Максимилиан Раин
Мустанг и Чика

Пролог

– Мишка, вредина! Опять засел за компьютер! А обещал после обеда пойти с мной погулять. Погода просто прелесть!

Моя лисичка Лорка ворвалась в комнату и принялась щипать и всячески злодеянить за моей спиной.

– Щас как встану, да как поймаю! – зловеще промолвил я, не оборачиваясь.

– Ну, Миш, ну, пойдем. А еще я мороженого хочу. Прямо немедленно, – заканючили и навалились сзади, прижавшись и щекотно дыша прямо в ухо.

– Солнышко, пять минут и я весь твой, – капитулировал я под женским напором.

Игру недавно классную закачал. Название переводится типа «Повелитель времени». Вестерновый экшен с элементами мистики. Немного смахивает на «Квантум», только здесь нужно уметь предугадывать события и находить выигрышные позиции, обороняя от ворвавшихся в маленьких город бандитов, местных жителей. Я весь из себя крутой шериф их спасаю со страшной силой. И морда у меня там, в игре, как у Грегори Пека в глубокой молодости. Спасать мне не привыкать, знакомое занятие, потому что я в реале работаю спасателем. Раньше так пожарных называли, теперь по всякому, хорошо, что не «козлами».

В любой игре всегда существует самый критичный момент, преодолев который можно смело рассчитывать на прохождение уровня с обретением неплохих бонусов. В этой игре таким моментом оказался бой в горящем деревянном доме с необходимостью спасения семейства с целой кучей детишек. Спасать необходимо, так как бонусы за потери невинных сгорают в большей степени, чем накапливаются за убитых злодеев. В общем, меня за утро убили три раза, а остальные квесты я провалил по очкам, не сумев спасти невинных. Сейчас я только присел за комп, чтобы оправдаться за утренний проигрыш, так неугомонная Лорка тут как тут материализовалась. Ну, раз обещал, придется держать каблук.

Город был маленьким, старинным, но невероятно красивым. Дома здесь, как деревянные, так и каменные, исполнены были как маленькие дворцы с какой-то особой любовью к месту обретения своего уюта и тепла. Я люблю гулять по этим старым, мощенным булыжниками, улицам городка. Тут тихо, красиво, люди не разучились улыбаться. Городок со своей историей. Здесь даже свои князья правили, правда, удельные. Ступаешь по этим камням, и мурашки по коже бегут от мысли, что именно тут шли к месту боя княжеские дружинники. Здесь прощались со своими женами и невестами и целовали их на прощание усатыми лицами.

Усов у меня пока нет. Не в смысле, что не растут, а потому что не идут они мне, сбриваю их безжалостно. А не идут они мне потому, что так считает одна вреднющая особа, гуляющая сейчас рядом со мной. С вредностью я борюсь безжалостно, излавливая и зацеловывая ее до полусмерти. Мне хорошо с ней, и я славлю судьбу и всех тех, кто меня опекает там, наверху. Как я с ней встретился? Об этом разговор особый. Самое интересное, что и я, и она появились в этом городе недавно и собираемся остаться здесь навсегда.

Я покрутился по свету. И хоть мне не так уж много лет, повидал многое. Поучаствовал в боевых действиях, поработал спасателем на стихийных бедствиях. Надоели мне эти адреналиновые ралли. Еще не знаю, чем в будущем буду заниматься, но принял окончательное решение увольняться из структур. Поживу покамест тихим обывателем. Наймусь строителем, или каким-нибудь электриком. Работы я никогда не боялся.

Кстати, я – Михаил Мосягин, двадцати пяти неполных лет, очень даже неплохой объект для пристального женского внимания. А что? Подкачен, где надо, высок, строен, нормальной крепости. Волосы русые, морда наглая. Кандидат по легкой атлетике, рукопашкой владею, по шахматам – второй разряд. Еще паркуром иногда заморачиваюсь, езжу к друзьям на сессии. Еще в зоне моих интересов мотобайки, радиодело. Вообще я технику люблю. Не кандидатура, а просто золото, самоварное. Вот только скоро буду не свободен, так что зря я тут презентуюсь.

Про того, кто со мной бродит, периодически прижимаясь к плечу, говорить не буду. Тем более, описывать. Не хочется потом вызывать интересующегося на дуэль и пристреливать, злобно щерясь. Очень я – миролюбивое существо. Будет потом душа сильно побаливать. Между прочим, и по стрельбе я тоже разряд имею.

Если Москва стоит на семи холмах, то этот городок на двадцати семи. Подъемы постоянно сменяются резкими спусками. Городской транспорт по центру не ходит, только пешеходы пешеходят и велосипедисты тренькают. Ничто не мешает наслаждаться красивыми видами домов и отреставрированных церквей. К сожалению, красные товарищи вволю покуражились над древними строениями, и в восстановленных зданиях не все воспроизвелось полностью и как надо.

Набрели на скромную церквушку, стены которой были покрашены в небесно-голубоватый цвет. Не сговариваясь, направились в само здание, чтобы насладиться им изнутри. У ограды сидело трое нищих и просили подаяние. Мы с Лорой кинули им по рублику. Внезапно, один из них вскинулся и начал выпрашивать у меня благодати, пытаясь приложиться волосатой и слюнявой физиономией к моей руке. Мне пришлось побегать от него на манер тореадора. Только здесь вместо красной тряпки значилась моя правая кисть.

В итоге мы сбежали на улицу и не пошли в храм.

– Чего он хотел от тебя? – изумленно хлопая глазищами, поинтересовалась моя подруга.

– Хрен его поймет, что там в голову залезло. Нюхнул не то. Не заморачивайся!

Не стал говорить своей будущей суженой, что с такими непонятками не в первый раз сталкиваюсь. Меня с самого детства обожали старые люди. Могли остановить и заговорить со мной, надавать всяких угощений. Я даже привык к такому и воспринимал это должным образом. Однажды в метро на меня уставился старик и принялся бормотать вроде как молитвы на латыни. Хотелось понять, чего ему такое привиделось. Но старик отказался общаться, продолжая бормотать. Ничего удивительного: мегагород, теснота, жара, шум, стресс. Поневоле крыша сползет. В другой раз на одном тусняке натолкнулся на одну ясновидящую. Так она начала заливать, что у меня какая-то особая аура, и я че-то такое из себя педставляю. Я в ответ криво пошутил, что если это не поможет хакать коды карточек в банкоматах, то и не нужно.

Позади послышался шум бегущего человека. Бородатый нищий вздумал нас преследовать. Мы с Лоркой явили ноги от него.

– Берегись, пресветлый! Тьма вокруг тебя! – в отчаянии закричал нищий и остановился.

Через полчаса забыли об инциденте, занятые собой и вкуснейшим пломбиром в вафельных стаканчиках. В ожидании вечернего сеанса в стареньком кинотеатре убивали время в центральном парке. Лорка шутливо пихнула меня в бок после того, как я немного дольше положенного смотрел на грудастую деваху. Пришлось срочно делать умную моську и давать квалификацию грудей. Ткнули локтем еще сильней. Что, опять? Больно же! Такой горячей девушке нужен толстенький мачо, чтобы до костей не пробирало. Не то, что я – тощий мученик. Все, настал час отмщения за муки. Превозмогая визги и прочие женские увертки, шутливо борюсь с ней, просто тискаю девушку в объятиях. Ловлю ее губы и с наслаждением замираю.

Недалеко вдруг закричала женщина. Мы с Лоркой заспешили туда, тем более, что она тоже умеет оказывать первую медицинскую помощь. Из окон странного деревянного строения, оказавшегося детским театром, валил дым. Я направил Ларису искать телефон и вызывать мчс, а сам срочно включил свои навыки и принялся выгонять людей из здания. Далее, все на автомате. Нырок в дым, ловлю, хватаю, тащу, пар сек даю себе продышаться… снова по кругу.

Какие-то тени обступили меня. Стало душно дышать. Что-то обрушилось на меня сзади. Время будто бы остановилось. Везде тьма. Потом возник свет где-то вдали. Я бреду к нему.

Накатило ощущение какой-то беспричинной радости. По мере приближения к свету радость усиливалась. Внезапно кто-то позвал меня сзади. Я обернулся. Смутно знакомое лицо. Так, что происходит? Где я?

Позвавший напомнил о Лоре, о возможности с ней снова встретиться. Я рассмотрел внимательней зовущего. Тот оказался очень похожим на меня мужчиной. За светло-курчавой волосатостью угадывалось энергичное молодое лицо. Я сделал шаг по направлению к нему, но свет вдруг померк.

1

Кто-то склонился надо мной испуганной пацанячьей мордой, на которой был написан немой вопрос. Довольно быстро этот вопрос перетёк на его язык и сорвался вскриком:

– Ты чего, Чика?

Эта моська смутно кого-то мне напомнила. Почему-то знал, что его зовут Змей. А вот почему он меня так назвал? Красный галстук напялил еще, юный зюгановец. Вдруг я с ужасом осознал, что мое собственное тело без моего участия спросило этого пацана:

– Змей, чего это со мной?

Конкретная шиза: сказал не своим голосом. Какой-то он пацанский, мелодичный.

– Ганс с дружками на тебя напали… Ты че, не помнишь ничего? – осторожно вякнул Змей.

Тело покачало головой. Потом с усилием поднялось с пола туалета. Захотелось взглянуть на себя в зеркало. Подошел к умывальнику и увидел там вместо себя незнакомого хмурого мальчугана с шишкой на голове. От неожиданности заорал:

– Мать твою… Кто это?

Змей еще сильнее сбледнул и снова вякнул:

– Ты чего, Чика?

– Как я оказался перед зеркалом? – в свою очередь испугалось изображение.

– Щас пацаны медичку приведут, – опасливо высказался приятель.

Так, мне нужно собраться с мыслями, осмотреться и хоть что-то понять. Я себя прекрасно помню. Прогулка с Лоркой, пожар и… этот сюр с Чики-пуки-змеями. Ах, да! Еще был свет в конце тоннели и похожее на меня существо. Получается, что я сдох и реинкарнировался в тощего засранца.

Пока я вспоминал, мое тело уже куда-то поволокли. С правого бока меня держала молодая рыжеволосая женщина в белом халате. Слева поддерживал, вернее, сам держался за меня пацан с ником Змей. Как же все происходящее казалось нереальным! Отчаянно захотелось проснуться. Правая рука подчинилась мне и щипанула меня же за ляжку. Затем, после паузы, зловредно тяпнула женскую ягодицу.

– Медведев, еще раз нечто подобное выкинешь, оторву руки и засуну их тебе в задницу, – сквозь зубы прошипела женщина.

Змей обеспокоенно вытаращился на медичку.

– И вообще, Медведев, иди в класс. Без тебя тут справятся.

Змей отчаянно запротестовал:

– Но, Людмила Николаевна, мне его домой еще придется провожать…

А я всё никак не просыпался, наверное, вся нога уже в синяках от щипков. Где ты теперь, мое солнышко ласковое? Все ли с тобой в порядке? Милая Лорка…

Не в силах преодолеть нарастающее отчаяние, я завыл и забился в истерике:

– Не хочу! Не хочу этого! А-а-а…

Очнулся на линолевом полу коридора школы. Змей зачем-то уселся на меня сверху. Врач умчалась. Вскоре она появилась с двумя старшеклассниками.

– Берите его осторожно и тащите ко мне в кабинет, – скомандовала она ребятам.

– Я сам дойду, – мявкнул своим пионерским голоском.

Итак, триллер с главной ролью Чужого в теле пацана, не собирался заканчиваться. По комсомольским значкам догадался, что мое сознание перенеслось по времени лет на тридцать-сорок назад.

Меня завели в медкабинет и приказали раздеться до пояса. Врач его осмотрела, проверила рефлексы и заставила выпить какую-то бурду. Финал всего действия – шприц в тощий зад под сочувственным взглядом Змея. Надо ведь подкормить хрупкий организм подростка витаминами. Ой-й-й-е-е-е! С трудом сдержался, чтобы не завопить благим матом. Этой Людмилке надо в Гестапо зверствовать, пытать несчастных партизан. Чуть нога не отвалилась. За все мои мучения – освобождение от физры на две недели и завтра вместо школы нужно будет сходить в поликлинику, проверить голову на всякий пожарный случай.

Счастливое тело вынеслось на зимнюю улицу. Змей молча сопел сзади. Странные ощущения для меня. Эмоции захлестывали, голова почти не болела. Еще эта детская истерика, невозможная для меня бывшего. Как бы мне не опацанячиться полностью и не стать Пашкой Чекалиным, четырнадцати лет от роду.

Вот это да! Я могу знать то, что может знать Чика. Оглянулся назад. Школа была сделана по типовому плану. Дальше должны быть улицы и однообразные панельные дома. На центральной площади красовался каменный Ленин напротив стекляшки дома культуры. На афише намалевано название фильма «Высокий блондин в черном ботинке», Франция, 30 января, три сеанса вечером. С фасадов зданий лезли в глаза огромные плакаты «Слава Труду», «Достойно встретим двадцать пятый съезд КПСС», «Тридцать лет Победы». Кварталы панельных пятиэтажек кустились вокруг центральной аллеи. Такие поселки со всеми удобствами стали строить для сельских тружеников еще с шестидесятых годов. Это подчеркивало прогресс советского образа жизни. Самым приятным была близость лесов и водоемов, еще не загаженных коттеджами. В часе езды на электричке манила развлечениями столица. Итак, я теперь оказался таинственным образом в 1975 году, в посёлке при агрокомплексе «Родные Просторы».

– Ты чего такой? – отвлек меня от размышлений Змей.

– Голова… – пояснил, трогая осторожно свой шишак, – Многое позабыл.

– Ух ты! – завистливо протянул Змей, – Теперь у тебя законная отмазка. Контрошу по алгебре в среду можешь не писать. А мне от бати снова влетит, сука.

По-школьному все звали Вовку Медведева – Медиком, пока в пятом классе после просмотра гедеэровского фильма «Чингачгук – Большой Змей» он не соорудил с помощью картонки и надёрганных из петушачьих хвостов перьев индейский головной убор роуч. В таком виде он появился в классе, вызвав ажиотаж среди одноклассников и суровую запись в дневник красными чернилами рукою классухи. По чикиному восприятию, отец друга был типичным ментом с нулевым интеллектом и фигурой тяжелоатлета. Не верилось, что худенький Змей произошел от него. Месяц назад этот здоровяк совершил натуральное надругательство над гордым чикиным телом кожаным ремнем, обосновывая этот расклад тем, что пацан неправильно растет без отца. В дальнейшем тело проявляло предельную осторожность и не давало ему больше возможности снова проявить таланты воспитателя. Оно просто перестало появляться у Змея дома.

К «себе» идти тоже не хотелось. Память Чики транслировала картинки с видами грязной двухкомнатки и живущей вместе пьющей матери, которая не стеснялась приводить домой разных типарей. Чика старался после школы бродить до вечера по улицам, лазить по подвалам, оставаться в гостях у друзей, если позовут. Если приходилось заходить домой, то он деликатной мышкой прошмыгивал в свою комнатку, пытаясь не прислушиваться к шорохам и возне из темной комнаты. Во многих хрущевках с проходными комнатами рукодельные жильцы превращали кладовку в дополнительную комнату, где обычно размещалась кровать. Такая комната называлась тёмной.

Змей настойчиво зазывал меня в подвал, но я уже сильно устал управлять своим новым телом и оттянулся на задний план. Если кому доводилось ездить на необъезженном, или больном жеребце, тот меня поймет. Приходилось находиться в диком напряжении, постоянно ожидая своевольных действий от носителя. Так же и с этим пацаньим телом.

Чика очнулся и тут же обругал Змея. Друзья поорали друг на друга и быстро успокоились, как это обычно бывает у простых уличных подростков. Решили сначала зайти домой к Чике. Как я догадался, тот собрался полазить по карманам своей мамаши, пока та спала. А она по идее должна спать, поскольку ночью яростно бухала с подружками.

Тело шло по улице пружинистой походочкой вразвалку, смоля папиросу. Змей слева старательно копировал друга. Я угорал со смеху над ними, со своего наблюдательского пункта. Какие же мы бываем смешными в детстве. Уличные пацаны уважительно здоровались с Чикой. Видимо этот дрыщ имел здесь какой-то авторитет, но меня это мало радовало. Перспектива перманентных драк, отъема денег у мелкоты и попадание рано, или поздно на шконку не вдохновляла.

Чика жил на четвёртом этаже. Не успела отвориться входная дверь, как почувствовался затхлый запах. Мать спала в темной комнате одна. В большой комнате располагались обыденный сервант с остатками посуды и статуэтками, черно-белый измученный телевизор на тумбочке, диван, обитый грязной бежевой тканью с пятнами вина и прочих жидкостей. Посередине комнаты лежала ковровая дорожка, давно не чищенная. Сверху весёлую картинку дополняла желтая люстра-тарелка, вся в пятнах от жизнедеятельности мух.

На кухне громоздилась гора немытой посуды, и повсюду стояли банки с желтоватой жидкостью. Чика слил эту мочевину из разных банок в две кружки и сунул одну приятелю. Они прошли в большую комнату, включили телик и развалились на диване. Посасывая пивко, пацаны лениво перебрасывались ничего не значащими словами-эмоциями. Голубоватый экран транслировал монохромное изображение мероприятия с участием самого Брежнева. Генсек принимал в Кремле и целовал взасос негра из недоразвитой страны.

Рука Чики вдруг полезла расстегивать ширинку, его приятель тоже расстегнулся. Я запереживал и надумал срочно вмешаться. С трудом слушающейся чикиной рукой запихнул обратно то, что успело вывалиться из интимных глубин. Змей, уставившись в телик, с пионерским задором теребил свое хозяйство, эротично придыхая. Мама дорогая, куда меня занесло!

Брежнев на экране продолжал извращаться с неграми. Змей продолжал подрывать основы нравственности, оглашая покой квартиры все более нарастающими стонами. Я просто охреневал на всю эту красочную акварель.

Наконец, Вовка кончил под протяжный вой, который органично вплелся в храп матери и бубнеж телика. Подозрительно уставился на меня:

– А ты чего не гонял лысого?

– А что, должен был? – мявкнул по-еврейски вопросом на вопрос.

Друган состроил моську, которая давала понять, что я выбился из привычного образа.

– Скажи мне, Медь. Ты Брежнева любишь? – решил кое-что уточнить для себя на всякий случай.

– А кто его не любит? – тоже решил включить еврея Вовка, – Все его любят.

– Ну, не до такой же степени… – вырвалось из меня.

Поневоле привиделась одна жуткая картина. На экране телевизора очередной съезд КПСС. С трибуны толкает речь наш дорогой Леонид Ильич. Заполненный до отказа зал в едином порыве работал правой рукой, исключая левых она… уклонистов. В полной фантасмагории мелькали руки, расстегнутые ширинки, оскаленные в экстазе лица…

– Чика, а ты знаешь, кого я представлял? – прервал мои видения Змей.

– Стесняюсь даже предположить.

– Людмилку. У нее сиськи такие вообще… – реабилитировался друг.

– Классно! – похвалил его.

– Слышь, Чика, может сходим в подвал к пацанам, попыхаем? – решил продолжить моё погружение в новую реальность персональный Вергилий.

– Не по кайфу, – высказался я, снова вызвав заметное удивление своего мелкого друга.

Травить дурью свое новое тело мне лично не хотелось, хотя оно, по-видимому, и так загроблено дурной эксплуатацией до стадии дебильности.

– Чудной ты какой-то сегодня, – заметил приятель, – Ну, как знаешь, а я лично пойду. Домой идти не хочется. Если литра уже позвонила домой, то опять влетит. Сука, хоть бы повзрослеть скорей. Если надумаешь, приходи.

– Ладно, – согласился, выпроваживая чикиного друга до прихожей.

Есть хотелось, но кроме пива ничего другого не предлагалось. Принёс остатки ядрёно пахнущего напитка с кухни и развалился на диване перед телевизором. Показывали какую-то хрень про комсомольцев, рвущихся строить БАМ. Как же здорово жить, не осознавая результаты своих действий! Не в этом ли глубокий замысел творца, дарящего полноту ощущений своим адептам?

Решил до конца разобраться с вопросом: «Что я имею на данный момент, кроме того, что попал в глубокую-преглубокую…» Уже понятно, что я – попаданец. Моим обиталищем стало тело сорванца-двоечника с криминальными задатками, жившего задолго до моего рождения. Интересно бы узнать, каким он станет в мои времена? Заселен, так сказать, в коммунальные условия. Не заслужил, значит, собственного тела. Всё прекрасно помнилось и осознавалось из своей прежней жизни. Сведений же о чикином существовании мог получать в любой момент при желании. Пацан, получается, не догадывался о моем существовании. В момент моей активности, его сознание каким-то образом блокировалось и передалось под мое управление. Я получался лидером в нашем симбиозе. Хоть какая-то радость, а то быть под влиянием малолетнего недоумка мне, взрослому, состоявшемуся мужчине, не хотелось бы. Плохо, что управление телом требовало напряжения сил. Устаешь так, что приходится долго приходить в себя.

Убитая вонючая квартира. Кругом у засранца, значит и у меня теперь, одни проблемы. Денег нет даже на просто поесть. Мать его не просыхала и жахалась со всеми подряд. Скоро собак начнёт домой приводить и на себя затаскивать. Участковый однажды заявлялся и грозился за тунеядство посадить с лишением материнских прав. Имелась такая статья в ту благословенную эпоху, когда сутью труда являлся процесс, а не результат. Какая-то гопкомпания толстых теток нагрянула как-то раз сразу после Нового года. Ходили по квартире, вынюхивали что-то, как крысы. Чику тогда выперли за дверь и срались потом целый час с матерью. Мда, интересная предыстория. Этот пацан реально может загреметь в какое-нибудь весёлое место, и я с ним прицепом. Мне такие расклады совсем не нужны.

Что еще? Батя в бегах, скрывается от алиментов. Старший братец сидит в тюрьме по рецидиву. С самой старшей сестрой всё пока хорошо, но она живет в далёком Новосибирске. У отца ещё имелись двоюродные братья. Один живет где-то в Москве, работает в ящике. Другой работает директором в санатории, в часе езды на автобусе. С нами эти родственники стараются не общаться по понятным причинам. Учеба на нуле, вернее, на цифре два.

Портфель с дневником за седьмой класс «а» обнаружился на кухне. Сплошные двойки перемежались редкими тройками. Правда, к концу четвертей начинали преобладать трояки и даже четвёрки. Этот учительский финт ушами был хорошо понятен. Никто не желал терпеть это сокровище второй год в одном и том же классе. Воззвания красными чернилами учителей к родительнице пестрели почти на каждой странице. Учебники все разрисованы порноэтюдами. Весело парнишка живет.

Есть ли хоть что-то положительное для этого оболтуса? Сестра иногда пишет письма и переводы присылает. Беспокоится о братике, зовет жить к себе. Если эта япономать окончательно откинет копчик, то у пацана по крайней мере один запасной аэродром в запасе. Друзей мало, но есть. Самый близкий конечно Вовка Медведев.

Гитара еще имеется и не просто так. Несколько аккордов пацан сумел разучить. К спорту не равнодушен. Два года назад участвовал в детском футбольном первенстве. Его команда даже какое-то там призовое место заняла. Физрук за это продавил чикино вступление в пионеры. Значит, бегаю неплохо. Ноги должны быть не хуже, чем у меня-паркуриста в моей иной жизни.

Подумав, стал снимать одежду. Раздевшись догола, подошел к зеркалу шкафа и провел тщательный осмотр своего нового тела. Никаких подозрительных пятен не нашлось, не считая синяков и порезов в разных местах. Нет никаких отклонений и мутаций, типа шестипалости и жутких родинок. Рост обычный для семиклассника, чуть ниже среднего. Тело поджарое, жилистое, но заметно тощее. Ноги действительно мощные и накаченные, как у бегуна. Вот только малость кривоватые. Хмм, кенгуру кривоногое! А вот плечи и грудные мышцы стоило бы немного подправить.

Моська очень даже ничего, немного жестковата для нежного возраста. В будущем проблема дефицита девичьего внимания, думаю, мне не будет грозить. Копна черных волос, по совковой моде длинных, до шеи – «Хомо лохматикус». Продолговатое лицо дополнял большой нос, впалые щеки, прямой подбородок и большие серые глаза. Взгляд хмурый, вприщур, немного смягчают пухловатые мальчишеские губы. Сойдёт по первому впечатлению. Основа для совершенствования есть, а уж правильно воспитать мышцы в разных местах я постараюсь. Будет что девкам на взгляд вскользь и без спиртного выставлять.

А на углублённый взгляд… Предлагать было чего. Святые угодники! Как такое может быть у четырнадцатилетнего пацана? Нет, я не завидую. У меня там тоже все было на зависть окружающим. Но, чтобы в таком возрасте так натренировалось!

Моим прозвищем в том мире было «Мустанг». Не знаю, кто его придумал и отчего. Может быть, от фамилии, а может от излишней активности в половых вопросах. Узнал случайно, что меня так окрестили из подсмотренного электронного письма одной девчонки. Приятно, что хоть что-то перенеслось с моей личностью в этот мир.

Походил по комнате, раздумывая, сделать ли небольшую уборочку, или оставить все как есть. Решил пока всё оставить как есть. Пугать аборигенов чистотой пока опасно. На кухне не выдержал и перемыл всю посуду. Блин, тараканы же… Я их не перевариваю. В холодильнике пустота. Мыши скоро там повесятся. Наверное, уже завещание пишут. Масло растительное, правда, еще там нашлось. Молодому растущему организму не помешало бы еще чего в топку загрузить. От пива мало толку.

Деньги – это проблема из проблем. Шарить по карманам пьяной тетки я не хотел. Паскуда Ганс все деньги отобрал! Стоп, стоп. Откуда у меня эти эмоции. Умри сейчас же во мне пацан! Как можно так жить? Понимаю, еду и деньги приносили мамкины хахали. Иногда приходили денежные переводы от сестры. Мать брали несколько раз на работу обычной уборщицей, но ее почти сразу выгоняли за прогулы. Надо теперь срочно что-то придумать.

Занятый мыслями, позабыл, что бегаю по квартирке голышом. Чикина мама в дурацкой ночнушке внезапно вылезла из своего темного убежища и непонимающе уставилась на меня. Маленькая худенькая женщина с испитым лицом и растрепанными волосами выглядела заурядной бомжихой с Трех Вокзалов моего времени, но фигурой обладала вполне стройной. Мать не сводила взгляда с моего передка. По её похотливому лицу прокатилась волна вожделения. Я похолодел. Руки и ноги быстро заработали по поиску и надеванию шмоток.

Взгляд женщины приобрел более осмысленное выражение. Наконец-то она узнала сына, произнеся:

– Ты чего?

Блин пшеничный, в этом городке, походу, все задают только этот дебильный вопрос.

– Жрать нечего, вот и продал последние трусы, – зло схохмил я и добавил, – Кормить сына будешь?

Сказал больше для того, чтобы разогнать напряженную тишину.

– Нечем, сына. Нет у нас денег, – немного гнусавя, высказалась женщина.

– А они на тебя с неба не упадут. На работу устройся.

Женщина молча ушла на кухню и разразилась оттуда криками:

– Пашка, скотина! Все пиво вылакал, подлец! Мерзавец, весь в отца!

Телевизор бухтел о всяких успехах, вторя матерщине из кухни. Я стойко высидел на диване, пропуская всю эту хрень мимо ушей. Япономама, наматерившись, заткнулась и прошмыгнула в свою тёмную комнату.

Живот завывал, как ансамбль помоечных котов перед дракой. Покопавшись в памяти Чики, узнал имена соседей по подъезду. В маленьких поселках люди живут дружно и обычно помогают друг другу. Пришла пора включать своё пацанское обаяние и немного попопрошайничать. Увы, мой партнер слишком наследил в душах соседей. Никто не соглашался одолжить мне ни копейки. Лишь когда возвращался к себе, уныло двигая конечностями с тапках, заметил на своей лестничной клетке соседку Таисию Степановну. Старушка передумала и решила дать мне рублевую бумажку в долг. С огромной благодарностью, весь искланявшись, взял денежку и, накинув серую куртку с опушкой и лыжную шапочку, поскакал в сторону магазина. Мороз к вечеру немного спал. По центральной улице гуляли влюбленные парочки и стайки ребятишек. Устав от управления телом, отдал его Чике.

Тело по-видимому стало привыкать к своим необычностям, и прореагировало на пробуждение не слишком эмоционально. Как я и предполагал, после недолгих раздумий, оно устремилось в направлении гостиницы. Да, имеется в нашем маленьком городке такое заведение. Я бы по честнаку этой гостинице не то, что звездочку, даже лепесток от звездочки не дал бы. Типичная общага с запахом кошачьей мочи и тухлых овощей. В отличие от жилых домов, где подвалы забиты всяким хламом и вареньями, здесь кроме крыс и их какашек ничего не хранилось. В торцевой части входа в подвал раньше размещались кабинеты коменданта. Когда он съехал оттуда, помещения достались бородатому дворнику, которого молодняк почему-то прозывал Профессором Пердуновским. Он там жил и хранил свой инвентарь. В необлагороженной части подвала заселилась уличная шантрапа. Сначала против желания дворника. Потом враждующие стороны нашли общие точки соприкосновений и взаимодействий в виде жидкой валюты.

Бодрая, немного танцующая походка Чики начала замедляться, а затем стала напоминать движениями кота, охотящегося на голубей. Мля, этот кот встретил явно не голубей. На горизонте нарисовалась компания из трех пацанов-вэшников с параллельного класса, возглавляемая Гансом, то есть Гешкой Сердюковым. В его лице было действительно что-то от типичного фильмовского немца – белокурой бестии. Это были те самые чикины антагонисты, избившие его в момент моего подселение. Пока тело растерянно думало над своими безрадостными перспективами, паскудный Ганс заметил его:

– Ком цу мир! – подозвал он Чику.

Пора выручать напарника. Я спокойно вразвалочку подошел к блондинчику и поинтересовался:

– Дальше что?

– Будто не знаешь? Ты недоплатил копеек сорок. За это сейчас всё из карманов выложишь и отдашь, – радостно объяснил Ганс и, предвкушая приятное развлечение, заржал.

– А может, это ты мне сейчас свои денюжки выложишь? – невинно предложил я.

Свита Ганса в недоумении выпучила на меня глаза, а сам он, нервно улыбаясь, злобно заявил:

– Значит, хочешь, чтобы у тебя второй рог вырос? Обеспечу, только попроси.

С этими словами он резко замахнулся. Я присел, увернувшись от удара, и с места врезал ногой по голени. Ганс взвыл. Добавил ему по скуле боковым замахом руки. Второй пацан подскочил, но, напоровшись на удар ногой в живот, упал, согнувшись. Третий, толстенький парнишка, оказался сыкливым и не полез драться.

– Деньги из карманов! – неожиданно для себя, рявкнул на них.

Толстый, помертвев, мгновенно достал две бумажки по рублю.

– Если проверю и найду хоть копейку, убью без разговоров.

Ганс с бледным от боли лицом без слов передал мне деньги через толстого.

– Ладно, гуляйте, – благодушно разрешил им, – Дышите через ноздри.

Пересчитал деньги – шесть рублей.

– Круто мы погуляли с тобой, Чиканос! – пробормотал я, сам офигевший, уходя от печальной троицы.

2

Четверг, 30.01.1975 г.

Не доходя до гостиницы, свернул к магазину. Набрал там жратвы всякой примерно на три рубля с лихуем: колбасы докторской, хлеба, сырков плавленых штук шесть, лука зеленого с большими головёшками и итогово подчеркнул всё бутылочкой портвешка три семерки. Ввалился со всем этим желудочным безобразием в подвал. Кроме Вовки, радостно встретившего меня, нагруженного припасами, там сидели еще несколько разновозрастных пацанов.

Подвал этот никогда не закрывался, и никто не крал отсюда матрасы на лежаках, старенькую радиолу и гитару-шестиструнку. Здесь было тепло зимой и прохладно летом. Здесь пережидали родительские репрессии матерые двоечники. Здесь просто так сидели и общались пацаны, когда им надоедало слоняться по городку и мозолить глаза взрослым и ментам. Чужаки опасались сюда заходить без спроса. К нарушителям применялись различные меры воздействия, вплоть до набивания морд и пинания других частей тела.

Лампочка светила только в самой большой комнате. В других частях подвала было цивильно только в близлежащих комнатах, но со свечным освещением. Там тоже располагались лежаки. В остальных помещениях было грязно, вонюче и клопно. Для ночевки на всякий случай место показалось вполне удобным. Удовлетворившись мыслями и немного поев, предоставил телу право насладиться дальнейшим насыщением. Чуть не угробил этим парня. Чика подавился куском колбасы и долго откашливался. Затем принялся упрекать Вовку:

– Ты чего мне в рот сунул? Чуть не сдох из-за тебя.

– Ничего я тебе в рот не совал. Сам откусил, сука, – возмущенно заорал Медик, – Если у тебя мозги отсохли, то это к Перлику. Он тот ацетон тогда притаранил. От которого чуть все не сдохли.

– Причем здесь я? – возмутился мелкий веснушчатый пацан, – Я предупреждал. Сами то духло захотели нюхать.

Наоравшись и не переставая работать челюстями и кадыками, подростки переключились на другие темы, которые мне были абсолютно по барабану. Я прислушался к разговору в момент, когда Змей заинтересовался у Чики происхождением еды. Тот с удивлением ответил:

– Зачем спрашиваешь?

– Потому и спрашиваю, что если у матери, деньги стырил, рубль мне верни? – терпеливо объяснил Вовка.

– Не, мать я не обносил. Собирался только, да и забыл чё-то. Поперся сюда, как обещал, – ответил Пашка.

– А откуда вся эта жратва, бухло? – начал заводиться Змей.

– Мне откуда знать? – тоже завелся Чика.

– Все пацаны видели, как ты ввалился сюда весь из себя такой счастливый. Лыба до ушей. Я прямо тебя не узнал сначала. Всё это притащил, – орал Вован.

– Да, ладно! – не поверил Чика и вдруг обмер.

Его пальцы нащупали в кармане бумажки купюр. Не веря себе, пацан вытащил руку из кармана. На ладони лежали целых три рубля. Пацанье счастье!

– Что это? – прошептал потрясенно Чика.

– Деньги, – ответил просто Змей, – Рубль мне верни!

– Ребята, вдруг это нечистая сила со мной играет? Я слышал про такое от маминых подруг. Надо бы эти деньги в святую воду бросить.

Я про себя ухахатывался. Такое ни в одном театре не увидишь.

– Чика, кончай, комедию ломать. Будто я тебя не знаю. Любишь всегда придуриваться. За сегодня несколько раз меня развел. Тренируешься перед контрольной, чтобы математичку обмануть? Давай мой рубль, а остальное можешь кидать в любую воду, – злился Вовка.

Чика без возражения отдал рубль, положив остальное в карман.

– Слышь, Чика. Если тебе деньги не нужны, то отдай мне, – предложил ему Шило.

– И мне… И мне, – загалдели другие ребята.

Тело никому не ответило, продолжая безучастно смотреть в одну точку.

– Ладно, отвалите от него…, – решил Змей.

Снова они болтали ни о чем. Кто-то включил радиолу. Полилась песня Джо Дассена «Лете Эндиен».

– А я «Летит би» Битлов научился играть, – вдруг сказал Шило.

Ему передали гитару. Он уселся поудобней и, после нескольких проб, заиграл, подпевая подобиями английских слов и немного гнусавя. Очень сносно, даже неплохо сыграл. Парень имел задатки музыканта. Я очень заинтересовался исполнением и незаметно для себя вылез на первый план.

– А что ты еще умеешь? – спросил его.

– «Естедей» Битлов.

Шило старательно попытался воспроизвести сложную композицию, напевая под нос. Получилось не ахти. Не доканчивая, перескочил на незнакомую русскую песенку, по стилистике напоминавшей раннюю «Машину Времени». Оказалось, что я угадал. Незнакомая песня называлась «Продавец счастья». Пацаны с удовольствием подпевали. Подростковые голоса очень органично сочетались с немудрящей песней. За ней последовала «Ты или я». Эту уж я знал. «Солдат», «Наш дом», «Битва с дураками» – все знаменитые песни этой группы. Еще одна неизвестная для меня, про замки в небе. Пацаны смотрели влюбленными глазами на Шило, Сашку Шиловского, длинного, узкоплечего восьмиклассника, с тонкими нервными пальцами, порхающими мотыльками по струнам. Чем-то он мне напоминал юного Кеану Ривза. По чикиной памяти, парень учился неплохо, но предпочитал общение со шпаной.

Из полуприглушенной радиолы полилась знакомая мелодия. Дип Перпл играл свою известнейшую композицию «Дым над водой». Я невежливо прервал Шило, проорав по-английски:

– Smoke on the woter!

И жестом показал желание прибавить звук. Звук усилили, но шорохи и скрипы сводили эффект к минимуму. Музыка с трудом продиралась к нашим ушам. Песня окончилась, на волне заговорили по-немецки. Звук сделали тише.

– Классный музон. Ни разу не слышал такое, – признался Шило.

Он в школе считался знатоком современной музыки, и дома имелись два мафона: катушечный и кассетный, набор записей Биттлов, Роллингов, Высоцкого, Машины Времени. Его брат Анатолий, учась в старших классах школы, создал группу «Спектр». Бацали роковые композы, но и обычную попсу на всяких свадьбах не отторгали. На конкурсах для молодёжных ансамблей пару раз заняли призовые места и даже получили признание от местного сельхозруководства. По правде сказать, признание было обеспечено благосклонностью дочки директора Юлии. Ребячья группа была приглашёна работать в ДК посёлка в качестве полноценного ВИА. Со временем репертуар от ультрасовременного рокового почти полностью стал солиднопопсовым. Состав обновился почти полностью. Парни ушли кто на учёбу, кто в армию, а кто просто психанул и разругался. Зато пришли возрастные креатуры клубного начальства. В ВИА на фоне патлатых валетов замелькали печальноглазые неудовлетворённые дамы и лысоватые пожухлые тузы.

Знакомство с местной принцессой помогло Шиловскому получить направление в МГУ от предприятия, обучаться почвоведению. Учась в Москве, он все равно находил время на репетиции своего детища. Шило младший упрашивал братца взять его в ансамбль гитаристом, но тот отбояривался общими обещаниями.

– Это – Дип Перпл, хардроковая группа. В семьдесят первом у них вышла пластинка «Машин хед» с этой песней, – пояснил я.

– Мой брат со Стасом Наминым из «Цветов» знаком. Обещал и меня с ним познакомить, – решил восстановить пошатнувшийся авторитет Шило и предложил:

– Чика, говорят, что ты на гитаре аккорды разучиваешь? Может, сыгранёшь чего-нибудь?

Играть на гитаре я умел. Вот только надо определиться с тем, что можно исполнять, а что ещё не существует в природе. Я задумался. Пацаны это расценили по-своему и принялись упрашивать. Битлов можно безопасно играть. Сыграю ка я «Рок-эн-Ролл Мьюзик».

Классно гитара настроена. Звук сочный получался. Я орал по-английски в экстазе. Песенка заводная. У пацанов морды были довольные.

– Ещё! – кричали.

– У тебя неплохо получается. Лабаешь на гитаре вполне профессионально, – высказался Шило.

Сыграл еще им «Мишель», «Хелп», «Энд Ай Лов Хе». С последней песней немного запалился. Если в первых быстрых песнях слова не были явными. То в последней, медленной, они проговаривались четко. Хорошо, что никто, даже Шило не знал особо английский. Подумали, наверно, что как все по-попугайски выражался.

Хотел закончить концерт, но пацаны упросили продолжить.

Решил перейти к русским песням. Высоцкого опасно пока давать. Он в самом разгаре своего творчества. Вилли Токарева? Он только-только эмигрировал в Америку. Некоторые песни еще не родились. Вот и классно. Ничего страшного, что Вилли их сочинит немного позже. Никто про мой подлог не узнает.

– Я увлекаюся спортивною рыбалкой:
Ловлю рыбешку в холод, дождь, жару и снег…

Пацаны визжали от восторга и подпевали не вполне по тексту:

– Эх, хвост, чешуя…
Не поймал я них…

Заставили, гады, еще раз исполнить. Шило завистливо пытал насчет песни. Назвал автора, объяснил, что эмигрант. Сбацал еще «Небоскребы», опять несколько раз. Напоследок решил исполнить хитовую «Тетю Хаю». Ну все! Появилось новое пацанячье божество в моем облике. Предмет для обожаний и прочих восторгов.

– Давай еще, – прорыдали ребята.

– Бл…, я чего, нанимался, – завелся я, но тут же натолкнулся на залп из котошрековских взглядов.

Обреченно взялся за гриф и решил напустить романтики. Объявил следующую песню:

– «Ты у меня одна» Юрия Визбора.

Не понял, что случилось. Видимо, я раскрутил какие-то эмоции у пацанов. Перлик шмыгал носом и предательски блестел газами.

Я объявил другую песню:

– Это из Константина Никольского.

– Знаю Костика. Вернее, брат с ним хорошо знаком, – радостно завопил Шило, – В «Цветах» играет на гитаре. Приезжал к нам, вернее к брату на день рождения.

Исполнил первые аккорды, торжественные и печальные…

– О чем поет ночная птица. Одна в осенней тишине. О том, с чем скоро разлучится и будет видеть лишь во сне…

Песня засасывала меня всего. Я словно воспарился ввысь. С каждым словом, с каждым ударом пальцев по струнам, возрастала некая сила.

– …Лети, я песню допою! – орала моя глотка.

Невероятно красивый проигрыш будто вырвался из моих рук, и улетел куда-то вдаль…

Я потерял сознание!

Увидел себя, вернее Чику, со стороны и всю подвальную компанию мальчишек, уставившихся на тощее чудо. Чикино тело медленно, как в замедленной киносъёмке, опрокидывалось на спину. Внезапно вся картинка оказалась будто смазанной. Все светящиеся точки, все фрагменты превратились в вытянутые линии. Светящиеся линии слились в сплошной тоннель, по которому меня стремительно уносила незримая сила.

Меня охватил покой и свет. Неявно проступающие контуры создавали ощущение тумана вокруг меня. Часть фрагментов сложилась в человека, шествующего ко мне. Фигура худощавая, спортивная, вместе с тем одетая в странную хламиду. Вокруг его головы разливалось свечение. Я узнал мужика, не давшего мне зайти в свет.

– Наконец-то удалось тебя вызволить сюда! – с радостной улыбкой произнес подошедший.

– Где я? – задал свой вопрос немного испуганно.

На это мой собеседник равнодушно махнул прозрачными конечностями:

– Это неважно. Одно из незанятых пока мест… Междумирье.

Только теперь заметил, что общался с мужиком без голоса, мыслями.

– Я снова умер? – сразу попытался определиться.

– Относительно реальности твоего носителя – нет. Видишь вон ту серебристую нить? Она связывает тебя с новым носителем.

– А почему я тогда здесь?

– Скажем так. Я очень хотел с тобой встретиться и многое объяснить, ответить на мучающие тебя вопросы. Срезонировал твои ключевые эмоции и вытащил в одно из подпространств. Если пожелаешь, то мы продолжим разговор в более удобном месте.

Я пожелал, и мы оказались на песчаном берегу океана с пальмами и скалами вдали. Предметы, вода и наши тела были четкими и вполне реальными. Спутник мой оказался в светло-бежевом хитоне и сандалиях на босу ногу. Он напоминал одеяниями древнего грека как на картинах Рафаэля, если бы не его славянская внешность и орнамент по краям ткани. Его сходство со мной было разительным. На мне же оказалась моя любимая темно-синяя футболка с белой надписью «Йа чоткий патсан» и обычные джинсы. Босые подошвы ласкал струящийся песок.

– А здесь неплохо, – заметил я, радостно ощупывая свое такое знакомое тело.

Решил убедиться в своем полном соответствии и проверить татушку на заднице. Как-то раз Лорка расшалилась и куснула меня за мягкое место. Больно так куснула, даже след остался. Я тогда надумал запечатлеть это зверство над собой татуировкой, чтобы любимая помнила и постоянно просила прощения за своё преступление. Обалденное наслаждение слушать, как Лорка с виноватым видом лепечет извинения. Мой хорошо знакомый мастер соорудил великолепный рисунок с три-дэ графикой. Там была изображена жутко кровоточащая рваная рана. Еще там прикольно так нарисован был кусок моего мяса, вырванный из жопных глубин и вытащенный наружу, а в глубине раны белела кость, почему-то больше похожая на куриную. Рисунок этот накололи на место укуса. Лорка чуть не умерла от смеха, когда в первый раз это увидела. Очень ей понравилась моя придумка.

Без всяких комплексов я спустил джинсики и попросил мужика проверить наличие татушки. Судя по заливистому смеху, стоит родная, вернее, висит на положенном месте. На гостеприимного хозяина за глумливый смех обижаться не стал. Наоборот, всегда нравилось поднимать людям настроение. Меня вдруг охватил какой-то щенячий восторг, какое-то предвосхищение грядущих радостных событий. Может быть, это таинственное существо поспособствует моему возвращению к родному очагу?

– Я Рей – вечный странник. А ты станешь квисцитом, если приобретёшь нужные умения. Все задатки для этого у тебя имеются. Для начала требуется создать свое собственное пространство в высших сферах, где должен будет находиться твой хранитель. Рекомендую воспользоваться небесным кабинетом хранителя Чики. Твоя корона поможет найти нужную эмоцию, чтобы забраться туда из тела носителя. Там сможешь складировать кристаллы опыта прожитой жизни. Это твой бесценный багаж, твоя сила квисцита.

Я догадывался, какой смысл несет это загадочное слово. Оно означало… Короче, я типа Нео из «Матрицы», а Рей вроде черножо…, то есть чернокожей вещуньи Пифии, или кто там еще может быть? Вери даже круто!

Рей продолжал:

– Чтобы прежний хозяин кабинета не похитил твои кристаллы, не забудь поставить там блокировку.

Рей вытащил откуда-то темный кристалл в виде ромбовидной пластины с острыми краями и вонзил в меня. Я ойкнул с перепуга, но боли не почувствовал. Субстанция моментально растворилась во мне, едва коснувшись границ тела.

– Что будет с носителем, то есть с Чикой, если я поставлю эту блокировку? – решил провентилировать на всякий случай будущее напарника.

– По не зависящим от нас с тобой причинам, произошло рассогласование хранителя и опекаемой им личности. К сожалению, встречаются в высших сферах подобные персоны, плохо выполняющие свои обязательства. Их подопечные оказываются в самых неблагоприятных условиях, приобретают вредные привычки, губят себя и портят жизнь окружающим. После блокировки, его хранитель окончательно потеряет к нему всякий интерес, а он сам через сорок дней прекратит земное существование.

– Получается, что я его убью? – грустно констатировал я.

– Глупости! – рассердился Рей, – Ты поможешь ему сохранить личность. Он тогда сможет перейти через нулевой портал на новую попытку. А тебе это позволить достичь более высокого эмоционального уровня и приобрести своё место в высших сферах. Поскольку хранителем для себя ты можешь быть сам, то получишь возможность свободно пользоваться массивами знаний верхнего мира, вести другие личности, создавать новые. Сможешь сам выбирать носителей и загружаешься в них. Ты сможешь сохранять накопленные знания и корректировать человеческие судьбы. И этими способностями ты должен научиться пользоваться. Не зря ты наделен короной.

Что за корона? Я потрогал голову. Пальцы передали реальные тактильные ощущения твердого черепа, мягких волос, но никакого другого предмета я там не обнаружил.

– Короной здесь называют светящийся ареал вокруг головы, – пояснил хозяин места, показав рукой над своей головой.

– А вы случайно не Бог, или там архитектор матрицы? – ляпнул я и глупо хихикнул.

Рей внимательно посмотрел на меня и вдруг засмеялся.

– Почему ты так решил? – с трудом спросил он сквозь смех.

– Это место просто парадиз…

Отсмеявшись и заметив мой обиженный вид, решил в качестве извинения попытаться дать мне ответ:

– Бога нет в том понимании, как представляют его люди. Ему нет смысла реализовываться в какой-нибудь объект. Он…, как бы это сказать. Он – влюбленный в себя мир. Он – высшая степень совершенства. А этот парадиз я создал по праву квисцита. Было дело когда-то… Только я не до конца реализовал все свои возможности. Надеюсь, что ты сделаешь всё то, что не получилось у меня. В любом случае у тебя есть право отказаться и пройти через нулевой портал, чтобы начать новую жизнь обычным человеком, забыв обо всем.

– А могу я сначала дожить свою прежнюю жизнь, а потом уже выполнять миссию квисцита, – гнал я свое.

– Можешь, только тебе придется вновь взаимодействовать со своим хранителем, а значит, вернуться к статусу обычной личности.

– А разве эти хранители желают зла своим подопечным? – с наивным видом поинтересовался я.

– Все они были раньше созданы, чтобы помогать личностям совершенствоваться. Взамен получали от них эмоции высокого порядка, так как сами не могли их вырабатывать. Со временем свершилась подмена. Ангелы присвоили себе функции властителей судеб. Личности были выключены из спирали развития из-за того, что лишились знаний прожитых жизней и превратились в участников бесконечных гонок и боев без правил. А общая линия судеб превратилась в какой-то квест, или как еще там у вас называются компьютерные игры. Да-да, не улыбайся. Вы все вместо божественного предназначения участвуете в глупых войнах, раболепствуете перед ничтожествами, подвергаетесь экспериментам и извращениям. Все ради того, чтобы развлечь существ верхнего мира и насытить их более сильными эмоциями.

– Да, задачка с непростыми начальными условиями… Бога нет, ангелы вроде злокозненных пиндосов, мешающих простым личностям нормально развиваться. И что мне теперь с ними войну устроить? – подумал я, как выяснилось, вслух.

– Насчет Бога ты неправ. Он в каждой, даже самой ничтожной личности. Получив доступ к хранилищу прожитых жизней, ты поймешь, зачем жители верхнего мира гоняют личностей по вечному кругу и как им противодействовать, – вклинился в мои размышления Рей.

– Кругу Сансары? – блеснул ученостью я.

– Мне все равно, какие термины вы там внизу придумываете, – сухо отреагировал собеседник и продолжил, – Я могу помочь тебе на первых порах, взяв часть обязанностей хранителя. Мой опыт и твои возможности позволят сделать многое.

– Почему именно этого малолетнего охламона я должен спасать? – добрался до интересного вопроса.

– По эмоциональному рисунку вы очень близки, только уровнями разные. Для хранителей вы неотличимы друг от друга, – ответил Рей.

– А почему так далеко от моего времени?

– Не все здесь в восторге от прихода нового квисцита. Пока ты слаб, надо тебя обезопасить и отдалить от твоего прежнего хранителя. Не переживай. Через сорок дней подберешь себе носителя по своему вкусу.

Солнце мира Рея припекало немилосердно. Захотелось поплавать в бирюзовых водах лагуны. Воспользовавшись молчаливым одобрением хозяина места, скинул всю одежду и бросился в прохладу океана. Как это здорово ощущать свое родное тело, знакомое до каждой мышцы, каждого волоска. Дельфины подплыли ко мне играться. Плавали вместе и фыркали друг на друга. Потом я валялся на золотистом песке и лазил на пальмы за кокосовыми орехами. Божество разместилось за холмом и готовило жаркое из морепродуктов на костре. Мы лакомились гребешками и мелкими осминожками на шпажках, запивая пивом из жестяных банок.

– А почему всё так, как в обычной жизни? Баночное пиво, шпажки, морепродукты…, – не сумел сдержать любопытство.

– Всё, что наработано в нижнем мире, приходит сюда в виде образов и знаний, – с охотой пояснил мне Рей.

Солнце, неподвижно висевшее в зените, начало потихоньку движение и очутилось вблизи горизонта. Наступил красочный закат. Мы молча смотрели на невероятно красивую картину, провожая солнце и отхлебывая свое пиво.

– А теперь пора прощаться, – произнес Рей и встал, – Если захочешь меня снова посетить, вспомни эмоцию, которая тобой овладела после проигрыша на гитаре. Прошу не переигрывай и сильно не вылезай из образа своего носителя. Ты тогда усложнишь ему жизнь, а он не воспримет такой опыт. И ищи поскорей путь в пространство хранителя. Успехов тебе в новой жизни, квисцит!

* * *

Я очнулся все в том же подвале. Пацаны испуганно на меня пялились.

– Ты чего, Чика? – кто-то спросил.

Вот моя деревня. Вот мой дом родной… Все те же слова и все те же проблемы.

– А ничего! Рассказывайте, что тут со мной сотворилось?

– Ты песню допел и завалился на спину. Дышать перестал. Сердце кажись не билось. Горлик убежал вызывать скорую, а ты снова ожил, – облизывая губы, ответил Змей.

– Я теперь вампиром явился с того света по ваши души. Сейчас начну сосать кровь из чьей-нибудь шеи, – пошутил, пытаясь всех развеселить.

– Да иди ты, Чика, знаешь куда? И там соси свою шею, – обидчиво высказался Вовка.

Прибежал Горлик, самый младший из пацанов. Сказал, что скорую вызвал. Я сообразил предложить Змею авантюру – заменить меня, изобразив пережившего приступ. Он согласился только после того, как я описал ужасы неминуемо надвигающейся домашней порки. Пацаны кроме Пёрлика торопливо попрощались и растеклись по домам. Вовка разлегся на подоконнике первого этажа гостиницы и принялся так горестно стенать, что из дверей коридора полезли участливые жильцы. Мы с Пёрликом завели его в одну из квартир и положили на диван. Врачи почти сразу нарисовались и забрали стонущего пацана на носилки. Я напоследок шепнул ему, чтобы сильно не переигрывал.

С Пёрликом я больше спать не лягу. Такой засранец жутко громогласный, хоть и мелкий. Ощущение было таким, будто в подвале находилось стадо сотрясающихся в экстазе медведей во время случки. Пришлось полночи слушать всякие западные радиостанции. Говорили об академике Сахарове, о Джимми Хендриксе. К утру все-таки прикимарил.

3

Пятница, 31.01.1975 г.

Пёрлик ушел утром, когда я ещё спал. Проверил карманы на всякий пожарный. Деньги остались на своём месте. Поел остатками вчерашнего пиршества и вылез из подвала. После визита к Рею настроение сильно повысилось. Стало понятно, что я не брошен на произвол судьбы.

День моего случайного отгула – тридцать первое января – оказался солнечным, хоть и морозным. Наполненные сверкающим на снегу светом улицы городка были почти пустынны. Народ разбрелся по рабочим и школярским делам, или пенсионерил перед телевизорами. Красивая аллейка центральной улицы с закутанными в снежную пелерину деревьями, располагала к размышлениям.

Итак, мне светило веселое недолговременное времяпрепровождение в брежневском отстое. Завалиться что ли в Москву, начудить там? Скорее там со скуки помрешь. Из развлечений только музеи, библиотеки и кино. Примерно то же самое, что и в поселке, только без музеев. Зато здесь природы навалом: леса, поля, косогоры, буераки… Зайцы табунами бегают всякие.

Тело должно знать про поход в поликлинику, а я уже замучился управлять им. Решил сгонять домой помыться и деньги заныкать, а уж потом отдать поводья напарнику. Забежал в магазин и купил там батон белого и полкило колбасы. Мать ведь тоже человек. На площадке моего этажа заметил представительную женщину, которая терзала кнопку звонка в дверь моей квартиры. В таком одухотворенном сочетании пальто с воротником из искусственной собаки, шапки-пирожка и решительной физиономии легко угадывалась передовая общественница, любительница решать чужие проблемы. Увидев меня, она тут же надвинулась и спросила густым голосом:

– Чекалин?

Я опасливо кивнул.

– Наконец-то! – возопила женщина, обращаясь не то к Богу, не то к чему-то ещё вышестоящему, – К вам скоро на танке придется заезжать.

– На танке не надо, – убежденно заявил я, оценивая габариты нежданной гостьи, – Вам бы самой разбежаться, только и всего.

– Хамишь? – удовлетворенно констатировала женщина, – Ну, ну. А почему ты, собственно, не на уроках?

– Освобожден из-за острого приступа триперококковой пропердиназы. Сейчас в поликлинику пойду.

– Умный, да? Мозги бы свои лечил. Учителя все жалуются.

Дождавшись, когда я открыл дверь ключом, вперлась в прихожую без приглашения и стала осматривать жилье, поминутно цокая и делая замечания типа:

– В хлеву свиньи чище живут.

Или:

– Как только вас тараканы терпят?

Мне осталось только буркнуть:

– Вам виднее…

Тем более, что из темной комнаты вдруг выплыла моя маман, то есть чикина, вся заспанная и в своей непременной ночнушке. Увидев ее, женщина просияла и грозным голосом рассказала, что она из такого-то там комитета и что ей получено сделать последнее предупреждение о недопустимости антисоциального поведения гражданки Чекалиной. Была торжественно выдана путевка на работу с требованием незамедлительно устроиться туда. В противном случае комитет собрался подать в суд о лишении родительских прав, а мне обещан казенный дом и дальняя дорога. Прогромыхав и наследив в комнате, представительница удалилась.

Я взял листок из рук матери и окинул взглядом текст. Приглашали ее в местную больницу работать санитаркой. Потом протянул авоську с продуктами и сказал:

– Покушай, если голодна. А мне надо помыться и в поликлинику смотаться.

Нычку устроил под ванной в пустой жестянке. Пока намывался, обдумывал сложившееся положение вещей. Суд тут быстро обделывает дела. Значит, матери не стоит дергать судьбу за тестикулы и все-таки устроиться на работу. Я не горел желанием даже на краткий миг очутиться в детдоме. Оп-ля, крантец! Мои физресурсы на исходе. Даже пальцами с трудом могу двигать. Давай, партнер, домывай свое тело.

Было не особенно интересно, что предпримет Чика дальше. Он послушно сходил в поликлинику и попытался изобразить там серьезные последствия от вчерашнего удара. Добился только рецепта на таблетки и курса уколов с направлением к Людмилке. Позднее он бродил по городку, общался с разной мелкотой, играл в трясучку на деньги. Это когда участвуют двое. На ладонь укладывается по одинаковой сумме монет. Все накрывается другой ладонью и один участник принимается энергично встряхивать горсть. Другой должен остановить процесс и сказать к примеру: – «Орёл», или «Решка». Если в сумме получалось больше орловых монет, то все забирал угадавший, если нет, то другой участник. Если получалось одинаково, то ничья. Никто ничего не забирает. Чика натряс около полтинника.

В конце-концов, он завалился в знакомый мне подвал. Там присутствовал обычный пацаний контингент. Еще там обнаружился мужичок бомжеватого вида. Тот самый, которого все называли Профессором Пердуновским. Пацаны принялись приставать к Чике насчет песен на гитаре. Раздраженный Пашка разорался, обозвал всех психами, сам психанул и в итоге убрёл домой.

Дома на кухне обнаружился пожилой и тощий хмырь в трусах и в татушках. Чикина мама сидела у него на коленях. Пашка как обычно шмыгнул в свою комнатёнку и улегся на кровать. Не понимаю я партнера. Хотя мне пофиг. Это его жизнь и по всем раскладам дополнительный источник жратвы.

Меня разбудили странные шорохи в комнате. Когда раскрыл глаза, в свете луны увидел жуткую картину. Перед кроватью со спущенными до колен трусами стоял хмырь. Чего он намеревался делать дальше, выяснять не стал. Ткнул его кулаком в живот так, что тот согнулся. Потом вскочил с кровати и с рычанием поволок тело в прихожую. Открыв дверь, вышвырнул гостя за порог. Когда на шум выскочила япономатерь, объяснил ей, что её хахаль приставал ко мне и попросил завязывать со случайными мужиками. Она все же сердобольно впустила хахаля обратно, дала ему одеться и тихо объяснила:

– Лёшенька, не ходи больше ко мне. Паша на тебя осерчал.

Долго успокаивал плачущую родительницу на кухне, так как чем больше говорил ласковых слов, тем сильнее она принималась плакать. Во мне что-то щёлкнуло, будто кто-то тумблер включил. Я вдруг понял, что нужная для попадания в пространство хранителя эмоция найдена. Немного успокоившись, мать сообщила с пугливой улыбкой, что я сильно изменился и давно так с ней не разговаривал. Пообещала мне, что завтра же пойдет и устроится на работу. Зашла речь о родственниках. Оказалось, что один из ближайших двоюродных дядей живет всего в часе езды на автобусе, в поселке санатория «Березовая роща».

Проводив мать спать, тем более, что время было далеко за полночь, залег в кровать и расслабился. Повторился полет через светящиеся тоннели, и я оказался в затуманенном месте. Повсюду висели как фрукты в йогурте разнообразные кристаллы. Вспомнив наставление Рея, вытащил из себя и привел в действие темный кристалл, который быстро растворился в пространстве, вызвав рябь и ощущение замкнутости. Подумав, решил пригласить наставника, чтобы ничего не нахимичить. Рей не заставил себя долго ждать. Похвалил за оперативность и принялся вместе со мной наводить порядок в бывшем обиталище чикиного хранителя. Для начала была организована поверхность, на которую складировались чикины кристаллы. Следующим шагом я снял с себя корону в виде золотистого шара и поставил на поверхность. Начался процесс превращения в кристаллы загадочного вещества короны. Нехилая получилась горка из разноформенных кристаллов. Рей подрядился подключить мою горку к всеобщему массиву прожитых жизней и упорядочить знания для удобства пользования. Для такого глобального дела он пообещал предоставить своих помощников.

Перед возвращением в носителя Рей в качестве жеста доброй воли предложил загрузить какую-нибудь полезные знания. Ну, чтобы не так скучно было проживать в тощем теле. Врасплох застал. А у меня с этим словом ничего не ассоциировалось, кроме учёбы. Заказал себе знания в пределах курса средней советской школы. В принципе, я неплохо в свое время учился и закончил школу без троек. Однако все заученное удержать в голове никому не дано. Особенно это касается всяких математических изворотов типа эвольвенты с эволютами, тангенса и гипотенузы, синуса с секасом.

Рей вторично порекомендовал мне не сильно выбиваться из образа Чики, а то у моего подопечного может крыша поехать от диссонанса, но моё желание исполнил. Я получил кристалл, будто слепленный из множества более мелких фрагментов, оттого переливающийся как бриллиант. Ангел с улыбкой заметил, наблюдая моё восхищение, что когда я стану зрелым квисцитом, то смогу обладать любыми знаниями и способностями, которые выработало человечество.

* * *

Суббота, 01.02.1975 г., наличка – 1 руб., 43 коп., долг – 1 руб.

Утром меня разбудил Вовка с горестным видом. На звонко тикающих настенных часах стрелки еще не достигли восьми. Охереть, какая рань. Даже темень была еще за окном. Хотел обложить как следует своего мелкого другана, но его морда была такой несчастной, что язык просто-напросто на него не поднялся.

– Ты чё не идешь? Скоро первый урок. Мне сегодня нельзя опаздывать, – постным голосом зачастил он и добавил, горестно шмыгнув носом, – Эх, Чика! Не получилась у меня маза. Ты был прав. Не надо было переигрывать, сука. Врачи раскололи…

При этих словах Вовка потер задницу, болезненно морщась.

– Ты чего задницу трешь? – заинтересовался я, – Чирей подхватил?

– Какой чирей? – обиженно возопил друган, – Посмотри сам!

Он быстро расстегнулся и снял черные хебешные штаны, показав мне свой тощий задок с огромным синячищем. Невеселая житуха у этого парня. Я бы на его месте быстро повесился. Судя по количеству порок, Вовке давно пора присуждать звание святого великомученика.

Не вовремя вышла мать и застала нас в двусмысленном положении, невинно поприветствовала приятеля и прошла на кухню. Вовка шустро напялил штаны, не смутившись ни одним мускулом и с широчайшей улыбкой поприветствовал чикомаму. Можно было подумать, что он только и делает, что показывает всем голую жопу. Стриптиз с доставкой на дом.

Вообще по вовкиным похождениям пора сценарий боевика писать. Его доставили в больницу, обстукали, общупали. Даже капельницу поставили. Врач позвонил домой чтобы кое-что выяснить. Трубку взял отец и сообщил эскулапу, что у него дома есть самое лучшее лекарство от всех болезней. Пришлось Вовке срочно выздоравливать и тащить свою многострадальную задницу на суд и расправу отца.

Спать хотелось прямо таки зверски. Думал, что суббота здесь выходной. Может быть, послать школу и прочие обязаловки далеко и еще дальше. Тем более, что я через сорок дней сдохну все равно. Как бы не получить новую атаку толстых общественниц, которые с удовольствием выжрут весь мозг. Узнав, что я в школу идти не собираюсь по причине все еще болеющей головы, Вовка пробурчал что-то на тему моего везения и грустно потопал вниз по лестнице.

Мать сварила суп из пакетиков. Там мучные составляющие в виде звездочек такие имеются прикольные. Оказывается, на антресолях какая-то жрачка валялась. Значит, голодной смертью ещё мне рано помирать. Чай еще достала, такой странный, в плитках. Чифирить им можно запросто. Спать после расхотелось. Подумав, решил сгонять в санаторий к родственнику на разведку. Мать стала собираться в больницу, чтобы выполнить своё обещание устроиться на работу. Вместе вышли из дома.

Автобус по нужному маршруту ходил всего четыре раза в день. После изучения расписания на остановке, пришлось возвращаться домой и ждать одиннадцати с копейками часов. Погода была в этот день морозной под минус десять. На остановке прятались от холодного ветра несколько деревенского вида женщин. В автобусе оказались свободные места, и я занял удобное место у окна. Пожилая кондукторша дала мне целую кипу билетов на тридцать пять копеек. Автобус долго петлял по дальним деревням. Интересно было наблюдать очень красивые места, которые в будущем с огромной вероятностью заменятся унылыми коттеджами богатеньких буратин.

Поселок санатория возник белыми корпусами пятиэтажек. Кроме основных трёхэтажных корпусов, расположенных на берегу красивого озера и вдающихся глубоко в лес, поблизости от остановки располагался квартал домов для семей сотрудников. К сожалению, пройти в поселок оказалось сложной задачей. От внешнего мира санаторий и поселок отделялся высоким кирпичным забором. На КПП сидел пожилой вахтёр, которому спешащие мимо люди показывали бумажки. Пришлось вспомнить навыки паркуриста из прошлой жизни и, отойдя на сотню метров, перемахнуть забор.

А тут классно можно жить. В магазине с продуктами побогаче будет. Была говядина разная весовая, свинина и даже кое-где проглядывалась баранина. Рыбы мороженой и охлажденной просто завались. Поражало разнообразие консервированной продукции из братских стран. Умилили бананы из Эквадора за два-писят килограмм, только очень зеленые. Весь поселок можно обойти буквально за несколько минут. Традиционного Ленина на площади не было, зато была скульптурная композиция для фонтана из девушки, держащей почему-то пучок атомов, у которых на железных прутьях, обозначавших орбиты, висели шарики электрон. Забавная инсталляция, только смысл не уловил. И лицо у неё было такое скорбное, словно она мучилась проблемами несварения, или намеревалась метнуть все свои атомы в намеревающихся войти в здание. Памятник шахидке, ети её.

К дому культуры примыкал целый комплекс зданий с площадками для различных видов спорта и плавательным бассейном. Дирекция санатория располагалась рядом с ДК, который на самом деле назывался дворцом культуры и спорта. Зашел туда и узнал, что мой дядя уехал в райцентр Правдинск. Когда будет, никто не ведал. До обратного рейса автобуса оставалось больше трёх часов. Во дворце среди афиш и объявлений заинтересовало приглашение для отдыхающих посетить сеанс одновременный игры в шахматы, проводимой кандидатом в мастера Шумиловым Н. М. Дядюшка чикин оказался не прост. В памяти партнера сведений о спортивных достижениях родственника не отыскалось. На всякий случай решил выяснить все у местных.

Выяснил. Хе-хе – много раз. На выходе из здания столкнулся с группой местных пацанов. Их было не меньше десятка и, в основном, постарше меня. Подошел и вежливо поздоровался, но спросить ничего не успел.

– Ребята, это же мясо из Просторов! – завопил самый мелкий из них.

– Какое мясо, к лешему? – офигел я.

– Пацаны, сам драный гондон Чика к нам за звездюлями пожаловал, – восторженно заорал другой.

– Ща мы его без трусов по морозцу пустим, – размечтался третий.

– Че, драться со мной будете? – продолжал тупить я.

– Нет, пихаться… – заржали в ответ пацаны.

– А чё я вам сделал?

– А помнишь, как ты со своими дружбанами в Правдинске нас повстречали, деньги все отобрали и морды набили?

Против десятка озлобленных подростков мне со своим тощим телом соображать было нечего. Я включил икроножные мышцы на всю мощь. Действие напоминало загон зайца борзыми собаками. Ловили меня сначала по городку, потом мы петляли по лесочку. Пацаны даже выли злобными котами от досады, но не переставали преследовать, горя мщением.

Мне повезло. На пути оказалась строительная площадка с остовом строящегося здания. Там я немного попрыгал белкой, перелетая со стенки на стенку. Обычный паркур в моем исполнение, только очень облегченный из-за недостаточной для такого дела силой в мышцах рук. Пацаны прихерели, наблюдая такие трюки. Под конец, я самоуверенно исполнил вольран, преодолев пятиметровый бетонный забор с одного захода. Хорошо, что не на бис. Последний элемент стоил мне разодранного носка правого ботинка и порванных в коленях клешей.

Остановился отдышаться у хоккейного корта, где яростно рубились местные подростки, разодетые в красивую форму. За игрой наблюдала небольшая кучка зрителей, сидящих на пятирядной трибуне. Снова заметил преследователей. Кажется, они меня увидели и побежали к трибунам. Деваться было не куда, кроме как заскочить в деревянное строение. С перепугу не понял, что дверь была закрыта. Запор таким слабым оказался, что легко поддался воздействию моей тощей субстанции. Шмыгнул за дверь и очутился в неприхотливой раздевалке местных хоккеистов. Кроме шкафчиков больше спрятаться тут было некуда. Если злобные коты зайдут сюда, то окажусь как в капкане. Еще одна не менее злобная, здоровенная мохнатая серость урчала в мою сторону из-под лавки. Видимо придется героически огрести люлей. Не от серой кошки, конечно. Еще посмотрим, кто больше огребет! В дверь сразу все не влезут. Устрою им фермопильское сражение.

Пометался немного по небольшому помещению и вдруг увидел в приоткрытом шкафчике форму хоккеиста команды «Березовая роща». Она была бело-зеленой в продольную полоску с номером девять на спине. Размер был больше моего, но можно поддеть свитер. Быстро принялся напяливать хоккейную амуницию. Кошка сопровождала мои действия негодующим шипением.

Раньше пацаном пропадал вечерами на хоккейных площадках. Приглашали играть даже в молодежку. Так что знаю: что и куда. Когда мои преследователи заглянули в помещение, я спокойно сидел и зашнуровывал конек, наклонившись к нему. Длинные волосы забрал под шлем. На ожидаемый вопрос я отрицательно потряс головой. Кошка перенесла свою ненависть на новых визитеров и шипела, как потерпевшая. Ничего не говоря больше, злобные коты убрались. Я начал было обратно расшнуровываться, как в раздевалку влетели разгоряченные и раздражённые хоккеисты. Не обращая на меня никакого внимания, попадали по лавкам.

– Ты кто? – наконец поинтересовался высокий, длиннолицый парень с повязкой капитана.

– На замену прислали, – ответил, сконструировав значительную морду.

– А-а! Все равно сливаем, – горестно высказался капитан, – За один период уже три таблетки огребли. Звать то как?

Познакомились. Капитана звали Женей. Подскочил тренер, невысокий, лысый, с круглым лицом и носом в виде картошки, пронизанной синими прожилками. Мужичонка видимо был не дурак выпить. Самой неприятной деталью образа этого человека был невыносимо визгливый голос. Не замечая на меня, он обрушился на ребят:

– Это не игра! Это похороны надежды остаться в зоне. Сонные мухи быстрее бегают, чем вы. Поймите, нельзя уже нам больше проигрывать.

Хоккеисты молчали и уныло отворачивались. Тренер эмоционально изобразил жест «делайте, что хотите, а мне все до лампочки» и выскочил из раздевалки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.