Роман Здоров
Такт Сердца

Вступление

Здравствуй, дорогой читатель! Давай знакомиться. Я – Здоров Роман, Мастер спорта международного класса, Мировой Рекордсмен и Чемпион Европы по стритлифтингу, основатель компании «ZDOROV.PRO» межрегиональной сети воркаут-залов «ZDOROV.ATHLETICS». Амбассадор проекта «12 храмов» и автор телепроекта «Здоров и вера» на крымском тв. Но так было не всегда.

В книге я расскажу вам, как из преступника, который находился 5 лет в федеральном розыске и за год увидел 5 тюрем изнутри – Бог сподобил меня стать христианином, спортсменом и популяризатором здорового образа жизни. Я поделюсь с вами самым сокровенным: размышлениями об ошибках прошлого и событиях, из которых сплетались для меня неисповедимые пути Господни.

Надеюсь, вы найдёте на страницах книги вдохновляющие и поучительные моменты. Для кого-то она послужит предостережением или напоминанием, что жизнь – это драгоценный дар, который дается нам лишь однажды. А если вам грустно, одиноко или кажется, что ничего уже не изменить, то вот вам слова Спасителя:

«Если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему» (Евангелие от Марка 9:23).

Тем, кто сомневается, пусть будет доказательством моя история.

***

В 2004 году я встретил и полюбил девушку, нам обоим было по 17 лет. Мы встречались и хотели создать семью, но мысли о криминальном будущем прочно засели в моей голове. Девушка бросила меня через полгода – она понимала, что с такой жизнью крепких отношений не построить.

Мы встретились с ней снова через десять лет. К тому времени я отслужил в армии, побывал в пяти тюрьмах и провел пять лет в федеральном розыске трёх стран. А она – вышла замуж, родила дочь и построила карьеру…

Глава 1

Мои родители, простые и добрые люди, всю жизнь трудились и старались дать нам, своим детям, всё самое лучшее. Папа с юности работал дальнобойщиком и объездил на «Газоне» весь Советский Союз. А мама была домохозяйкой, дожидалась отца из рейсов и заботилась обо мне и сестре.

В восемь лет папа привёл меня на бокс. Туда принимали с десяти лет, но он поговорил с тренером, и меня приняли, несмотря на возраст. Я быстро втянулся в спорт и остался в боксе на следующие шесть лет. Хорошо помню свой первый бой: мне было девять лет и соперник оказался на полу во втором раунде. Когда я принёс эту победу домой, отец сказал, что очень гордится мной. Я был спокойным ребёнком – в том числе и в боксе. Тренер говорил нам, что поведение на ринге раскрывает сущность человека. Мою сущность он однажды описал так:

«в первом бою ты спишь, во втором просыпаешься, а в третьем – тебя не остановить.

До тринадцати лет я исправно ходил в школу и спортзал, даже не помышляя об улице, дискотеках и дворовых компаниях. Потом появилась первая симпатия к девочке, а следом за ней – череда глупостей. Я стал пропускать тренировки, гулять со старшими ребятами и выпивать. Спорт понемногу отходил на второй план, а спустя пару месяцев я совсем оставил бокс.

В старших классах я уже вовсю курил «траву», играл в карты за школой и прогуливал уроки. Однако это не помешало мне в 2004 году поступить в престижный университет. Отец сказал мне тогда: «Сынок, ты только учись!» В ответ я лишь одобрительно кивал головой, но в душе у меня были другие стремления. Через полгода меня отчислили из вуза за пропуски и приводы в милицию. Первые краденные телефоны и золото подарили мне вкус лёгких денег. Родители обиделись на меня: они отдали все свои сбережения на мою учёбу, а я пренебрёг этим. В итоге отношения с семьёй были испорчены. И в это же время я стал ухаживать за девушкой, в которую, как я тогда думал, я влюбился на всю жизнь. Общение с ней было единственным, в чём я находил утешение, но она находила в нём только хаос. Моё безрассудство и проблемы с законом разрушили наши отношения, и она оставила меня.

Я пропадал на улицах, крал деньги дома и не интересовался делами семьи. Это сделало меня не только плохим сыном, но и никудышным старшим братом для моей сестры – я проводил с ней мало времени и не уделял ей внимания, в котором она очень нуждалась. Родители справедливо негодовали, видя моё поведение – и я до сих пор сожалею, что вёл себя так безрассудно.

У меня был близкий друг, с которым мы часто «шухарили» вдвоём. Он был из обеспеченной семьи, но это вовсе не критерий семейного и личного благополучия. С двенадцати лет он воровал у родителей большие суммы денег и за неделю прожигал столько, сколько люди зарабатывали в месяц. Родители заботились о нём, но в какой-то момент упустили – видимо, потому, что много сил и времени уходило на младшего ребёнка, который тяжело болел и нуждался в сложном лечении. Постоянный кураж и вседозволенность оставили след в жизни моего товарища. С тринадцати лет он «забивал» на школу и играл в карты на большие деньги. Он дружил со старшими ребятами, а сверстники его боялись. С четырнадцати друг пристрастился к наркотикам, кражам и грабежам – всё это он делал «на отбитых», без всякого страха последствий.

Мы с ним были знакомы с детства, но близко общаться стали уже подростками. Когда нам было по шестнадцать – мы часто «исполняли» вместе. Однажды мы вели по городу какого-то «терпилу», горячо спорили, кто первым «хлопнет» его – и так увлеклись, что потеряли его из виду. Рассорившись мы разошлись в разные стороны.

Я шёл к городскому скверу, заметил на ступеньках человека, присел с ним рядом и завёл разговор. Вскоре сзади послышался нахальный голос друга: он увидел меня с «пассажиром», решил сымпровизировать и «отработать» его на месте. Товарищ знал, что я подхвачу ситуацию и недавняя ссора рассеется как пыль. Он подошел, стал грубить нам, а я сделал испуганный вид. Через пару минут мы уже «грузили» растерявшегося бедолагу, а потом я «выключил» его ударом локтя. Мы забрали его дорогой телефон и через полчаса, снова поссорившись, разбили его об асфальт.

Мы были молоды, вели себя бесшабашно и вокруг нас был хаос. Нам нравилось курить «траву», играть в азартные игры и бить людей в подворотнях, отнимая у них золото и телефоны. Потом были приводы в милицию и ссоры с родителями, которые узнавали о наших грабежах. Всё это рождало в них стыд и сожаление за детей, а в нас – наглость и чувство безнаказанности.

В какой-то момент накопилось так много проблем, что мне захотелось побыть одному. Заодно я хотел дать отдохнуть семье, для которой мое отчисление из вуза и проблемы с законом стали тяжкой ношей. Отец предложил мне устроиться на склад, где нужно было грузить лес – и я с радостью ухватился за новую работу и возможность жизни в другом городе.

Родители сняли мне скромную комнату, в которой были кровать, тумбочка и голые стены. Состояние жилья было таким, что не нужно было даже снимать обувь. Мама плакала, видя в каких условиях я буду жить.

Поработав полгода грузчиком и дождавшись совершеннолетия, я пошел служить в армию. Перед уходом я сказал девушке (которая меня бросила, но которую я всё еще любил): «Только не выходи замуж». Но она вышла замуж. Я узнал об этом, будучи в армии, и решил бороться неё – даже и с мужем, если придётся. Потом у них родилась дочь, и я смирился, потому что не хотел разрушать семью с ребёнком. После армии я несколько раз встречал её, а потом мы не виделись много лет…

Глава 2

Я не искал легких путей и стремился попасть на службу подальше от дома, чтобы не было отпуска и прочих льгот. Хотелось испытать все «прелести» срочной службы за тот недолгий год, который она длилась. Моя мечта сбылась – я попал в пограничные войска. С первых дней службы внимания ко мне со стороны офицеров было больше, чем достаточно. Один из них, майор, не упускал малейшей возможности наказать меня за любой проступок – а проступков было много. Я дрался, отнимал телефоны у ребят, а однажды отобрал у солдата автомат и продал его ему же. В конце концов мои «потерпевшие» написали на меня стопку заявлений.

Один из офицеров, у которых я тоже постоянно был «на глазах», вызвал меня в кабинет. К моему огромному удивлению, он встретил меня с широкой улыбкой и распростертыми объятиями. «У меня в кабинете сейчас было около десяти маменькиных сынков, – сказал он. – Можешь ничего не объяснять, я всё о тебе понял. Но мне очень интересен случай с автоматом, хочу услышать от тебя рассказ в деталях – для личных, так сказать, армейских историй. Как ты это сделал?!» Офицер откинулся на спинку кресла и расплылся в широкой улыбке.

О, я хорошо знал этот приём из кабинетов милиции: «расскажи мне всё и тебе ничего за это не будет». Я никогда не вёлся на это, но тут взвесил все «за» и «против», решил, что ничем не рискую – и рассказал офицеру подробности своей маленькой аферы. Офицер внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы, а потом от души расхохотался. «Уедешь отсюда невредимым, я всё улажу», – сказал он и отпустил меня из кабинета.

После моей очередной драки, тот самый майор построил роту, около ста человек, и дал мне Устав. Он приказал пять часов подряд читать вслух обязанности рядового солдата – так, чтобы было слышно в его кабинете. Обязанностей было на полторы страницы, поэтому читать было скучно. Через двадцать минут я начал коверкать текст, то читая его как стихотворение, то распевая словно песню. Солдаты подхватили игру: я выкрикивал словосочетание, а сто человек повторяли реплику в точности с той интонацией, которую я задавал. Это было здорово, но нам добавили ещё два часа мучительного чтения. Когда все устали, я продолжил один монотонно читать текст. В конце каждого часа нам давали только пять минут, чтобы сходить в туалет и снова построиться – так прошло семь мучительных часов.

Всё время, пока я служил в учебной части, майор не упускал возможности меня наказать. Но, когда мне пришло время уезжать в отряд, он сказал, что из меня получился бы хороший сержант – и предложил остаться. Подчинение и Устав были чужды мне, поэтому я ответил отказом. Через несколько дней я уже сидел в вагоне поезда, который направлялся в город Чоп. В этом городе располагался пограничный отряд, распределяющий солдат на ближайшие границы. По отношению к Крыму это была одна из самых дальних точек на территории Украины. Мы с приятелем уселись в купе. Вскоре к нам зашёл солдат и сказал, что меня зовёт командир вагона. Я шёл к нему и по дороге перебирал варианты – что я такого сотворил, и за что очередной капитан хочет меня видеть. Командир сходу огорошил: «Мне сказали, ты сможешь удержать порядок в вагоне на протяжении пути». «Кто сказал?», – ответил я вопросом. «Исполняй», – грубо ответил он, и я вышел из купе. Я знал, что такую рекомендацию обо мне дал тот самый майор, который «сворачивал» мне кровь в «учебке», но был хорошим мужиком и уважал меня.

В отряде я попадал в передряги, но и встречал интересных людей. У меня уже тогда появились проблемы, которые чуть не отправили меня в тюрьму на пять лет. Статья за вымогательство и отказ сотрудничать с военной прокуратурой сделали мою жизнь несколько сложнее. Начальник штаба приказал докладывать ему лично обо всём, что я делаю. Даже в туалет по части мне приходилось ходить под конвоем. И, уж конечно, я ни разу за год не побывал дома – как и хотел в начале службы.

Когда срок службы заканчивался, мои проблемы достигли критической точки. Я решил, что медлить больше нельзя, и обратился за помощью к командиру подразделения: попросил его отправить меня домой в одной из первых «пачек», в которых отправляли лучших и отличившихся солдат. Он согласился помочь – и через неделю я был уволен. Армия – это время, которое я вспоминаю с удовольствием и улыбкой, но делать мне там всё же нечего. Вернувшись из армии, через месяц я поехал к приятелю, с которым мы подружились во время службы. Меня манил дух романтики и свободы. Казалось, что далеко от дома, без родительского контроля – у меня будет больше возможностей реализовать себя. Какая же это была глупость с моей стороны!

Я по-прежнему занимался мелкими кражами. Но вот незадача: мы с товарищем подошли под описание преступников, которые ограбили отделение банка. Милиция и убойный отдел не давали нам прохода – допрашивали, брали отпечатки пальцев, снимали на камеру, составляя психологический портрет. В общем, пытались давить морально всеми силами. Им нужно было получить от нас признание в ограблении, которое мы не совершали.

Время от времени мы проводили ночи в местном КПЗ. Утром нас отпускали, а потом нас арестовывали другие спецслужбы и допрос начинался снова. Мы почти ничего не ели по нескольку суток и даже не было крыши над головой – не считая ночей, проведенных в камере. Какое-то время это мучение продолжалось, а потом я решил, что больше не буду потакать собственному упрямству и вернусь домой. Упрямство заключалось в том, что уж если я решил уехать и заниматься тем, чем хотел – мне нужно было довести дело до конца. Я не был намерен отступать, несмотря на трудности. Но потом проблемы утомили меня и вынудили уехать. Мы с приятелем попросту оказались не в то время и не в том месте. Так попасть впросак – ещё умудриться надо!

Месяц, который я провёл там, был одним из худших в моей жизни. Родители очень волновались за меня – и мне до сих пор стыдно перед ними за это. Оказавшись без денег, я был вынужден попросить отца выслать мне денег на дорогу домой. Выкупив своё золото из ломбарда, я сел в купе поезда – у меня даже не было, чем заплатить за постельное бельё. Утром я был дома.

Глава 3

Шёл 2007 год. Я жил отдельно от родителей, снимал квартиру и по-прежнему промышлял мелкими кражами в супермаркетах, на рынках и карманными кражами. День начинался с того, что я выходил на улицу без копейки денег и с большим пакетом. К вечеру я возвращался домой с полным пакетом еды и деньгами в кармане.

Я частенько «работал» и со старым другом детства – мы по-прежнему поддерживали отношения. Он продолжал употреблять наркотики. Я знал, что это порождает в людях не лучшие качества, но любил его как человека. Мы крали в парфюмерных магазинах дорогие одеколоны и кассеты для бритья – и продавали их на рынке за полцены. Но у меня была более амбициозная цель: я хотел научиться вскрывать замки. Несколько лет я думал, как осуществить своё желание. Однажды я пошёл к мастеру по изготовлению ключей и попросил его научиться обращаться с замками или посоветовать, как это сделать. К моему удивлению – он не отказал. Мастер дал мне пару старых замков, маленькие тиски и пригласил заходить к нему если будет нужно.

Свою первую отмычку я раздобыл у старшего товарища, который в далёких девяностых промышлял с домушниками в Москве. Он дал мне инструмент, но посоветовал не связываться с этим ремеслом. «Времена уже другие, – говорил приятель. – На криминальной тропе ты не встретишь романтики, высших идеалов справедливости и достоинства». Но я был упрям и не хотел ничего слушать. Оставшуюся часть инструмента мне дал новый знакомый – тот самый «ключник», к которому я пришёл за советом. Он объяснил, как с ним обращаться. В интернете, который тогда только появился, я нашел инструкцию, как следует подходить к замкам. Я стал тренироваться на всех замках, которые только мог достать. Проблема была в том, что новые замки были недешёвыми, а старые легко поддавались вскрытию из-за выработки. Поэтому мне приходилось постоянно искать деньги и на жизнь, и на замки. Так продолжалось примерно год.

Однажды мне позвонил приятель и предложил «хлопнуть» одного коммерсанта. Тот владел автомойкой и заправкой и на днях должен был платить аренду – а значит у него водились деньги. Предприниматель выпивал каждый день – и день выплаты не был исключением. Он напился и уснул прямо на автомойке, мы вошли туда, дали ему «по печени» и забрали шестьсот долларов. Это были первые мои большие деньги, которые достались таким путём. Спустя время я узнал, что этот коммерсант после нашего «визита» закодировался и завязал с выпивкой.

Шло время, мы проникали по ночам на территории фирм и заводов, крали всё, что стоило хоть каких-то денег. В одну из таких ночей мы ничего не смогли раздобыть – настроение было паршивым, мы почти смирились с неудачей и собирались ехать домой. В последний момент мы решили прогуляться по небольшому рынку. Я возил с собой отмычки, продолжал тренироваться дома, но реальных дверей еще никогда не открывал.

Я подошел к двери одного из магазинов и опустился к замку. Повозившись десять секунд, я сдвинул цилиндр замка с места, но он застопорился на полпути. Я растерялся и вернул его в исходное положение. На второй попытке ситуация повторилась. В третий раз я сильно прижал дверь, прокрутил цилиндр воротком на 360 градусов – и замок поддался. Это была победа! Когда я вошел в магазин, меня почти интересовало, что там есть. Меня переполняло ощущение гордости, что я преодолел первую дверь в моей жизни. Это оказалась конфетная лавка – и под утро наша машина проседала от десятков коробок со сладостями.

Глава 4

После первой двери я быстро набирал обороты – и в ремесле взломщика, и в общении с криминальным миром. Почти каждую ночь я вскрывал дверь какого-то магазина: начиная с простых киосков, заканчивая мини-маркетами и отделениями мобильных телефонов. Я жил только по ночам. Часам к шести утра я приезжал домой уставший, выпивал рюмку коньяка и ложился спать. Просыпался к восьми вечера – и к полночи снова был в движении. Так прошел весь 2008 год. Я тратил на еду и одежду лишь небольшую часть денег, а остальное отправлял в тюрьмы и лагеря.

В то время я общался с многими людьми, которые были за решеткой в разных областях Украины. Я поддерживал их как мог – и сам ощущал поддержку многих из них. С одними сидельцами просто переписывался, с другими складывались дружеские отношения, а к третьим приезжал «на свиданки» и общался через стекло. Некоторых арестантов я встречал потом на свободе, а кто-то из них умер в лагерях. Меня охватывал кураж. Авторитетные люди говорили мне, что если хотя бы часть тех, кто должен поддерживать лагеря, делали бы половину из того, что делал я – заключенные жили бы намного лучше. Общение с людьми, знания о том, что правильно, а что нет «по понятиям» – всё это мотивировало меня развиваться и двигаться вперёд ещё быстрее. Навык вскрытия замков тоже совершенствовался и я стремился к новым вершинам ремесла.

Работа шла как часы. Днём я заходил в магазины, отмечал где нет сигнализации, а ночью вскрывал их. Иногда на следующее утро я приходил в этот же магазин как покупатель и замечал, что после моего визита там уже устанавливают противокражную систему. Иногда я «отрабатывался» и экспромтом, на ровном месте. Заметив тихое место, я подходил к двери, не зная, есть ли там сигнализация, открывал её, заходил и брал с прилавка что-нибудь небольшое – например, сок, если это был продуктовый. Потом мы с другом ждали и, если в течение получаса никто не приезжал, работали в магазине всю ночь.

Однажды мы с приятелем шли к очередному объекту, который собирались взломать. К нам привязалась большая собака, которую мы никак не могли отогнать. Когда мы вынесли окно в кафе и проникли внутрь, собака легла под окно. Когда кто-то проходил вдалеке, она тихонько гавкала, а если человек был совсем близко – лаяла во всю глотку. Так у нас появился новый подельник. Мы выходили из окна с ящиками виски и плазменными телевизорами, а она каждый раз бежала за нами, а потом возвращалась и снова ложилась у окна. Когда нам удалось окончательно загрузить машину, мы обнаружили, что собаки нигде нет. Больше мы её не видели, но этот удивительный случай запомнился навсегда.

Была и ещё одна забавная история. Обчистив мелкие павильоны на рынке одного города, мы сидели, покуривали в сторонке и заглядывались на магазин с мобильными телефонами. Там был охранник, и мы с сожалением размышляли, что нам туда не попасть. Мимо нас проходила компания – два парня и девушка. Они заметили нас, подошли и в пьяном угаре начали расспрашивать, кто мы такие и что здесь делаем.

Едва успев снять перчатки за спинами, мы поздоровались с ребятами и сказали, что ждем друзей и хотим просто прогуляться. Они объяснили, почему интересуются: с ними гулял охранник из этого магазина, но они видят, что мы парни, которым можно доверять. Они пожелали нам удачи и двинулись дальше. А мы, с широко раскрытыми от удивления глазами, посмотрели друг на друга, натянули перчатки и побежали к магазину. Через полчаса всё содержимое магазина – сто телефонов и двадцать фотоаппаратов – было упаковано в небольшую коробку и отправилось к нам в машину. Представляю, каким было лицо того охранника, когда он под утро вернулся на свой пост.

Глава 5

Постоянных отношений с женщинами я избегал потому что в любое время был готов оказаться в тюрьме – в то время я относился к ней, как ко второму дому. В смысле принятия решений я был очень самокритичен. Если я решаю достичь цели, то следую к ней, невзирая на помехи. А отношения с девушкой, скромной и порядочной, я считал помехой. Потому что это было чревато лишними вопросами с её стороны и враньём – с моей. Но это не значит, что разврат не коснулся меня. В моей жизни было достаточно женщин на одну ночь и проституток. Однажды одна из путан надолго пропала – просто перестала отвечать на звонки. Она сидела на наркотиках и частенько выглядела не лучшим образом, поэтому я подозревал худшее. Прошло пять месяцев, мы с товарищем уже стали забывать о ней, а она внезапно объявилась. Было видно, что она сильно изменилась – была опрятно одетой и ухоженной. Девушка призналась, что влюбилась в меня с первой встречи и, понимая, что у нас нет будущего из-за наркотиков и её ремесла, уехала лечиться в клинику на несколько месяцев. Я был тронут её признанием, видел, что она старалась измениться, но ответить взаимностью не смог: она не нравилась мне настолько, чтобы я позволил себе отношения. К тому же глубоко в сердце у меня теплилась любовь к девушке, которую я встретил еще в шестнадцать лет.

Я хотел достичь совершенства в области вскрытия замков, постоянно упражнялся в этом – получалось у меня довольно неплохо. Иногда меня приглашали поработать в другие города Украины, когда требовался человек с такими навыками. В одном городе у меня был приятель моего возраста – около 20 лет. Он сидел «с малолетки», был человеком с крепким телосложением и упорным нравом. Рядом с ними было ещё пять парней, среди которых он был старшим.

Однажды этот приятель пригласил меня к себе поработать вместе. Прямо с вокзала мы поехали в ресторан: ели, пили, общались, а потом сняли сауну и девушек, которые разбавили наше мужское общение. Вечер закончился в номере отеля, где я остался с одной из проституток. Утром мы пошли работать. Я должен был взглянуть на дверь, которую нужно было обойти. Замок оказался сложный, но я готов был побороться – за ним лежали большие деньги. Работать нужно было только на следующий день, поэтому оставшееся время мы провели на квартире, обсуждая детали предстоящего дела. А потом просто общались и смотрели криминальный сериал «Спец», который снял кинорежиссер, а в прошлом криминальный авторитет Виталий Дёмочка со своей Уссурийской братвой. Мы впервые увидели его тогда – и восхищались им.

На следующий день мы сели в старую «копейку» с заляпанными грязью номерами и поехали на место. Пацаны остались в машине, а я пошел к двери квартиры, в которую нужно было попасть. Я увидел, что дверь была открыта и при этом точно знал, где находится каждый из членов семьи. Вернувшись в машину, я рассказал об этом парням – и мы пошли работать. Они предпочитали брать с собой оружие, хотя я этого и не одобрял. Дверь открылась, первый из нас стал впереди, а второй положил руку с пистолетом ему на плечо – для лучшего упора. Мы двинулись по длинному коридору, заглядывая в каждую комнату. В последней комнате спал мужчина: информация о том, что дома никого нет, оказалась ошибочной. Мы с приятелем стали решать, что делать со спящим «пассажиром», а третий парень запаниковал и сказал, что вообще против что-либо делать, если в квартире есть человек. На кону стояли серьезные деньги – заднюю в таких ситуациях уже не дают. Пока парни спорили, я нырнул в несколько тумбочек, ничего не нашел и видя страх подельника настоял, что нужно уйти – иначе он бы потом нас всех сдал. Водитель ждал внизу, мы быстро сели в машину и уехали. Приятель, который пригласил меня на дело, сидел сзади, рядом со мной. Ему было неудобно за товарища, который в ответственный момент «дал заднюю». Он всячески ругал его пока мы ехали в город и попросил меня, чтобы ситуация осталась между нами и не вышла «на людей».

У струсившего парня были водительские права, а у нашего водителя не было. Поэтому они сидели рядом и должны были быстро поменяться если нас остановит ДПС. Всю дорогу в машине стоял крик и маты, атмосфера в машине была накалена до предела, а на въезде в город нас остановили. Ребята поменялись местами, но инспектор попросил получше припарковать машину: мы стояли передом на обочине, а зад автомобиля оказался на дороге. И тут наш подельник запаниковал ещё сильнее: он и так не умел водить, а стоявший над душой сотрудник ДПС ещё больше усложнял задачу. Новоиспечённый водитель включил первую передачу и попытался протянуть хотя бы два метра. При этом он резко бросил сцепление и машина дёрнулась так сильно, что у неё слева отвалился весь передний мост и колесо. Нас с товарищем накрыла истерика, мы смеялись как невменяемые. Глупая история в квартире сменилась ещё более идиотским положением на дороге. К тому же в машине был пистолет – мы могли нарваться на большие неприятности.

К машине подошли сотрудники ГАИ и начали опрашивать, где мы живём и работаем. Мы, всё ещё смеясь, на ходу сочиняли ответы. А двое других подельников смущённо стояли в стороне. Не знаю, что нас тогда спасло, но представители закона не стали нас обыскивать, оставили в покое и посоветовали вызвать эвакуатор. В этот же день я сел на поезд и следующим утром был уже дома. Мне потом рассказывали, что тот паникёр еще несколько раз «наступал на грабли» и люди, с которыми он работал, потеряли его из виду. Было много случаев с адреналином и куражом, но этот, пожалуй, был самым забавным в моей практике.

Мне исполнилось двадцать один год. Я совсем не думал о Боге и Его планах на мой счёт, но, как оказалось позже, у Него эти планы были. На день рождения друзья подарили мне красивую икону – она была не писаной, а просто наклеенной на дерево, но ей было больше ста лет. Я не знал, кто на ней изображён. Гораздо позже я узнал, что это образ святителя Иоасафа Белгородского – небесного покровителя той земли, на которой мне предстояло жить и обратиться ко Господу.

Глава 6

Мне приходилось общаться и с обычными «крадунами», и с авторитетными ворами. Я много раз слышал, что как только решишь «завязать» с криминальным ремеслом – тут же обязательно допустишь ошибку и попадешься. Мне кажется, что Господь попускает тебе до определенного времени делать что считаешь нужным, но когда захочешь остановиться – капкан защёлкивается. Я не был намерен уходить, но хотел сделать паузу: чувствовал, что это нужно и мне, и милиции, которая наступала на пятки. В случайных компаниях я слышал, как ребята обсуждали слухи о кражах в разных областях Крыма. Я понимал, что это наши эпизоды, о которых не знал никто. Однажды я попал в компанию, где присутствовал участковый района, в котором я на прошлой неделе посетил несколько объектов.

На одном из этих объектов было сразу две двери: металлическая и пластиковая. Во время кражи я быстро открыл первую дверь, а потом мой товарищ прижал меня ею же ко второй двери. Я не мог пошевелить корпусом и двигал только руками, опущенными по швам. Правая рука с отмычкой без воротка находилась на уровне замка. Я вставил «балеринку» в цилиндр и начал одновременно играть со штифтами, одновременно пытаясь его провернуть. К моему удивлению замок поддался: дверь открылась и я ввалился внутрь магазина. Это было сложно, поэтому этот случай мне хорошо запомнился.

Так вот подвыпивший участковый стал взахлёб рассказывать, какое громкое дело они раскрыли на днях: поймали старого медвежатника, многократно судимого за взломы. Мол, он пока не «раскололся», но виновен точно этот человек – и дело времени, когда он во всём сознается. Милиция заблуждалась – взломщиком был я. Услышав его слова, я просто ушёл.

Чувство, что ты неуловим, посещает каждого, кто был на моём месте. Этот последний эпизод стал для нас капканом. Мы потеряли бдительность и спустя время милиция вышла на нас: потерпевший вспомнил, что в магазин заходили двое, у одного из них была маленькая татуировка на руке. Человека с татуировкой быстро нашли – это был мой подельник.

Был конец декабря, я сидел дома у родителей. Мы с мамой смотрели тогда сериал «Ломоносов», который я смог досмотреть только спустя несколько лет – запомнил это потому, что сериал стал любимым на всю жизнь. Меня поражали самоотверженность и целеустремленность этого человека и я пересматривал историю о нём неоднократно. Когда мы сидели перед телевизором, мне пришло короткое смс: «вывози с хаты всё». Я застыл на месте, осознавая, что произошло. Мать увидела, что я изменился в лице, и спросила, что случилось. Я ответил, что всё нормально, оделся, взял последние триста долларов и быстро вышел на улицу. За час я добрался до квартиры, где мы жили с подельником. За два часа я несколькими машинами вывез всё лишнее из города и вернулся домой.

Вечером я зашёл в бар и увидел, что люди шепчутся за столами, глядя на меня. Многие знали, что я живу в одной квартире с подозреваемым. Видимо менты не торопились меня «принимать» потому что не были уверены, был ли я его подельником. Но думаю, они уже догадывались: моя репутация в городе была уже известна и если что-то где-то пропадало, меня первым дёргали в райотдел. Правда делали они это до сих пор безрезультатно – я помнил о правиле «не стоит гадить там, где живёшь» и избегал криминала поблизости от дома.

Я вошел в бильярдную, провалился в большом кожаном кресле и закрыл глаза. Занимаясь незаконным ремеслом, я знал, что однажды сяду. Конечно, я слышал истории о тех, кто «шухарил» и выходил сухим из воды – но сам в это не верил. В то время у меня была сильная поддержка от «старших братьев» в лагерях и на свободе. Я был готов в любой момент переступить порог тюрьмы, но всё же чувствовал тяжесть на душе из-за родных.

Ко мне подошел знакомый, схватил за плечи и, выдернув из раздумий, резко спросил:

– Почему ты ещё здесь? Ты должен далеко уехать отсюда.

Видимо он знал городские слухи и быстро понял, что мне грозит опасность. Спустя пару часов я последовал его совету. Я пришёл в пустую квартиру друга, чтобы посидеть в тишине и всё взвесить. Позвонил людям, которые был на связи и рассказал, что случилось. Сжег сим-карты, вернулся домой собрал вещи и, ничего не объясняя матери, ушел. Она и без слов всё поняла. Сердца разрывались у обоих, в моменте когда мы взглянули друг другу в глаза перед моим выходом из квартиры, но так было нужно.

На ночной поезд из Симферополя я не успевал, поэтому друзья отвезли меня в Джанкой, сняли мне номер в отеле и на следующий день я сел на поезд в город Х. 27 декабря 2008 года я уже был на месте, у старого друга, с которым служил в армии. Через пару дней у меня дома провели обыск, ничего не нашли и вскоре объявили меня в Федеральный розыск по статье 185 ч. 5 Уголовного кодекса Украины – «Кража в особо крупных размерах».

Глава 7

Для семьи мой побег стал тяжёлым ударом. Вокруг плодились слухи и родители чувствовали в сторону кривые взгляды соседей и знакомых. Связь с родными и несколькими друзьями я поддерживал изредка – звонил с «левых» номеров. На момент отъезда у меня было всего 300 гривен, большую часть которых я потратил на дорогу – так что я был совсем без денег. Друг, у которого я поселился, работал охранником в ночном клубе. Он много тренировался, был крепким и мускулистым парнем. Его комната была оборудована в старом гараже, примыкающем к дому. А сам дом был возле трассы, недалеко от города. Его отец в прошлом, «при братве» был очень состоятельным, а теперь отошел от дел. В своё время он даже подкидывал мне несколько «тем», которые я отрабатывал по его наводке.

Время в вынужденных гостях текло монотонно. Я ходил в тренажерный зал возле дома и иногда в клуб, где работал друг. Так прошло три месяца. Мать друга была мне не рада и её можно было понять: из-за былых связей мужа с криминалом, у них часто останавливались беглые преступники и другие подозрительные элементы. Я понимал, что нужно ехать дальше – и выход нашёлся. Один приятель сидел уже пятый год, а дома у него под городом К. жила бабушка. Он предложил пожить у неё и заодно помочь старушке по дому – и я согласился. Спустя несколько недель после моего отъезда из Х., к другу в клубе подошли молодые ребята. Они познакомились, угостили его выпивкой и по-дружески общались с ним несколько недель. Потом они начали задавать вопросы: с кем он служил, есть ли друзья из Крыма. Друг ответил отрицательно, а спустя время увидел их машину на стоянке местного отделения милиции. Я разминулся с ними буквально в несколько недель.

До города К. я добрался на свой страх и риск, проезжая через вокзалы и проходя мимо патрульных, которые проверяли документы. Бабушка приятеля оказалась очень старенькой и к тому же слепой. Я понимал, что мне не светит Гранд-отель, но то, что я увидел, было совершенно непригодным для жизни. В доме была всего одна комната, в которой скверно пахло, потому что старушка не могла ухаживать за собой. Посуда была грязной и еда совершенно не лезла мне в горло.

Через пару часов в деревне уже знали, что к старухе приехал молодой человек, назвавшийся его племянником. Возле дома выстроилась толпа любопытных соседок и я понимал, что участковый тоже захочет посмотреть на «племянничка». Нужно было срочно уезжать. Пока люди, которые помогали мне, искали подходящее место, прошло пять дней. Денег у меня не было и двигаться самостоятельно было сложно. За эти пять дней я почти ничего не ел и почти всё время проводил на улице у озера. В дом заходил только погреться и переночевать. В один из этих пяти дней я застал смешную и одновременно печальную картину. Дед, который жил по соседству, выпил пару рюмок, пришел к старушке и стал её домогаться, не обращая на меня ни малейшего внимания. Он толком не мог говорить и только мычал, а бабулька отвечала, что нечего руки распускать, потому что она ещё всё может, а он уже нет.

На шестой день за мной приехал друг отца, отвёз на вокзал и посадил на поезд в город К-П. Там я на несколько месяцев поселился у местной братвы. Жил в одном и том же доме, бегал по утрам и трахал соседку, пока её муж был на работе… Спустя время мне позвонил один заключенный и предложил переехать в городок Б. под Житомиром, где жила его пожилая жена – и я согласился. Там я находился около месяца.

Город оказался совсем маленьким, единственной его достопримечательностью была церковь, в которой венчался Оноре де Бальзак. Находясь там, я узнал об одном торговом павильоне, в котором было пятнадцать тысяч гривен – этих денег хватило бы, что бы на пару месяцев снять квартиру в Житомире и никому не мешать. Я очень устал от скитаний и жизни в чужих домах и хотел одиночества – и решился пойти на дело.

Павильон был в центре городского парка, который был хорошо освещён и охранялся. На носу были майские праздники, и я решил воспользоваться суматохой. Дверь смотрела на лицевую сторону парка, где была толпа народа – поэтому к ней подойти я не мог Пришлось как спартанцу с монтировкой и плоскогубцами, сквозь патрули и толпу народа пробираться к окну, которое было в тени. Я дождался пока уйдёт охрана, подошёл к окну и, разделавшись с роллетами, начал его вскрывать – но случайно разбил стекло монтировкой.

На шум могла прийти охрана, поэтому я решил отойти на минуту и переждать. Когда я сидел на лавке, мимо прошагал патруль милиции, а следом – охрана парка с очередным обходом. Охранник посветил фонариком на павильон, заметил вскрытое окно и долго светил фонариком внутрь. Когда он отошёл, я затесавшись в толпе прохожих, подошёл к нему «стрельнуть сигаретку» – он ответил раздражительным отказом и двинулся вызывать патруль. Всё пропало, я вернулся домой ни с чем. В эти полгода почти не влезал в криминал. Было пару раз, когда дело казалось стоящим и я пытался «нырнуть», но ничего не получалось. Господь хранил меня.

В городе Б. мне впервые за шесть месяцев удалось повидаться с отцом – он приехал поддержать меня и мы провели вместе целые сутки. Я был худой и изможденный. Папа сказал, что если я пообещаю завязать с криминалом, он поможет мне уехать в Италию по поддельным документам. Мне не хотелось отступаться: если я выбирал цель, то шёл к ней любой ценой. И криминал был первой целью в моей жизни. Мне нравилась справедливость понятий, строгость к себе ради воровской идеи, авторитет, способность красть, как умеют немногие. Наконец, меня привлекала скромность старых воров, о которой я много слышал и читал. Но слёзы родителей и моя неспособность помочь им оказались важнее моего стремления. Я согласился.

Я позвонил другу, который был постоянно на связи и попросил помочь с поддельными документами. Он узнал, сколько это будет стоить, перезвонил мне и назвал сумму. Эти деньги были очень большими для моей семьи, но другого выхода не было. Отец был рад, что я решил завязать с прежним образом жизни и сказал, что постарается найти деньги.

На моё решение завязать с незаконным заработком повлияла ещё и одна девушка, которую я знал с детства. Мы постоянно поддерживали общение и в тот момент она была готова бросить всё и уехать со мной за границу. Позже, когда я на два года буду изолирован в квартире, мы будем ежедневно переписываться в социальных сетях. Не думаю, что это были полноценные отношения парня и девушки. Скорее – флирт, взаимная симпатия и фантазии о том, как может сложиться наша жизнь в другой стране. Всего этого не произошло, Господь уготовал нам разные судьбы. Но я благодарен Ему за это общение.

Глава 8

Я решил изменить образ жизни и думал, чем бы мне заняться. Пожалуй единственное, что меня привлекало в жизни – это спорт. В юности у меня неплохо получалось боксировать, я побеждал в соревнованиях, но потом из-за улицы, девушек и других увлечений, бокс отошёл на второй план. И вот, спустя много лет, я решил вернуться к нему. Перспектива уехать в Италию укрепляла мысль о боксе: за границей пробиться в спорте было легче, чем в Украине. Межконтинентальным Чемпионам мира, которых я знал лично, приходилось трижды защищать титул, чтобы государство поддержало их материально. Порой талантливые спортсмены уходили с ринга, чтобы прокормить семью. Я решил, что справлюсь и буду выступать. Несмотря на постоянное недоедание, я начал бегать каждое утро и через день тренироваться на брусьях и турнике. Конечно, это было необдуманно: без полноценного питания сложно достичь хоть какого-то результата. Сил не хватало, а опыта самостоятельных тренировок вообще не было – я двигался вперед только на характере.

Проходили недели, я безумно скучал по семье. Однажды я позвонил отцу и попросил забрать меня в Крым. Это было обдуманным решением: я слишком долго находился в подвешенном состоянии и нужно было что-то менять. Мы договорились, что он заберет меня из города Х. Перед выездом по совету женщины, у которой жил, я заехал в монастырь под Житомиром. Я впервые побывал в таком месте. Мне посоветовали побывать на могилах местных святых подвижников, прежде, чем я уеду. Посетив могилы и помолившись как умел, я пошел за благословением к настоятелю обители. Он беседовал с людьми и я подождал пока он освободится. Батюшка посмотрел на меня добрыми глазами и спросил, с чем я пришёл. Я ответил, что мне нужно только благословение – а обсуждать мои проблемы нет ни смысла, ни времени. Он спросил, крещён ли я и, услышав положительный ответ, попросил монахиню принести мне нательный крестик и книгу «Пасха Красная» про Оптинских монахов, убиенных на Пасху. Я поблагодарил священника, взял благословение и уехал.

До города Х. удалось добраться без проблем. Перед выходом из плацкартного вагонаа мне удалось украсть мобильный телефон у мужчины, который спал на соседней полке. Позже я продал этот телефон таксистам на вокзале. Мы встретились с папой в условленном месте и на его машине поехали в Симферополь. Там я встретился с другом, который снял мне квартиру на время, пока я буду решать, что делать дальше. Здесь же впервые за долгие месяцы мне удалось увидеть всю семью: они приехали повидаться ко мне поздно вечером – я был счастлив!

Прожив на квартире около недели, я вышел в соседний магазин за хлебом. На выходе из магазина меня окружил патруль милиции из пяти или шести человек – видимо я привлёк их внимание потому что был в капюшоне. Внутри всё сжалось: за полгода меня ни разу не остановили, а тут взяли на ровном месте. Я снял капюшон и спокойно поздоровался. Представители закона попросили мои документы и спросили о колюще-режущих предметах. Я ответил, что в кармане только ключи, а живу я вон в том доме с родителями и документы там. Они не имели права заходить домой, а даже если бы и зашли – я мог бы уйти с балкона, квартира была на первом этаже. Обыскав меня, патруль ушел. Я спокойно выдохнул: на этот раз пронесло.

Глава 9

Семья всё еще искала деньги на мой нелегальный отъезд в Италию и мне нужно было спокойное место, чтобы ждать. Они собирались продать недвижимость, чтобы оплатить мои нелегальные документы. Сделка могла состояться и через месяц, и через несколько лет, но другого выхода не было. В городе был дом, где я мог жить один, не привлекая внимание. Я поселился в нём. О месте моего обитания знала только семья и человек, который должен был помочь с переездом. Я выходил на улицу во двор, крайне редко – один раз в три-четыре месяца и только ночью. Шторы были всегда закрыты, я ни с кем не выходил на связь и ждал.

У меня появилось нормальное питание и интернет. Я мог полноценно тренироваться в домашних условиях и смотреть лучшие бои Майка Тайсона и других великих боксёров. Я фанатично ушёл в тренировки и не замечал, как идут месяцы. Проснувшись утром, я завтракал, через час делал растяжку, тысячу прыжков на скакалке (её заменяла тяжёлая бельевая верёвка) и тренировался. Тренировки длились четыре, пять, а иногда и семь часов. В основном это был бой с тенью: каждый удар я делал с гантелями по сто раз, меняя вес от маленького к большому. Делал упражнения с гирей 24 кг, приседания, пресс и много отжиманий разным хватом.

Так прошёл почти год. Глядя на лучшие нарезки боёв и тренировок Майка Тайсона, я выучил комплекс ударов, который он делал в боях с тенью без остановки. Он был очень быстрым – всего 6-8 секунд. Тренируясь целыми днями, я начал использовать и силовые упражнения, например, комплекс Александра Засса с цепями. Не имея должного опыта в последовательности тренировок и правильном отдыхе между ними, я стал терять силовые результаты и плохо спать. То есть попросту перетренировался и вогнал организм в тяжёлый дистресс. Для правильного лечения был нужен массаж, витамины и правильное питание, но я не мог себе этого позволить. Поэтому пришлось отказаться от тренировок и просто ждать.

Глава 10

Не имея больше возможности тренироваться, я стал много читать о тренировках и правильном питании. Но это не заполняло свободного времени. Дни текли медленно и, несмотря на удобства, я чувствовал себя в добровольном заточении всё хуже. В какой-то момент я так устал от моей «камеры», что казалось ненавидел всё вокруг. Маму я видел почти каждый день, сестра была на учёбе, а друг приезжал, когда была возможность. Живого общения почти не было, но в соцсетях я переписывался с подругой, которая мечтала уехать со мной – это вносило разнообразие в мою монотонную жизнь.

Мы никак не могли продать недвижимость: покупатели то появлялись, то снова исчезали. Так прошло два года. Хотя это была лучшая камера в моей жизни, в какой-то момент я почувствовал, что буквально схожу с ума. Ко мне приехала сестра. Я видел, что она с трудом сдерживает слёзы. Когда я спросил, что с ней, она ответила: друг, который должен был сделать мне поддельные документы, умер. Парень плыл к водному мотоциклу, у него схватило сердце и он стал тонуть. Его не спасли. Я был шокирован и не мог поверить в страшное известие. Его смерть была настоящей трагедией не только для меня, но и для многих людей. Отец сходил на похороны, а я, разумеется, прийти не смог. Надежды выехать из страны больше не было, и мне становилось всё тяжелее в закрытом пространстве.

Я был невоцерковлён, ничего не знал о Боге, но стал задумываться о духовной стороне жизни. Сначала я пошел не в ту сторону: начал интересоваться медитацией, индуистской и буддистской философией. Сначала я прочел всего Джиду Кришнамурти – на основе его трудов Брюс Ли создал свою философию боя в Джит-Кун-До. Если послушать внимательно – все его философские взгляды о боях и о жизни, то можно заметить, что они берут основу в учении Дж. Кришнамурти, которого он прочёл, когда полгода был прикован к постели из-за травмы спины.

Потом я услышал, как актёр Джим Керри воодушевлённо расхваливал труды Экхарта Толле – человека, который учил осознанности, а все свои лекции и книги строил вокруг «момента сейчас», в котором он призывал оставаться каждого человека, не улетая сознанием ни в прошлое, ни в будущее. Я тогда прочёл все его книги. Впрочем, как и ряда других «просветлённых» людей Индии, которых там считают учителями. Изучая всё это, я столкнулся с духовной проблемой: в моменты, когда я думал о Боге, о Матери Божьей, о Церкви в целом, в моей голове возникали хульные, плохие мысли. Это пугало меня и доводило до отчаяния. Я не понимал, как такое может быть, чтобы при взгляде на икону возникают дурные мысли? Тогда я ещё не знал, что Господь за гордость попускает человеку впадать в страдания от двух тяжких искушений: хульных помыслов и блуда. Меня терзало и то, и другое, но именно хула на Бога буквально начала сводить меня с ума.

Я стойкий человек и мыслей о суициде у меня никогда не было – даже в самых сложных обстоятельствах. Но когда я находился в унынии от этих помыслов, мне приснился сон: ко мне подходит Божия Матерь, Её лик размыт. Она говорит, что я устал от помыслов, обстановка сводит меня с ума и я должен убить себя. Тогда, во сне я решил, что раз уж Божия Матерь говорит – нужно делать. Я абсолютно чётко видел, как я вскрыл себе вены, стоя под дождём, опустился в грязь за домом, где находился, и думал, что может быть, мой друг, который умер недавно, встретит меня там, на небесах… После этого я проснулся. Сон был настолько чётким и явным, что я действительно начал думать о самоубийстве. Тогда я еще не знал, что бесы могут являться человеку во сне, даже в образе Христа и смущать его, поэтому поверил, что это была Божья Матерь. Но это были бесы – поэтому и лицо было размыто, в отличие от других деталей.

Я нашёл старый молитвослов, и начал читать молитвы Пресвятой Богородице, которые в нем были. Когда стало совсем невмоготу, я возопил ко Господу, попросил помочь мне и пообещал, что если Он поможет – буду ходить в Церковь каждое воскресенье. И Он помог. Через несколько дней после моего обращения к Богу, мы продали недвижимость и у нас появились деньги.

Надёжного человека, который помог бы с документами и пересечением границы, у нас больше не было. Однажды вечером, ко мне приехал отец и сказал, чтоб я собирался. Он нашёл кого-то, кто пообещал ему, что переправит меня и стоило это недёшево. Мы понимали, что этим людям доверять нельзя, но выбора не было. Ожидание было слишком долгим и нужно было решать: ехать на свой страх и риск или оставить эту затею навсегда. Мы решили попробовать.

Через Молдавию меня должны были переправить в Италию. Помню, что когда я прощался с отцом на молдавской границе, он обнял меня, и сказал, что любит меня. Я ответил, что тоже люблю его. Мы думали, что расстаемся на долгие годы – и наши сердца разрывались от боли. Женщине, которая должна была перевести меня через границу, папа сказал: «Это мой сын». Она всё поняла и едва сдержала слёзы, короткая фраза, сказанная с любовью и скорбью о разлуке, сказала ей больше, чем могли бы сказать красноречивые просьбы и объяснения.

Оказавшись в Молдавии, мы поняли, что нас обманули: там никто не знал, что меня нужно переправлять дальше. Это был «кидок» и кто-то просто решил нажиться на нашем горе. Женщина, которая переводила меня через границу, ничего об этом не знала – ей заплатили просто за переход и только. Людям на той стороне сказали, что меня нужно встретить и всё, больше никаких распоряжений не поступало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.