Илона Грошева
Тавай
История монгольского шамана

С искренней благодарностью судьбе за знакомство с Даниилом Сиденовичем Сушкеевым

Начало

Много лет и множество километров к душе моей, что живёт за серыми брёвнами загона в бесконечных полях Тункинской долины. Много лет – каждый день – я думаю о нём. У меня есть его фотографии, – за эти годы их сделано совсем немного – и каждая из них выглядит так, что он смотрит на меня – сидит и внимательно смотрит. Слушает, слышит и говорит со мной. Каждый день все эти годы я думаю о том, как странно устроена жизнь. Я задаю себе один и тот же вопрос: почему самые близкие нам люди, наши любимые, родные, приходят в нашу жизнь не в её начале, почему они не ровесники нам и почему мы встречаемся так поздно, так жестоко и изощрённо поздно, когда один из нас намного старше другого, а тот, другой, уже успел прожить свою жизнь, наверное, наполовину – так, во всяком случае, утверждает он. И я ему верю.

Его фотографии – не единственный способ общаться. Он приходит ко мне во сне, – часто будто из внезапного прояснения в свинцовом питерском небе – в своей любимой рубашке и с неизменным чувством юмора, которое рисует морщинки лучами вокруг его солнечных, но выгоревших глаз. Он говорит со мной по телефону, когда я звоню и, как истинный стяжатель всего лучшего на этой планете, требую доложить о состоянии здоровья, но первое, что слышу все эти годы: «Как дела?» Так он спрашивает каждого, кто ему звонит. А звонят – постоянно, без перерыва. Сейчас у него есть мобильный телефон, и он всегда говорит по громкой связи. А десять с лишним лет назад я дозванивалась по обычному телефону в Харбяты – через барышню, и по старым надёжным проводам бежал мой обеспокоенный голос, чтобы встретиться с его голосом и вновь узнать, что он в порядке.

И, конечно, я стараюсь как можно чаще его видеть. Когда ему было под восемьдесят, нас разделяли двести километров, а теперь – в тридцать раз больше. Но я очень стараюсь. И вот сейчас, ровно в эту минуту, я думаю о том, как поеду к нему, несмотря ни на что, и все шесть тысяч километров я буду думать о том, что мы скоро увидимся и я смогу держать его за руку, слушать его и смотреть ему в глаза.

Десять с лишним лет. Тогда был сентябрь, и тункинские степи, отгороженные Саянами справа и успокоенные Хамар-Дабаном слева (если ехать к нему в Харбяты или вообще в Монголию), были зелёного золота. Ночи были уже холодными, небо часто серым, домики дикого курорта с целебными водами – тоже. Серыми были и дощатые строения маленьких санаториев, и загоны, в которых не жила ещё моя душа, серым был долгий вьющийся асфальт дороги, той самой, что режет степь ровно посередине долины. Пахло елью, уставшим летом и сеном, неубранным сеном в стогах – здесь его и не станут убирать, потому что с ним ничего не случится.

Мы аскетично отдыхали среди суровости сибирского сентября – я, мои годовалые дети и их папа. Часто шёл дождь, и было очень сыро – настолько сыро и спокойно, что вся долина казалась одним большим одеялом, под которым действительно можно отдохнуть. Когда же, традиционно внезапно меняясь, солнце садилось в ясном небе, изрезанном грядой Саян, асфальт той самой дороги становился медным, а все кони на выпасе – гнедыми. Местные собаки превращались в статуэтки буддийских дуганов, а местные жители – в небожителей, поскольку было их немного и каждому из них солнце придавало загадочное сияние.

По вечерам мы выходили из банного комплекса, в котором принимали с дочерью ванны: дочь категорически отказывалась ходить в свои год и четыре месяца. Мы выходили оттуда по серой пахучей глине, с мокрыми полотенцами на головах, в тёплых свитерах: дочь с серьёзным видом восседала у меня на левой руке, а в правой я всегда несла сумку для молочных лепёшек.

В один из таких вечеров мне рассказали, что неподалёку от нашего серого домика есть деревня, а в деревне той живёт самый настоящий шаман. Я уже была знакома с культурой и традициями бурят-монголов и хорошо знала две вещи: что для общения с людьми, не утратившими печати кочевой свободы на душах своих, нужно время – они не открываются вот так сразу обыкновенным туристам с круглыми светлыми глазами. И второе: шаман – это вовсе не чумазый мужик с немытой головой, в халате из кожи всех подряд и с ключиками по бортам, скачущий в экстазе под собственный бубен. Ещё я хорошо знала, что Восточная Сибирь – край, где многое возможно, в том числе невозможное. Мне рассказали, что там, в Харбятах, живёт белый монгольский шаман, самый уважаемый в округе, старейший шаман Тунки. И, конечно, я захотела его увидеть. Точнее, я так думала в тот момент.

Сейчас, спустя годы, я научилась отделять сиюминутную плоскую реальность или то, чем она кажется, от того, что происходит с нами на самом деле. Я не до конца понимаю, кому и зачем нужно, чтобы мы прошли свой путь именно так, как задумано. И, что ещё важнее, не стремлюсь понять и увидеть лицо бога. Во-первых, потому что его нет, этого лица. И, во-вторых, потому что всё будет именно так, как задумано. Тунка демонстрирует простым смертным множество чудес – от шуток со временем и пространством до встреч, которые меняют судьбу. И если есть на нашей планете такое место, как Тунка, значит…

Моя жизнь изменилась именно в том сентябре, хотя я об этом не знала. В тот момент я всего лишь хотела дать миру возможность узнать побольше о сокровенном и сакральном – о древнейшей религии, которая появилась на планете так же, как ели, горы и Байкал. О религии, у которой не было основателя, которую никто не описывал и не записывал, в которой никто никого не цитирует. О неуютной для агностиков мифологии, что ровно как окружающая природа – есть, дышит, живёт, родит потомство и переходит в другие формы. Словом, о религии как части природы.

Я была готова к обрядам, легендам, прогнозам, что обязательно сбываются, если этого захочешь ты сам. Но вот тут-то и случилось то самое непростое. Ты сам и твоё взаимодействие с миром природы, а значит, миром шамана… Ты можешь остаться тем, кто ты есть. Но может случиться и по-другому.

Со мной случилось по-другому. И теперь передо мной стоит очень сложная задача – не мистифицируя, не пугая иной реальностью, не скатываясь к шаблонам, рассказать о белом монгольском шаманизме то, что мне стало доступно за эти полтора десятка лет. Позволить прикоснуться к неведомому миру, который выглядит в глазах землян чем-то вроде экспоната в этнографическом музее или просто чудом, в которое склонны верить люди так же, как в богов и предсказания. Прикоснуться, оставив всё на своих местах, никого ни в чём не убеждая и ничего никому не доказывая. Рассказать о жизни уважаемого человека. Это очень сложно, но я постараюсь.

Встреча

Меня научили, что к шаману нужно идти с определённым набором предметов – сладостями и молоком. В единственном магазине в Харбятах эти продукты были главенствующими и подавались продавцом сразу – потому что сюда постоянно заходили за ними те, кто услышал о шамане в первый раз, как и я. Как и мы.

День был ровно серым с традиционным обещанием золотого заката, было пасмурно и всё ещё зелено, когда мы спустились с трассы к забору дома. Как ни странно, здесь никого не было, хотя хорошо было видно пробитый множеством ног паломнический след. Были и лавочки для тех, кому нужно было ждать. Я волновалась, потому что шла на встречу с очень интересным и неизведанным, шла не как за чудом или диковиной, шла за новым знанием. Моя работа была связана, в том числе, с культурной и духовной составляющими Восточной и Западной Сибири, и они были мне интересны – очень.

Он сидел в сумраке маленькой пристройки – бывшей баньки. Прямо напротив входа – просвет в просвет – его стол, утверждённый прочно при помощи странных предметов, на стене висели, как мне показалось, танки – изображения буддийских защитников. И голубое гобеленовое покрывало: оно словно специально было подобрано под его глаза. Он сидел в сумраке ещё полного дня. В обычной голубой рубашке. Сидел так нарочно – ему необходимо сидеть ровно напротив входа, чтобы видеть того, кто вошёл. Видеть не контртень в проёме, нет. Рождение, сегодняшний день и смерть того, кто вошёл, – и переставать видеть, стирать из памяти всю увиденную судьбу, когда вошедший станет вышедшим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.