Карина Шаинян
Мясо

Макс зло понужает коня, вглядываясь в следы раздвоенных копыт на тропе. «Затихарились, тушенка ходячая», – бормочет он сквозь зубы. Прислушивается, надеясь, что вот-вот впереди звякнет ботало – за кедрачом Ишмёша уже видны светлые пятна полян, торбаки наверняка пасутся там, невидимые в высокой траве. Душная предгрозовая тишина тайги давит на череп, как тяжелый обруч. К лицу липнут паутинки, с низких ветвей за шиворот сыпется мелкий мусор. Конь, утомленный крутым подъемом, спотыкается все чаще, цепляется ногами за корни и камни. Его шкура потемнела и покрылась желтоватыми хлопьями пены.

Наконец конь встает. Выругавшись, Макс хлещет его чумбуром, рвет повод, но Серко в ответ на удары лишь дергает головой. Раздражение становится невыносимым. Макс орет, лупит по ушам – конь не двигается с места. Трясясь от ярости, Макс спешивается и закуривает. Серко безмятежно лупает светлыми ресницами. Осторожно тянется губами к траве, косясь на хозяина, готовый в любой момент шарахнуться в сторону.

– Я тебя на мясо сдам, – устало говорит Макс. – На мясо…

– Давай съедим, – низкий женский голос звучит прямо за плечом, хриплый от сдержанной жадности. Облившись потом, Макс резко оглядывается. Тропа позади пуста, среди красноватых стволов кедров – ни единого движения. Здесь нет никого – и не может быть. Сиверной тропой поднимаются редко и только по крайней необходимости.

Макс заставляет себя докурить до самого фильтра и отбрасывает сигарету, только когда она начинает обжигать дрожащие пальцы. Вскочив в седло, обрушивает чумбур на конский круп. Серко подрывается, поджав зад, делает несколько тактов короткого галопа и переходит на размашистый шаг, – будто и не стоял только что, изображая запаленного. Макс роется в кармане, вытаскивает заначенный на вечер косяк, разжимает пальцы. Папироса падает на тропу и тут же исчезает, вмятая во влажную землю копытом.

С поляны доносится тихий звон, и Макс сворачивает на звук. Из травы навстречу выдвигается глуповатая морда бычка. Макс объезжает поляну, пересчитывая скотину. Свистом и взмахами чумбура сгоняет стадо на тропу.

Пригнув головы, торбаки под звон боталушек несутся вниз, в Сугойну.

– Чтоб я еще с тобой связался, – говорит Макс Серко. Мельком взглянув на небо, вешает промокший потник на коновязь. В животе урчит; Макс проездил чуть ли не шесть часов, и есть хочется невыносимо. Навстречу с мявом вылетает серый котяра, трется об ноги, мечется вокруг, пока хозяин разводит огонь в печи.

– Соскучился, Гоблин? – спрашивает Макс. – Тоже жрать хочешь?

Он плещет немного вчерашнего супа коту и ставит котелок на огонь. Гоблин мгновенно вылизывает миску и с громким мурчанием кружит по избушке. Макс легонько отпихивает его ногой.

– Иди крыс лови, – говорит он. Желудок сводит от голода, и он переливает еле теплый суп в тарелку. Торопливо ест – из-за Серко потратил слишком много времени на поиски бычков, а надо еще успеть собрать меринов до темноты…

Макс озадаченно смотрит в пустую тарелку. Голод не прошел, лишь слегка отступил, готовый наброситься снова. Закурив, Макс пересчитывает консервы, заглядывает в мешок с крупой. Из деревни поднимутся еще не скоро, но до тех пор еды хватит с лихвой. С хлебом, правда, напряг. И ни капли спирта, – но это даже хорошо. Макс открывает тушенку, вываливает на сковородку. Отломив черствую горбушку, макает в сок.

Он ест, примостившись боком у стола и поглядывая в окно – Серко у коновязи вяло потряхивает головой, отгоняя слепней. «Вот пропастина, – почти добродушно бормочет Макс, машинально отправляя в рот очередной кусок, – и зачем ты мне сдался?». К отдаленному звону боталушек и шуму реки примешивается чавканье и жадное урчание. Макс перестает жевать и откладывает вилку. Настороженно прислушивается – но отвратительные звуки уже стихли.

Макс оглядывает стол, закапанный застывающим жиром. Брезгливо утирает подбородок – к щетине прилипли мясные волокна. Он барабанит пальцами по столу, фальшиво насвистывает несколько тактов «Чунга-Чанги». Поднимает голову и вздрагивает, наткнувшись взглядом на желтые глаза Гоблина. Кот умостился на полке, сжался в комок; серая шерсть стоит дыбом. Несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза.

– Сдуреешь здесь с тобой, – говорит наконец Макс.

Голос глохнет в вязкой тишине избушки. Кот беззвучно разевает пасть, спрыгивает на пол и, гордо задрав хвост, идет к дверям.

Посидев еще с минуту, Макс выходит следом, седлает Серко и едет на турбазу в Каралок.

– Не дам, бляха-муха! – кричит Лена. – Споишь мне Мишку, а ему туристов завтра вести…

– Ленка, да один фунфурик!

Они с Мишей начинают пить в доме, но скоро выходят покурить, прихватив спирт с собой. Под навесом у костра хихикает компания туристок. Увидев инструктора, они оживляются. Миша еще достаточно трезв, чтобы быть обаятельным – на свой, слегка разбойничий лад. Его теребят, расспрашивают о каких-то подробностях, и Макс начинает скучать. Отвлеченно рассматривает туристок. В темноте у костра толком не разобрать, но вроде бы симпатичные. Самой старшей – лет двадцать, не больше…

Одна из девушек нагибается к Максу, опасливо косясь на близкий огонь.

– А вы коней сами объезжаете? – низкий и хриплый голос продирает Макса по ребрам. По лицу девушки пробегает секундная растерянность, и она откашливается, смущенно смеется: – Дымно… Сами? – повторяет она чистым сопрано.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.