Пнуме
Тшай. Том IV
Джек Вэнс

Переводчик Александр Фет

Дизайнер обложки Yvonne Less

© Джек Вэнс, 2021

© Александр Фет, перевод, 2021

© Yvonne Less, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-4490-5377-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

В старом складе на окраине Сивише, там, где начиналась плоская солончаковая пустошь, взгромоздившись на табурет, сидел Айла Вудивер. Цепь соединяла его железный ошейник с высоко натянутым тросом. Подтягивая цепь, Вудивер мог передвигаться вдоль стены от стола до каморки, где он спал.

Всякий, кто знал Вудивера, мог бы ожидать, что унизительное заключение (вдобавок ко всему, в его собственном складе!) вызовет у него взрывы ярости и зубовного скрежета. Тем не менее Вудивер благонравно корпел за столом, озарив лицо абсурдной улыбкой блаженного самоотречения и свесив огромные ягодицы, как седельные мешки, с обеих сторон табурета.

У звездолета, занимавшего две трети превращенного в ангар склада, стоял и наблюдал Адам Рейт. Мученическое терпение Вудивера тревожило Рейта больше любых приступов бешенства. Оставалось только надеяться, что замыслы опасного пленника не успеют осуществиться. Корабль почти приготовили к вылету – примерно через неделю Рейт рассчитывал покинуть древний Тшай.

Вудивер проводил время, занимаясь плетением кружев. Он то и дело поднимал их, чтобы полюбоваться узорами на свет – олицетворение кроткого прилежания. В ангар заглянул Траз, руководствовавшийся философией своих предков, кочевников-кокард, и не одобрявший чрезмерной снисходительности. Хмуро рассматривая узника, он посоветовал: «Убей его сейчас же – и положи конец сомнениям!»

Рейт уклончиво ворчал: «В ошейнике, на цепи, что он может сделать?»

«Вудивер всегда придумает подвох, ты это знаешь не хуже меня!»

«Не могу хладнокровно прикончить беззащитного человека».

Траз с отвращением крякнул и вышел на двор, раздраженно хлопнув дверью. Дирдирмен Аначо заявил: «Даже я вынужден согласиться, наконец, с юным выходцем из степей – подлое чудовище следует прикончить!»

Вудивер явно догадывался о предмете разговора, но отозвался только любезной улыбкой. Рейт не мог не заметить, что толстяк потерял в весе – щеки, в свое время упруго дрожавшие от гнева, свисали дряблыми двойными складками, губы, некогда гордо поджатые, выпятились над заостренным маленьким подбородком.

«Смотри-ка, ухмыляется! – шипел Аначо. – Дай ему волю, он всех нас спалит заживо нерводером. Убей его без промедления!»

Рейт снова воззвал к умеренности: «Через неделю мы улетим. Что он может – беспомощный, в цепях?»

«Вудивер есть Вудивер!»

«Пусть так – нельзя же резать человека, как скотину!»

Не находя слов, Аначо воздел руки к небу и вышел на улицу вслед за Тразом. Рейт забрался в звездолет и какое-то время наблюдал за механиками. Те были поглощены решением тончайшей задачи, связанной с балансировкой энергонасосов. Рейт ничем не мог им помочь. Технология дирдиров, да и само мироощущение дирдиров, представлялись ему непостижимыми. И в том, и в другом дирдиры исходили из несистематических интуитивных догадок – по крайней мере, так подозревал Рейт. В любом из аспектов их существования трудно было распознать логические умозаключения.

Косые коричневатые лучи струились из чердачных окон, оставляя продолговатые крадущиеся блики – заходило солнце. Вудивер задумчиво отложил кружева. По-приятельски кивнув Рейту, он удалился в камеру-спальню, отгороженную в углу склада, волоча за собой дребезжащую подвесную цепь.

Из корабля один за другим вылезли механики и с ними бригадир-технолог, Фио Харо. Вся бригада отправилась ужинать. Рейт прикоснулся к неказистому корпусу звездолета, прижимая к холодной стали ладони обеих рук и все еще не вполне доверяя ее реальности. Еще неделя – и он вырвется в космос, сможет вернуться на Землю? Перспектива возвращения упорно сохраняла характер несбыточного сна, Земля уже казалась миром далеким и причудливым.

Рейт заглянул в кладовую, отрезал кусок черной кровяной колбасы и вышел постоять в дверном проеме. Карина 4269, над самым горизонтом, заливала солончаки прощальным сиянием цвета светлого пива – каждая кочка отбрасывала узкую длинную тень.

Двух черных фигур, в последнее время появлявшихся вдали на фоне закатного неба, еще не было.

Пейзаж отличался своеобразной мрачной красотой. К северу зернистым буроватым крошевом рассыпались каменные строения Сивише, глухо позолоченные закатом. К западу, на другом берегу Айзанского залива, игольчатым лесом горели в небе башни Хейха, города дирдиров – среди них гораздо выше шпилей громоздилась Стеклянная клетка.

Рейт присоединился к Тразу и Аначо. Его давние товарищи по странствиям скучали на скамье у ангара, запуская подобранные голыши, чтобы те отскакивали от большой лужи посреди двора: Траз – молчаливый, с угловатым широким лицом, коренастый, мускулистый, Аначо – тощий, как угорь, на полголовы выше Рейта, бледнокожий, с вытянутой курносой физиономией, разговорчивый в той же мере, в какой Траз был немногословен. Траз не одобрял капризное жеманство дирдирмена. Аначо считал кочевника неразборчивым невежей. Время от времени, однако, они сходились во мнениях – например, сегодня оба настаивали на срочном уничтожении Айлы Вудивера. С точки зрения Рейта следовало больше опасаться дирдиров – из своих далеких башен обитатели Хейха могли следить за тайными приготовлениями к полету, направив телескопы на окна бывшего склада. Бездействие инопланетян казалось Рейту не менее подозрительным, чем улыбка на лице Вудивера – от одной мысли о возможности провала у него холодела кровь.

«Почему дирдиры ничего не предпринимают? – жаловался Рейт, отрывая зубами жесткую черную колбасу. – Ведь они знают, что мы здесь».

«Поведение дирдиров непредсказуемо, – ответил Аначо. – Похоже, они потеряли к тебе интерес. Что для них люди? Букашки, мелочь. Они предпочитают выкуривать пнуме из подземных лабиринтов. Никто из дирдиров не желает подрывать свой престиж, организуя „цаугш“¹ с целью твоей поимки – таково мое предположение».

Соображения дирдирмена не показались Рейту вполне убедительными: «Зачем же тогда фунги² или пнуме³ – кто бы они ни были – приходят и следят за нами? Я полагаю, они не совершают вечерние прогулки для укрепления здоровья?» Рейта тревожили два темных силуэта, в последнее время то и дело появлявшиеся на солончаковой пустоши. Каждый раз они стояли на фоне заката, долговязые, в черных плащах и черных широкополых шляпах.

«Фунги бродят поодиночке, это не фунги, – заметил Траз. – А пнуме не выносят дневного света».

«И никогда не приближаются к Хейху, боятся дирдиров, – добавил Аначо. – Таким образом, это пнумекины⁴ или, скорее всего, гжиндры⁵».

Когда незваных наблюдателей обнаружили впервые, те неподвижно стояли лицом к бывшему складу, постепенно исчезая в сумерках по мере того, как Карина 4269 заходила за обрывистую скальную гряду. Незнакомцы проявляли явно не случайный интерес к происходившему в ангаре. Откровенное наблюдение нервировало Рейта, но что он мог сделать? На следующее утро окрестности затянуло туманом, моросил мелкий дождь – на солончаковой равнине никого не было. Еще через день снова выглянуло солнце, и на закате вернулись две далекие темные фигуры, неподвижно уставившиеся на ангар и наполнявшие Рейта тоскливым щемящим предчувствием. Слежка предвещала большие неприятности – такова была неоспоримая аксиома существования на Тшае.

Сегодня пустырь оставался безлюдным, Карина 4269 уже прикоснулась краем диска к зазубренному полотну утесов. «Наши застенчивые друзья что-то запаздывают», – нарушил молчание Аначо.

Рейт изучил солончаки, приложив к глазам сканоскоп⁶: «Ничего! Одни кочки да болотный папоротник. Даже ящерицы попрятались».

Траз протянул руку над плечом Рейта: «Вот они!»

«Хм! – сказал Рейт. – А ведь я только что туда смотрел». Он довел увеличение до максимума. Прибор слегка дрожал в руках – с каждым ударом сердца размытые силуэты качались и подпрыгивали. Вечернее зарево не позволяло разглядеть затененные лица. «У них человеческие руки, – сообщил Рейт. – Это пнумекины».

Аначо взял у Рейта сканоскоп, через пару секунд возразил: «Это гжиндры – пнумекины, изгнанные из туннелей. Сделки с пнуме заключаются только через них, пнуме никогда не торгуются сами».

«Зачем они здесь? Нам нет никакого дела до пнуме».

«По всей видимости, у них есть дело к нам».

«Может быть, они дожидаются Вудивера», – предположил Траз.

«Перед заходом солнца – и только в это время?»

Траз вздрогнул, осененный внезапной догадкой. Отойдя от ангара к западу, он миновал бывшую контору Вудивера – причудливое одноэтажное сооружение из битого кирпича и обломков шлака – и обернулся к ангару. Удалившись еще на сотню метров, он встал на одной из ровных белесых проплешин солончака, снова повернулся назад и жестом подозвал Рейта и Аначо, сразу поспешивших к нему. «Полюбуйтесь на старый склад, – сказал Траз, – и вы узнаете, кто заключает сделки с гжиндрами».

В щели между черными бревнами ангара то появлялся, то пропадал мерцающий золотой светлячок.

«Там, за стеной – комната Айлы Вудивера», – с вежливой иронией пояснил Траз.

«Сигнальный код! Жирный желтый жулик ведет переговоры!» – лихорадочно прошептал Аначо.

Рейт тяжко вздохнул, подавляя гнев – глупо было ожидать чего-нибудь еще от Вудивера, плававшего в подлых интригах, как рыба в воде. Сдержанно, ровным голосом, он спросил Аначо: «Ты понимаешь сигналы?»

«Конечно, это обычный буквенный код: … оп-ла-той… ус-луг… со-гла-сен… вре-мя… не… ждет». Пляшущий огонек погас: «Вот и все».

«Он нас увидел в щель», – проворчал Рейт.

«Или больше не может пользоваться зеркалом, солнце зашло», – отозвался Траз. Действительно, Карина 4269 уже опустилась за далекие утесы. Оглянувшись на солончаки, Рейт заметил, что таинственно появившиеся гжиндры так же таинственно исчезли.

«Придется с Вудивером поговорить», – решил Рейт.

«Говорить-то он горазд, только правды от него не дождешься», – сказал Аначо.

«Он будет врать, само собой, – пожал плечами Рейт. – Но какую-то долю правды можно выяснить даже методом исключения».

Друзья вернулись в ангар. Вудивер, снова поглощенный плетением кружев, приветствовал их учтивой улыбкой: «Перед сном неплохо было бы что-нибудь съесть, как вы считаете?»

«Ты останешься без ужина!» – отрезал Рейт.

«Как же так? – возмутился Вудивер. – Меня будут голодом морить? Послушайте, шутки шутками, но всему должен быть предел!»

«О чем ты перемигивался с гжиндрами?»

Вудивер только поднял лысые брови, не проявив ни особого удивления, ни стыда: «Коммерческие переговоры. Время от времени я оказываю услуги и подземному народцу».

«Какого рода услуги?»

«Разные, как придется – то одно, то другое. Сегодня я принес извинения за то, что не смог выполнить некоторые обязательства. Вы же не станете меня порицать за попытки сохранить репутацию?»

«Какие именно обязательства ты не смог выполнить?»

«Нехорошо расспрашивать о таких вещах, – укоризненно сказал Вудивер. – Каждому дозволено иметь свои маленькие секреты».

«Тебе ничего не дозволено, – ответил Рейт. – Ты опять затеваешь подвох – это ясно, как день!»

«Вот еще! Какая чепуха! Я сижу на цепи – как я могу затевать что бы то ни было? Уверяю вас, меня содержат в условиях, недопустимо унижающих мое достоинство!»

«Будь осторожен, Вудивер! – серьезно пригрозил Рейт. – Если нам кто-нибудь или что-нибудь помешает, тебя подвесят на той же цепи в двух метрах над землей – посмотрим, что тогда останется от твоего достоинства!»

Вудивер отмахнулся шутливо-оскорбленным жестом и обратил благосклонный взор на звездолет: «Работы продвигаются полным ходом, уже почти все сделано».

«Вопреки твоим стараниям».

«А! Вы недооцениваете мою помощь! Кто достал корпус – с огромным трудом и за бесценок? Кто все устроил и организовал, чья деловая хватка сделала возможным невозможное?»

«Вудивер, ты нас ограбил и предал. Из-за тебя нас бросили в Стеклянную клетку!» – Рейт отошел, присел за столом у стены напротив. Траз и Аначо присоединились к нему. Все трое оценивающе разглядывали Вудивера – голодного, унылого и обиженного.

«Убей его, пока не поздно! – без обиняков потребовал Траз. – Он уже копает яму – и все мы в нее упадем!»

«Боюсь, что ты прав, – вздохнул Рейт. – Но почему, почему он связался с пнуме? С его стороны было бы гораздо проще и логичнее донести о наших планах дирдирам. Им уже известно, что я с Земли, но они могут еще не знать о звездолете».

«Даже если они знают о звездолете, им все равно, – сказал Аначо. – Они не боятся людей и не интересуются человеческими проектами. Пнуме – другое дело! Пнуме всюду суют свой нос, все хотят знать и особенно внимательно следят за дирдирами. В свою очередь, дирдиры вскрывают туннели пнуме и травят их газом».

Вудивер позвал: «Вы забыли про мой ужин!»

«Я ничего не забыл», – ответил Рейт.

«Тогда будьте любезны, принесите мне поесть. Сегодня подайте салат из белоклубня, чечевичное рагу с мясом гаргана под соусом из болотных трав, нарезанный ломтиками пряный черный сыр – и, как всегда, мое любимое вино».

Траз разразился язвительным лающим смехом. Рейт полюбопытствовал: «С какой стати мы должны ублажать твои кишки, когда ты устраиваешь против нас заговор? Пускай гжиндры несут тебе твой ужин».

Лицо Вудивера осунулось, он хлопнул ладонями по коленям: «Вот так, теперь бедного Айлу Вудивера пытают и мучают! И за что, спрашивается? Чего я добился добросовестным трудом? Какая жалкая судьба – жить и страдать на этой ужасной планете!»

Рейт с отвращением отвернулся. Дирдирмен-полукровка, Вудивер безоговорочно провозглашал непогрешимость учения о Двуедином творении, то есть верил, что первый дирдир и первый дирдирмен вылупились, как братья-близнецы, из одного Первородного яйца на планете Сибол. В глазах приверженца этой доктрины Рейт должен был выглядеть безответственным иконоборцем. Долг правоверного дирдирмена состоял в том, чтобы любой ценой расстроить еретические планы отщепенца.

С другой стороны, преступления Вудивера нельзя было объяснить исключительно догматическим рвением. Восстановив в памяти бесспорные примеры утонченной жестокости и самовлюбленной распущенности дельца, Рейт почувствовал, как в нем исчезли всякие поползновения к состраданию.

Вудивер стонал и жаловался еще пять минут, потом внезапно замолчал. Некоторое время он наблюдал за Рейтом и его товарищами, после чего заговорил тоном, содержавшим едва уловимую примесь злорадства: «А ведь ваш проект почти завершен – благодаря Айле Вудиверу, его изобретательности, его скудному запасу цехинов, бессердечно конфискованному!»

«Вопреки всем твоим стараниям», – кивнул Рейт.

«Когда же вы намереваетесь покинуть Тшай?»

«Как можно скорее».

«Замечательно!» – вкрадчиво, но с чувством заявил Вудивер. Рейту показалось, что в глазах дельца сверкнул огонек насмешки. «Но вы, конечно, человек во всех отношениях замечательный, – голос Вудивера неожиданно приобрел раскатистую звучность, как будто он больше не мог сдерживать необъяснимую радость. – Хотя бывает и так, что лучше проявить скромность и не выделяться, как вы думаете?»

«Не знаю, о чем ты говоришь».

«Разумеется, – сказал Вудивер, – что верно, то верно».

«Раз уж тебе не терпится порассуждать, расскажи что-нибудь о гжиндрах», – предложил Рейт.

«О чем тут рассказывать? Достойные сожаления создания, осужденные жить и трудиться под открытым небом несмотря на присущие им светобоязнь и агорафобию. Вы, наверное, задавали себе вопрос: зачем пнуме, пнумекины, фунги и гжиндры носят шляпы с широкими полями?»

«По-видимому, у них такая манера одеваться».

«Само собой. Но есть и более веская причина – широкие поля скрывают пугающее небо».

«Что же вынуждает двух твоих сообщников проводить вечера под открытым небом, если оно их так подавляет?»

«У них, как у всех людей, есть свои надежды и стремления», – высокопарно изрек Вудивер.

«И в чем именно заключаются эти стремления?»

«Их окончательные цели и изначальные побуждения мне, в сущности, неизвестны, – отвечал Вудивер. – Каждый человек – загадка, вещь в себе. Например, Адам Рейт! Непостижимый человек! С капризной жестокостью он подвергает меня лишениям! Растратил мои деньги на безумное предприятие! Напрасно я протестую, напрасно взываю к умеренности! Почему? – спрашиваю я себя. Зачем? С какой целью? Происходящее настолько противоречит здравому смыслу, что невольно возникает подозрение: может быть, Адам Рейт – действительно человек с другой планеты?»

«Ты все еще не объяснил, чего от тебя хотят гжиндры», – напомнил Рейт.

С царским достоинством Вудивер поднялся на ноги; цепь, пристегнутая к железному ошейнику, качалась и звенела: «За разъяснениями обращайтесь к гжиндрам – им лучше известно, чего они хотят».

Вудивер снова уселся за стол и занялся кружевами, напоследок бросив на Рейта странный задумчивый взгляд.

Глава 2

Рейт дрожал и судорожно подергивался в кошмарном сне. Ему снилось, что он лежит на своей кушетке в бывшей конторе Вудивера. Комнату наполняло подернутое рябью, неприятно завораживающее желто-зеленое зарево. Вудивер стоял поодаль и оживленно-беззвучно переговаривался с парой неподвижных людей в черных плащах и черных широкополых шляпах. Рейт пытался приподняться, пошевелить рукой – но вялые, онемевшие мышцы отказывались подчиняться. Желто-зеленый свет то ярчал, то бледнел. Теперь Вудивер покрылся, как изморозью, жутким серебристо-синим сиянием. «Типичный кошмар – безнадежность, оцепенение», – думал Рейт. Он отчаянно напрягся, чтобы проснуться, но только покрылся холодной липкой испариной.

Над ним нагнулись Вудивер и гжиндры. Поразительно! На Вудивере все еще был железный ошейник с коротким обрывком цепи, оплавленным на конце. Вудивер казался самодовольным и беззаботным – таким, каким Рейт когда-то встретил его впервые. Гжиндры не проявляли никаких эмоций, кроме напряженной сосредоточенности. Их почти одинаковые узкие лица отличались тонкими, очень правильными чертами, мертвенно-бледная кожа оттенка слоновой кости отливала перламутровым шелковым блеском. Один держал сложенный кипой кусок холста или парусины, другой стоял, заложив руки за спину.

Вудивер внезапно увеличился в размерах, заслонив все остальное. Он воззвал: «Адам Рейт! Адам Рейт! Откуда ты? Где твой дом родной?»

Рейт тщетно боролся с бессилием, не сомневаясь, что надолго запомнит нелепый, безысходный сон. «Я пришел не из мира сего, – услышал Рейт свой хрип. – Где мой дом? Далеко между звезд… на Земле».

Лицо Вудивера раздувалось и сокращалось: «Ты не один? Есть еще на Тшае другие люди с твоей планеты?»

«Есть».

Гжиндры вздрогнули, пригнулись ближе. Вудивер трубил, как в медный рог: «Где? Где твои соплеменники?»

«Повсюду… везде. Все люди – с Земли».

Вудивер отпрянул, скривив рот в гримасе мрачного отвращения: «Ты родился на другой планете – на Земле».

«Да».

Вудивер триумфально отплыл в сторону, указывая гжиндрам на Рейта величественным жестом руки: «Редкость! Диковина! Уникум!»

«Мы его берем», – гжиндра развернул холст, к ужасу беспомощного Рейта оказавшийся большим мешком. Гжиндра бесцеремонно натянул мешок Рейту на ноги, рывками запихнул его внутрь по плечи – снаружи осталась только голова – и с невероятной легкостью взвалил мешок себе на спину. Другой гжиндра бросил Вудиверу кошель.

Сон начинал растворяться во мраке, желто-зеленое зарево мутнело, покрывалось пятнами. Дверь распахнулась – в черном проеме очутился Траз. Вудивер отскочил, как ошпаренный. Траз поднял арбалет и выстрелил Вудиверу в лицо. Поток крови – зеленой крови – хлынул мощным фонтаном, бесшумно опадающим приплюснутыми каплями – повисшими в воздухе живыми окатышами-изумрудами, играющими желтыми отблесками… Тьма упала, как занавес – Рейт спал.

Рейт проснулся в очень скверном состоянии. Ноги затекли, в голове переливалась тупая боль, тошнотворная мышьяковистая вонь мешала дышать. Почувствовав давление и тряску, он пошарил руками и нащупал жесткий колючий холст. Осознание реальности обрушилось оглушительным ударом: кошмар не был сном, его действительно тащили в мешке! Вудивер – до чего же изворотливый мерзавец! Рейта чуть не вырвало от ненависти. Вудивер снюхался с гжиндрами, все продумал, все подстроил. Рейта охмурили во сне наркотическим газом – наверняка просунули трубку под дверь и отравили воздух в комнате. А теперь гжиндры несли его неизвестно куда, неизвестно зачем.

Некоторое время Рейт бесчувственно валялся в мешке, обмякший, больной. Вудивер, в ошейнике и на цепи – надул-таки, обыграл, победил! Рейт собрал воедино последние отрывки сна, вспомнил рассеченное желтое лицо, пульсирующую струю зеленой крови. По крайней мере, Траз рассчитался с Вудивером.

Мысли ускользали, Рейт никак не мог сосредоточиться. Мешок раскачивался, ритмически подпрыгивая. Очевидно, его привязали под шестом, и теперь гжиндры шагали один за другим с шестом на плечах. По счастливой случайности Рейт все еще был в брюках и в куртке – вчера вечером, сонный и уставший, он кинулся на постель, не раздеваясь. Догадались ли гжиндры забрать у него нож? Поясная сумка исчезла, карманы куртки казались пустыми, но Рейт не осмеливался шарить руками – чем дольше гжиндры думали, что он еще не пришел в себя, тем лучше.

Прижав лицо к мешку, Рейт пытался что-нибудь рассмотреть через просветы в грубой ткани, но безуспешно – еще не взошло солнце. Судя по всему, агенты пнуме спешили по пересеченной местности.

Прошло много времени: сколько именно? Рейт не имел никакого представления, болтаясь в темноте, беспомощный, как младенец в утробе. Сколько странных дел, сколько тайных преступлений совершалось ночами на просторах древнего Тшая! А теперь и он стал участником зловещей драмы веков – наивная, обманутая жертва. Рейта знобило от стыда, унижения и ярости. Только бы вырваться, только бы добраться до обидчиков – он отомстит безжалостно, он воздаст сполна!

Гжиндры остановились и секунду стояли без движения. Потом мешок опустили на землю. Рейт прислушивался, но не различал ни голосов, ни шепота, ни шагов. Похоже, что он остался один. Рейт залез в карман, надеясь найти нож или хотя бы мелкий инструмент с острым краем. Карман был пуст. Он проверил прочность холста ногтями – толстые жесткие волокна не рвались.

Какое-то шестое чувство подсказало Рейту, что гжиндры вернулись. Он лежал, не шевелясь. Гжиндры стояли рядом – Рейту казалось, что они перешептываются.

Мешок подняли, перенесли. Рейт вспотел – вот-вот должно было произойти что-то важное.

Его болтало – мешок подвесили на веревке. Рейт ощутил быстрое движение вниз, почти падение: ниже, ниже, еще ниже – как глубоко, он не мог оценить. Спуск резко прекратился, мешок слегка раскачивался из стороны в сторону. Издали, сверху, прозвучал низкий вибрирующий удар гонга, негромкий, унылый.

Рейт лихорадочно вертелся и брыкался. Его охватила паника, боязнь быть заживо погребенным. Он пыхтел, потел, отдувался, уже ловил ртом воздух, как буйный помешанный в смирительной рубашке – кто знает, где кончается страх и начинается сумасшествие? Истерически всхлипывая и шипя, Рейт все-таки взял себя в руки, обыскал куртку. В ней не было ничего металлического, ничего острого. Сжав зубы, он заставил себя думать. Удар гонга служил сигналом – кого-то звали, о чем-то предупреждали. Рейт ощупал мешок, надеясь отыскать какую-нибудь прореху, но в добротном холсте не было дыр. Без металла, без лезвия – как выбраться? Загибая пальцы, он перечислил про себя все предметы одежды. Ремень! С трудом изворачиваясь в тесноте, Рейт вытащил ремень из петель и принялся царапать волокна острой шпилькой пряжки. Вскоре ему удалось продырявить холст. Напрягаясь и упираясь, он постепенно расширил разрыв и наконец смог просунуть наружу голову и плечи. Никогда еще Рейт не испытывал такого дикого ликования! Даже если бы он умер в ту же минуту, смерть не стерла бы улыбки с его лица – проклятый мешок не устоял, сдался!

Значит, возможны были и другие победы. Рейт огляделся, выгибая шею. Его окружали неровные, кое-где наспех обтесанные стены пещеры, тускло освещенной редкими голубовато-белыми люминесцентными пуговками-наростами. Мешок висел над самым полом. Вспомнив стремительный спуск и внезапную остановку, Рейт встревожился пуще прежнего – в такой точности было что-то подозрительно отработанное, как в привычной рутине палача. Вывалившись из мешка, он встал, дрожа от усталости, не чувствуя онемевших ног, затаил дыхание и прислушался. Ему почудилось, что в мертвой подземной тишине отозвался далекий, едва уловимый звук. Что-то двигалось, приближалось.

Над ним свод пещеры сужался, как печная труба, веревка исчезала в темноте. Где-то наверху было отверстие, выход в подлунный мир – как высоко? При спуске мешок медленно качался из стороны в сторону с частотой примерно раз в десять-двенадцать секунд. Приблизительный расчет показывал, что до поверхности было не меньше тридцати метров – скорее всего, значительно больше.

Рейт всмотрелся в глубину пещеры, снова прислушался. Кто-то отзовется на сигнал гонга, кто-то уже идет. Рейт взглянул вверх, на веревку – там, на другом конце, начиналась свобода. Рейт полез в темноту, хватаясь обеими руками, подтягиваясь и опираясь на шершавый канат сплетенными ногами – десять, двадцать, пятьдесят раз, выше, еще выше. Мешок и пещера пропали далеко внизу, Рейт карабкался по веревке в непроглядном мраке.

Ладони горели, плечи ныли, мышцы дрожали, движения теряли плавность. Отчаянными рывками Рейт добрался наконец до верхнего конца веревки. Перебирая над головой пальцами одной руки, держась за веревку другой и едва не срываясь, он понял, что веревку пропустили через прорезь в металлической пластине, опиравшейся на две мощные перекладины. Пластина, по всей видимости, служила чем-то вроде люка, запиравшего колодец. Повиснув на веревке, Рейт явно не мог приложить достаточного усилия, чтобы приподнять люк… Силы оставляли его. Рейт обернул ноги веревкой, провел рукой из стороны в сторону. Справа он нащупал наклонную металлическую полку шириной сантиметров тридцать – укосину, поддерживающую одну из перекладин под люком. Передохнув несколько секунд – времени уже не оставалось – Рейт раскачался и резко вскинул левую ногу, пытаясь надежно ухватиться правой рукой за укосину. На какое-то мгновение он похолодел, чувствуя, что падает, напрягся изо всех сил, подтянулся правой рукой, высвободил левую, ухватился левой, повис на руках, взобрался на укосину и лег, опираясь на нее спиной, ногами в стену. Сердце бешено стучало, голова шла кругом. Рейт отдышался и замер.

Прошла минута – веревка, наверное, еще качалась. Дрожа и подпрыгивая, на дне шахты появились четыре фонаря. Выпрямив ноги, Рейт подобрался повыше к люку, занял устойчивое положение и рывком отжался вверх, стараясь сдвинуть толстую пластину. С таким же успехом он мог бы давить на скалу. Еще раз! Рейт уперся изо всех сил – ни малейшего эффекта. Внизу, среди фонарей, можно было различить четыре темные фигуры. Рейт осторожно поднялся и прижался спиной к стене между нижним концом укосины и перекладиной.

Четверо внизу медленно шевелились в вязкой тишине подобно рыбам-светлякам в подводной бездне. Приблизившись к веревке, они обнаружили, что мешок пуст. Рейт слышал перешептывание, бормотание. Фонари мигали, поворачиваясь туда-сюда – Рейта искали в пещере. Будто движимые беззвучным приказом, все четверо одновременно направили фонари вверх. Рейт прижался вплотную к камню и поднял голову, чтобы скрыть белизну лица. Лучи фонарей скользнули мимо, задержались на люке. Только теперь Рейт увидел, что пластина закреплена на перекладинах четырьмя поворотными задвижками. Рукоятки, открывавшие задвижки, вставлялись сверху, снаружи. Лучи фонарей разошлись в стороны и осветили боковые стены колодца. Владельцы фонарей постояли в нерешительности, тихо посоветовались. В последний раз осмотрев пещеру и еще раз озарив светом колодец, они отправились туда, откуда пришли, рыская фонарями по сторонам.

В темноте, под самой крышкой глубокого колодца, Рейт сидел на узкой наклонной полосе металла, обняв руками колени, и задавал себе вопрос: насколько реально происходящее? Не продолжается ли кошмар? К сожалению, ситуация отличалась всеми признаками реальности – он попал в ловушку. Люк сверху наглухо закрыли. До тех пор, когда его откроют снова, могли пройти недели. Гнездиться сутками под перекладиной, подобно летучей мыши, и ждать? Немыслимо! «Будь что будет», – Рейт принял решение, посмотрел вниз: в глубоком мраке еще можно было угадать блуждающие, бледные отсветы далеких фонарей. Рейт соскользнул по веревке в пещеру и отправился в погоню длинными скользящими шагами. Он загорелся единственной мыслью – скорее отчаянной надеждой, нежели продуманным планом – неожиданно наброситься на одну из темных фигур, отделить ее от других и каким-то образом заставить вывести его на поверхность. На потолке туннеля тлели редкие голубые пуговки, бросавшие свет тусклее лунного, но позволявшие находить извилистый путь между обнажениями скальной породы, выступавшими то справа, то слева.

Рейт скоро догнал четырех подземных жителей, тщательно, с явным недоумением продолжавших поиски по обеим сторонам прохода. Увидев неуверенно суетящиеся фигуры, Рейт внезапно почувствовал сумасшедшую радость, как если бы он уже был мертв и потому неуязвим. Его подмывало поднять камешек и украдкой бросить его в одну из удаляющихся спин… «Истерика! – слово пришло Рейту в голову и сразу отрезвило. – Чтобы выжить, нужно держать себя в руках».

Четыре фигуры двигались неторопливо, но с беспокойной неловкостью, перешептываясь, бормоча между собой. Перебегая из тени в тень, Рейт подобрался как можно ближе, чтобы приготовиться на тот случай, если один из преследуемых отстанет. До сих пор он видел пнуме только случайно, краем глаза, в темницах Перы. Искавшие его существа, судя по походке и сложению, были, скорее всего, людьми.

В конце прохода открылась пещера с нарочито угловатыми, неровными сводами. Возможно, в ее хаотической примитивности скрывалась недоступная Рейту утонченность. Например, из каменной стены крутым плечом выступала бесформенная глыба кварца, осыпанная блестяще-бронзовыми соцветиями пирита.

Возникало впечатление, что пещера служила важным узлом сообщения – здесь начинались еще три прохода. Центральная площадка была вымощена гладкими каменными плитами. Освещение, поярче, чем в предыдущей пещере, исходило от бесчисленных мерцающих зерен в скальной породе сводов.

В стороне стояла пятая фигура – тоже в черном плаще и черной широкополой шляпе. Плашмя прижавшись к каменному полу и отведя руки назад, Рейт бесшумно выполз на животе из прохода в лоскуток глубокой тени за низким валуном у самого выхода – и замер, как таракан, не решающийся пересечь границу тьмы и света. Пятый подземный житель, так же, как и четверо новоприбывших, несомненно был пнумекином: Рейт увидел его длинную, унылую, болезненно бледную физиономию. Некоторое время пятый будто не замечал четверых соплеменников, а те, в свою очередь, делали вид, что не замечают его – любопытный ритуал взаимного пренебрежения, весьма заинтриговавший Рейта. Мало-помалу, как бы невзначай и не глядя друг на друга, все пятеро собрались вместе.

Послышался приглушенный ропот голосов. Рейт напрягал слух. Пнумекины говорили на общепринятом наречии Тшая – об этом можно было догадаться по характеру звуков и интонаций. Четверо тихо отчитывались об обстоятельствах обнаружения пустого мешка. Пятый, скорее всего начальник или смотритель, чуть отпрянул, выражая смятение и растерянность. По всей видимости, выдержка, экономия движений, ненавязчивость, косвенные указания на эмоции лаконичными намеками и жестами были важнейшими аспектами подземного существования.

Группа пнумекинов постепенно перемещалась под скальным навесом все ближе к Рейту – он перевернулся на бок, прижавшись плечами к стене. Теперь, когда разговор шел не дальше, чем в трех метрах, Рейт мог отчетливо разбирать слова.

Один из голосов внимательно и ровно выговаривал: «…заказ – неизвестно, ничего не найдено».

Другой продолжал: «Туннель пуст. Допустимое объяснение: пропажа произошла перед доставкой».

«Несоответствие, – произнес смотритель. – В таком случае посылку не стали бы спускать».

«Несоответствие имеется в любом случае. В туннеле никого нет».

«Он должен быть там, – бесстрастно настаивал смотритель туннеля, – потому что он больше нигде не может быть».

«Если в туннеле нет потайного хода, известного доставленному».

Смотритель слегка выпрямился, вытянув руки по швам: «О наличии такого хода мне не сообщали. Тем не менее, последнее объяснение допустимо, хотя и маловероятно. Необходимо снова произвести розыски, не упуская ни малейшей детали. Я запрошу о возможности существования секретного хода».

Ответственные за поиск пнумекины прошли мимо, вернулись в туннель, откуда выполз Рейт, и стали медленно удаляться, останавливаясь на каждом шагу и освещая фонарями стены, пол и своды. Смотритель стоял и смотрел им вслед. Рейт внутренне поджался – наступал критический момент. Стоило смотрителю слегка повернуться налево, и он непременно заметил бы беглеца, лежавшего рядом, в пяти шагах. Повернись он направо, Рейт мог надеяться на временную передышку. Появился шанс напасть на одинокого пнумекина. Но четверо других были еще неподалеку – возглас, быстрые шаги, шум борьбы привлекли бы их внимание. Рейт сдержался.

Смотритель повернулся направо. Тихо ступая по камню, он пересек пещерный зал и исчез в боковом проходе. По-воровски, на пятках, Рейт последовал за ним и заглянул в проход. Туннель вырубили в породе, богатой пироксилитом – с обеих сторон из стен торчали кристаллы удивительной величины, иногда до тридцати сантиметров в диаметре, граненые, как бриллианты – рыжевато-коричневые, черно-коричневые, зеленовато-черные. Все самоцветы искусно очистили и отполировали так, чтобы каждый выделялся в самом выгодном свете – на отделку коридора явно ушло невероятное количество времени и сил. За частыми выступами стен, сохраненными для демонстрации кристаллов, было удобно прятаться. Рейт не отставал от пнумекина, пробираясь вперед беззвучными мягкими шагами, надеясь застать его врасплох, принудить к помощи под страхом смерти – примитивный и отчаянный план, но Рейт не мог придумать ничего лучше.

Пнумекин остановился. Рейт одним прыжком притаился за выступом скалы с оливковыми стекловидными кристаллами. Взглянув назад и вперед, пнумекин повернулся к стене, протянул руку и нажал ладонью на небольшой граненый камень, одновременно прикоснувшись к другому. Часть стены отодвинулась в сторону. Пнумекин зашел, вход закрылся. Туннель опустел. Рейт злился на себя: зачем он медлил? Пока смотритель открывал потайную дверь, Рейт мог бы уже наброситься на него.

Рейт осмотрелся – никого вокруг. Двигаясь вперед быстрыми перебежками, метров через сто Рейт неожиданно оказался на краю огромного провала. Далеко внизу мерцали тусклые желтые огоньки, неторопливо копошились массивные загадочные тени.

Рейт вернулся к секретному входу в стене, поглотившему пнумекина, и постоял, успокаиваясь – в голове яростно теснились противоречивые расчеты. Потерянному, затравленному в подземной западне, ему любой способ действий представлялся слишком рискованным, но бездействие могло обернуться катастрофой каждую секунду. Рейт нажал рукой на камни так же, как это сделал пнумекин. Замаскированная дверь сдвинулась в сторону. Рейт отступил на шаг, готовый ко всему. Перед ним открылось округлое помещение диаметром метров десять. Круглый стол посередине, скамьи, полки и шкафы наводили на мысль, что здесь проводили какие-то совещания.

Рейт вошел в комнату и огляделся. За ним закрылась дверь. Полусферический потолок плотно усеивали светящиеся зернистые вкрапления. Ровные изгибы стен отполировали так, что выделялась каждая прожилка напоминающей порфир породы. Направо отходил сводчатый коридор, оштукатуренный белым алебастром. Слева всю стену занимали стеллажи, многоярусные ячейки закрытых футляров или ящичков, высокие шкафы.

Из коридора послышалось глухо цокающее стаккато – настойчиво-размеренный угрожающий звук. С напряженным лицом, в панике, как взломщик, застигнутый не вовремя вернувшимся хозяином дома, Рейт искал, где можно было бы спрятаться. Подбежав к шкафу, он открыл раздвижную створку и втиснулся между висевшими на крючках черными плащами. От плащей и черных шляп, лежавших выше на внутренней полке, исходил затхлый кислый запах, вызвавший у Рейта приступ тошноты. Сгорбившись, он прислонился спиной к задней панели шкафа, прикрыл за собой дверцу и приложил глаз к щели между створками.

Секунды тянулись бесконечно. Рейт чувствовал нервное покалывание в желудке. Вернулся пнумекин-смотритель, подошел к столу и замер, будто пораженный какой-то мыслью. Чудаковатая широкополая шляпа затеняла строгие черты, поразившие Рейта классической правильностью. Рейт вспомнил о других человеческих породах Тшая. Все они в той или иной степени мутировали, симбиотически приспосабливаясь к расе хозяев: дирдирмены – спесивые и жестокие интеллигенты-каннибалы, тупые, раболепные часчмены, ванхмены – изощренно цивилизованные, но вероломные и бездушные. Тем не менее, во всех этих популяциях – за исключением, пожалуй, дирдирменов из касты безупречных – сохранилась неизменной изначальная человеческая сущность. По-видимому, только пнумекины не претерпели заметных физиологических изменений, зато психически преобразились – в отстраненных привидениях, населявших катакомбы Тшая, уже нельзя было угадать ни человеческих стремлений, ни человеческих нравов.

Каменное лицо одинокого существа – Рейт не мог думать о нем, как о человеке – не выдавало никаких эмоций или намерений. Пнумекин стоял поодаль с противоположной стороны стола. Рейт не мог настигнуть его одним броском. Кроме того, открывая шкаф, Рейт насторожил бы его.

Ноги и плечи затекли – Рейт слегка повернулся, шкаф скрипнул. Покрывшись холодным потом, Рейт прижался глазом к щели. Ничто не потревожило глубокое размышление пнумекина. Рейт злился. «Ну подойди же ты! – думал он. – Что тебе стоит обойти стол, пройтись туда-сюда?» Вкралась другая, неприятная мысль: что, если смотритель откажется подчиняться под угрозой смерти? Что, если пнумекины потеряли инстинкт индивидуального самосохранения?

Потайная дверь раздвинулась – вошел еще один пнумекин, из искавших Рейта в туннеле. Двое стояли, повернувшись в разные стороны, каждый подчеркнуто не замечал присутствия другого. Новоприбывший тихо произнес, будто размышляя вслух: «Произведен доскональный обыск туннеля и шахты. Доставленный не найден».

Смотритель не ответил. Наступила зловещая, как в дурном сне, тишина.

Туннельный служащий заговорил снова: «Он не мог пройти мимо. Либо заказ не выполнен, либо доставленный воспользовался тайным ходом, нам неизвестным. Другие возможности исключены».

Смотритель отозвался: «Учтено. Необходимо учредить кордоны на уровне Зиад, в туннеле Зут-дан-Зиад, на шестой развязке уровня Ферстан, на развязке Луль-Лиль и у Портала Вечности».

«Будет сделано».

В поле зрения Рейта появился пнуме, очевидно проскользнувший в помещение через потайной ход, незаметный из шкафа. Пнумекины игнорировали его присутствие, даже не покосившись на исчадие тшайского ада. Рейт завороженно изучал нескладно сочлененное существо – не считая мимолетной случайной встречи в темном подземелье цитадели гнаштеров в Пере, ему еще не приходилось видеть пнуме вблизи. Чуть выше человеческого роста, пнуме казался сухопарым, даже хрупким под широким черным плащом. Поля черной шляпы нависали над огромными глазницами неподвижного лица, формой и цветом напоминавшего выбеленный солнцем лошадиный череп. В нижней части лица сложный аппарат из множества жующих, шевелящихся, тихо поскребывающих жвал и членистых отростков скрывал ротовое отверстие. Коленные суставы пнуме были обращены назад – он переставлял ноги слегка дергающейся, отжимающейся походкой, как человек, идущий задом наперед. На ороговевших узких ногах, темно-красных в черную крапинку, не было никакой обуви. Каждая длинная ступня заканчивалась тремя высоко выгнутыми когтистыми пальцами, непрерывно постукивавшими по каменному полу, как пальцы нервничающего человека по столу.

Смотритель туннеля вполголоса обращался в воздух: «Аномальная ситуация – вместо заказанного товара получен пустой мешок. Шахту и единственный ведущий из нее туннель тщательно обыскали. Либо заказ не выполнен, либо доставленный самовольно воспользовался потайным ходом седьмой или более высокой категории секретности».

Молчание… потом густое глуховатое шипение из ротовой полости пнуме: «Подтверждение факта доставки невозможно. Допустима вероятность существования строго засекреченного хода одиннадцатой или высшей категории, что выходит за рамки моего допуска⁷. Надлежит подобающим образом запросить информацию у главного надзирателя района⁸».

Смотритель туннеля придал голосу нерешительно-вопросительный оттенок: «Надо полагать, заказ имел большое значение?»

Когти пнуме пробежались по полу с изяществом пальцев пианиста, разучивающего трудный пассаж: «Хранители Вместилища Вечности приняли решение приобрести экземпляр существа с современной планеты людей».

Рейт, неспособный разогнуться в тесном шкафу, подивился: почему пнуме так долго медлили с этим решением? Осторожно, сжимая зубы, чтобы не произвести ни малейшего звука, он немного изменил положение тела. Когда он снова смог приложить глаз к щели, пнуме уже удалился. Смотритель и туннельный служащий молча стояли, отвернувшись в разные стороны.

Прошло время – сколько времени? У Рейта не было возможности измерить. Ноги онемели, в спине и плечах нарастала пульсирующая боль, но Рейт боялся снова пошевелиться. Медленно, глубоко вздохнув, он приготовился терпеливо ждать.

Выдерживая длительные паузы неравной длины, пнумекины обменивались еле слышными бормочущими фразами, обращенными в пространство или к стенам. Рейту удавалось различить обрывки беседы, отличавшейся от монологов тихих помешанных только тем, что пнумекины не говорили одновременно: «…ситуация на планете людей… происходящее неизвестно… дикари, живущие под пропастью, безумцы, подобные гжиндрам… потерян ценный экспонат…»

Пнуме вернулся, за ним появился другой – выше и костлявее первого, ступающий настороженно и вкрадчиво, как лиса в курятнике. Высокий пнуме вынул из-под плаща продолговатый футляр и преувеличенно сосредоточенным аккуратным движением положил его на скамью прямо напротив шкафа, служившего укрытием Рейту, после чего распрямился и оцепенел в мечтательно-отрешенной позе. Шло время. Первым прервал молчание туннельный служащий низшего ранга: «Когда звучит гонг, оповещающий о доставке, никогда не спускают порожний мешок. Получение пустого мешка вызывает недоумение. По всей видимости, заказ не выполнен или доставленный получил доступ к тайному выходу, по секретности превышающему десятую категорию».

Пнуме-надзиратель повернулся спиной к присутствующим, широко расправил черный плащ над скамьей и прикоснулся к замкам-застежкам на концах кожаного футляра. Два пнумекина и первый пнуме напряженно изучали вкрапления кристаллов в узорах порфира на полированных стенах.

Открыв футляр, главный надзиратель извлек узкую длинную папку внушительной толщины в мягком кожаном переплете зеленовато-синего оттенка, с почтительной бережливостью раскрыл ее на скамье и стал переворачивать страницы, изучая переплетения бледных разноцветных линий. Наконец надзиратель закрыл папку, поместил ее обратно в футляр, поразмышлял и заговорил – так тихо и с таким сильным придыханием, что Рейт с трудом понимал слова: «Существует древний переход четырнадцатой категории. Он продолжается девятьсот метров на север, спускается и выходит к провалу Джха-Ну».

Пнумекины молчали. Первый пнуме заметил: «Оказавшись у провала Джха-Ну, экспонат мог пересечь его в обход по верхней галерее, спуститься по пятому туннелю развязки Ома к верхнему большому поперечному каналу, оттуда свернуть к Лазурному пути восхождения или даже выйти к обзорному пункту Жу – и таким образом достигнуть гхауна⁹».

Пнуме-надзиратель отозвался: «Это вероятно только при условии, что экспонат имеет доступ к соответствующим сведениям. Если он использовал проход четырнадцатой категории секретности, можно допустить и все остальное. В таком случае… необходимо определить причины и механизм утечки информации».

«Проблема, вызывающая замешательство», – пробормотал туннельный служащий.

Пнумекин-смотритель произнес: «Если гхиану¹⁰ известны тайные ходы четырнадцатой категории, что мешает ему сообщить о них дирдирам?»

Пальцы ног обоих пнуме выгнулись и выбили чечетку на каменном полу.

«Обстоятельства не выяснены, – закончил разговор пнуме-надзиратель. – Изучение тайного хода позволит сделать точные выводы».

Первым покинул помещение служащий низшего ранга. Смотритель минуту-другую предавался грезам, после чего выскользнул за подчиненным через тайный вход из туннеля. Пнуме замерли подобно двум хищным насекомым невероятной величины. Первый пнуме повернулся и удалился по коридору, мягко переступая обратно-сочлененными куриными ногами. Надзиратель остался один. Появилась возможность наброситься на пнуме, попытаться захватить его заложником. Рейт прикинул в уме шансы на успех и воздержался – если пнуме, будучи родичами фунгов, отличались столь же феноменальной силой и быстротой реакции, схватка могла закончиться весьма печально для Рейта. Еще одно соображение: поддаются ли пнуме индивидуально вообще какому-либо принуждению? Рейт не мог уверенно ответить на этот вопрос, но подозревал, что психологически пнуме были в чем-то сродни термитам.

Надзиратель поднял футляр с папкой со скамьи и медленно обвел взглядом все помещение, без затруднения поворачивая голову с черными провалами-глазницами на полтора оборота в обе стороны. Казалось, он прислушивался. Неожиданно двинувшись с места, пнуме подошел к ничем не примечательному участку полированной стены, выставил ногу вперед и деликатно нажал когтями на три едва заметные выпуклости в каменном полу. Часть стены отодвинулась вглубь и в сторону – открылась темная прямоугольная впадина. Надзиратель положил в нее футляр, плита соскользнула в прежнее положение. Второй пнуме удалился по стопам первого.

Глава 3

Помещение пустовало. С гримасой боли Рейт выбрался из шкафа и подошел, пошатываясь на онемевших ногах, к дугообразному участку стены с тайником. На гладких случайных узорах порфира не было ни заметного глазом шва, ни малейшего зазора, ощутимого наощупь – камень обработали с микроскопической точностью.

Рейт низко нагнулся и дотронулся пальцами до трех неровностей пола. Снова плита сместилась внутрь и влево. Рейт вынул футляр. Поколебавшись одно мгновение, он открыл застежки и вынул кожаную папку. В шкафчике неподалеку он нашел продолговатую коробку, наполненную небольшими темными флаконами – в совокупности примерно того же веса, что и папка с планами подземных лабиринтов. Эту коробку Рейт закрыл в футляре и оставил в полости стены. Еще раз прикоснувшись к выступам на полу, он отступил от тайника – перед ним опять блестела сплошная каменная поверхность.

Рейт стоял посреди комнаты и держал в руках папку – без сомнения, драгоценное приобретение. Если он сумеет остаться незамеченным и избежать повторного пленения (что представлялось маловероятным), если он сможет расшифровать обозначения пнуме (что поистине было бы чудом), появилась бы отдаленная надежда, возник бы гипотетический шанс найти правильный путь и выбраться на поверхность.

Рейт завернулся в один из плащей, висевших в шкафу. Все шляпы оказались малы, но в конце концов ему удалось натянуть на голову шляпу побольше, растягивая и выворачивая тулью. Рейт надеялся, что скрытность и необщительность пнумекинов, их привычка не замечать друг друга послужат его целям – у него были веские причины быть молчаливее и незаметнее любого из подземных жителей. Теперь нужно было уйти подальше и найти укромное место, где можно было бы без помех заняться изучением заветной папки. Засунув папку за пазуху куртки, Рейт вошел в оштукатуренный белый коридор – так же мягко, крадучись переступая ногами, как это делали пнуме.

Пустынный коридор тянулся полкилометра и вывел Рейта на поперечный балкон вдоль стены глубокого и узкого, напоминавшего соборный неф зала, откуда доносились приглушенный гул и шелестящее эхо осторожной суеты. Справа и слева балкон заканчивался темными сводчатыми отверстиями – входами в другие коридоры.

В семи-восьми метрах под балконом на уровне человеческого роста висели таблицы и развернутые свитки со столбцами пиктограмм. Перед ними рядами стояли дети-пнумекины – Рейт оказался в подземной школе.

Отступив в тень, Рейт мог смотреть вниз, не опасаясь быть обнаруженным. Он насчитал три группы по двадцать детей в каждой, мальчиков и девочек вперемешку. Подобно старшим, они носили черные плащи и широкополые шляпы с плоскими тульями. На маленьких белых лицах, худых и осунувшихся, застыло смехотворное выражение сосредоточенной серьезности. Никто не говорил. Уставившись в пространство, дети тихо и торжественно маршировали, выполняя какое-то упражнение. Ими руководили три женщины неопределенного возраста, одетые в плащи, как и мужчины, но отличавшиеся от представителей другого пола меньшим ростом и чуть смягченными, не столь суровыми чертами.

Муштра продолжалась беспрерывно – дети шагали строем, поворачивались кругом и снова шагали, нарушая тишину только шорохом ступней. «Ничему они тут не учатся, – подумал Рейт, – да и я тут ничему не научусь!» Глянув в обоих направлениях, он решил пойти налево. Короткий сводчатый туннель выходил на другой балкон над залом еще больших размеров, явно служившим трапезной. Посреди зала аккуратными рядами стояли столы и скамьи, но помещение почти пустовало – только два пнумекина сидели поодаль друг от друга, низко наклонившись над мисками с кашей. Рейт вспомнил, что не на шутку проголодался.

Раздался звук. Сзади из туннеля между школой и трапезной приближались двое пнумекинов, один за другим. Сердце Рейта билось так сильно, что пару секунд он не мог заставить себя сдвинуться с места. Наконец, наклонив голову и ссутулившись, он двинулся навстречу по балкону, в меру своих способностей имитируя типичную походку пнумекина. Прохожие миновали его – отведя глаза в сторону и блуждая мыслями в заоблачных сферах.

Немного приободрившись, Рейт вернулся в туннель между двумя балконами и повернул в замеченный раньше боковой проход, сразу же расширившийся и превратившийся в небольшое округлое помещение развязки, где сходились три туннеля. В стене зияла ниша – винтовая лестница, высеченная в серой скальной породе, спускалась на нижний уровень.

Мрачные темные коридоры не привлекали Рейта. Он стоял в нерешительности, остро ощущая усталость и безнадежность. В планах подземных ходов ему одному было не разобраться – требовалась помощь пнумекина, добровольная или вынужденная. Кроме того, он давно ничего не ел. Рейт опасливо подошел к лестнице и, поразмыслив еще секунд десять, начал спускаться, жалея о каждом шаге, уводившем его все дальше от надземного мира. Лестница кончалась промежуточной площадкой с широкими арочными выходами в трапезную слева и в школьный зал справа. Сводчатый проход впереди, по-видимому, соединял переднюю с кухней. Рейт с опаской заглянул туда. Несколько пнумекинов работали за вырубленными в камне прилавками – очевидно, готовили обед для детей, упражнявшихся в ходьбе неподалеку.

Рейт с сожалением попятился и зашел в узкий боковой коридор, начинавшийся в проходе между лестничной площадкой и кухней и круто спускавшийся наискось. Здесь было темно и тихо, редкие светящиеся зерна в потолке едва позволяли различать стены. Метров через тридцать коридор резко свернул в сторону и закончился неожиданным провалом. Снизу доносился шум потока воды – скорее всего, сюда выбрасывали отходы и мусор. Рейт задержался, не понимая, куда теперь идти и что делать, потом вернулся на лестничную площадку. Рядом, в стене под аркой, выходившей в трапезную, он нашел вход в небольшую кладовую с аккуратно сложенными в штабели тюками, мешками и коробками. «Продукты!» – обрадовался Рейт. Он колебался, однако – повара, конечно же, часто посещали кладовую.

Из зала упражнений в трапезную, цепочкой по одному и понуро опустив глаза, уже направлялись школьники. Рейт попятился в кладовую – дети, в отличие от взрослых, безошибочно узнают переодетых чужаков. Он спрятался на корточках в глубине помещения за штабелем коробок – не слишком надежное укрытие, но выбора не было. Оставалось надеяться, что повара не станут рыться по всей кладовой, выбирая припасы, и не заметят незваного гостя.

Устроившись поудобнее, Рейт слегка расслабился, вынул из-под куртки папку и раскрыл обложку из мягкой синей кожи. На роскошном бархатном пергаменте тонких, но прочных страниц черными, красными, коричневыми и голубыми контурами и символами были напечатаны схемы, составленные с невероятным вниманием к деталям. Пиктограммы, кружки и многоугольники, цветовые коды, пересекающиеся и разветвляющиеся сплошные, двойные и пунктирные линии ни о чем не говорили Рейту. На полях обозначения пояснялись мелким текстом, но Рейт не умел прочитать незнакомые письмена. Вздохнув, он закрыл папку и засунул ее за пазуху.

Дети брали миски с кашей из окна, вырубленного над кухонным прилавком, и несли их к столам, рассаживаясь в трапезной.

Рейт наблюдал за трапезной в щель между коробками, начиная по-настоящему страдать от голода и жажды. Исследуя содержимое соседних мешков, он нашел жесткие облатки из прессованных сушеных стручков травы пилигримов – весьма питательные, но не слишком приятные на вкус. В коробках оказались тюбики с жирной черной пастой, острой и пахучей – по всей видимости, паста служила приправой. Рейт снова сосредоточил внимание на трапезной. Последний из школьников уже отнес миску к столу. Рядом с окном для раздачи обедов никого не было, но на прилавке еще стояли полдюжины мисок и фляжки. Рейт действовал безотчетно. Выскользнув из кладовой и вжав голову в плечи, он подошел к прилавку, схватил миску и фляжку и поспешно вернулся в укрытие. В миске содержалась каша из вареных стручков травы пилигримов с добавлением маленьких початков, по вкусу напоминавших изюм, редких бледных прядей какого-то мяса и пары стеблей похожего на сельдерей овоща. Примерно полулитровая фляжка была наполнена слегка шипучим пивом с приятным вяжущим привкусом. К фляжке привязали небольшой пакет с шестью круглыми печеньями – Рейт их попробовал, но счел совершенно несъедобными. Проглотив кашу, он выпил пиво и поздравил себя с вовремя проявленной находчивостью.

К раздаче подошли еще шестеро учеников постарше – стройные молодые пнумекины с отрешенными лицами и уверенно-безразличными манерами. Насколько Рейт мог понять, поглядывая в щель между коробками, все они были женского пола. Пятеро забрали свои миски и фляжки. Последняя, обнаружив пустой прилавок, остановилась в замешательстве. Рейт виновато смотрел на нее, понимая, что украл ее обед. Другие девушки уже сидели за столами; шестая неподвижно ждала своей очереди.

Прошло пять минут. Девушка не говорила ни слова, опустив глаза к полу. Наконец чьи-то руки поставили на прилавок еще одну миску с фляжкой. Молчаливая дочь пнумекинов взяла свой обед и медленно направилась в глубину трапезной.

Рейт не мог сидеть сложа руки. Он решил снова подняться по лестнице, выбрать какой-нибудь туннель, найти одинокого взрослого пнумекина и заставить его под страхом пытки и смерти взять на себя обязанности проводника. Рейт уже поднялся на ноги, но теперь дети стали покидать трапезную – ему пришлось отступить. По одному, бесшумно, школьники выстроились цепочкой и двинулись в зал для упражнений. Рейт снова выглянул и сразу спрятался – из трапезной выходили пять девушек постарше. Все они были на одно лицо, как отштампованные на фабрике манекены с бледной и тонкой кожей, напоминавшей пергамент страниц в синей папке пнуме, с высокими изогнутыми, угольно-черными бровями и правильными, хотя и заостренными чертами. Обязательные черные плащи и черные шляпы придавали тягостную, неземную странность вполне земным очертаниям женских фигур. Рейту пришло в голову, что перед ним пять клонированных близнецов – в сущности, идентичные копии одной и той же женщины. Но он тут же поправил себя, понимая, что каждая из девушек отличала себя от других по множеству незаметных, непонятных для него признаков. Для каждой ее – и только ее – существование находилось в центре мироздания.

У раздаточного окна никого не было. Рейт выглянул из кладовой, быстрыми длинными шагами пересек пространство, отделявшее его от начала лестницы. Он едва не опоздал – из кухни появился повар, спешивший в кладовую. Задержись Рейт еще на один момент, его бы обнаружили. С часто бьющимся сердцем он начал подниматься по лестнице… и тут же остановился, затаив дыхание. Сверху послышался цокающий ритмичный звук. Рейт не знал, куда податься. Шаги приближались. Уже появились крапчатые красно-черные ноги пнуме, край полы черного плаща. Рейт быстро спустился к началу лестницы. Куда бежать? Рейт яростно думал. В кладовой повар зачерпывал ковшом из мешка стручки травы пилигримов. В зале для упражнений маршировали дети. Боковой тупик с шахтой для мусора был безнадежной западней. Оставалось только одно. Опустив голову и слегка сгорбившись, он тихо зашел в трапезную. Посреди зала, за столом, еще сидела задержавшаяся школьница, получившая добавочную порцию вместо экспроприированной Рейтом. Отойдя в угол, где он надеялся не привлекать внимание, Рейт присел на скамью и замер, покрывшись испариной от напряжения – один внимательный взгляд мог разоблачить его любительский маскарад.

Прошло несколько минут, ничто не нарушало тишину. Девушка в черной шляпе не торопилась, доедая печенье из пакета. Судя по всему, печенье ей особенно нравилось. Наконец она встала и направилась к выходу. Рейт опустил голову – слишком быстро, слишком резко – движением, не свойственным пнумекину. Девушка бросила удивленный взгляд в его сторону, хотя даже теперь привычка взяла свое – она смотрела не прямо на Рейта, а как будто вдаль, мимо него. Тем не менее она все видела и все поняла. На мгновение она застыла с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью, потом тихо вскрикнула от ужаса и побежала к выходу. Рейт уже спешил наперерез, зажал ей рот рукой и заставил прислониться спиной к стене.

«Тихо! – пробормотал Рейт. – Ни слова, ни звука! Ты понимаешь?»

Трепещущая пленница смотрела мутными, полуобморочными глазами. Рейт встряхнул ее: «Никакого шума! Понятно? Кивни, если понимаешь».

Рейт почувствовал ладонью, что девушка попыталась кивнуть прижатой к стене головой, и опустил руку. «Слушай! – прошептал он. – Слушай внимательно! Я человек сверху, гхиан. Меня отравили, засунули в мешок и спустили в ваши пещеры. Я сбежал и хочу вернуться на поверхность. Ты меня слышишь?» Девушка никак не реагировала. «Ты понимаешь, что я говорю? Отвечай!» Рейт снова встряхнул хрупкие плечи.

«Да».

«Ты знаешь, как выбраться на поверхность?»

Пленница опустила глаза. Рейт быстро обернулся к кухонному окну – если оттуда выглянет повар, все потеряно. А пнуме, спустившийся с лестницы – где он? И балкон! Рейт забыл про балкон! Пораженный страхом, как электричеством, он вглядывался в тени под сводом зала. Никто не стоял наверху, никто не смотрел. Но здесь нельзя было оставаться ни минуты. Рейт схватил девушку за руку: «Пошли! Не забудь, ни звука! Или мне придется сделать тебе больно!»

Он потащил ее вдоль стены ко входу. У раздачи никого не было, из кухни раздавались скрежет, перестук металлической посуды. Пнуме не появлялся.

«Наверх, по лестнице», – прошептал Рейт.

Девушка начала было протестовать, но Рейт снова зажал ей рот ладонью и потащил к лестнице: «Наверх! Слушайся, и все будет в порядке».

Пленница произнесла тихим ровным голосом: «Уходи, отпусти меня».

Рейт отозвался страстным полушепотом: «Ничего я так не желаю, как уйти и выбраться отсюда! Но я не знаю, куда идти!»

«Я не могу тебе помочь».

«Тебе придется мне помочь. Вверх, по лестнице! Быстро!»

Пленница внезапно повернулась и птицей взлетела по лестнице с таким проворством, что Рейт на секунду опешил. Он бросился вдогонку, но девушка опережала его, со всех ног убегая по коридору. Отчаяние придавало ей прыти. Столь же отчаянно Рейт преследовал ее, догнал метрах в пятнадцати от развязки и прижал к стене. Девушка тяжело дышала. Рейт посмотрел вперед и назад – к его огромному облегчению короткая погоня никого не встревожила. «Ты что, смерти хочешь?» – прошипел он пленнице на ухо.

«Нет!»

«Тогда слушайся беспрекословно!» – рычал Рейт. Он надеялся, что угроза подействует. Действительно, лицо девушки опустилось, глаза потемнели – зрачки расширились от страха. Она пыталась заговорить, наконец выдавила: «Чего ты хочешь?»

«Прежде всего проведи меня в укромное место, куда никто не заходит».

Опустив плечи, она отвернулась и пошла по коридору. Рейт спросил с подозрением: «Куда мы идем?»

«К темнице для провинившихся. Там обычно никто не бывает».

Скоро она повернула в короткий боковой коридор, закончившийся круглой комнатой. Приблизившись к паре черных неограненных кристаллов и оглянувшись через плечо, как сказочная ведьма в черной шляпе, девушка нажала на матовые черные выступы стены. Открылся вход в непроглядную тьму – девушка шагнула вперед, Рейт сразу за ней. Пленница прикоснулась к чему-то с внутренней стороны входа: зажглась синеватая осветительная панель.

Они стояли на уступе скалы у самого края обрыва. Над глубоким мраком провала торчала подъемная стрела, фантастически сочлененная и полусложенная, как нога кузнечика. С конца стрелы в провал спускалась веревка.

Рейт смотрел на девушку. Та отвечала наполовину испуганным, наполовину упрямо-безразличным взглядом. Держась за основание стрелы, Рейт опасливо выглянул за край обрыва. В лицо дунул ледяной порыв ветра, Рейт отпрянул. Девушка стояла, не шевелясь. Рейт подозревал, что внезапная бурная последовательность событий привела ее в состояние шока. Тесная шляпа мешала сосредоточиться – Рейт сорвал ее с головы. Пленница отступила на шаг и прижалась к стене: «Зачем ты снял шляпу?»

«Давит на голову», – сказал Рейт.

Девушка отвела глаза в сторону и вдаль, в темноту провала, приглушенно спросила: «Теперь чего ты от меня хочешь?»

«Выведи меня на поверхность как можно скорее».

Наступило молчание. Рейт не понимал – слышит ли, понимает ли его пленница? Он попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась. Рейт снял с нее шляпу. На него смотрело странное, испуганное и пугающее лицо с дрожащими в панике бескровными губами. Она была старше, чем позволяла предположить фигура, хотя Рейт не мог точно определить возраст. На бледном, печально-болезненном лице не было характерных черт, нарушавших классическую правильность пропорций, коротко остриженные черные волосы прилегали к голове, как фетровая тюбетейка. Рейту она казалась анемичным, неврастеническим существом двойственной природы – человеком и не человеком, женщиной и бесполым призраком.

«Зачем ты снял с меня шляпу?» – еле слышно пробормотала она.

«Не знаю, просто так. Наверное, из любопытства».

«Так делают интимные друзья», – пленница закрыла руками впалые щеки. Рейт пожал плечами – его не интересовали причины ее застенчивости: «Я хочу, чтобы ты вывела меня на поверхность, под открытое небо».

«Не могу».

«Почему нет?»

Ответа не было.

«Разве ты меня не боишься?» – вкрадчиво спросил Рейт.

«Меньше, чем темницы».

«Темница рядом, мне ничего не стоит ею воспользоваться».

Девушка искренне удивилась: «Ты хочешь столкнуть меня в пропасть?»

Рейт старался говорить самым угрожающим тоном: «Я – беглец, и намерен любой ценой выбраться на поверхность».

«Мне нельзя тебе помогать, – она говорила тихо и безразлично, будто разъясняя нечто само собой разумеющееся, – зужма-кастшаи¹¹ за это наказывают». Девушка покосилась на подъемную стрелу: «В темноте страшно, мы боимся темноты. Иногда веревку обрезают, и наказанного больше никто никогда не видит».

Рейт почесал в голове. Усматривая угрозу в его молчании, пленница жалобно сказала: «Даже если бы я хотела тебе помочь, как я могу это сделать? Мне известно только, что по Лазурному пути восхождения гхианам доставляют обменный металл, но меня туда не пустят… Если, конечно, я не объявлю себя гжиндрой, – прибавила она после заметной запинки. – А тебя на Лазурном пути сразу схватят».

Планы Рейта начинали рушиться: «Тогда проведи меня к другому выходу».

«Я не знаю других дорог до гхауна. На моем уровне такой допуск не полагается».

«Подойди ближе к свету, – сказал Рейт. – Взгляни сюда».

Он вынул папку, раскрыл ее перед девушкой: «Покажи, где мы находимся».

Девушка посмотрела на папку, издала такой звук, будто чем-то подавилась, и начала дрожать всем телом: «Что это?»

«Схемы туннелей. Я позаимствовал их у пнуме».

«Это же Атлас, сборник тайных чертежей! Что ты наделал? Мне пришел конец, меня бросят в яму!»

«Давай не будем усложнять вещи без достаточной причины, – посоветовал Рейт. – Взгляни на схемы, найди дорогу к поверхности, проведи меня туда, а потом делай, что хочешь. Никто никогда ни о чем не узнает».

Пленница смотрела на папку шальными глазами. Рейт встряхнул ее за плечо: «Что с тобой?»

Она проговорила упавшим, бесцветным голосом: «Я узнала тайны без допуска».

Рейт не испытывал ни малейшего сочувствия к проблемам столь абстрактным и нереальным: «Ну и прекрасно, ты увидела схемы. Дело сделано – его уже не поправишь. Теперь снова посмотри на планы и найди дорогу на поверхность!»

Странное выражение появилось на лице девушки – Рейт испугался, как бы она и в самом деле не рехнулась. Почему, почему из всех пнумекинов, кишевших в подземных норах, ему суждено было повстречать психически неуравновешенную девицу?

Пленница впервые смотрела на него прямо – ищущим, изучающим взглядом: «Ты – гхиан».

«Ну и что? Да, я живу на поверхности».

«Гхаун – там очень страшно? Очень плохо?»

«На поверхности Тшая? Гм. Скажем так: в жизни под открытым небом есть свои недостатки».

«Теперь мне придется стать гжиндрой».

«Это лучше, чем жить в катакомбах».

Девушка уныло твердила: «Мне суждено уйти в изгнание».

«Чем скорее, тем лучше, – кивнул Рейт. – Посмотри на карту и покажи, где мы находимся».

«Не могу! – стонала пленница. – Не смею!»

«Пустяки! – отрезал Рейт. – Это всего лишь бумага».

«Всего лишь бумага? Атлас кишит тайнами двадцатой категории! Такие вещи не для меня».

Рейт подозревал, что у девушки начинается истерика, хотя голос ее оставался тихим и монотонным. Он пытался ободрить ее: «Чтобы стать гжиндрой, нужно выбраться на поверхность. Чтобы добраться до поверхности, нужно найти выход – чем секретнее, тем лучше. Перед тобой схемы туннелей и тайных ходов. Нам повезло».

Девушка немного успокоилась, даже взглянула на папку уголком глаза: «Где ты это взял?»

«У пнуме, – Рейт протянул ей раскрытую папку. – Ты можешь прочитать письмена?»

«Меня учили читать», – она боязливо наклонилась над страницами, но сразу отпрянула в страхе и отвращении.

Рейт с усилием подавил раздражение: «Ты никогда раньше не видела плана подземных туннелей?»

«Я на четвертом уровне, у меня допуск четвертой категории. Я видела карты четвертой категории секретности. Это планы высшей, двадцатой категории!»

«Но ты можешь в них разобраться».

«Могу, – неприязненно признала девушка, – но не смею. Только гхиан, не понимающий, что творит, осмелился бы изучать документ такой таинственной силы…» Ее голос почти замер, она шептала: «Или украсть его – подумать только…»

«Что сделают пнуме, когда обнаружат пропажу?»

Девушка смотрела в непроглядный мрак провала: «Тьма, тьма, тьма – мне суждено вечно падать, падать во тьме».

Рейт начинал терять терпение. Очевидно, его пленница могла сосредоточиться только на собственных идеях и представлениях. Он снова обратил ее внимание на карту: «Что означают цветовые коды?»

«Уровни и ступени».

«А эти значки?»

«Двери, порталы, лестницы, потайные ходы. Передвижные плиты. Развязки, узлы связи. Пути восхождения, подъемные шахты, обзорные пункты».

«Покажи, где мы находимся».

Глаза девушки неохотно сфокусировались на схеме: «Не на этой странице. Раньше… еще раньше… еще… Вот здесь». Она неловко показала пальцем, не поднося его близко к плану, будто пергамент был раскален или отравлен: «Здесь. Черная метка – темница. Розовая линия – уступ, мы тут стоим».

«Покажи мне ближайший путь к поверхности».

«Нужно посмотреть… сейчас…»

Лицо Рейта подернулось едва уловимой задумчивой улыбкой. Будучи отвлечена от тревог и печалей – с ее точки зрения, разумеется, более чем обоснованных – дочь пнумекинов сразу проявила способность к решению поставленной задачи и даже забыла о непокрытой голове.

«Подъемная шахта Лазурного пути восхождения – вот она. Чтобы туда попасть, нужно проплыть на лодке или на барже по поперечному каналу, а потом подняться по пандусу, обозначенному бледно-оранжевой полоской. Но там очень плотное движение, много контрольных шлюзов и турникетов. Тебя схватят и меня тоже – я намного превысила свой допуск».

Рейту пришло в голову, что он несет ответственность за судьбу девушки, будучи причиной ее несчастья. Он отложил рассмотрение этого вопроса. Его постигла беда – как заразная болезнь, беда распространилась на случайную жертву обстоятельств. Возможно, ей тоже приходили в голову подобные мысли.

Девушка бросила на него быстрый проницательный взгляд: «Как ты, обитатель гхауна, оказался здесь?»

«Гжиндры одурманили меня газом и спустили в шахту. Я вырвался из мешка прежде, чем подоспели пнумекины. Надеюсь, они придут к выводу, что гжиндры доставили пустой мешок».

«После того, как ты похитил Атлас? Ни у кого из живущих в Убежищах не хватило бы духа даже прикоснуться к сборнику древних тайн. Зужма-кастшаи не успокоятся, пока не умертвят нас обоих».

«Тем более привлекательным мне представляется побег», – сказал Рейт.

«Мне тоже, – заметила девушка с обезоруживающей простотой. – Я не хочу вечно падать во тьме».

Несколько секунд Рейт рассматривал пленницу с новым интересом. Судя по всему, она не затаила никакой обиды, как если бы он случился в ее жизни подобно стихийному бедствию. Протесты, мольбы и возмущение она считала не менее бесполезными, чем жалобы или негодование по поводу последствий урагана, удара молнии или наводнения. Ее манера поведения уже слегка изменилась – она нагнулась над картой не так трепетно, как раньше. Девушка указала на бледно-коричневый символ, напоминавший букву «Y»: «Здесь туннель выходит к прибрежным базальтовым столбам, где наш товар обменивают на товар гхианов, привезенный на кораблях. Я никогда не была так далеко».

«Мы сможем туда подняться?»

«Не получится. Зужма-кастшаи охраняют туннель от дирдиров. Там всех постоянно проверяют».

Рейт заметил другие такие же светло-коричневые значки: «А это – тоже выходы на поверхность?»

«Да. Но если тебя ищут, проходы перегородят вот тут – и здесь – и еще здесь. На всех этих выходах выставят кордоны, а портал, ведущий к туннелям района Экза, вообще закроют».

«Придется выйти где-то в другом месте, в другом районе».

Лицо девушки нервно подернулось: «Я ничего не знаю о других районах».

«Посмотри на карту».

Она выполнила его просьбу, прослеживая сплетения разноцветных линий пальцем, бегущим над самой бумагой, но все еще не осмеливаясь прикоснуться к плану: «Смотри, тайный проход восемнадцатой категории. Если мы свернем в него из коридора вот здесь, он сократит наполовину путь до двенадцатого продольного канала. Из него можно выйти к погрузочным докам по любому из трех туннелей».

Рейт выпрямился и натянул шляпу на лоб: «Я похож на пнумекина?»

Девушка быстро и неодобрительно изучила его внешность: «У тебя странное лицо. Твоя кожа неприлично потемнела от ветра и солнца. Собери пыль, натри лицо пылью».

Рейт выполнил ее указания, девушка безучастно наблюдала за ним. Рейт хотел бы знать, о чем и как она думает. Она объявила себя изгоем, гжиндрой, без потрясения, без переживаний. Возможно, она искусно притворялась, уже замыслив предательство. Предательством», однако, какие-либо планы его пленницы называть было несправедливо. Она ни в чем его не заверяла, не брала на себя никаких обязательств – напротив, ответственность в значительной мере должен был нести Рейт. Каким же образом он мог контролировать ее действия во время долгого пути по подземным лабиринтам? Рейт размышлял, изучая случайную спутницу. Его мрачный взгляд вызывал в ней все большее беспокойство. Наконец она не выдержала: «Почему ты на меня так смотришь?»

Рейт протянул ей зеленовато-синюю папку: «Спрячь это под плащом, чтобы никто не видел».

Девушка отскочила, как ужаленная: «Нет!»

«Это необходимо».

«Я не смею! Зужма-кастшаи…»

«Спрячь планы туннелей под плащом, – спокойным, размеренным голосом повторил Рейт. – Я отчаянный человек. Я намерен выбраться на поверхность любой ценой, меня ничто не остановит».

Непослушными пальцами девушка взяла папку. Повернувшись спиной к Рейту и тревожно поглядывая через плечо, она засунула сборник документов куда-то под широкий черный плащ. «Пойдем, – хрипло сказала она. – Если нас поймают… что ж, такова жизнь. Никогда, даже в дурном сне не думала, что стану гжиндрой».

Девушка открыла портал и заглянула в круглую комнату: «Никого нет. Помни – ступай тихо, не нагибайся вперед. Мы должны пройти развязку Фер, через нее многие идут по своим делам. Зужма-кастшаи бродят повсюду. Если мы встретим одного, остановись, отойди в тень или повернись лицом к стене – этого требует уважение. Не двигайся слишком быстро, не дергай руками и головой».

Она вышла в круглую комнату и стала удаляться по коридору. Рейт следовал позади, в пяти-шести шагах, стараясь подражать походке пнумекинов. Он заставил девушку нести папку. Тем не менее, его судьба была в ее руках. Она могла с криками подбежать к первому встречному пнумекину, надеясь на снисхождение пнуме… Исход ситуации предсказать было невозможно.

Они прошли чуть меньше километра, поднялись по пандусу, спустились по другому и вышли в гораздо более просторный туннель. Через каждые пятнадцать-двадцать шагов в каменных стенах открывались узкие вертикальные ниши. Рядом с нишей неизбежно стоял невысокий цилиндрический пьедестал с каннелюрами и плоским полированным верхом, напоминающий секцию античной колонны, но из темно-серого камня. Рейт затруднялся определить назначение этих архитектурных деталей. Туннель раздался вширь, и они достигли развязки Фер – большого шестиугольного зала с дюжиной полированных мраморных опор, подпирающих своды. В тускло освещенных маленьких кабинках по периметру зала сидели пнумекины, что-то писавшие в учетных книгах или, в некоторых случаях, вступавшие в тихие, бессвязно-мечтательные диалоги со стоявшими чуть поодаль клиентами, тоже пнумекинами.

Проводница Рейта отошла в сторону, остановилась. Остановился и Рейт. Обернувшись, девушка многозначительно перевела взгляд на пнумекина, стоявшего в центре зала – высокого худощавого мужчину, с необычной для его расы бдительностью озиравшегося вокруг. Рейт отступил в тень за мраморную опору, наблюдая за девушкой. Ее застывшее лицо ничего не выражало, но Рейт понимал, что в этот момент она осмысливает перемены, ворвавшиеся в ее мирное унылое существование. Его жизнь зависела от ее решения. Чего она боялась больше: бездонного провала в ледяную тьму или бездонного неба над головой?

Медленно, очень медленно она повернулась к Рейту и присоединилась к нему в тени колонны. Выбор был сделан – по крайней мере временно.

«Высокий человек посередине – смотритель-слушатель¹². Видишь, как он все замечает? Мимо него ты не пройдешь».

Рейт постоял и посмотрел на смотрителя-слушателя, с каждой минутой испытывая все меньшее желание попадаться ему на глаза. Он вполголоса спросил девушку: «Ты знаешь другую дорогу к погрузочным докам?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Цаугш»: гордое начинание, уникальное предприятие, стремительный прорыв к величию и славе. Понятие дирдиров, по существу не поддающееся переводу.

Вернуться

2

Фунг: издали кажущееся человекообразным существо, абориген Тшая; отличается сумасбродными выходками и полным равнодушием к опасности.

Вернуться

3

Пнуме: скрытная, невозмутимая, избегающая контактов раса; существа, внешне напоминающие фунгов, но меньшего роста.

Вернуться

4

Пнумекины: люди, сосуществовавшие с пнуме на протяжении десятков тысяч лет, и в конце концов перенявшие, в какой-то мере, привычки и характер мышления пнуме.

Вернуться

5

Гжиндры: пнумекины, изгнанные из подземного мира, как правило, за «несдержанное поведение»; гжиндрам приходится жить на поверхности, где они чаще всего становятся агентами на содержании пнуме.

Вернуться

6

Сканоскоп – бинокль-фотоумножитель.

Вернуться

7

Допуск – приблизительный перевод понятия, обозначающего подобающий индивидууму того или иного положения объем знаний, составляющий часть свода преданий и наблюдений, накопленного тысячами поколений. В контексте социальной иерархии пнуме «допуском» определяются категории секретности («качество») информации, доступные или недоступные индивидууму, и количество дезинформации, полезное для его функционирования.

Вернуться

8

Главный надзиратель – опять же, концепция, с трудом поддающаяся переводу. В языке Тшая этот термин относится скорее не к определенному должностному положению, а к преобладающей степени эрудиции, обеспечивающей влияние, достаточное для осуществления высоких полномочий.

Вернуться

9

Гхаун – дикая местность, не защищенная от солнца, ветра и осадков. Это слово употребляется в подземном мире в особом смысле, как эвфемизм с оттенком осуждения, обозначающий поверхность Тшая и характерные для нее ощущения уязвимости, одиночества, запустения и подавленности, вызванные необъятностью открытого пространства.

Вернуться

10

Гхиан – обитатель гхауна, существо, живущее на поверхности планеты.

Вернуться

11

Зужма-кастшаи – уважительный титул, применяемый пнумекинами в отношении пнуме; сокращение фразы «древнее таинственное племя, краеугольный камень и соль земли».

Вернуться

12

Смотритель-слушатель – весьма неточный перевод сокращенного выражения «гуль-эсзитра», означающего, в сущности, «наблюдательный ум, бдительно внимающий признакам недопустимого нарушения спокойствия».

Вернуться