Виктор Островский
Восстановление здоровья в домашних условиях: как самому поставить себя на ноги и вернуть подвижность суставов

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: Anysh, AVIcon, Boo-Tique, bsd, Cory Thoman, Creative Mood, DK samco, Evgenia B, Fun Way Illustration, Idea Trader, Illustration Projects, Le Panda, LuckyStep, M.Stasy, Maria Kuza, Mr. Rashad, NikomMaelao Production, onot, Panda Vector, phipatbig, pimchawee, Rvector, Sabelskaya, Sergi Martin, shopplaywood, Tanyastock, oneninel9 / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

Предисловие академика РАН В. В. Осико

Мы познакомились с ним в далеких уже восьмидесятых годах в весьма необычном месте. Каждое лето Московский дом ученых организовывал базы отдыха для своих членов. Одна из них располагалась на берегах реки Гая в Латвии. Условия жизни там были очень непритязательными. Жили в палатках на полном самообслуживании. Примитивность быта с лихвой компенсировалась природными красотами, массой грибов и ягод, купанием в реке и дальними походами. Но самое интересное происходило вечером. Все собирались в сарайчике, который играл роль одновременно и столовой, и клуба, и начиналось… Пели свои песни Б. Окуджава, С. и Т. Никитины, В. Берковский, читал стихи 3. Гердт, выступали с лекциями ученые. Вот в таких обстоятельствах мы и познакомились с Виктором Михайловичем и его женой Зоей. Я до сих пор не понимаю, что сближает людей, ничем не обязанных друг другу, и делает их друзьями. Есть здесь какая-то химия. Думаю, при первой встрече очень важен характер общения. Виктор Михайлович сразу же произвел впечатление человека очень деликатного, доброжелательного и уравновешенного. Наиболее точным определением основной черты его характера, как мне представляется, было бы спокойное достоинство.

За несколько десятилетий нашей дружбы я не помню ни одного случая, когда он повысил бы голос или употребил грубые слова по отношению к собеседнику.

Уже на следующий день после знакомства я узнал, что Виктор Михайлович – врач. Все заболевшие или поранившиеся гауяне обращались за помощью к нему, и он всегда с готовностью приходил на помощь.

Позже я узнал, что Виктор Михайлович – врач-хирург и как он поднимался по извилистой карьерной лестнице. В результате Виктор Михайлович стал поистине универсальным врачом. Например, уже в весьма зрелом возрасте он увлекся рефлексотерапией и по отзывам даже достиг в этой области впечатляющих результатов.

Надеюсь, что читатели этой книги смогут проникнуться симпатией к ее автору: к его личности и его пути в медицине. Как всякий талантливый человек, Виктор Михайлович обладает многими талантами. У него проникновенный голос. Несильный, но чистый тенор с богатой нюансировкой и точным попаданием в ноту. Его исполнение песен Вертинского всегда вызывает восторг у дам. Поет в хоре. На наших посиделках Виктор Михайлович – неизменный тамада.

Эта книга – полезная, умная и тонкая. Автор и здесь всегда «попадает в ноты» – в ноты человеческого сердца.

В. В. Осико,

советский и российский ученый, доктор физико-математических наук, специалист в области физики твердого тела и лазерных материалов, академик РАН.

Руководитель Научного центра лазерных материалов и технологий Института общей физики имени А. М. Прохорова РАН с 2007 года

Введение

Успехи современной медицины огромны. Многие заболевания исчезли, другие отступили. В арсенале врача сотни высокоэффективных лекарственных препаратов. Однако лекарственная волна, захлестнувшая мир, принесла и немало вреда. Доступность препаратов привела к широкому распространению самолечения. Шаблон в назначении и выборе доз, чем грешат еще многие медики, приводит к снижению эффективности и привыканию к лекарственному препарату.

Если, скажем, в первые годы применения пенициллина 10–15 тысяч единиц препарата оказывали поистине чудодейственный эффект, то сейчас суточная доза даже в несколько миллионов единиц антибиотика зачастую неэффективна. Постоянно увеличивается число аллергических и других побочных реакций на медикаменты. Появилась довольно многочисленная группа так называемых «лекарственных болезней».

Все эти обстоятельства послужили причиной резко возросшего интереса к нелекарственным методам лечения и профилактики. К ним относятся различные виды физиотерапии, курортное лечение, лечебная физкультура, массаж, диетотерапия.

Заметное место в этой группе занимает воздействие на организм раздражением биологически активных точек кожи (БАТ), основанное на положениях древневосточной медицины. Это направление переживает сейчас бурный расцвет и получило название рефлексотерапия.

Помимо таких традиционных видов, как иглоукалывание, прогревание и пальцевое надавливание, используются и вполне современные: электроток, луч лазера, магнитное поле, узкий пучок ионизированного облучения. Применяются и очень простые методы: наложение металлических шариков, пластин, баночный вакуум-массаж, использование массажной щетки и др.

Данная книга призвана познакомить читателя, не имеющего медицинской подготовки, с этими и некоторыми другими приемами немедикаментозного воздействия на человеческий организм, направленными на мобилизацию его внутренних ресурсов. Эти ресурсы неисчерпаемы. Нужно только уметь их реализовать, направить в нужную сторону – и откроются большие возможности для профилактики и борьбы с заболеваниями.

Известно, что человек в состоянии аффекта способен совершить физические действия, намного превосходящие его обычные возможности. Во время войны резко уменьшилось число заболеваний, люди забыли о своих хронических болезнях. Все это свидетельствует о том, что организм в определенных условиях сам может справиться с болезнью.

Направлять резервы организма в нужное русло – трудная, но вполне осуществимая задача для любого человека. Используя наши рекомендации, можно предупредить заболевания, обойтись без лекарств или значительно усилить их действие, стимулировать бодрость и хорошее настроение.

Книга состоит из двух кардинально различающихся разделов. Первый – лирический. Здесь рассказывается о моем становлении как врача, есть интересные, порой забавные, а порой серьезные истории, которые помогут по-новому взглянуть на профессию доктора.

Второй раздел – непосредственно практический. В нем содержатся, в частности, сведения о лечебных возможностях воздействия на ушную раковину. Даны советы по практическому использованию индивидуальных биологических ритмов и почасовой активности внутренних органов. Приводится комплекс приемов по выведению из обморока и клинической смерти.

В. В. Островский

Раздел 1
О профессии и не только

Между оперой и операционной

Мне было трудно определиться со своей будущей профессией. С детства я видел себя только в двух местах: на оперной сцене и возле операционного стола со скальпелем в руке. Я раздваивался. А когда окончил школу с серебряной медалью, то решил подать документы одновременно и в 1-й медицинский институт, и в консерваторское училище. Удивительно, но меня приняли и туда, и туда. И очень быстро педагоги предрекли мне большое будущее в обеих отраслях.

Дело в том, что медицина в моей жизни присутствовала с пеленок: мама – известный педиатр. Она была не только популярным врачом, но и автором учебников по педиатрии. Также с детства я очень любил петь. А к пятому классу у меня появился тенор, и домашние распевки стали ежедневными. Я перепел все известные арии! Ну, может, и не перепел, а пытался перепеть.

Итак, я был студентом двух учебных заведений. Чем дальше углублялся в образовательный процесс, тем интереснее мне было учиться и труднее выбрать что-то одно. Причем не могу сказать, что мне было тяжело учиться. Отнюдь! Знания – и медицинские, и консерваторские – я впитывал как губка. Но к концу первого семестра все-таки пришлось определиться – петь или лечить? Я рассудил так. Быть, мягко говоря, средним врачом не хочется, но вполне возможно. А быть средним певцом, не Козловским, совсем не интересно. Поэтому я выбрал медицинский институт.

Но пение сопровождало меня всю жизнь. Уже на шестом курсе я поступил в Хор московской молодежи. Это был очень известный коллектив! Мы занимали призовые места на международных фестивалях. Ездили на гастроли не только по Московской области, но и в другие города. Этот хор прошел через всю мою жизнь. Правда, он давно назывался не Хором молодежи, а Хором медика и был прикреплен к Дому медика. Представляете, я пою в нем всю жизнь! А мне уже 87 лет!

Кстати, хочу вспомнить об одном счастливом стечении обстоятельств. Моя жена Зоя – рентгенолог. Мы познакомились с ней на работе – как и большинство врачей, которые находят своих половинок на работе. И вот оказалось, что Зоя заканчивала музыкальную Гнесинскую школу! Поэтому, как только мы стали жить вместе, она аккомпанировала мне все мои выступления. И могу без лишней скромности сказать, что я с легкостью исполнял сложные партии, типа Каварадосси, Ленского. Помню, мы жили на Плющихе, на первом этаже старинного дома. И я часто распевался, а Зоя аккомпанировала. Видимо, у нас получалось хорошо, так как под окнами собирались прохожие и слушали.

Но хор совсем недавно прекратил свое существование. Увы, большинство его участников уже лежат на кладбище. Жаль, что хора больше нет. Мы здорово пели. Я видел, с каким удовольствием нас слушают люди! Как эмоционально переживают они каждое спетое нами произведение. Это, конечно, вдохновляло нас на еще лучший результат.

Знаете, каждый доктор в душе творец. Посмотрите, сколько врачей-писателей или поэтов! Сколько из них тонких ценителей музыки и живописи! Возможно, это происходит оттого, что знания медицинские и врачебный опыт находят такую форму выхода – в творчестве.

Ну а началось все… нет, не с института. А с работы в сельской местности, где за мной был закреплен большой участок, состоявший из 15 деревень и 3 колхозов.

Сельский доктор

Учился я жадно. Мне все было интересно, все хотелось выучить и тут же опробовать. Но самая большая страсть была, конечно, хирургия. Я уже с третьего курса ходил на ночные дежурства в маленькую больницу на Красной Пресне. Здесь дежурил один хирург и операционная сестра – очень симпатичная интеллигентная девушка. Они очень радовались, когда мне удавалось провести с ними всю ночь: лишних рук на дежурстве, пусть даже и в маленькой больнице, не бывает. Если не было операций, то я садился с ними на амбулаторный прием. Изучал медицину, что называется, на практике.

А уже на четвертом курсе мне доверяли делать маленькие операции: зашивать раны, удалять атеромы и т. д.

И вот вскоре мне разрешили сделать первую большую операцию – аппендектомию. Ну, вам понятнее будет другая формулировка – удаление аппендикса. Очень гордился собой – такая честь выпала! Из всей группы я единственный, кто был подготовлен настолько, чтобы на четвертом курсе вырезать аппендицит. Но все равно, ужасно волновался. Даже спал плохо в эту ночь. Мама – спасибо ей огромное – говорила, что верит в меня, что я со всем справлюсь.

И операция прошла хорошо. Правда, на долю секунды перед операцией я почувствовал, что у меня трясутся руки. Но тут же одернул себя: хирург не должен ничего бояться! Он должен быть уверен в своих действиях. Иначе ничего не получится, не состоится хирург. Это убеждение я пронес через всю жизнь.

Конечно, я часто волновался, и были мгновения, когда чего-то не знал. Но никогда не стеснялся спросить совета у старших товарищей.

Ну а на пятом курсе я стал председателем научного хирургического студенческого кружка. Это тоже говорит о моих стремлениях. Наш курс вел замечательный хирург – профессор Еланский, главный хирург Советской Армии. С ним было безумно интересно. У этой колоритной личности мы многому научились. На шестом курсе мы под его руководством провели сто операций. Это было очень поучительно.

Хирург не должен ничего бояться. Он всегда должен быть уверен в своих действиях, иначе ничего не получится. Не состоится хирург.

А потом началось распределение. И весь наш курс оставляли в Москве участковыми терапевтами. И мою первую жену – тоже. А я категорически не был согласен с этим! Я требовал, чтобы меня отправили куда-нибудь в Московскую область, но хирургом. Меня не понимали. Как так? Жена остается здесь, а муж требует удаленного распределения. Но я даже совсем не хотел тратить свое время на что бы то ни было, кроме хирургии. Куда угодно – лишь бы хирургом!

И мою просьбу удовлетворили и отправили в Коммунистический район, близ города Дмитрова, в село Рогачево. Не дожидаясь окончания учебного года, я приехал в это село – знакомиться. Осматриваться, как мне тогда казалось. И вскоре наступило первое разочарование: главный врач этой больницы был очень удивлен, увидев меня. Хирурга там никто не ждал! Он им попросту был не нужен. Вот офтальмолог или невропатолог – да, в этих специалистах больница нуждалась. А хирург…

Я, очень расстроенный, позвонил в областной отдел здравоохранения. И мне ответили: «Да, произошла ошибка. Но мы вам поищем что-нибудь подходящее!» И нашли – в том же Дмитровском районе, в селе Куликово место участкового врача. Участок состоял из 15 деревень! Предыдущего доктора уволили за пьянство, участок был пустой, работать некому. И меня уговаривали поработать там месяца четыре, не больше. А потом сразу обещали перевести на хирургическую работу. И я согласился – нельзя же такое количество людей оставлять без медицинской помощи. На дворе стоял 1955 год.

Кстати, хочу немного остановиться на воспоминаниях о Сталине.

Я был свидетелем ситуации, связанной с «делом врачей», и видел похороны вождя.

«Дело врачей» объявили, когда я был на четвертом курсе мединститута, шел 1953 год. Вот тогда я увидел, какую силу имеет пропаганда. Все газеты писали, что врачи – убийцы. Арестовали большую группу врачей – ведущих медиков Москвы. Их обвинили, что они способствовали смерти многих людей, в том числе и Фрунзе. Сложилась такая атмосфера, при которой опустели поликлиники и аптеки. Люди боялись ходить к «убийцам в белых халатах». А если врач был еще и евреем, то все! Увидев его, люди переходили на другую сторону дороги. Мы боялись ездить в общественном транспорте.

Мы же студенты! Народ, влюбленный в свою будущую профессию. Поэтому мы увлеченно и достаточно громко рассказывали, где были на операциях, что видели, и как все прошло.

Но в эти страшные дни мы ездили молча, словно набрав в рот воды. Боже упаси сказать что-то на врачебную тему! Одергивали пальто, чтобы не видно было край белого халата. Мы знаем такие случаи, когда других студентов со скандалом высаживали из автобуса.

До сих пор удивляюсь, как можно было вот так оболванить огромный многомиллионный город!

Я помню, что заведующего терапевтической кафедрой нашего института академика Виноградова тогда посадили. Он был один из тех, кто лечил Сталина. И на другой день после его ареста заведовать кафедрой пришел другой профессор, с санитарно-гигиенического факультета. Следом за ним пришли новые преподаватели, сотрудники кафедры. И такая жизнь была до самой смерти вождя. Весной стали выпускать заключенных врачей. Вернулся к нам и Виноградов. В один день все поменялось обратно. Новые сотрудники кафедры ушли, а старые вернулись.

Очень хорошо помню похороны Сталина. Как же мы все были тогда оболванены! Насколько затуманен был наш мозг!

У меня тогда была беременная первая жена. Но мы, как и все, пошли смотреть похороны Сталина.

Жуткие толпы народа! Все хотели прорваться к Колонному залу Дома союзов, чтобы отдать дань умершему Сталину Я помню, что самая большая давка была на Трубной площади. Мы дошли до Сретенских ворот, а там уже двигались еле-еле, сдавленные со всех сторон людьми. Честно говоря, стало страшно, в первую очередь за беременную жену. Зачем нам все это надо? Надо быстрее отсюда выбираться. Мы с большим трудом вылезли из этой толпы. И это было наше счастье: как я потом узнал, было очень много человеческих жертв. Людей просто раздавливали… Это очень страшно. Не стоило ради такого зрелища жертвовать жизнями…

Но вернемся к моей деревенской жизни.

Проработал я там не четыре месяца, как рассчитывал, а два года.

И эти годы были одними из лучших в моей жизни.

На старенькой скрипучей машине меня привезли к пункту назначения – в больницу. Я увидел перед собой крепкое, добротное здание бывшей церковно-приходской школы. Одноэтажное здание, но с высокими потолками и большими окнами. Водитель, который меня привез, предложил сначала завезти домой, оставить вещи, передохнуть. Но мне не терпелось приступить к работе.

Внутри я увидел, что больница делится на два крыла: в левом находится стационару а в правом – амбулатория. Между ними – приемная, где ожидали больные. Сейчас в приемной было столько людей, что они стояли вдоль стен, и от их количества, как мне показалось, в помещении было темно. А может быть, это у меня потемнело в глазах от страха.

Оказывается, весть о том, что приезжает новый врач из столицы, мгновенно облетела все близлежащие деревни, и практически весь мой участок пришел на прием. А мой участок – это 15 деревень. В приемной стоит стол, стул. На стуле висит белоснежный выглаженный халатик. Рядом сидят медсестры. Молчат, смотрят на меня, ждут. Я постоял еще несколько минут с чемоданом в руках – просто не знал, как себя надо вести.

А потом решительно задвинул чемодан под стол, надел халат и начал прием. Когда я выполз на улицу, уже было темно. Я кое-как добрел до дома, где для меня сняли комнату, и не раздеваясь рухнул на кровать. Мне казалось, что я только прикрыл глаза, а когда открыл – за окном было светло.

Уже на второй день работы я понял, что через четыре месяца я никуда отсюда не уеду. Я решил для себя, что проработаю здесь год.

Это была потрясающая врачебная и жизненная школа!

Ну сколько мне было, когда я приехал? 24 года! Какой врач? Да никакой. Московский интеллигентный наивный мальчик, комсомолец. Я не знал настоящей жизни. Я не понимал, что и как нужно делать, когда остаешься один на один с пациентом. Это хорошо, когда ты практикант или стажер, ты работаешь под присмотром опытных специалистов. А тут? Тут все смотрят на тебя. И ждут, что ты скажешь. И будут делать то, что ты скажешь. А вот как сказать так, чтобы получилось правильно?

Первое медицинское мероприятие, которое я там организовал, – навел порядок со стерильными инструментами. Я увидел, что перевязочный стол был застлан газетами, а на нем стоял бикс – кастрюля для стерилизации. Внутри лежали салфетки и марлевые шарики, которые когда-то были стерилизованы. Сестры туда лазили руками, доставали необходимые предметы и ими делали перевязки.

Так вот, я немедленно убрал газеты и застелил стол простыней. Рядом с биксом поставил поллитровую банку с дезинфицирующим раствором, горлышко которой затянул марлей. И воткнул туда пинцет. И сказал медсестрам, что в бикс мы теперь залезаем не руками, а только пинцетом. Так и было. Надо сказать, что мой авторитет был непререкаем. Они видели во мне доктора из Москвы.

Но сложности возникали в отношениях со старшей фельдшерицей. Немолодой уже дамой, которая несколько месяцев до моего приезда заведовала этой больницей. Она была не новичок, почти пятнадцать лет работала в больнице и, конечно, много чего знала и умела. А я-то только после института. И учился исключительно на хирурга. Но здесь мне пришлось заниматься и ушами, и глазами, и гинекологией, и позвоночниками. И детьми!

Основные инструменты настоящего доктора: глаза, уши и руки. Если врач не способен поставить предварительный диагноз, руководствуясь только своими знаниями и ощущениями, полученными во время осмотра, это не врач.

В общем, честно скажу, было страшновато. И я искренне хотел, чтобы она была другом и помощником. Я стал ее привлекать к работе активнее: спрашивал совета в каких-то сложных случаях. Она подсказывала мне, а потом… рассказывала всем, что я ничего не понимаю в лечении, поэтому и зову ее. И на этом мое привлечение ее к лечебным делам ограничилось.

Потом мы, конечно, наладили отношения, и я нашел для нее занятие. У нас не было лаборанта, поэтому я отправил ее на курсы, где она научилась лабораторным исследованиям – считать лейкоциты, эритроциты. Она с удовольствием стала этим заниматься.

Гораздо сложнее мне было даже не с медицинскими, а с хозяйственными делами. Это и заготовка дров, и продукты для больных, и многое другое.

С дровами был такой эпизод.

Выписали нам на больницу 100 кубометров дров.

Но деревья надо сначала срубить, а потом напилить. Как меня научили, нанимаю бригаду рабочих из местных работяг. И вот, когда они напилили, позвали меня принимать работу. Я поехал не один – что я понимаю в дровах? К тому времени я одну медсестру – Клаву – назначил завхозом. Это была такая боевая, румяная и очень деловая девушка, у которой все горело в руках. И когда мы сделали ее завхозом, то оба поняли, что теперь она на своем месте. Следить за хозяйством больницы ей нравилось больше, чем делать уколы.

И вот мы едем с Клавой в санях с лошадкой. Зима, снега навалило по колено. Мороз щипал за щеки. Мы увидели поляну, на которой лежали напиленные дрова. Меня научили, что надо обязательно пересчитывать дрова, прежде чем перегружать их в машину. Я честно пересчитал – получилось ровно 100 кубов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.