Натали Тумко
Друзья и недруги, как снадобье от скуки

Глава 1
ТУРНИР

История умалчивает о том, куда деваются потерянные вещи, но опыт говорит, что число потерь всегда превышает число находок. Лично я регулярно теряю расчески, ручки, заколки для волос и прочую ерунду, не считая того, о чем я попросту забываю по своей рассеянности. А вот похвастаться тем, что в таких же количествах меня преследуют находки – я не могу. То есть, конечно, время от времени случается вдруг обнаружить старую записную книжку, или любимые духи, неведомо как попавшие в карандашницу, но это все – ничтожный процент от общего числа сгинувших неведомо куда предметов.

Но потери – это что. С потерей даже очень дорогого предмета можно смириться, потому что вещь – всего лишь вещь. А вот находки… Найденная вещь, особенно не тобой же утерянная – загадка. Кому она принадлежала? Как она оказалась здесь? Почему вдруг покинула своего хозяина и позволила найти себя постороннему человеку? Мало того, самый обычный предмет на поверку может оказаться чем-то совершенно иным, нежели прикидывался. (И люди бывают такие. Знавала я одного человека, так вот, на вид он был совершенно старик, но руки у него молодые и взгляд цепкий, пронизывающий. И если вам доведется с ним встретиться, послушайте моего совета – не вздумайте играть с ним в карты, или затевать драку – грустно закончится. Он только выглядит немощным, его одна ведьма прокляла. За дело, надо сказать, но это когда было! Сто раз уже раскаялся человек, а до сих пор мается со своей внешностью за дело столетней давности. Нет, наверное, теперь-то не мается, привык уже…)

Поэтому, находок я опасаюсь, особенно, если обнаруживаю их на собственном столе среди бела дня. Потому что… мало ли что.

Для тех, кто не знает, «фуросики» – это такой большой японский носовой платок. То есть, почти платок, потому что ни одному японцу не придет в голову в него высморкаться, – фуросики предназначены для упаковки подарков.

Тот, кто оставил мне на столе подарок, завернул этот подарок именно в фуросики. Из моих знакомых всего пара человек ориентировалась в японских традициях, но никому из них не пришло бы в голову подкидывать мне подарки на письменный стол.

– Так-с… – сказала я вслух самой себе, чтобы обозначить отношение к ситуации. – А что бы сказала на это Маркиза?

Тут опять придется отвлечься от хода истории и пояснить некоторые моменты. Маркиза – это не почетное звание, не титул, это имя. Так зовут одну мою знакомую фею, и совершенно не за чем при слове «фея» воображать себе бабочкообразное создание с крылышками или инфантильную нимфетку. На первый взгляд трудно разобрать, сколько Маркизе лет: где-то между двадцатью пятью и сорока. А стоит ей заговорить, как хочется прибавить еще две сотни. Вы можете удивиться, что я, бестолочь, могу дружить с такой особой, но дружба – не совсем то, что нас связывает…

Вот хлебом меня не корми, дай порассуждать на пустом месте, лишь бы наподольше отложить неизбежное знакомство со свертком. И я и сверток понимали, что это знакомство все равно состоится, и вовсе не потому, что я любопытна. Просто кто-то ведь положил его сюда, кто-то хотел сделать мне приятное, и этот кто-то может обидится, что я даже не взглянув выбросила подарок в урну.

Итак, чтобы сделала Маркиза? Проигнорировала? Испепелила бы взглядом или бесстрашно заглянула внутрь? Я так и не определилась, Маркиза всегда оставалась для меня загадкой, хотя ее авторитет от этого ничуть не мерк.

Откладывать дальше было некуда. Я осторожно потянула за край фуросики, на всякий случай отпрыгнула подальше и присела. Раздался звук, похожий на тихий вздох платок развернулся… Сначала мне показалось, что подарок состоит из мыльных пузырей, но почти сразу стало очевидно – пузыри имеют форму сердечек и розочек, а после того, как они все полопались где-то под потолком, на столе осталась стоять маленькая коробочка. Романтично, вполне романтично. Коробочку я открывать не стала, убрала на полку до выяснения. Хватит стрессов.

Время было вечернее, и что самое приятное – это был вечер пятницы, а значит, завтра начинаются выходные. Никаких других сомнительных находок в квартире больше не наблюдалось, я со спокойной совестью приняла ванну, а потом завалилась на диван и включила телевизор.

И, разумеется, в дверь постучали!

На пороге стоял Шантрель – мой возлюбленный и герой одного из многочисленных человеко-населенных миров. Пару лет назад я спасла его от неминуемой гибели и перенесла в Город Героев. Шантрель и сейчас там живет, за исключением тех дней, когда остается у меня.

– Привет, любимая, – он наклонился и поцеловал меня.

– Привет… – я расплылась в счастливой улыбке. Потом вспомнила, что долг гостеприимства не велит держать гостя на пороге и впустила Шантреля в комнату. – Ты голоден?

– Нет, – привычно сообщил Шантрель. Он почему-то всегда сытый, одно время у меня даже стали закрадываться подозрения, что парень просто боится отравиться моими обедами. Это он зря, конечно – готовлю я нормально.

– Кстати, спасибо за подарок, – вспомнила я.

– Это ты о чем?

Понятно, сейчас будет отнекиваться. Вообще – странно, Шантрель не страдает избытком скромности. Может, решил меня подурачить? Сейчас начнет возражать, а потом еще и ревность к самому себе изобразит …

– Подарок, – терпеливо повторила я, утихомиривая свое воображение, которое Бог знает до чего могло додуматься. – На столе лежал в платок завернутый.

– Как интересно, – сообщил Шантрель. – Покажешь?

– Шантрель! Перестань меня разыгрывать! Я – стреляный воробей. В смысле, стрелянная воробьиха. В смысле… Тьфу, бред получается… Не важно! В общем, подарок был явно от тебя.

– С чего ты так решила? – неумолимо продолжал возлюбленный.

– Ну, все эти розочки и сердечки…

– Что такое «сердечки»? Ты же не хочешь сказать, что у вас считается романтичным привязывать к подарку сердца мелких животных?

Я представила себе картинку и содрогнулась.

– Бр-р, мерзость какая. Да нет же! У нас рисуют такие стилизованные изображения… сейчас.

Я достала фломастер и нарисовала пару сердечек на открытке.

– Это не похоже на сердце, – категорично возразил Шантрель. – Я знаю, как должно выглядеть сердце, и это – не оно. И не говори, что у нас анатомия разная!

– Я и не говорю, что разная, рисунок же не с натуры! Просто так принято… Вот, блин. Это и впрямь не ты принес?

– Нет. Видимо, у меня появился соперник.

Шантрель посмотрел на меня с хитрым прищуром, а мне было не до смеха: кто-то без меня посещал мой дом, и кто его знает, что за цели были у этого «кого-то»… Поклонники, блин!

Шантрель развернул коробочку. В отличии от меня он не осторожничал и был жутко любопытен.

– И что там, в подарке? – спросила я скорее для приличия.

– Духи… Я так думаю. Пузырек с жидкостью. Пахнет фиалками. Написано: «Грезы утомленного вечера».

– Приятный запах?

– Сама суди, – он протянул мне.

– Ну… это не «Шанель № 5», но в целом…

– Здорово! У вас есть духи с моим именем? «Шантрель номер пять»! А почему пять? Куда остальные четыре подевались?

– Не Шантрель, а Шанель.

– Да?.. – он уже потерял интерес к коробку. – Ну, ладно. Слушай, подарки подарками, а я вообще-то за тобой.

– Куда-то идти? – заныла я. – А я так хотела посмотреть телевизор, побездельничать и пораньше лечь спать… Ну, в крайнем случае заняться уборкой.

Шантрель помотал головой.

– Только не сегодня! У меня большие планы на этот вечер!

– Я сейчас поспорить готова, что это как-то относится к будущему турниру?

– Не только, – не стал отнекиваться Шантрель. – Но главное – это пикник. И не говори, что не любишь пикники – это ты меня им научила!

– Много ума – жевать на природе, – проворчала я.

Однако предложение звучало заманчиво. Я обреченно вздохнула и кивнула головой.

– Хорошо, пойдем. Только переоденусь.

О чем было спорить? Лишняя трата энергии, все равно меня переубедят «ради моей же пользы», поскольку вечер – не мое время. Вечером в спорах я часто уступаю, и некоторые (почти все, кто меня знает) этим беспардонно пользуются.

Если подумать… уступаю я не только по вечерам. Споры – вообще не моя стихия, наверное от того, что точка зрения для меня – понятия некоего ограничения. А ограничения как таковые для фантазера – все равно, что проф-непригодность.

Разговор о турнире зашел не зря. После того, как Шантрель попал в Город Героев он стал регулярным участником состязаний и в большинстве из них побеждал. Нельзя сказать, чтобы победы давались ему легко, каждый раз это был серьезный труд, и я, как лентяй с большим опытом, понимала его с трудом.

Конечно, приятно, когда твой парень выходит победителем, но люблю-то я его не за это. И если пару раз сильнее окажется соперник – что ж, не беда. Однако Шантрель считал иначе. Любое поражение принималось им в штыки. Перед состязанием он мало того, что тренировался с утра до ночи, так еще и шарахался по различным мирам, отыскивал храмы, к месту и не к месту приносил дары различным богам, прося их о победе.

Свой маниакальный страх перед поражением он объяснял логикой естественного отбора: мол, пока он лучший, он может претендовать на то, что ему нравится (и на меня в том числе).

Я возражала, что нельзя быть лучшим во всем. Он говорил, что мне не понять, потому что я – совершенство. Это была грубая лесть, но срабатывало безотказно: я расплывалась в улыбке, и Шантрель выходил из спора, если не победителем, то уж точно тем, за кем всегда оставалось последнее слово. Ну как, скажите, возразить на такое? Начни я переубеждать – глупо и без толку. Да и составляющая спора была как-то мелковата – ну, нравится человеку выигрывать, так ведь без обмана, без подлости он это делает, исключительно на собственном опыте и везении.

– Я готова, – сообщила я.

– Удивительно, я даже не успел устать.

Тут Шантрель напрасно ехидничал – собиралась я всегда быстро. Привычка сказывалась.

Любимый взял меня за руку, а потом шагнул в один из многочисленных миров, где ждал нас обещанный пикник.

До пикника, разумеется, следовало внести вклад в удачу на предстоящем через неделю турнире: Шантрель привел меня к новому храму. Я привыкла сопровождать возлюбленного, но не из солидарности, а из любви к новым местам.

Храм стоял в хвойном лесу, здесь было тихо и торжественно. Сложенный из камней небольшой домик был разукрашен фресками и скульптурами пауков и змей. Это сильно мне не понравилось. Чем-то нехорошим повеяло.

– Шантрель, пойдем отсюда, – тихонько сказала я.

– Подожди, сейчас зажгу свечи.

– Ты не знаешь традиций, мало ли, что это за божество? Посмотри, что тут нарисовано. Гадость какая…

– Я искал новый храм почти три недели. Ну чего ты боишься? В крайнем случае, желание не сбудется.

– Я боюсь как раз обратного. У нас есть поговорка: когда боги хотят наказать человека, они исполняют его желания. Мне кажется, это как раз тот случай.

Шантрель чмокнул меня в щеку, я сразу почувствовала себя глупой трусишкой и сдалась.

Иногда все же стоит отстаивать свои страхи. Не все страхи – глупость.

От храма Шантрель повел меня на уютную поляну. На поляне был постелен походный плед, здесь же стояла корзина с провиантом (на самом деле это была не совсем корзина, а такая огромная скорлупа иномирного ореха с приделанной к нему ручкой, ну да кто тут станет придираться), кроме того у корзины лежала лютня. Намечался романтический ужин.

– Присаживайся, – пригласил Шантрель.

Мы опустились на плед, возлюбленный стал доставать из корзины провиант.

Я тут же вздохнула:

– Вот почему мне нельзя ничего переносить из своего мира?

– А зачем тебе что-то переносить? – удивился Шантрель.

– Да вот, хотя бы пикник устроить. Между прочим, я дольше тебя между миров ходить умею, а все еще на позиции недоверия. Какие-то двойные стандарты.

– Дело не в стандартах, – возразил он. – Просто ты рассеянная и можешь что-то оставить не из злого умысла, а не подумав. Поэтому и степень доверия к тебе ограниченная.

Шантрель был, конечно, прав. Чего-чего, а собранности мне не хватает.

В этот момент я почувствовала, что мы не одни: какое-то движение улавливалось краем глаза. Я повернула голову и замерла: дерево двигалось само по себе.

– Шантрель, тут деревья… – прошептала я замирающим голосом, – они… ползают.

Шантрель взглянул через плечо и ничуть не удивившись пояснил:

– Ну да. Конечно ползают. Это же – любопытная чаща, она постоянно кочует. Ты лучше послушай, какую я песню сочинил.

Я не могла оторвать взгляда от деревьев, но это не помешало ему протянуть руку за лютней, провести пару раз по струнам и запеть:

Под утро сонная земля
Была разморена и нежна.
Туман ложился на поля
Белесой шалею небрежной.

Трава, приветствуя росу
Под каждой каплей прогибалась,
И замирала на весу
И в отраженье любовалась.

И каждый шорох мнился сном,
И было знать невероятно,
Что день придет. И этим днем
Все будет шумно и парадно.

Высокопарный стиль был моден в мире Шантреля, а в сочетании с прекрасным голосом, песня получилась очень романтичная.

– Хорошая песня, – сказала я. – Похоже на стихи с музыкой.

– Песня – это и есть стихи с музыкой.

– Ну… – протянула я. – Не всегда. У нас это – не правило. Кроме того, привычнее песни с разбивкой на припев-куплет, а в твоем случае – только куплеты.

– Я пою куплеты, – констатировал Шантрель. – Ясно. А что такое припев?

– Это, если вкратце, такая повторяющаяся часть стиха. Знаешь, чередование: куплет, потом припев, и опять – куплет.

– Повторять? А зачем?

Когда Шантрель задавал вопросы, самые привычные для меня вещи начинали казаться абсурдом.

– Не знаю, – честно призналась я. – Может, чтобы подпевали слушатели, а, может, просто традиция такая.

Деревья тем временем подползли совсем близко, их тени уже касались моего затылка. И затылок начинал нервничал.

– Шантрель, а что будет, когда они совсем близко подойдут? – спросила я с опаской, кивая на рощу.

Он пожал плечами.

– У нас в мире полно таких рощ. Подойдут, обступят, постоят да расползутся.

– Ох, Шантрель, как-то мне не по себе.

– Н-да? Тогда иди сюда, – он заговорщически подмигнул. – Я тебя успокою!

Знаем мы его успокаивалки…

Время пролетало быстро, но и у меня и у Шантреля были дела. Ему предстояли тренировки, а мне с утра следовало доработать проект, чтобы было что представить в понедельник, поэтому пикник решено было прервать на середине.

– Я завтра не приду, – сказал Шантрель на прощание. – И послезавтра скорее всего тоже.

– Это понятно, – вздохнула я. – Тренировки. Ну, хоть перед турниром появись, напомни. А то с меня станется пропустить или числа перепутать.

– Это уж – будь спокойна, – кивнул он, чмокнул меня в ухо, а потом сделал шаг назад и исчез – вернулся к себе домой.

До самого турнира мы так и не увиделись с Шантрелем – он не смог вырваться, а мне не разрешалось заходить в Город Героев. Жаль, что между мирами нет телефонной связи, хоть бы голос его услышать…

За два дня до турнира я обнаружила на столе огромный букет подсолнухов. Это были мои любимые цветы, и то, что Шантрель об этом вспомнил – согрело мое сердце.

Площадка для состязаний напоминала наши стадионы средних размеров: так же вкруг амфитеатром располагались ряды сидений, мое место было сразу следом за местами для почетных гостей. За день до турнира я купила нарядное платье в местном стиле и теперь чувствовала себя Штирлицем в тылу врага: боялась сказать или сделать что-нибудь несуразное, тем более, что с меня станется, не впервой. Однако, никто вокруг не обращал на меня внимания. Все переговаривались, взволнованно обсуждали каких-то участников, иногда слышалось имя Шантреля, тогда я вздрагивала и улыбалась, будто польстили мне лично.

Стадион не пустовал: рабочие установили на нем сложные конструкции, похожие на гротескные статуи со множеством полочек и веточек. На этих полочках-веточках размещались странные предметы: прозрачные шары, в каждом из которых горел крохотный огонек.

Опуская торжественные прелюдии и выступления местных знаменитостей, которые заняли больше часа, опишу лишь суть состязания: участники поочередно пытались сбить кнутом шары, при этом не погасив пламя внутри. Понятия не имею, как такое вообще возможно.

Шантрель оказался одним из лучших, точнее – вторым. Самым лучшим был мускулистый краснокожий человек в сером блестящем костюме, сшитом словно из акульей шкуры (или из космонавта?). Но в этом турнире мало было просто хорошо владеть хлыстом – следовало еще и понравиться зрителям. Зрительская симпатия добавляла баллы тому или другому участнику и могла сделать из посредственного спортсмена – победителя. Каждый участник носил определенные цвета. Цвета Шантреля: бирюза с ярко фиолетовым.

Судьи занялись подсчетом голосов, на арену выбежали танцовщицы. Зрители принялись обсуждать соревнования и последние сплетни.

– Тина! – позвал кто-то совсем рядом. Я обернулась: через ряды ко мне продвигался Теос. Простите, принц Теос, конечно. Нельзя фамильярничать с титулованными особами.

– Ваше Высочество! – воскликнула я не без умысла: с соседних кресел тут же поднялось несколько человек и почтительно пересели на другой ряд, дабы не мешать.

Теос сел на освободившееся место, кивком поблагодарив моих бывших соседей.

– Привет, Тина! – поздоровался принц.

– Привет, – согласилась я.

– Шантрель обошел почти всех! Второе место тоже призовое, он молодец. А помнишь тот шар, который все не хотел разбиваться? Я уже подумал, что там стекло какой-то особое… Ты ставила на Шантреля?

Я покачала головой.

– Нет. Во мне нет духа соперничества. А в голосовании симпатий мне нельзя участвовать – я приглашенная.

Теос как всегда был великолепен. Настолько хорош, что я позавидовала самой себе – какая я счастливая, что люблю другого, а то вспомнились бы былые чувства, опять начались бы метания, страдания…

– Как Маркиза? – спросила я, чтобы хоть чем-то оправдать беспардонное разглядывание венценосной физиономии.

Теос просиял. Улыбка была настолько красноречивой, что ответа на вопрос в принципе уже не требовалось, но Теос ответил:

– Она меня не гонит!

Действительно, повод для гордости, подумала я, хорошо еще вслух не брякнула.

– Я иногда чувствую, что мне не хватает понимания, но с Маркизой это не обязательно, она понимания не требует и не ждет. Мы недавно были в Междумирье, она бродит там в сезон. Знаешь, это оказывается не так легко – бродить. И она совершенно не сокращает дорогу… А, ты знала, что она фехтует?

– Я не знала, что феям это нужно, – честно призналась я.

– Не нужно, – согласился принц, – но она все равно умеет. И дерется отлично. Хотя это уже зря, я бы смог ее защитить в случае необходимости…

Я вспомнила давний случай, когда Маркиза помогла мне убедить героя, что следует идти со мной: убедила, предложив честный бой. Ну, что сказать. Бой был не долгим, захватывающим, и герой ни разу не смог коснуться феи. Она просто уворачивалась, при этом без особой суеты. Так что уверения Теоса о прекрасных бойцовских качествах своей возлюбленной не были преувеличены.

– Кстати, Маркиза обещала разобраться со жмырями, – добавил он. – Это как раз то, с чем я справиться не могу. Точнее, не имею права.

– С кем? – уточнила я. Вероятно в моем языке аналогов не нашлось, потому что слово приобрело лишь оттенок брезгливости и недовольства, и ничего больше.

– Жмыри – это поругатели власти, – пояснил Теос. – В прошлом месяце они сочинили напевки. Куплеты такие, вроде как народные.

– Что, очень обидные? – посочувствовала я.

– Тебе спеть?

– Э-э…

Пока я размышляла, стоит ли проявлять и дальше свое любопытство, принц набрал воздуха в легкие и на одном дыхании пропел:

У принца заботы —
Пиры да охота,
Проблемы иной не сыскать.
При слове «работа» —
У принца зевота,
Высочеству хочется спать.

– И дальше еще шесть куплетов в том же духе, – вздохнул Теос.

– Ну, это – ерунда, – сообщила я со знанием дела. – Я вот тебе как-нибудь про наших королей расскажу, или дам Дюма почитать – вот где караул!

– Дело не в этом, – возразил Теос. – Жмыри для того и существуют, чтобы власть не жирела, если я понятно выражаюсь. Но должна же быть справедливая критика, а не что попало. Между прочим, я уже полгода на охоту не езжу, да и пиров давно не посещаю.

– Но и с работой не торопишься, – сказала я. – У тебя – любовь. Это понятно. Не суди строго тех, кто тебя критикует, это бессмысленно: одни подумают, что ты оправдываешься, другие – что просто огрызаешься, в любом случае ничего путного не получиться. И уж тем более, угрозами ничего не добиться.

– Ты, конечно, права, я и не собираюсь вмешиваться. Королям нельзя реагировать на жмырей, мы должны оправдываться поступками.

Мудро. Хотя и малоэффективно. Интересно, а что Маркиза предпримет?

– Шантрель идет, – сказал Теос. – Не буду вам мешать. Всего доброго.

Теос галантно поклонился, чем вызвал восхищенные взгляды сидящих по близости девиц, и удалился. Девицы не успели отойти от первого шока, как последовал второй: ко мне подошел почти победитель турнира.

– Ты был великолепен! – сообщила я искренне.

Шантрель засиял. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я быстренько отодвинулась и прошептала:

– Лучше не надо, а то меня побьют после турнира: тут до тебя принц Теос заходил, так что лимит общения с симпатичными парнями у меня уже исчерпан.

Шантрель засмеялся, обернулся, подмигнул болельщицам на соседних рядах, (вызвав этим несколько восторженных возгласов), после чего все ж таки наклонился и поцеловал меня. Сел рядом.

– Вот не бережешь ты меня, – вздохнула я.

– Глупости, пусть завидуют, – отмахнулся Шантрель. – В крайнем случае удерешь через другой мир.

– Да, это, конечно, выход. Кстати, хотела сказать: спасибо за подсолнухи.

– Какие еще… а, понятно. Опять твой кавалер загадочный?

– Это не ты? – вздохнула я. – Слушай, Шантрель, я уже теряюсь. У меня такое впечатление, что я хозяйка целого гарема ухажеров!

– А у вас это принято?

– Нет. Шантрель, это точно не ты?

– Я не стал бы дарить тебе подсолнухи, – заверил он. – Я, конечно, знаю, что это твой любимый цветок, но, прости, никак не могу поверить, что это серьезно! Ну, ладно – розы. Ну лилии, там, пионы. Орхидеи. Это из тех, что в обоих наших мирах встречаются. Но подсолнухи – это не цветы. Это – еда.

– Если бы я считала его едой, я бы говорила не «подсолнух», а «подсолнечник», – проворчала я.

– Не вижу разницы, – невозмутимо парировал Шантрель.

Вечно наши споры заканчиваются разговорами о еде.

В этот момент на поле вышел возвещатель. Так здесь называли человека, сообщающего результаты соревнований и голосования, а так же то, какая награда полагается победителям. Два человека тут же подвезли к нему огромный рупор, пристроенный на подставке с колесами, поскольку держать в руках такое сооружение было вряд ли кому под силу.

– Собравшимся – благодарность! – начал возвещатель с обычного приветствия. – Волею судеб и ваших симпатий победителями на равных признаются: рыцарь королевства Ваалии именующий себя Ковалко Дорн, и герой из города Героев по имени Шантрель!

Раздался шквал одобряющих криков и аплодисментов. Шантрель тут же поднялся с места и начал кланяться во все стороны. Возвещатель подождал, пока овации поутихнут, после чего продолжил речь.

– В качестве награды победителю предлагается место при дворе семи королев в качестве телохранителя инфанты. Королевство находится в иномирье, проживание, разумеется, при дворе, как это и положено – телохранитель всегда должен быть под рукой. Поэтому рыцарь Ковалко Дорн отказался от награды в пользу второго претендента, поскольку сам не может оставить семью. Поздравим Шантреля из города Героев!

Стадион снова взорвался оглушительным ревом.

– Я не мог даже мечтать об этом… – прошептал Шантрель, завороженный новостью. – Настоящая работа, да еще личный телохранитель! Это… это невероятно! Такая честь…

– Подожди, – не поняла я. – А разве это не значит, что нам будет сложнее встречаться?

– Тина… – он дотронулся до моего плеча и сказал тоном, которым утешают капризных детей: – Это – мой шанс стать кем-то. С тех пор, как ты меня спасла, я ничего не совершил, ничем не прославился. Извини, мне сейчас надо на арену, я зайду к тебе сегодня вечером, хорошо?

Шантрель воодушевленный направился принимать почести и поздравления от организаторов, а я замерла на месте, не зная, что и думать.

Я долго так просидела. Трибуны почти опустели, когда я поняла, что пора возвращаться домой.

Я вернулась в странном состоянии духа: пыталась вообразить себе возможные пути решения. Например, спланировать график посещения. Я могла бы приходить к нему время от времени, если уж он сам не сможет вырываться… Или, или я могла бы поселиться в том государстве, а, может быть, мне разрешили бы жить и во дворце (если протекцию от принца Теоса заполучить). Но наверняка Шантрель уже придумал какой-то выход, не зря же он решил зайти вечером…

Да! И надо будет уточнить, на какое время эта служба. Если речь идет о годе, или паре лет, то я вполне могу и подождать. В любом случае, нужно дождаться Шантреля и все обсудить.

Я не заметила, как мысли погрузили меня в полудрему. Очнулась я от того, что кто-то зажал мне нос.

– Я бы предпочла просыпаться от поцелуев, – сообщила я Шантрелю.

– Это можно, – сообщил он по обыкновению жизнерадостно и наклонился, но я отползла в сторону.

– Подожди, – попросила я. – Мне надо понять, что дальше. Твоя победа сегодня, а точнее, награда, меня как-то из колеи выбила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.