Это было в те года,

когда рыба из пруда

говорила: «С добрым утром,

дорогие господа!»

Это было в те года,

когда падала звезда

и взлетала снова в небо,

исчезая в никуда,

а под небом звёздно-синим

тихо спали города.

…

А сейчас они не спят,

а сейчас они глядят

не на звёзды, не за звёзды,

а на камни в семь карат.

Под каратами девицы…

Чмоки-чмоки… Ножки-спицы…

Губы – чистый силикон,

ходят слуги с двух сторон:

до того они худы,

что полшага до беды,

вот и ходят слуги сбоку,

чтоб чуть что – подать воды.

Мужики или пузаты,

тонконоги, волосаты,

или лысы, как сверчки,

или дохлы, иль качки…

Нет нормального народу –

глянь в бинокль или в очки!

А другой какой народ –

что попроще из ворот –

тот загадочней загадки:

вроде глянешь – не урод,

но бабла ему хватает -

лишь пожрать на Новый год!

Либо пальцев недочёт,

что такой им непочёт?

Вместо фруктов в шоколаде –

с сухофруктами компот,

и никак не совпадает,

чтоб хоть раз наоборот!

Люди видят редко сны.

Не хватает тишины.

И не внемлют дальней сини

В тёплом сне большой весны.

1

Ну, так вот, когда-то ране,

жил да был Афоня царь,

на гармони, на баяне

не играл тот государь.

Не любил он пианино,

и на арфе золотой

он сушил штаны, штанины

растянув под ладный крой:

чтобы стрелки не помять -

дабы чтила его знать,

да к тому ж, тянуло с форсом

средь народа погулять.

Царь любил под балалайку,

отложив стишки Сапфо,

поразвлечь свою хозяйку,

спев частушки комильфо.

…

Жили весело они,

пролетали быстро дни,

народили дочь и сына,

но коварная судьбина

за порогом уж ждала:

матушка занемогла

и скончалась в одночасье

в мире не оставив зла.

…

Ах, невесело Афоне!

Ходит-бродит по дворцу

в золотой своей короне

все наряды не к лицу:

то он жёлтый, то он бледный;

бедный царь! Хоть и не бедный.

Люди смотрят – вот беда:

стала в клочьях борода,

перестал сидеть на троне

их любимый царь Афоня:

так – пройдёт, по ножке пнёт,

подлокотничек потрёт

и сворачивает быстро

за ближайший поворот.

…

Нет надежды на отца –

все глядят на молодца.

А Иван-царевич право

вырос батюшке на славу:

бровью крут, а взгляд простой

вроде царь,

а вроде – свой.

Белозуб и белолик,

англицкий словарь постиг:

вэри вэл да дую спик…

И берет читать у слуг

строго только инглиш бук.

Тем не менее, и свой

не забыл язык родной:

образован – ой-ёй-ёй -

ставит точку с запятой!

И царевна молодая

вся как будто налитая,

губы алы, долог взгляд

ей дивится стар и млад.

Нет теперь таких на свете.

(Лишь – в гаремах, говорят).

Наречённая Светланой -

как цветущая поляна,

где соцветья нежит свет,

не царевна – первоцвет!

2

Долго сказка говорится,

время мчится – не унять,

царь опять решил жениться -

образ жизни поменять.

Это он, конечно, зря:

допекли послы царя!

Это ж нация такая,

что не может без затей,

семенят и обступают

со стратегией своей.

По глазам не разобрать,

что хотят к рукам прибрать.

Так хранят своё лицо,

как Кащей своё яйцо!

Вот они и сговорились,

вечерком загоношились,

а поутру тут как тут -

все к царю толпой ввалились.

…

Стали к трону подступать –

дев заморских предлагать:

всем известных – взамен местных -

в основном, конечно, знать.

Царь их слушать не хотел,

только в ухо чёрт дудел:

– Что, Афоня, в самом деле

положил себе предел?

Сам себя теперь не строжь,

был ты для жены хорош,

но что было – то уплыло…

Ты мужчина – хошь не хошь!

Чёрту б в рот засунуть кляп

да нет стражников растяп:

распустились без призору –

всё в кружалах: хряп да хряп.

Царь на алкогольный зуд

В это время был не крут:

И остался без охраны…

Чёрт с послами – тут как тут!

– Ладно, обсудить готов!-

царь и строг, да не суров,

а таких такая нечисть

оставляет без штанов!

-Батьюшка, смотрьеть-глядьеть!

Дьевка красный ньи хатьеть?

– Вот извольте, монсеньор,

разрешить наш давний спор!

Кто из фрау всех милее?

(Всех бы разом под топор!)

– Если наша запоет

даже мертвый привстает!

(Да зачем мне гробовая?

Тут без мертвых – во! – забот!..)

– А у нашей – глянь: глаза –

больше блюдца в два раза!

(И сутулая при этом…

Дааа, не горная коза!

Эта вовсе неглиже:

на последнем рубеже

раздеванье прекратила

а туда же – протеже!

Это мама что ль посла?

Вся по сути – три мосла…

А еще, как повелось,

нарастила клок волос…

Фу ты ну ты! Этажерка!

Разбирает даже злость…)

Осмотрел он все картины…

О-ох… Какие образины!

Даже рядом не стояли

возле милой Катерины.

Только вспомнил о своёй -

слёзы брызнули струёй.

– О, Феликай Гасударь!

Лучше нам по морда вдарь!

Каждый малий твой слезьинка –

чьёрный дьень на кальендарь!

– Вот возьми! Наплюй на всех!

У неё особый смех…

– Ну, о чем мне с ней смеяться,

коль она страшна, как грех?!

Тут послы переглянулись:

Оп! Нарвались не на тех…

Долго царь один прожил,

а всё ж ум не протужил -

чтобы всё одномоментно

гормональный взрыв решил!

…

Только заговор послов –

он не заговор ослов:

специально напрягали,

чтобы царь лишился слов,

наглядевшись на страшил,

чтобы бдительность забыл!

– Хошь ты нас руби, хошь весь,

хошь с чем хочешь в душу лезь,

но взгляни еще на эту

и ее детально взвесь!

Низко-низко поклонились

и к дверям оборотились.

Входит, солнце заслоня,

чёрный блеск яснее дня!

Дааа! Такую да не взвесь!

Аж затрясся царь наш весь.

До того все в нужном месте,

что в живот вступила резь.

Не ресницы, а две птицы.

Брови – соболя полет.

Царь подходит к молодице,

руку на руку кладёт.

Руку на руку кладёт

и на трон ее ведёт.

По дороге глаз не сводит.

От восторга ноги сводит!

Нокоточек к нокотку!

Локоточек к локотку!

А как станом поведёт -

сердце сладко запоёт.

В общем, царь решил жениться –

не монах, не идиот!

Часть бояр хватил удар.

– На царя нашёл угар!

– Тут боярских дочек кучи,

он чужой берёт товар!

– Вот купец-то-молодец!

– Аморальнейший подлец…

(Только это шепоточком:

как борцу – другой борец).

А народ иного званья –

Без ума, образованья -

Заявил, сморкнувшись в пол:

– К нам проник агент влиянья.

…

Быстро свадьбу отыграли -

даже в загс не заезжали:

без напутствий обошлись.

Пир! И в койку улеглись…

Чтоб бояре не мешали

и чего не подмешали

незаметно в винегрет

тут же царь издал декрет.

На коленке у столов

подписал, и для послов

зачитал – бояр долой,

всем немедленно домой.

Чтобы не было печали –

всем раздали по медали,

три пистоли именных,

пять матрасов пуховых,

а под ушко –

всем – подушка:

оторочена каймой

снизу – вензель золотой.

В общем, отпуск всем бессрочный…

(А мог повесить – будь он злой).

…

Иноземцев – полон дом,

а своих – кати шаром…

Был царевич на охоте,

а царевна на работе:

на Кильдымском на болоте

для каких-то там русалок

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.