Нил Доналд Уолш
Беседы с Богом о здоровье, душе и будущем медицины

Neale Donald Walsch

Dr. Brit Cooper

Where God and Medicine Meet: A Conversation Between a Doctor and a Spiritual Messenger

Издание на английском языке опубликовано Rainbow Ridge.

© 2016 by Neale Donald Walsch and Dr. Brit Cooper.

© Нат Аллунан, перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Вдумчивый, открытый и ничем не ограниченный диалог Уолша и Купер показывает, что у Бога и медицины есть что сказать друг другу.

Retailing Insight

Одна из лучших книг и для медиков, и для их пациентов. Помогает задуматься о том, что обычно остается за рамками визита к врачу.

Дэвид А. Шепард

Понимая духовную составляющую болезни, мы получаем реальный шанс на выздоровление.

М. Хесс

Увлекательное чтение! Я не мог выпустить книгу из рук, пока не перевернул последнюю страницу. Интересные факты, рассуждения, теории.

Р. Джейкобсон

Эту книгу следует рассматривать как справочный материал, а не как замену профессиональной врачебной консультации. Применяя ту или иную технику в случае физических, эмоциональных или медицинских проблем, прислушивайтесь к рекомендациям своего лечащего врача. Автор и издатель не несут никакой ответственности, возникающей прямо или косвенно в результате использования информации из этой книги.

Посвящается

Дженнифер Джонс.

Спасибо тебе за безграничную поддержку в написании этой книги.

Эм Клер.

Спутнице жизни Нила и его самому лучшему другу.

От авторов

Текст книги представляет собой запись телефонных разговоров между доктором медицинских наук Брит Купер и духовным посланником Нилом Доналдом Уолшем.

Прежде чем углубиться в специфические медицинские темы, мы исследуем четыре фундаментальных вопроса жизни, которые лежат в основе и определяют весь контекст для остальной части книги.

Также примите во внимание, что на протяжении всей книги используется слово «Бог». Данный термин авторы понимают как синоним Жизненной Силы, Жизненной Энергии, Источника, Вселенной или, проще говоря, Самой Жизни.

Предисловие

Происходят ли чудеса исцеления на самом деле и кроется ли их причина в духовной сфере? Есть ли в сознании духовного искателя место для эвтаназии? Может ли студент-медик постичь понятие души, принимая участие в открытой операции на сердце и препарировании трупов? Существует ли точка, в которой духовность и физиология пересекаются, где они становятся одним целым?

Давайте сформулируем наши вопросы более конкретно.

Есть ли место Богу в системе современной западной медицины? Должны ли духовные, метафизические принципы быть частью программы медицинских вузов? Является ли поддержание жизни пациентов закономерным приоритетом для врачей?

Ответ на все вышеприведенные вопросы – да.

Вам не кажется, что пора присмотреться к подобным явлениям более пристально? Изучить их с новой точки зрения, с позиций современной духовности. Выйти за границы устаревшего, хоть и в определенном смысле нынешнего образа мысли. Ведь, казалось бы, давно пора, да?

Да.

Поэтому я откликнулся на просьбу молодого врача из Канады Брит Купер (это была целиком ее идея, и я рад, что она у нее возникла), сел на телефон и в течение нескольких месяцев вел с ней еженедельные беседы с целью выяснить, где сходятся Бог и медицина.

В этой книге мой соавтор стремится выразить переживания и опыт, почерпнутые из двух важнейших событий ее жизни: учебы и выпуска из медицинского института и участия в моих «Интенсивах духовного обновления». В последние два года учебы она посещала эти пятидневные выездные семинары девять раз.

Программа ее медицинского института базировалась на традиционной модели западной медицины. Мои семинары, напротив, основывались на духовной модели, которая была изложена в серии книг «Беседы с Богом» и, мягко говоря, далека от традиционной. В итоге получилось, что на протяжении двух лет нынешняя доктор Брит Купер (она закончила медицинское отделение Университета Британской Колумбии в 2015 году) то и дело оказывалась на пересечении духовного и физического, объединяя оба аспекта человеческого восприятия жизни так, как мало кому удавалось.

Я познакомился с доктором Купер на семинаре по «Беседам с Богом» в июне 2013 года, и она произвела на меня впечатление ясно мыслящей, очень умной молодой женщины (ей было 22 года). Как я узнал, она была самой младшей на своем курсе и готовилась тогда к бакалавриату по математике и естественным наукам в Университете Виктории. Мне было приятно видеть ее среди участников семинара.

Я удивился и обрадовался, когда через несколько месяцев она пришла на следующий семинар. Она пояснила, что услышала и пережила на наших встречах нечто такое, что задело глубинные струны ее души. Но еще больше я удивился, увидев Брит и на последующих семи семинарах. Позже, получив докторскую степень по медицине, доктор Купер пришла в нашу «Школу посланников ББ» и стала одним из самых вдохновляющих ораторов.

Брит была одним из самых энергичных и ясно мотивированных учеников «Бесед с Богом» из всех, что мне довелось повидать за 20 лет, на протяжении которых я делюсь нашими революционными духовными концепциями. Поэтому, когда она спросила меня, не могли бы мы вместе написать книгу о тесной взаимосвязи Бога и медицины, – опираясь на свое медицинское образование, Брит была убеждена, что эта тема определенно нуждалась в изучении, – я сразу же согласился.

Я понимал, что текст будет представлять интерес не только для духовников и медиков, но и для всех, кому эти люди служат. Трудно представить себе что-либо более захватывающее и жизненно важное для человечества как единой семьи.

Благодарю вас за участие в этом диалоге между доктором Брит Купер и мной. Мы оба с интересом и благодарностью ждем ваших откликов.

Пожалуйста, не стесняйтесь присоединяться к диалогу на странице www.GodandMedicine.info.

Нил Доналд Уолш

Эшленд, Орегон

Часть 1. Новый диалог о здоровье, благополучии и духовности

Глава 1. Диалог начинается: кто мы на самом деле?

Доктор КУПЕР: Я обнаружила, что одним из самых мощных импульсов, пробуждающих сознание, в материалах «Бесед с Богом» являются четыре фундаментальных вопроса жизни:

1. Кто я?

2. Где я?

3. Зачем я здесь?

4. Что я намерен с этим делать?

Поиск ответов именно на эти вопросы рывком поднял мое понимание на новый уровень – от принципиального к преобразующему. Материал оказал заметное влияние на всю мою повседневную жизнь. Я начала перемещаться по миру совершенно по-новому, словно мне внезапно протерли очки и я наконец увидела мир сквозь прозрачные линзы. То есть сквозь призму понимания того, что происходит на самом деле, для чего мы действительно существуем на этой планете и зачем мы отправились в этот путь под названием «человеческое бытие».

Поэтому сегодня, Нил, мне хотелось бы поговорить об этом.

По-моему, это подходящая отправная точка.

НИЛ: Отлично. На самом деле их семь, этих простых вопросов о Жизни, которые, как мне кажется, людям важно задавать себе … Однако мои наблюдения показывают, что 98 % населения планеты никогда не задавались этими вопросами. Большинство просто проходят по жизни от рождения до смерти и даже не думают спросить себя о чем-то подобном. Подобные мысли им даже в голову не приходят, разве что на мгновение, а то и вовсе никогда. Я разделил эти семь вопросов на две категории:

а) три неотступных вопроса;

б) четыре фундаментальных вопроса жизни.

Первые три вопроса важны, потому что из них рождается необходимость задать себе следующие четыре. Иными словами, если бы все на Земле было расчудесно и прекрасно и люди, как вместе, так и по отдельности, проживали именно такую жизнь, какую хотели и на какую надеялись, то четыре фундаментальных вопроса были бы почти не нужны. Не было бы настоящего смысла их задавать, а значит, можно было бы не спешить и с ответами.

Но напряженность вокруг четырех фундаментальных вопросов жизни все же существует. И создают ее именно эти три вопроса, первый из которых таков: как так получается, что свыше семи миллиардов людей на земле в один голос утверждают, что хотят одного и того же, но не могут это получить?

Это базовая основа для четырех фундаментальных вопросов жизни. Как я уже сказал, если бы все жили так, как им мечталось, задавать последние четыре вопроса не имело бы смысла.

Вообще, заниматься самоанализом стоит не ради самих духовных или интеллектуальных упражнений, но лишь в том случае, если что-то не работает.

Войдя в ярко освещенную комнату, никто не скажет: «Вам не кажется, что надо проверить пробки?» Ему бы ответили: «Зачем напрягаться? Все прекрасно работает». Но если вы входите в кухню, а света нет, тостер не включается и все остальное тоже не работает, действительно стоит заглянуть в электрощит.

Поэтому без трех неотступных вопросов не обойтись. Вернемся к первому: как вообще может быть, чтобы 7,3 миллиарда человек на планете, включая меня, вас и всех нас, говорили, что всем нам нужно одно и то же, но не могли это получить – за исключением крохотного процента населения?

Второй вопрос: может, мы что-то не до конца понимаем про Бога и про Жизнь, а полное понимание все изменило бы?

И третий вопрос: может, мы чего-то не понимаем про самих себя, а понимание изменило бы наше самовосприятие и отношение ко всей Жизни?

Доктор КУПЕР: Уму непостижимо, как более семи миллиардов человек могут заявлять, что хотят одного и того же – мира, любви, возможностей, радости, изобилия – и совершенно не способны их получить! Я как-то никогда не думала об этом в таком ключе.

Когда дело доходит до рассмотрения устройства мира, правда бросается в глаза. Сразу начинаешь задумываться, как наш теоретически разумный вид – способный послать человека на Луну, открыть тайны вечно расширяющейся Вселенной, расшифровать генетический код и разобраться в фантастических чудесах медицины – мог оказаться в таком тупике в плане основных жизненных потребностей. Простых вещей типа радости, любви, достатка в пище и крыши над головой.

И похоже, что мы не только неспособны обладать этим в той степени, в какой хотели бы, – но и избегаем этих благ.

Кстати, об откровениях. В вашей книге «Послание Бога миру: вы Меня неправильно поняли» приведена статистика, которая определенно заставляет ужаснуться, в каком состоянии пребывает наш мир. Вот лишь несколько цифр: каждый час более 650 детей умирают от голода; каждый год почти 21 миллион женщин и детей продаются в сексуальное рабство; около 2,6 миллиардов человек не имеют элементарных средств гигиены, а 1,6 миллиарда лишены электричества. И это далеко не полный список бедствий. Конечно, все это приводит нас к необходимости самоанализа, как индивидуального, так и коллективного, в масштабе всего человечества.

НИЛ: А полтора миллиарда человек не имеют даже доступа к чистой воде. Только представьте себе это.

Доктор КУПЕР: Невероятно. Нил, мне правда хочется спросить вас, почему? Как так может быть, что подобная ситуация «принимается» в нашем мире почти как само собой разумеющееся? Разве людей не шокирует, что подобное вообще возможно?

НИЛ: Люди живут в защитном радужном пузыре. Особенно и вероятно, те, у кого «все хорошо». А такие составляют всего 5–8 % от общего населения планеты.

Они живут в пузыре. Думают, что раз у них все хорошо, то и у всех все хорошо. Они благополучны – значит, все благополучны. Им даже не приходит в голову – это вообще не является частью нашего мышления, – что более миллиарда людей могут не иметь доступа хотя бы к чистой воде. Или что миллиарды людей – не несколько сотен тысяч, ни даже несколько миллионов где-то в отдаленных краях, но миллиарды по всему миру – ходят в туалет на улице. Это кажется неправдоподобным и невозможным, потому что у нас нет такого опыта и нам трудно представить, будто такое вообще может происходить, что гуманные разумные существа, населяющие мир, могут позволить этому происходить.

Доктор КУПЕР: Каково вам было это наблюдать?

НИЛ: Знаете, это полностью изменило мой взгляд на жизнь.

С тех пор я никогда больше не позволяю себе расстраиваться или сердиться из-за невозможности связаться по телефону с Лос-Анджелесом или Нью-Йорком за семь секунд. Я помню те дни, когда мне казалось, что, даже несмотря на все современные удобства, многое происходит слишком медленно, когда я подпрыгивал и раздражался от нетерпения. Ну, знаете: «Официант, официант!» – и так далее. Такого типа отношение.

Проведя два с половиной месяца в Центральной Западной Африке, я навсегда перестал испытывать подобные ощущения.

Помню, как оказался в так называемом отеле в Верхней Вольте (теперь это государство называется Буркина-Фасо). Здание представляло собой кирпичную коробку без окон. В стене просто пробивали дырки вместо окон. И если у тебя не было спального полога – а у меня не было, – тебя атаковали москиты и наутро ты просыпался с распухшим лицом. Мне тогда пришлось обратиться за медицинской помощью в американское посольство. Чем там меня только не обкололи, дабы снять эффект от пятидесяти или шестидесяти москитных укусов.

А речь идет о москитах размером с «фольксваген». Здоровенные они там!

И вот, помнится, я захотел позвонить из Верхней Вольты домой, в Штаты. Подошел к стойке регистрации спросить, есть ли в лобби отеля телефон, которым я мог бы воспользоваться для звонка домой. (В комнате у меня телефона не было.) Мне ответили: «Да, сэр, только вам придется заказывать международную линию, для этого нужно встать в очередь».

И мне пришлось три с половиной часа ждать, чтобы получить связь с Соединенными Штатами, после чего мне дали на звонок пятнадцать минут! Очень яркое воспоминание, как я торчу в очереди, а потом выкликают мое имя: «Мистер Уолш, ваша линия готова». И ты мчишься к телефону в лобби, снимаешь трубку и можешь позвонить в Штаты.

Помню, когда вернулся в США, думал о том, сколько раз я нетерпеливо постукивал по телефону (это было задолго до появления мобильников размером с игральную карту) и требовательно повторял: «Оператор, оператор!» – желая узнать, почему я не могу получить трансконтинентальную связь в мгновение ока.

Так что из Центральной Западной Африки я вернулся, остро осознавая ценность всего того, что я ранее принимал как данность, не только телефонных услуг. И таких вещей оказалось много. Не несколько, а масса.

Помню, я отправился в дом к семье, обитавшей в окрестностях Уагадугу[1], довольно далеко от города. Меня пригласили в гости, и я поехал туда на такси. Они хотели, чтобы я побывал у них дома. Этот дом считался по-настоящему современным, потому что в нем было электричество. Одна голая лампочка на проводе, свисающем с потолка в главной комнате.

Днем лампочку вынимали и вставляли переходник, через который можно было подключить утюг или другой прибор. А вечером приборами не пользовались, потому что была ввернута лампочка. Таков был источник света в маленьком саманном жилище, где обитало, наверное, 12–13 человек. Комнат в домике было четыре. Разумеется, в доме не было ни канализации, ни душа, ни стиральной машины – ничего такого.

Я побывал в 26 странах по всему миру. Просто поразительно, сколько людей живут без того, что мы с вами считаем естественными, обычными условиями, бытом! А в каком-нибудь Уагадугу все это считается запредельной роскошью.

Мне кажется, что среднестатистический человек, повидав такое, неизбежно создаст в своем сознании более широкий контекст, внутри которого начнет анализировать собственную жизнь и жизнь в целом. Жизнь на планете вообще.

Что происходит на Земле? Почему это так? Что творится на самом деле?

Все мы говорим, что хотим одного и того же, и мы вроде бы развивающийся вид… Но как могут семь миллиардов представителей развивающегося вида – за вычетом крохотного процента – быть неспособны прийти к тому, чего они, как сами утверждают, хотят? Эти результаты не обязательно должны представлять собой стиральную машину в каждом жилище, но хотя бы источник чистой питьевой воды…

Каких данных не хватает?

Чего мы не понимаем?

И именно это привело меня к ясности по поводу последних четырех фундаментальных вопросов жизни.

Доктор КУПЕР: Еще больше шокирует, что у тех 5 % людей, которые контролируют 95 % мировых богатств, присутствует определенный уровень недовольства и неудовлетворенности. Даже те, у кого вроде бы «все хорошо», не обязательно имеют базовый уровень счастья, как того можно было бы ожидать.

Помнится, в книге «Послание Бога миру: вы Меня неправильно поняли» вы пишете, что, когда даже «обеспеченные» представители вида несчастливы, это верный признак того, что что-то не так, какие-то данные утеряны. Нам не хватает ясного понимания того, зачем мы здесь, что должны сделать, чего пытаемся достичь – как индивидуально, так и коллективно. Нам настолько не хватает этого понимания, что радость и счастье, право на которые есть у каждого человека от рождения, становятся почти неуловимыми. Кажется, что их невозможно достичь, до них всегда не хватает самой малости.

Более того, работая в медицине, я заметила, что показатели нарушений психического здоровья за последние несколько лет взлетели так, что это нельзя объяснить только биологией и медициной. Это еще больше усиливает мои подозрения, что есть нечто, что мы не до конца понимаем про жизнь и про самих себя, и понимание этого изменило бы все.

НИЛ: Вы правы. Когда даже самым благополучным из нас недостает счастья и реализованности, это верный признак того, что чего-то не хватает.

Доктор КУПЕР: Вот!

И упомянутые вами «роскошества», которые мы принимаем как данность, все чаще рассматриваются в современном мире как моро́ка. Это морока звонить куда-то далеко, морока водить машину по пробкам, морока покупать продукты и готовить еду… А ведь есть люди, которые были бы неописуемо счастливы, если бы у них на столе оказалось то, что мы выкидываем.

В этой картинке явно что-то не сходится. Очевидно, что ситуация вокруг нас заслуживает более глубокого изучения.

НИЛ: И то, счастливы мы или нет, совершенно не зависит от того, в каких условиях мы живем. Нам только кажется, что это важно. Но потом оказывается, что дело не в размерах дома и не в том, сколько машин стоит в гараже.

Понимаете, я порой морщусь, когда слышу, как сам или люди вокруг говорят о вещах, которые мы находим невыносимыми. Например, водить машину в городе. Некоторым кажется невыносимым – представьте себе, невыносимым! – что им приходится втаскивать пылесос с первого этажа на второй, чтобы раз в неделю почистить ковры… Поэтому теперь у людей по пылесосу на каждом этаже. Один на первом, один на втором – а если у вас трехэтажный дом, то и на третьем, – чтобы не приходилось таскать пылесос вверх-вниз по ступенькам. Упаси Бог, если вам придется это делать! Поэтому у нас в Северной Америке и в Европе (и других странах западного мира) есть такие дома, где по два, а порой и по три пылесоса на хозяйство.

Я называю это синдромом пылесоса.

Доктор КУПЕР: Отличный диагноз. И да, я с вами согласна. Счастье определяется не внешними обстоятельствами нашей жизни. Но, по-моему, ошибочно думать, будто эти обстоятельства определяют, кто мы есть. В этом отношении, мы забыли, кто мы на самом деле.

И это подводит нас к первому из четырех фундаментальных вопросов жизни: кто я?

Думаю, подавляющее большинство людей в мире, включая меня до встречи с вами, пытается ответить на этот вопрос, определить себя через перечисление вещей, таких как образование, карьера, семья, друзья, хобби, имущество и достижения. Здесь мы путаем «кто мы есть» с «историей нашей жизни» – а это не одно и то же.

История нашей жизни рассказывает, что мы сделали, по каким дорогам ходили, но ничего не говорит о фундаментальной сущности того, кто мы есть. Она не обращается к духовной составляющей, которая является, как я стала понимать, самым важным аспектом из всех.

По моим наблюдениям, счастье, происходящее от подключения к нашей духовной части, далеко превосходит все, чего можно достичь исключительно в физическом плане. Иными словами, «история нашей жизни», как бы хороша она ни была – даже если вы среди 5 % богатейших людей в мире, – никогда не сможет стать равной правде о том, кто вы на самом деле.

Поэтому я рискну утверждать, что подлинное желание ответить на вопрос «Кто я?», не опираясь в ответе на свою «историю», – это первый шаг к подлинному блаженству в любых обстоятельствах.

НИЛ: Не только ответить на вопрос «Кто я?», но и создать ответ.

Здесь я хотел бы на секунду вернуться к этой истории про счастье без трех пылесосов в доме. Жители Уагадугу, к которым я ездил в гости, были самыми счастливыми людьми, каких я встречал в жизни.

Они жили в саманном доме, то есть в строении, сложенном из необожженного кирпича, без окон, с единственным висячим проводом в качестве источника электричества. В этом доме обитало 10 или 12 человек, насколько я помню. И тот вечер, который мне довелось провести у них, был откровением. Это были самые счастливые люди, с какими я сталкивался.

Они пели, танцевали, обнимали и целовали друг друга, вместе ели и радовались, и смех, наполнявший их жилище, был слышен во всей округе. И я подумал: «Боже, святые небеса, что такого знают эти люди, к чему я, с моими двумя пылесосами, только начал прикасаться? Чего я такого не понимаю, что явно понимают они?»

Разумеется, они ясно осознавали, что личное счастье не имеет ничего общего с имуществом. Практически ни с чем материальным в их жизни. Оно из разряда нематериальных вещей, которые я бы в целом охарактеризовал, среди прочего, как простую любовь. Они «всего лишь» очень-очень друг друга любили и понимали, что все они – часть одного целого, одного племени и одного опыта.

Поэтому, когда у нас появляется желание задать первый вопрос «Кто я?», есть необходимость в том, чтобы создать ответ. Важно не просто отреагировать на вопрос умом, как на интеллектуальный экскурс, но создать отклик, который имеет смысл для души. Отклик, который объясняет, кем мы выбираем быть в противовес тому, кем мы себя воображаем.

Лично я выбираю быть индивидуальным проявлением божественности, волной в Океане Бога.

Доктор КУПЕР: У меня к вам вопрос. Почему, на ваш взгляд, столько людей в нашей культуре здесь, в Северной Америке, испытывают такие трудности с этим? С принятием духовного ответа на вопрос «Кто я»?

Посещая ваши семинары, я заметила, что многие люди откликаются на послания, которыми вы делитесь. Они отправляются домой на «семинарском подъеме», чувствуя, что наконец-то понимают жизнь и обрели ясность в вопросе, кто они и для чего они здесь.

Однако через несколько дней, недель или, если повезет, месяцев многие, если не большинство, возвращаются обратно к истории «Я есть то, что я имею», распространенной в нашей культуре. Я говорю это, потому что работаю с этими людьми, получаю от них письма и они спрашивают, почему так трудно применять эти концепции в повседневной жизни…

Мне непонятно: почему?

НИЛ: Потому что люди неохотно думают даже о возможности отказаться от того, что имеют, ради того, чтобы быть теми, кто они на самом деле. Они путают опыт обладания имуществом с тем, что, как им кажется, запрещает им быть теми, кто они есть.

Люди могут быть теми, кто они есть, и оставаться богатейшими людьми на Земле. Ничто не запрещает быть тем, кто ты на самом деле, и по по-прежнему иметь три пылесоса. Быть тем, кто ты есть, не значит непременно отказаться от того, что ты имеешь. И люди, которые это понимают, остаются внутри своей духовной осознанности еще долго после окончания семинара.

Но большинству действительно трудно усвоить эту идею, и они возвращаются к своей жизни с понедельника по пятницу. А причина кроется в убеждении, которое накрепко засело у них в голове: «Все это очень хорошо и здорово, о чем Нил говорит, но, понимаете, я пока не захотел по-настоящему. Я даже не уверен, что смогу. Я не знаю, как существовать без моего добра. Черт, да просто заберите у меня айфон, не говоря уже о ноутбуке, – и я покойник. Мне и дня без ноутбука не прожить!» И то же самое относится ко всему прочему имуществу.

И понятно, что многим из нас не хочется этого делать, даже страшно, потому что мы не приучены. Мы не знаем, как существовать без этих вещей!

Знаете, в юности я мог наизусть отбарабанить телефонные номера всех важных людей в моей жизни. Бабушкин, тети Ирен, друзей – я даже знал телефон школы. Сегодня спросите кого-нибудь: «Какой телефон у твоей кузины Джин?» – и человеку придется заглянуть в мобильник. Дело в том, что мы отвыкли использовать мозг для запоминания.

Понаблюдайте за юными служащими на кассах в супермаркете. Если касса не скажет им, сколько сдачи полагается клиенту, они не сумеют ее сосчитать. Они не знают, как разменивать деньги.

Когда я был маленьким, еще не было таких касс, которые подскажут, что если тебе дали бумажку в 20 долларов, а покупка стоит 5,37, то надо выдать сдачу 14,63. Вы просто высчитывали и обучались этому очень быстро. Нынче многие девятнадцатилетние кассиры в бакалейной лавке просто растеряются, если им придется отсчитывать сдачу самим, без машинки, подсказывающей, сколько именно они должны покупателю.

Мы живем в эпоху отупения человечества. Обезглавливания человечества.

Нас самих обезглавили – мы не знаем, как выжить без подобных вещей.

Поэтому, естественно, вернувшись с семинара на «подъеме», человек впадает обратно в свой режим жизни, потому что встает вопрос выживания. Мы действительно не знаем, как выжить, скажем, без телевизора в каждой комнате.

В моем детстве иметь хоть один телевизор считалось огромной роскошью. У нас был один маленький черно-белый телеприемник с экраном не больше носового платка. Теперь в ходу телевизоры, у которых экраны размером со штат Монтана. И они стоят в каждой комнате или, по крайней мере, на каждом этаже. Один – наверху в спальне, один – внизу в комнате отдыха, один – в гостиной, возможно, еще один, поменьше, – на кухне.

И мы не знаем, как выжить без нашего добра. Если отключается кабель и мы не можем получить телевизионный сигнал, мы покойники. Мы разучились даже разговаривать друг с другом.

Знаете, если вы предложите сегодня своей семье что-нибудь вроде: «Давайте просто возьмем сыру и крекеров, яблочного сока или вина, сядем в гостиной и будем разговаривать», – вас не поймут. «В смысле, мы просидим с шести до десяти вечера, разговаривая, а потом отправимся спать? Ты издеваешься?»

Или, боже упаси, почитать книжку?

Поэтому ответ на ваш вопрос заключается в том, что люди возвращаются к своему привычному образу жизни, потому что не знают никакого иного способа жить. Им не показывали, их не учили, как жить по-другому.

Но нам не нужно отказываться от нашего имущества, дабы проявить свою идентичность. Совершенно нормально иметь по телевизору в каждой комнате, три машины в гараже и что там еще доставляет вам радость в смысле физического снаряжения. Ничего плохого в этом нет. И ваше имущество никак не будет вам вредить и подрывать ваш духовный рост – до тех пор, пока оно не отнимает у вас способность определять, кто вы есть на самом деле, и проявлять это в своем опыте.

Насколько ваше имущество мешает вам выражать себя и быть тем, кто вы на самом деле, настолько оно вами и завладело. То есть оно буквально забрало у вас все лучшее! Но пока вы используете свое имущество для облегчения проявления себя, бытия в качестве того, кто вы на самом деле, это имущество остается лишь инструментом, которое применяется с пользой для более полного выражения вашей подлинной сути.

Поэтому само по себе имущество – не проблема.

Доктор КУПЕР: Вы имеете в виду, что если наше имущество служит духовной цели, то с ним все в порядке, но если мы позволяем ему привязать нас к нашей «истории», к тому, что мы «имеем», то оно перестает служить нам?

По-моему, я не все здесь уловила.

Я так понимаю, наше «имущество» – это не то, кто мы есть. Но меня также учили – это было посланием нашей культуры столько, сколько большинство из нас помнит, – что «встать на ноги» и «наладить дела» (когда доходит до того, что мы «имеем») – это главное в успешной и хорошо прожитой жизни.

Как же то, что говорите вы, увязывается с тем, что транслирует нам об имуществе история нашего общества?

НИЛ: Я не спорю, что это было посланием нашей культуры. И, кстати, кое-какое имущество в моей собственной жизни не имеет явной духовной ценности или пользы. Никакого блага в процесс выражения моего истинного «Я» оно не приносит, если только я не идентифицирую себя как существо, часть Вселенной, которая «наслаждается жизнью». В нашей жизни есть место для наслаждения ею.

Поэтому я не извиняюсь за тот факт, что у меня в гостиной телевизор размером со штат Монтана, ведь мне нравится смотреть хорошие фильмы или спортивные соревнования. И для меня это нормально. Мне пришлось буквально дать себе разрешение принести этот прибор в гостиную и не чувствовать себя виноватым за то веселье и отдохновение, которые он мне дает.

Потому что пока я позволяю себе наслаждение, пока я позволяю себе хорошо проводить время – иметь замечательный отдых, – до тех пор я способен воссоздавать себя в следующей великолепнейшей версии величайшего представления о том, кто я есть.

Мне очевидно, что чем счастливее я сам, тем счастливее я могу сделать людей вокруг себя. Поэтому я не против материальных благ, которые доставляют мне радость. И я очень благодарен, что моя жизнь предоставила мне необходимые средства для обретения этого имущества.

Поэтому собственно вещи не должны служить тому, что некоторым кажется «духовной целью». Духовная цель – быть счастливым. Однако если я обеспечиваю себя имуществом таким образом, что это мешает мне делиться своим счастьем с другими, можно говорить, что имущество меня захватило. Поэтому я стараюсь щедро делиться со всеми, чьих жизней я касаюсь – делиться и в смысле денег, и другими способами. Это позволяет мне спокойно делиться и с самим собой.

Я сказал себе, что я – один из тех людей, которых люблю настолько, что готов ради них выйти из дома и приобрести что-нибудь, чтобы мирно радоваться жизни, которой живу. Я ни на минуту не предполагаю, что мое имущество является источником моего счастья и спокойствия. Но оно определенно помогает мне получать радостный опыт от жизни и ощущать себя счастливым, а значит, делиться счастьем и, коли на то пошло, действительно обеспечивать счастьем других.

Доктор КУПЕР: Совершенно верно! Обожаю вашу формулу, которую вы повторяли на нескольких семинарах: «Включите себя в круг ваших любимых людей».

Теперь давайте перейдем к следующим вопросам: «Где я?» и «Зачем я здесь?»

На многих своих презентациях вы предлагаете слушателям принять важное решение. Вы просите их обдумать, считают ли они себя химическими существами, то есть не более чем «стечением биологических обстоятельств», случайно произошедшим от матери и отца, – или на самом деле они видят себя духовными существами.

Люди, посещающие ваши презентации и читающие материалы «Бесед с Богом» изначально решили считать себя духовными существами, которые сделали выбор получить человеческий опыт. И это не незначительное «воспоминание». На самом деле, это воспоминание меняет все!

Если мы в действительности духовные существа, получающие человеческий опыт, то можно сделать вывод, что мы выбрали явиться на Землю по совершенно конкретной причине – той, что прекрасно и славно служит цели нашей души. Не важно, насколько наша жизнь представляется нам «борьбой». Сама физическая жизнь – это дар. Надо лишь помнить нашу подлинную суть и, опираясь на нее, выстраивать все взаимодействие с внешним миром.

Подобно жителям Уагадугу, которые находят счастье даже в самые тяжелые времена, мы, при наличии воли к исследованию того, где мы и почему мы здесь есть, способны открыть путь к счастью и блаженству независимо от того, что происходит вокруг. Мы понимаем, что выбрали быть здесь по конкретной причине, которая служит нам (и цели нашей души). Это дает нам возможность увидеть сквозь борьбу, «разглядеть дар», переосмысливая каждый конкретный день и каждый конкретный миг.

НИЛ: Борьба исчезает, когда человек отвечает на эти вопросы откровенно и с мудростью души. Тогда он понимает: никакой борьбы нет.

Борьба не просто мгновенно прекращается, она буквально рассасывается и исчезает из нашей жизни. Теряет свою форму и рассеивается, как и положено иллюзии. Исчезает вся борьба. Никакой борьбы нет, когда единое целое, разумное существо ответило само себе, кто оно такое и почему оно здесь.

И борьба превращается в радость.

Вся борьба становится в конечном итоге радостью в сознании Мастера. При этом Мастер понимает, что всякое обстоятельство и состояние было произведено всеми душами в сотрудничестве друг с другом, чтобы каждая из них имела безупречное контекстуальное поле, внутри которого можно заявлять, выражать и исполнять на следующем уровне то, кем мы являемся на самом деле.

Это про духовный рост. Это про духовное расширение. Это про эволюцию души.

И поэтому Духовные Мастера радуются каждому обстоятельству и состоянию, хотя нормальному человеческому сознанию вместить это непросто.

Когда мы радуемся обстоятельству и состоянию, которые иной назовет «негативным», сами обстоятельства и состояния преображаются. Потому что вибрационная частота радостной энергии, столь могущественной и позитивной, оказывает положительное влияние на внешние физические проявления жизни.

И благодарность, кстати, является основной энергией этой радости. Когда мы благодарны за ситуацию, ранее казавшуюся нам стрессовой, такая реакция превращает стресс в торжество и радость. Она способна дать нам много нового как внутренне, в плане ощущения нами жизни, так и внешне, в плане проявлений самой жизни.

То есть, когда мы придерживаемся пути внутреннего совершенствования, радуемся нашей истинной идентичности и позволяем себе ее демонстрировать, в результате мы ощущаем преображение нашей энергии. Эти внутренние перемены порой проявляются переменами во внешнем мире, в том числе и на физическом уровне, в материализованном виде.

Древние алхимики называли такие перемены чудесами. Именно так творятся чудеса. Это алхимия Вселенной.

Кто мы? – Мы чистая энергия, неотъемлемая суть самой жизни. И эта энергия не только составляет нас и вмещает нас в себя, но и течет сквозь нас, от нас вовне, в мир. Когда мы осознаем эту простую истину и приходим к пониманию, что одна энергия воздействует на другую энергию, что любая энергия влияет на энергию вокруг, – тогда мы начинаем понимать: то, как мы думаем о вещи, определяет то, что эта вещь собой представляет и будет представлять. Физики это сформулировали так: «Наблюдатель всегда влияет на объект наблюдения». Это чистая физика. Это чистая наука.

Когда мы поймем это, стрессовые ситуации можно будет замечательным образом трансформировать, потому что мы больше не будем воспринимать их как источник стресса, но скорее как возможность или платформу, на которой мы можем наслаждаться праздником, чудом и великолепием того, кто мы на самом деле.

Доктор КУПЕР: Какая замечательная точка зрения! И мне кажется, что ключевой составляющей этой благодарности и радости является желание открыть свое сознание, чтобы достичь этого состояния.

Занимаясь медициной, я не раз была свидетелем тому, как поступает пациент, когда сталкивается с болезнью, которая имеет определенный ожидаемый исход, оцениваемый как негативный. Бывают ситуации, когда врачи говорят: «Вам осталось жить всего пару лет или пару месяцев». Если пациент смиряется с таким прогнозом как с неизбежным, то, скорее всего, так и будет.

Однако имеются бесчисленные истории о «чудесных исцелениях», необъяснимых с позиций современной медицины. Как правило, это истории о людях, которым хватило воли отправиться в духовное путешествие навстречу принятию, благодарности и даже радости, несмотря на то, что с ними, казалось бы, происходили самые печальные события.

Прекрасный пример – история отважной девушки Эми Перди, автора книги «Шаг вперед» [1]. Она недавно выступала у Опры Уинфри в программе «Время для души»[2]. Эми профессионально занималась сноубордингом и готовилась к Олимпиаде, но в девятнадцать лет тяжело заболела бактериальным менингитом. Девушку госпитализировали, и по словам медиков ее шансы выжить составляли менее двух процентов.

Когда ее привезли в операционную, она знала, что ей ампутируют обе ноги и вдобавок удалят селезенку и почки. Операцию Эми пережила, но надо ли говорить, что качество ее жизни катастрофически изменилось. Оно даже отдаленно не напоминало прежнее, до болезни.

Однако, Эми Перди попыталась научиться жить со своим увечьем. Она задала себе вопрос, который изменил все: «Если бы моя жизнь была книгой, а я – ее автором, как бы я хотела закончить эту историю?»

И с этого момента девушка начала визуализировать новую жизнь.

Хотя теперь она не могла кататься на сноуборде как раньше, она каждый день воображала, как возвращается на склон и снова переживает эти ощущения. Она постоянно, даже в самые тяжелые минуты, держала перед внутренним взором картину того, кем мечтала быть.

Этот простой, но глубокий вопрос: «Если бы моя жизнь была книгой, а я – ее автором, как бы я хотела закончить эту историю?» – зажег в Эми страсть получить от жизни максимум. Ей пришлось невероятно трудно, но она действительно снова начала кататься на сноуборде и завоевала бронзовую медаль на Паралимпийских играх.

Что меня вдохновляет еще больше, чем этот факт, так это происходившая параллельно внутренняя трансформация Эми. Она поняла: то, как ты покажешь себя перед лицом трудностей, определяет то, кто ты есть. Это возвращает нас к исходному желанию ответить себе на вопрос, зачем мы здесь, на этой планете.

Эми Перди стала всемирным представителем и наставником, помогающим другим людям с ограниченными возможностями. Она буквально воплощает в себе смысл того, что значит никогда не сдаваться и жить, по ее словам, вдохновенной жизнью. И Эми – лишь один пример из множества.

Я встречала немало пациентов, превративших «тяжелый диагноз» в ступени к духовному просветлению. Даже в самые тяжелые времена нужно учиться видеть дар в том, что с вами происходит.

И каждый раз, когда я слышу или наблюдаю подобную историю, у меня мурашки по коже, потому что эти люди самой своей жизнью подтверждают все то, о чем мы с вами говорим.

И это влияет на то, что с ними происходит.

У меня нет в этом ни малейших сомнений.

Когда кто-нибудь «чудом» выздоравливает или после тяжелой болезни превращает свою жизнь в нечто, исполненное глубинного смысла, как это сделала Эми, – по моим наблюдениям, это создает энергетический каркас, на котором держится вся их жизнь.

НИЛ: Вы правы, мой опыт также подтверждает, что принятие ситуации и видение ее как дара позволяет нам проявлять свою подлинную суть, то, кто мы есть. Это самая сильная реакция человека на обстоятельства, события и ситуации, которые традиционно считаются стрессовыми. Поэтому стресс превращается в радость, когда мы делаем первый из трех шагов, сформулированных вами минуту назад: принятие того, что есть.

Что есть, то есть, – и именно это истинно.

Как сказано в «Беседах с Богом»: «Чему сопротивляешься – пребудет, а на что смотришь – исчезнет, рассеется, как любая иллюзия».

Или, как возвышенно, на мой взгляд, сформулировал духовный учитель Да Фри Джон в своем предписании, как превратить стресс в радость: «Отключи все „я против“».

Доктор КУПЕР: Да, мне это нравится.

НИЛ: Когда я впервые это услышал, то подумал: «Какая замечательная формулировка, в четырех словах».

Отключи все «я против».

Внутри нее скрывается чудо и великолепие нашей подлинной сути. Потому что когда перестаешь противиться происходящему, то, что бы ни вышло в итоге – покинешь ты физическое тело через 3–4 месяца или проживешь еще 10 лет, – ты успеешь наполнить и преобразить свою жизнь. И в любом случае все будет хорошо, ведь ты не против того, что происходит.

Как говорит моя подруга Байрон Кейти[3]: «Прекрати пререкаться с жизнью».

Доктор КУПЕР: Ха-ха-ха! Да! Это похоже на то, что вы перестаете держаться за свою иллюзорную историю, которая не имеет отношения к тому, кто вы есть. И я думаю, что причина сопротивления кроется именно в попытке цепляться за эту историю. Иными словами, это ожидание, что все будет определенным образом, – а если не так, то все плохо.

Но я думаю, что в тот миг, когда мы перестаем держаться за свою историю…

НИЛ: … борьба исчезает.

Доктор КУПЕР: Именно! И, как вы говорили на последнем семинаре: «Лучше всего пребывать в начале пути», – потому что начало пути – это основа всего творения.

Затем вас приглашают взглянуть на вашу жизнь под совершенно новым углом, раздвинув рамки вашей прежней истории о том, как оно должно быть. Представить себе жизнь как пустой холст, на котором вы можете нарисовать все, что вам хочется. То есть, какова бы ни была реакция на обстоятельства, она лучше всего послужит цели вашей души.

И все это подводит нас к четвертому вопросу. Предположим, мне удалось понять, кто я, где я и зачем я здесь. Но что мне с этим делать?

Можно взять любое обстоятельство и, представив себя в «начале пути», на фундаментальной платформе творения, выбрать, как реагировать на это обстоятельство, чтобы наилучшим образом проявить свою подлинную суть.

НИЛ: Да. Это момент определения. Как говорится в «Беседах с Богом»: «Всякое действие есть акт самоопределения».

И в тот момент, когда мы отвечаем на вопрос «Что я намерен с этим делать?», мы на самом деле говорим: «Вот как я на данном этапе определяю себя. Вот как я определяю, кто я на самом деле. Вот как я, в сущности, определяю Божественность».

Однажды я напишу книгу под названием «Демонстрация Божественности» и предложу в ней идею, что определение Божественности представляет собой процесс, когда мы как бы говорим: «Вот что такое Бог» – в конкретных обстоятельствах, в конкретной ситуации. Я знаю, что ты знаешь, что такое Бог и что такое Божественность, но сейчас я хочу снова показать это тебе, на случай, если ты подзабыл.

И именно это на самом деле делали все Великие Мастера. Не важно, идет речь о Лао Цзы или о Будде, о Моисее или об Иисусе, о Марии или матери Терезе, о Мухаммеде или любом другом из Великих Мастеров, мужчине или женщине, древнем или современном. Все они шли по жизни так, что их демонстрация Божественности и определяла Божественность. Теперь мы называем Божественным то, что они показали нам как Божественное.

Доктор КУПЕР: Стало быть, мы здесь, чтобы определить Божественное. В «Беседах с Богом» также говорится, что то, как мы живем нашу жизнь, и есть наше самое могучее послание миру…

НИЛ: И нам самим.

Доктор КУПЕР: Да!

НИЛ: Мы здесь даже не для того, чтобы нести миру послание.

Это происходит автоматически.

Мы здесь просто для того, чтобы донести послание до самих себя – помочь себе вспомнить главное, а затем полностью выразить то, кто мы на самом деле, таким образом достигнув цели души. И так снова и снова, мгновение за мгновением, день за днем, год за годом, всю жизнь до самого Финала – непрерывно вспоминая, кто мы на самом деле, проявляя и выражая эту свою истинную суть. Не с целью изменить мир, но ради исполнения нашей собственной персональной задачи в этом мире.

Однако, когда мы это делаем, то невольно влияем и на мир вокруг, потому что проявление своей истинной сути замечательным образом воздействует на все физическое окружение. Это происходит по той простой причине, как я уже несколько раз отмечал, что одна энергия влияет на другую энергию.

Поэтому и говорят, что, если бы, например, Христос сошел на землю между двумя противоборствующими армиями, обе стороны сложили бы оружие. Просто из-за того, что он появился там, на поле боя. И именно это происходит, когда наша подлинная суть проявляется в нас, посредством нас, как часть нашего собственного эволюционного процесса, без намерения напрямую воздействовать на мир или изменить его. Это происходит автоматически, из-за влияния, которое одна энергия оказывает на суть другой энергии.

Речь идет о взаимодействии неотъемлемой сущности с неотъемлемой сущностью.

Кстати, врачи все об этом знают. То, что я только что сказал, знает каждый представитель медицинской профессии… или должен знать. Одно то, как они входят в палату… Врач должен понимать, что, как только он надевает белый халат и вешает на шею стетоскоп, он фактически прикрепляет себе на грудь бейдж с надписью: «Я Целитель. Я Доктор. И с вами все будет хорошо». Или, по крайней мере, настолько хорошо, насколько позволяют физические переживания, через которые вы сейчас проходите. А метафизически с вами все будет прекрасно.

Большинство врачей не понимают, что они также и метафизики. Они больше, чем терапевты. Они мета-терапевты. Лишь один из ста понимает это. Такие врачи славятся исключительным «подходом к больному», потому что понимают, кем являются, когда входят в комнату к пациенту. Что они не просто врачи, но метафизики. Что они больше, чем они есть. Ведь и сама жизнь не просто материальна, она метафизична. Она больше, чем одна лишь ее физическая сторона.

Когда врачи это поймут, когда больше людей в медицине поймет, что энергия влияет на саму суть энергии, – они будут входить в каждую палату совершенно иначе. Как бы заняты они ни были.

Доктор КУПЕР: Совершенно верно! И мне кажется, что часто в суете больничных будней «добрыми врачами» считаются именно те, кто готов уделить чуть больше сочувствия и понимания. Люди иногда не понимают, почему отдельные врачи не жалеют на это времени. Однако после знакомства с вашей работой я ясно вижу, что мы ведем себя подобным образом не только ради того, чтобы проявить больше участия к пациенту. Мы сами очень многое обретаем от этого.

Когда я начала входить в комнату к пациенту подобным образом, для меня это было началом вспоминания о том, кто я на самом деле. Я вдруг поняла, что подобное поведение доставляет мне удивительную радость. Я воссоединяюсь с собственной душой… с той частью себя, которую хочу выразить, показать миру.

Как вы только что сказали, думаю, дело тут в дерзновении выступить Божественным образом.

НИЛ: Каждый из нас – священник, каждый из нас – врач, и каждый в мире – целитель.

На этой планете мы только тем и заняты, что помогаем друг другу.

Все профессии, все занятия – не важно, мясник ты, пекарь или свечной мастер… Не важно, флорист ты, оператор на заправке, сантехник, юрист или врач – все, что мы делаем, это помогаем кому-то другому. Мы все помогаем друг другу. Вот что мы делаем.

Считаете ли вы, что, делая свою работу (в чем бы она ни заключалась), помогаете людям? Если нет, попробуйте делать свое дело с мыслью о том, что таким образом вы оказываете людям помощь и проявляете свою истинную суть. И внезапно ваше отношение к своему занятию в целом радикально изменится. Изменится и отношение людей к тому, что вы делаете.

Поэтому не важно, врач вы или оператор заправки, входите вы в комнату к больному или несете шланг к машине – это в действительности не играет роли. Процесс одинаков, и эффект один и тот же – помощь и исцеление.

Элизабет Кюблер-Росс[4], с которой я имел огромное удовольствие некоторое время работать в качестве ассистента, часто это повторяла. Именно так она отвечала, когда ее спрашивали, как ей удается влиять на пациентов. Она просто входила в комнату, и всем сразу становилось лучше только лишь из-за одного ее появления.

Однажды в большой аудитории, полной студентов-медиков, она сказала следующее: «А, понимаю. Вы думаете, это потому, что я врач. Но хочу вам сказать, – продолжала она со своим швейцарским акцентом, – что женщина, входящая следом за мной, чтобы помыть туалет и протереть пол, оказывает на пациентов такое же воздействие. И я не могу сказать, скольким пациентам стало лучше благодаря даме, убиравшей санузел. Если вам кажется, что данный эффект создает мой род занятий, то вы не понимаете, что происходит».

Суть любой работы – в том, чтобы помогать людям.

Нет таких профессий, чтобы не помогали.

Все, что мы делаем, призвано кому-то помочь.

И насколько мы помогаем людям, выполняя свою работу, настолько получаем внутреннее, а также нередко и внешнее вознаграждение. Иными словами, люди дают нам нечто (деньги и прочее) за нашу помощь. Каждый на планете занят помогающей профессией, и каждый может чувствовать себя как входящий в комнату врач или священник. Каждый может ощутить это чувство реализованности и полного выражения самой чудесной части себя, будь то врач, священник или флорист в цветочном магазине, продавец в кондитерской лавке или в газетном киоске, или адвокат в юридической консультации, или мама с папой дома, предлагающие человечеству величайший из возможных даров – заботу о новом человеке и любовь к нему.

Не важно, чем вы занимаетесь. Важно только то, как вы помогаете и кто вы есть, когда помогаете.

Доктор КУПЕР: Обожаю, как вы превращаете «работу», которую я раньше сочла бы «обязанностью», «социальной ответственностью» или «не слишком веселым делом» в очень увлекательное и духовно полезное занятие.

Благодаря вам мне ужасно хочется подняться и начать служить подобным образом!

НИЛ: Это самое увлекательное занятие на свете.

Именно это заставляет меня выпрыгивать из кровати по утрам. Да, на 72-м году жизни я вскакиваю с постели с тем же энтузиазмом, с каким я проделывал это в 21, хотя тогда я воображал, что делаю это по иной причине.

Но теперь, в свои почти 72 года, я поднимаюсь в пять утра в нетерпении начать новый день, с новым шансом на самовыражение и демонстрацию самому себе высшего представления о том, кто я на самом деле. И делать я это буду так, чтобы любить себя, любить жизнь и любить все условия жизни, которые позволили мне это делать.

Если это не заставит человека влюбиться в Бога, то не заставит ничто.

Глава 2. репарирование истины: взгляд на человеческое тело

Доктор КУПЕР: Это было красиво.

НИЛ: Жизнь вообще красива. Вопрос лишь в том, чтобы увидеть ее такой.

Доктор КУПЕР: Да, это я понимаю. Правда, понимаю. И действительно хочу усвоить вашу оптимистичную точку зрения. Все кажется таким великолепным, таким чудесным, таким освобождающим.

И я согласна: смысл жизни в том, какой мы ее делаем. Мы наделены огромной привилегией выбирать в каждый золотой момент «сейчас», кем мы будем дальше, как мы «проявимся» в следующее мгновение.

Но у меня есть к вам еще несколько вопросов.

НИЛ: Да… Чем могу служить?

Доктор КУПЕР: Ну, все это очень мило – понимать принципиально, что мы духовные существа, явившиеся, чтобы выполнить цель души. И понимать, что всякую борьбу можно превратить в радость, если посмеем спросить себя и создать ответы на семь простых вопросов и четыре фундаментальных вопроса жизни.

И я действительно сознаю, что это возможно.

Ваши истории о жителях Уагадугу – живое доказательство того, что возможно жить подобным образом: в мире, гармонии, радости и единстве среди людей, – несмотря на общее состояние государства, жителей которого мы бы честно назвали «самым обделенным народом в мире».

Ведь это потрясающе! Они живут с одной лампочкой, которую приходится менять на немудреные электроприборы, да и теми можно пользоваться только днем, когда свет не нужен. Живут в глинобитных хижинах или бетонных коробках, даже не подозревая о таких вещах, как профессиональная карьера, финансовый успех или экзотический отдых – что так распространено у нас в Северной Америке. И все же, пожалуй, у этих людей больше любви и счастья в сердцах, чем можно купить за все богатство на планете!

Это так четко иллюстрирует, что здесь происходит «нечто большее» – еще одна причина быть на этой планете, – и именно ради продолжения этого «духовного путешествия» мы сюда и явились. Это духовное путешествие имеет куда больше отношения к тому, кто мы есть, нежели к тому, что мы делаем.

Но, Нил, вот я сижу, слушаю вас и все равно пребываю в некотором шоке: как это все может быть…

Потому что даже когда вы говорите мне, что это правда, что можно так жить – а вы объездили 26 стран и в некоторых из них своими глазами наблюдали подобный образ жизни, – я все равно не до конца понимаю, как применить эту мудрость к моей повседневной жизни в режиме с 9 до 17 в западном мире. Как вы сами говорили, это противоречит всему, чему нас учили и к чему готовили. Очень многие из нас не понимают, как «выжить» в рамках этого нового восприятия жизни. Даже я, практически «выращенная Нилом Доналдом Уолшем», временами противлюсь этому, борюсь с этим!

НИЛ: А почему вы с этим боретесь? Почему не радуетесь?

Доктор КУПЕР: Потому что временами возникает ощущение, что приходится выбирать. Выбирать между служением целям физической жизни – субъективным «нуждам семьи», работе, кошельку, вплоть до того, как оплатить следующий счет за аренду и добыть еду на стол, – и служением цели души. Я не до конца понимаю, как эти два начала могут сосуществовать, дополняя друг друга.

Поэтому, мне кажется, не помешает некоторое разъяснение. Я заметила, что люди (и я не исключение) часто воспринимают духовное и физическое так, будто это два отдельных аспекта жизни. Нам тяжело воспринимать их как связанные на самом фундаментальном уровне – хотя именно так, разумеется, и есть.

Но тем не менее жить таким образом трудно.

НИЛ: Думаю, здесь надо высказать очень важное соображение – касательно ситуации с совмещением физического и духовного, которое на самом деле лишь немногие переживают на своем опыте. В теории люди могут думать об этих аспектах как о чем-то едином, но в реалиях своего повседневного земного опыта воспринимают их совершенно иначе, считая, что физические проявления и переживания – это одно, а духовные проявления и переживания – другое.

И может быть, цель всего нашего разговора в том, чтобы внушить людям важность того, что не существует разделения между нашим физическим и духовным опытом. Именно смешение этих двух аспектов и есть цель жизни. Это причина нашего существования! И когда мы это поймем, изменится вся наша жизнь.

Доктор КУПЕР: Да! Это важный принцип, и мы его коснемся. Я сама наблюдала ровно то же самое, даже среди людей, считавших себя «очень духовными». Не раз на нескольких ваших семинарах мне доводилось видеть участников, которые считали духовность неотъемлемым компонентом своей жизни. Эти люди уезжали домой, возвращались к обычным делам и продолжали жить так, будто духовное – отдельно, физическое – отдельно.

Возможно, они просыпались по утрам и некоторое время медитировали, что вроде бы является духовным аспектом жизни, а затем отправлялись на работу, что вроде бы является физическим аспектом жизни.

Я наблюдала это у друзей, с которыми познакомилась на ваших семинарах, а также у своих клиентов, которые приходили ко мне на духовные тренинги как раз для того, чтобы я помогла им сделать духовность частью повседневной жизни. И я думаю, для большей части человечества понять, как миг за мигом жить не только физически, но и духовно, а еще получать непрерывный духовный опыт, – очень сложная задача. Трудно представить, как применить эти духовные понятия на земле, в повседневной жизни.

Мне бы хотелось поделиться здесь одной историей, Нил… по-моему, она послужит хорошим примером.

НИЛ: Давайте.

Доктор КУПЕР: Мне бы хотелось описать момент, когда я впервые осознала, что мы «больше, чем наши тела»… Потому что помню это, как сейчас.

Это произошло, когда на первом курсе мединститута я вошла в анатомическую лабораторию. Однако это была не аудитория, а та самая анатомичка, где мы своими руками препарировали человеческие трупы в течение двух лет.

Мы резали все – и сердца, и легкие, и мышцы, и нервы, даже мозг и позвоночный столб. Мы разбирались в глубочайших тонкостях биологии и неврологии о том, кто мы есть, и видели это собственными глазами. Этот опыт стал одним из самых глубоких впечатлений моей жизни. Разумеется, не так много людей сталкивается с подобными переживаниями в 20 лет.

Могу сказать, что прежде я была очень привязана к представлению о том, что мое физическое тело и есть моя суть. Однако время, проведенное в этой лаборатории, радикально изменило мое понимание.

Больше всего меня поразила полная безжизненность лежавших передо мной тел. Когда они лежали на лабораторных столах, а мы собирались сделать первый надрез скальпелем, я знала без тени сомнения, что это не человеческое существо. Это не личность!

И мне стало совершенно ясно, что просто физическое тело имеет очень мало общего с личностью, ходившей в нем по Земле.

Возможно, в теории люди это понимают, но убедиться в этом своими глазами было одновременно и страшно, и познавательно, если не сказать больше. Этот опыт открыл мне глаза. У меня не просто родилось подозрение, что все сложнее, чем кажется. Не просто возникло ясное ощущение, что «происходит нечто большее». Передо мной предстала непреложная истина, и я уверена, что любой на моем месте увидел бы и понял ровным счетом то же самое: без «дополнительного присутствия» – того духовного качества, если его можно так назвать – наши тела имеют мало общего с тем, кто мы есть.

И это неизбежно ставит вопрос: «Кто мы на самом деле?»

И предлагает задуматься: какую роль это дополнительное присутствие играет в повседневном, ежечасном течении нашей жизни?

НИЛ: Это действительно вопрос. Спасибо.

Доктор КУПЕР: Понимаете, Нил, когда я юной студенткой оказалась в той лаборатории, я подумала: «Боже мой, а если бы здесь лежал труп одного из моих родителей?» Эта мысль привела меня в ужас! Меня испугало, что суть любимого мной человека может исчезнуть в тот миг, когда его тело «перейдет черту».

Вот почему открытие, что мы больше, чем наши тела, принесло мне такое утешение. Потому что я смогла увидеть правду собственными глазами: даже если бы там лежало тело моей матери, я бы знала, что это не она.

Многие спрашивали меня: «Откуда вы это узнали?»

Это нелегко объяснить, но я вижу факты: кожа трупа затвердевшая, словно резиновая, и очень бледная, а тело совершенно безвольное. Лицо лишено выражения настолько, что становится почти неузнаваемым – улыбки нет, глаза закрыты, и все эмоции, ранее освещавшие черты этой личности, исчезли.

Думаю, мы потому путаем тела своих любимых с тем, кто они есть, что видим энергию, которая оживляет физическую форму – искрящуюся в глазах радость, танцующую на губах улыбку, даже текущие по щекам слезы печали. Мы видим человеческие эмоции и характерные черты, и хорошие, и плохие, которые формируют проявление существа, живущего в этом теле, и дают нам представление о том, кто оно есть. Мы видим, как невидимая энергия становится видимой, метафизическая жизнь делается физической.

Но любой, кто увидел бы полную безжизненность этих трупов, понял бы – и буквально увидел бы, – что, когда это присутствие, энергия, исчезает, распадающиеся останки имеют очень мало, а то и вовсе ничего общего с личностью, некогда обитавшей в этом теле.

НИЛ: Ничего себе опыт…

Доктор КУПЕР: Да уж! Жаль, что вас там не было, Нил, и вы этого не видели. Думаю, подобный опыт кардинально изменил бы жизнь практически любого человека.

Я сидела в лаборатории день за днем, профессора описывали сложнейшие процессы в человеческом теле, происходящие с рождения до смерти и в каждый момент между ними. Однако что-то в этой чисто научной медицинской теории у меня просто не укладывалось. Интуитивно я чувствовала, что это словно неполный взгляд на жизнь.

Заметнее всего ощущение, что «должно быть нечто большее», было в нейроанатомическом отделении лаборатории, где мы провели два месяца, препарируя мозги и позвоночники. Я буквально держала мозг в руках, прослеживая извилины скальпелем, а мне говорили: «Это проводящие пути, по которым движутся человеческие эмоции. Именно это делает нас теми, кто мы есть. Это наша личность», – и так далее.

Однако про себя я могла думать только: «Нет, это не делает нас теми, кто мы есть! Я вам не верю! Это не может быть нами!» Это просто не имело смысла.

Исходя из моего опыта, из ощущений души и сердца, это не могло быть нами. Но преподаватели твердили мне: «Мы – вот это». Это был очень странный и в чем-то дезориентирующий опыт…

И он определенно заставил меня снова задуматься, еще раз внимательно присмотреться к тому, что тут на самом деле происходит.

НИЛ: Интересно. Очень интересно.

Как тело остается достаточно податливым для препарирования? В смысле, разве оно не становится, ну, окоченелым?

Доктор КУПЕР: Их хранят в специальных условиях, поэтому их легко резать, хотя я не знаю, какие именно химикаты используются и как конкретно происходит процесс бальзамирования. Насколько я знаю, из тела выкачивают кровь и заменяют ее веществом, которое застывает, как пластик, так что его гораздо легче резать.

НИЛ: Почти жалею, что спросил об этом! Как вы избавляетесь от подобных воспоминаний и как заставляете свое сознание вернуться к видению людей в их реальной форме, не воскрешая эти воспоминания?

В смысле, я слишком чувствителен. Я бы не продержался там и пяти минут.

Доктор КУПЕР: Преподаватель спросил меня на первом же занятии: «А вы в обморок не хлопнетесь? Может, вам присесть?» Столкнуться с подобными вещами – действительно настоящий шок!

И это правда: я выходила после занятия из лаборатории, где, например, мы только что смотрели легкие, и думала только о человеческих легких. Наверное, это странный способ идти по жизни, но, разговаривая с людьми, я тогда представляла себе их легкие, потому что воспоминание было слишком ярким. Однако, в общем, я просто не верила тому, чему меня учили в той лаборатории – в духовном смысле, – поэтому не думаю, что воспринимала это слишком серьезно. Для меня это была очевидная иллюстрация того, что я связана со своими родными, с любимыми и с каждым человеком, чей путь пересекся с моим, на уровне энергии. Это подтверждало существование чего-то, помимо физического.

Для меня это стало кристально ясно.

НИЛ: Тело ни в коей мере не является нашей сутью, тем, кто мы есть. Вам очень повезло получить такое откровение в столь юном возрасте.

Большинство людей за всю свою жизнь даже близко не подходят к этому знанию, к такому глубокому пониманию.

Доктор КУПЕР: Это был первый случай в моей жизни, действительно поставивший передо мной вопрос: если мы – не наши тела, то кто мы?

В результате это стало началом исследования того, о чем мы говорили ранее – пересечения физического и духовного – и понимания связи между телом и душой.

И, Нил, мне бы хотелось поделиться еще одной историей в дополнение к этой, которая еще больше углубила мое понимание. Это была первая операция на открытом сердце, на которой я присутствовала, – аортокоронарное шунтирование – когда надо провести артерии вокруг сердца.

В этой операции мое внимание привлекло то, что она выполнялась именно на сердце, одном из самых жизненно важных органов в теле. Это не тот случай, когда пациент сломал ногу или еще что-нибудь, а нам надо это починить. Сердце – тот самый орган, без которого жизнь попросту невозможна. В смысле, что остается от нас, когда наше сердце не бьется?

Поэтому я была заинтригована этой операцией с первой же минуты, как только вошла в помещение.

Я прекрасно помню, как стояла в операционной и помогала анестезиологу, «усыплявшему» пациента перед операцией. В тот момент меня поразило, что для погружения пациента в «сон» – большинство этого не знает – надо парализовать его мышцы. Ведь, если мы собираемся вставить дыхательную трубку, а мышцы не парализованы, они дыхательную трубку вытолкнут. То есть сами не расслабятся настолько, чтобы впустить ее. Также мы не хотим, чтобы пациент отталкивал хирурга или отбивался, поскольку мышечные рефлексы будут противиться действиям хирурга. Это еще одна причина, почему надо временно парализовать пациента, прежде чем начать вмешательство.

Затем мы довели сознание пациента до состояния, которое называют «лекарственной комой». Это значит, что человек, который подвергается операции, на самом деле не спит, он не видит сны, не проходит другие относительно активные стадии мозговой активности. Если измерить активность его мозга на электроэнцефалограмме в этот момент, она покажет коматозное состояние, эквивалентное полной потере сознания [2].

Если анестезия была проведена правильно, то, «просыпаясь» после операции, пациент абсолютно ничего не помнит. То есть у него не остается никаких воспоминаний о том, что операция вообще имела место. Остаются только швы на месте разрезов.

Все это звучит как научная фантастика, а уж ощущается и подавно. Именно так я себя чувствовала, находясь в этом помещении и наблюдая глазами юного студента-медика. Но это было по-настоящему. И это было замечательно.

Пациент под анестезией не мог самостоятельно дышать, поскольку его мышцы были парализованы. Поэтому нам надо было «дышать» за него с помощью аппарата искусственной вентиляции легких. Более того, данная конкретная операция затрагивала сердце, и оно, разумеется, не билось, пока мы над ним работали. Вместо этого пациента подключили к аппарату искусственного кровообращения – трубопроводу, который гонял его кровь по кругу и обогащал ее кислородом, то есть выполнял функции, в норме осуществляемые сердцем и легкими [3].

И вот я стою в операционной. Кровь пациента качается по трубкам, опутавшим всю операционную – сердце у него не бьется, легкие не работают, память на нуле, активность мозга подавлена до состояния комы, мышцы парализованы. Помню, как подумала в тот момент: «Черт, если это не заставляет нас задуматься, кто мы, если это не заставляет нас снова задаться вопросом „Что такое жизнь?“, то что может заставить?»

Уберите наше сердце, функции мозга, легкие, мышцы – и что останется? Что есть мы?

Поэтому самое важное, что я вынесла из своего обучения профессии врача: физическое и духовное не существуют сами по себе. Наше физическое «Я» – ничто без постоянной и вечной связи с духовной энергией, и это стало мне совершенно ясно именно в те моменты.

НИЛ: Итак, вы говорите, что существует энергетическая составляющая жизни, которая оживляет всю нашу физическую сторону. Неотъемлемая сущность.

Из вашего рассказа очевидно, что в операционной применяют заменители телесных механизмов. У них есть заменитель сердца, заменитель кровеносной системы, заменитель легких и так далее. Но неотъемлемая сущность должна оставаться с телом, – иначе это будет труп. Потому что нет заменителя для фундаментальной энергии жизни, когда эта энергия жизни больше не течет в теле. И эта фундаментальная энергия не течет ни из какой машины.

Доктор КУПЕР: Интересный взгляд!

НИЛ: Как это относится к человеку, который не пребывает под наркозом, а ходит себе и живет нормальной жизнью?

Доктор КУПЕР: Ну, что до меня, то я восприняла это и применила к собственной повседневной жизни – явно не под наркозом – сказав себе: «Ясно, без сомнений, что существует духовная энергия, оживляющая наше физическое присутствие, которую невозможно ничем заменить».

Также очевидно, что как таковую мы ее обычно не видим. Большая часть человечества не видит этого присущего нам замечательного инструмента!

В «Беседах с Богом» говорится о нашей вечной связи с Богом, и этому сопутствует идея о том, что духовность способна помочь нам во времена тягот и борьбы. Однако по иронии судьбы, когда мы оказываемся в этих самых тяжелых временах, по моим наблюдениям, большая часть человечества прибегает к «физическим» решениям проблем и даже не задумывается о духовной точке зрения.

Когда я собственными глазами увидела, что это духовное присутствие сопровождает нас всегда, это стало для меня не столько эзотерическим откровением, сколько реальным, земным знанием. Я начала усваивать, что «духовное присутствие» не просто все время со мной, – это на самом деле я и есть.

А если это и есть я, тогда это можно использовать как чудесный вспомогательный инструмент в моем арсенале пути по жизни.

НИЛ: Стало быть, если духовная энергия и есть наша подлинная суть, тогда как получается, что она автоматически покидает тело, если сердце перестает функционировать?

Что происходит, когда сердце перестает работать? Если нет заменяющего механизма, нет аппарата в операционной, который бы поддерживал его работу… Вас на улице сбила машина, и вы не можете достаточно быстро добраться до больницы, а замены работающему сердцу нет – оно просто перестает биться. Если так, то все кончено. Тогда это «присутствие», о котором вы говорите, эта жизненная сила, теоретически, вас покидает. Значит, духовный аспект того, что мы собой представляем, наша суть, очевидно, зависит от физического механизма тела, чтобы в этом теле оставаться.

И когда физический механизм сдает – то есть когда сердце перестает биться, – тогда духовная сущность, очевидно, не имеет выбора, кроме как сказать: «Что ж, береги себя, а нам пора. Пока!» И духовная сущность уходит.

И возникает вопрос: что первично – курица или яйцо?

Похоже, что духовная сущность на уровне своего функционирования принимает решение уйти и таким образом заставляет сердце перестать биться, если у него нет заменяющего механизма? Или сначала перестает биться сердце, а потом духовный механизм говорит: «Ну, если ты не собираешься продолжать, то я пошел!»?

Так что же первично – курица или яйцо?

И разумеется, аналогичный вопрос возникает при рассмотрении рождения, первых мгновений жизни. И кстати, этот вопрос и врачи, и общество обсуждают уже несколько тысяч лет: когда начинается физическая жизнь?

Жизнь, как мы ее определяем, начинается с первым ударом сердца в утробе? Вот зародыш находится в материнском лоне и представляет собой просто инертную массу клеток, пока не случится первый удар сердца. Именно в этот момент, полагают некоторые, он становится живым! Или он не является живым, пока он не родится на самом деле, пока не выйдет из материнского тела?

Мне кажется, этот вопрос упирается в то самое пересечение между физическим и духовным. И мы должны понять: где физическая и духовная энергии пересекаются и, в некотором смысле, сталкиваются.

Я некогда написал небольшую книгу под названием «Сердце запускается, любовь начинается» в соавторстве с медсестрой родильного отделения, которая хотела обратиться к вопросу, когда начинается жизнь. Когда это происходит: в момент рождения или в момент, когда запускается сердце в утробе? Или еще раньше?

Сейчас медицина утверждает, что это происходит, когда эмбрион становится «жизнеспособным». И под «жизнеспособностью» понимается способность эмбриона выжить самостоятельно вне матки.

Но с духовной точки зрения можно возразить, и многие это делают, что жизнь начинается не тогда, когда эмбрион становится жизнеспособным, то есть в состоянии жить вне утробы. Жизнь начинается, когда тело еще существует внутри материнского лона, но сердце начинает биться.

«Ой-ой, – говорит врач. – Ой-ой, я слышу, сердце бьется!» Понимаете, сердце младенца начало биться. Считается, что это происходит между четвертой и шестой неделями беременности. А меня пятьдесят лет занимал вопрос: почему сердце вдруг начинает биться? Кто его включает? И, коли на то пошло, кто выключает?

Доктор КУПЕР: Да, это завораживающий вопрос! Более того, древнейший вопрос о том, когда начинается жизнь, также связан с вопросом, который вы задали до этого: зависит ли на самом деле духовное от физического для проявления в этом мире?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Уагадугу – столица государства Буркина-Фасо (ранее Верхней Вольты). (Здесь и далее прим. перев.)

Вернуться

2

Опра Уинфри – известная американская телеведущая. Выпуски ее программы «Время для души» (Super Soul Sunday) посвящены вопросам духовности и понимания человеком своего места в мире. В настоящее время доступны на русском языке.

Вернуться

3

Байрон Кейти (настоящее имя Байрон Кейтлин Митчелл, р. 1942) – американский лектор и автор книг по самопознанию.

Вернуться

4

Элизабет Кюблер-Росс (1926–2004) – американский психолог швейцарского происхождения. Известна как создатель концепции помощи умирающим больным и исследователь предсмертных переживаний.

Вернуться