Генрико Харатишвили
Афганистан, Англия и Россия в конце XIX в.: проблемы политических и культурных контактов по «Сирадж ат-таварих»

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Рецензенты:

д-р ист. наук Н. Н. Дьяков (С.-Петерб. гос. ун-т),

канд. ист. наук С. Е. Григорьев (С.-Петерб. гос. ун-т)

Печатается по постановлению Ученого совета восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета

I. Введение:
Афганистан, англо-афганские и русско-афганские отношения в ХIХ в

Во второй половине XVIII в. основатель самостоятельного афганского государства Ахмад-шах Дуррани (1747–1773) предпринял ряд завоевательных походов в Северную Индию. Он вытеснил из Пенджаба, а затем нанес сокрушительное поражение последнему самостоятельному и сильнейшему государству Индии – маратхов. В результате Индия была крайне ослаблена, что позволило британским колонизаторам сравнительно легко покорить эту страну.

Первые шаги к завоеванию Индии англичане предприняли после победы в битве при Плесси (в Западной Бенгалии) в 1757 г. Затем, проводя в Индии свою колониальную политику через Ост-Индскую торговую компанию[1], в 1858–1861 гг. Великобритания уже окончательно политически поработила ее[2], и, страна превратилась в английскую колонию. После этого британцы устремили свое внимание и на Север. С этого времени, как они считали, «безопасность Индии должна [была] быть главной целью их политики»[3].

Афганистан вступил в XIX столетие как традиционное для мусульманского Среднего Востока общество с присущими ему глубинными противоречиями военно-политического, социально-экономического и этноконфессионального характера. Отсутствие внутренней стабильности и крепкого властного центра привлекло к стране внимание ведущих империалистических держав того времени – Великобритании и России, рассчитывавших за счет подчинения этой страны своему влиянию значительно укрепить свои позиции в Центральной Азии.

Взаимоотношения европейских держав с мусульманским миром в Новое время были сложными. Часто эти отношения омрачались вспыхивавшими в том или ином регионе войнами, наносившими значительный ущерб мусульманским странам, Афганистану в частности. Однако не только войны осложняли эти взаимоотношения.

Придя в соприкосновение с новой для себя европейской культурой рыночных отношений, традиционные мусульманские общества, с их веками складывавшимися, устоявшимися миропорядком и ценностями, все больше сталкивались с европейской цивилизацией, знакомились с европейским способом хозяйствования и постепенно сами вовлекались в рыночные отношения, господствовавшие в странах Запада, и культурный диалог с ним. Данный процесс проходил по-разному и в разное время в мусульманских странах Ближнего и Среднего Востока, в том числе в Афганистане.

Как отмечают исследователи истории Турции, в начале XIX в. в этой стране уже существовали определенные предпосылки развития османского общества по капиталистическому пути. В 30-х годах в Турции была реорганизована армия: созданы новая сухопутная армия, регулярная пехота, провинциальная милиция, новая конница и военно-морской флот. В 1824 г. был издан указ султана о ликвидации недостатков в начальном образовании, и в 1827–1829 гг. были открыты новая школа по подготовке технических кадров и школа подготовки хирургов, а в 1839 г. они были объединены в военно-медицинское училище. Молодых турок уже посылали на учебу в Европу. В 1834 г. по указу султана о реорганизации государственного аппарата впервые в стране были созданы министерства внутренних и иностранных дел, финансов, организован военный совет, были учреждены постоянные посольства за границей. В 1840 г. была принята новая система административного управления по французскому образцу. Таким образом, административными реформами султана Махмуда II (1785–1839) было положено начало светской организации турецкой империи, близкой к европейской.

В Иране первые попытки реформировать страну были предприняты первым министром Насреддин шаха (1848–1896), известным в Иране как «Амире Кабир» («Великий Эмир»), Таги-ханом (18071852). Мирза Таги-хан был высокообразованным человеком для своего времени. Кроме того, он побывал в Петербурге вместе с «искупительной» миссией Хосрова мирзы после убийства А. С. Грибоедова (1795–1829). Во время своего пребывания в Турции, где он был участником эрзерумской конференции по разрешению иранотурецких пограничных вопросов, он познакомился с реформами (танзиматом), проводимыми турецким правительством в то время, и решил, что необходимо провести реформы и в своей собственной стране. В 1849 г. Таги-хан создал в Тегеране первое высшее светское учебное заведение в Иране «Дар ал-фонун» («Дом науки»). В нем готовили гражданских и военных специалистов. Для обучения приглашались иностранные профессора и преподаватели. Молодые иранцы стали обучаться в России, Англии, Франции, Турции.

Афганцы познакомились и вступили в контакты с европейцами намного позже, чем их соседи: иранцы, индийцы, турки. Различные факторы способствовали этому, в том числе географические, в частности территориальная отдаленность Афганистана от Европы. В Афганистане лишь в последней трети XIX в. были предприняты первые реформы европейского типа[4].

В историческом развитии Афганистана XIX в. важное место занимают политика Великобритании на Среднем Востоке и англорусское соперничество в этом регионе. Постепенное, но неуклонное стремление Великобритании подчинить Афганистан своему политическому и экономическому влиянию, а затем превращение его в «закрытую страну» имели для Афганистана тяжелые последствия.

В конце XVIII в. англичане уже вмешивались во внутренние дела Афганистана. Продолжалось их вмешательство в афганские дела и в дальнейшем, особенно в годы междоусобиц в этой стране. Прежде всего они не допустили союза между афганским шахом Заманом (1793–1801) и правителем южноиндийского княжества Майсур Типу Султаном (1782–1799), поскольку, если бы был создан союз между ними, он мог угрожать их владычеству в Индии. Кроме того, в 1797 г. Ост-Индская компания в борьбе за власть в Афганистане поддержала брата Заман-шаха Махмуда, который и взошел на афганский престол (1801–1803). Но вскоре он был смещен своим младшим братом Шуджа ал-Мульком (1803–1809). Именно при этом правителе Афганистана и состоялись первые официальные англо-афганские контакты в начале XIX в.

В 1809 г. Ост-Индская компания направила в Пешавар к шаху Шуджа ал-Мульку официальную миссию во главе с видным деятелем колониальных властей Индии М. Эльфинстоуном. Это было время, когда англичане опасались объединения Наполеона I (17691821) и русских властей с целью нападения на Индию, а также франко-иранского союза с той же целью. Ост-индская компания поставила перед миссией задачу опередить франко-иранскую дипломатию и заключить с правителем Афганистана договор о союзе, чтобы предотвратить возможный союз между наполеоновской Францией и правителем Афганистана и обеспечить Великобритании тыл в случае похода Наполеона на Индию. 17 июня 1809 г. М. Эльфинстоуну удалось заключить с афганским шахом Шуджа ал-Мульком первый в истории официальный англо-афганский договор. По договору, за обещанную денежную помощь Афганистан должен был участвовать в военных действиях на стороне Великобритании, если бы Наполеон выступил против колониальных владений Ост-Индской компании. Однако этот договор не был долговечным. В том же году шах Шуджа ал-Мульк был смещен с афганского престола своим же братом Махмудом (1809–1818). Изменилась ситуация и в Европе: Наполеон I уже не был готов выступить в поход на Индию. Англичане же все еще были заняты покорением маратхов в Индии.

Тогда же сикхи, воспользовавшись соперничеством и войнами между афганцами и маратхами, постепенно овладели Пенджабом и в 1765 г. объявили там свое правление. В дальнейшем они стали продвигаться на север, присоединяя к своим владениям все новые территории. Афганцы оказывали им сопротивление, но ни Ахмад-шаху, ни его преемникам не удалось остановить мощное продвижение сикхов в земли на правобережье р. Инд, населенные афганскими племенами. Так между Ост-Индскими владениями и Афганистаном пролегло мощное Сикхское государство Ранджита Сингха (1780–1839), и до поры до времени Лондон не мог помышлять о проникновении, а тем более об укреплении своего влияния в Афганистане.

К концу правления шаха Махмуда в Афганистане шла борьба между кланами Садозаев и Баракзаев крупнейшего афганского племени Абдали (Дуррани). После долгих усобиц страна распалась на ряд крупных княжеств – Кабульское, Кандагарское, Гератское и Пешаварское и некоторые менее крупные независимые феодальные образования. Вскоре, однако, на политической арене появилась сила, способная объединить страну. Это был основатель династии Баракзаев в Афганистане Дост Мухаммад-хан, который в борьбе с Садозаями одержал верх. В 1826 г. Дост Мухаммад-хан Баракзай (1826–1863)[5] стал самостоятельным правителем крупного афганского княжества Кабул и принял титул эмира. В 1833 г. он подчинил и Джалалабад. Затем молодой, энергичный эмир приступил к объединению страны под своей властью, что ему удалось лишь к концу правления. Однако он проиграл сикхам в упорной борьбе за Пешавар, которым сикхи окончательно овладели в 1834 г.

Усиление власти Кабула препятствовало экспансионистской политике Великобритании. Английские колониальные власти в Индии использовали все возможные средства, чтобы подорвать политику объединения Афганистана. Они пытались восстановить против эмира вождей афганских племен. Бывшему шаху Шуджа ал-Мульку, проживавшему в Индии на содержании англичан, они неоднократно оказывали прямую и косвенную помощь с целью возвращения афганского трона. Они же поддерживали садозайского правителя Герата Камрана в его борьбе с Баракзаями.

Не желая мириться с потерей Пешавара, Дост Мухаммад-хан стал искать поддержки иностранных государств в урегулировании сикхско-афганских отношений. В 1836 г. он направил своих послов к генерал-губернатору Индии лорду Окленду, а также в Иран и Россию к Николаю I, прося поддержки. В ответе Окленда говорилось, что Великобритания не вмешивается в дела других государств, но для обсуждения вопросов торговли он может прислать в Кабул своего представителя.

В сентябре 1837 г. в Кабул прибыла английская «торговая» миссия во главе с А. Бёрнсом. В состав миссии входили несколько опытных специалистов. Члены миссии разъехались в разные районы страны и начали собирать подробные сведения военно-политического, экономического и этнографического характера, причем подробно изучали топографические и прочие особенности Афганистана. Все собранные сведения отправляли диппочтой в администрацию генерал-губернатора. А. Бёрнс вел переговоры с эмиром и обещал ему помощь в возвращении Пешавара, а его кандагарским братьям – содействие в случае нападения на них извне. Был также составлен проект договора и отослан Окленду. В послании Бёрнс подчеркивал необходимость пересмотра отношения Великобритании к экс-шаху Афганистана Шуджа ал-Мульку и махарадже Пенджаба Ранджит Сингху. Бёрнс утверждал, что захват Пешавара сикхами привел к афгано-сикхскому кризису и этим обусловлено обращение афганского эмира за помощью к Великобритании, России и Ирану. Бёрнс считал, что урегулирование афгано-сикхских разногласий приведет к прочному союзу между Великобританией и Афганистаном[6]. В своем ответе Окленд лишь обещал эмиру, что если он порвет связи с другими иностранными державами и обещает впредь не вступать с ними в контакты без санкции Великобритании, то она предпримет некоторые шаги перед правителем Лахора, чтобы нынешние владения эмира не подвергались более нападениям[7].

В 1837 г. между Ираном и Афганистаном осложнились отношения из-за разгоревшегося в то время Гератского конфликта, и соответственно никакой помощи от этой страны не ожидалось.

Между Россией и Афганистаном эпизодические торгово-экономические и политические контакты существовали еще в XV–XVI вв. По свидетельству источников, в 1464 г. ко двору Тимуридского правителя Герата прибыли русские послы, а в 1490 г. в Москве побывал посланец правителя Герата с предложением «о дружбе и любви»[8]. В последующие века в Афганистане побывали русские купцы, священнослужители, ученые, дипломаты, путешественники[9].

Серьезный интерес к своим южным соседям, в том числе к отдельным ханствам на территории Афганистана, проявлялся в России со времени царствования Алексея Михайловича (1645–1676). При Петре I (1689–1725) в России уже осуществлялся систематический сбор сведений разнообразного характера об афганцах и Афганистане.

В начале XIX в. Россия начинает свое продвижение в Средней Азии. Англичане с пристальным вниманием и тревогой следили за стремлением России на Средний Восток. Они видели в этом движении России потенциальную или даже действительно существующую угрозу их владычеству в Индии. В дальнейшем тезис о «русской угрозе Индии»[10] они все активнее будут использовать в своих целях.

В России также расценивали стремление Великобритании на север и две англо-афганские войны как попытку укрепиться севернее Гиндукуша и вытеснить Россию с рынков Центральной Азии[11].

В 30–50 годах XIX в. царские власти попытались наладить прямые контакты с афганским эмиром Дост Мухаммад-ханом. Они воспользовались прибытием в Оренбург в мае 1836 г. посланцев эмира Хусейна Али и Мирзы Мухаммада с просьбой о помощи в урегулировании с сикхами вопроса о Пешаваре. Оренбургский генерал-губернатор В. А. Перовский их принял и отправил в Петербург в сопровождении своего адъютанта поручика И. В. Виткевича вместе с письмом к царю. В письме Перовский приводил свои доводы в пользу целесообразности поддержки Россией Дост Мухаммад-хана.

Петербургские официальные власти с большой осторожностью приняли афганских посланцев, не желая вызвать подозрения Лондона о вмешательстве России в дела стран Среднего Востока. Вместе с тем в Петербурге было решено, если возможно, «не допустить англичан овладеть Афганистаном». Дабы оградить правителей Кабула и Кандагара, «от притязаний англичан и Ранджит Синга», в мае 1837 г. из Петербурга в Кабул был направлен поручик Ян Викторович Виткевич[12] с посланием царя эмиру. Виткевичу было поручено содействовать примирению Дост Мухаммада с его братьями, правителями Кандагара, совместно с которыми, как полагали царские власти, они могли выдержать натиск внешних врагов. И. В. Виткевич должен был убедить их, что они при условии согласия и тесной связи между собой и под протекторатом Ирана могут устоять перед внешними врагами. Кроме того, эмиру обещали, что, хотя «Россия по дальности расстояния не может оказать действенной помощи, но, тем не менее, принимает в них искреннее участие и всегда будет через посредство Персии оказывать дружеское за них заступление»[13].

В мае 1837 г. И. В. Виткевич и афганский посланец Хусейн Али выехали из Петербурга. В пути Хусейн Али заболел. Виткевич оставил его в Москве на попечение московских властей, а сам выехал из Москвы и через Тифлис прибыл в Тегеран. В Тегеране он получил дополнительные инструкции от И. О. Симонича, полномочного представителя России в Иране, и выехал в Кандагар через Хорасан и Систан.

В Кандагаре он находился десять дней, затем отбыл в Кабул, куда прибыл 7 декабря 1837 г. В Кабуле он встретился с эмиром и передал ему послание русского царя и поручения властей. В результате встреч в Кандагаре и Кабуле Виткевичу в целом удалось выполнить поручение царских властей – примирить эмира с его кандагарскими братьями, договориться о расширении русско-афганской торговли и даже обещать эмиру содействие России в деле возвращения Пешавара.

Одновременно с Виткевичем в Кабуле находился и А. Бёрнс, представитель британских властей Индии, с которым Виткевич несколько раз встречался. Бёрнс докладывал своим властям обо всех переговорах российского представителя с эмиром. Англичане зорко следили за переговорами Виткевича в Афганистане. В парламенте и прессе Великобритании была поднята шумиха с обвинениями России в действиях, «угрожающих безопасности британских владений в Азии».[14] Царское правительство, стремившееся достичь взаимопонимания с Великобританией в политике, касающейся Османской империи, и не желавшее обострения отношений с Лондоном, отозвало своих представителей из Тегерана и Кабула, «превысивших», как оно считало, свои полномочия в афганском вопросе, и не воспользовалось успешным итогом переговоров Виткевича. Министр иностранных дел России К. В. Нессельроде, оправдываясь перед Лондоном, даже стал убеждать англичан, что русский офицер был послан в Афганистан лишь исключительно для сбора сведений о торговле и в ответ на обращение к царю самого афганского эмира. Однако британцы не приняли подобных объяснений. Они использовали пребывание русского посланца в Кабуле в качестве предлога для развязывания вскоре начавшейся первой англо-афганской войны (1838–1842), и хотя афганцы не потерпели поражения в этой войне, она стоила Афганистану огромных жертв.

Во второй половине XIX в. цель превращения Афганистана в зависимую страну была превалирующей во внешней политике Великобритании в отношении этого государства. В результате ряда англо-сикхских войн (в 1845–1846 и 1846–1849 гг.) к 1849 г. Великобритания завладела Пешаваром и всем государством сикхов в Пенджабе. С этого времени границы британской Индии вплотную подошли к нынешним границам Афганистана. В 1855 г. англичане подписали договор с афганским эмиром Дост Мухаммад-ханом о взаимной дружбе и мире, а в 1857 г. он был подтвержден новым англо-афганским договором, по которому эмиру назначалась субсидия на военные расходы.

После первой англо-афганской войны Россия еще долго не имела официальных контактов с Афганистаном. Лишь в конце 1857 г., после длительной паузы в двусторонних отношениях, царские власти предприняли попытку восстановить связи с Дост Мухаммад-ханом. В Афганистан была направлена научно-дипломатическая миссия во главе с известным востоковедом и дипломатом Н. В. Ханыковым. Осенью 1858 г. миссия прибыла в Герат. Эмиру в Кабул было отправлено письмо с просьбой о возможности приема миссии. Но эмир не принял миссию, мотивируя свой отказ тем, что ввиду сложившихся с Великобританией отношений он находит нежелательной встречу с русскими посланцами. После трех месяцев ожидания ответа из Кабула миссия выехала в обратный путь.

Таким образом, миссия Н. В. Ханыкова не достигла своей политической цели. Однако оставленные потомкам научные результаты исследования края (этнографические, археологические, нумизматические и др.) сохраняют свою ценность и поныне и еще долго будут служить важным историческим источником для исследователей.

Царские власти также активизировали свою деятельность на Среднем Востоке. В 70-е годы XIX в. Россия уже прочно укрепилась в Средней Азии. В 1867 г. было создано Туркестанское генерал-губернаторство с центром в Ташкенте, и пределы российской империи подошли к северным границам Афганистана. Таким образом, Великобритания на Юге, а Россия на Севере стали непосредственными соседями Афганистана, и эта страна, в силу своего геополитического положения, оказалась в орбите пристального внимания соперничавших между собой в этом регионе крупнейших империалистических держав – Великобритании и России, превратилась в объект их противостояния. Как полагают некоторые исследователи, «Россия и Англия, надвигая свои аванпосты, и не подозревали в то время о том ужасном для обеих соперничестве, которому суждено было появиться и развиться в XIX в.»[15].

После кончины Дост Мухаммад-хана, по его желанию, эмиром Афганистана стал его сын Шер Али-хан (1863–1879). Однако вскоре его сводные братья Мухаммад Афзаль-хан и Мухаммад Азам-хан начали оспаривать афганский трон. Англичане поддержали противников Шер Али. В 1866–1867 гг. Мухаммад Афзаль-хану удалось в нескольких сражениях разбить войска эмира и занять Кабул и Кандагар. 21 мая 1866 г. после овладения Кабулом он стал эмиром. Англичане незамедлительно признали Афзаль-хана эмиром Кабула и Кандагара, а эмир Шер Али-хан укрепился в Герате. Но очень скоро Мухаммад Афзаль скончался (7 октября 1867 г.), и эмиром был провозглашен Мухаммад Азам, однако его правление было недолгим. Мухаммад Азам и сын Афзаля Абдуррахманхан, потерпев поражение в борьбе за трон с Шер Али-ханом, покинули страну.

Эмир Афганистана Шер Али-хан (1863–1878 гг.)

Мухаммад Азам-хан ушел в Индию, а Абдуррахманхан бежал в российские владения: через Харасан, русские Хиву и Бухару в Самарканд, где с разрешения властей туркестанского генерал-губернатора проживал до конца 1879 г. на содержании русских властей[16].

Шер Али-хан занял Кабул и превратился в единоличного правителя Афганистана. В 1868 г. англичане признали власть Шер Али-хана и оказали ему некоторую поддержку оружием. В начале 1869 г. вице-король Индии лорд Майо пригласил его для переговоров в индийский город Амбалу. Эмиру пришлось признать условия договоров 1855 и 1857 гг. Дост Мухаммад-хана с англичанами. Взамен он получил субсидию в 600 тыс. индийских рупий, 12 пушек, 6500 ружей и декларативное обещание о невмешательстве во внутренние дела Афганистана.

В начале правления Шер Али-хана Афганистан представлял собой слабо централизованное феодальное государство. Власть феодалов на местах была весьма сильной. Сардары содержали войска за свой счет, а все налоги взимали в своих уделах сами. Лишь незначительную часть налогов отсылали в центральную казну. Эмир Шер Али-хан не мог мириться с этим и приступил к укреплению центральной власти, проведению в стране серьезных внутренних преобразований и ряда реформ: административной, налоговой, военной и других, направленных на модернизацию страны и выводу ее из отсталости.

Была усовершенствована административная система. В 1874 г. по образцу европейской были созданы министерства: иностранных дел, обороны, финансов, внутренних дел под началом премьер-министра. Эмиру удалось реорганизовать афганскую армию. Он создал вполне боеспособное регулярное войско, насчитывавшее до 50 тыс. воинов при 300 орудиях, ввел строевой устав, переведенный с английского на языки пушту и дари. Этот устав был издан в Кабуле в 1872/1873 г. В области налоговой системы вместо натуральных сборов вводился поземельный налог в денежной форме, хотя полностью провести данную меру в жизнь ему не удалось. Кроме того, эмир поощрял создание различного мелкого домашнего производства, улучшил пути сообщения в стране – были построены новые дороги и мосты. В Кабуле и в других городах страны была организована полиция и т. п.

В области культуры именно при Шер Али-хане были проведены некоторые преобразования на новый лад. Вплоть до правления этого эмира в стране существовали лишь мусульманские богословские учебные заведения – мактабы и медресе. Эмир Шер Али-хан впервые в Афганистане на свои собственные средства основал первую государственную светскую школу европейского типа – в цитадели Кабула Бала Хисаре. Эта школа состояла из двух отделений – военного и гражданского, здесь впервые были организованы курсы английского языка, на которых преподавали учителя, приглашенные из Индии[17]. В 1870 г. впервые были налажены современная почтовая связь между Кабулом и другими городами Афганистана, первое почтовое обслуживание между Кабулом и Пешаваром. Почтой могли пользоваться как государственные чиновники, так и частные лица. Началось литографское издание книг на оборудовании, закупленном в Индии. В результате в 1870/1871 г. в Афганистане была введена в обращение первая афганская почтовая марка, а до 1878 г. всего было выпущено 105 видов марок[18]. Как свидетельствуют очевидцы, литографическим способом были отпечатаны марки достоинством в одну, половину, четверть и десятую часть рупии[19]. В этой же литографии в 1873–1879 гг. стали издавать первую афганскую газету «Шамс ан-нахар» («Полуденное солнце»). В 1878 г. был издан «Календарь» («Таквим») со сведениями общеобразовательного характера. Как считает известный афганский историк Мир Гулам Мухаммад Губар, именно при Шер Али-хане в Афганистане появились первые ростки капитализма. В доказательство своего тезиса исследователь приводит использование наемного труда на строительстве нового города Шер-Пур близ Кабула, где «тысячи солдат получали жалование»[20].

Все эти усилия эмира не прошли даром. В целом в 70-е годы XIX в. при Шер Али-хане в Афганистане были осуществлены мероприятия, приведшие к определенному прогрессу в экономике и культурной жизни. Но все нововведения и модернизация страны были прерваны второй англо-афганской войной (1878–1880), отбросившей Афганистан назад в его развитии и стремлении вырваться из отсталости. Реформы Шер Али-хана в области административной, налоговой и военной системы, нововведения в области просвещения, прессы, связи во многом предвосхитили то новое, что появилось в Афганистане десятилетия спустя.

В середине XIX в. Великобритания стала мощной промышленной, индустриальной державой, и колонии служили для нее не только источником сырья, но и важным рынком сбыта товаров. Она неустанно оберегала свои колонии от посягательства других европейских держав и постепенно расширяла сферу своего влияния в Азии и других частях света, что не раз приводило к военным столкновениям. В Афганистане это война 1838–1842 гг., в Пенджабе – 1845–1849 гг., в Бирме – 1852 г.; в Китае – 1856; в Иране – 1856–1857 гг. Англичане стремились подчинить Афганистан своему политическому и экономическому влиянию, а если удастся, использовать эту страну в качестве плацдарма для проникновения и на Среднеазиатские рынки. Но в 70-х годах XIX в. Россия уже твердо стояла в Средней Азии, и именно здесь особенно остро столкнулись интересы России и Великобритании. Вместе с тем России в своих отношениях с Афганистаном постоянно приходилось учитывать интересы Великобритании в этой стране.

В 1773 г. после долгих переговоров с Лондоном царское правительство признало Афганистан находящимся «вне сферы русского влияния»[21]. Тогда же были определены границы между Бухарой и Афганистаном по р. Амударье, а это развязывало руки англичанам, перешедшим вскоре в отношении Афганистана от политики «закрытой границы» (Close border policy)[22], т. е. подчинения этой страны путем дипломатического нажима, экономического давления и прочими способами к активной, агрессивной «наступательной политике» (Forward policy). При этом они широко использовали лозунг «русской угрозы Индии». Эти два направления во второй половине XIX в. составляли суть политики Великобритании не только в Афганистане, но и в регионе в целом. Используя лозунг «русской угрозы Индии», англичане захватывали все новые территории, превращая их в свои колонии, и вмешивались во внутренние дела независимых государств.

Переход Великобритании к открыто агрессивной политике в Афганистане и развязывание военных действии на его территории позволили ей в значительной степени обеспечить свои особые интересы к северу от своих индийских владений. Свою агрессивную политику в отношении Афганистана Великобритания стала практически осуществлять с 1865 г. С появлением известного меморандума сэра Генри Роулинсона в 1868 г. и после того, как Россия окончательно завершила завоевание и присоединение к своим владениям Хивы в 1874 г., в Афганистане была запущена политическая и военная машина в новом виде[23].

Премьер-министр Великобритании Б. Дизраэли[24] и тогдашний министр по делам Индии Р. А. Т. Солсбери[25] выполнение этой программы возложили на вице-короля Индии лорда Э. Р. Литтона.

С 1875 г. англичане стали все активнее проводить свою деятельность в Белуджистане и вели переговоры с ханом Келата. Они не жалели золота для подкупа и привлечения местных ханов на свою сторону и превратили Келат и Кветту в свой укрепленный военный центр, поставив Кандагар под прямой прицел. Как считал Литтон, для безопасности Индии следует действовать наступательно. Стратегия, основанная только на обороне, всегда приводит к поражению[26]. С 1876 г. лорд Литтон уже стал вмешиваться во внутренние дела Афганистана.

Такое поведение англичан возмущало эмира Афганистана Шер Али-хана. Он отклонил приглашение вице-короля прибыть в Индию для участия в церемонии присвоения королеве Великобритании титула «Императрица Индии», ибо, с его точки зрения, «это был особый меджлис индийских принцев, а не меджлис падишахов независимых иностранных государств»[27]. Лорд Литтон предостерег эмира, правителя самостоятельного государства, не иметь впредь никаких сношений с другими державами, в особенности с Россией, без уведомления об этом английского правительства и его согласия. Литтон также потребовал согласиться на «пребывание представителей английского происхождения в Кабуле, Герате и на границах страны. Пусть [эмир] откроет пути передвижения английских чиновников в Афганистане и согласится взять ответственность за их охрану», а также допустить в Кабул для переговоров миссию во главе с Льюисом Пелли[28].

Эмир хорошо знал, что во всех переговорах англичане «расставляют политическое кольцо в виде сети и стараются ставить соперника в трудное положение ни в одном, так в другом [вопросе]». Поэтому он отклонил требования вице-короля, мотивируя это тем, что «прибытие английской миссии в Кабул встретится с опасностью со стороны афганского народа»[29]. Увидев сопротивление Шер Али-хана, Литтон высказался в том смысле, что «Афганистан должен опираться либо на Англию, либо на Россию, в противном случае это государство должно быть расчленено, разделено и полностью уничтожено»[30].

Лорд Литтон сравнивал Афганистан с «пшеничным зерном между двумя жерновами», и если Англия и Россия пожелают, он мгновенно исчезнет с лица земли. Кроме того, вице-король пригрозил, что «если эмир примет эти условия, то пусть пришлет своего представителя в Пешавар для переговоров. А если не примет… английское правительство будет вести переговоры с правительством России и добьется ее согласия на то, чтобы Афганистан исчез с карты вселенной, а Россия для такого согласия лучше готова, чем Шер Али-хан»[31].

После подобных заявлений Шер Али-хан потерял всякую надежду на дружественные отношения со стороны Великобритании.

Эмир предпринял попытку исправить или, по крайней мере, смягчить «враждебные планы Англии».

Вице-король послал в Кабул своего представителя Ата Мухаммада Хаквани. По возвращении этот посланец пояснил Литтону, что афганский падишах «не согласен с правительством Англии» по некоторым вопросам. Эмир «расценивает английский арбитраж в Систане [по разграничению] как ущерб, нанесенный Афганистану; занятие Кветты Англией принимает за английскую агрессию [вторжение] на часть афганской земли; поддержку, оказываемую англичанами его сыну Якуб-хану, он считает вмешательством Англии во внутренние дела Афганистана». Английский посланец назвал и некоторые другие вопросы, по которым эмир не соглашался с англичанами[32].

Представитель Литтона также сообщил ему требования Шер Али-хана: «Пусть в Афганистан не приезжает представитель Англии из англичан. Пусть не вмешиваются в его внутренние дела. Прежние англо-афганские договоры должны быть обновлены и исправлены». Вместо предложения в договоре «Друзья и враги Британии есть друзья и враги Афганистана» должно быть записано: «Друзья и враги обоих государств будут считаться друзьями и врагами обоих государств», а в переписке с падишахом Афганистана следует «использовать термины, соответствующие шахскому титулу и званию»[33].

В марте 1877 г. Шер Али-хан через своего представителя на переговорах в Пешаваре отверг домогательства англичан и заявил им, «что Афганистан не пшеничное зерно между двумя мельничными жерновами», как сказал Литтон, а «коромысло между двумя чашами весов», и если на одну из них покусятся, то «другую чашу взметнет на воздух»[34]. Переговоры были прерваны, и вскоре из Кабула был отозван представитель колониальных властей Индии. Обстановка накалилась.

Это новое обострение англо-афганских отношений совпало с развернувшимся на Балканах освободительным антиосманским движением и последовавшей русско-турецкой войной 1877–1878 гг. Великобритания непосредственно не принимала участия в русско-турецкой войне, но оказывала Порте всестороннюю помощь. Заключенный 3 марта 1878 г. Сан-Стефанский мирный договор не удовлетворил англичан из-за ряда привилегий, как они считали, полученных Россией и Болгарией. Лондон стал настаивать на созыве международной конференции для пересмотра договора. Одновременно он начал сколачивать антирусский блок европейских держав.

Переход Великобритании к открыто агрессивной политике в Афганистане не мог не насторожить Россию. Англо-русское противостояние в регионе требовало от России глубокого изучения Афганистана – как в научном плане, так и для решения политических задач. Русские путешественники, военные исследователи, ученые, дипломаты, купцы, посетившие Афганистан в XIX в., а также чиновники таможенных служб и т. п. подробно исследовали эту страну и оставили нам свои отчеты и воспоминания. Эти работы, хранящиеся в виде рукописей в архивах, изданные отдельными книгами, включенные в «Сборники» материалов по Азии и другие собрания, содержат ценные сведения по географии, этнографии, политическому устройству, экономике и другим сторонам жизни народов, населяющих Афганистан. Они являются важнейшими русскими источниками изучения Афганистана второй половины XIX в. и представляют большой интерес и в настоящее время[35].

Вступление Великобритании в острое соперничество с Россией привело к ответным шагам с ее стороны. С целью давления на Великобританию в балканском вопросе Россия продемонстрировала свою военную мощь в Средней Азии на границе с Афганистаном. Кроме того, используя обращение афганского эмира за поддержкой к русским властям в Ташкенте летом 1878 г., Россия направила в Кабул официальную дипломатическую миссию. Ее возглавил один из героев обороны Шипки в Болгарии генерал Н. Г. Столетов[36]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Английская Ост-Индская торговая компания существовала в 1600–1858 гг.

Вернуться

2

«Синяя книга». Сборник тайных документов, извлеченных из Архива бывшего министерства иностранных дел / редакция и введение К. М. Трояновского. М., 1918. С. IX.

Вернуться

3

Кэрзон Дж. Индия между двумя огнями. Из журнала «The Nineteenth Century», за август 1903 г. / перевел Г. Ш. подполковник Десино // СМА. Вып. XIV СПб., 1903. С. 189.

Вернуться

4

На реформах по возможности подробно мы остановимся ниже.

Вернуться

5

Дост Мухаммад-хан родился в 1792 г. Он с раннего детства принимал участие в походах своего старшего брата, визиря шаха Махмуда, – Фатх-хана, а подростком стал начальником его охраны (Массон В. М., Ромодин В. А. История Афганистана. Т. II. М., 1965. С. 147).

Вернуться

6

Россия и Афганистан. М., 1989. С. 49.

Вернуться

7

Симонич И. О. Воспоминания полномочного министра. М., 1967. С. 134.

Вернуться

8

Бартольд В. В. История изучения Востока в Европе и России. Л., 1925. С. 173–174.

Вернуться

9

Колесников А. А., Харатишвили Г. С. Россия и Афганистан. Миссии. Экспедиции. Путешествия. СПб., 2011.

Вернуться

10

Еще в 1786 г. представитель крупной французской буржуазии граф О.-Г.-Р. Мирабо (1749–1791) высказал мысль о том, что самые решительные и чувствительные удары Англии могут быть нанесены лишь в Индии, а в 1791 г. француз Сен-Жени составил проект экспедиции в Индию и передал ее Екатерине II (Снесарев А. Е. Индия как главный фактор в Средне-Азиатском вопросе. СПб., 1906. С. 37).

Вернуться

11

Fraser-Tytler W. K. Afghanistan. A study of Political Developmnts in Central and Southern Asia. 3 rd ed. London, 1967. P. 81.

Вернуться

12

Ibid. P. 313. – Ян (Иван) Викторович Виткевич (1810–1839) – польский дворянин, уроженец Виленского края. В 1825 г. 14-летним подростком за участие в деятельности тайного Польского националистического общества был сослан царскими властями в Сибирь (Оренбургскую губернию) солдатом. В ссылке Виткевич проявил немалые способности: выучил тюркские и персидский языки, дослужился до звания поручика, был личным адъютантом оренбургского генерал-губернатора В. А. Перовского. После приезда из Афганистана в Санкт-Петербург был обласкан властями, однако утром 9 мая 1839 г. его обнаружили мертвым в номере гостиницы «Париж», а его письменные материалы, привезенные из Афганистана, оказались сожжены.

Вернуться

13

Россия и Афганистан. С. 43.

Вернуться

14

Там же. С. 52.

Вернуться

15

Южаков С. Н. Афганистан и сопредельные страны. Политико-исторический очерк. СПб., 1885. С. 163.

Вернуться

16

Русские власти выплачивали ему 25 тыс. руб. в год.

Вернуться

17

Gregorian Vartan. The Emergence of Modern Afghanistan: Politics of Modernization, 1880–1946. Stanford (California), 1969. P. 198–199.

Вернуться

18

Гирс Г. Ф. Первые печатные книги Афганистана. (Исторический обзор литографированных изданий XIX в. на языках дари и пушту) // Памятники истории и литературы Востока. М., 1986. С. 113.

Вернуться

19

Яворский И. Л. Путешествие русского посольства по Афганистану и Бухарскому ханству в 1878–1879 гг. Из дневника члена посольства д-ра И. Л. Яворского: в 2 т. СПб., 1882–1883. Т II. С. 92.

Вернуться

20

Губар Мир Гулам Мухаммад. Афганистан дар масир-и тарих (Афганистан на пути истории). Кабул, 1967. С. 594 (на яз. дари).

Вернуться

21

Масон В. М., Ромодин В. А. История Афганистана. Т. II. С. 246.

Вернуться

22

Close border policy, или политика «закрытой границы», выдвинутая вицекоролем Индии Дж. Лоуренсом (1864–1869), подразумевала сохранение самостоятельности местной власти в колониальной стране и временный отказ от военного продвижения дальше (Жигалина О. И. Великобритания на Среднем Востоке. М., 1990. С. 29–30).

Вернуться

23

Губар Мир Гулам Мухаммад. Афганистан дар масир-и тарих. С. 600.

Вернуться

24

Дизраэли Бенджамин, граф Биконсфилд (1804–1881), – английский государственный деятель, лидер партии консерваторов, премьер-министр Великобритании в 1868 и 1874–1980 гг.

Вернуться

25

Роберт Артур Толбот Солсбери (1830–1903), 3-й маркиз Солсбери, – видный английский государственный и политический деятель, лидер партии консерваторов, премьер-министр Великобритании в 1885–1886, 1886–1892 и 18951902 гг.

Вернуться

26

Ностиц И. Г. Восстание горцев на Северо-Западной границе Индии в 1897 году. СПб., 1901. С. 10.

Вернуться

27

Губар Мир Гулам Мухаммад. Афганистан дар масир-и тарих. С. 601.

Вернуться

28

Там же. С. 601–602.

Вернуться

29

Там же. С. 601.

Вернуться

30

Там же.

Вернуться

31

Там же. С. 601–602.

Вернуться

32

Там же. С. 601.

Вернуться

33

Там же.

Вернуться

34

Там же.

Вернуться

35

Подробнее см.: Колесников А. А., Харатишвили Г. С. Россия и Афганистан. Миссии. Экспедиции. Путешествия. – Для этой книги были отобраны и систематизированы наиболее яркие и малоизвестные материалы об Афганистане, в ней дан также анализ вклада русских путешественников второй половины XIX в. в дело изучения Афганистана в России.

Вернуться

36

Генерал Н. Г. Столетов (1633–1912) хорошо знал этнографические особенности народов Востока, а также персидский язык, он неоднократно встречался

с эмиром, в том числе без переводчика, и вел с ним переговоры (Яворский И.Л. Путешествие русского посольства по Афганистану и Бухарскому ханству в 1878–1879 гг.).

Вернуться