Прошлое и будущее

Юноша становится взрослым,

когда он наконец понимает,

что взрослых не существует.

Жильбер Сесброн

В большой поточной аудитории РГГУ царила полутьма. Была поздняя осень и в начале первой пары было еще солнечного света не хватало, чтобы осветить весь зал. Желтый свет аудиторных ламп, половина из которых перегорела также не мог рассеять пасмурную темень. Лектор – пожилой профессор в больших очках с роговой оправой и густыми седыми усами, монотонно бубнил глядя куда-то под ноги материал лекции. На нем был одет серый свитер, а поверх него такой же серый пиджак, судя по виду которого, лекции в нем читались как минимум последние 20 лет.

Студенты, разморенные после уличного холода в тепле работающих на полную мощность батарей аудитории, пребывали в сонно-расслабленном состоянии. Кто-то записывал, кто-то тихо шептался с соседом, а кто-то откровенно спал, положив голову на парту.

Аудитория напоминала деревню Обломовку, где все было погружено в комфортный и приятный сон. Каждый из присутствующих видел какой-то свой собственный сон, и лишь в моменты, когда лектор сбивался с мысли и в аудитории повисала неловкая пауза, этот сон как бы на мгновение синхронизировался. Все внимание сосредотачивалось на молчащем лекторе, как будто бы его молчание было чем-то намного более значимым, чем содержание его лекции. Но как только он продолжал говорить напряжение от тишины улетучивалось и каждый снова проваливался в свой сон.

Но даже в этой царстве покоя и комфорта мне было не до сна. Я сидел на первой парте прямо напротив лектора и сосредоточенно записывал материал. Не могу сказать, что материал лекции или его подача были для меня хоть сколько-нибудь интересны. Все это я уже самостоятельно прочел в учебниках и дополнительных материал полгода назад. Но читающий лекцию профессор Лазарев, который по совместительству заведовал кафедрой онтологии и теории познания был научным руководителем моей курсовой работы. Я нашел хитрый способ защиты курсовой работы в ускоренном и облегченном формате. Дело в том, что на этой кафедре существовал особый дискуссионный кружок. И удачное выступление с тематическим докладом на кружке могло быть зачтено профессором в качестве успешной защиты курсовой. Таким образом, для меня это было возможностью заранее закрыть вопрос с курсовой работой и потренироваться в публичном выступлении и последующей дискуссии. И именно для этого мне сегодня необходимо было быть здесь. Залог успеха в выступлении на кружке виделся мне в том, чтобы начать выступление с цитирования идей профессора Лазарева из сегодняшней лекции. Ничто так не радует этих пожилых профессоров как внимание и признание, даже со стороны студентов.

Меня можно было назвать карьеристом или любимчиком. Возможно многие однокурсники так и считали, хотя никто не смел сказать что-то подобное мне в лицо. Но для меня стремление учиться на отлично и иметь высокий авторитет среди преподавателей не было самоцелью. Это не льстило моему эго. Я делал это исключительно для достижения своей цели – получения красного диплома.

В один момент профессор Лазарев закашлялся, и я отвлекся от лекции, погрузившись в свои мысли. Сегодня я проснулся в 6 утра, умылся холодной водой, сделал зарядку и пробежал три километра в парке. После этого серия отжиманий и подтягиваний, контрастный душ и ментальные упражнения ни пробуждение разумы, полезный завтрак и поход в университет. Мне нравилась моя нынешняя жизнь. К третьему курсу университета я подошел с полным ощущением, что моя жизнь удалась. Посудите сами, я зарабатывал большие деньги в покере, активно занимался спортом, был в центре всех университетских тусовок и имел успех у женщин; к тому же я шел на красный диплом и пользовался уважением у преподавателей. Мама наконец-то гордилась мной и рассказывала всем подругам, какой у нее замечательный сын.

Осознание своих успехов породило огромную уверенность в себе, в том, что я открыл какой-то главный жизненный «секрет». Жизнь казалась мне простой и понятной, я ощущал себя мастером в жизненной игре.

Я поднял голову, повернулся и окинул взглядом аудиторию, всматриваясь в лица своих однокурсников. В большинстве своем они вызывали во мне жалость или насмешку. Эти сонные рассеянные взгляды, расхлябанность, безвольность, отсутствие целеустремленности. Они как будто бы спали наяву, жили в царстве своих фантазий, мелких страстей и бытовых дел. Они сами закрыли для себя возможности для роста, развития и побед. На моем лице невольно появилась улыбка с оскалом, я почувствовал себя волком в стаде овец.

В последнее время я стал все больше замечать, как моя игра порождала надменность по отношению к другим людям, порой доходящую до мизантропии. Люди, которые жаловались на жизнь, не могли достичь поставленных целей, тратили время на то, что казалось мне глупостью, вызывали у меня только презрение. Их жалобы меня просто раздражали. Я сам для себя был примером человека, который своими умом, силами и трудом с нуля достиг того, чего многие взрослые люди не достигли до сих пор. Меня раздражали их слабость, глупость и неуверенность. Я верил, что такие люди сами создают бедность, поражения и неудачи; быть неудачниками – это исключительно их выбор. Теперь я хорошо понимал Александру, которая еще в школьные времена, благодаря колоссальной самодисциплине и достигнутым победам, смотрела на большинство окружающих ее сверстников как на маленьких раздолбаев, транжирящих свою жизнь.

Я снова посмотрел на профессора Лазарева, возобновившего лекцию о сциентизме и антисциентизме. Он показался мне точно таким же NPC как и все остальные. Несмотря на возраст, знания, ученое звание и должность заведующего кафедрой, он в своем убогом свитере и древних очках точно также жил в состоянии сна наяву. Если в начале обучения у меня возникали мысли о том, чтобы активно заниматься философией и, возможно, в будущем преподавать здесь же, то в течение последнего года эти мысли исчезли.

Я думал о своих преподавателях-профессорах, которые потратили всю жизнь на то, чтобы стать экспертами в своем предмете, но, даже будучи в три раза старше меня, зарабатывали в разы меньше. К тому же их глубокие знания в одной теме практически никак не распространялись на другие области. Меня добило, когда один известный профессор всерьез рассказывал нам о жидомасонских заговорах примерно в таких же терминах, как и недавно подвозивший меня таксист. А побывав несколько раз на кафедрах, я хорошо насмотрелся на то, как взаимодействуют между собой эти «светила философии». Интриги, сплетни и поверхностная болтовня составляли 90 % этих разговоров. В общем, все как у людей.

Такие же чувства я испытывал и по отношению к маминым друзьям, которые всю жизнь отдали работе, которая их не особенно радовала, тратили на нее кучу времени и в результате к сорока-пятидесяти годам зарабатывали примерно столько же, сколько я, будучи студентом и играя в покер. Теперь мне казалось, что мои теории и представления о жизни по-настоящему правильные, так как они подтверждены реальными результатами.

В этот вечер я успешно защитил курсовую в ходе своего доклада. Я подготовил яркое выступление, снабдил его цитатами философов, которые были наиболее близки профессору Лазареву, а также ссылками на его учебники и лекции. Дискуссия после выступления также прошла в мою пользу. Оппоненты, которых я уже не раз побеждал на внутрифакультетских дебатах, казалось потеряли веру в то, что могут победить меня. Они сами себя хоронили, оставляя в своих аргументах огромные бреши для моей критики. В общем, сегодня я в очередной раз победил.

Я шел домой, ускоряя шаг. Мне нужно было успеть к началу большого онлайн турнира по покеру. Турнир длился почти сутки, и я, естественно, ставил перед собой цель выиграть его.

Вдруг я почувствовал в кармане вибрацию мобильного телефона. Достав его, я с удивлением обнаружил номер, который не видел уже давно. Это звонил Бронислав. В последнее время я так увлекся своей новой жизнью, что мы практически перестали созваниваться, хотя возможности были. Со смешанными чувствами я взял трубку:

– Алло.

– Костя, привет! У-ху! – Раздался в трубке ликующий и звонкий Славин голос.

– Привет, Слава. Как ты?

– Я вернулся! Только что приехал в Москву. Сегодня я к маме, а завтра собираю всех у нас в вау хаусе. Зажжем как в старые добрые времена! Ты будешь?

– Конечно буду, – ответил я. – Во сколько собираемся?

– У меня сейчас все свободно. Так что я, как встану, сразу поеду туда. Как освободишься, подруливай. Так рад тебя слышать, дружище!

– Я тоже рад, Слава, – сказал я после небольшой паузы и положил трубку.

После этого разговора у меня внутри осталось смутное ощущение Я, с одной стороны, очень хотел увидеться со старым другом, с которым меня связывали самые теплые воспоминания о приключениях. С другой стороны, я понимал, что к нашей старой жизни я уже не вернусь, а в моей новой жизни вряд ли найдется место для такого человека как Слава. Мне казалось, что на этой тусовке мне нужно будет как бы погрузиться в образ себя прошлого, а этого мне не хотелось. С такими мыслями я дошел до дома и включился в покерный турнир. Я решил, что все-таки приду на вечеринку, но попробую быть самим собой, таким, какой я сейчас. Не знаю, что из этого выйдет, но мне стало по крайней мере любопытно.

Я приехал на встречу с опозданием на полчаса, так как мне нужно было завершить онлайн-турнир по покеру, который длился практически сутки. Результат был неплохим – я занял третье место и выиграл достаточно денег. Но я мог претендовать и на более высокие места, призовой фонд в которых составлял значительно бóльшие суммы. Просто, играя практически сутки, я стал терять концентрацию и совершать ошибки. Сейчас я был в состоянии усталости и легкого раздражения. Я выпил большую банку Red Bull, чтобы держаться на ногах, и в таком состоянии явился на встречу с нашим дембелем.

На улице начинало смеркаться, когда я подошел к старому недостроенному и уже разваливающемуся зданию на крыше которого находился наш вау-хаус. Мне всегда было совершенно непонятно, как это здание может стоять здесь в таком виде столько лет, учитывая безумные цены на землю и недвижимость в столице. Удивительно, что столь лакомый кусок заинтересовал одну лишь компанию маргиналов.

Открыв дверь в вау-хаус я быстро убедился, что там все было по-старому – вся та же тусовка: Дядя Петя, Бэтмен, музыкант Дима, химик Андрей, а ещё две безликие девушки неопределенного возраста, одетые в кожаные куртки и с банданами на головах. Казалось, что вся эта компания как будто бы изобрела машину времени и переселилась в какое-то вневременное пространство, где никто и ничто не меняется. Увидев их, я подумал, что могу вернуться сюда через десять или даже двадцать лет и все равно ничего не изменится. Мне казалось печальным, если человек не меняется, не растет и не развивается, – он и не живет. Но для меня, как для «туриста», это даже неплохо. Я могу в любой момент посетить этот экзотический заповедник, где все будет как всегда, посмеяться вместе с ними или над ними и спокойно вернуться к своей нынешней жизни. Но жить здесь было бы для меня невыносимо.

Гвоздем вечера был, естественно, Слава, который в момент моего прихода стоял на столе и изображал какую-то сцену из своей военной жизни. Он всегда был стройным, но сейчас выглядел исхудавшим; загар покрывавший его лицо и тело, усугублял эту худобу. Слава был одет во все гражданское, и только короткий ежик выдавал в нем человека, только что вернувшегося из армии. Присутствовавшие слушали его в полном восторге. Увидев меня, Слава прервал рассказ, спрыгнул со стола и, подбежав, заключил меня в объятия:

– Здорова, дружище! Так рад тебя видеть!

– И я рад тебя видеть, Слава! Весело мы с тобой тогда в электричке прокатились. Два года уже не виделись.

Когда я сказал это, мы оба рассмеялись, и наш смех подхватили все присутствующие, кто был в курсе истории нашего путешествия и попадания в армию. Затем Слава продолжил свой рассказ:

– А полковник так и сказал: «От меня до следующего думаб шагом марш!» – после этих слов громко произнесенных Славой вся комната залилась громким смехом.

– Это еще что. Я реально на себе почувствовал тяготы голодной военной жизни, причем в мирное время! Прикиньте, у нас были учения прошлой осенью. Нас всех вывезли в палаточный лагерь под Орлом и попросту бросили в лагере без снабжения и без офицеров на две недели. Потом уже я узнал, что эти кадры поехали на куда-то на охоту и сами то ли забухали, то ли заблудились, то ли и то и другое. – Слава говорил, делая широкие размашистые жесты руками, как будто бы рисовал картину. – Это было осенью, на дворе холод, дождь, жрать нечего. Когда все это кончится – непонятно. Кто главный непонятно. В итоге нам приходилось воровать картошку на полях соседней деревни и выживать в прямом смысле этого слова. Но это еще полбеды. Половина роты слегла с болезнями – кто с простудой, кто с отравлением. Чудом никто не помер!

Слава рассказывал обо всем этом без тени трагизма, как будто бы описывал жизнь каких-то дикарей в Африке или диковинных животных в Австралии. Видно было, что он там продолжал сохранять оптимизм, прикалываться над глупой военной системой, подмечать ее несовершенства и одновременно просто выживать, не попадая под жернова этой адской машины.

Вечеринка продолжалась, а я чувствовал себя не в своей тарелке. Я никак не мог понять, кто я здесь и как вести себя. Я уже не мог вернуться в прошлое и быть таким, каким я был на подобных мероприятиях раньше. С другой стороны, мне не хотелось начинать здесь свою игру на победу.

Поэтому я просто оставался в стороне, наблюдая за этой забавной компанией. Я не боролся за лидерство, не играл ни с кем в социальные игры, не стремился соблазнить девушек или научиться у окружающих чему-то новому. Я просто отдыхал, смеялся и наслаждался моментом. Я прекрасно понимал, что у всего этого нет никакого будущего, что, если я снова приду в вау-хаус на такую же вечеринку, она покажется мне скучной и однообразной; я видел, что у этих людей мне нечему учиться. Я радовался тому, что где-то в мире еще остался теплый и приятный уголок, где не нужно сражаться и быть сильным, а можно просто расслабиться и валять дурака.

В один момент я вышел на уличную террасу подышать свежим воздухом. Вечерняя Москва горела огнями. На улице шла оживленная столичная жизнь. Машины на улицах стояли в бесконечных пробках, гудя друг другу. Люди бежали по улице закутавшись от ветра и мелкого дождя, стремясь как можно быстрее успеть по своим делам. Мой взгляд остановился на соседнем здании, которое стояло почти в плотную к нашей развалюхе. Оно было на пару этажей ниже и представляло собой классический элитный дом в центре города. На верхнем этаже располагался настоящий пентхаус, который должно быть стоил кучу денег. В голову пришла мысль о том, как же, наверное пожалел его владелец в тот момент, когда приобрел эту элитную недвижимость, вышел в первый же день с дамой на балкон, чтобы насладиться видом и увидел как на крыше соседнего с ним дома какой-нибудь пьяный маргинал вроде дяди Пети справляет малу нужду прямо с крыши, глядя на него. Он заплатил огромные деньги за привилегию быть на самом верху, но вдруг осознал, что какой-то придурок не заработавший ни копейки, не просто оказался еще выше, но и демонстрирует это в самой наглой форме. Да уж, жизнь – штука несправедливая.

Я оглянулся и посмотрел на окна нашего вау-хауса. Там гремела музыка и продолжались развлечения. Все наши ребята были такими милыми, забавными, так напоминали мне о совсем недавнем времени моей школьной юности. Я всегда испытывал к ним симпатию. Они казались мне идеальными взрослыми-невзрослыми, вечными детьми, которые нашли в себе смелость противопоставить себя унылому обществу, выбрали свой более живой и яркий образ жизни.

И тут ко мне в голову стали закрадываться мысли другого толка. Действительно ли в их выборе была смелость? И был ли у них этот самый выбор? Мне захотелось выяснить это, и я решил сыграть в свою любимую игру.

Я вошел внутрь и огляделся. Мне хотелось бросить вызов, проверить крепость их убеждений. Я пока не знал как это сделать и просто ждал. Ситуация сама предоставила мне шанс. Подвыпивший и раскрасневшийся Бэтмен закатал рукава, демонстрируя накачанные бицепсы:

– Кто хочет сразиться со мной в армреслинг? Победителю я ставлю бутылку пива!

Желающих как обычно не нашлось. Эта компания никогда не отличалась спортивностью, а Бэтмен всегда был самым здоровым и крепким. Слава все же подхватил инициативу, он любил быть в центре внимания и легко включался в споры:

– Ну давай!

– О, сейчас посмотрим как закаляют бойцов в нашей советской армии!

Широким жестом Бэтмен смахнул со стола гору мусора и они уселись друг напротив друга, скрестив руки. После непродолжительной схватки Бэтмен, как и ожидалось выиграл:

– Эх, служивый, плохо вас в армии готовят. Как же ты такой хилый будешь с врагами нашими сражаться?!

– Да пошел ты! Автомат Калашникова всех давно уравнял, – сказал Слава, пытаясь свести все в шутку.

И тут я решил вступить в игру. Это была понятная схватка на победу. После всех моих успехов в спорте я был вполне уверен в своих силах:

– А со мной слабо?

Удивленные взгляды компании обратились ко мне. На их памяти я никогда не был ни сильным, ни спортивным.

– Ого! Кто это у нас тут проявился? Давай, рискни здоровьем, – сказал Бэтмен и хозяйским жестом пригласил меня к столу.

Я быстрым движением скинул свой черный пиджак и бросил его на стол. Из кармана как бы случайно выпал кошелек, в котором очень хорошо была видна большая стопка наличных. Это заметили все, как я и рассчитывал. За столом повисла небольшая пауза. В этой компании деньги были редкими гостями. Как только кто-то зарабатывал небольшие суммы на очередной халтуре, эти деньги быстро пропивались. Жизнь в долг здесь была нормой. Я сомневаюсь, что они когда-либо видели так много денег в одном месте и в одно время. Я следил за их взглядами, которые оказались прикованными к моему кошельку, но никто ничего не сказал.

Я сел за стол и скрестил руки с Бэтменом, крепко сжав его ладонь. В его взгляде, доселе столь уверенном проявилось сомнение. Отлично. Сомнение – первый шаг к поражению. Слава крикнул:

– Поехали!

Армреслинг начался. В начале я избрал оборонную тактику – не стал давить на руку Бэтмен и решил постараться сдержать его аттаку. Он налег на меня со всей силой. Я почувствовал всю мощь его веса, который был в полтора раза больше моего, а также мышц, накачанных годами ручного труда. Он давил, а я стремился не сдвинуться на миллиметр. Ребята из клуба «Молот» учили меня армреслингу, среди них был один парень, который когда-то был чемпионом в этом виде спорта. Он научил меня тому, что самое главное – это положение кисти. Ее нельзя сгибать ни в коем случае, нужно замкнуть запястье и не позволять противнику «сломать» кисть. Я чувствовал, что мои силы на пределе и мне не хватит мощи долго сдерживать напор Бэтмена. Но в один момент я явно почувствовал, что он достиг предела. Сила давления немного спала, его попытка завалить меня быстрым нахрапом не сработала. Он посмотрел мне прямо в глаза. Его лицо была красным и напряженным, на шее набухла вена. Я посмотрел ему прямо в глаза и постарался изобразить максимально спокойный взгляд, демонстрируя, что я даже не напрягся, хотя сам был на пределе. И в этот момент в его глазах я увидел смесь удивления и страха. Это было еще одним шагом к моей победе. Он не выдержал дуэли взглядов, повернул голову вбок и предпринял еще одну яростную попытку штурма моей обороны. Но я уже знал предел его сил, мне было не страшно. Он снова дошел до предела и ослабил хватку. Наши взгляды опять встретились. Видно было, что ему очень некомфортно. Казалось, он хочет чтобы наша схватка просто прекратилась. Я почувствовал микродвижение в руке, казалось, что он хотел вырвать свою руку. Но я держал крепко. Я спокойно улыбнулся глядя ему в глаза и начал свою атаку. Я медленно наращивал давление, мне некуда было спешить. Теперь настала его очередь сопротивляться моему давлению. Миллиметр за миллиметром его рука оказывалась все ниже. Он предпринял последнюю попытку и резким рывком попробовал перейти в атаку, но я не сдавался и продолжал давить. Спустя пару секунд дрожащие костяшки его пальцев коснулись стола. Комната буквально взорвалась криком «Ура!». Все обрадовались тому, что кто-то наконец поставил на место этого зазнайку, привыкшего доминировать окружающих за счет физической силы.

– Ни фига себе! – взорвался удивленный Бэтмен, – давно меня уже никто не побеждал!

– Просто ты не сражался с достойными соперниками, – ответил я. И добавил, – Знаешь, как говорится, если ты самый умный человек в комнате, значит ты не в той комнате.

Я старался говорить максимально спокойно и ровно, чтобы показать, что даже не сбил дыхание. Это было трудно, но у меня получилось.

В результате этой маленькой победы и моего эффектного кошелька с деньгами я захватил всеобщее внимание в комнате, вытеснив Славу и Бэтмена с лидирующих позиций. Ребята, которые до этого практически не обращали на меня внимание начали расспрашивать уже меня о моей жизни и том, чем я занимаюсь. Я спокойно и немного высокомерно стал рассказывать об успехах в покере, о своем образа жизни, деньгах, тусовках. Я прямо физически ощущал, как вырастал в глазах окружающих, а они наоборот становились ниже. В какой-то момент музыкант Андрей высокий парень с громким голосом подошел ко мне и, немного вжав голову в плечи тихо и заплетаясь сказал:

– Костян, слушай, у меня тут трабл случился. Местные гопники меня подстерегли и отжали деньги, которые я заработал в переходе. Не мог бы ты меня выручить? Мне нужно пять тысяч. Я верну, обязательно, уже на следующей неделе…

Я посмотрел на него со снисходительной улыбкой, взял со стола кошелек, достал стопку денег и стал неторопливо пересчитывать, хотя точно знал, что там сто девяносто тысяч. Закончив пересчет я пробежал взглядом по лицам собравшихся. Они как загипнотизированные смотрели за пачкой денег, но увидев, что я смотрю на них, виновато отворачивались. Я вынул пятитысячную купюру и протянул ее Андрею:

– Можешь не торопиться отдавать.

Андрей жадно схватил купюру и торопливо убрал в карман, трижды повторив: «Спасибо». В комнате стало тихо. Атмосфера праздника скомкалась. Но я вошел в раж, мне хотелось продолжать игру. Мой взгляд остановился на двух девушках. Обе они, на мой взгляд, были непривлекательны и походили на представительниц готской субкультуры. То есть они дополнительно предпринимали усилия для того, чтобы казаться непривлекательными. Вряд ли бы встретившись с ними на улице или в клубе, я вообще обратил бы на них внимание, и тем более захотел бы познакомиться. Но сейчас была другая игра. Я взглянул на одну из них, которая, как мне показалось, смотрела заинтересованно на Славу в тот момент, когда он был в центре всеобщего внимания. Это была невысокая девушка с бледным лицом, большими зелеными глазами. Сложно было понять каков был натуральный цвет ее волос, но они были покрашены в иссиня-черный с несколькими ядовито-зелеными прядями. Она в основном молчала и смотрела на все как бы исподлобья. В ее взгляде читалась внимательность опытного наблюдателя и какая-то готовность в любой момент перейти в атаку.

Я посмотрел ей прямо в глаза, она не отвела взгляд и даже наоборот посмотрела на меня дерзко. Но в этом взгляде я безошибочно считал огонек женского интереса.

– Кажется нас не представили, – сказал я громко, обращаясь как бы ко всем и продолжая смотреть ей в глаза. – Я Константин.

– А я Кобра, – с вызовом ответила она, но я почувствовал в голосе нотки флирта.

– Это у нее фамилия такая – Кобрина, – поспешил пояснить химик Дима. – Но она реально ядовитая девчонка.

Кобра раздраженно перевела взгляд на него и демонстративно зашипела, показав ровные, но желтоватые от курения зубы. Дима демонстративно отпрыгнул в сторону, вызвав общую усмешку. А я продолжил:

– В нужных дозах яд может оказаться лекарством.

Девушка вновь посмотрела на меня. В ее взгляде читался уже открытый интерес. Наживка была заглочена. Дальше я пошел по своей излюбленной тактике – перестал обращать на нее внимание и сосредоточился на закреплении своего лидерства в коллективе. Я рассказывал интересные байки, подкалывал окружающих, а после этого достал из своей сумки коробку хороших кубинских сигар Cohiba и угостил ими окружающих. При этом я познакомился со второй девушкой, которая представилась как Катя и сделал ей несколько комплиментов, заметив в ее взгляде такой же огонек. Этот отвлекающий маневр подействовал на Кобру, заставив сделать пару острых подколов в адрес подруги.

Краем глаза я следил за Славой. Он становился все грустнее. Казалось это была вечеринка в его честь, и он должен был быть главной звездой собрания. Но внимание ускользало от него. Видимо он уже решил, что девушка Кобра уже покорена им, и когда ее внимание переключилось на меня, он решил попробовать вернуть его. Он подошел к ней, попытался приобнять ее и завел очередной рассказ про армию. Но его уже не слушали, в центре внимания был я. Кобра отстранилась от его рук, а он сделал обиженный взгляд, губки бантиком. Типичная ошибка. Это только оттолкнуло ее. Я невольно усмехнулся, увидев в нем себя прежнего – робкого и застенчивого с девушками. Мне тоже когда-то казалось, что легкая отстраненность, мечтательность и взгляд котенка из мультика «Шрек» могут привлечь девушек. Но я ошибался, как ошибался и Слава, женщина всегда любит только победителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.