказ получаете десять процентов. Если фильм стоит десять тысяч долларов, отстегивается тысяча. Миллион – сто тысяч…

На работу ходить не обязательно, – раскачивается мачтой во время шторма председатель кооператива Ярве Мечет (прибалт), – но иногда устраиваем «мальчишники». За сервисным столом общаемся на предмет дальнейшего сотрудничества.

– Пьянка?

– Можно сказать и так.

Думаю, почему этому прибалту с кинотоварищами не заработать самому и не положить на свой счет энную сумму?

Все ведь очень просто: из городского справочника выбираешь будущего заказчика, звонишь ему от имени государственной солидной кинофирмы, под крылышком которой ютится кооператив, начинаешь бомбить, разрисовывая бледную поганку под белый гриб. И подписываешь договор.

Такой талант за мной водится. Я его подметил еще в детском садике, когда расписывал девочке Насте, какой построю замок из песка – не то, что этот дебил Ромик.

Замка еще не было, потому что только его выдумал. У девочки Насти вспыхивают глаза, она влюбляется в меня (потом долго не мог от ее любви отвязаться, только перевод в другой садик спасает меня от раннего брака).

* * *

Расписать будущий фильм не представляет труда – это собранная в кулак информация. Вы сами не узнаете свою фирму, увидев ее в голографическом изображении. Фильм в цвете и все ваши достижения перед вашим заказчиком как на ладони. Вы посылаете фильм интернетом заказчику, экономите деньги на командировках. И прочая, прочая…

Рассуждаю уверенно, размахивая руками (у меня длинные кисти и пальцы пианиста Ван Клиберна) перед носом уже находящегося в нокдауне заказчика.

Работа не пропадает зря – даже самый трезвый директор предприятия или научно- исследовательского института подписывает договор – я получаю свои десять процентов. Все довольны. А каждую последнюю среду месяца мы собираемся в полном составе и веселимся от души.

* * *

В нашем кооперативе есть интересные личности. Оператор Слава славился тем, что с камерой совершил объезд земного шара на подводной атомной лодке. Как подтверждение – полное отсутствие волос на голове и фильм, удостоенный какой-то международной премии.

Председатель Ярве на Рижской киностудии сыграл сыщика в кожаной куртке и черных очках. Стены кооператива обклеены фотографиями, где новоявленный Шерлок Холмс изображен на фоне ярких, брызжущих огненной лавой света фар автомобиля и красотки, слегка парящей над композицией.

А Светочка Кузнецова, бухгалтер и верная боевая подруга Ярве, известна своими цирковыми номерами – она свалилась прямо на арену и ее спасли умелые руки хирурга Амосова…

* * *

На «мальчишники» часто приезжает выпускник студии, снимающий сериалы в Москве, Роберт Точик, который представляет высшие этажи российского кинематографа и напичкан байками и прибаутками из жизни столичных «пчел», как он именует звезд кино – кто не любит послушать под хороший градус и веселый смех, основанный на запятой, историйки из личной жизни.

* * *

Моя жизнь удалась, я нашел свою точку опоры, с каждым днем во всех отношениях чувствую себя все лучше и лучше.

В кооперативе играю не последнюю скрипку. Я приношу деньги, иногда обо мне говорят, как о курице, несущей золотые яйца, поднимают в мою честь приятные тосты.

* * *

Я изловчился в самые трудные времена, когда студии лежали и дрыгали ножками, добывать на хлеб и немножко вина для всей нашей киношной братии. В результате установилась очередь и началась конкуренция за получением работы в кооперативе Ярве.

Ярве стал округляться лицом и приобрел небольшой пивной животик. Теперь он пил только высококачественный коньяк – и о пиве не забывал.

* * *

Жизнь раскрывала передо мной широкие и глубокие горизонты. Садись на рысака и мчись навстречу солнцу.

Но я уже знал – так долго продолжаться не может. Как говорил небезызвестный юморист, его точило неприятное, тревожное предчувствие – словно он вот-вот вспомнит то, что еще не случилось.

* * *

Одиннадцать вечера. Просматриваю электронную почту. Обычные послания, приглашения на фуршеты, презентации, просьбы выслать прайс-лист. Замечаю письмо из банка «Пиксель-Грант».

Мой родной банк, в котором я клиентом стал задолго до создания кооператива. Сюда приходят на счет личные заработки – денег, правда, не так много.

Вдруг в письме меня извещают, что на мой счет пришел миллион евро, адрес отправителя частное лицо – Здобудько Меланья Власовна.

В голове начинается медленное движение планет, глаза никак не могут охватить понятие миллиона евро. Рисую ноли и считаю их. Кто такая Здобудько и где я успел заработать такую солидную сумму?

Может, расщедрился заказчик? Быстро просмотрел соблазненных. Такого быть не может, сумма тянет на хороший постановочный фильм. И потом, почему на мой счет, а не кооператива?

Прежде надо разобраться, кто такая Здобудько – занесена ли она в базу.

* * *

Не успел скинуть куртку, зазвенел телефон. Громкость выдает серьезность момента (обычно он тихо журчит). Смотрю на аппарат, как на живое существо, может, он знает, о чем будет разговор, и вообще…

Звонит полковник службы безопасности (так и представился).

– Мы должны взять ваш дом на сигнализацию.

– Зачем?

– Зачем, зачем, – бурчит. – Затем.

– Я вас понял, прошу забыть мой телефон.

– Это нам решать.

На этом общение заканчивается. То, чего я опасался, случилось. Информация вышла из-под контроля, теперь про миллион будет знать не только служба безопасности. Возможно, ночью явятся люди в масках и начнут гладить меня утюгом.

* * *

Звоню Ярве. Он снимал когда-то боевик о первом детективном агентстве. Помню несколько кадров: ночь, по блестящей от дождя улице мчится автомобиль. Останавливается, из него вылезает грузный медведеобразный дядя в широкополой шляпе. Крупным планом шикарные туфли, попадающие в лужу.

Шляпа отряхивается, нагибается, трогает ногу, качает головой. Глаза крупно навыкате. Садится в машину, закуривает, мечтательно смотрит на дверь дома.

Из дома выходит высокая блондинка, открывает огромный купол зонта (точь-в-точь как в Верховной Раде), быстро идет к красному «ягуару», изящно, вскидывая длинную ногу в светлом капроне (почти видны трусики), газует с места.

Так начинался фильм о детективном агентстве и его медведеобразном директоре.

* * *

Ярве удивлен, зачем мне это агентство. Объясняю, меня прослушивают, а также шантажируют.

– Ты на студии? – спрашиваю.

– На студии, у нас сдача.

– Еду.

– Прихвати бутылочку, у нас самый жор.

Прихватываю две бутылочки коньяка «Тисса» – еду на пьянку, которая в киношном просторечье называется сдачей фильма.

* * *

Кооператив арендует две комнаты на киностудии, в которые частенько наведываются хозяева – главным образом, подкрепиться «на шару». Знают – тут всегда есть чем утолить жажду.

Для многих «штатников» кооператив – клуб. Здесь всегда можно узнать последние киношные новости, посплетничать и поделиться творческими планами, а также получить работу.

В свое время кооператив и был создан для приработка «штатников». Встав на ноги, обзавелся своим штатом. Но основные специалисты имели преимущества, как хозяева. Потому среди них часто звучало: займусь «халтуркой».

«Нехалтурка» – заказные полнометражные фильмы, «халтурка» – документальные, презентационные и прочая дребедень.

Для полнометражного режиссера «халтурка» как выгрузка вагонов в студенчестве – заработок на сигареты и дешевых проституток.

* * *

Перед служебным входом (которым кооператоры только и пользуются, дабы избежать соприкосновений со студийным начальством), сидит в глубоком кожаном кресле с продавленным дном Сергей Коромыслов готовый к труду и обороне. Здесь он начальник, захочет и не пустит – даже самого Ярве.

Пребывая после окончания боев в Афганистане в постоянно ликеро-шоколадном градусном мире (странный тип пьяницы – шоколадный), Сергей может читать стихи или ругаться по-афгански. Но чаще он спит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.