Искусство. Современное
Тетрадь четырнадцатая
Вита Хан-Магомедова

© Вита Хан-Магомедова, 2017

ISBN 978-5-4485-6967-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шокирующее современное искусство

Вступление

На протяжении длительного периода художники создавали произведения, которые вызывали активный протест у зрителей, шокировали окружающих своими визуальными заявлениями по поводу нравов в современном обществе. Вспомним картину Теодора Жерико «Тщательно разрезанные конечности» (1818), панно Франсиско Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына» (из серии так называемых «чёрных картин», 1888), холст Эдуара Мане «Олимпия» (1863) и картину Пикассо «Авиньонские девицы» (1907). По прошествии времени многие произведения уже не кажутся шокирующими. Однако именно шокирующие работы пользовались наибольшим вниманием у публики. Сегодня такие произведения считаются шедеврами и стоят миллионы долларов. Разве не может то же самое произойти с современным (актуальным) искусством?

Художники нарушают существующие нормы и правила

В конце Х1Х-начале ХХ века художнику было достаточно изобразить проститутку и картина могла спровоцировать скандал. В 1970-е с распространением перформансов и особенно в начале ХХ1 столетия эстетика шока стала возможной как единственное качество художественной практики.

Шокирующие образы создавали художники и в прошлые эпохи. На картине Питера Брейгеля Старшего «Триумф смерти» (1562) армия скелетов набрасывается на крестьян. Знаменитое полотно Генри Фюзели «Ночной кошмар» (1781) сегодня не слишком бросает в дрожь. По современным стандартам, инкубус, изображённый на картине, напоминает гремлина из комиксов. Но сновидческая образность, сюрреалистическая атмосфера сделали этот холст одним из самых популярных провокативных произведений в истории искусства.

Пронзительное изображение обнажённой на картине «Олимпия» (1863) Эдуара Мане дало рождение новому жанру, нарушающему нормы и правила цивилизованного общества. Дерзкая модель воспринималась в ту эпоху как насмешка над привычным изображением обнажённых: скромных, застенчивых, стыдливых. Вызывающая поза Олимпии маскировала невысказанную возможность испытать плотское удовольствие от близости с проституткой. Критики в то время были возмущены. Прошло более 150 лет и в наши дни критики даже поощряют художников нарушать любые правила и нормы – моральные, социальные, религиозные. А многие эксперты даже полагают, что сегодня современное искусство сохраняет свою жизнеспособность, лишь благодаря шоковой ценности творений художников.

Каждая эпоха имеет своё определение критериев нарушения существующих норм и правил. С того времени, как Мане своей Олимпией посягнул на традиционные устои, такие разные художники как Пикассо, Фрэнсис Бэкон, Сальвадор Дали, Гилберт и Джордж, не говоря уже о творцах наших дней, Дэмьене Хёрсте, Андресе Серрано, братьях Джейке и Диносе Чепменах и Рэчел Уайтред, находили различные способы нарушения существующих социальных, моральных и религиозных правил и норм. Может быть прав критик Энтони Джулиус, полагающий, что одна из функций искусства – нарушать все табу?

Такую стратегию избрали британские художники, скульпторы, работающие вместе, братья Джейк и Динос Чепмены, которые в выбранных конфликтах, обращаясь к истории искусства, находят новые идеи, разрабатывают шокирующие решения. Так они воссоздают гравюру Гойи из серии офортов «Бедствия войны» в виде скульптуры с изувеченными пластиковыми фигурами людей, различными частями тел, свисающих с дерева. Чепмены изображают мир, лишённый человечности. Их изощрённое, тошнотворное видение «Ада» (1998—2000) представляет девяти-частную скульптуру, населённую тысячами искалеченных тел с ужасающими сценами мучения и насилия. Такие работы, несомненно, оскорбляют нашу чувствительность. Оправдывая свои иррациональные крайности, братья Чепмен заявляют, что они выявляют недостатки, изъяны общества. В работе «Ад» их критика этого общества обретает форму морального утверждения: невозможно определить, кто – преступник, кто – жертва и за что борются персонажи. Некоторые эксперты, однако, полагают, что такие резкие, грубые нападки братьев Чепмен на несовершенство современного общества рождают у зрителей недоумение и неудовлетворение.

Сегодня братья Чепмен – среди самых известных и значительных британских художников. В своём творчестве они обращаются к широким сферам культуры, включая историю искусства, философию, кибернетику и искусственный интеллект. Начали работать вместе с 1991-го и прославились шокирующей и противоречивой, тематикой. Среди знаменитых работ – 13 подлинных акварелей Адольфа Гитлера, модифицированных братьями Чепмен. Также они перерабатывали и трансформировали гравюры Гойи. Работая над акварелями Гитлера, они исследовали оригинальную гипотезу, предполагающую, что в произведении искусства можно обнаружить нечто, тщательно сокрытое в человеке. А почему тогда присутствие признаков, предвещающих появление зла, в работах Гитлера не выявлено? Они добавляли в акварели Гитлера маленькие изображения радуги, цветочков и другие подобные мотивы, чтобы исторические элементы, с подачи авторов, стали их собственными, не принадлежащими истории. Вот такие визуальные (возможно, не слишком убедительные) размышления на тему происхождения зла.

Братья Чепмен очень внимательно относятся к деталям в своих работах. Особенно это проявляется в их миниатюризованных апокалиптических ландшафтах, заключённых в витрину диорамах. Сюрреалистический кошмар крошечного насилия в этих работах объясняется поразительным уровнем выполнения деталей. В тематике этих диорам сосуществуют ужасы войны и консюмеризма. Они состоят из сюрреалистических и гротескных вселенных, созданных как театр военных действий в миниатюре. В работах используются исторические, религиозные, мифологические сюжеты, представленные в виде моментального снимка общества в начале ХХ1 столетия. За комическим ужасом в искусстве братьев Чепмен прослеживается мощное видение брутальности современного мира, полагает обозреватель британской «Guardian». Возможно, в чём-то он прав.

Провокативная инсталляция «Моя кровать» (1999) лауреата Премии Тёрнера Трейси Эмин с неприбранной постелью, массой испачканных бумажек и различного мусора, была призвана «трансформировать наше видение». В 2014-м работа была продана на аукционе Кристи за 4,3 млн долларов.

В наше время самое мрачное искусство, рождающее тревогу и ужас, оскорбляющее чувства зрителей, имеет наибольшие шансы для одобрения за его оригинальность. Искусство модернизма, ориентированное на идеи и метафизические смыслы, было сброшено со счетов в современном обществе с его возрастающей страстью к сенсационности и эксгибиционизму. По мнению экспертов, это публика выразила желание испытать шок, а художники быстро отвечали на такие потребности. Почему же тогда современное искусство потеряло свою власть шокировать и вызывать скандал? Возможно, потому, что, либо художники, либо зрители, слишком привыкли к распространению вызывающей тревогу, провокативной образности.

Что такое шокирующее искусство и как оно появилось?

Когда речь идёт о шокирующем искусстве, на ум приходят практики, ориентированные на изображение табуированных тем, фетишей, тревожной и мрачной образности и противоречивых идей, религиозных, социальных и политических, представленных самым неожиданным образом. Происхождение шокирующего искусства часто связывают с творчеством Марселя Дюшана и дадаистов, но корни его можно обнаружить и ранее. Достаточно вспомнить картину «Неверие Апостола Фомы» Караваджо (1600—1602) с реалистическим изображением Апостола Фомы, вкладывающего пальцы в одну из ран Христа или работу Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына» из знаменитой серии «чёрные картины», в которой яростно используется тема каннибализма и детоубийства. Однако, какими бы шокирующими не были их темы и изображения, через сто лет эти произведения cтали шедеврами. А работы Эдуара Мане и Пикассо вызывали противоречивые отклики за тематические изображения, главным образом проституток. Сегодня же возникает иная проблема: каким может быть шокирующее искусство, если у публики возникло оцепенение и безразличие к восприятию шокирующих творений?

«Крик» Эдварда Мунка

Cуществует, однако, в мире одно, уникальное, незабываемое произведение, которое нельзя назвать шокирующим, но оно оказывает оглушающее, парализующее воздействие на зрителя, порождая страх и ужас. Это картина норвежского художника Эдварда Мунка «Крик» ((1893). Никто не сумел с такой силой, глубиной воплотить драму человеческого существования. Это грандиозный манифест всего человеческого существования, от рождения до тяжёлых потерь, от любви до одержимости, от одиночества до смерти.

На первом плане – обезображенное человеческое существо с желтовато-зеленоватым цветом лица. Искажённые черты лица не позволяют определить: мужчина это или женщина. Глазные яблоки – два круга, лишённые цвета и глубины. Вместо носа – две чёрные точки, намекающие на ноздри, рот широко открыт в пронзительном крике. Структура головы ближе к черепу, чем к голове человека. Виднеется часть тела, обозначенного криволинейными линиями, покрытое тёмной туникой, под которой подразумевается худое, лишённое пропорций тело. Фигура словно с трудом выдерживает вертикальное положение. Руки прижаты к лицу, жест в то же время выражает желание поддержать голову и закрыть уши, как будто персонаж не в состоянии выдержать издаваемый им крик.

На втором плане изображён очень длинный мост с двумя тёмными силуэтами, которые не замечают, что происходит с героем. В глубине – типичный пейзаж с норвежскими фьордами, с небольшой полоской земли, морем и небом, где загораются яркие краски захода солнца. Вся картина пропитана волнами, как будто элементы природы резонируют с человеческим криком. Мост – единственный статический элемент, символ социальной надстройки, индифферентный и глухой. Вот такое универсальное изображение человеческого существа, лишённого признаков принадлежности к полу, без расовых различий, без обозначения возраста. Шокирует ли эта работа Мунка? «Крик» одновременно притягивает и отталкивает, человек на ней находится перед зеркалом своего страдания. Захватывает умение художника без всякого стыда показать глубину и трагизм человеческого существования.

Шокирующая власть акций перформансистов

Нельзя обсуждать шокирующий потенциал художественных практик без исследования радикальных перформансов. Возможно перформансы, более, чем другие виды визуальных искусств, обладают специфической шоковой ценностью из-за их междисциплинарной и интерактивной природы. Прошло более 50-ти лет, но по-прежнему прославившимся своими самыми кровавыми, шокирующими и опасными перформансами считают достигший эстетических крайностей Венский акционизм 1960-х, самое радикальное авангардистское движение в современном искусстве. Четыре представителя движения Гюнтер Брус, Отто Мюль, Герман Нитч, Рудольф Шварцкёглер под влиянием картин абстрактных экспрессионистов избрали язык, обращающий к кровавым ритуалам, нарушая все социальные, сексуальные и гигиенические табу. Так, они купались в крови, грязи и моче.

Движение возникло в 1960-е как новый вид основанного на перформансе искусства, представители которого нарушали границы традиционной живописи и использовали тело одновременно как поверхность и как место сотворения искусства. Они стремились к непосредственной, физической и психологической конфронтации с реальностью, в любой форме. По мнению экспертов, их искусство явилось прямым протестом против варварства Второй мировой войны и должно восприниматься как насмешка над укоренившимся после войны политическим и религиозным консерватизмом, сохранявшимся в венской жизни, несмотря на катаклизмы фашизма и аншлюсса. В Австрии нацистское прошлое сокрыто в нормальном, буржуазном образе жизни, помогающем объяснить крайнюю, радикальную реакцию акционистов.

Искусство венских акционистов соотносят с трагикомической неистовой гротескностью в творчестве драматурга Фернандо Аррабаля, композиторов Кшиштофа Пендерецкого и Петера Максвелла Дэвиса, кинорежиссёра Алехандро Ходоровского и хореографа Хижиката Тацуми. Но венские акционисты с особым бесстыдством, напрямую извлекали в своих акциях всё ужасное, порочное, низменное, присущее человеку. Их перформансы (особенно Нитча) с вовлечением туш мёртвых животных, иногда распятых, их внутренностей, обращали к Дионисиевским ритуалам, средневековым Мистериям Страстей Христовых, ритуалам человеческих жертвоприношений майя и ритуалам, посвящённым разрушительной власти Шивы. Мюль создавал серию «натюрмортов» с частями тела, наклеенными на дощечки, рождающими впечатление расчленённого тела.

В 2010-м в интервью электронному журналу «VICE» Нитч (продолжавший устраивать перформансы в своём «Театре оргий и мистерий» и в конце 1990-х), заявил, что его цель – «непосредственно иметь дело с цветом, реальными тушами животных, настоящими кишками, человеческим телом. Моё творчество – более или менее психоаналитическая реализация бессознательных ассоциаций. Я – большой поклонник Фрейда и Юнга. Мифы всех времён играют важную роль в моём творчестве».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.