Геннадий Головко
Там-2. Георгий

Смеркалось. Небо запада окрасилось в нежный розово-фламинговый цвет с лиловыми переливами и жилками голубого просвета. Солнце собиралось на покой и размеренно – величаво клонилось к горизонту. Лука сидел на скамейке, положив подбородок на руки, подпираемыми знаменитой тростью. Его лик был светел, светло-голубые и, вместе с тем, необъятно глубокие глаза были наполнены вселенской мудростью. Казалось, заглянув в них, можно было найти ответ на любой-любой вопрос. Словно открываешь Книгу Жизни на нужной тебе станице и решаешь все свои проблемы, вчитываясь в свои уже решенные кем-то задачи. Взгляд его был направлен на запад и во всей позе сквозило умиротворение. Он уже давно заметил невысокого человека, наблюдающего за ним со стороны кленовой аллеи. Людей на набережной становилось все меньше, их тусклые фигуры медленно плыли в разные стороны и казались абсолютно воздушными. Что-то мигнуло в стороне. Аааа, это начали загораться, как светлячки, фонари на изогнутых чугунных столбах в чудных изразцах. От вздрагивающих огоньков Лука будто очнулся и, как бы ненароком бросил взгляд на незнакомца.

– Ну, здравствуй, солдатик! – внезапно обернувшись к незнакомцу, быстро произнес Лука.

От неожиданности, человек вздрогнул и даже попятился назад.

– Да не бойся, не съем, – хитро улыбнувшись, сказал Лука и жестом показал незнакомцу на место на скамейке, приглашая его разделить свою территорию.

– Напугал, уважаемый! – с извиняющейся улыбкой произнес человек. – Извини, дорогой, ты тут недавно разговаривал с …человеком¸– он замялся. Голос, акцент и жесты человека явно выдавали в нем представителя Кавказа.

– Да, говорил. Так и что с того, касатик?

– Я его, вроде, знаю. – Незнакомец опять замялся и сделал шаг в сторону скамейки.

– Да ты садись, не волнуйся. Зовут-то тебя как?

– Георгием.

Мужчина скромно и, как бы, с опаской, присел на край скамейки. Одет он был довольно бедно, но чисто и относительно опрятно. Старенький костюм коричневого цвета, наглаженная поношенная рубашка в зеленую клетку. На ногах босоножки, которые носили еще в 70-е годы. Сам он был невысокого роста, с лысиной в полголовы, круглым лицом, небольшим носом и голубыми глазами навыкат. Легкая небритость, глубокие морщины около рта, и какой-то хронически грустный взгляд наложили на весь его лик печать скорби и вселенского безысходства.

– Так вот, я говорю, вы тут беседовали с парнем. Знакомое лицо.

– Мало ли, – протянул Лука. – Может, и знакомое, – он хитро ухмыльнулся. – Так и кем же он тебе приходится? Сват? Брат?

– Не знаю, показалось, наверное.

– Ох ты! Так он, вроде, постарше тебя будет? Ты что ж так рано ушел-то?

Мужчина махнул рукой. – Вспоминать не хочется. Сам виноват.

И снова встрепенулся: – А где ж он?

– Кто?

– Да парень этот? Вроде, был только что?

– Аааа, парень… Отпустил я его обратно. Рановато ему еще в наш мир. Пусть еще поживет. Может, еще кому-то нужен будет.

– Спасибо тебе! Добрый ты человек!

– Да мне-то за что? – усмехнулся Лука. – ЕМУ спасибо скажи. Сам понимаешь, без НЕГО тут не обошлось. А я что? Только исполняю волю его. А что ж ты своих близких на земле не навещаешь? Или наказан?

– Навещаю. Когда позволяют. Правда, очень редко. Скучаю я по ним.

– Правильно. Мы обязаны не забывать своих близких, оставшихся на земле. Поддерживать их, охранять от бед и несчастий, как можем. Короче, быть их ангелами-хранителями. Али забыл уж их, поди?

– Что ты! Что ты! – замахал руками Георгий. – Да я их больше жизни люблю! Готов хоть сейчас все за них отдать, лишь бы были живы и здоровы!

– Да с тебя, вроде, и взять-то уж нечего!– Лука расхохотался от души. – Глянь-ка на себя. Последнее донашиваешь? Неужто бедность? – он залился смехом еще пуще. – Так вроде, мы ее здесь искоренили… Давно. – тут он уже схватился от смеха за живот и захохотал в голос.

– Кстати, был тут у нас один помощничек – Володей зовут. А кличка – Ильич. Предлагал все поделить и всех раскулачить! Так ОН его безголосым сделал. Почему? С Надюшей, женой своей, он еще говорить может – с ней уже не страшно. Она и не такого от него за всю жизнь наслушалась. А вот как встретит кого, да пытается заговорить, так у него слова во рту и замерзают. Вроде говорит, а ничего не слышно. Вот народ от него и шарахается – придурком считают и сторонятся всячески. Впрочем, не сильно они и ошибаются.

Они дружно залились смехом. Насмеявшись вдоволь, Георгий начал первым:

– Да нет, живу я хорошо. Только понимаешь, не для кого. Перед кем мне красоваться? Что я, пальма? Жена и дочки с внуками у меня, слава богу, на земле, а про остальных и говорить-то или нечего, или не хочется.

– Так, так, – Лука развернулся к нему лицом и начал внимательно рассматривать его. Как портной, снимая мерку перед тем, как сшить костюм.

– Так, так – снова повторил он, впиваясь Георгию в глаза так, что тот невольно отвел взгляд и опустил голову.

– А ну-ка, дорогой, расскажи про себя, коли не спешишь.

– Куда ж мне спешить? – Георгий горько ухмыльнулся. – Я тут, считай, уже старожил. Все знаю, все видел. Почти… Ну, почему не рассказать? Слушай, мил человек, если действительно интересно.

Рассказ Георгия.

Родился я … да, впрочем, какая разница, когда я родился? Вот умер рано. Страшно и вспомнить, и сказать. Все у меня было. Жена, красавицы дочки. На выданье. И надо ж такому случиться, что за обеих одновременно двое хороших ребят посватались! Я их хорошо знал. Казалось, что еще нужно человеку? Уже три года на пенсии. Дом полная чаша, жена, дочки. Что ты! А вот только в сердце тоска поселилась. Почему? Сначала и понять не мог. А потом сообразил. Видишь ли, отслужил я честно в Красной армии 27 лет. И служба шла по-разному. Но когда и у кого она была легкой? Даже в мирное время? Ничего, жить было можно. И нужно! Да и к своему увольнению я уже много лет имел неплохую должность. Короче, казанными харчами заведовал. Нет, не подумай плохого. У солдат никогда не крал, но и себя, конечно, не обижал. Так что, жизнь была – лучше некуда! Семья дружная, друзей – полный табор! Я же человек южный, грузин. Люблю широту, хорошие компании, песни под бокал хорошего вина. Ну, ты понимаешь. Вот вдруг все в одно мгновение – раз! – и практически пропало! Да к тому же сильно я сердце подорвал из-за одного хапуги. Тоже грузин, Мгелико его имя. Не слышал? – Лука покачал головой. – Так вот, – продолжал Георгий, – этот гад тоже был у кормушки, но должностью повыше. А крал вагонами! Но, как говорится, сколько веревочке не виться, конец все равно, один. Вот и его веревочка кончилась, да потом такой петлей завилась, что затянула намертво! Туда ему и дорога! Сам воровал, а тень легла на стольких порядочных людей. Так что, затаскали меня по разным следователям, дознавателям и судам! Столько уж я натерпелся. Спать не мог! По ночам по пачке сигарет выкуривал – все боялся, вот засудят ни за что, посадят в тюрьму – как тогда мои девчонки без меня? И глодала меня эта мысль день и ночь, не отпускала. А как ее заглушить? Конечно, вином. Вот и начал я выпивать. Да каждый день! Да потом и помногу, так что иногда домой на пятый этаж подняться было тяжко. Ну, что это за жизнь? Одна нервотрепка. В конце концов, не уберег я себя. А говорили мне мои домочадцы – съезди в госпиталь, проверься. И было уже собрался на следующий день, да решил опять оттянуть на сутки – вот тут-то ОН меня и призвал, как говорится. Но уже в другие войска. Поднебесные.

– Что-то рановато он тебя, – промолвил Лука задумчиво. – Может, грешок какой за тобой водится? – он хитро прищурился.

– Да какие могут быть земные грехи? Такие, как у каждого. Чуть больше, чуть меньше – какая разница? Думал я над этим тоже – ничего не смог припомнить этакого… Смертного. Да, может, и выжил бы я тогда, если бы не те два пьяных санитара. Видишь ли, стыдно сказать, пошел я утром в туалет. А чувствовал себе после вчерашнего крайне погано. Вот, как говорится, напрягся чуть больше нужного – и на тебе! Сознание помутилось, вздохнуть пытаюсь – не могу. Испугался я страшно, дверь с защелки снял, а ноги-то не идут! Так и вывалился из уборной в коридор. Подбежали девчонки мои, запричитали, закричали, в голос. А я, как дурак, лежу без штанов, хриплю, перепугал их страшно! Наконец, вспомнили они, что надо бы скорую вызвать. Позвонили, вызвали. А я уже остатки воздуха схватываю коридорного. И хреново мне – сил нет. Но, наконец, приехали двое «братьев». Медицинских. С таким перегаром, что даже я учуял. Посмотрели тупо на меня, руку потрогали. Даже пульс не знают, где искать. А я-то еще живой! Пытаюсь показать, чтоб укололи, но у них в глазах кроме мути я ничего не увидел. Зомби! Так и ушли, бросили. Ан нет, напоследок еще сказали жене и дочкам, что я уже умер! А я-то все слышал, живой еще был. Правда, совсем плохой. Если б укололи сразу, думаю, пожил бы еще, да не судьба видно. Короче, понял я, что помер. Странное, я тебе скажу, чувство. Вроде бы еще живой, а вроде, понимаешь, что нет. А то, что точно помер, понял, когда перестал задыхаться, и стало мне как-то легко и удивительно хорошо, даже настроение поднялось. Только удивительно было, что увидел я себя, как будто, со стороны. Всех увидел. И Тамару, жену мою, дочерей. Правда, как будто, я вишу над комнатой. А как же так можно? Ведь мы на последнем, пятом этаже живем? Так я, вроде, еще выше. Надо мной уже и соседи стоят, кто кричит, кто плачет, кто санитаров ругает. Дочка младшая, все звонит в скорую, пытается еще неотложку вызвать. Да уже поздно. Хотя, приехали, конечно, через минут сорок. Только уже труповозка. Дальше и вовсе неинтересно. Забрали меня и повезли в морг. А я все вишу и смотрю, как мои родные убиваются. И так себя стало жалко! И их тоже! Кто же может вынести такой поток женских слез? Повисел я так еще немного и понял, что больше не выдержу – бежать от этого нужно. Пошевелился – вроде как все работает, только уж больно все какое-то невесомое. И руки, и ноги, и туловище. Взмахнул я руками и … пролетел сквозь стену, очутился на улице на уровне 5 этажа. Ну, думаю, конец. Щас как грохнусь вниз! Нет, вишу дальше. Успокоился я немного и решил слетать в морг. Интересно же, что там со мной делать собираются? Взмахнул руками и … полетел. Сначала непривычно было, а потом ничего, свыкся. Через стены, дома – насквозь! Интересно! Долетел я, значит, до морга и как раз поспел вовремя – выносят меня из труповозки. Занесли, значит, внутрь, затащили в холодильник и запихнули в камеру. Я так понял, сегодня тут уже ловить нечего. И что делать? Домой? Я там что? Плач, крики? Нет, этого я не вынесу. Хотя, в моем положении, наверное, все-таки, смогу. Второй раз уж не помрешь. И тут вдруг вижу, подъезжает еще одна машина . Видать, с таким же жмуром, как я. Точно! Выносят кого-то. Мужик, вроде. И тут, чувствую, кто-то рядом. Обернулся – мужчина, постарше меня. Висит рядом и с ужасом смотрит вниз, на машину и на носилки. Ааааа! Так вот это кто! Мой товарищ по несчастью! Я осторожно попытался тронуть его за плечо. Надо же, плоть чувствуется! А стены – нет… – Кенто, ты кто? Мужик вздрогнул, посмотрел на меня. – Миша я. Потом, помявшись немного, – умер я, понимаешь. Сегодня. Наверное…

– Да, по-моему, точно помер, – попытался я пошутить. Не получилось. – Слушай, давай отсюда подальше. Не хочу я смотреть на себя в таком виде, – предложил я.

– А куда… пойдем? Или… полетим? Миша до сих пор находился в полном шоке.

– А куда угодно. Пошли гулять по городу! Миша кивнул, и мы тихонько полетели. Самое интересное, что мы то подлетали к облакам, то могли идти пешком. Чудеса! А как только сюда попал, летать уже не получается.

Лука понимающе усмехнулся. – Эт точно! Куда тут лететь? Куда спешить? Здесь (как и там) всему свое время. И спешить не надо. Да и некуда.

– Так вот, не буду уже говорить о том, куда нас заносило и о чем мы говорили. Помню только, что пришлось нам, все-таки, расстаться. Хоронили-то в разных местах, хотя, и в один день. Не хочу и о похоронах – жутко зрелище смотреть на себя в гробу со стороны. А как только закопали, пришлось мне жить на кладбище. Как будто, кто-то меня держит и не дает ступить за пределы могилы. Так и пришлось сидеть на сырой земле 9 дней. Благо, простужать уже нечего. Ну, конечно, не я один такой. Много всяких на холмиках жили. Потом исчезали. Появлялись другие. Кто буйный, кто спокойный, кто рыдает, кто почему-то радуется. От старого до малого. А тут еще соседка беспокойная попалась – все время рыдала, да причитала о родственниках. Я уж ее и так, и эдак успокаивал – бесполезно. Совсем она меня измучила. Но, слава богу, наступил 9-й день со дня моей кончины. Помню, пришли все – и родственники, и друзья, и знакомые. Красиво говорили… Я даже всплакнул. Жалко себя стало. А соседка даже рот открыла и слушала так внимательно, как будто про нее говорят. И ведь ни слезинки за меня! Вот зараза! А как себя жалеть – то в три ручья! Ну да бог с ней. Так вот, прошла эта грустная церемония, все всплакнули, выпили и начали прощаться. Вот тут-то и мне запаршивело на душе. Да так, что мочи нет. Понял я, что не увижу их больше, не услышу запах, голоса, не обниму больше никогда. И так мне захотелось их обнять, поцеловать, утешить и уйти вместе с ним в родной дом, чтобы было, как раньше… Вот как пришлось расплачиваться за собственную глупость! Я долго еще молча смотрел им вслед и слезы лились по моим щекам. Слезы печали. Однако же, пришел вечер. Я понимал, что сегодня со мной должно произойти что-то, что в корне изменит мое существование. Ну да, я же еще существую? Или уже нет? Если говорю сам с собой и себя вижу – наверное, еще как-то существую. Итак, я продолжал молча и терпеливо сидеть на своем холмике и чего-то ждать.

Мысли с картинками кружились в моей голове, как стая пчел вперемешку с бабочками и саранчой. Мне чудились огромные чугунные сковороды, на которых жуткие злорадствующие черти жарят грешников, черные огненные реки, в которых плавали страшные монстры, глотающие лодки со скованными ужасом людьми. Неужто и я туда же? Да за что?! Что же я такого плохого в этой жизни сделал? Да если прикинуть, вроде бы ничего такого криминального… И тут, словно кто-то невидимый подхватил меня, как пушинку и мы стремительно взмыли вверх, в темно-звездное небо. Испугаться я даже не успел, только дух перехватило. Ну да, дух! Больше нечему было перехватываться, то есть, обычного холодка в животе и ниже я не ощутил. Время остановилось, а мы все летели и летели. Только звезды стали стремительно приближаться, и светлые тучки пролетали мимо, как куски ваты. Вдруг, мы резко остановились, и я ощутил под ногами твердую почву. Прежде всего, я оглянулся, чтобы понять, кто ж меня так легко и далеко пер на себе? Но никого рядом я не увидел. Взглянув вниз, я с ужасом обнаружил, что стою на облаке, которое местами светилось просветами дыр черной вселенной. Откровенно говоря, я жутко испугался. Упасть. Видимо, по привычке. Но деваться некуда и я попробовал сделать маленький шажок. Ииии… эх, получилось! Ура, значит, ходить по нему, все-таки, можно. Но дыры сильно смущали. Тогда я встал … ну, на корачки, что ли, и медленно пополз вперед. Облако было светлым и это помогало мне ориентироваться, чтобы не грохнуться в бездну. Почему-то в то время я не соображал, что вряд ли со мной может что-то случиться, если я, все-таки, туда упаду. Так я прополз пару метров, стараясь найти твердую облачную опору. Я уже подбирался ближе к краю, как вдруг из бездны прямо на меня выпрыгнуло жуткого вида огромное чудовище с головой дракона и огромными когтистыми лапами! Дух мой обомлел и застыл. Понимая, что бежать некуда, я пытался прикинуться невидимым, остолбенев и став частью облака. Я, конечно, старался, но, по-моему, это у меня не получилось, т.к. чудище смотрело на меня в упор огромными желтыми глазами, явно давая мне понять, что ему меня хорошо видно и я, все-таки, больше похож на аппетитного Винни – Пуха, нежели на облако. Медленно я попятился назад, как вдруг вскрикнул от того, что кто-то крепко схватил меня за ногу. Я резко обернулся, и увидел, что моя нога как в кандалах жестко застряла в крепкой костлявой синюшной руке нереального размера. Хозяина руки не было видно. Видимо, он был где-то глубже, в дыре облака. Я дернул ногой, но хватка этой жуткой клешни стала еще жестче. Попытался позвать на помощь, а проще – заорать, но из моего горла вырвалось только жалкое сипение. Все, конец, – подумал я про себя. А, будь, что будет! Я резко подобрался и что есть силы, шмякнул кулаком в ту точку в дыре, где, по моим подсчетам, должен был находиться хозяин руки. – Ааа! Чтобы тебя!, – раздалось снизу, и я понял, что удар достиг цели. Значит, попал, подумал я, и в то же мгновение мертвая хватка ослабла и рука исчезла за край облака. Получил, паразит! Боясь оглянуться на чудовище, я попытался сконцентрироваться на синем оппоненте. Подполз ближе… и вдруг из за края вылетело нечто бесформенное, вонючее и страшное. Толком не разобрав противника, я смог только разглядеть бездонную черную пасть мертвеца, пустые окровавленные глаза и расколотый в нескольких местах череп. Тут же, как учили, я, что есть силы, вмазал черепу кулаком прямо в правый глаз. В то же мгновение череп раскололся пополам и рухнул в бездну. Ура! Победа! Теперь я, уже вдохновившись победой, твердо оглянулся на чудовище. Но, к великому своему изумлению, вместо него увидел лежащую на облаке девушку небесной красоты. Она была одета в легкую белую тунику. Все ее тело было как бы полупрозрачным и отсвечивало голубоватым светом. Длинные русые волосы каскадами спадали на ее плечи и грудь. Меня удивили глаза. Они были огромные и совершенно неземного бирюзового цвета. Никогда в жизни я не видел таких глаз! Она поманила меня рукой, и я сделал шаг. Но вовремя спохватился и остановился. Мало ли, что можно ждать от этой ведьмы? – Не бойся, иди ко мне, – ангельским голосом промолвила незнакомка. – Ну да … еще чего? Знаем мы вас, нечистых. Она тихонько рассмеялась и показала пальцем куда-то вверх, за моей спиной. Я обернулся и увидел, что прямо на меня летит нечто неописуемое с головой не то крокодила, не то муравьеда. Огромные крылья с пиками хлопнули раз, еще раз. А что это у него в пасти? Господи, тротиловая шашка! Да она еще и дымится! Наверное, осталось еще пару секунд, и как…! Как в паршивом боевике, я резко рванул в сторону, пытаясь уйти от неминуемого взрыва. Но, вместо того, чтобы ощутить под своим телом твердую почву, к своему немалому удивлению, я продолжал лететь в черную бездну, уже абсолютно ничего не соображая. Перепуганный до смерти, я продолжал падать вниз, бессильно обмякнув и отдав себя на закланье судьбы. Однако, падение мое было совсем недолгим. Точнее, совсем коротким. Что-то или кто-то подхватило меня и бережно поставило на ноги. Я обессиленно открыл глаза и увидел перед собой огромного белого медведя. Он как-то очень тепло и по-домашнему посмотрел на меня, как бы, сочувствуя и жалея. Видимо, мои округленные глаза и перепуганный вид заставили его тоже осмотреть себя, начиная с ног, точнее, лап, кончая ими же. Как бы спохватившись, медведь в сердцах сплюнул и сделал извиняющийся жест рукой. В то же мгновение медведь исчез и на его месте появился маленький мальчик, весь в белом, с курчавыми золотыми волосами. Пристально посмотрев на меня и прищурившись, он едко произнес:

– Ну, что, испугался?

От всех этих превращений и пережитых страхов сердце мое колотилось как бешеное и я даже не сразу смог ответить. Только обессиленно кивнул.

– Это все?– наконец-то смог произнести я

– Нуууу, – издевательски протянул мальчик, – может, и все… а может, и нет. Он хитро улыбнулся и продолжил:

– Ладно, будем знакомы. Давид.

– Очень приятно, Георгий, – я протянул ему руку.

– Так ты, вроде … ангел… наверное?

– Ну, типа того. Вообще-то я проводник. Назначенный для тебя.

– А что ж так меня пугал? Я что, это заслужил?

– Да как тебе сказать, – замялся малыш, – Вообще-то все вы чего-то заслуживаете. Сами-то там, внизу, не стыдитесь других пугать? Чем? Да своими поступками, своей жизнью неправедной. В конце концов, своей смертью? Не задумывался? А это по сравнению с болью, причиненной твоим близким, так, детский утренник!

Я задумался. Неужели я за всю свою жизнь так обижал своих близких? В памяти мгновенно начали всплывать один эпизод за другим, как картинки пейзажа за окном скорого поезда. Только очень отчетливые, каждая из которых больно колола сердце и приносила душевные муки совести. Я закрыл глаза от боли и стыда за себя, за свои необдуманные поступки, которые укором терзали мою несуществующую плоть и очень, оказывается, даже живую душу.

– Вспомнил или еще напомнить? – мальчишка явно надо мной издевался.

– Нет, прошу тебя, не нужно больше!

– Даже так? А ты хоть знаешь, какое наказание получают души за вот эти свои проступки, о которых на земле ты даже не задумывался? Я помотал головой.

– Ну, так я тебе могу показать. Слышал про 9 кругов ада?

– Это по Данте? Ну да, слышал. Неужели, все это правда?

– Правда – не правда… Сам скоро узнаешь. В голосе мальчика звучали крайне неприятные и плохо скрываемые нотки раздражения. Мне стало не по себе. Не смотря на его юный, практически, детский возраст, взгляд его был тяжелым, серьезным и рассудительным. Речь тоже не отставала, так что, складывалось впечатление, что говоришь со взрослым, опытным человеком, повидавшем в жизни многое. Ничего хорошего я от него уже не ожидал. И, кажется, не ошибся.

– На самом деле, это не совсем круги. Старик Данте приврал малость. Это города. Да, да, города. Каждый не похож на другой. Все очень даже прелюбопытные. И люди в них разные. Каждый человечек заработал для себя право, а точнее, почетную обязанность, жить именно в данном конкретном городе, пока не докажет, что достоин лучшей жизни, в другом, который и расположен повыше, и солнца там побольше, и обстановка поприятнее. Впрочем, ты все сам скоро увидишь. Готов?

Холодок пробежал по моей спине. Странно, в этот момент обычно пробивает пот… а сейчас нет. Ах да, господи, я же не … ну, короче, понятно.

– Готов, – еле выдавил я из себя.

– Ну, тогда, поехали! Давид хлопнул в ладоши

В то же мгновение откуда-то сверху, их темноты, появился… вагон. Ну да, обыкновенный вагон электирички, только поменьше, покомпактнее.

– А ты как думал? – Давид рукой пригласил ко входу. – Не СВ, конечно, но вполне комфортно. Чистенько, уютно. И кресла не порезанные. Нету у нас, понимаешь, здесь хулиганов. А бывшие быстро перевоспитываются. Он бросил на меня быстрый недобрый взгляд, от которого мне снова стало паршиво на душе. Нет, все это не зря. И бурлящие сковороды, видимо, точно существуют! Я вошел в вагон и скромно сел напротив Давида. В то же время, вагон пришел в движение, хотя, двери не закрылись. Давид поймал мой взгляд.

– Кондукторов не хватает. Текучка. Вот и приходится ездить со сквозняками. Безобразие! Надо бы пожаловаться в комитет по кадрам. И инструкторов маловато. Чему вас только на земле учат? Вроде все тому же, а как попал сюда на переэкзаменовку – как из 12 века! Я уж не говорю о Кафке. Но таблицу умножения-то выучить можно? Что творится, что творится? – запричитал Давид совсем по-стариковски.

Я глянул в окно. Темень. Только звезды, да редкие тучки проплывали мимо. Вагон накренился вниз и пошел быстрее. Впереди, вдали замерцали какие-то огоньки. Как будто мы подъезжали к какому-то провинциальному городку.

– 

А хочешь, я тебе расскажу, что бы было, если бы ты не умер сейчас? – прервал молчание Давид.

– 

Хочу, конечно.

– 

Так вот, предположим, поехал бы ты в госпиталь. Ну, само собой, заставили бы тебя сдать анализы и прочее, а для этого нужно было бы лечь на обследование. Ты бы стал возмущаться, кричать, что все они костоломы и обследование можно пройти

амбулаторно. У

езжаешь домой, там тебя долго пилит жена и дочки, и ты сдаешься. На следующей неделе, в понедельник, ты снова едешь в госпиталь, ложишься в стационар, там у тебя обследуют по полной программе. И вот, в результате у тебя находят вместо затемнения легких – рак. Да, да, не удивляйся. После твоей службы на ракетной заправке, да такого интенсивного курения без тени на физкультуру? Что ты еще хотел? Причем, болезнь эта зашла уже в тупик, т.е., в последнюю стадию. От сознания предстоящего кошмара ты впадаешь в глубочайшую депрессию, поскольку человек ты экспансивный, впечатлительный. Все тебя успокаивают, дают какие-то пилюли, говорят, что все еще может быть хорошо, хотя сами и химиотерапию не делают – понимают, что бесполезно. Однако ты уже в это не веришь и начинаешь таять. Как свечка. Худеть, чернеть, боль в груди становится нестерпимой, и ты уже не можешь без морфея. Ты молишь бога, что бы он уже забрал тебя к себе, но избавление

не приходит. Наконец, ОН тебя жалеет и позволяет тебе уйти. Но это уже будет почти через полгода,

30 декабря. Вот ты и праздник всем испортил, и сам промучился. Смекаешь, куда я клоню? Правильно. Уходить нужно вовремя и, желательно, безболезненно. Пожалел он тебя. Забрал пораньше от греха и мучений подальше. А ты причитаешь. Праведник ты, конечно, был не ахти какой, но и грешков серьезных за тобой не замечалось. Однако, куда ОН тебя определит – ЕМУ одному известно. А пока, экскурсию продолжается.

Мы подлетели на какую-то станцию. Уже начало рассветать, и можно было довольно четко разглядеть окрестности. В принципе, это была обычная железнодорожная станция, чистенькая и опрятная. Дворник с метлой равнодушно маячил на перроне, издавая своим инструментом характерные шаркающие звуки. Туман еще обнимал окружающую реальность, и дворник со своей неторопливой монтонностью казался призраком. Мы вышли из вагона и вошли в здание вокзала. Вокзал как вокзал, провинциальный и старенький. Одно меня удивило. Ну, понятно, раннее утро и особенно никого я там увидеть и не ожидал. Только вот в вокзале не было вообще никого! Ни билетных кассиров, ни пассажиров, ни информации.

– 

Правильно подметил, – сказал Давид. – Народу здесь бывает мало. Вообще-то отсюда есть два пути – вверх и вниз. Вверх – это в рай, а вниз – это, смотря в какой адрес, ну, по-твоему, в какой круг ада направят. А происходит это не часто, как Он решит. В основном, конечно, вверх. Почему? Да все просто. Станция эта называется Лимб. Тут Данте не ошибся. Да и вообще, с тех пор, когда он здесь был, прошло много времени и все сильно изменилось. Да и приврать он был не дурак. Короче, народ здесь живет спокойный, в основном, уравновешенный,

не буйный. Основная их ошибка при жизни была то, что они не верили в Бога! Удивительно, но

такие еще есть. Вот и живут они теперь здесь, ни шатко, ни валко. Одно паршиво – страдают. Да, он заставил их душевно страдать постоянно, пока их разум не воспримет

реальность и они, либо поймут и осознают свое заблуждение, либо уж, если ты такой тупой – добро пожаловать на нижнюю ступень. А, как ты понимаешь, их там достаточное количество и, не дай бог тебе там оказаться. Мы вышли из вокзала и перед нами, в дымке рассеивающегося тумана, предстала картина провинциального городка, серого и скучного. Этакий, чеховский болотный пейзаж. Маленькие

ветхие домишки, улочки, деревца, фонари… Изредка появлялись и исчезали какие-то люди. Но все они были какие-то озабоченные, улыбка была стерта с их лица, казалось, навеки, лица их были задумчивыми и серыми, глаза пустые и бессмысленные, одежда мрачная и серая. Казалось, они автоматически передвигаются в неизвестном им самим направлении.

– 

А как же они могут замолить свои грехи неведения и неверия? – спросил я.

– 

А церковь на что? Вот когда ты начинаешь реально верить в НЕГО, он это прекрасно видит и чувствует, и вот тогда уж принимает решение.

ОН не ошибается.

Бывают, конечно, попытки обмана. Типа, я верю и все такое.

Но, ЕГО не обманешь

! В этом случае, человечек уже взял билетик вниз, в один из тех городков, которые мы сейчас с тобой и увидим. Пошли, здесь больше делать нечего.

Мы снова вернулись в вагон и поезд неспешно тронулся. Вниз. Уже рассвело, и настроение стало получше. Наш вагончик накренялся все больше и больше. Дорога не заняла много времени, и вскоре мы увидели также, нечто, похожее на город . Подъезжая к нему, погода вдруг резко испортилась, небо стало черным и поднялся ураганный ветер. Солнце скрылоcь, в воздухе запахло не то гнилью, не то отходами. Короче, чем-то мерзко завоняло.

– Вот так тут воняет постоянно, – Давид закрыл нос кружевным носовым платком.

– А отчего же такой жуткий запах? – я тоже уткнулся носом в рукав.

– Да оттого, что сами живущие здесь сами и издают такое зловоние. Видишь ли, живут здесь люди бессовестные. Это город сладострастия. Правда, запах говорит совсем о другом. Давно уже надо бы переименовать его в более подходящее название. Так вот, живут здесь грешники, жившие на земле в разврате и обмане. Однако это не относится к высокой и чистой любви. Пребывают здесь, в основном, насильники, или же люди, поставившие сладострастие и принципиальную измену во главу угла всех жизненных принципов. И даже буря и сильнейший в аду ветер не может развеять этот дух. Им просто не дают мыться и общаться друг с другом. А если кто и пытается приблизиться друг к другу, возбуждаемый вожделением, их тут же отталкивает друг от друга с такой силой, что ветер может подхватить их тела и где-нибудь знатно приложить или шмякнуть обо что-нибудь тверденькое. Мрачное местечко. Да и как тут можно кого-то возжелать, когда от соседа на версту воняет? Ты лучше не выходи из вагона, чтобы тоже не сдуло. Ищи тебя потом по помойкам. Смотри отсюда.

И действительно, картина было, мягко говоря, весьма странной и мрачной. По улицам, заваленным мусором и усыпанной грязными лужами и грязью, с трудом передвигались какие-то мрачные тени в лохмотьях и обрывках одежды. Лица их были черны и покрыты слоем грязи и пыли, глаза впали и вообще, на людей они были похожи меньше всего. Иногда, когда кто-то нарочно или без умысла, сталкивался друг с другом, их отшвыривало так, что они придавали ускорение еще десяткам человекоподобных существ. И от всего этого вихря движений создавалось ощущение вселенского хаоса, который никогда не сможет прекратиться.

– Неужели им так всю жизнь мучиться?– мне даже стало их жалко.

– В принципе, да. Хотя, пути господни неисповедимы. Ему подвластен разум окружающих и уж ОН точно знает, кто из них реально покаялся и стоит на пути к Богу. Вот, тогда его отмывают, одевают, обувают и к НЕМУ на суд. А дальше – как ОН решит. Либо, где-то тут, в аду, неподалеку, либо, все-таки, в рай или поближе к нему.

Я откинулся подальше на сиденье, буквально вжался в него при мысли, что и меня может ожидать такая незавидная участь. Холодок пробежал по моей спине. Давид заметил мое состояние и ухмыльнулся. – Не бойся, тебе еще многое придется увидеть, и, уверяю тебя, это еще не самое страшное. Ну, поехали дальше!

Поезд так же медленно и бесшумно тронулся, и мы снова поплыли в утреннее небо из мрачного города хаоса и сладострастия. Смрад рассеялся и мы, наконец, вдохнули свежий утренний воздух.

– Я даже боюсь спрашивать, что там дальше, – мрачно промолвил я.

– Дальше – хуже!– как всегда, включил Давид свой черный юмор. – Дальше – город обжор и пьяниц. Милейшие люди. Были. Вот, собственно, и померли от переедания. Заплыли, понимаешь, жиром так, что и вместо мозгов у них сало.

– И что же с ними сделали? – аккуратно поинтересовался я.

– Сейчас увидишь.

По мере того, как наш импровизированный поезд приближался к очередному необычному перрону, погода становилась все холоднее. Странно, подумал я, здесь не бывает одновременно лета или зимы… Везде все по-своему, чисто индивидуальная погодка в каждом городе. Очень странно.

– Ничего странного, – Давид тут же прочел мои мысли. – Кто какую погоду заслужил. И, как известно, у природы нет плохой погоды. Он хитро ухмыльнулся и продолжил: – Видишь ли, для того, чтобы несколько охладить пыл этих неуемных обжор и пьяниц, ОН вынужден был применить хоть и простое, но довольно действенное средство: дождик. Правда, он больше похож на град, ну, нечто среднее. То есть, дождик, но холодный. А вот спрятаться от него невозможно. Просто негде. Спросишь, где же они живут? А нигде! В поле, под этим самым проливным холодным дождем. Простыть им, конечно, не светит, но приятного мало. Да ты не думай, иногда он прекращается, но солнца, все равно, здесь не бывает и этот вечный сезон больше похож на позднюю осень с оттенками зимы. Короче, не комфортно. Да, ну и портятся они, конечно, как и все нормальные люди.

– Это как?

– Обычно. Гниют, воняют, и тело их превращается в одну огромную язву. Да, вот еще. Их постоянно мучают галлюцинации по поводу еды или выпивки. Отсюда, постоянный голод, а уж слюни текут рекой!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.