Светлана Ёлкина
Дух дороги. Сборник рассказов

Пустыня

Алексей с ожесточением стёр с губ мелкий зеленоватый песок и ещё раз огляделся. Всюду, на сколько хватало глаз, было одно и то же – песчаная равнина с островерхими холмиками плавно вздымающихся дюн. Вдали, на фоне бутылочно-прозрачного неба, высились горные пики, казавшиеся такими твёрдыми и незыблемыми, такими надёжными ориентирами в море песка… Но только казавшиеся. За несколько часов пребывания в этом странном месте Алексей успел это осознать.

Сон – вот что это такое. Тяжёлый неотвязный кошмар. Так, во всяком случае, он думал, когда очнулся не в своей постели, а в центре крутящегося песчаного вихря, кашляя и отплёвываясь от набившейся в рот пыли. Буря вскоре утихла, он разлепил веки и увидел этот лунный пейзаж…

С тех пор вид окрестностей поменялся уже дважды. Начиналось всегда одинаково – сначала под ногами колебалась земля, потом горизонт вставал на дыбы и валился прямо на голову, и воздух превращался в крутящуюся и текучую песчаную взвесь, в которой он отчаянно барахтался, изо всех сил стараясь остаться на поверхности зыбуна. Пока это ему удавалось…

Он вставал, вытряхивал из волос и одежды светло-зелёные и чёрные, почему-то влажные песчинки и всякий раз обнаруживал, что не только дюны, но и дальние горы изменили свои очертания.

Странно, но Алексей не мог отделаться от ощущения, что эти песчаные кручи и долины напоминают ему что-то… Или кого-то?

* * *

Вчерашний день был примечателен лишь одним событием – он порвал с Сандрой. Впрочем, Сандра – это она сама себя так называла, а на самом деле в её паспорте значилось скучное имя Александра Петрова. Сашка обыкновенная.

Он давно уже заставлял себя думать о ней, рыжеволосой, зеленоглазой, яркой, так – зло и с досадой. Такая девушка могла бы увлечь, если бы хотела… если бы умела, распалял он себя. И кривил душой. Потому что впечатление, которое Сандра производила на противоположный пол, и на него в том числе, было тем сильнее, чем меньше усилий она для этого прилагала. И она увлекала, затягивала, очаровывала между делом, вечно занятая чем-то другим, по её мнению, более важным. Несколько раз он заходил к ней на службу в обеденный перерыв (она зарабатывала на хлеб насущный и духовный в средней руки офисе, подробности его не интересовали) и неизменно заставал её с дежурной чашкой кофе в левой руке и взглядом, прикованным к монитору, выстукивающей по клавиатуре что-то неотложное. Не потому что чего-то не успевала, просто это был стиль её жизни – находясь здесь, она одновременно была где-то ещё, «по ту сторону», в прямом и переносном смыслах слова.

На стенах её однокомнатной квартирки теснились шаманские маски и картинки с космическими панорамами, над кроватью плавно покачивал ярко-синим оперением «уловитель снов», шкафы были забиты разной толщины томами по хиромантии, физиогномике, нумерологии… Про трёхлапых жаб, драконов с жемчужинами в пасти, хрустальные шары и прочие чудные предметы и говорить нечего.

– А колдовать ты умеешь? – бывало, в шутку спрашивал Алексей в те времена, когда они ещё только присматривались друг к другу после встречи на свадьбе общих знакомых.

– Немножко, – улыбалась Сандра и щурила загадочно зелёные глаза.

– А меня приворожила? – продолжал он допрос, подмешивая в разговор микродозу шутливого мужского кокетства, так безотказно растоплявшего самые настороженные женские сердца, уж в этом-то он толк знал. Но Сандра игру не поддерживала.

– Никогда не буду никого привораживать, – строго говорила она. – Любовь должна быть настоящей. Не поддельной и не самодельной, понимаешь?

И это тоже раздражало в ней Алексея – излишняя принципиальность в вопросах, которые, по его мнению, серьёзными быть не могли просто по определению.

– Ты так говоришь, будто все эти глупости о приворотах и сглазах – правда, – кривился он.

Сандра уводила беседу в иное русло. Только один раз она не выдержала.

– Если ты чего-то не знаешь, это ещё не означает, что этого нет! – заявила она. – Ты даже не представляешь, как много можно достичь, применяя оккультные знания.

– Что же ты не достигла? – усмехнулся Алексей.

– А с чего ты взял, что не достигла? У меня есть работа, квартира, друзья… Всего, чего мне хотелось, я добилась. По крайней мере всего, что зависело от меня, – поправилась она, посмотрев на него.

– И это твой потолок? – усмехнулся он.

– Знаешь, – задумчиво сказала девушка, – в древности в Междуречье жили люди, которые могли абсолютно точно сказать, чего человек заслуживает. Они считали, что большой мир заключает в себе много малых миров, а внутри человеческой души помещается всего один. И при помощи специального обряда можно перенести человека в мир, соответствующий его душе. Если в сердце человека бурелом из чувств и сомнений, то ему до конца жизни придётся бродить в лесной чаще. Если огонь – он сгорит. Если тьма – он никогда не увидит солнца.

Алексей невольно заинтересовался этим редким лирическим отступлением. Сандра быстро поняла, что он прагматик, и, надо отдать ей должное, не пыталась обратить в свою веру, не надоедала рассказами о чудесах и мистических откровениях.

– Я могу согласиться насчёт огня, из него просто не успеешь выбраться, – начал размышлять он. – Но из леса при определённом везении можно. И полярная ночь длится всего полгода. Хотя не думаю, чтобы в Междуречье знали о полярной ночи.

– Нет, – покачала головой собеседница. – Пространство, в котором оказывался подвергнутый обряду, было замкнутым. И необязательно частью реального мира. Человек мог оказаться внутри картины. В крысином лазе. Нерешительный мог обнаружить себя замурованным в камне. И ты не поверишь, как просто это делалось! Надо взять вещь, принадлежащую этому человеку, две свечи…

Алексей зевнул.

– Избавь меня от подробностей. Неужели ты сама не понимаешь – в этом твоём шаманстве нет и крупицы правды! Иначе этим бы занимались другие люди, учёные, не чета тебе.

– Мне кажется, со времён Междуречья никто не проверял, правда это или нет, – возразила Сандра. – Те, кто не верит, считают это ниже своего достоинства, те, кто верит, боятся…

– Давай поменяем тему! К чему вообще этот разговор?

Девушка пожала плечами.

– Ты прав, ни к чему. Просто я хотела сказать, что иногда лучше довольствоваться тем, что имеешь, каким бы малым оно ни казалось. Как знать, может, не заслуживаешь и этого.

* * *

Алексей находился на той же социально-материальной ступени, что и Сандра, но, в отличие от неё, не был доволен своим положением. Обладатель нордической внешности и рационального ума, свои природные данные он развил, посещая лекции в институте и занятия в спортзале. И теперь молодой, подающий надежды менеджер с атлетической фигурой, сравнив свои притязания с возможностями, заключил, что для дальнейшего восхождения по жизненной лестнице ему нужна дочь обеспеченных родителей в качестве жены. Такие, как Сандра, были призваны сделать ожидание принцессы менее тягостным и надолго в его жизни не задерживались. Но их отношения уже побили годовой рекорд, а он всё оттягивал момент расставания, не мог отказаться от этих зелёных глаз, гибкого змеиного тела и хрипловатого смеха… И, поскольку испытывать неприязни к себе не умел, вину за свою слабость возлагал на неё.

А месяц назад на его горизонте появилась Марина. Незамужняя и наивная, как оранжерейная мимоза, дочка преуспевающего адвоката оказалась для него идеальным вариантом во всех отношениях.

Милую блондиночку они с другом Дмитрием заприметили во время корпоративной вечеринки, на которую она попала вместе с отцом в качестве почётных гостей. С Димкой Алексей приятельствовал с детства, они жили по соседству, учились в одной школе, а теперь работали в одной фирме, только Алексей, сверкая белозубой улыбкой, забалтывал выгодных клиентов, а друг кис за монитором в компьютерном отделе. И надо же, проявил неожиданную прыть, когда на горизонте замаячила выгодная невеста. После ресторана, где они весь вечер крутились вокруг красотки, он вдруг сказал:

– Лёш, она мне понравилась… серьёзно.

– Кто? – прикинулся непонятливым Алексей.

– Она… Марина.

Алексей посмотрел на друга и широко простодушно улыбнулся.

– Вообще-то, мне тоже. Давай честно соперничать – пусть она сама выбирает.

Никаких сомнений в том, кого выберет юная простушка, у Алексея не было – он не только умел лучше общаться с людьми (профессиональный навык!), но и был элементарно красивее Дмитрия, усохшего от круглосуточных бдений за компьютером. Животный магнетизм ведь никто не отменял?

Так что обронённая вскользь фраза о том, что друг Дима талантливый, но запойный, произнесённая так, чтобы достичь ушей родителей Марины, была, возможно, лишней…

* * *

Их отношения развивались стремительно. Так стремительно, что уже через месяц он понял – дольше тянуть опасно… Да и к чему? Всё, что отделяло его от мечты, – окончательный разговор с Сандрой. Да, она красива, интересна, экзотична, и он бы с удовольствием оставил её в любовницах и после свадьбы с миленьким беленьким кошелёчком, но… не тот характер. Настолько не тот, что объясняться с отставной возлюбленной он предпочёл по телефону. И, набирая знакомый номер, подумал – а в её ли характере дело, не боится ли он сам передумать, заглянув в последний раз в изумрудные колдовские глаза?

И чтобы не давать воли своей слабости, он говорил с девушкой грубо и зло.

* * *

– Его нет уже второй день, – сказал Дмитрий. Он сидел на диванчике в квартире Сандры, слишком низком для его длинных ног. Хозяйка стояла тут же спиной к нему, сосредоточенно рассматривая полку, уставленную её любимыми безделушками.

– Мать подняла тревогу, – продолжал Дмитрий. – В пятницу вечером она упросила его привезти отцу лекарства, он вроде согласился, а сам не приехал… Она бы, может, и стерпела, знает, что он из дома именно из-за отцовского инсульта съехал и бывать у них не хочет, но выхода не было – сама не справлялась. Стала звонить – телефоны не отвечают. Тогда ко мне пришла. Я всех, кого мог, обзвонил. Мать хочет заявление в милицию подавать, – добавил он подавленно.

Возникла пауза.

– Сандра, подумай, – в который уже раз попросил Дмитрий, – вспомни, где он может быть?

– Сколько можно повторять – я не знаю, – ровным голосом ответила она, не оборачиваясь. – Мы расстались. Почему ты не спросишь у этой… как её? Марины?

Его худые плечи поникли.

– Ты знаешь…

– Я много чего знаю, – подтвердила девушка, и в её голосе зазвенели тщательно сдерживаемые не то гнев, не то слёзы, а может, то и другое вместе. Она резко повернулась и прошлась по комнате из угла в угол, остановилась перед Дмитрием.

– Я знаю, что Марина сначала понравилась тебе. Он сам мне сказал. Сказал – Марина такая шикарная, что даже Димка на неё запал. Для тебя ведь это было важно, да? А ему – наплевать! Я его любила! Но ему и на это было наплевать! И на неё ему тоже наплевать! На всех! – Она всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

Дима растерянно смотрел на неё.

– Лёшка, конечно, эгоист, – наконец произнёс он, – но и мой друг тоже. Ты… ты успокоишься и поймёшь, что он совсем не плохой… Ты ведь его за что-то любила.

Сандра судорожно вздохнула и вытерла глаза.

– Ты не думаешь, что он просто подцепил какую-нибудь покладистую девицу, решил развеяться, а про лекарства и Марину забыл? В конце концов, сейчас выходные.

По опущенному Диминому взгляду она поняла, что такие мысли забредали ему в голову. Именно поэтому он не побежал с расспросами к дочке адвоката. А к ней можно, она, Сандра, пройденный этап, вчерашний день, прочитанная книга… Растравлять рану ей помешал голос Дмитрия.

– Пойду домой, может, новости есть. – Он встал. – Ты позвони, если что-нибудь узнаешь.

– Конечно, – кивнула девушка. – И ты звони.

Проводив гостя, она вернулась в комнату и медленно приблизилась к стеллажу, возле которого простояла в течение почти всего разговора с Дмитрием. На этом месте она стояла и до его прихода, не отрывая глаз от немудрёной стеклянной картинки в пластмассовой оправе. «Живой пейзаж», вот как называются эти игрушки, состоящие из двух стёкол, щепотки песка и нескольких капель глицерина. По мнению производителей и продавцов, они обязаны благотворно влиять на психику владельцев. Сквозь зеленоватое стекло «пейзажа» виднелась горная гряда на дальнем плане и песчаный берег высохшего озера на переднем. Тоненькая пунктирная полоска, похожая на цепочку следов, уходила вглубь пустыни.

Сандра толкнула пальчиком пластмассовый уголок, и картинка закружилась. Когда вращение остановилось, прямо на её глазах из чёрно-белой песчаной мути образовалась пологая овражистая равнина.

Жалела ли она о том, что сделала в ночь с пятницы на субботу, бросив телефонную трубку, изнемогающая от боли и несправедливости? Сандра предпочитала об этом не думать. Во-первых, обида на мужчину, которого она полюбила так сильно и так незаслуженно, была чересчур сильна, чтобы оставить место для жалости. Во-вторых, у проведённого ею такого простого, что не осталось времени одуматься, обряда не было обратного хода. Что сделано, то сделано.

– Не я виновата, что в твоей душе – пустыня, – прошептала она и вновь прикоснулась к раме, заставив песчаный мир прийти в движение.

Гадание

Зимний вечер заглядывал в окна комнаты, в которой две девочки-подростка занимались странным, на первый взгляд, делом – резали пополам новую свечу. Перед большим зеркалом на столике стояли две консервные банки, ещё одно зеркало, поменьше, лежало на стуле – они собирались гадать. Когда свеча разделилась на равные по высоте половинки, одна из гадальщиц, темноволосая и темноглазая, опалила спичкой их кончики и ловко вставила в приготовленные банки.

– Аня, туши свет! – распорядилась она.

Вторая девочка, с длинным русым «хвостиком» на затылке, щёлкнула выключателем. Свет уличного фонаря, безнадёжно запутавшийся в морозных узорах на стекле, и жёлтый отблеск свечей превратили знакомую комнату в таинственную ведьмину пещеру, с залёгшими в углах зловещими тенями. Подруги замерли на минуту, привыкая к новым ощущениям. Потом темноволосая сосредоточенно передвинула свечи на столе, выравнивая расстояние между ними и зеркальной поверхностью.

– Ты первая, Ксюша? – подала голос Аня, всё ещё стоявшая возле выключателя.

– Нет, давай ты, – после паузы ответила подруга и отошла от столика. – Это ведь была твоя идея и книжка по гаданиям твоя. Начинай. А я тут тихо посижу.

Аня сделала шаг, остановилась нерешительно, но узкая ладонь толкнула её в спину:

– Иди-иди.

Аня вздохнула. Наверняка Ксюше тоже не по себе, поэтому она и пропустила её вперёд, но разве она признается! Девочка привыкла мириться с самолюбием подружки и без возражений, прихватив маленькое зеркало, уселась у стола. В конце концов, мысль устроить святочные гадания на самом деле принадлежит ей, хотя без Ксюшиной энергии идея так и осталась бы идеей.

«Необходимо сосредоточиться», – вспомнила она фразу из книги, выставляя зеркало перед собой как щит. И, когда в туманном стекле напротив возник уходящий в бесконечность коридор, на самом деле забыла обо всём – о притихшей за спиной подруге, о времени, о реальности. «Суженый-ряженый, приходи ко мне ужинать», – повторяла она про себя, вглядываясь в точку схождения двух светящихся стен. И, конечно, увидела его – тёмный силуэт, быстро надвигающееся лицо, именно то, которое она так мечтала увидеть.

– Чур! – крикнула Аня, быстро вскакивая. Поручиться, что образ, стремительно приближавшийся к ней из глубин зеркала, не коснулся его поверхности, что, по примете, сулило несчастье, она не могла, но тревожиться было просто некогда.

– Ты видела? Узнала его? Рассказывай! – уже тормошила её Ксения.

– Видела… – прошептала Аня, и губы её против воли растянулись в широкую глупую улыбку. – Видела… Это Алёшка… Вдруг это правда, Ксюш?! Вдруг он мой суженый на самом деле?

Глаза Ксении восторженно заблестели.

– Конечно правда, Анька! Ой, как здорово! Теперь я!

Девочки поменялись местами. Аня, свернувшись клубочком на диване, наблюдала за подружкой, замершей перед зеркальным коридором. Пламя свечей освещало её профиль – чуть вздёрнутый нос, пухлые щёчки, неизвестно откуда взявшиеся при стройной фигуре, короткая стрижка. Аня совсем не такая, у неё нос прямой, глаза огромные, что неудивительно при её худобе. Мама называет её «Прозрачная», но это ей идёт. И почему бы Алёшке, который нравится многим её одноклассницам, не влюбиться именно в неё?

Высокий, светловолосый, всегда улыбающийся открытой доброй улыбкой – как здорово было бы пойти с ним на дискотеку, всем на зависть. А потом… Когда она закончит школу и медицинское училище, в которое твёрдо решила поступать, а Алексей устроится работать… Наверное, автомехаником или электриком, он любит всякую технику. «Золотые руки у парня», – говорили о нём взрослые.

Но помечтать всласть Анечке не удалось. Не прошло и десяти минут, как Ксюша неожиданно встала и, даже не пытаясь зачураться, отошла от зеркала. Не произнося ни слова, она зажгла люстру, и Аня увидела хмурое задумчивое лицо подруги.

– Ничего я там не увидела, – сердито сказала она, задула свечи и сразу переставила их на тумбочку. – Глупости одни твои гадания.

– Может, надо было ещё подождать? – несмело заикнулась удивлённая Аня, но осеклась, получив в ответ:

– Мне домой пора, уже поздно!

Когда за Ксенией захлопнулась дверь, Аня решила наконец обидеться. Часы показывали только половину девятого, а жила подруга через дом. Она явно видела в зеркале что-то, чем не захотела делиться. Немного поразмышляв о том, что бы это могло быть, Аня махнула рукой. Захочет – сама расскажет, а не захочет… У Ани тоже есть гордость. Радуясь, что родители ещё не вернулись из гостей, девочка включила на полную громкость магнитофон и поудобнее устроилась на диване.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.