Андрей Коровин
Любить дракона

Поэт, критик, руководитель культурных программ. Автор поэтических книг «Поющее дерево» (М., 2007), «Пролитое солнце» (М., 2010), «растение-женщина» (М., 2012) и других. Стихи публикуются в литературной периодике России, Украины, Германии, Дании, Финляндии, США и других стран – журналах «Арион», «Дети Ра», «Дружба народов», «Новый мир», «Сибирские огни» и многих других, вошли в современные поэтические антологии, переведены на армянский, белорусский, грузинский, немецкий и румынский языки. Руководитель литературного салона «Булгаковский Дом» (Москва), куратор проектов: Международный литературный Волошинский конкурс, Международная Волошинская Премия, Международный литературный фестиваль им. М.А.Волошина (Коктебель) и других. Живёт в Москве.

Автор благодарит Алексея Алехина, Анну Матасову, Александра Александрова (Фагота), Елену Пенкину, Екатерину Косьяненко, Александра Барбуха, Валерия Земских и других прекрасных людей, помогавших в подготовке книги, Вадима Месяца – за возможность издать эту книгу, а также свою семью – за терпение и любовь

дерево дождя

памяти Алексея Парщикова

ты выйдешь к солнцу сам не зная где ты
какие там живые экспонаты
где луг поющий где осипший берег
где девушка плывущая нагая
где высушены строки на песке

и в зеркале межрёберного вида
где видно только сердце только воздух
ты вдруг увидишь парусные буквы
регаты слов и кругосветки фраз

и дальше где взлетающее небо
встречается в нелётную погоду
смотри её к тебе ведёт за руку
голубоглазый мальчик-самолёт

ведь нет живых и мёртвых не обижу
от смерти слишком дерзкое лекарство
раздавленные ягоды в ладони
и оперное дерево дождя

I

вода моего детства

в детстве я любил воду из колодца
недалеко от бабушкиного дома
на небольшом островке
что плавал как желток в яйце
посреди небольшого пруда
прудик круглый как блюдце
с одной лишь узкой тропинкой
будто защищал колодец от посторонних
весной разлив окончательно топил тропинку
и пройти к колодцу можно было
разве что в болотных сапогах

говорят в старые времена
на острове стояла беседка
где местный помещик Стрекалов
гулял с гостями
ко времени моего детства
беседка давно сгнила
пруд зарос камышами и водорослями
и мы мальчишками ловили в нём
тритонов и головастиков
правда один раз
я поймал там ротана
крючок так и остался навсегда
где-то возле его сердца
а однажды
увидел в воде
золотую рыбку
вроде той что живёт в аквариуме
я прибежал к бабушке с криком
бабушка бабушка
 у нас в пруду
живёт золотая рыбка
какой дурак её туда выпустил
она же наверняка погибла

бабушка
пока могла ходить
сама носила воду из колодца
и в прихожей всегда стояло
ведро в ледяных мурашках
не было ничего вкуснее
чем запыхавшись от бега или игры
зачерпнуть кружкой ледяной воды
лучше всего поглубже
будто из самого колодца
и пить большими глотками
если кто-то из взрослых увидит
обязательно будет ругать
нельзя пить холодную воду такими глотками
надо пить маленькими и греть её во рту
даже когда бабушка делала летом квас
и он тоже стоял в прихожей
прохладный пахнущий чёрным хлебом
всё равно больше почему-то хотелось
этой сводящей зубы воды
будто она была
                  живая
                            волшебная
будто она
          могла продлить
                         мое детство

бессмертная бабочка

осенние бабочки
умирают в подъездах
прячут хрупкие усики
складывают крылышки
останавливают сердце
ещё одна жизнь закончена

если мумию бабочки за зиму
не выметет уборщица
не поломает соседский мальчишка
весной её ждёт реинкарнация
в новую бабочку
в том же теле
стоит приглядеться
чтобы понять
что это уже другая бабочка

в квартире моего детства
между рамами
зимой всегда оставались бабочки
они засыпали в вате
которой затыкали на зиму
щели в окнах
это всегда были бабочки
только одного вида
королёк
так мы называли их в детстве
небольшая бабочка
с павлиньей расцветкой крыл
я никогда не встречал между рам
юных весенних лимонниц
или весёлых летних мотыльков

в детстве я разговаривал
с бабочками за стеклом
не понимая
что говорю с мумиями
возможно эти разговоры
спасали их от одиночества
а может мой голос
напрасно бился
в двери подземного мира

но я точно знаю
королёк
единственная бессмертная бабочка

она оживает весной

моя родословная

в Ясной Поляне каждый житель
чем-то напоминает Толстого

граф был любвеобилен

гулял возле пруда
увидел Машку
не удержался
3 рубля

запись в расходной книге

крестьяне ходили к нему
за советом и правдой

моя прапрабабка
из крестьян
тоже ходила к барину
за своей правдой

отец утверждает
что прадед был очень похож
на Льва Николаевича

мой ледосплав

а весной
мы пошли с отцом к бабушке
мимо пруда и берёзовой рощи
пруд был не очень большим
но глубоким
в нём водилось много рыбы

был ледоход

давай покатаемся на льдине
предложил отец
и мы забрались на льдину

отец взял длинную палку
которую бросили
такие же любители ледосплава
и оттолкнулся от берега

нас отнесло дальше
чем он рассчитывал
и наша палка уже не достигала дна
отец пытался отталкиваться
от соседних льдин
но нас уносило
всё дальше и дальше

вдруг
лёд дал трещину
от неожиданности я поскользнулся
ноги сами поехали к краю
льдина накренилась
и я оказался
по колено в воде

отец дал мне руку
и втянул на середину льдины

вокруг не было ни души
оставалось надеяться на чудо

может мы просто доплывём
нерешительно предложил я

вода очень холодная
серьёзно ответил отец
можем не доплыть

и тогда
я по-настоящему
испугался

утонуть в этом небольшом
знакомом с детства пруду
где я ловил окуней
было немыслимо

я страстно просил кого-то
чтобы он спас нас
чтобы не оставлял на смерть
в этом пруду
в двух шагах от дома
и мамы

к счастью
вскоре к нам подплыла
крепкая льдина
от которой мы смогли
как следует оттолкнуться
потом ещё от одной
и ещё

так мы подплыли к берегу

мы не дошли в этот день
до бабушки

и мы никогда
не рассказывали об этом
маме

Изабелла Юрьевна

сегодня мне приснилась
Изабелла Юрьевна
преподаватель сольфеджио
в музыкальной школе
где я мучил фортепиано

маленькая горбунья
она заставляла нас петь хором
как же за это я её ненавидел

я хотел только одного
научиться играть на гитаре
но в нашей музыкалке
не было класса гитары

я её конечно же бросил
и пошёл в гитарный кружок
при доме культуры
его вёл гитарист-любитель
целый месяц он заставлял нас
учить мелодию:
в траве сидел кузнечик
а когда начало что-то там получаться
заявил что на концерте в честь 7 ноября
мы сыграем её все вместе:
одновременно
какая великолепная ирония

пришлось бросить и этот кружок

теперь я точно знаю:
        я не люблю:
            ходить строем
            петь хором
            играть в ансамбле

мой формат называется
        сам бля

простите меня
Изабелла Юрьевна
вы были
совсем ни при чём

грибная охота

лесные тропинки детства
как далеко завели они моё сердце
запах травы земли корабельных сосен
прыгающие по песчаным склонам кузнечики
и вдруг лес начинает пахнуть грибами
до сих пор не понимаю
зачем грибы так откровенно пахнут
это же небезопасно
а может быть это запах грибных самок
приманивающих самых чутких странников
чтобы отдаться в их нежные руки
смертельные
но такие тёплые и живые

итак я чувствую этот
ни с чем не сравнимый запах
и начинаю охоту

на белые надо охотиться медленно и осторожно
они издалека чуют охотника и убегают
однажды я сам видел
как один белый убегал от меня по полянке
края его шляпки порхали как крылья бабочки
неженки белые любят погреться на солнышке
прикрыв глаза и подставив теплу и свету
свою умудрённую знаниями грибницы голову
я тихо-тихо подбираюсь сзади
и нежно обняв за ножку
лишаю его силы
связи с грибницей
и он обессилено падает мне в руки

подосиновики любят всё пёстрое
их нужно искать там где яркие краски леса
их жизнь это карнавал на котором
они выступают главными персонажами
незаметно растворяешься в пёстрой толпе
и хлопаешь подосиновик по плечу
ну что попался красавчик
«красавчика» ему вполне хватит
чтобы полезть в корзинку

лисичек и опят надо заставать врасплох
в их любимых лощинах или оврагах
желательно целым отрядом
с громкими криками
окружив их территорию
выставлять часовых
и пока они пищат
тонкими мышиными голосами
орудовать коротким ножом
срезающим их ножки у самой земли
или со ствола дерева
они стайные звери
и не умеют разбегаться в разные стороны
они послушно следуют за срезанными собратьями
пока рука охотника не устанет

моя любовь – маслята
мелкие хищники елового леса
они напоминают мне сочных пираний
опасных но удивительно вкусных
если вы по неосторожности забрели в ельник
смотрите чтобы маслёнок не прокусил вам ногу
их укус почти что смертелен
ибо навсегда ранит в самое сердце
укусив они стремительно уносятся прочь
под низкими еловыми ветками
и прячутся
прикрываясь прошлогодними иглами
палыми листьями панцирями насекомых
но если вам удается перехитрить их
и засунуть
несмотря на отчаянное сопротивление
в корзину
вам гарантировано лучшее в мире жаркое

и вот когда идёшь с полными корзинами
ёжащихся копошащихся рычащих
лесных тварей
тебя печально провожают
яркие крупные мухоморы
стражники грибного царства
они могут навредить охотникам
только при близком контакте
они напоминают древние башни
давно погибших народов
безвременно несущие свою службу
смысл которой уже не в защите
а в самом молчаливом служении
времени
лесу
эху

II

Коктебель

автоматические стихи

прямо на набережной
босыми ногами
пахнет раскалённой тенью
спит волосы заплетены на асфальте
строгает из плавника деревяшки
будто не видит
и бонги бонги
и ракушки всех мастей
головакружится
деньупалсдерева
шторы моря раздвинуты
наступают на пятки
а у вас имена похожи
каберне и екатерина
давайте выпьем
за это лето
в девять вечера
возле бубнов
когда солнце зайдёт за кара-даг
когда рыбаки вернутся с добычей
когда нудисты повяжут банданой
когда нудистки начнут стесняться
каждому хочется
терпкие губы
виноградное слово
это что там за шар
почему облака в беспорядке
запишите меня
в алфавитном порядке
и синие синие горы
как будто паришь
над чужой акварелью
и не можешь
не можешь
упасть

станция севастопольская

поезд следует до станции севастопольская

и вот въезжаю я в Севастополь
выхожу из метро и вижу
Лёшу Остудина и Саню Кабанова
и ведут они меня под ручки белые
на пристань Графскую
и говорят

есть многое на свете друг Коровин
и наливают виски двести грамм

и продолжают
выпьем за бессмертных
за Моцарта в его холерной яме
за Мандельштама в лагерных сугробах
за Гумилева в огненном столпе
за тех кто знал
как надо петь и плакать
и жизнь хлебал
большой столовой ложкой
и наливают виски двести грамм

а вот ещё Остудин скажет пробуй
с икрою щуки и кусочком лайма
двенадцать лет томился этот виски
чтоб мы его с тобой в Крыму вот так

я не скажу что я предпочитаю
французские классические вина
а буду говорить о Мандельштаме
и письма Ходасевича из Крыма
читать на память

битва детей и улиток

в тот день двор Дома Волошина
был атакован виноградными улитками
они были повсюду
на дорожках на кустах роз
на перилах летней веранды
туристы никогда не видевшие
такого количества улиток
без умолку щёлкали фотоаппаратами
оживлённо рассматривали красавиц
их симпатичные рожки
и смешливые физиономии
трогали хрупкие домики
между детьми и улитками завязалась дружба
дети переносили улиток в кусты роз
чтобы их не раздавили
невнимательные туристы
или вечно спешащие экскурсоводы
так продолжалось до вечера

а когда стемнело
во дворике слышался лёгкий хруст
непрочных улитиных домиков
дети играя забыли о тех
с кем они подружились утром

так была отбита эта атака

к следующему утру панцири неприятеля
высохли и слились с дорожками
так что уже ничто не напоминало
о жестокой битве

кладбище в Старом Крыму

вот ящерица беглая на камне
могильном дремлет голову склоня
а там под камнем прозябают кости
покойника любившего вино
и море – эти страсти нераздельны
придумавшего Лисс и Зурбаган
отдавшего себя страстям и веку
так хорошо лежит себе покойник
как будто во дворе иль в огороде
часы не ходят к службе не зовут
и каждый муравей бессмертьем дышит
и каждый куст кладбищенский пречист
и все они друг к другу ходят в гости
меняются кружочками смешными
что оставляют странники на плитах
песок скрипит в зубах и под ногами
и бьётся оземь неба океан

Чуфут-кале

губы её
округлые сухие без помады
         глубокая колея
         на вершине горы

манящая ложбинка
меж сосков минаретов
         уходящая в небо
         дорога тысячелетий

шёлковые купола
округлых грудей
         истёртые ветром скаты
         поросшие мхом

взметнувшиеся вверх
острые колени
         застывшие в синеве
         караимские кенасы

полумесяцы бровей
на бледном лице
         низкие каменные своды
         выбитых в скале комнат

бронзовый блеск кожи
отливающий багрянцем
         запекшаяся кровь
         ставшая солнцем

ветер
треплющий струи волос
         старая олива
         на краю обрыва

величественный Мавзолей
омываемый водами времени
         здесь лежит Джанике-Ханум
         дочь какого-то Тохтамыша

жердели в Старом Крыму

жердели в Старом Крыму
падают прямо с неба

за десять гривен на местном рынке
можно купить ведро небесных жерделей
а в монастыре Сурб-Хач
совершенно бесплатно
взять горстку земли
говорят
если приложить её к больному месту
излечишься от всех болезней
только эту землю
нужно непременно вернуть на место

идти в Сурб-Хач
нужно пешком
для каждого эта дорога
имеет свой смысл
для кого-то она невозможно длинна
для кого-то коротка и воздушна

путь – это идущее дерево
которое есть Бог
Сурб-Хач – это дерево
нашедшее свой Дом
поэтому жердели в Старом Крыму
падают прямо с неба

Бог щедро плодоносит

чужое тепло

по вечерам дома отдают тепло
и от них идёт пряный
густой дух чужого уюта

запахи борща и селёдки
детских горшков и семейных ссор
ношеных женских халатов
и свежепостиранного белья
запахи одиноких мужчин

и

запахи молодёжных компаний
завалившихся в пустующую квартиру
с вином и ненасытным желанием
близости
свадеб
семьи
детей
запахов борща и пелёнок
в вечернем окне

оставляющие после себя

запахи поцелуев и ссор
запахи обид и измен
запахи разводов и несвежих халатов
запахи прокуренных окон
запахи грядущей старости

в ярких вечерних огнях
блистающей Ялты

конец сезона

первое что бросается в глаза
исчезают уличные кафе
засыпают гостиницы и пансионаты
на набережной почти не встречаются
красивые женщины
редкий смельчак решится
побороться с волнами
пустые бутылки остаются
последними обитателями пляжа
в любой заповедник
можно пройти бесплатно
вход на закрытые пляжи открыт
чайки громко
разговаривают друг с другом
не опасаясь быть подслушанными

конец сезона

III

про устройство мира

вот в коробочке зелёной
кофе ходит молодой

вот в коробке деревянной
чай в обнимку с бергамотом

вот в коробочке стеклянной
жизнерадостный матэ

вот в коробочке старинной
проживает человек

он не то чтобы отшельник
или попросту забыт
он старается как может
не сойти совсем с ума

он мешает день и вечер
ночь и утро круглый год
чайной ложкою в стакане
где заварен этот мир

а в коробочке с секретом
проживает умный Бог
он тут кстати самый главный
если кто не разгадал

тайна огненной звезды

дерево-койот и человек-груша
живут в моём саду
их разделяет садовая дорожка
кусты крыжовника
и чёрной смородины

дерево-койот охотится на мышей
кротов и редких диких кроликов
забегающих ко мне из леса

а человек-груша всё время
переворачивает дождевую бочку
чтобы напиться

дерево-койот и человек-груша
дружат

в полнолуние
дерево-койот превращается
в собаку
а человек-груша становится
человеком

они идут на берег пруда
к деве-рыбе
дева выходит к ним из воды
садится рядом на берегу
помахивая хвостом

так они сидят вместе молча
смотрят на большую луну

когда-то они жили вместе
на берегу этого пруда
муж жена и собака
пришедшая к ним однажды

я не знаю об этом
я просто кормлю дерево-койота

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.